# Настоящий оборотень 2. Ещё одна дорога домой

Ярослав Николаевич Кравченко

В данной книге наш главный герой знакомится с ошейником и кое кем ещё…

Содержит нецензурную брань.

## Глава 1

Земля. Анна.

Не прошло и дня, как я оказалась в знакомом помещении и ожидала встречи с главой. Впрочем, одной я не осталась, едва ли не впритык сидели и все наши. Их потряхивало, и не только от того, что случилось, но и от увиденного в последствии. На них, наш образ жизни действовал удручающе, если не сказать большего. Так–как у некоторых, развилась мания на машины и постоянные шумы, а если посмотреть на бледную эльфийку, так и на воздух тоже. От него, ту тошнило, как собственно и остальных. И даже я, некогда привыкшая к смогу, заполнявшему наши улицы. Сейчас, ощущала его тошнотворный запах, резины, газов и большинства слащавых ноток и привкусов от жизнедеятельности человека. Одной Лене, это было всё нипочём. Её трясло от того, что намечалась выволочка, и размеры той, нам ещё предстоит узнать. Неловкое молчание не могло длиться вечно, и я была бы рада, если бы кто-нибудь из девочек, хоть что-либо сказал. Но:

– Войдите.

Голос у шефа был обыденным и ничем не выдавал его настроение. И даже отважившись открыть дверь, я не увидела его гнева или чего иного, кроме вопроса. "Почему – я одна?" И приглашающего кивка на подруг. Исполнив то – что требовалось, я позвала остальных. Замечая, как осмотрев нашу компанию, он нашёл глазами Лену, стоявшую у самых дверей, явно не знавшую, чего ей ожидать. Махнув и ей рукой, подзывая поближе, шеф явно намеревался высказать то, что предназначалось нам всем:

– Я огорчен, и одновременно горд, – вздохнул, как некогда вздыхал и его внук.

– Горд я тем – кем вы стали, и через, что прошли. А главное за то, что вы вернулись живыми. Гневаюсь же я – на себя. Я, не сделал многого из того, что нужно было. Не просчитал всё, не подготовил, и начал не с того. И я все изменю, в той или иной степени. Это – я вам, обещаю.

Слова начальства ложились на нас тяжело. Он хвалил так, что каждое его слово было обвинением. "Вы получили силу и возможности, но для чего? И, это притом, что не испытали ничего особенного или не известного. Вы вернулись живыми, а где тот – ради кого все было?"

Укоряя же себя, он ставил это в вину нам. Говорил, что зря надеялся, не ожидая такого исхода и от тех, кого учил и воспитывал. А может, он обратился не к тем магам, не к тем женщинам. Женщинам, что должны были продолжить его род, и потому он обещал изменить это. Прикусив губу, услышала:

– Что же, коли мы все решили, можно похвалить и ваших подруг. С этим вы мне думаю и поможете?

Кивнув, стала переводить то, что он говорил и для остальных:

– Здравствуйте девушки! Я Первоходов Валерий Иустианович и дед, того паренька – кого вы самозабвенно защищали и оберегали от опасности. И в ответ на милость, тоже самое и я сделаю для вас, только в нашем обществе. Правила поведения и общие знания нашего быта, да и много чего другого. О повседневном думаю узнаете у своих подруг, так–как они не так смутят вас, а остальному нам придётся подучится. Не могут же подруги у моего внука, остаться необразованными.

Улыбнувшись, он поверг их в раздумья, и нас с Леной тоже. Но подумать над этим я не смогла, в дверь постучали, и глава попросил открыть. Что и сделала, впустив в закрытое помещение, ещё одного монстра:

– Валерий Иустианович, вызывали?

Протиснувшись между нами, она пред очи шефа встала:

– Да–да Сиета. Я хотел попросить тебя, проводить девушек в выделенное под–их проживание крыло. А заодно и узнать, что и как изменилось в том мире, не пренебрегая и отчётами вернувшихся.

Согласившись, та попросила нас следовать за ней, что мы перевели и остальным, покидая кабинет. Дорога не доставляла проблем. Тем более я знала особняк, как свои пять пальцев. Стоило только понять – куда нас разместили для реабилитации. И если бы не слова Сиеты, все было бы намного лучше:

– Вот и закончились ваши игры. Ни каких вам знакомств в сауне и неожиданных встреч с девушкой друга, да? – улыбнулась она ехидно. – Настала и моя очередь. Ну, а пока и вы можете на что-то сгодиться, поделившись всеми вашими достижениями и нюансами отношений.

Поскрежетав зубами, не нашла – что ей ответить. Тем более указания шефа, нарушить я не могла.

## Глава 2

Очнулся я к ночи, с шипением ощупывая голову и слипшиеся от крови волосы. Орк, приласкавший меня, не пожалел силы и обеспечил мигренью на долгое время. Хотя головной боли хватало–бы и без этого. Мы встали лагерем, а значит рабов, шедших в след за фургонами и телегами, согнали в кучу. А так–как время было позднее, у костров разгорались баталии и гомон их криков долетал до клетки, где сидел я. В общем-то там не было ничего особо интересного. Брань и удары были слышны далеко, а ничем иным – это, не могло быть. Орки дрались и из-за чего меня не интересовало. Да и много ли надо, кто подпил и был подзужен такими–же перепившими приятелями. Или просто что-то не поделили, к примеру – рабыню. А – их, тут было много. В отблесках костров, я мог видеть их выгибавшиеся спины, отхоженные лапами орков, тех – кто сливался с ними в одно целое. Хотя нет, какая тут романтика. Их брали по праву сильного, и наказывали за нерасторопность. Эти крики, стоны и плачь, также долетали до меня, как и хохот остальных пьяных орков. В числе их, мог быть и хозяин рабынь, да и мой тоже. Горько сплюнул, думая. "А чего ему–скотине, горевать." Если кто и сделает ребёнка – то будет ещё один раб. Главное, не перестараться и случайно не убить бабу на сносях.

Сзади кто-то хмыкнул, с усмешкой обращаясь ко мне:

– Что не нравиться вид, а северянин? Привыкай. Теперь у тебя – это единственное развлечение. А заодно, можешь и помолиться, чтобы бабы были всегда и очередь не дошла до тебя, иначе костей не убережёшь. Тем более все происходящее не очень-то и отличается от того, что происходит у людей. Уж я-то знаю.

Обернувшись, встретился взглядом с орком. Он – как и я, сидел в клети. Вот только, что в нем опасного увидели его сородичи, мне было непонятно? Тот был сухоньким стариком в ободранной дерюге и ничем не выделялся, кроме усохших от старости и не менее жилистых рук:

– Что думаешь о том, как я здесь оказался? – оскалился он, показав частокол из редких зубов. – А ты подумай, как часто ты видел орков, укрытых печатью мудрости и знаний прошедших лет?

И правда, у их расы, я стариков не видел. И что-то мне подсказывает, в виде загадочного соседа. Что – это редкость, при их образе жизни, или скорее нравах всего материка. Но больше меня заинтриговало то, как он догадался, о чем я думаю. Но спрашивать было бессмысленно. Мало ли повидал дед, таких соседей – как я. Тем более, он подустал ждать реакции от не особо разговорчивого меня и отвлёкся на собрата. Тот дорвался с пьяна или злости до рабов, и линчевал чем-то не угодившего ему мужика. Вскоре к тому подоспела и охрана, и все понеслось по новой, только с другим исходом. Как оказалось, орк едва не забил чужую собственность. От всего этого малость подташнивало. Повалившись на пол у клети, постарался забыться, попутно задаваясь вопросом. Как–так вышло, что я тут оказался, и где мои девушки? Не они ли стонут и кричат под этими тварями? Но и тут одернул себя, вспоминая – кто они. И, как мало бы осталось живого в этом каравана, окажись они поблизости. И как-то успокоившись, уверенный в своём, откинул мысли об ошейниках – не позволившим бы им колдовать, уснул. Утро началось с тычка в ребра. Удар вырвал меня из сновидений. Вот только уйти от опасности было некуда. Хватаясь за пострадавшее место, отполз в другой угол клетки, слыша:

– Ты посмотри, какой живучий, скотина. Я уже и части добычи лишился, а он так и не сдох, представляешь Даль?!

Поморщившись от его крика, подошёл и второй орк. Осмотрев меня, он отсоветовал другу:

– Так ты поменьше палкой махай, глядишь что-то и останется на баб, – усмехнувшись, он посмотрел на то, как его напарник махнул рукой, с досадой вспоминая о своем.

Проводив взглядом ударившего, орк повернувшись обратился ко мне:

– Ты понимаешь на Имперском?

Подождав, пока я что-либо проговорю, продолжил:

– Хорошо – что понимаешь, и я могу объяснить сразу. Я и Ахир следим за рабами и кормим их. Поэтому тебе лучше не бросаться на нас и не пытаться убежать. Бежать собственно и некуда. И, если бросишься на кого-нибудь, мы тебе голову проломим, уж не обессудь. А так – ешь пока, да отдыхай. Северянина, идти не заставят. Тем более на тебя, у хозяина уже есть виды.

Мужик был обстоятельный и не соглашаться с ним, причин не было. Тем более он не решался подойти, пока не получит ответа, а испытывать на рёбрах иной метод взаимопонимания не хотелось. Согласившись с ним, услышал, как он окликнул Ахира, уже разносившего по рабам сегодняшний обед, прося его проследить за мной. Объясняя и мне, что требовалось:

– Скидывай одежду. Мне сказали выяснить, не загнёшься ли ты на днях.

Заметив, как подобрался второй орк, беря на изготовку копьё, скрипнул зубами, но снял все лишнее. Да и лишнего-то всего–ничего было. Видимо, когда я валялся бес сознания, они сняли все из доспехов. Оставив на мне только поистрепавшуюся рубашку и изношенные штаны. Как до трусов с ромашками не добрались – странно, но и на те уже заглядывались близстоящие рабы. При осмотре, мне пришлось повертеться и даже этого им было мало:

– И исподнее скидывай, может ты охочий до девок был, а в море и портах – какой только заразы не ходит. Не приведи всевышний, если ты и тут кого болезнью наградишь.

Оставшись и без последнего клочка одежды, мне пришлось повертеться вновь. Мечась по клетке, пока орки не сошлись на том, что я здоров. А после не просунули меж прутьев и положенные мне на обед, лепешку и миску с непонятной жижей. Закончив со своими обязанностями, они оставили меня в уединении:

– Эх парень, тебе тяжело придётся, – поцокал языком вчерашний орк, со вздохом смотря на меня из своей клетки.

Обернувшись к нему, одеваясь, не дождался и слова в объяснение. Он, как будто ушёл в себя, думая о насущном за поеданием хлеба. Сделав заметку в памяти об его словах, как и о том, что говорил Даль, отдал себя немудрёному обеду. Итак, было понятно, что я вскоре все узнаю, и окружающим безразлично, хочу я того или нет. Жижа – как оказалось, была не так уж и плоха. Живот, как будто и не помнил трапезы в замке де Ферлин, и поглощал все, что в него попадало. Немудрено, ему же нужно было восстанавливать кровь, и мясной отвар в этом был на нашей стороне. Не успел я закончить с едой, как появились знакомая команда кормящих. Они споро отбирали чашки у рабов. За ними вскоре подтянулись и их собратья. Кто-то подводил лошадей, а кто и мулов – тянувших телеги с клетями. Поднялись и рабы, согнанные к имуществу их хозяина. Вокруг происходило, то же самое. Владельцы проверяли свой товар, а после сходились и сами. И судя потому, что нас после их сбора обогнал один из отрядов, без каких-либо криков и ажиотажа, орки меняли голову у каравана часто. Но неизменно было то, что часть из охраны также отправлялась к ним. Оставшиеся же присматривали за товаром. Стоило голове удалиться на достаточное расстояние, как двинулись и мы. Всё сопровождалось скрипом телег, ударами хлыста и криками нерасторопных рабов. Впрочем, на сей раз, всё происходило без особого садизма, если сравнивать с тем – как поодаль один из орков вразумлял мужичка. Смотрел на них не только я. И вскоре, все не желавшие плетей, шагали преувеличенно бодро. Тем более, сзади их подгоняли извозчики из другого отряда. А за ними еще и еще, пока не сформировалась колонна, змеёй извивавшаяся по извилистой дороге – пролегавшей через степь. Даже не так, через пустоши, тянувшиеся на десятки километров с редкими островками неведомо–как появившихся тут деревьев. И только холмы и взгорки, не давали понять куда мы движемся. И есть ли по близости кто? Или здесь, один лишь дух степей, и его собрат ветер, игравшиеся с людьми. Но – как оказалось к вечеру, мы были далеко не одни:

– Видишь, в дали дым. Это стойбище у Вислоухих. Некогда у них было и своё имя, но с утерей чести и могущества, они лишились и его. Представляешь – эти твари, растят для Сифира ослов, да яков. Взамен те их оберегают и не треплют сами. Хоть по их законам, они и обосновались на пустошах Сифира. А по рассказам дедов, так это наши пустоши. И мы их зачищаем, в меру своих сил. Вот там никто и не живёт.

Заметил, как орк усмехнулся, вроде и по-доброму, но что-то проскальзывало ещё, на подобии озорства, где-то переходившего в ненависть. И он дал понять из-за чего:

– А вообще, мы завидуем тому – как они стали жить. Раздолье вокруг и на нем скотину хоть десятками – сотнями голов разводи. Вот они и держат. А больше всего завидуем тому, как они развернулись на костях моих предков, и его, – указал на совершенно незнакомого орка, – и таких, как ты.

Замолчав, он ушёл в себя. Вообще-то это было знаковое событие. Орк был словоохотлив и непринужден, что для них редкость. Уж чем я вызвал его доверие непонятно. Видимо было ему очень скучно. Дорога однообразна. Да и видать было охота поболтать. Не ехать же все время молча. Тем более, когда второй сосед относиться к тебе с неприязнью. Мне же оставалось только слушать. Вот так и узнал, что вывалился я из портала на краю Сифира или его пустошей. И надо-то было прийти в себя пораньше, а там два дня ходу, и я у людей. Но – нет. И кто-то особо зрячий, усмотрел меня в траве и притащил к вождю, в нашем случае его наместнику. Так же узнал и то, откуда рабы. Оказывается, орки ходили торговать, взяв по отряду с десятков стойбищ и большинство из здесь присутствующих достались им в Сифире. Кто-то за монеты и товар, а кому-то – как и мне, не посчастливилось. А вот вопрос для чего они ездили к врагам, был жизненно важен и для меня. Как поведал сосед, скоро состоится один из их праздников, где орки должны будут показать свою силу и состоятельность, в честь озарения Кровавого неба. Помня, что некогда Ринара рассказывала об этом племени, я как-то потух, подозревая – что будет дальше. Но чуть больше месяца у меня ещё было в запасе, и его ещё нужно прожить. К вечеру добрались и до Вислоухих. Рабы не могли идти безостановочно. А после того, как случались оплошности, не могли идти вообще. Но даже так, мы преодолели довольно большой отрезок пути. Видя на нем, огромные стада и их пастухов. Территории, с возделанными или облагороженными полями. И добрались было к рядам дубилен – где выделывали кожу, если бы не пришлось встать. Уж очень оркам на стойбище, не понравилось возвращение их собратьев и там выстроилось ополчение. Из-за чего главам и пришлось остановится, а после и решать вопросы с проездом и стоянкой. Ближе нас не пустили. Кому нужны неподконтрольные орки на своей территории, да ещё и с рабами, коих – впрочем порядком поубавилось. За проезд и еду пришлось платить, и зачастую людьми. А так–как племена у всех были разные, платил каждый сам за себя. От нас же ушло два раба, что никак не влияло на оставшихся двадцати двух. Но шипения и криков у орков прибавилось. И как будто – они могли покрыть утраты, за всё ответили женщины. Только к глубокой ночи, их крики стихли и с отвращением к себе, рабы могли уснуть. Утром встал я от оклика Далеля или Даля, в общем-то и неважно. Главное, что не от копья:

– Эй северянин, принимайся за трапезу. Мы скоро выезжаем.

Закончив со своими обязанностями, он удалился. Я же остался удивляться щедрости рабовладельца. В этот раз, мне досталась посудина раза в три превышающая вчерашнюю чашку. И в нагрузку к обычному хлебу, получил что-то похожее на сладкий пирог. Он был похож на лаваш, помазанный чем-то странным на подобии мёда с добавками, на вид не очень-то впечатляя. А ещё и орк, коему не досталось сие изобилие, подсказал к чему это ведёт:

– Ну, что ж парень. Как я и рассчитывал – тебе не повезло.

Увидев мой вопросительный взгляд, он сжалился и пояснил почему:

– Видишь ли какое дело, – почесал он бок. – После вчерашнего осмотра Далель решил, что ты ни на что негоден в бою. И правильно сделал. Мужик он – дельный, и сразу видно, что много бойцов повидал, кем тебя изначально и хотели сделать. В прочем, как и большинство из нас. Да и у его вождя в этом деле рука набита, а также и у брата вождя. Он сейчас и руководит отрядом. А вообще, интересно получается. Хотели они получить понимаешь свирепого северянина, а хрен там, – оскалился он, заливаясь хохотом.

– А дальше-то что? – я в недоумении посмотрел на него.

– А, что дальше. Откормят тебя. И если ты даже не можешь сражаться, то борясь за жизнь отобьёшься от пары рабов. Тем более видал я таких воинов и ранее, свирепые и живучие. Но там воины. А ты – ты и так сгодишься, снискав славы для своего хозяина.

Пока орк примолк – взявшись за чашку, я смог спокойно подумать и сам делая тоже. Но предварительно поделившись сладостями в понимании орков с соседом, без лишних слов принявшего благодарность. Участь же, уготованная для меня, не вызывала восторга. Как и ожидалось, рабы будут сходиться в бою, и меня – не упражнявшегося с оружием, отбраковали после осмотра сразу. И пускали под нож – во имя зрелища. А чтобы я продержался дольше, можно и подкормить. Не та конечно, но все-таки защита. А если повезет и до органов не прорубят, так раб и живым остаться может. Насколько помнилось и в Колизее бывали такие бойцы. Но, как и сказал дед, там воины были. Что же до меня, то я должен попрактиковать стиль – доставшийся от темных. Эланины приёмы я и сейчас не осилю, а когда поднаберу весу и подавно. А есть или не есть, вопрос не стоял. Если орки увидят, что я не притрагиваюсь к яствам, могут и палками отходить. Опять же и самому не хотелось умирать. Но всё это было настолько тщетно, что мысли о скорой кончине возникали сами собой. Я мог бы уповать на магию, но что той силы осталось – одни искры. И с их помощью нужно обеспечить для себя выход. Из раздумий вывел Ахир, прошедшийся по прутьям у клетки своим копьем, противно проскрежетав по одному из железных укреплений:

– Заканчиваем, а то из-за вас свиней, и прочих безголовых тварей, добропорядочные орки изволят задерживаться!

Гордившись собой, он скидывал чашки в общий мешок, с шедшим за ним Далелем. Он то и увидел, впервые возникший порыв или желание убить, чтобы выбраться из без выходного положения. Видимо те слишком отчетливо промелькнули на моём лице, обращенном к его напарнику. Остановившись, он пристально осмотрел меня, спрашивая:

– Что у тебя случилось, северянин?

И не дождавшись ответа, продолжил:

– Раньше тебя не задевали его слова. Запомни, они и впредь не должны волновать раба. Так–как ты должен помнить – кто есть, иначе напомним мы.

Предупредив, чтобы я не затевал свару, Даль пошёл дальше. А там они и вовсе затерялись в двух десятках из своих собратьев, устраивающихся на своих местах… Телеги, с их поскрипывающими колесами, ушли на задний план, как ушла и колонна из рабов давно набравшая шаг. Только я, небо – где припекало не по-осеннему жаркое солнце, и ветер – пронизывающий, но ещё по-летнему тёплый. И до невозможности удушливый воздух – от пыли, поднятой десятками пар копыт и сотнями людских ног…

## Глава 3

Как же быстро из десятков отрядов и тысячи с лишним рабов, остались лишь мы и представители трёх племён, шедших не так далеко впереди. За прошедшие семь дней, мы выбрались из пустошей, где изрядно повиляли, заходя на территории то к одному – то к другому стойбищу, где от каравана отделялись их торговцы. Бывало и так, что орки уходили по два–три отряда, углубляясь в степи к своим землям. И как-то так вышло, что племя в коем был я, находилось в отдалении. Да и у ушедших вперед, были те же обстоятельства или участь – долгой, изматывающей дороги, по которой ещё нужно дойти. И это все настойчивее ощущалась в припекавшем пальце. Кольцо кричало об опасности. А мне оставалось только ждать. Ничего противоречащего воле орков я не делал и злости на меня им таить было не за что. А значит нападение извне. В целом, если оно и грозило, то не столько товару, сколь его владельцам. А с этим закрадывалась мысль, может и мне повезет. За суетой, ставшей за прошедшие дни обыденной и до отвращения однообразной, трудно было не поддаться апатии. Выручал Очир – Громовой топор, что сидел в соседней клетке. Он, то и дело делился историями и своим мнением об уходивших, да и следовавших с нами племенах. Опять же и Ахир не давал мне заскучать. Узнав от Даля о моей неприязни, тот стал поражать своим знанием имперского, и задерживался у клетки, чтобы сравнить меня с очередной тварью и нередко пытался пройтись по мне копьём. Но больше так для острастки, стараясь попасть по конечностям, чтобы не повредить товар, чем и вскармливал в моей душе, чистую не с чем не сравнимую ненависть. Далель смотрел на это с неодобрением и опаской. И как показал приближающийся вечер, не зря… Почувствовав, как особо остро нагрелось кольцо, осмотрелся, нет ли где зелено кожей твари. Не обнаружив же Ахира, обратился к соседу:

– Что-то мне подсказывает, что сегодня, нам нужно быть настороже.

Не особо удивившись, орк со мной согласился, оскалившись:

– Ну, а как же. Собратья подустали к вечеру, и вкруг ещё не встали. Самое время пощипать увальней.

Отголоском его слов стали крики о готовности и залихватский свист подгонявший лошадей у нападавших, доносившийся из поодаль стоявшего леска. Уставившись на орка, подивился тому, откуда тот столько знал, о чем я подумал. Но Очир лишь щерился, олицетворяя на надменно ожившей морде, выражение – "знай наших". Но мне было не до него. Телеги потащило в сторону, преграждая клетками подход для налётчиков. За нас, сгоняли и остальных рабов с частью охраны, что встала на защиту каравана. Оставалось взывать к их корням, а после и тех – кто возжелал с наскоку миновать преграду – напарываясь на клетку. В который раз, мне было жаль, что по-русски они не понимали, да и не услышали бы. Лошадь, налетевшая на мою клеть, не смогла взять высоту и приземлилась крайне неудачно. Вспоров железным углом брюхо, та только брыкнула, едва не зацепив копытом меня, и завалилась, под яростные крики её всадника. Жалобно скрипнув, моё укрытие едва сдержало их вес. С боку же, нападавшим повезло чуть больше. Тех – кому негде было укрыться, снесли всадники. Впрочем, и другие – которые прорвались дальше, увязли в рабах, на радость охраны, навалившейся на первых всадников. Но так продлилось недолго. И едва к нападавшим подоспела подмога, защиту у орков снесли, как и тех из рабов, кто попался на их пути. Невольники дрогнули, и я их понимал, провожая удалявшиеся спины своих, где должен был быть и я. Но судьба дала возможность чуть лучше, чем бежать в степь уповая на то, что я смогу укрыться от верховых. В разгоревшейся схватке, мне удалось увидеть одну из знакомых морд в непосредственной близости. Отступая в поисках поддержки, орк прижался к клетке. Но в этот раз, на моих условиях. Мгновение на то, чтобы создать плетение и осушить себя, выпуская в спину Ахира сноп из искр, не таких сильных и почти не заметных за всей мешаниной. Но и этого хватило, что бы он отвлекся и без того скованный после моего воздействия. Повалившись в бессилии, я успел заметить, как в бушевавших от ярости глазах – промелькнул страх, и ятаган его противника отсек у Ахира руку. А без той у орка не оставалось никаких шансов.

У ворот в замок де Ворье.

Наблюдая за тем – как из леса вышел незнакомый отряд, поспешил отослать подчинённого к графу. После событий, что произошли не так давно, тот обещал вешать каждого из стражи – кто не углядит в очередной женщине, способного на убийство врага, и не предупредит его об этом. И по всей видимости, это тот самый случай, так–как во главе прибывших ехала женщина. Обрядившись в неподходящее для скачки белое сукно, она выделялась на фоне троих бойцов в сопровождении. И я вскоре мог убедиться на сколько. Подъехав к воротам – та махнула рукой, велев одному из свиты объявить:

– О встрече с графом де Ворье, просит баронесса Женевьева де Ферлин!

У глашатая был басовитый голос будто, кто-то дул в трубу. Становилось понятно, почему именно он просил о встрече. Опять же и баронессе не подобает кричать. Тем более такой величественной и спокойной, как…, как гранит – тот, что не способны сдвинуть невзгоды и даже пыль дорог была не в силах изменить облик у этой женщины. Засмотревшись на её стан, дождался пока та не поднимет голову. Пусть и дерзко, но мне хотелось сказать ей самой, что следует подождать, чувствуя в своей воле крылья у этой птицы. Как оказывается, мало нужно женщине, чтобы быть желанной и подчас желаннее самой жизни. Но каждой ли? Стоило ей опустить взгляд, как оцепенение спало, и я смог, утерев испарину, заметить появление графа в окружении одаренных. Поспешив к коим, доложил о том – кто их светлость ожидает за воротами. Отмахнувшись от меня, граф поспешил к гостье. Я же мог вернуться на свой пост, слыша начало у их разговора:

– Дорогая Женевьева, я не ожидал увидеть вас – так скоро. Но уже подготовил гонцов, чтобы разузнать о вашей участи и судьбе вашего сына. Нам стоит о многом поговорить.

– Да, Эвор, стоит, – печально вздохнула баронесса, – и первое, о чем я хотела бы узнать, это исчезновение моего мужа?

Проводив их в замок, с печалью подумал. "Умел же барон выбирать женщин."

"Мм–да. Жаль, что союзников, не умел"…


Очнулся я под утро, находясь поодаль от того места, где на клетку налетела лошадь. И судя по уже обобранным телам нападавших и отрывкам слов на орочьем от Далеля переговаривающегося с Очиром – который находился вне своей клетки, пропустил я многое. Увидев, что я очнулся, Даль обратился ко мне:

– Ну, как ты там? Видать сильно тебе от лошади досталось, почти день провалялся. Хочешь, чего?

Прохрипев, что-то невнятное, я сплюнул оскомину, набившуюся в пересохший рот. Поняв – что раба стоило бы попоить, он удалился, обещая достать для меня воды. Я же уставился на соседа, не спешившего покидать меня, привычно щерясь. Но в этот раз, как-то более живо. И немудрено, он же был свободен:

– Что, много вопросов поднакопилось?

Покивав, кое–как справился с языком:

– Как они отбились? – указал я на снующих орков.

– Кто нападал? И главное – как ты оказался на воле?

– За семь дней, я от тебя едва ли и пары слов добился, а тут столько и сразу, – усмехнулся орк. – Ну, куда же без тебя, поделюсь. Кто нападали – враги. А не всё ли равно северянину, кто из наших племен захотел поживиться на соседнем деле. Как я оказался на воле? Вот это понимаю, вопрос. И он задевает нас обоих.

Увидев моё удивление, орк посетовал:

– Да–да не сомневайся. За те дни, что мы ехали по соседству, ты помог восстановиться старому шаману. А еще больше помог тогда – когда убивал Ахира. Столько вы плеснувшейся силы для нашего собрата, все равно – что паводок в давно обмелевшем ручье. Им-то я и воспользовался, чтобы помочь собратьям. Уж прости. Но поняв – что тебя по глупости обучали, как имперского одаренного, я понадеялся на собратьев. И – как видишь, не прогадал. А сколько я ждал, – вздохнул орк, – когда ты себя откроешь и мы объединившись шагнем к свободе, ужас.

Слыша, как Очир хрипло смеётся, вторил ему. Только у меня выходило более обреченно. С этим смехом выплёскивалось всё то, что я должен был испытывать во время налета. Но, как и тогда, мне казалось, что я не причастен. И все это не моё; ни степи, не битва, не рабство.

Наверное, услышав отголоски моих мыслей, орк меня успокоил:

– Не переживай. То – что произошло с Ахиром, видел только я. А если и нет – то все решат, что им привиделось. Так – как я уже сказал, что ты потерял сознание, когда схлопотал от лошади.

Уточная, не увидев моего облегчения:

– Это я о той – повисшей на твоей клетке. Тем более, ты не шевелился и кровью тебя окатило так, что и сейчас смотреть страшно.

Также отвечая и на не высказанный мною вопрос, почему?

– Ты мне помог парень и я для тебя сделаю то же.

Помолчав, я ушёл от неловкости его слов и своей истерики:

– А, как ты узнал, что я шаман?

– Как–как, – охотно ответил он, – как и ты чувствовал приближение дозорных у нападавших. Вот только пахнет от тебя огнём и тленом. Да так, что не одна сущность не решается подойти.

Вспомнив об Анне, обещавшей мне спокойные ночи, улыбнулся. Интересуясь у орка и тем – чтобы, он делал, если бы на нас не напали:

– Что делал? – переспросил он сам себя. – Как тогда – так и сейчас, если не устроюсь в племени у моего бывшего владельца, то выйду против шаманов на предстоящем празднике. Вот только теперь – как свободный орк, – пожал он плечами. – Что же касается боёв у тебя? Я думаю мы сможем кое–что предпринять.

Просунув руку сквозь прутья, он похлопал меня по предплечьям, возвращаясь к обыденному для орка оскалу. Но понял я, что со мной не все в порядке, когда затуманился взор и казалось–бы находясь вне сознания, я очутился в непонятной мгле. Она была живая и в этом я убедился – когда почувствовал, что рядом появился Очир, все также державшийся за моё предплечье. Тяжко вздохнув, стеная:

– Тяжело было до тебя добраться. Уж не знаю кто, но они постарались запечатать тебя, как шамана. Так–что побережемся, обойдясь теми – кого найдем поблизости. Ну, готов?

Ничего не понимая, не успел поинтересоваться, что к чему. Но орку хватало и одного взгляда, чтобы начать перемывать мне кости, ссылаясь на необразованность и потащить в глубь, или скорее вытаскивая меня из недр мглы. Вот только, она нас не отпускала и каждый шаг давался с трудом, как для орка – тащившего меня, так и для того – кем я здесь был. Приходилось перебарывать в себе навязчивые ощущения, будто выхожу из утробы матери, страх и предчувствие опасности. И, как оказалось, когда Очир прорвался сквозь мглу вытянув и меня, эти предчувствия были не напрасны. Мир окружавший нас преобразился. Здесь…, все ещё была сеча. Та самая – где я поспособствовал смерти Ахира. И сейчас я мог видеть это. А также и то, как отделившись от меня искры, опали энергией – витавшей возле клеток. И если бы шаман умер. Я бы, наверное, увидел, как его дух поглощал эту энергию. А после, я видел бы и то, как именно от него появились те воины, что были без тела и лика, и от того могучими. Какой-то десяток тех – кого не тронуть без магии, не порубить и не испугать. В то время, как они словно сорвавшиеся с цепи, старались забрать вокруг – как можно больше душ. И у них получалось, и в первый и во второй, и в третий раз. Вывел же меня из оцепенения орк:

– Остаточные видения, – поморщился он. – И кто их выдумал? Как можно смотреть на утерю своих духов? Это ж сколько времени пройдет, пока они нажрутся и переварят причитающееся им. А, – махнул он рукой, на его и умиравших от их порождений, – нам интересны другие. Тем более – те, у кого не хватает силы не должны вмешиваться в дела воинствующих душ, ещё и при том, что большая часть из них уплата за помощь мне.

Я молча следовал за ним, огибая тех – кто стоял в одиночестве, или терялся во вспышке. Обходя и тех, на кого наваливались и пожирали странные твари. Следуя по выбранной шаманом дороге, мы обошли лагерь и судя по всему не один раз, пока не вернулись к клеткам, и я не услышал до боли знакомый голос. Он принадлежал внезапно обернувшемуся Ахиру, тот – как будто стряхнул с себя оковы и одурь этого мира:

– … Тварь, – прошипел он, – ты ответишь за предательство.

Слова, ему давались с трудом, не говоря уже о попытке отмщения. Но и такую его прыть, вовремя прервал Очир, которому не составляло труда задержать собрата, при помощи своих духов и пары десятков проклятий. Судя по всему, из-за того, что пришлось привлечь их силой, а с ними и прочих тварей, двинувшихся к нам. Наблюдая за этим шествием, орк поспешил накинуть удавку на шею Ахира и моё предплечье. Завязав нити на себе, он обратился к скованному, но более живому чем его соратники, духу:

– Я предоставлю тебе выбор. И хоть суть твоя – отмщение, ты не успел потерять разум. А значит и можешь видеть то – где мы тебя оставим, если смирение не коснется твоих рук.

Прошипев для порядка и подёргавшись, не в силах побороть своих пленителей, Ахир попросил дозволения встать. Согласившись, Очир махнул рукой, приказав своим душам ослабить хватку. Этого вполне хватило, и орк впервые осмысленно взглянул на окружавшее его пространство, кривясь и бледнея, если души вообще могли бледнеть. И скорее по привычке нежели по нужде, он отдышался, обращаясь к Очиру:

– Я готов послужить тебе шаман. Все лучше, чем становиться кормом для мятежных душ и прочих тварей, – скривился он в отвращении.

– Хорошо, что ты способен понять свою участь. Тем будет проще сказать, что ты будешь служить ему.

Указывая на меня, Очир не удивился тому, как дух изменился. В один миг потеряв здравомыслие Ахир с рычанием кинулся на меня, шаман же махнул рукой для того, чтобы его спеленали. Тем временем бормоча, судя по всему для себя:

– Ну, согласие получено, а больше ничего и не надо.

От мановения его руки, наложенные на нас жгуты, отсоединились от Очира создавшего своеобразную печать, поясняя и для меня:

– В общем-то Дух отмщения сущность не из лучших, да ещё и когда желает твоей смерти. Опять же и привязал я его к тебе не без хитрости. Так-то он бы не в жизнь не согласился подчиняться своему убивцу. Но, что делать, берем то – что имеем. Так–что ты ему не верь и особо на него не надейся. Хоть на крайний случай, я тебя и обезопасил, – кивнул он на печать и на своих духов. – И остаётся у нас право на собственность для тебя. В общем-то всё просто. Тянешься своей силой к его шее и готово. Ты же видел, как делалось!!!? А об остальном я уж позабочусь.

Покивав, принялся за дело. Вот только после вчерашнего, сил оставалось не так и много. Приходилось выжимать из себя по крупице, и не знаю сколько времени понадобилось, если бы не подсобил Очир. По озиравшись, тот приказал подтащить орка поближе ко мне. И едва моя энергия коснулась души, её перехлестнули жгуты шамана. Он заканчивал ритуал и под его воздействием печать приняла в себя и мою силу, а с тем и волю, отметившись на шее Ахира, и том месте откуда входили жгуты. Чужая ярость заполнила моё сознание. Я был не в силах понять, моя она или нет, и рычал от бешенства, беспомощности и ощущения того, что меня обманули, предали. В груди обжигающе терзало от все объемлющего желания отомстить; до боли, до красной пелены, опускавшейся на глаза. Покачиваясь, направился к Очиру, замечая то – как шаман повязал на связь с Ахиром узлы, десятки узлов, отрезая меня от влияния духа. Оставшись в собственных мыслях и желаниях, я впервые заметил то – как они безлики, не настоящие. И только мечущиеся на грани отголоски совести. Говорившие о том, что я уже порабощаю души. Дали понять, что я ещё тот, каким прибыл в этот мир. Вот только, сколько ещё отведено жизни наивному пареньку, при тех условиях в которых я оказался. Из раздумий вывел Очир, поинтересовавшийся в порядке ли я. Но не дожидаясь ответа, он махнул рукой, и как будто не было ничего из навеянного. Только мгла и опустошённость. Где был я и скованный, порабощённый дух – не могущий сделать и шага без моего дозволения. Осознание этого, пришло как-то само по себе. Но я был уверен, без старого шамана не обошлось. А с приходом понимания, захотелось умиротворения, и оно пришло, отдавшись в груди затяжной болью.

Далель.

Сколько всего произошло с тех пор, как мы подобрали северянина. Нападение врага и помощь Очира, оказавшегося шаманом. Даже бунт у рабов и тот был:

– Почему же мне кажется, что все неспроста, а Ахир?

Покопавшись в себе, я обратился к ветру. Наблюдал за тем, как шаман поит северянина – свалившегося без сознания, и отказавшись от седла и лошади, предпочел проехаться, как раб, в не так давно предназначавшейся для него клетке. Но то его дело, а мне пора и за остальными присмотреть…

## Глава 4

Сиета.

Переход, оказался менее болезненным – чем некогда, или мне так кажется. Я уже и не помню, сотни или тысячи лет назад то было. А может и я обманываюсь, блуждая в воспоминаниях матери. Но то, что я чувствую этот привкус силы не в первый раз. И более того, что ощущаю его родным, спутать нельзя. Если бы ещё не мошкара, попытавшаяся меня задержать в стенах у опустевшего замка, то я вернулась бы в этот мир менее шумно и кроваво. Ведь о моем переходе не должны были знать люди, а также о тех, кто последует за мной. Воспоминания о них, возвращали хорошее настроение. Как не посмотри, а девочкам тут пришлось попотеть, и ещё не раз, когда они пересказывали все это мне. Но теперь, я можно сказать доподлинно знала, что тут творится и где мне приходится находиться. Жаль, что мои методы поведали не обо всех. Но и с этим, у меня было – как справиться. Покопавшись в заплечном мешке, достала медальон, вспоминая о том, сколько всего с ним было связано у Анны, без зазрения поделившейся воспоминаниями со мной. И хоть её способ по поиску, был не безнадежен, мы поступим чуть по-другому. Зажав артефакт в руках наполнила его силой, нагнетая связь между ним и кольцом. Хватило и пары десятков всплесков энергии, чтобы она проявилась. Вот только отклика пришлось ждать очень долго. Уже почудилось, как меня поджидает очередное заточение, а моих конкуренток из нынешних, смерть. Нет, владыка бы не стал их так наказывать за утерю внука, заботясь о клане. А во я бы расстаралась. Впрочем, навязчивые мысли о неудаче, отошли с видением – где мелькали, судя по всему орки. Оказывается, мужчины у них чуть более уродливее женщины. Массивные, если не рубленые тела, с клыками разного диаметра. Но опять же сужу я по той, которую Дима завлек в свою охрану. А ведь если присмотреться сквозь прутья у клетки и отбросить появившийся гнев, то они немногим больше людей. А кое–кто и меньше, обратила внимание на старика, сидевшего в соседней клетке. К счастью, он не мог почувствовать мое внимание, или… Заметила, как странно онемел орк, улыбнулась, поддавая в не силы. В случае чего, она напомнит любому из их племени, что за тем – кто попал к ним в рабы, стоит кто-то больший. И судя по тому, как сузились у старика глаза, он получил моё послание. Но узнают ли о нем его владельцы? Разорвав связь артефактов, с сожалением вздохнула. Тех координат – что я получила не хватало, а значит, мне придётся идти пешком. Но Димитрий был жив, не расплескавшись всем своим величием по этому миру, когда не сработал портал и это радовало. А значит и у меня все впереди. Поправила ремни у мешка, направилась по самой проторенной из дорог под шум опадавших ворот, приближаясь к своей цели.


Очнулся я к вечеру. На удивление быстро оправившись, как в былые времена. Настроение было приподнятым. Жаль, что на орка не могли повлиять мои яркие сны и поспособствовать тому же. Тот сидел неподалёку, думая о чем-то своём. Отдельные части из его рассуждений вылетали на оркском в виде шёпотков. И как бы не хотелось спросить, "чего он забыл в клетке и более того, что мне делать с озлобившимся на меня духом в подчинении?", сейчас не стоило тревожить старика. Он и сам был всегда словоохотлив, и в случае чего даст знать, когда мы сможем поговорить… Решение-то, было правильным. Вот только я не догадывался, что в таком состояние он будет часа три – до глубокого вечера. И не мешала ему пыль и качка в дороге, не говоря уж об том, когда мы встали на ночлег. Один лишь Даль принесший поздний ужин для меня, смог дозваться до нового члена их отряда:

– Очир, ты – как там, не рехнулся часом? Или ты с духами и есть собрался?

Пошамкав пересохшим языком, что было слышно и мне, шаман соизволил ответить:

– Эх молодежь. Добрый шаман с духами и отобедает и за ласкою к ним обратиться. Или ты сомневаешься в том, что они тебя так вздрючат, что и внуки в твоём роду будут ходить в раскоряку? – оскалился дед.

Далель не остался в долгу, обещая показать им, кто–кого. Пошипев для порядка, оба отправились к котлам, подначивая друг друга и посмеиваясь. Я же занялся своей кашей, думая о том, что разговора у нас сегодня уже не получится. Удостоверился в этом, когда Очир под подначки новых товарищей отправился к лежанкам с рабами. И как-то не возникало сомнений в том, куда его повели ноги, ещё и после долгого заточения. Он наслаждался скинутым с шеи ярмом раба, новым положением и женщиной. Не самой красивой и чистой, после десятков орков, но до одурения мягкой и податливой. С достигавшим языка запахом, напоминавший тертый мускат. И он охватывал ту, до её писка, стона, переходившего в крик и онемения замершего в экстазе тела. Тяжело отдышавшись, кое–как прогнал наваждение, доставшееся от старого шутника. Если это не осколок былого, и меня не тянет, как некогда к женскому полу. Повалившись, копаясь в себе, не нашёл некогда одолевавших ощущений, а после появился и Очир:

– Ну, как мой подарок?

Глядя на его довольный оскал, хотел уже направить шамана по извилистому пути. Но он, заметив моё состояние, успел меня приободрить:

– Нет, чтобы похвалить старика за знания, он морду воротит. А ведь сам хотел узнать, на что способен дух.

Хватило и удивлённого взгляда:

–Хотел–хотел, не спорь. Я же все чувствовал. А теперь и ты, но кое–что недостижимое для большинства рабов. Так что не благодари. Тем более, теперь – тебе часто предстоит переживать тоже самое. Уж очень я по такой жизни истосковался. А коли дух меж нами повязан, и один ты его гнев побороть не можешь, то и выхода для тебя нет.

– Ш–ш.

Пошипев, обдумывая сложившуюся ситуацию, всё меньше доставлявшую радости, поинтересовался:

– А можно его, как-нибудь взять под контроль или вовсе отказаться? Я ведь и не знаю, как с духом быть и что делать.

Посмотрев на меня более серьёзно. Очир вразумил меня, как поступил бы и близкий человек:

– Можно и отказаться. Мне-то и такой дух не повредит, вот только – что будешь делать ты? Знаешь, северянин? Чем больше я с тобой общаюсь, тем больше кажется, что я связался с ребенком и мысли у него чистые, да… Но наивность его столь опасна, что даже я боюсь попасть под её влияние и сгореть. Потому, что душа говорит мне, защити его, чем я и занимаюсь. Но ты должен помнить, ты никто – раб. И то, что тебя не линчуют, до того – пока не лопнет кожа, и ты не стаптываешь в кровавые лохмотья ноги – сбитые о камни в дороге, не твоя заслуга. Это все заслужили, мать – вскормившая тебя, сестры, отцы, братья. Это всё не важно. Суть одна – предки, что дали широкую кость и укрывшую её плоть. Но все это защитит до того, пока ты не выйдешь на бой, где – как и ты, будет такой же раб. Он будет готов на всё, лишь бы его не настигла смерть, и будет прав. В этом мире нельзя по-иному. А тут, он видишь-ли потерпеть не может, день, два. Да будь хоть сезоны. Я бы мечтал, чтобы мне в своё время помогли, как я тебе сейчас.

Слова орка были в самое сердце. И разум, что был готов на все, лишь бы убежать от реальности, кричал под их давлением, и так все понимая. Осунувшись, как-то сделала бы бездомная собака, я был готов завыть. И спасавшая не раз истерика, уже не могла уберечь от осознания реальности. Посмотрев на орка, сами собой появились слова или скорее сказ о том, что я пережил, когда во мне открылись способности к шаманизму и немного того, кем я был. Откровенностью я его не удивил, и даже не встревожил. Если не считать головной боли и осознания того, что я ничего не умею. Но он уже давно догадался об этом и сам. И слова мои, как сейчас – так и раньше, были лишними. В остальном, Очир, вел себя как обычно:

– Значит, ты магом был. Эк тебе повезло?! – оскалился орк.

Не понимая, о чем он, решил поинтересоваться:

– Это чем же? Я теперь раб, не способный постоять сам за себя, и это тот, кто привык к более прямому решению проблем, да ещё и один в ваших степях.

– Ну, – протянул он. – Один, да. Но не совсем, – как-то по-хитрому прищурился орк. – А вообще повезло тебе тем, что открылись способности к шаманизму. Сам подумай, ведь шаман может на равных выстоять в бою с одаренным.

Увидев моё недоверие, поправился:

– Пусть не в прямом столкновении. Но, все же. И это при общей проблеме у нашего народа с малым количеством силы, а ты маг. Ну ушла сила, так вернётся в своё время. И тогда будет мало тех – кто выстоит против тебя, если повзрослеешь конечно, – усмехнулся он. – А пока, помогу и я. Глядишь из тебя что-то дельное и получиться.

Забравшись в свою клеть, Очир повалился удовлетворенно засопев. День был для него не менее изматывающий, со всеми подчинениями душ и прочим. Я же мог поразмыслить над перспективами, что посулил мне старик. Как-то постепенно уведший грустные мысли в сторону от того, что я через пару дней склею ласты. Но я был ему благодарен, он как никто другой поддерживал моё стремление выжить. И я твёрдо решил, что должен этим воспользоваться. Как там сказал орк, "Глядишь, что-то дельное из меня и выйдет". Улыбнувшись, посмотрел на луну. В степях она была чуть бледнее, как будто желая успокоить здешних обитателей, навевая умиротворение и покой. Прислушиваясь к треску костра, у которого о чем-то своем спорили орки и сопению соседа, прилег и сам. Стоило отдохнуть. Тем более, это было одно из немногого, что я ещё мог сделать по своей воле. К утру из сновидений вырвал голос Очира:

– Вставай давай. Долго ты ещё намерен прохлаждаться? Сегодня для меня начинается новый день, и я поделюсь им с ближним, – почесал бороду, – вот прямо в чистом поле и поделюсь.

Поморщившись от его незатейливой шутки, отправился за орком. Не хотелось упускать возможность поразмяться, появившуюся впервые за девять дней. Вот только долго мне этим наслаждаться не позволили. Откуда не возьмись показался Далель, он-то и вразумил Очира, напомним тому, что рабов в клетках не зря там и оставляли. Шаман же напомнил, кто он. И если даже на него нападут все их нас, то он отобьётся. Я же чувствовал сожаление долетевшие от старика. Но Далель то не мог знать, что шаман на это не способен и вынужденно согласился. Но к сожалению, остался с нами, не пожелав упускать из виду раба для их праздника, коих и так осталось не лишку. И только загнав меня в клетку он успокоился, отправившись к скоплению из соплеменников, где теперь мелькала и моська шамана. Говорили они – недолго. Даль отчитался за рабов, перед орком внушительного вида. Видимо тот и был братом вождя. В остальном, они беспокоились о том, не нападут ли их товарищи по каравану, что отделились по утру. И судя по долетавшим до меня разговорам, боялись они не зря. Представителей, из оставшихся двух племен было больше. Даже не так, у них было подавляющее большинство. Они, как-то не особо спешили на помощь во время прошлого нападения. А если – кто и пострадал в походе, так от того, что получил по морде из-за особо обострившейся наглости. Но она так и прогрессировала. И её связь четко просматривалась в том, что мои владельцы поделили добытое поровну. Но жадность не имеет границ. И даже вынужденный делёж – бывший откупом от неприятностей, не мог обеспечить спокойный переход больше чем на пару дней. А там, исчез отряд в поле, так может было нападение, и они не выстояли. Не думаю – что, то племя в котором оказался я, выстоит против двух, да ещё и заведомо сильнейших. Но может пойти и дальше. Два близлежащих поселения не растерзали третье, так–как не хотели лишних жертв. А тут такое случилось, они потеряли около двух с лишним десятков воинов, а без них может чего и сложиться. Тем более десятерых из них убили налетчики. А много ли нужно орку для нападения? Он видит рабов, оружие, лошадей и это у тех – кто из-за малочисленности, сам готов всё отдать. Ещё и командиры, уже просчитавшие всё, говорят о том, что вскоре они отправятся на их поселение, где ещё больше добра и земель. И сами собой возникают мысли, а почему бы и нет? Мы сильнее и бесстрашнее. Так почему бы не отобрать свое по праву? Думы же о том, что возможно случилось бы по-иному и напали на них, не возникали. А кто и был поумней или совестливей, то смолчал. Находясь в условиях, где едва ли не каждое племя пытается выжить разбоем или урвать лишний кусок. Где в год происходит по столкновению за земли, а то и больше. Совершенно нормальна такая ситуация; когда своя кошма ближе, жёны толще и дети побогаче одеты. И понимал, что такое вполне возможно, не один я. Потому-то орки и выпустили шамана заручившись его поддержкой. А с ним глядишь и полегче будет. Или чем не шутит нечистый, одумается кто – ещё помня после прошлого нападения, на что он способен. Но видимо шаман не очень их обнадежил, судя по недовольным харям. Тем не менее они на чем-то сошлись, и Очир двинул к своей клетке. В то время, как остальные разбрелись по своим местам, отправив по дозорному на все четыре стороны. Как не крути, а в чистом поле, так просто к нам не подобраться, оставались холмы, да взгорки, видневшиеся вдали. Вот их, они и должны были просматривать. Поняв, что сегодня я остался без завтрака и без обеда, которого никогда и не давали, занялся саморазвитием. А точнее повалился на пол у клетки и вслушивался в то, что бормочет орк. Вот только дельного он ничего не выдал, поглощённый навешанным на него бременем. И я его понимал. В случае нападения, шаману попытаются отсечь голову одним из первых. И он готовился к тому, чтобы этого не произошло. Мне же оставалось смотреть на небо. Не чувствуя тревожных подергиваний в кольце, в отличии от того места – где находился дух Ахира. Что же до него самого, то видимо шаман ослабил над духом свою власть и тот не упускал возможность, заставляя меня понервничать. В прочем к полудню, на все эти шевеления, мне уже было плевать. Даже на оборот, хотелось встретиться с мстительным духом, чтобы узнать о нем или о шаманизме хоть что-то. Но как бы я не старался, просто так войти в состояние – в которое некогда меня ввел Очир, не получалось. Хорошо бы было уснуть. Но от тряски на голых жердях, воспользоваться и этим способом не получалось. Оставалось отрабатывать уже выученные плетения, коими я и занялся, повторяя те в уме, как некогда. Но и они не смогли меня удержать на долго, в свою очередь натолкнув на не менее опасную идею. Если вспомнить, чем она самая закончилась в прошлый раз. Посомневавшись для порядка, убедил себя в том, что с моим нынешним запасом сил, навредить я себе не смогу. Конечно, и плетение поиска, теперь не для меня. Но видеть окружающий мир в более тонком его воплощении, как это делали маги, меньше мне не хотелось. Вдруг задергавшийся глаз, не разделил моего желания. Но пообещав себе, что буду аккуратнее, прикрыл веки. Сосредоточиться не получалось и как бы по-детски не было, тело не переставало подрагивать. И с каждым моим действом, трясло ощутимее. Я уже не мог разобрать страх ли меня обуял или нетерпение. Добравшись до источника своей силы, подхватил оставшиеся крупицы, протягивая их по уже наторенной дороге. Пусть и не сразу, урывками и более медленно чем в первый раз. Но и результат был иным, я не чувствовал сопротивление, а с ним и боли, если не считать тяжести в груди. И уж не знаю, помогла ли тому Анна или то, что ещё месяц назад, я и не заметил бы в себе присутствие столь малого количества силы. Не спеша приоткрывая веки. К своему сожалению не нашёл и намёка, на видимые когда-то буйства энергии в воздухе и земле. И уже уверенный в неудаче, нашел нечто интересное по соседству. Над шаманом скапливалась марево. Как для меня – оно было самое обычное при нынешнем солнцепёке. И если бы не сотканный из него контур человека, стоявшего за спиной Очира и не начинал проявляться очередной дух. Я бы и не придал ему значения. По озиравшись, не нашёл и упоминания о духе подчиняющегося мне. К счастью для моего самообладания, шаман им не занимался. А у меня, судя по тому – как тяжело это было для Очира, и без нрава у того, не хватило бы сил. Жаль, что долго так продолжаться не могло и вскоре я свалился от истощения. И сам того не ожидая, оказался там – куда и хотел попасть. Оглядевшись в ставшей привычной мгле, увидел и того, кто судя по всему и втащил меня в ограниченное Анной пространство. Ахир метался в нетерпении и поглощавшей его злобе. Пусть он и не бегал, но его подергиваний было более чем достаточно для скованного существа. Видимо и едва ощутимой слабины было достаточно, чтобы он попытаться избавиться от оков. И как бы не хотелось, сейчас я не мог повлиять на духа, истратив всю силу на развлечения. Переведя дыхание, наблюдал за Ахиром. Усмотрел и то, что его так раззадорило. А все оказалось просто. Связывающая его и Очира нить, истончилась и на столько – что некогда выжатые из меня крохи, едва ли не сравнялись в толщине с путами шамана. Задумчиво поцокав, не удержался от того чтобы посмотреть, чем занят старик. Как не посмотри в реальности, он выглядел не настолько уставшим, быть может ему нужна помощь. Опять же и самому стоило узнать, не сдал ли он на столько, что со мной может случится что-то непоправимое. Только, как это сделать. Так просто я не очнусь, а здесь есть риск:

– Мм.

Помычав, сомневаясь в своих действиях, ещё раз окинул дух взором. Тот также наблюдал за мной, и столько в его взгляде было сказано, что я подхватил нить и двинул навстречу шаману. Спешить было некуда, да и откровенно говоря не стоило. Но к моему удивлению и разыгравшейся паранойе. Не успел я сделать и десяти шагов, как вышел из безопасной для себя области, без всех тех проблем и трудностей, которые испытывал с Очиром. Замешкавшись на грани, едва не схлопотал от одного из стражей у шамана, уже подбиравшегося с мечом к моей тушке. И только усталый оклик его хозяина с толикой силы, остановил духа, возвращая к своим обязанностям. А занятий у них было полно. Два стража под командованием орка, истребляли местную живность, в виде непонятных тварей, не то червей, мокриц или переплетении их с прочими насекомыми, рьяно боровшимися за свою жизнь. Третий же из духов был стражем, он то и покушался на меня. В остальном–же, он издали наблюдал, как и его хозяин, за происходящей бойней. Утерев испарину вспомнил о том, что её здесь просто не может быть. Но с неким облегчением отправился к орку, не без радости поприветствовавшего гостя:

– Чего, сдохнуть захотел северянин? А я-то еще сомневался, стоило ли некоему из твоих товарищей, тратить столько сил на твое ограничение. И как вижу, стоило.

Посмотрев на его оскал. Заметил то, что орк далеко не так свеж, каким хотел казаться. И больше всего, это было заметно по привычной ему улыбке, в коей не было ни задора, не ехидства. Одна лишь усталая гримаса. И я не стал мучать старика, говоря о своих беспокойствах и о том, о чем думал:

– Да вот тревожно мне Очир стало, когда у духа – что между тобой и мною связан, воля проснулась. Из-за него я и оказался здесь, кстати ты мне так и не сказал где? А вообще, насколько вижу, появился я ко времени. Ведь тебе тяжко, а может помочь и я чем смогу? Но признаться, не понимаю то зачем тебе так себя изматывать, не предчувствую я опасности? – пожал плечами.

Орк же поморщился, причитая:

– Не чувствует он, понимаешь. А вон там – кто летает, как не предвестник грядущего?!!!

Усмотрев по его указке ворона, не пропустил и вразумление:

– И вообще, много ли ты понимаешь в мире духов, коли и названия её не ведаешь. Ведь здесь, мы можем увидеть все, от сбывшегося – до грядущего. К примеру, ворон – символ мудрости. Он всё видит, всё знает. А что же ему интересно, как не то – кто попал в его чертоги или готов попасть?

От слов шамана, по спине побежали мурашки. Но сам он, как и прежде руководил духами. Те сгоняли в кучу самых сильных тварей из местной нечисти. Но для Очира, как будто это не имело значения, и он продолжал:

– Что же до Ахира, пусть он и стал мстительным духом. Но, как и прочие, слаб и неспособен переступить через ту грань, что установил шаман. Ну, если тот опытен конечно. Так что тебе нечего опасаться, пока ты не вскормишь и не возвысишь его. А это, как видишь, не так уж и просто.

Обернувшись на его кивок, стал свидетелем того, как духи раздирали на части тварей, поглощая их сущность и энергию. От такого, зрелища, в зобе сперло, и только голос шамана продолжал вещать:

– Что же касается твоей помощи, я бы не отказался. Но, как ты поможешь, тратя силы здесь?

Усмехнувшись, он повел рукой, и я оказался во мгле. Успев обернуться, нашёл и валявшегося здесь Ахира. На остальное же не было времени. Почувствовав, как крупицы энергии уходят, по-русски укорил себя за длинный язык, повалившись без сил.

## Глава 5

Сторожевой пост у ворот в замке де Ворье.

Тяжело падали капли из свинцовых туч, то и дело небо освещалось молниями и раздавались оглушительные раскаты грома. Но все бы ничего, если бы не парень, вздрагивавший, как конь, бежавший – от каждой молнии. Боясь, что одна из них готова угодить в него. И так это натурально получалось, что едва ли не шарахался и я, подставляясь под косо залетающие капли, еще с полудня грозившие подобраться к исподнему. Но как бы не казалось, что все совсем плохо, были и те, кому сейчас приходилось не слаще. И судя по тому, как вдали появился отряд из десяти всадников, они были намерены поделиться этим со мной. Поморщившись, вышел из укрытия под дождь, давая понять – что стража бдит. И к моему сожалению, даже в такую погоду, они не могли отойти от этикета, если не хотели оказаться утыканными стрелами. Остановившись поодаль от ворот, вперед вышло три спешившихся всадника, оповестившие о цели прибытия:

– По велению его величества Диарта Второго, к его светлости Эвору де Ворье был направлен гонец, обязавшийся известить графа о слушанье, в связи с конфликтом касательным графа да Мар.

Дослушав глашатая, отправил – по графа, совсем сомлевшего от страха мальчишку. Да и сам я его понимал. К нам редко приходят послания от короля. Ещё реже такие гонцы исчезают. Но случалось и такое, во владениях у мятежников. И как бы это не странно было. Пока не будет доподлинно известно о том, что властью короля пренебрегли, тем самым доказывая не послушание или предательство, это без иных прегрешений. король не сможет сместить силой, не угодившего ему владетеля. Вот глашатай и разорался, чтобы худо не пришлось, и хозяин замка не решил избавиться от гонца. Ведь вместе с ним, придется убирать и половину стражи. А так, покричал, мятежник там или нет, и на душе спокойнее. Завидев графа, чинно шествовавшего под руку с баронессой де Ферлин. Захотелось сплюнуть, как и от слов служанки, нашептавшей одним из вечеров в её обществе, о положении гостьи. Но – кто я, и где благородные. Уняв пробивавшуюся сквозь разум ревность, вспомнил и о своих обязанностях. Пришлось поспешить, вставая пред очи его светлости, чтобы успеть доложить о количестве и цели прибывших. Поморщившись от дождя, граф – как всегда отослал меня на место. Где я мог увидеть то, как один из спутников у гонца, из тех – что остались позади, развернул лошадь. И едва ворота приоткрыли и стоило тому усмотреть хозяина, как залетная получила шенкеля, и они умчались скрытые непогодой. Все это не укрылось и от глаз графа, уже приветствовавшего гостей и пригласившего их во внутрь. Отказа он получить не мог, и не дожидаясь отстающих, процессия двинулась в стены замка. Стоило баронессе скрыться за воротами, я устало обернулся к лесу, подставляясь лицо под холодные капли. Хотелось поежиться, от мыслей о прошедшей мимо беде, о баронессе словно околдовавшей старого стражника. И, наверное, меньше всего передергивало – от самого дождя, смывавшего юношескую одурь.

## Глава 6

Из сна или скорее бессознательного состояния, в которое я провалился, вырвало кольцо. Оно столь настойчиво сообщало о грозившей опасности, что стало казаться будто руку, окатили кипятком и настойчиво терзали. Но первой мыслью все же было то, что старик был прав или вороны ему подсказали верно. Растерев онемевшее лицо, обратил внимание и на творившееся вокруг. И первым, бросающимся в глаза было то, что у меня в клетке появились компаньоны, а вернее компаньонки. Они, как и я недавно, лежали без сознания. Да и не только они были в диковинку. Шаман пропал из своего укрытия, а вместо него появились четверо рабов в разной степени побитости. Кого-то достал хлыст или плетка, а кому-то хватило и дороги, по которой все так же скрипя колесами ехали повозки, а за ними бежали связанные верёвкой между собой рабы, не смотря на глубокий вечер или скорее светлую – почти белую ночь. Но, как и измотанные переходом невольники, лошади не могли продержаться долго. Тем более с каждым часом на них навешивали, повалившиеся в пыльную дорогу измученные тела. И как бы не паршиво было, очнулся я ко времени перелома. А точнее, одна из лошадей не выдержала скачки и повалилась, надсадно хрипя под стоны и мат придавленных ею погонщиков. Едва не затоптав упавших, встали ещё двое из всадников. От них, я и услышал, что кони на пределе. И, если не остановится и не дать скакунам роздыху, дальше им придется идти пешком. Обернувшись на окрик остановился и глава у орков, а подле него и затерявшийся шаман. Вот только, чтобы не говорил Очир, предвещая им беду. Орки уже выжали из животных все, что могли. К счастью, у них хватало разума понять это. И после недолгих раздумий с весомыми доводами, что на окраине их земель, напасть вряд ли посмеют. Глава, отдал распоряжение на становление лагеря, оградившись от возможного агрессора телегами, очертившими круг и выставленными дозорными, в застенках у коих и оказался павший конь. К их сожалению, а может и к общему, ни моё кольцо, ни шаман с его познаниями, не могли согласиться с тем, что мы в безопасности. И также не могли сделать чего-то в сложившемся положении. Оставалось ждать. Мне – попросту наблюдая, а Очир спешил, готовясь к неизбежному. Стоило перевести дух и осмотреть повалившихся наземь невольников. Шаман привел Далеля к своей клетке, считая – что она будет ему укрытием, в котором не должно быть посторонних. И как бы орк не шипел от усталости, но послушать старика все же пришлось. Они немного повозились, доставая рабов, которых нужно было ко всему прочему осмотреть и уложить. С последним заморачиваться не стали, сваливая у клетки и под телеги. Вскоре к лежащим стали стягиваться и остальные невольники, сгоняемые в кучу не без помощи орков. А все ради того, чтобы в случае нападения, сидевшего в клетке шамана, не приняли за противника, и уж тем более за того – кто способен противостоять нападавшим, и не закололи одним из первых. Далелю все это не нравилось, да и не мудрено. Он, как рачительный пастух, присматривал за навязанным ему хозяйством, а теперь им же и прикрывались. И даже то, что старик облачился в грязную дерюгу и измазался в крови, не меняло его мнения. Но и он смягчился, отдохнув и поев, с чем помог и подопечным, сунув каждому из рабов по куску сушеного мяса. Я же удостоился целой подметки, миски с водой для нас троих и предупреждения:

– Ты это–смотри северянин, не балуй. Если заездишь полудохлых девок с меня командир не слезет, а я уж не обессудь – с тебя. Если конечно, что-то после полста плетей останется.

Утвердительно кивнув, успокоил орка или так мне показалось. Но он пошел по своим делам к общему костру. Стоило ему уйти, и как-то сами собой возникли мысли, а много ли это пятьдесят плетей. Но хватило и одного взгляда на побитых судьбой девок, чтобы пришедшие не в ту пору раздумья – ушли восвояси. Выдохнув, вспомнил о своих старых обязанностях. Конечно подлатать я теперь их не мог, но помочь напиться был просто обязан. Да и много это не требовало, стоило приподнять головы и не спеша помочь испить. Вскоре на меня с опаской смотрели две пары глаз. Та – что помоложе пришла в себя почти сразу, стоило подавиться попавшей не в то горло, водой. А вот женщине было похуже. И дело было даже не в том, что она старше. Год – пять много роли не играли, а вот третий размер и некогда смазливое личико, оркам пришлось по вкусу. Из-за этого ей просто не давали продыху. И даже несмотря на то, что их засунули в мою клетку, как одних из самых истощённых. Это не помешало, какому-то ловкачу прийти по своё, стребовав это с женщины. Уж и не знаю, чтобы пришлось делать, если бы не Очир – отославший его со всеми желаниями, и не появившейся Далель – выписавший знатного леща орку, под общий хохот. Проводив до костра, что-то шипящего от обиды паренька, Даль выдал по подметке и девушкам, все так же оставив их на моём попечении. Убедившись, что невольницы принялись за мясо, орк нас покинул. Кое–как пережёвывая паек, девушки все также настороженно не сводили с меня глаз. До того – что Очир не остался молчаливым, подметив:

– А ты, как я погляжу, востребован у девок?

Глядя на то, как щериться орк, и столько в этой подначке было личного и беззлобного, заулыбался и сам:

– Ну, – протянул я, – что есть – того не отнять.

Попытавшись подавить хохот, но под удивленно–вопросительные взгляды так и не смог. В прочем нужно было ещё многое успеть подготовить. Кто его знает, как повернётся сегодняшняя сеча. А то – что она будет, сомнений не оставалось, не у меня из-за с новой силой опалившего палец кольца, не у шамана. Даже те – кто не верил в нападение, так и не сомкнули глаз, а ведь была глубокая ночь. Допив оставшуюся воду, а с тем и покончив с трапезой, обратился к Очиру:

– Что-то тревожно мне. Не как готовят враги ваши, чего-то нехорошее.

– М–да, – пошамкал шаман, – готовятся твари. С тех пор, как завидели, что мы на ночлег встали. Так и крутятся вокруг. Выдумывают чего или рассвета ждут. Не дают старику не продыху и покою, не у костра кости погреть. Но то и правда мои тревоги, да отряда. Тебе, да спутницам твоим и отдохнуть можно. Тем более всем чем мог – ты уже мне помог. И, наверное, побелее чем большинство из сородичей. Кивнув, повалился на пол, умолчав о том, что – если бы я мог… Но, как бы я не считал, что сон невозможен, это оказалось неправдой. Сопение у так и не восстановившихся девушек, воспринявших слова орка за приказ и мерное потрескивание затухавшего костра, действовали успокаивающе. А может и то, что я считал себя в безопасности, как никому не нужный раб? Но и сон не дал ничего, кроме воспоминаний о прошлом и метания в них. Меня терзали опасения и нередко страх, будто я вновь попадал туда, где я и находился. И как обреченный на мучения, переживая все то – что случилось некогда. Вот только тут, было иначе. Я терял не только всё, но и всех обретённых товарищей, будь то; меч, острога крестьянина или их уход, и изменить я уже ничего не мог, упираясь в одно и тоже, до паники, до отвращения. И так это было приторно, что живот скручивало в комок выжимая все содержимое, пока я не провалился в беспамятство, где не было ничего.

Очир.

Стоило северянину повалиться в клетке и засопеть, как появился Далель:

– Здоров человече! Я уж думал он совсем не повалиться и за рабынь опаска появилась.

Забравшись в клетку, он запрокинул голову невольнице вливая в приоткрытый рот исцеляющий настой, тоже самое орк проделал и со второй, между делом спрашивая:

– Трав-то конечно не жалко, сколько их на наших землях растет, а в ямах и тайниках ещё больше. Но вот, что мне интересно, зачем ты его отравить-то попросил, а шаман? По мне, так он один из самых спокойных северян. Иль заболтал он тебя? Так молчал в основном парень, не найдя окромя тебя родной души.

И столько в этих словах было презрения к шаману, пусть и укрытого за улыбкой, что орк поморщился, вразумляя:

– Ты лучше за северянином смотри, да настойку готовь. А там и поблагодаришь, когда я шкуру твою от клинка уберегу.

Ответить на то, Далю было нечего, и он просто смотрел, как шаман зашептал и в такт ему заметался в одурманенном ядом сне, невольник:

Ворон – черный, ворон – белый. Всё видите и все знаете. Поделитесь с душою метущеюся, что на земле творилось, что в воздухе вилось, где бы не было – когда бы не произошло.

Поделившись с привлеченными стражами силой, той – что успел скопить, обирая северянина. Не сразу, но смог увидеть его прошлое, бои, сечи и с ними тех – кто ненавидел и желал смерти парню, но для душ уже было все решено. Видел и пустоту – бездонную, страшную, но лживую, как и то – что я о нем знал. Лишь стоило подождать, как неугомонный дух уперся в столпы содрогаясь от увиденного. Но мне – то, было не доступно. Хватило и безудержного страха, чтобы понять куда не стоит соваться. Да и не нужно было. Стиснув челюсти, продолжал навевать ему то, что показывали духи, откачивая из парня и без того опустевшие силы. Слыша, как мечется Даль, теребивший меня за плечо, от того – что кричали дозорные. Но я и так все знал, видя – как один за другим появляются духи и вскоре одним из них могу быть и я. Проскрежетав, рванул на себя все, что еще оставалось в парне ставя его на грань, и к облегчению не прогадал. Почувствовав чуждую ему энергию, открыл глаза наблюдая за тем, как появился женский лик, и та – кто оберегала северянина, была в ярости. Ей не потребовалось много времени, чтобы выплеснуть силу сметая врага, чего я так долго и добивался. Шарахнувшись о стену, – хрипло смеясь, выпуская на волю всех духов и тварей, что успел привязать за день. И они затмили всё, все крики боли и звон стали, от своих замерших в страхе и чужих обратившихся в бегство. Но плата была положена и как расчёт за неё, был вой у умиравших.

Посмотрев на Даля, так и стоявшего в онемении, спросил:

– Так, что там, на счет благодарностей?

Пошамкав губами, тот не смог найти слов, да и не надо было, кивнув на северянина, напомнил:

– Поспеши. Если он сдохнет у нас, как бы не откинулись и все остальные.

Далель.

Покивав, я поспешил за настоем от яда, наблюдая за тем, как обомлел шаман и выворачивало северянина. Вообще сегодня у нас случилось много чего странного и в большинстве из этого должен узнать вождь. А пока, стоит управиться с ранеными и недобитыми. Как бы не был силен шаман, он не всесилен и вдали еще шел звон метала из-за стычки с одиноким стариком, а вернее с оберегавшей его охраной – избежавшими гнева духов. Скорее всего воины боролись за жизнь одного из тех, кто направил их стопы на захват наших жизней, а с ними быть может и наших земель.

Сиета.

Три дня прошли без особых проблем, да и откуда им взяться. Местный язык я подтянула с девчонками, от них же узнала и об местной валюте. Опять же и про нравы мне поведали многое. Хватало малого, где монетой поманить, а где и силой припугнуть. Но и так называемых татей или прочих искателей приключений, мне не попадалось особо. Так, желающие содрать лишнего с одинокой путницы. Но вскоре и они, признавали свои ошибки и со всем усердием помогали одаренной. То местом для ночлега одаривая, то обедом. Оставалось только проверять на яды и западни. Но в основном беспокоило лишь то, что я никак не могла преодолеть намеченное расстояние. Лошади при всем их желании, не смогли бы выдержать взятый мною темп, да и редкий извозчик станет мучать скотину. И как бы мне не хотелось, я стала погружаться в местный образ жизни, в чем-то тихий и размеренный, а в чем-то бурный. Но глубоко вживаться в его потоки у меня не было времени. Оставалась, одна дорога. И даже так, я не могла сказать, что успеваю. И тревога, что поселилась внутри, не сразу, но оправдывалась. Едва мы с извозчиком, сорвавшись со стоянки и миновали отрезок длинною в утро, как грудь обожгло. Изредка перегревавшийся медальон, кричал об опасности. Но и следа у той не нашлось в близь лежавших лесах, и даже во встречавшихся нами попутчиках. Оставался Дмитрий, и его безопасность вызывала волнение, а к концу дня и страх. Измотанная за день, так и не смогла обнаружить опасности. Артефакт, созданный предками, был слишком сложен и запутан в использовании. Мало было тех, кто мог бы сказать на кого он реагирует, зверя, убивца или просто кто-то желает, чтобы раб по соседству удавился. Но то, что грозила опасность, было – несомненно. Как и то, что я не смогу ничего предпринять пока не появиться агрессор. Однако, предполагаемый враг не спешил, и я даже поверила, что все устаканилось. Успокоившись, смогла спокойно пообедать, спустившись в общую залу трактира, а после поднявшись в свою комнату, устало повалиться на кровать. Неожиданно все повторилось вновь, и бывший когда-то намек – встревоживший меня, оказался жалящим отголоском. Сейчас же меня обуяла буря. Вскрикнув, оторвала прикипевший к телу – накалившийся артефакт, откидывая в сторону не в силах выдержать его натиск. Отдышавшись приходя в себя, вспомнила об обязанностях, а с ними и о том, что все происходящее со мной, всего лишь отголосок того, что происходит сейчас с Дмитрием. Пришлось брать себя в руки и скрепя сердцем схватиться за артефакт. Чувствуя, как тот пульсирует и с каждым толчком впивается в тело, обжигая руки. Со скрежетом зубов и словом воодушевляющим, попыталась отстраниться от не самых приятных ощущений и воспользоваться связью артефактов, благо та не спешила обрываться. Исходя откуда-то издали – как казалось теперь, что не мешало увечить моё тело. Добраться до Димы не составило проблем, он – как и в прошлый раз, был в клетке, правда теперь не один. Но всё было в норме, как и днем, если не считать бойню орков. Вот только те и близко не подходила к рядам рабов, а в остальном… Не успела додумать, как мою сущность попытались вырвать из кольца, отдирая по капле принадлежащую мне энергию. Ошарашено обернувшись на воздействие, встречаясь взглядом с шаманом, догадалась – кто мутит воду. В ярости оскалившись, собрала все возможные силы, что могла выдержать связь и направила их сюда, соединяя в одной точке грубый, неуклюжий пульсар – всего лишь клубок энергии не смогший передать даже моих особенностей. Но столь низкому существу, его будет по самые уши. Только и здесь не все оказалось просто. Едва он достиг цели, как на посланную мной энергию, навалились твари, пожиравшие её и по улыбке шамана, стало понятно – меня одурачили. Зашипев, почувствовала – как дернулось собственное тело с отголосками боли, да так – что я стремглав бросилась обратно к себе. Мгновением позже обнаруживая вокруг себя десятки людей, окровавленные руки и вырванный из них с кожей амулет. Проглотив оскомину или комок в горле, от так и не вырвавшегося крика, замерла – как замерли все в таверне, в преддверии своей смерти, ощущая бушевавшую во мне ярость. Но ответ лежал на поверхности, и давившийся воздухом извозчик, собравшись с силами, осмелился его рассказать:

– Госпожа, я прошу вас не гневаться и выслушать, – склонившись, тот продолжил. – Поспешив до ветру, я ночью вышел из комнаты тогда-то и услышал ваши стоны и сдавленный крик. Но как бы я не стучался и не кричал, ответа от вас так и не было. От того и сходил за трактирщиком и постояльцами. Да и с их помощью признаться, мы едва смогли вырвать ту штуку из ваших рук.

Опомнившись, запричитал и трактирщик – утверждая, что все так и было, а там и остальные заголосили. Махнув рукой, попросила их замолчать, что без колебаний и произошло. Успокаиваясь – прокручивая случившееся в голове, отправилась к своим сумкам, изъяв из одной с шипением в обожжённых руках золотой. Передав его в руки корчмаря, попросила того поставить чего горячительного мужикам за помощь, а также прислать половых с теплой водой. Склонившись, он пообещал сделать все в лучшем виде и поспешил уйти, как и все его соглядатаи. Да так быстро, что пришлось останавливать извозчика:

– Постой Сиос!

Обернувшись парень вопросительно посмотрел на меня, пошуршав мешком достала еще три золотых монеты, протягивая первую:

– Я думаю, что дальше мне придётся ехать одной.

Приняв плату тот расстроенно покивал, имея видимо свои планы относительно меня, что за последние два дня ощутимо выступало на его лице. Настолько, что стал заметен его силуэт, ночующий под дверьми, а это мне ни к чему. Я, как и все предыдущие, перенёсшиеся вслед за Дмитрием – заигралась, а ведь стоило все делать быстрее. Это без того, что кое–кто из орочьего племени, решил проверить меня на крепость. Ну ничего, мы с ним еще встретимся:

– К–хм, – напомнил о себе Сиос.

– А также мне нужна лошадь. Не лучшая, не красивая, а такая – чтобы смогла пройти полста верст и не падала от изнеможения.

Кивнув, понимая – о чем я ему говорю, он принял и оставшиеся два золотых.

Я же, оставшись одна, принялась ждать воду. К сожалению, у меня не было дара к лечению, как у Анны или Димы. Но зато имелась сила и её присутствия, хватало с лихвой для излечения ожогов и пострадавшей кожи. Вот только времени на то, требовалось намного больше, и при всем моём усилии я не смогла управиться до прихода обслуги. В прочем мне ничего не мешало. И вскоре я смогла смыть с себя пот и остатки крови, под тихое бдение охранявшего мои двери стража. Выдохнув, наложила ставший в этом мире обыденным охранный контур и ко всему прочему щит на дверь, обещавшие на сей раз, уберечь меня от нежеланных гостей, узнавших о том, что у одинокой женщины имеется золото… Утро пришло намного быстрее, чем мне того хотелось, и началось оно со ставшего привычным голоса и дробного стука в дверь:

– Госпожа! Пора вставать. Ночь давно отступила и надо признаться люди, возжелавшие продать вам скакуна уже трижды сошлись на кулаках и выпили за мир в селении.

Зажмурившись от попавшего на переносицу солнечного зайчика, перекатилась к краю кровати. Думая о том, что Сиос опять устроил? Но все же, он был прав и мне стоило поспешить. Растерев щеки и поправив волосы, дотянулась до водолазки и приталенного жилета – укрывая от жгучих глаз, причину женских проблем и реже нашего же могущества. Подобрав мешки с вещами, развеяла оставленные на ночь плетения, встретившись с извозчиком. Он был слегка потрепан, и без лишних слов поспешил проводить меня к конюшне, где разыгралось целое представление или выставка скакунов. Но и лошадьми, их было назвать трудно. Тут было всё на подбор и на любой вкус из патологий. Всякий выстроившийся был горазд спихнуть не нужную скотину, и я понимала почему. Кони были рябы, косы и возможно молоды, что не понять из-за их хронической истощённости. Но были и с такими дефектами, что я только диву давалась. В большинстве же лошади хромали, и было это настолько заметно – что я знала, сдохнет кобылка в лучшем случае через пару километров, если на ней поскачу. В конце же встретилась кляча, опустившая морду к траве и понуро повесившая уши, она не понимала – какого лешего её сюда привели. Зато это знал её хозяин и он – бойко отвечая на все выпады такого же старичка, приведшего лошадь с неправильным прикусом. Часть их перепалки я и успела услышать:

– Да, что ты понимаешь в лошадях? Моя Майна еще не один сезон продюжит.

– Ага на капище пугалом, – парировал ему собеседник, – там-то ты из неё соки и дожмешь. А то в поле-то, никак не получается.

– Что ты брешешь, что брешешь? У твоего коня аж морду перекосило от таких слов. Он, как и ты, давно в спину дышит моей душеньке!

Посмотрела, на поднявшую голову лошадь при моем приближении, подметила:

– И в правду перекосило!

Обернувшись, посмотрела и на Сиоса, но тому и говорить ничего не пришлось, он сам все понимал, оправдываясь:

– Извините госпожа. Времени до утра было мало, я и обратился к трактирщику. Вот он и созвал народ вместе с тем – что есть. А как им скажешь, что все это не подходит, обидятся, – невольно потерев покрасневшее ухо, предложил. – Может ну их, и вы – как прежде со мной поедете?

Усмехнувшись предложению хитреца, отказалась. Стоило поспешить, ведь я и так задержалась. Окинув ещё раз, лошадь с кривым прикусом, сошлась на том, что лучше её скакуна и не было. Осталось только сторговать и в этом мне помог обидевшийся на соседа старик. Узнав о том, что я выбрала не его лошадь, он высказал об покупке столько, сколь не знал и её хозяин. Но их выяснения отношений, вскоре переросли в дружную попойку. Я же осталась с лошадкой, а Сиос без одного золотого. Оставалось отобедать и привести в порядок припасы, с этим охотно помог трактирщик. А там и время прощаться пришло. Провожал меня паренёк, неохотно. Но вскоре унялся и он, не предлагая услуг или помощи. Долго смотрел он в след, уносившей меня к границам Сифира, а там и к орочьим землям, лошади.

Замок де Ворье. Покои.

– Дорогой Эвор, я думаю, что не стоит тратить время и удерживать в замке гонца? Тем более дни, что отпустил король до слушанья не перестают утекать. А с ними отдаляется и моя месть за смерть мужа, и возврат контроля над моими землями.

– Если бы все так было просто, Женевьева. Но я вижу в твоих словах суть и с ней я готов согласиться.

Подтянув к себе баронессу, обвел ладонью её бедра, стискивая и полные груди. Хороша, как же ты хороша, тем тяжелее будет тебя потерять. Но позволю ли я случиться такой глупости? Подбираясь к баронессе ещё ближе, с истомой овладел желанным.

## Глава 7

Очнулся я от шума или криков ликования с примесью обреченных стенаний обрывавшихся на полуслове. Проводив взглядом огибавших лагерь всадников, волочивших за собой оставшиеся от человека или орка конечности. Живот стянуло, выворачивая, вот только извергнуть было нечего, и я судорожно хватал воздух, приводя себя в относительный порядок. Но все не остановилось на одном пленном и крики повторились снова. Я же гадал, откуда взялись чужие орки, своих-то я уже помнил на перечет. А также волновало, куда делись мои соседки и старый шаман. Но всему свое время. А вообще и так можно понять, что ночью все-таки было нападение, как минимум по раненым и новому табуну, тянувшему вещи своих владельцев. Вот только я всё проспал. Как и то, что мы уже отъехали от места сечи и встали лагерем чуть, а может и не чуть, дальше. Словно услышав мои мысли, появился Далель. Как ни странно, он был недоволен. Ну ещё бы, это же сколько рабов четвертовали. Вот только им, видимо не с руки держать у себя тех – кого могут опознать соседи, ещё и отбить попытаются. Но говорить, я ничего не стал. Кому интересно мнение раба? А вот меня заняло то, что орк вопреки обычаю, не задал мне ни одного вопроса, а просто всунул плошку с водой и кусок сушеного мяса. Уходя же известил:

– Ещё немного северянин и мы будем на стойбище, а пока и в клетке посидишь.

Не понимая с чего, я удостоился объяснения, лишь проводил его взглядом. Тем временем подбираясь к воде – оказавшейся менее затхлой – чем давали обычно, и даже мясо оказалось не прочнее камня. А может и я был так голоден, что не замечал очевидного. Но как по мне, день начинался хорошо, если бы конечно не прошедшая ночь. Вот только я ничего не помнил из своих снов, кроме горького осадка в виде; страха, обреченности и боли – наверное такой же иллюзорной, как и все остальное. Тем не менее они занимали всего меня. Празднование победы у орков окончилось, так же внезапно, как и началось. Они спешили отдохнуть, а вне родных стен или в их случае стойбища, тут это было сделать почти невозможно. К счастью для них, и рабов, темп перемещения увеличился с появлением лишних скакунов. На одном из таких, я вскоре и углядел молодуху в связанном состоянии, ехавшую раньше со мной. Со второй же все было чуть запутаннее. Но и её я увидел ближе к вечеру, когда приблизился основной отряд с главой у орков и шаманом. Оказалось, что это старикан и вез с собой вторую из моих попутчиц. И судя по тому – как он по-свойски приказал ей залезть в свою клетку, скидывая туда же и груду трофеев, видимо полагавшихся ему по праву, его удостоили чести за битву и вознаградили рабыней. Едва не присвистнул в удивление, поинтересовался:

– Что же такого в ночь произошло, коли тебя так одарили? – кивнул на его приобретения, по-доброму улыбнувшись.

К сожалению, шаман не разделял моего настроения, как-то неуловимо приосанившись. Но все же ответил:

– Много чего, – выдохнул он. – Где-то потерял, перестаравшись с силой и самомнением. А кое–где и приобрел, как для себя, – кивнул на трофеи и молчаливо устроившуюся барышню, – также и для тебя, кое–чего вытребовал. Так–что готовься, скоро ты будешь учиться, как обращаться с оружием в бою за честь. Конечно, никто нам много времени не даст, осталось-то всего ничего. Но это лучше – чем идти на убой.

Закончив с новостями, он просто повалился, расстелив для себя и рабыни одну из шкур. Вскоре я мог слышать его сопение и мерное дыхание. Женщина же, осматривалась по сторонам с совсем другими глазами. Да и не мудрено. Она теперь одна из невольниц шамана и все то – что она переносила до этого, будет только в воспоминании, пока чего-либо не произойдет вновь. Встретившись со мной глазами, она поклонилась благодаря, вот только за что, для меня было тайной. Но спрашивать я не стал, клетку по соседству со стариком заполнили рабами и успокоившись женщина притихла. А после появился извозчик и мы двинулись в дорогу. Удивляться, что на ночь глядя не стал. Кто его знает, что удумали орки. Едем, и ладно. Повозившись поудобнее устраиваясь, думал о словах соседа. Все чаще скатываясь к мысли, что вроде вот–вот и моё положение обернётся к лучшему. Но тем не менее, меня возвращают к обратному, и зачастую все становиться только хуже. С другой стороны, я нахватался по вершкам за это время, и в бедующем будет думаю легче. Если – это время, для меня наступит. Мысли не приводили ни к чему, и я сам не заметил – как затосковал. Не было сил, чтобы посмотреть на мир по-иному и обмануться в очередной раз. Сплюнув с горечи, уставился на яркие звезды, вопрошая:

– Что же вы мне вчера рассказали, разбередив душу?

Но ответа мне не дали, поблескивающее глядя на меня со своей потаённой выси. Поворочавшись устраиваясь поудобнее, не заметил того – как сомкнулись глаза, и я провалился во тьму. Вырванный из её пределов, казалось в следующую минуту. Отряд орков шумел, и вскоре – даже мне стала ясна причина их радости. Вдали на холме мелькали огни и отделившись от них, к нам направилась вереница отблесков. Она споро приближалась, под конское ржание стягивающихся в одно целое каравана. Но какие бы предрассудки не мучали орков, дозорные развеяли опасения с обеих сторон. И вскоре мы уже приближались к тем – кто встречал, а с ними отправились и к основному стойбищу. Здесь, уже вовсю начинали подниматься жители, обрадованные возвращением воинов. Правда для меня это не имело никакого значения, как и для охранников и особо буйных рабов, оставленных в своих клетках до утра. Шаману же не повезло. Его позвал за собой появившийся Далель. А мне оставалось прикрыть веки и попытаться урвать ещё хоть минутку сна, в поднявшейся суматохе и взглядах бегавшей вокруг ребятни.


Племя – Дети солнца. У шатра главы.

Полог откинулся и в шатер ворвался сын, едва не трясясь от нетерпения, прокричав:

– Там дядька с похода вернулся!

Потянувшись, прикрыл жену, дав ей время прийти в себя, тем не менее напомнив:

– Амна, воинов попотчевать с дороги надо, поднимай наложниц.

Сам же хлопнул по плечу ожидавшего сына:

– Скоро в дорогу, а ты дядьку без отца и поприветствовать не можешь? – постарался по-быстрому натянуть штаны.

Поняв, что от его требуется, Альфир выбежал, позволив уже не скрываясь свободно одеться. А там и гости пожаловали, дожидаясь меня у шатра:

– Акиф, Далель, как все прошло, легок ли путь и что в мире делается?

Приобняв их за плечи, увидел – как тяготеют они от дум, о коих поведал брат. Упоминая о потерях и предательстве, их принёсшем. О том, как спас их шаман в рабах оказавшийся и волю обретший, а также и о том – кого волею своей берегиня охраняет. И не будет счастья тем – кто супротив её пойдет. Почесав бороду решил разобраться со всем по порядку:

– До торжества у Кровавого неба осталось две десятка восходов. За эти дни никто – каким бы он одаренным не был, не найдет нас в чистом поле. А там и спроса не будет, был раб – так сражался он за свободу, победит ли, проиграет, не наша вина. А так, глядишь и чести для нас сыщет. Судя по тому, как недруги вокруг плодятся, нам нужен защитник в племени сильном, и таким, должен стать мой сын. А там смотришь, и все под другим небом окажемся, при чувствах и мыслях своих. Что же до шамана, то он воин справный, помог и без награды не останется. Вот только нам, тот – кто беды несет, не нужен. И своих хватает. Но и прогнать я его не могу, не по совести это, и обиды смертные сулит. Потому, не забижайте ни его, не северянина. Может все по-доброму и обернётся. А коли нет. Кто к нам с помыслом недобрым придет – того поле чистое и примет, будто нападавший или шаман беду к нам принёсший.

Порешив, пригласил воинов к столу:

– Если со всеми проблемами покончено, можно и отобедать.

Откидывая полог приглашая войти, заметил – как замешкался Далель, обращаясь:

– Все главные, да не все Акдам, – помотал он головой. – Тут такое дело, берегиню видел не только я, но и невольница. А по утру она же слышала и объяснения Очира, как при её помощи мы победу одержали. Так вот услышав мысли твои и решения, у меня вопрос созрел. С ней-то, что делать будем? Да и дарена она шаману за заслуги, выкупать ли?

– Если дарена – пусть сам за ней и следит. Ежели не глупее нашего, понимает. А вообще, неплохо бы и угостить старика, тем ближе и понятнее нам он будет.

Кивнув, Далель отправился по шамана. Я же подтолкнул брата к шатру, желая услышать о его похождениях еще раз. Но за кружкою другой и поподробнее.

К утру разбудил растолкавший меня шаман. Удовлетворённо хмыкнув осматривая мою помятую физиономию, он дыхнул на меня перегаром, поторапливая:

– Давай–давай, дел ещё столько, – поманив за собой выбираясь из моей клетки.

Следом, старик выпустил свою зазнобу, сгружая на коня и весь нажитый скарб. Осмотревшись вокруг, подхватил две плошки – так и не отобранные Далелем, а больше и взять было нечего. Даже, как-то улыбнуться захотелось, все равно – что от грусти и безысходности. Но шаман одобрил мои действия:

– Правильно, бери все – что только можно. Думаю, о кроме рожна, мы с тобою ничего и не получим.

Закончив с вещами, он подхватил под уздцы лошадку и двинул вдоль стойбища, зовя за собой. Уводя нас под взгляды, как будто и не спавших с прибытия каравана жителей, а также и от всего, что они с собой несли. Малого празднества во имя живых и поминок по павшим, еще шумного из-за всего с нами случившегося общества, и наверное – от притеснений, которые сулили бы рабу. Но и издали, я видел – как гуляют орки. Где стучат барабаны и горланя на всё округу восхваляют Акифа, Далеля, Ахира и многих тех, кого я не знал или не догадывался об их имени. Но те песнопения, затмевал собой запах от вялившихся на углях ляжках, ребрах и варившемся в котлах сбое – быка, а может и исчерпавшей себя лошади. Но желудку было все одно. Его подташнивало от голода. Вот-только, мы удалялись все дальше. Взобравшись на холм, где оказался лесок и три угрюмо–обветшалые юрты. И даже среди них, шаман нас вел к дальней безлико–серой, если сравнивать её с изукрашенными вышивкой и узорами прочими жилищами. Правда было в ней и что-то родное. Её облегала листва – опавшая с деревьев, напоминая мне об осени. Хотя при здешнем-то климате, они просто иссохли, как и трава, что стояла вокруг безжизненной соломой.

Добравшись до входа в юрту, хозяин смахнул с порога лишнее и не спешно отодвинув, входя в жилище вместе с лошадью. За ним поспешили и мы, услышав удовлетворенное:

– Вот мы и добрались.

В юрте оказалось не так уж и плохо. Плотные шкуры укрывали от солнца. И если бы не открытая дыра по центру, служащая светильником и тягой для здесь же у её ног и разложенного кострища, то мы оказались бы в прохладном помещении. Правда, очень темном. А так, я мог усмотреть и столик – нечто низкое, и лежанки – сложенные из лапника неведомо откуда взявшейся тут ели. Она же в свою очередь радовала запахом смолы присущим пихте, укрытой плотно выделенной шкурой. Закончив с осмотром, облюбовав для себя одну из лежанок, не мог не поинтересоваться:

– Что же ты такого вчера натворил? Если шамана на выселки отправили?

Поморщившись, Очир отвлекся от лошади и скарба, уже ополовинено разложенном у стены:

– Не по нраву я пришелся вождю, вот здесь и очутился. Видимо перестарался я, помогая. Не поняли они, какую я услугу им оказал. Да и как понять, без залитых кровью воинов и плачущих женщин то. Но если и тебе не нравиться, то я всегда могу стребовать для тебя клеть. Как говориться у людей, «В тесноте, да не в обиде».

Усмехнувшись, он кивнул на лежанку, к которой я ненавязчиво подбирался, предлагая располагаться. Чем я и предпочел заняться, не отвлекая орка. Скинув чашки к изголовью, приподнял и встряхнул шкуру, очищая от пыли и притаившихся гостей из трех мышей – украдкой её подгрызавших. А так, все чисто было ни клопов тебе, не тараканов. Вши если и были, то и те издохли с голоду. И я без зазрения совести, повалился на чуть прохладную лежанку, посматривая на то – как устраивается орк, уже закончивший разбирать свои трофеи. В прочем, как и близ него оказавшаяся без отягощавших её вещей рабыня. Но вскоре закончили и они. Потому-то все насущнее и вставал вопрос обеда. А с тем и закономерная мысль – где там Далель, а за ней и другая. "Если меня выслали с шаманом, значит ли это то – что и кормить меня должен он?" Вот только, как в юрте – так и во всем, что у шамана было, не наблюдалось и упоминания о съестном. Повздыхав, все-таки не удержался и спросил об насущном:

– Очир. Может мы чего перекусить раздобудем, у костра там или у Даля, а то день к середине подбирается?

То же самое интересовало невольницу, и даже лошадь посматривала на орка, как-то выжидая. Почесав макушку, тот недолго думая подхватил один из простеньких ножей, поманив меня за собой. Недолго думая, я отрицательно помотал головой:

– Что сразу так-то, я уж лучше в клетку вернусь.

Поморщившись от неудачной шутки, орк просветил:

– Пойдем. Пока доверия ко мне нет, и сородичи не просят уберечь от невзгод или навести оные. Мне придется, как и остальным покупать или выменивать пищу, если своя не растет. А так – как я теперь свободен, то и нести её мне не с руки, уважения не будет. Вот и поможешь старику, не переломишься.

И действительно, я как-то запамятовал, что у орков, да и людей все непросто. Чтобы выжить, нужно вырастить и вскормить живность, поля – не важно, требуется много сил. А здесь в степях и травы-то нет, она уже иссохла, и все животные у нерадивого хозяина, живут впроголодь. Так чего же удивляться, что они ходят в набеги. И даже я, покупал или обменивал на деньги, то – что досталось от лихих людей. А разбойники в свою очередь, изводили не десятки, а может и не сотни крестьян. За этими мыслями, догнал Очира и уже вместе с ним преодолел те триста – четыреста метров, что разделяли наши выселки и стойбище, в коем кипела жизнь. Племя гуляло. Изжаренное ранее мясо уже заменили другим, но и оно шло на ура – будучи полусырым, так–как вино, брага или кумыс – уж что там орки пили, требовало закуски. А кроме этого – развлечений. Которое само пожаловало в стаю, и то все насущнее отмечалось во взглядах. Кто-то присматривался с интересом к новому шаману, будь то женщина или ребенок. Кто-то с уважением, и в них я мог узнать знакомые по путешествию лица. Но были и те, на кого сплетни и рассказы действовали по-иному, и они выказывали пренебрежение с примесью презрения. Уж отчего это было непонятно. Толи они ревновали к славе шамана и весу ещё несколько дней назад бесправного раба. Или тому, что у сухонького старика больше средств к существованию чем у многих в племени, и это жалило их самолюбие еще и упущенной возможностью обогатиться. А так–как все смешивалось, вступало в свои полномочия и право сильного. А никем иным они себя не чувствовали в сравнении со стариком. Но для начала следовало втоптать в грязь, его славу и положение, а потом и самого – ведь жалкая тварь не должна обладать чем-либо. И вскоре к нам прилетела первая весточка. Огибая одну из компаний, Очир углядев Далеля и было направился к нему, как пришлось отшатнуться от летевшей на встречу ладони:

– Куда прёшься Нугай? Безродной собаке не след путаться у стола хозяев. Объедки ей потом вынесут.

Орка поддержали хохотом, но больше ждали ответной реакции. И, как будто сказанного было мало, тот продолжил играть на публику:

– Но в честь такого события, как возвращения братьев. Я смогу быть и подобродушнее.

Помахав перед собратьями куском, бросил огрызок к ногам шамана:

– Теперь можешь быть доволен. Или тебе и этого мало?

Стоило тому махнуть рукой, и к ногам Очира посыпались объедки, под хохот и едкие возгласы. Происшествие остановил Далель, подоспев интересуясь:

– Что здесь твориться?

Ответил ему тот же орк:

– Да вот, собаку решили подкормить. А то глаза у него дюже безумные, так и гляди в ногу вцепиться – кто исцелять будет?

Орка одобрительными поддержали. Я же обратил внимание на Очира, глаза у которого и вправду налились кровь отдавая безумием, в купе с тем – как побелели руки и вздулись вены на шее. И как-то само собой пришло понимания, что я бы не поставил на выступавшего орка, пусть тот и был; высок и молод. И, наверное, он больше всех орков из видимых мной, походил на свой народ – чем на человека, с его-то большими клыками. Одним словом – породист, как жеребец. Заметил состояния у шамана и Даль, предлагая парню отойти:

– Ганис. Я хотел бы с тобой переговорить.

– О чем? – удивился орк.

– И правда, не о чем с ним разговаривать, – помотал головой Очир. – Раньше ему надо было к старику с уважением подойти.

Почувствовал, как из меня откачали силы, покачнулся едва не пропустив действие. Старик метнулся к орку и ухватил того за шею и как бы тот не трепыхался, вырваться он не мог. Даже более того, орк не мог поднять и рук. Пришлось поднапрячься – переходя на магическое зрение, чтобы увидеть, как духи буквально опоясали орка, и тому оставалось, лишь придушенно шипеть. Но то было ещё не все, и от самого шамана веяло чем-то потусторонним, призрачным. Хотя, это и немудрено, ведь при шее и мышцах, коими обладал оппонент у Очира, нужно было что-то особенное и шаман этим пользовался. Глядя на то, как Ганис повалился без чувств, Далель похлопал старика по руке, прося не убивать глупца. Но шаман был безмолвен. Уже можно было бы распрощаться с врагом. Но над притихшей площадью раздался окрик, и судя по голосу и поведению того – кто кричал, можно было предположить, что нас посетил глава племени:

– Очир, отпусти Ганиса. Ты уже доказал – кто сильнее. А убийств без веской причины, в те поры – когда нам грозит враг, я не потерплю в своём племени.

Стоило, шаману с неохотой отпустить орка, выказывая лояльность вождю, как тот дружески хлопнул его по плечу:

– Силен старина. Но стоит ли нашему брату, тратить столько усилий на молодых? Лучше уж с чашей в руках сказом поучать, иначе и зашибить можно.

Посмеявшись, вождь махнул рукой и появилась та самая чаша, и как бы не было оно дорого в этих краях, явило себя вино. Оно-то и наполнило до краев посудину, тягуче растекаясь по её дну. Изрядно отпив, вождь протяну её шаману. Отказаться от символа уважения, тот не мог. Как и от предложенного мяса, подсунутого одним из воинов вождю, а после и приглашения отобедать. Повертевшись, Очир изъял из кармана нож, обращаясь с просьбой к Далелю:

– Даль, ты не поможешь разжиться припасами и сопроводить северянина с ними в юрту, а то уж больно норов у соплеменников суров и игрив?! Боюсь, как бы чего не случилось.

Не успел Далель ответить, как в разговор вмешался вождь:

– Это правильно. Почему бы и не помочь, а после и сам к нам присоединяйся.

Согласившись, Даль подхватил нож, а вместе с ним и обузу в виде меня плетущегося за ним. Просьба шамана для него, не была сложна или затруднительна. Орки расступались перед сопровождающим и как-то без лишних слов становилось понятно, что Далеля уважают. Но это не прибавило ему настроения и словоохотливости. И все, что я дождался от него с легкостью выражалось в двух слова, пойдем и обожди. А между тем, пришлось поплутать по племени. Сначала шли к лавкам, где не оказалось и тени торговца, а потом и безуспешных поисков оного. От чего притомившись Даль обратился к одному из зажиточных орков. И только с его помощью, и упоминания о приказе вождя, мы смогли обзавестись; крупами, солью с непонятными специями – видимо росших в степях, и приятной мелочевкой из нескольких деревянных чашек и ложек. А главное, гордостью для нашей юрты, стареньким и таким же побитым жизнью котелком. И судя по тому, как он оттянул мою руку, это изделие из чугуна останется еще не на одно столетие после ухода шамана, а может и его потомком. В окончании поручения, пришлось повернуть к общему костру и разжиться внушительным куском мяса. Подвесив один из вялившихся здесь боков, по указанию орка, за котелок, без лишних слов и каких-либо порицаний двинул за ним к юрте шамана. Видимо всем уже было известно, где разместили Очира. И мы без сворачивания и плутании, вышли к знакомой крыше и не менее родной лошади, теперь топтавшейся у кольев возле поляны, привязанной за узду. Вот только мучения мои на том не окончились. Стоило дойти и скинуть все на плечи уже не находившей себе места невольнице, как Далель, поспешил обратно и мне пришлось его окликнуть:

– Далель.

Видя, как орк замешкался, оборачиваясь с неохотой кивнув – мол, что–там еще. И это у него получилось – так выразительно и говорящще, что рабам не стоило бы обращаться к свободным по имени, и несвойственно ему, что я замешкался. Но выбора-то мне никто не оставлял:

– Я хотел бы у тебя узнать – где можно разжиться водой и дровами?

Посмотрев на меня и на лес, он не на шутку задумался. Но все же отбросил излишнее, поясняя:

– С дровами все просто, сушняка в это время года много. А вот с водой будет сложнее. Река обмелела, да и никто тебя к ней не отпустит. А вот родничок, скрытый в тени леса, ещё не иссяк. И пусть он далековато, но тропы ведущей до него тебе хватит с лихвой.

Посчитав, что этих объяснений хватит, он отправился к стойбищу, я же посмотрел на указанную им тропку в нескольких десятках метров от меня и вернулся к юрте. Где к слову уже хозяйничала девушка, рассовав по только ей ведомым местам припасы, оставив в одиночестве котелок. Поняв все без слов, подхватил чугунного монстра, направившись за водой. Идти пришлось далеко. Тропинка виляла и вскоре увела за собой в глубь леса. Здесь было тихо после орочьего племени, настолько, что в голове сами собой за шуршала мысль. "Может быть мне уйти." И чем дальше я шёл, тем легче вырисовывалась представившаяся мне возможность. И с нею я побежал, буквально окрыленный. Но и в это чувство вмешался разум, нашептывая – куда, кругом одни лишь луга, степи и тысячи орков с сотнями их племен, не уйдешь. Словно наткнувшись на ветку, выбившую дыхание из привычного темпа, вспомнил о лошади, она одна без хозяина и досмотра. Но и на то, нашлись ответы. Я понимал, что она не вынесет меня так далеко, как это надо и если бы я не видал, не помнил земли – пройдённые нами, то может быть и рискнул, но не сейчас. И на каждый мой порыв к воле, находилась мысль или довод, образумливавший, и от этого только становилось хуже в сердце, на душе. И явственней захотелось боли или чего угодно, лишь бы пересилить разум и сорваться туда – где ожидает смерть. Ведь и здесь, её поступь ощущается все ближе. Но того, как будто и не существовало для поселившейся где-то внутри, одной из трех наших особенностей под наименованием Надежда. Стиснув зубы, просто шёл, с взявшей за руку поселившейся внутри пустоте. Пока тропинка не вильнула к впадине, у которой меня уже ожидали пятеро всадников из племени, видимо закончив разъезд и решивших перекусить, да напоить лошадей. Где-то внутри, что-то оборвалось и стало свободнее. Но не с гнетущими эмоциями, они прямо-таки прорывались на выход, и все – что я мог, это оскалиться под взгляды группы орков, не спешивших расступится. Но они и не останавливали подступившего к родничку северянина. Мне же оставалось набрать воды и выдвинуться в обратный путь с одной только мыслью. Кто сказал, что меня просто–так отпустит это племя, а я уже начал боялся других. Мысль оказало навязчивой, неприятной и с легкостью, занявшей мою голову на всё расстояние до юрты, а также немалую часть вечера. Заставляла меня, как окунуться в себя, так и пережить терзавшие чувства, с желанием выжечь некоторые из предрассудков. Отвлекла же от раздумий невольница. Она спокойно хлопотала по дому, изредка поглядывая на меня, но не решалась, что-нибудь спросить или сказать. Этим напомнила подруг, таких же тихих, отмалчивающихся и сильных в душе, как она. Пусть это не относилось к навыкам или врожденным способностям, но сложившимся характером от пережитого, и тем – как она выкарабкалась. Да, может и не до конца. Но ведь и этого уже немало. Юрту наполнял запах костра и затмевавший всё аромат каши. Женщина расстаралась, и я понимал, что в первую очередь конечно, она делала это для своего хозяина. Но и сам был ей благодарен, с удовольствием вкушая, впервые за последнее время, что-то наваристее сушёной подметки. Да так, что каша обжигала, и с непривычки пекла в груди, опускаясь приятной тяжестью в живот. Закончив с трапезой отблагодарил хозяюшку, между делом объяснив, что Очир вернётся нескоро и она может отдохнуть. К чему прислушался и сам, заваливаясь на лежанку. День был долгим, а ведь меня должны были и потренировать. Глаза устало сомкнулись, и я отбросил все до завтра.Глава 8

У юрты главы. Вождь племени Акдам.

Уединившись, под лучами спутницы ночи, ощутил, как ветер треплет волосы и доносит до меня жизнь племени; их крики, далеко разносившиеся в ночи, неоконченные днём разговоры и даже стоны невольников. Видимо кто-то отдыхает на славу, а с тем и мне хорошо. Этого добился я, воздвиг я и вырастил. Пусть гуляют. Ведь это случается так редко, но чисто и искренне. А я пока подумаю, как сделать их жизнь проще. Улыбнувшись во тьму, услышал – как откидывается полог, впуская ко мне Исама и смиряющего его гнев Акифа. Но и без шипения первого, я не мог не выслушать одного из старейшин племени, а также одного из самых старых моих друзей. Зная, о чем пойдет речь:

– Акдам, отдай мне шамана! Он опозорил мою кровь, меня и я не спущу этого, ты знаешь.

Задрав голову едва ли не к небу, он окаменел, выражая свою непреклонность. Захотелось поморщиться, начиная вразумлять друга:

– Старина, все не так просто. Ты же знаешь о том, кто нам грозит? И по поводу моих мыслей к чужаку. Но он силен, и в этом я сегодня убедился, увидев то – как он одолел твоего сына. А ведь я помню, каков ты и твой род в бою. И прошу тебя о смирении. От мести, я отступать не требую, а лишь о том, чтобы ты послушал и подумал, какую выгоду он ещё может принести тебе и клану.

Ночное пение у птиц и шелест успокаивающего леса, как и мой сон, прервал шум ввалившихся в юрту орков. В одном, я с трудом разглядел шамана. С опознанием второй же было все проще, хватило и того, что повалившейся на пол была девушка. Томно отдышавшись та подскочила, стряхивая с себя мусор, как делал бы воробей – топорща перья от густых капель, и взялась за старое, волоча старика к первой попавшейся койке. К сожалению, на той отказалась невольница, получившая указания на оркском убираться, и не разобравшая оного, заслужила все объяснившую пощечину. Со всхлипом откатившись, девушка схватилась за щеку, не понимая в чем дело. Это же хотел узнать и я, готовясь к чему-либо. Вот только неприятностей не предвещало ни кольцо, не бормотавший что-то в пьяном бреду Очир, а значит и вмешиваться – как раб, я не имел права. Но кое–что сделать я мог. Помахав рукой, я привлек внимание невольницы, поспешившей перебраться ко мне и устроиться с краешка, не без ненависти смотря на ночную гостью. Благо та не видела её выражения в темноте, да собственно и не хотела обращать внимание, ведь рабыня для неё была вещью. Ходящей, говорящей, но вещью. Втащив шамана на лежанку, она просто повалилась рядом, отдыхая. И я было уже подумал, что на этом все кончилось, и надо как-то ужаться, впуская на шкуру нечаянную соседку. Но не тут-то было. Среди привычного дыхания, послышались шорохи и непонятное мычание, и чем настойчивее шуршало – тем громче отнекивался орк. К его сожалению, а может и счастью, он не смог побороть настойчивую девушку, сдав без боя большую часть одежды, в виде штанов, кои она просто стащила с неподвижного тела, а остальная ей и не могла помешать. Покончив с подготовкой, та встала и без какого-либо стеснения скинула свой покров, оголившись под проступающими в дымоходе лунными лучами. Приоткрыв ветру, слегка поблескивающее испариной тело. Она было стройна и по-своему обворожительна. Пусть и без столь привычных моему взору размеров и форм. Но и то, что я видел перехватило дыхание, неким таинством и свойственным любому мужчине желанию. Да так – что его отголоски достигли бедер, едва ли не окаменевшей невольницы. Не желая смущать её отпрянул, а вот остановиться и не смотреть, как-то не смог. Но не все зависело от меня, и с тем – как орчанка взобралась на шамана, ко мне наклонилась соседка, обжигающе выдохнув в шею, зашептав:

– Сама. Я хочу выбрать тебя сама.

Вот только, как бы она не старалась, я не услышал в её словах желания. Но подхватив ту оборачиваясь к стене, просто прижал девушку к себе, слыша её прерывистое дыхание, дрожь. И даже утихавшие под стоны орков, всхлипы, у понявшей – что я не буду её насиловать. Вскоре в юрте все стихло. Шаман и его пассия блаженно спали, и даже соседка мерно посапывала в моих объятиях. Один лишь я вспоминал о былом и о своих утерянных где-то спутницах. И все чаще возвращался к тому, какой же я был дурак. Заправив выбившуюся прядь у девушки, улыбнулся, наблюдая за тем – как она зарывается в меня лицом. Не смог удержаться, спрашивая у себя:

– А, был ли?

Бесшумно отсмеявшись, сойдясь на своем, прикрыл веки засыпая. Всё-таки мне нужно было отдохнуть к следующему дню. Ведь он и так спешил ко мне на встречу. Стоило уснуть, как у юрты раздались шорохи и непонятный шум. С трудом продрав глаза, очумело смотрел, как приподнялась орчанка и не стесняясь своей наготы, бессовестно растолкала Очира, выталкивая его на белый свет. Сама же она поспешила накинуть нечто похожее на платье или скорее сарафан из тонкой кожи и подалась за шаманом. Под шум толпы не удержался от любопытства и я, поспешив за парочкой выходя пред очи, как минимум половины племени. Здесь был глава в окружении пятерых не менее старых и почётных воинов. И если судить по тому, как за главой встал Акиф, кокой-то паренек, Далель и еще несколько орков, коему примеру последовали и остальные становясь за старейшинами. Можно было предположить, что я попал на общий совет. На секунду опешив от такого зрелища, постарался затеряться сбоку, наблюдая за происходящим. А посмотреть было на что. Стоявшая подле шамана бестия, коротавшая у нас ночь, поспешила затесаться в стан одного из старейшин и судя по тому, как она стала в один ряд с тем, кого вчера едва не придушил Очир и сразу за спиной старейшины, дела шли к печальному обороту. И понимал это не только я один. Ещё недавно, стоя не жив не мертв – после попойки, сосед побледнел, собираясь с силами. И судя по тому, как в полукруг у старейшин вышел местный предводитель оккультизма, вызывавший некое почтение и страх, то Очир собирался не только морально. Молчание не затянулась на долго, стоило появиться последнему, как вождь громогласно начал:

– В связи с возвращением наших воинов из похода и приобретения в нем нового врага и союзника, я дозволяю Очиру – Громовому топору, вступить в племя. Но готов ли он защищать его, как мы защищаем, кровью ли, жизнью? Обяжется ли, кто из семей приютить и отстоять его, да так чтобы и он в трудную минуту отстаивал вас?

В повязнувшем на долгие секунды молчании, казалось не зазвенела бляха и не ударила подковой лошадь, пока не вышел вперед один из старейшин:

– Я – Исам, готов принять воина и уберечь племя от предательства. И слову моему в опору встанет слово отца и сына.

Не прошло и десяти секунд, как стоявший за его спиной Ганис, подошел к шаману племени и тот по старшинству ответил за обоих:

– Коли зло разнесется и обман признается, как глава рода обещаю избавить племя от напасти силой, как своей – так и на плечи внуков обязанностью возложенной.

И так это было сказано, что как-то не возникало сомнений, что шаман и все поколения после него в этом семье, обяжутся убить орка. Но как будто, того было недостаточно, вождь продолжил:

– Во светёлке висит лук, дедом вашим повешен, обязал он волею своею оберечь, обезопасить. А не сопреют ли стрелы и не слетит ли тетива от воли вашей?

В этот раз, взял слово Исам:

– Сотни троп исхожены мной, там во след всякий падает свет. Во свету том судьба виднеется, где плоха, где светилом согрета. Всякий в нем заплутать горазд и поможет лишь древний сказ. Сказ простой, но о многом расскажет. Тот ли – брат, кто по силе двум, шел украдкой за спиной устремляясь в путь иной? Тот ли – кто духом слаб, убежит от когтей и лап? И, если в собрате слух, коли силен он и смелый дух? Прежде чем слово своё сказать, вестников их попросил сыскать. Были они на трех конях, Рыжем, Гнедом и Белом.

Стоило ему закончить, как толпу проредил неведомо – когда отлучившиеся, Далель, Ганис и его сестра. Осмотрев трех вестников за своё взялся Акдам:

– Вестники далекие, да не простые, скажете ли и нам слово тайное?

Подойдя к Далелю, вождь положил руку ему на плечо:

– Словам моим путь далекий, да сказ простой. В нужде и обиде, не забыл он о помощи, услышал и уберег. И цена тому конь рыжий, аки золото.

Подойдя к Очиру, Даль вручил ему поводья с благодарностью. Вождь же тем временем перешёл к Ганису:

– Моим же словам вес – конь гнедой, как и проверка мною устроенная на страх и бесправие. Не увидел я тщетности и безудержного страха, отличающего того, кто забудет себя и слово предков.

Подошёл к шаману и Ганис, вручая поводья от коня, но как для меня стоявшего сбоку и видевшего его лицо, паренек не забыл вчерашнее унижение и навряд-ли его так спустит. Последней же оказалась девушка. Подойдя, вождь попросил высказаться и её:

– У сказа древнего нет ответа, но дело есть. Чтобы от дороги иной спасти, вывести лож и корысть, обменялись мы душою белой. С нею одна была, с нею всю жизнь жила, да на двоих разменяла. И этой ночью сплела в одно целое судьбы наши.

Под молчание племени, откуда не возьмись из-за спины вождя и старейшин вышла орчанка. Гордо задрав голову, та в молчании прошла в юрту, минутой же позже, она появилась со шкурой белой, развернув ту на обозрение, засвидетельствовала кровавое пятно. Возложив шкуру между шаманом и вперед вышедшей пигалицей, та махнула рукой и к ней выбежали, судя по нарядам и человеческому виду, две наложницы. Они были разодеты, но внимание мое привлек сверток в их руках, перекочевавший в руки к орчанке, поспешившей представить общественности два браслета. Прочертив ими по крови, подхватила один и двинулась к Очиру. Тот было дернулся в сторону, но от его шороха, как-то потяжелело, не только в груди, но и сам воздух задрожал. Вот только шаман не позволил случиться стычке, понимая к чему она приведет и с некой твердостью приподнял руку, куда и был повешен браслет. Орчанка же двинулась к девице, а я улыбался той гамме чувств, что донеслась от орка, через дух Ахира. И как-то, даже не верилось, что тот – все знающий и казалось все сильный шаман, может так попасться. И от того извиваться в ярости, тоске и отчётливо слышимой, но от того не менее детской обиде. Благо, ненависти не было. А так интересно все. И принятия в племя, и женитьба, да не абы – как, а по старым заветам. Главное подвели-то все как, хочешь ты или не хочешь, а молчать придётся. Вот только что-то мне не вериться, после вчерашнего. И пышущих ненавистью взглядах вестника на черном коне, в некоторые проверки. Но кого это волнует. Дойдя с браслетом до орчанки, женщина склонилась – цепляя тот ей на ногу. Но подивится их обычаю я не успел, как Акдам провозгласил:

– Быть посему, коли семья крепка и слово верно.

На этом церемония закончилась, и орки пошли в сторону основного стойбища, не осталась и невеста. Только я, невольница, и всё также стоявший в молчании Очир. Одни лишь кони напоминали о случившемся и мечущиеся в голове мысли с обрывками чуждых мне переживаний. Оттаяв решил, подбодрить друга. Подойдя к орку хлопнул его по плечу, улыбнувшись от всей души:

– Ничего, – протяжно выдохнул я, – старый конь, он борозды не испортит.

Обернувшись ко мне, орк промолчал, но вот лопавшиеся от ярости в глазах капилляры говорили о многом. С честной улыбкой, посмотрев ему в глаза, побежал в сторону леса, не в силах удержать хохот, при том мечась из стороны в сторону и как оказалось не зря. Что-то промелькнуло рядом, скосив часть кустов, в следящую секунду скрывших и меня. Но эхо, гоготавшего вслед за мной из леса, укрыть не смогло. Слегка отойдя от смеха и отдышавшись, вынырнул из укрытия. Все-таки в меня при желании попало бы большинство воинов, а значит Очир кидал на авось и то, что попало под руку. Поискав в кустах убедился в своем предположении, найдя кинжал в ножнах, с которым и поспешил назад, не найдя на поляне орка. В юрте же на оборот все было не так спокойно. Шаман собирал в кучи, только вчера им же разложенные вещи из числа трофейного вооружения и защиты. Почесав подросшую бороду, в недоумении спросил:

– Ты никак в бега собрался?

Но в ответ получил лишь невнятное шипение, с едва различимым ответом:

– Если бы я мог – то давно уже сбежал, попытать счастья в степи. Но нет. И стоит мне теперь подумать об этом, и до края земель во владении племени, я не доберусь.

Так, ничего и не поняв, переспросил:

– А вещи-то на кой собирать, если никуда не собираешься?

Видимо, я наступил на больное, и орк долго собирался с мыслями, прежде чем дать ответ:

– На приданное.

– На что? – округлил я глаза. – Так ведь это за тебя дочь отдали, а не ты.

Но и моё недоумение по долгу оставалось без ответа. Со временем орк, оправился, и поморщившись в своей манере объяснил:

– Что ты знаешь в наших обычаях, северянин? Эх, – махнул он рукой, садясь на одну из шкур. Понимаешь? Хоть за меня и отдали дочь, но присоединился то я к их семье, а не она к моей. Это все не сложно если знать, что у того чья семья сильнее и принимает пару. За исключением глав родов, когда семьи сливаются, и одиночек с кое–какими разногласиями. Но это не в моем случае. Потому-то я и должен дать приданное, и желательно все у меня имеющееся, дабы иметь и свое слово. Ведь глава и те, кто усилил и обогатил дом, решают все. К тому же старейшина, распоряжаясь этим и некоторыми долями от приработков и набегов, кормит и обеспечивает всех.

Усмехнувшись на свои же слова, с отвращением проговорил:

– Как же всех. Твари! Только о себе и думают. А вообще меня просто обобрали. И самое смешное, что и не отдать приданное я не могу. Это будет считаться неуважением, при входе-то в сильную семью. А ведь они все обо мне и моих долях после битв знают. Толи дело, после брака обогатиться, то твоё будет и твоих потомков. «Ну, – протянул он, – бесправной скотиной не сделали и то хорошо».

Посмотрев на ничего не понявшего меня, он покрутил обручальный браслет, не выделявшийся ничем интересным, так и болтавшийся на руке:

– Ты же видел – куда моей дражайшей, браслет прицепили. Как ты думаешь – почему у нас такой обычай?

Пришлось по незнанию помотать головой, что бы заинтриговавший меня орк продолжил рассказ:

– А все потому, что на ногу много браслетов не навесишь, в отличие от руки. Но тут объяснять нужно по-другому.

Крутанув свой браслет, он продолжил:

– Издревле повелось, что наш народ недолюбливают. Уж не знаю, чем мы хуже надменных считающих всех за грязь эльфов, или продажных и от того лживых гномов. Но не смотря на все старания, наших врагов будто люди или кто иной, мы выжили. Правда в крепкой руке всегда был недостаток. Поэтому и повелось, что у одного орка может быть одна, две, да хоть сотня женщин, если он сможет их содержать, и сдержать от самих себя и посягательств других. Однако же со времен становления племени Кровавого неба, это ситуация пошатнулась. Нет уже той вражды меж нашими племенами, и все чаще при набегах и схватках, проигравших продают в рабство. Иногда, такие как я, выбираются. Но сейчас не о том. В общем с тех пор – как мы не стоим у края бездны, у женщин стало больше воли. И если большинство, как и прежде следуют старым обычаям, то попадаются и те семьи, где таких как я, берут одним из мужей. И все равно, какую цель бы не преследовали те семьи, орк не обладающий своей половиной, не обладает гордостью, и иначе – как мусору к нему не относятся.

Слова Очира не вызвали, чего-то особенного, кроме понимания общества орков и их устоев. Здесь, во главе была сила, лидерство и единоправие, не смотря на все их иные обычаи, где они следовали за старшим. Но для орка, это было откровение и с ним он не мог смириться. Да и надо ли? С другой стороны, что случилось бы час назад со мной, одурачь они шамана и в этом? А пока, он покряхтывая встал:

– Что же, отдохнул, теперь и поработать можно. А ты пока, сходи до лошадей. Думаю, в сумах на одной из них, шкуры найдутся, куда и следует обернуть моё приданное. Помешкав, я побрел к скакунам и как бы не казалось – что орк преувеличивает, но шкуры, притороченные к коню, говорили о другом. От чего возникает вопрос, а на кой им вообще сдался Очир? Как не крути, а у целого семейства в десятки раз, больше возможностей и богатства, как в оружии, так и в живой силе. Иначе они бы и не заставили старика потерять своё. Вернувшись вручил орку шкуры, куда тот поспешил закатать пожитки. Деля по разным стопам мечи, какие бы они небыли, одноручники, полуторники или изыски местных мастеров, отдаленно напоминавшие – общепринятые человеческие виды. Но можно было быть уверенным, что если попасть под эту кучу железа, то щит навряд-ли выдержит, раскалываясь. Были и несколько Моргенштернов. Пусть они и не вызывали того трепета, оказавшись намного меньше ожидаемой величины, но больше чем использовали люди. Я же знал, что в большинстве своём, они были намного опаснее своих двуручных собратьев в верховой стычке. Кинжалам же и ножам, он отвел особое место, и было оно под его лежанкой, куда и перекочевала тщательно уложенная шкура. Но и порадовать местных было чем. Так что орк остался в своей манере, особо не доверяя племени. Также оставил себе и тщательно отобранный набор из двух кирас, шлемов и мелких перечней, типа поножей и наручей. Сапоги же были у него особым культом. А так–как все рабы ходили не пойми в чем, орк оставил себе четыре пары. Всё остальное не вызывало у него трепета, и он без особой жалости увязал их в тюки, откидывая к своей лежанке оставшиеся пять шкур. Видимо всё, что было дарено с конем, принадлежало орку. И он сам решал, как воспользоваться шкурами, оставшимися в избытке после тщательного подсчета и сортировки по кучам добра у шамана. Опомнившись от всего происходящего, протянул так и лежавший в моей руке кинжал. Но Очир лишь отрицательно качнул головой:

– Скоро гонцы придут за приданным, а там и празднование подойдет с чем я и уйду к семье меня принявшей. Думаю, не дело это оставлять вас и юрту без защиты. Конечно ворам в племени почета нет, их вешают, но мало ли что. Только и ты будь осторожен. Сам понимаешь рабам с оружием ходить нельзя, потому прибери до времени. Вроде и все, – устало проговорил он, повалившись на лежанку. Но долгого передохнуть ему не дали. У юрты послышался конский топот и протяжное мычание. Минутой позже в гости зашел Далель:

– Ну старина, принимай подарок от главы и к столу – пожалуй.

Преувеличенно бодро похлопав шамана по предплечьям, Даль вышел, таща за собой орка. Поморщившись, тот все же поддался, а за ними последовал и я, увидев – как маленькая корова настырно стаскивала за поводок, – привязанный к её рогам, орка, двигаясь по понятной только ей причине в кусты. Так же стояли и ещё четверо гонцов, растянувших меж собой, судя по всему, медвежью шкуру:

– Что же поспешим, – похлопав по карманам Даль достал деревянную шкатулочку. В ней оказалось нечто на подобии красной краски. Уж где орк её купил или достал оставалось тайной. В остальном – же меня интересовало, на кой она ему. Вот только в неведенье был один лишь я. Хмыкнув на слове, поспешим, шаман направился к корове:

– Поспешить мы всегда успеем, ты мне лучше скажи, что за семья меня приняла, чем живут и главное имя у жены моей.

Если при первых словах Даль задумался отвечать или нет, то после просьбы в окончании с улыбкой крякнул:

– Обо все не поведаю, но и сказать есть что. Семья древняя, как и само племя. Справедливые в меру, если ты им понравишься. Что же на счет их положения. Они, как и все, держат скот, растят овощи. Но главное то, что они во много опираются на своего шамана, а с ним они почитай одни из самых сильных семей. И тебе повезло, что Акдаму удалось тебя пристроить к ним. Сам понимаешь, не один шаман не потерпит собрата в одном племени с собой. Тем более таком маленьком, где большая часть власти принадлежит ему. В остальном – же, тебе беспокоиться не о чём, пока от тебя не появится отпрыск с даром. Кому как не тебе знать, говорящие с духами, живут долго. Но и они вечностью не обладают. Потому-то, тебя и удалось пристроить.

Лукаво окинув взглядом, едва ли не шипевшего шамана, узнавшего – кому обязан, Даль продолжил:

– Ну, а на по поводу хозяйки твоей, то имя ей дадено Ленора и оно, как никогда отображает её суть, шустра, озорна и любима, как семьёй – так и дедом. Так что ты её не забижай, проблем не оберешься. А вообще хорошая девушка. Я и не знаю, как они уговорили её за тебя идти. Но все, когда-нибудь случается.

Пожав плечами Далель протянул краску Очиру. Тот же макнул пальцы в субстанцию, обрисовал только орку понятные обозначения на спине и рогах скотины, тут же отпущенной и отогнанной в общее стадо. Наверное, о коровах – как и обо всем ином заботиться семья или племя, с этими мыслями направился с орками к шатру, где пришлось помочь загружать на медвежью шкуру, приданное орка. На что Даль присвистнул:

– Да ты никак в главы метишь? Боюсь это напрасно, – покачал он головой, – но Акдам оценит. Все же мимо главы, не может пройти такое усиление в племени. Подхватив лошадь под уздцы, он сопроводил шамана и всю процессию в племя. Я же повернул к юрте, напомнив себе, что неплохо бы узнать имя невольницы. Не вечно же её соседкой называть. Мысли не разминулись с делом. Едва вернулся, найдя потерянно смотревшую в никуда женщину, поинтересовался:

– Я все хотел спросить твоё имя, да как-то не удосужился?

Постояв пару минут в смущении от неудобного молчания, все же услышал заветное:

– Илиса.

– Иля значит?

Немного опешив от моей фамильярности, та покивала, а я продолжил:

– Что же Иля, думаю Очир не вернётся до вечера, если вообще вернётся сегодня. Так, что мы можем начинать готовить без него, иначе со всеми орочьими празднованиями, мы с тобой и с голоду помереть можем.

Не дождавшись от неё реакции, порешил:

– И, если ты не против, я схожу по воду, а ты пока подготовишь все нужное?

Дождавшись её согласия утер от раздумий выступивший пот, все-таки я не мастер так сходу входить в доверие. Но на кое–что другое думаю вполне сгожусь. Подхватывая котелок отправился по уже известному маршруту. Лес принял меня с охотой, укрывая в своей глубине, от всего орки то или пока неизвестное для меня грядущее. И как-то даже не замечая я притормозил. Спешить мне некуда, все равно уйти не смогу, а вот минутку другую свободы, я все же обрету. Несколько раз, глубоко вдыхая почувствовал на языке нотки смолы и привкус ягод, переполнявших ароматом эту часть леса. Еще больше отвлекла от дела палка, в сущности простая сухарина. Но с её видом и умиротворение в сложившейся обстановки. Сами собой вспомнились такие давние упражнения с мечем, по смешанному методу, доставшемуся от эльфиек, и я решил упрочить их в своей памяти. Тем более – что, если Иля захочет перекусить, после вчерашнего оставалась каша, убранная ей в одну из мисок и вяленое мясо, обещали справиться с голодом девичьего живота. Подхватив орудие, встал в первую стойку – доставшуюся от темной. Палка, как-то не очень подходила под выпады светлой. Опять же и для меня, забывшего в клетке, как двигаться, и первого было через чур. Валежина приятно оттянула руку и память понеслась, подсказывая то, как наносили удары темные и я отсекал все по их рубящему принципу, отходил, изворачивался. Чувствуя, как стонут с непривычки мышцы. Но они лишь добавляли разочарования, я не мог догнать оригинал в своей памяти. Даже не так. Я и близко не подбирался. И эта, наверное, одна из первых тренировок, где я выложился весь, пытаясь сравняться в памяти с девушками, показала мне насколько же я слаб. Повалившись на землю, отдышался и как бы оно не оказалось, я был доволен, проведя несколько часов для себя. Да и возвращаться нужно было. С трудом потянувшись, покряхтывая, подобрал котелок. Сегодня он был моей участью, по страшнее вчерашней. Но и для него я нашел применение, повесив тот на палку, и перекидывая их через плечо, побрел к роднику. В это раз, у него не оказалось орков, и я с облегчением свалил ношу, обмывая посудину, а потом и при её помощи себя. Вода, казалось ледяной для разгорячённого тела, но вскоре и она пришлась по вкусу, оставалось только сожалеть о том, что приходилось натягивать липкую от пота дерюгу. Но пообещав себе, что завтра простирну и её, набрал воды отправляясь обратно. Дорога не вызывала затруднений, если бы еще не стая оводов, преследовавших меня, то я бы и вовсе был рад. Но как не отступали они, преследуя меня, так не оставили рабов и неприятности. Подходя ближе к юрте услышал, незнакомый гогот. И только после того, как со всхлипом завизжала Иля, мысль о том, что Очир кого-то привел в дом пропала сама собой. Скинув котелок, побежал ко входу, где уже отирались две колючие поросли. Орчата так были опьянены творимым внутри, что пропустили моё появление. Но услышав звук шагов в близи от себя, всё же один из них соизволили обернуться. Он выглядел покрепче и первым удостоился моего орудия, с треском вошедшего в кучу шкур на нем навешанных, так и не смогших уберечь грудь. Второму же хватило и простого удара. Опешив от того, что раб поднял на них руку, он повалился со сломанным носом к собрату. Но в отличии от того нечленораздельно завывая. Внутри же, все оказалось намного сложнее. Услышав, что пожаловали гости, орчонок некогда уже питавший страсть к Илисе, схватился за нож. Тогда-то и пригодились тренировки. Недолго думая, примерился выбить у него кинжал. Увы, паренек оказался шустрее, убирая руку из-под удара, а вот с ногой того же сделать не успел. То ли запамятовал без опыта боя, то ли спущенные портки помешали. Туда и пришёлся удар, заваливая противника. А там, много ума не понадобилось, чтобы отходить его палкой выбивая из рук и его оружие. Стоило ярости поутихнуть, и орчонку перестать визжать, как в голове появились мысли, что же я наделал? С ними и подхватил паренька, сдавая на руки у входа валявшемуся собрату. Первый все никак не мог отдышаться, а вот второго с разбитым носом и след простыл. Сипло выдохнув, лишь почувствовал опустошение. Но и оно не помешало мне вернуться по котелок, и с остатками воды в нём, уже податься в юрту. Осмотрев на автомате рассыпанную крупу, и валявшиеся тут и там вещи, а главное забившуюся в угол рабыню, к которой и подошел. Молча положив руки на её плечи, притянул к себе. Слыша то, как полузадушенные всхлипы, переросли в скулеж и надрывный вой никак не могшей успокоиться девушки. Пришлось тихо пошипеть ей на ухо успокаивая, крепко прижав к себе. Иля пришла в себя не сразу, и я мог слышать то – как остальные орчата уходят в племя, что обещало мне много неприятностей. Но задолго до того, как это многое появилось я ещё мог кое–что предпринять. Стоило всхлипам утихнуть, подтянул по ближе котел предлагая девушке умыться. Сам же подхватил дубину и припрятанный нож, сел возле юрты, наблюдая за тем – как вдали поднялся шум. Отзвуком ему был топот десятков-сотен орочьих ног, двинувшим к выселкам, под предводительством визгливого паренька, так и зажимавшего кровоточащий нос. Заметив с места не сдвинувшегося меня, орки образовали полукруг. Но не сплошной, как-то могло показаться, а переменный, в дали, заинтересованные зрелищем подтягивались любопытные. А вот передо мной, отчетливо было видать формирования трех групп. У левых был побитый мной заводила, к нему – как ни странно, прислушивались. Пусть и не было кого-то почтенного возраста. Но и мелькавшие лица мужей в отдалении уже хватало для того, чтобы понять – если и удастся раскидать орчат, дальше мне не уйти. Ну, а в остальном, почему бы и не посмотреть, как распнут обнаглевшего раба, праздник все-таки в племени. А ничего иного поганец и не предлагал, исходя от ярости и бахвальства, не замеченных мной во время происшествия:

– Чего мы ждем? Нужно повесить раба, иначе и остальные взбунтуются. Но для начала я его отхожу, как и он Риаза.

Обернувшись паренек, подхватил палку видимо заранее заготовленную, а с ней и двух молодцев, как минимум раза в два превышавших орчонка:

– Ишир, Диат, – мотнул он головой призывая к бою за ним стоявших орков.

Скрипнув зубами приподнялся, разминая скованные усталостью и тупой болью мышцы. Успевая пожалеть о том, что именно сегодня меня угораздило, отлучиться на лишний час. Но сейчас у меня не осталось выбора и то заметили лидеры у скучковавшихся орков. Уж не знаю вид ли палки на них повлиял, или кинжал к моему поясу притороченный. Но стоило тем сдвинуться, как их окликнул паренек, стоявший – по середине, до сего момента с любопытством осматривая меня, в прочем – как и многие:

– Погоди Каиль. Не рано ли ты его участь определил? Не я, не Аран ещё его не выслушали. И что-то мне подсказывает, нам не стоит этим пренебрегать.

В знак согласия кивнул и третий паренек, с виду более взрослый и сдержанный. В ответ же орчонок зашипел:

– Чего там слушать Альфир, его рвать надо.

– А это уже не тебе решать, если помощи у нас попросил.

Вернув в чувства орчонка, вперед выдвинулся средний паренек, а с ним двинулись и остальные орки. Вот только, отличие было разительно, если за первым просто наблюдали, то захоти я причинить вред Альфиру с меня содрали бы шкуру и это отчетливо читалось в глаза племени. Подойдя ближе, паренек представился на имперском, думая – что я не понял их переговоров на родном языке. К счастью, кольцо не дремало, и с каждым день я узнавал оркский лучше:

– Приветствую тебя северянин, я Альфир сын вождя племени – Акдама. И так–как тех, кто стар и почитаем у всех без исключения среди здесь собравшихся нет, от их имени спрошу я. Должны ли присутствующие здесь узнать, что-то укрывшееся от нашего взора. Или за неимением того, мы должны избавиться от обезумевшего раба?

Посмотрев на меня в ожидании ответа, паренек дал собраться с мыслями. Но не зная местных обычаев, я мог лишь задать вопрос в ответ:

– Считается ли нормой то, что пока хозяина нет в доме, в его юрту приходят оборванцы и портят наложницу. Да не простую, а с бою смертного полученную и добытою тем – что в награду дарена за спасение брата у отца твоего?

Если по началу были слышны шорохи и ленивые разговоры. То после вопроса все вокруг смолкли, а я продолжал:

– Дозволяется ли, придя в чужой дом, разбросать и попортить зерно, что трудом и кровью добытое? И можно ли рабу, оставленному приглядывать за всем этим, вступиться за порченое?

Закончив с ответом пришло ощущение, что в это раз, я выторговал свою жизнь. Орки зашумели и в гомоне их всё реже промелькивали слова и истерика созвавшего народ паренька. Но он не желал признавать своего поражения, воззвав:

– Альфир! Я, именем деда прошу. Отдай мне северянина.

На что поднялся очередной шум. Но его прекратил наследник, в отрицании покачивая головой, обращаясь к орчонку:

– Нет Каиль. Узнал бы об этом твой дед и отец. Ты и опорочившие их имя, не отвертелись бы от плетей. Но и запретить я тебе не могу. Но ты должен помнить об отмщении шамана, старый то или новый. А кроме того, ты будешь должен мне хорошего раба.

На последнее заявление, паренек отступил не без брани. Вот только запомнилась мне не она, а фраза, брошенная им в окончании:

– Пусть он ещё поживет. Все одно для подобного мяса, это будет не так и долго.

Отмахнувшись от посмеивающихся орков, тот направился к племени, а за ним потянулось и большинство. С нескрываемым разочарованием понимая, что представления не будет. Один лишь Альфир задержался, обращаясь к оставшемуся из троих пареньку, однако предназначались его слова и для меня:

– А ведь и я думал – что шаман попросту тратит время на северянина, остальные-то рабы бою учатся. А тут такое, – улыбнулся он. – Может чего и выйдет?

Проводив их спины, опустошенно сел на траву прислонившись к юрте. Наверное, на сегодня я уже исчерпал себя, не волнуясь, боясь или радуясь тому – как все обернулось. Просто хотелось посидеть в молчании и вслушиваться в клекот и пение птиц. Они щебетали без умолку, и не было у них каких-либо опасений, люди ли рядом с ними живут или орки. Пришёл же в себя от того, что меня растолкала Илиса, отважившаяся выйти на улицу после ухода орков. Обеспокоенно осмотревшись, она потянула меня внутрь, подгоняя слегка надтреснутым, но все ещё мягким со звенящими отголосками или мотивами голосом:

– Пойдем–пойдем, нечего тебе на холодной земле засиживаться.

Согласившись, безвольно побрел за ней, с легкого мгновения уложенный на свою лежанку и согретый жаром возлегшей ко мне Илисы. Чувствуя, как потянувшись девушка коснулась моей шеи, обхватывая её, прижал к себе поддавшееся на встречу тело. Было приятно услышать, как Иля задышала чаще. Но я лишь улыбнулся, ощутив у её волос аромат, дымка, вчерашней каши и чего-то ещё напоминающего только её. Оно было очень домашним, и я не смог отказать в желании прикрыть глаза. Все-таки на сегодня с меня хватит. Уже проваливаясь в сон, почувствовал – как в живот пришелся не сильный удар или толчок, от чего-то с обидой пробурчавшей девушки. Вот только слов я уже не услышал, улыбнувшись во сне ей в ответ.

## Глава 9

Земля. У кабинета Валерия Иустиановича. Анна.

Пройдя под придирчивым осмотром невесть откуда появившейся секретарши, ставшей новомодной забавой у шефа, всегда занимавшегося всеми посетителями самолично, постучалась в двери. Нахмурившись, думая о том, на что же она способна, если ей доверили эту должность. Но вопреки всему в женщине совсем не чувствовалось сил или чего-либо особого. Опять же и времени на пристальный осмотр мне не дал шеф, предлагая войти, что я и сделала. Слыша интерес с доброжелательными нотками и удивлением:

– О, Анна! Неужели ты пришла поделиться ходом дел у наших гостей или что-то еще случилось?

Помотав головой, уточнила:

– Больше ничего не случилось Валерий Иустианович, вампирша уже не чурается крови и не морит себя голодом, а темная орчанка не запирается в комнате опасаясь свою соседку. В остальном – же, я хотела поделиться их, да и собственно успехами у всех девушек.

Кивнув, шеф устроился по удобнее:

– Все абитуриентки, в кратчайшие сроки прошли обучение начального и среднего образования, с высшим же все оказалось куда хуже. Но благодаря некоторым артефактам, стабилизировавшим память и умственные способности в скором времени они постигнут и его. Кроме того, ими были освоены смежные профессии по возникшим интереса. К примеру, орчанки склонились к бытовым – общепринятым. От осваивания технологии производства бумаги и чернил, до выделки кожи, это касается Ринары. Темная же – Ардерия, проявила интерес к кулинарии. Элания проявила интерес к технике саморазвития, доставшиеся ей, так–как она уже закончила обучения. У Фереи попроще и понятнее. Она углубилась в моду, интересуясь, как нашими достижениями – так и способами изготовления материалов. Поэтому у неё едва ли не самые поразительные познания в истории. А вот с желанием Диамы было потруднее. Она увлеклась металлургией. И если все остальные собирали выкройки, материалы и попросту готовили, то для неё пришлось арендовать склад и оборудование, где та проводит все свободное время в изысканиях и совершенствовании полученных навыков. Видимо для того, чтобы в последствии повторить все в своем мире. Потому я к вам и пришла. Образование, вместе со знанием дела, ими вскоре будет освоено полностью. Также подписаны и договора по охране или скорее сбережению наследника, что и не потребовало от меня усилий. Все без исключения осознают ответственность, возложенную на них. Потому я считаю, что в течении следующей недели нас можно будет отправлять обратно.

С достоинством хорошо выполненной работы посмотрела на шефа, получив в ответ его улыбку, пронизывающую до дрожи и разительно отличавшееся от неё по доброму баритону объяснение:

– Не спеши так Анна, – попенял он мне. – Ты своих подруг, и так загоняла. Они уже места себе не находят. Пусть девушки немного отдохнут. Тем более волноваться не о чём. Сиета уже доложила, что обнаружила Диму и он жив. Правда не на прямую, а через артефакт. Но всему своё время. К слову сказать – он сейчас раб, но все же живой.

Закусив губу, ощутила кожей, как переменилось настроение у шефа. Но тот не подал и виду, отпуская меня:

– А вообще – это хорошо, что гостьи так быстро развиваются. Тем сильнее и надежнее будет подспорье для Димы. И я рад, что ты можешь заниматься с ними и дальше.

Отвлекшись на графин с водой, он дал понять – что я свободна. Выйдя из кабинета скрипнула зубами, под полные насторожённости взгляды женщины. Они – то и заставили меня остынуть. Видимо еще не время для прощения, но думается, что – тот час, не за горами.

Очир вернулся ночью, ввалившись в жилище. Однако разбудил меня совсем не он, а ушедшее из-под боку тепло – Илисы. Девушка поспешила, помогая шаману добраться до лежанки, устраиваясь на своей. Я же с облегчением выдохнул. Мне все равно было по какому принципу она действовала. Желая помочь хозяину, или оберегая меня – от возможных неприятностей. Главное, что Иля не была глупа, понимая то – что раб на какие бы он поступки не шел, не сможет её уберечь. Это снимало ответственность за неё и с меня. В прочем, к чему эти рассуждения на ночь глядя. Прислушиваясь к их сопению, устроился по удобнее и сам, забываясь. Утро же началось с толчка и напутствующего слова:

– Вставай, нас ждут дела.

Осмотрев слегка покачивающегося шамана, державшегося за голову и излагавшего все с таким надтреснутым голосом, что я его едва узнал. Но не усмехнуться не мог. В двойне обрадовавшись, когда орка перекосило – от моего бодрого по сравнению с ним состояния. Заметив, как старика при ходьбе заносило из стороны в сторону при выходе из юрты, нагнал его, интересуясь:

– Так куда мы пойдем?

По озиравшись вокруг, тот уперся в меня осоловелым взглядом:

– Далель говорил, что тут где-то родник. Но я ничего не ощущаю.

– Кроме сивушного духа, – поддел его я.

Но реакции не дождался. Видимо орку было очень хорошо вчера, а сегодня – было сегодня. Пришлось указать ему дорогу сжалившись и направиться в лес. К роднику мы подобрались минут через десять, где орк и опал, как осенняя листва. И с тем, как он напивался, его схожесть с листьями все больше росла. Вскоре он постарался отдышаться и с трудом побороть одурь, краем достигшую и меня. Поэтому, пришлось лишний часок поваляться в паре с орком, отходя от одолевавшего меня сна. Но вскоре дрёма слетела и лес бывший чуть прохладным, сменил своё очарование на стаи прожорливых насекомых. Да настолько, что я предложил идти к дому:

– Очир может в юрту пойдем, там хоть не грызут? А на счет воды не беспокойся. Схожу я по старой дружбе с котелком, отопьёшься.

Но в ответ услышал бормотание орка с его отнекиванием:

– Не, в юрту нельзя. Если поймают – то к столу отволочь могут, а я чего-то устал. Видимо не те годы и я не тот.

Склонившись над родником, орк умылся с наслаждением смачивая лицо, тоже повторил и я, заодно и испив, вслушиваясь в его предложение:

– Есть правда мысли и на этот счет.

Не прошло и получаса, как мы покоряли местную целину, благо не вспахивая. Оказывается, орку вместе с коровой, даровали и участок на её прокорм, а так–как близлежащие поля или равнины уже выкосили, нам пришлось удалиться от стойбища на приличное расстояние. Но даже не это удивляло, а то – как споро у Очира получилось собрать все нужное. Правда не так и много надо было. Но и волокуши для сена стоило выпросить, а уж тем более косу, оказавшуюся чем-то средним между обычной косой времен СССР и серпом, куда прикреплялись изгибающиеся рукояти метра по полтора. С вилами и веревкой все оказалось проще. Старые вожжи и не менее актуальные трехрогие деревянные рогатины, нашлись в пустующей соседней юрте. Откуда мы поспешили уйти, лишив жилище двух опор. А там все осталось за малым. Запрячь коней и отправиться в дорогу. Чем мы и занимались, почти миновав лесок с краю не казавшийся таким уж большим. Но и подлеска, в два с лишним километра, было достаточно. Вот только не для орков и их стада, так что мне пришлось помучаться еще с полчаса, прежде чем мы вышли к не тронутому полю, и шаман не определился с нужным участком. Где и потекли наши часы. Как показал опыт, страда спешки не любит, пока скосишь, уложишь в валки и унесешь сено на волокуши, можно и изжариться. Тем более, со страдавшим от похмелья орком, не дозволявшим мне и прикоснуться к своему орудию. Мне доверялись только вилы и те с некой опаской за деревяшку. Ими и приходилось монотонно выполнять свою часть работы, задумываясь, а чаще просто изнывая и теряясь в самом себя. Но дело шло, и за одним таким просветлением, было приятно посмотреть на волокуши, возвышавшиеся над лошадьми с неким возмущением поглядывающих на меня и на свой груз. Орк же не останавливался, из-за чего пришлось сметать маленький стожок, в чьей тени я и укрылся, окликая неугомонного старика:

– Очир может передохнем маленько!!? А то у тебя кони взопрели, что и мне невмоготу стало.

Посмотрев на то, как с меня катиться пот. Орк остановился соглашаясь, не без вернувшегося к нему хорошего самочувствия и колючести:

– Что-то ты слаб совсем стал, – усмехнулся он. – И ума не приложу. От того ли, что добро моё защищал или что портил?

Подмигнув мне, орк засмеялся над тем – как я потерял дар речи, поясняя:

– Знаю я, что вчера произошло. Все в племени знают. И стесняться тут нечего. Уберег рабыню и хорошо.

Помешкав, не понимая хвалит ли он или издевается, отмахнулся. Вспоминая и о кое–чем случившемся там же:

– Куда нам северянам без дурости, – пожал я плечами. – Но скажи о другом. Ты же знаешь, что рабов, купленных с нами, учат тому – как выжить. Так почему я бегаю по полям и отбиваюсь от орчат?

Помолчав, Очир по-доброму вздохнул, отвечая:

– Ну, про тех пареньков ты загнул конечно, впрочем, тебе и они на пользу. А так, если хочешь, чтобы я тебя подучил разуму и бою, то попросить нужно было.

Кивнув на вилы, он поднялся, беря в руки вторую пару. Подождав пока я соберусь с мыслями и приготовлюсь, орк подтолкнул:

– Что же, давай посмотрим на что ты годишься.

Соглашаясь с ним, провел серию из ударов темной, конечно они предназначались для меча, но шаги и рубящие удары почти те же. И если бы не убегавший и укорачивающийся от меня орк, то я посчитал бы моё копьё, намного эффективней, а главное безопаснее меча. Увы Очира я не достал, а в окончании смазал выпадом и получив увесистый тычок в ногу. При всем – при этом повалившись, не уследил за орком, поменявшим положение, цепляя зубьями у орудия мою ступню вместе с икрой.

Улыбнувшись, он мне пояснил:

– На обучении рабов было бы тоже самое. Только тебя ещё и секли бы палками. За нерасторопность и неуклюжесть, да мало ли. А в итоге, кучка замученные рабов, что отправлены на мясо. Сам понимаешь десять дней, кто бы не учил и что бы не делал, ничего в форме и умениях обычного человека не изменят.

Сплюнув не менее тягучую – чем мысли слюну, усмехнулся с пониманием правоты орка, однако и мне хотелось цепляться за что-то:

– Да и не понимаю я, к чему тебе это. Есть же Ахир, коего воспитывали и обучали, как воина с детства.

Заметив, что я не понял, орк попытался вывести из навалившегося на меня отчаяния:

– Ты же помнишь, как совсем недавно, я не без твоей помощи едва не придушил собрата. Так вот. Шаманы, как я и ты, не всегда выглядят и могут то, на что оказываются способны.

Усмехнувшись, орк уселся рядом со мной:

– Но сейчас нам нужно отдохнуть и закончить с сеном.

Страда потому так и называется, что люди страдают. Увы и меня эта участь не миновала. Не успев передохнуть, орк взялся за старое, а с ним и я. Но дело спорилось, и даже у шамана был предел выносливости – до которого я едва дожил. Тем не менее, я мог с гордость осмотреть три стремившиеся к заходящему солнцу кривые копны. По шкрябав языком по небу, кое–как выжал слюну, сплевывая чуть горьковатый привкус. Не без удовольствия, под насмешливые взгляды орка, расчёсывая и накусанную мошкой и слепнями, спину. В надежде интересуясь:

– Ну, думаю на сегодня все? – посматривая на орка, оценивающего проделанную работу:

– Х–мм, можно сказать и так.

Поморщившись от его недомолвок, просто последовал за ним к лошадям. За день, те перекочевали с волокушами ближе к лесу и теньку. И уже с ними мы побрели в обратную дорогу, не спеша. Встречая, как и мы бродивших в поле и тех – кто надеялся на дары леса. Правда у большинства промысел был живой, будь то длинноухий увязший в силках, или птица, подстреленная успешным стрелком. Но были и те, кто собирал поздние грибы и не до конца оклеванные с кустов, или опавшие от жары перезревшие ягоды. За ними показалось и стойбище, с уютно примыкавшими сбоку выселками. Однако поспешили мы не к ним, обогнув племя побрели до шатров и юрт в отдалении. И мне только теперь стало понятно, что казавшееся единым племя, жило обособлено или скорее посемейно. И между скоплениями построек от одних – до других, были не малые прорехи. Очир же, как оказалось, шел к вновь обретенным родственникам, вернее к их пастбищу, где виднелось и заготовленное сено. Добравшись до него, пришло время разгружаться. Этим мы и занялись, под не самые радушные взгляды. Но высказать что-либо Очиру никто не решился, тем более в их владениях бегала и его корова. И только–когда мы управились с делами, то смогли идти отдохнуть, пройдясь на обратном пути по оркам, одолживших утром упряжь и инструмент. Так–что возвращался я к знакомой юрте, едва ли не на подгибающихся от усталости ногах. Но Очир и тут меня в покое не оставил. Стоило мне только свернуть к дому, как злобный орк окликнул:

– Ты это куда собрался, а мыться и поить лошадей, кто будет? Истощил скотину, кое–как ползая по полю, так еще и бросить пытаешься.

Оскалившись на мой взгляд выражавший многое, тот лишь поторопил:

– Давай–давай. Глядишь и самому полегчает.

Проводив юрту тяжелым взглядом, не менее тяжко вздохнул, отправляясь за орком, так–как тот уже спешил по тропе к ручью, заходя в тень леса. Пришлось поторопиться, чтобы догнать старика, идя за плетущимися усталыми лошадьми, охаживающих себя, а за одно и меня хвостами. Что не нравилось жужжащей над ухом ораве кровососов, с остервенением набрасывающихся в чуть влажных у родника местах. Постояв около лошадей, подождал пока они не напьются, и орк не отведет их в сторону привязав за первое деревцо, чтобы со свободными руками утолить жажду самому. Мне же лошадей никто не доверил, и я не стал дожидаться орка едва ли не с головой ныряя в родник. Но всё же в первую очередь нужно бы напиться, что я и сделал с наслаждением, пока не заболела голова, и не налилось тяжестью пузо с коим я и отпал от воды, давая место Очиру под его искрившимися смехом взгляд, на который я посмотрел с подозрением и видимо не зря:

– Экий ты клещ, – с притворным изумлением восторгался он, – а я-то все думал, чего северянин забыл в пустошах, видимо от кого-то отпал.

Отмахнувшись от орка, перекатился на другой бок, почесывая накусанную ногу. Этого вполне хватило для улыбки с коей шаман и сам припал к роднику. И если я клещ, то эта земноводное возжелало осушить водоем. И у него хорошо получалось, пока он – как и я не отпал, блаженно повалившись, переводя дух. Дело оставалось за малым, уползти в юрту. Но вчерашнее обещание наполнило о себе. И я нехотя побрел к роднику, скидывая робу, отдаленно напоминавшую рубашку. Смочив её сначала с удовольствием обтерся и уже освежившись, взялся за стирку вплотную. Но долго мне этим не дал заниматься Очир:

– Думаю нам пора, пока меня вместе с тобой не четвертовали.

С удивление обернулся, на что орк со вздохом объяснил:

– Как ты думаешь, почему племя – так и не сдвинулось с места, когда дававшая воду и рыбу река обмелела?

Обернувшись к роднику услышал продолжение:

– Вот и до тебя дошло. Конечно, мы не в пустыне и не так близки к южным племенам, как могли бы. Но в эту пору и тут, не найдешь подходящие для стойбища места. А теперь представь то, что будет? Если увидят, как источник воды и в сущности жизни, загрязняют.

Закончив с пояснениями, он встал, собираясь. Я же отогнал в сторону зеркало воды, сплескивая поднявшуюся муть и опавшую с меня солому, удовлетворенно нагоняя орка. Тот особо и не спешил, видимо – как и я, устав за сегодня. Без лишнего шума и отягощавших разговоров бредя домой, куда мы добрались минут за пятнадцать. В юрте же все казалось по-старому, но как-то уютнее. Всё-таки Илиса была умная женщина и облагораживала ореол обитания, как могла. Конечно отсутствием грязи не удивишь, кроме проделанной работы, а вот стоявшем на месте у очага котелком с еще горячей кашей и невесть откуда взятым деревянным ведром, наполненным холодной родниковой водой, очень даже. Посмотрев на последнее чудо, на кое обратил внимание и орк, услышали оправдание запричитавшей девушки:

– Оно в хижине нашлось, той – что от ветра упала. Я сначала не знала, как поступить. А потом, все нужное и прибрала, – уткнув глаза в пол, та замолчала. Я же, а за мной и орк, в недоумении побрели на улицу, где и в помине не было некогда стоявшего рядом строения. Один лишь мусор и выжженный круг земли, из которого даже камни перекочевали к нам, напоминал о чем-то. Остальное же нашлось за жилищем, балки и опоры из жердей и вил были сложены, а общий контур из шкур мы нашли уже у себя в юрте – куда едва различимо протянулся их след. В окончании обнаружили, что наши лежанки подросли этак раза в два, и теперь напоминали кровати – низенькие, но все же. Уставившись на такое чудо, услышал то – как орка прорвало. Он долго и надрывно отсмеиваясь не приходил в себя, констатировав:

– Хороша.

Смутившись Илия взялась за кашу, потребовав у нас посудины. С которой я и поспешил, получая у хозяюшки свою долю. По обжигавшись управляясь с легкостью опустевшей чашкой, добирался и до своего места, где растаял, провалившись в мягкий настил из шкур.

Услышал от орка желанные, только не в эту минуту, слова:

– Что же, теперь можно и поучиться.

Повернувшись к нему кое–как пробормотал:

– Если сможешь выдернуть меня из мира сновидений, то вперед.

Обмякнув, я прикрыл глаза, разобрав его бормотание на грани:

– Ничего, меньше силы на тебя уйдет. Не зря же, я полдня старался.

Не успел и хмыкнуть, как оказался во мгле, где на глаза попался один лишь Ахир, неведомо почему выделявшийся в кромешной тьме. Но, как и раньше – это не волновало, так и сейчас, в отличие от того – что было заметно, как дух окреп. Если раньше, он едва ли походил на живого, то в эту встречу – я не отличил его от себя прежнего. Помешкав, осмотрел орка со всех сторон, на предмет не порвались ли или ослабли оковы. Тем более я ничего больше и не мог, пока не появиться шаман, а он судя по всему не спешил. С этаким занятием не возникло проблем, мстительный дух не жаждал отмщения сию секунду, что в связи с увиденным тревожило. Однако мысли не уходили дальше опасений, из-за никуда не пропавшей усталости. И я просто сел, лениво наблюдая за происходящим в ожидании Очира. И если не было так обыденно, я бы и не заметил, как Ахира буквально вытянуло и мглы. Замешкавшись на секунду, прикоснулся к тянувшейся в никуда связи, ощутимо различая всё ту же ненависть и волну удовлетворения. Последняя шла издали, и кроме, как шаману не могла принадлежать. Вздохнув, собираясь с силами, побрел по их следу. На моё желание, тьма расступилась, и я оказался в открытом мире. Тот цвел, даже не так, он пестрил красками и остаточными видениями, где по юрте бегал огонек, но не он привлек, вызывая мое восхищение. Стоило выйти на улицу, и я мог увидеть, выстраивающиеся подобие вчерашнего шествия орков и некоторые из них отчетливо выделялись на фоне остальных образов и почти стертых эманаций со времен свадьбы. Но если в начале я впал в замешательство, не помня хоть кого-то убитого, то секундой позже всмотревшись вдаль увидел целую вереницу строении, очертивших себя в этом мире, приторно отдавая издали той же энергией, что была и здесь. И если помнить, кто стоит во главе семьи, куда попал Очир и где те здания стояли, то становиться понятно, как оплел силой свою территорию и воинов племени здешний шаман. Поцокав в изумлении языком, машинально прикоснулся к энергии. Всё-таки она не вызывала запрета на грани сознания, что делали души. И как-то с сожалением осознал, что силы разбегаются от мой руки, размываясь в воздухе. От этого занятия отвлек Очир:

– Ты что, никогда не видел силы оставшейся от защитных амулетов?

И сам же осекся, махнув на меня рукой. Но заниматься своим всё же не позволил, подзывая:

– Пойди сюда и посмотри на кое–что стоящее, тем боле скоро понадобиться и твоя помощь.

С сожалением обернувшись, побрел к шаману, отметив, что тот уже спеленал Ахира при помощи своих духов и мастерил знакомые, по прошлым посещениям мира духов и их же подчинения, путы. Правда на этот раз, они отличались – вроде и не значительно, но шипы, сформированные на них, вызывали вопросы. Однако в место ответов, я получил указание:

– Теперь и твоя очередь. И не жалей силы на шипы. Если они обломятся, то – плохо придется тебе, помни об этом.

Постеснявшись его спросить, как они делаются принялся за работу. Ещё помня о том, как вытягивал жгуты. Но и удержаться не смог:

– А зачем это? «Я не думаю, что Ахир поделиться со мной силой и знаниями, если я его спеленаю колючей уздечкой», – спросил я, пожимая плечами.

Слыша – как орк, заканчивая со своим хитросплетением, объединившим наши усилия и контроль над Ахиром, пробубнил:

– Правильно думаешь. Вот только, как ты собрался заимствовать его силы? Если при первом соприкосновении или утрате внимания, дух тебя растерзает? Да и не говорил я, что они для него. Скоро и сам увидишь.

Решив, что объяснений достаточно, шаман поспешил закончить со своим, как в прочем и я. Потому-то вскоре от меня и ветвились два жгута. Оставалось дело за малым. Поднапрягшись, вытянул по образцу шамана и его же словам шипы, ужав в них побольше энергии, что вызвало больше всего затруднения. Но, как оказалось сделал я все правильно. Хмыкнув, Очир привстал, объясняя:

– Раз ты закончил, можно привязать и нескольких Страхов.

Не понимая, о чем он говорит, по озирался, не найдя рядом чего-либо. Но у шамана на все были свои мысли, увидев моё недоумение он повторил:

– Сейчас увидишь.

Подойдя ближе к Ахиру, орк отдал приказ своим духам, на что один из них выхватил клинок и стиснул с ноги моего подопечного приличный кусок плоти. Вскричав, он в бешенстве кинулся в бой. И если бы не сковавшие его в ту же секунду прислужники шамана, боюсь я бы не ушел далеко. Чувствуя при этом деянии, как скрипят ранее наложенные путы и волну гнева, доставшуюся от Ахира. Но не гнев преобладал во мне, а навалившее отвращение от увиденного. Стоило куску отвалиться и Очиру приправить его своей и витавшей в округе энергией – повиновавшейся орку, как на плоти появилась гниль, а с нею и паразиты, вынырнувшие словно из ниоткуда. И стоило тем наброситься на плоть с безумием вгрызаясь, как шаман спеленал двух червей, извивавшихся в безмолвном крике.

В то время, как сам он пояснял:

– Это – Страхи. Уж не знаю, как их назвали боги – когда создавали. Но я считаю их страхами так–как издревле каждый знает, что они снедают первыми. И, как бы это не было отвратно, они одни из немногих – кто может тебе помочь с Ахиром. Так–как для духов, их явление не одно лишь слово.

Посмотрев на то, как обомлел Ахир уже позабывший о ране, ощутил, как впервые от его сущности повеяло страхом. Только для шамана он и его переживания не значили ничего. Махнув рукой, тот попросил меня подойти. Переборов отвращение двинулся к нему, слыша причитания:

– Что, же теперь твоя очередь, – указал он на червей, – и не надо кривить рот. Как видишь, духов тут нет, а по-другому паразитов не вызвать. Тем более все ещё впереди.

Послушавшись, я взялся за дело, опутывая тварей по уже присутствовавшему примеру. А орк сил не пожалел, едва ли, не окутав их полностью, оставались только выемки – куда я и повязал путы, и пасть. Та казалась тупой, безобидной если не видеть, как от боли она размыкалась и её оскал насчитывал сотни зубов с ощутимым запахом тлена. Уже не знаю почему он был, ведь души не пахнут, или у этого места свои законы. А может во все виноваты происки разума. Но от запаха разложения выворачивало, как в первый раз, от увиденной стычки между Лиарой и напавшими в их землях разбойниками. Как от утери, когда увидел порубленную Диаму и ко всему этому примешанный страх. Он не затмевал, но обмораживал в судороге подергивавшийся желудок. Отпрянув от существа, часто задышал, успокаиваясь. На что в первые на моей памяти орк не съязвил. И судя по тому – как и сам он часто сопел, приходилось шаману не легче. Пришлось собраться с духом и приступить ко второй твари, опасаясь её головы и выходивших из пасти миазмов, что получилось с трудом. Но я справился с облегчением усевшись на землю, пока Очир управлялся с остальными. Подойдя к подправленному узлу, он вплел в него уходящие от меня жгуты, а за тем двинулся к Ахиру, видимо понимавшему больше – чем я и от того отчаянно закричавшего в попытке вырваться. Однако у него не было на то и малой возможности, как и избежать паразитов. Дойдя до духа, шаман возложил на рану существ и стоило тем впиться, как он натянул повода сжавших и сдерживающих тварей на грани. Тоже попросил сделать и меня, в окончание же переплел силой путы и плеснул витавшей энергии на рану Ахира. К моему удивлению, восстановившуюся едва ли не быстрее, чем некогда поправлялись нуждавшиеся в моей помощи люди. Покончив с делами, орк уселся также, как и я, дав команду отпустить Ахира. С безразличием наблюдая за все объемлющей ненавистью, разлившейся и на шамана, выражаясь в обжигающей ненависти в глазах и словах духа. Боюсь, если – когда-нибудь удача ляжет на его сторону, нам придётся с орком туго. А пока я слушал Очира, обращавшегося к мстительному духу:

– Ахир, нам понадобиться твоя помощь, сила и умение. Ты ведь не откажешь и не причинишь вреда?

Стоило тому пророкотать сквозь гнев своё согласие, посматривая на червей, как шаман хлопнул в ладоши:

– Вот и хорошо.

Я же услышал окончание его слов в привычной мгле. Вот только теперь меня окружали три озлобленных существа. Невольно сплюнул, смотря на то, как Страхи порываются отодрать кусочек Ахира, а тот усевшись прожигает взглядом меня, повалился и сам. И к своему облегчению с первым желанием провалившись в небытие. Утро порадовало нежданными гостями. В их числе была и новоиспечённая хозяйка Илисы. Но, как и им до нас не было никакого дела, так и нам ничего не грозило в отличие от Очира. Его с нравоучением о семейном положении, и с капризами от ново испеченной жены – говорившей, что она не будет жить неведомо где, увели восвояси. Оставив на нас с Иле остальные заботы. Благо, их было не так уж много, и делались они при моем посильном участии. Так что и уклоняться от них было – как-то не с руки, а значит и шли они в первую очередь. Потянувшись, смотря на удалявшиеся спины орков, глянул и на опустевшее ведро, отправился вместе с ним в лес. Тут было слегка влажно, после ночи, оказавшейся прохладной и особо громко зудели комары. Но в остальном, все прошло – как и всегда, спокойно. Племя видимо еще не проснулось, или я успел к роднику первый и не застал кого-либо с отвратительным характером. Так что и вернулся я без проблем. Думая о том, как не вовремя ушел шаман, так и не объяснивший главного в общении и заимствовании силы у духов. Повздыхал с сожалением, ища для себе занятие, невольно понаблюдал за Илисой. Девушка магичила, без всяких там плетений и сил. Она просто кружилась у котла подсыпая в чуть теплую воду, не ведомо какие и откуда взявшиеся травы. Вскоре среди них появилась и соль, а под конец посыпалось ею же наструганное мясо – отдавшееся с пролитым варевом, пряным паром на горевших углях, и крупа. Вот-только манил меня не один аромат, а и прочно связавшаяся с ним и со съестным, стан девушки. То и дело подставлявшей ко мне поближе, то один – то другой бочек. Чего и в помине не было при шамане. Я уже был готов списать все на свои домыслы. Но те взгляды, что она невольно бросала после своих действий, наводили на размышления. И первое из них было – отступить. Невольница была чужой собственностью. А кроме того, я еще помнил, как в прошлом она дрожала и билась в истерике. И при всем при этом, если я ошибаюсь, то о былом её расположении не будет и речи. Помаявшись, в сомнении побрел на волю, выпуская из вида вторые девяносто, как и мой живот, призывно бурчавший о дурости хозяина. Но я был не преклонен. Тем более за юртой была уложена моя спасительница и напарница в тренировках, к коим я и приступил, выгоняя с потом всю лишнюю дурость. И как не странно помогло. Все-таки комплексы упражнений – это не просто удары, а целая система, где приходиться думать или скорее не так, приходится себя контролировать, забывая обо всем. И я забывался, повторяя одни и те же упражнения до изнеможения и чуточку дальше. Чтобы в последствии повалиться, задыхаясь и вскоре повторять все вновь и вновь, пока немота не скуёт мышцы и не позволит передохнуть. Из упражнений и украденного ими времени, вырвала Илиса, пригласившая наконец-то отобедать. Покивав той, смахнул со лба заливавший глаза и одежду пот, да так – что дальше прихожей не умывшись, я двинуться не посмел. Благо в ведре еще оставалась вода, она-то и смыла, как грязь – так и могшие появиться посторонние мысли, "чем мне еще заняться?" Усмехнувшись, побрел к роднику, где смог привести себя в порядок и состирнуть вещи. На этот раз в ведре. А там с чистой совестью и со свежей водой вернуться к столу. Тут в ожидании уже трижды остывала каша, бывшая хороша для голодного меня в любом состоянии, со своими остринками и привкусами. Заканчиваясь разговором ни о чем с Илисой и провалом в сон. Очнулся от него я только к ночи, когда пришел Очир пополнивший наши припасы, интересуясь – было ли чего интересного и ушедшего вновь. Как оказалось, этот день будет не одинок. Шамана ожидали дела или он просто не возвращался. С приближавшимся отбытием и страхом – от этого, помогали справляться тренировки и Илиса, ставшая действовать настойчивее, то садясь ближе – то ненароком, как бы невзначай потираясь об меня бедром. И вскоре я уже скрипел, как и моя устойчивость. Но все не вечно под луной, и к вечеру третьего дня все изменилось. Она охотно откликнулась на желание обмолвившегося меня по окончание обеда, о кружке чая. Разве что пришлось объяснить, не понявшей моих слов девушке, о чем я вздыхаю и услышать её восклик:

– Взвар? – приподняв брови поинтересовалась и с улыбкой же сама ответила, поняв – что права. – Можно и горячего попить. Правда в степях и так жарко, вот я не думала, что ты захочешь, у северян-то холодно. Тем более время на заготовку трав давно прошло. Да и что тут заготавливать, – с печалью поморщилась она.

Смотря на то, как девушка опечалилась, пожалел о своих словах. Но хозяюшку было не остановить, и она быстро додумалась до решения:

– Орки нам ничего не дадут, так что придется прогуляться, – с улыбкой провозгласила она.

На что пришло время и мне с тоской посмотреть на Илию. Вот только она была непреклонна, и растолкав меня, заставила пойти в лес вместе с ней. Да и понятно было, почему она не хотела уходить от юрты одна. И я был с этим согласен. Однако это не лишило меня всей тяжести бессмысленного хождения по лесу, где только Илиса понимала, что брала, принюхиваясь или пробуя на вкус растения. Я же тосковал по дому, где был шиповник, чага и ромашка на крайний случай. Что уж говорить о Иван–чае и малине. Но и тут забредая поглубже в заросли, наткнулись на клад в виде кустарника, от вида которого Илиса широко улыбнулась. Я же удивлялся тому, ведь ягод на нем уже почти не было. Не считать же тот перезрелый десяток за улов. Вот только девушка радовалась малому, тем более ягоды ей особо и небыли нужны. Но все же и те были упрятаны в ведре, от куда вода перекочевала в котелок, а еще остававшаяся каша в миски. А кроме того в ведро перекочевали листья и надломанная поросль. Когда же она остановилась, это все напоминало набор травника и судя по всему счастливого. Так что с ним – не чувствовавшим земли под ногами и улыбкой на устах, мы домчались к юрте в два счета. Где я повалился без ног, а Илиса смастерила костер и подбрасывала в воду свою добычу. Процесс оказался долгим и размеренным. Девушка не пожелала сваливать все разом, а я поспешил умолкнуть после опрометчивого совета и наблюдать за происходящим таинством. В коем с каждой травкой ощущался новый клуб пара и разносившийся запах. К концу, я мог поклясться, что ощущаю жимолость и в помине, не помня столь знакомую с детства ягоду. Приступили же мы к пробам, когда все это настоялось и чуть поостыло. Взвар получился необычным, тонким и с многими привкусами из коих я не мог остановиться на чем-то одном, ловя на языке что-то новое терпкое и освежающее, и оттого с удовольствием жмурясь. Подбираясь к концу чашки, со вздохом поблагодарил Илису. Слыша – как, она согласилась, и чуть понурив голову ответила:

– Да хороший взвар получился. Тем легче будет принять, что он один из последних.

Опешив, посмотрел на женщину, утопившую глаза в чашке. С появившейся хрипотцой переспрашивая:

– Ч… О чем ты?

Не ожидая услышать её ответ, но тот был до удивления прямой:

– Завтра или поле завтра, тебя отправят на убой – это знают и знали все рабы, что шли за клетками. И как бы не было тяжело нам, жалели все вас. Знаешь, до того – как стать рабыней, я жила не так уж и далеко от границ с орками. И мы знаем о много, что у них происходит. И уж точно о набегах на наши земли и дома, в преддверии их торжеств. Так что я могу сказать с уверенностью, что тебя и тех – кто был рядом с тобой, больше не будет. И знаешь, я не могу понять. Почему ты не хочешь возлечь со мной в последние свои дни, позволив отплатить за доброту, ласкаю и возможно продлить твой род?

Онемев, просто смотрел на неё, переваривая все сказанное, но та только больше распалялась:

– Или тебе так противна рабыня? Та – кого испортили орки десятки–сотни раз, да? И ребенок? Кому нужен ребенок от невольницы. Он же продлит мои и твои мучения. Нет, – мотая головой, зашлась она в слезах от ярости.

Но, как и начиналось, все просто опало с её опущенной головой и тихим едва различимым всхлипом.

Поднявшись, притянул осунувшуюся женщину к себе, успокаивая:

– Тише–тише. И если даже ты права, то всегда есть тот – кто изменит это положение. Пусть это даже и мой сын.

Посмотрев в её влажные глаза, подтянул Илису поближе, чувствуя – как на её губах играет горячее дыхание, соленые слезы и привкус чая. И так это было обжигающе, что я не мог остановиться, прильнув к женщине ближе, чувствуя ее неловкость. Но этот раз, мог оказаться последним. И даже поцелуи, должны привнести что-то новое, оставляя обо мне воспоминания. И я старался, скидывая с неё дерюгу. Ощущая под собой, податливое, даже не так – мягкое и плодородное тело. Слыша чуть хриплое-томное дыхание, со вздымавшейся грудью. И со всем этим, окончательно потерял голову, добираясь до сокровенного…

## Глава 10

Утро началось с писка вырвавшейся из моих объятий Илисы и понимающе смотревшего на меня Очира. Усмехнувшись, наблюдавшего за тем, как девушка забегала во впопыхах, одеваясь. Чему он подвел итог:

– Все-таки попортил невольницу.

Покачивая с оскалом головой и повздыхав, продолжил:

– Ну, да ладно, все же защитник. А пришел я кое–что обсудить.

Усевшись на свою лежанку, он с благодарностью принял у виновато повесившей голову Илисы вчерашний взвар:

– В общем подходил ко мне вчера Акдам и предложил сопровождать своего сына и рабов на торжество, как собственно и тебя. Объяснил он все тем, что не может попросить главного шамана племени о такой услуге. А я в свою очередь уже тебе говорю, что завтра с утра мы отправляемся. И к тому времени, ты должен быть готов.

Поднявшись отставляя чашку, шаман побрел обратно в племя, заставляя себя нагонять:

– Очир, а как же моё обучение?!! Не думаю, что у меня хватит сил, на схватки с воинами.

На оклик, орк обернулся:

– Не переживай северянин, до земель Кровавого неба около трех восходов, и за этот путь мы успеем сделать много. А пока я должен позаботиться, о том, чтобы на путь этот, у меня остались силы и прошел он спокойно.

Проводив шамана до селения, с досадой сплюнул. Оставалось только верить в то, что все так и будет. Обернувшись побрел в юрту, где попал в объятия Илисы, зашептавшей:

– Он дал нам немного времени.

Потянувшись, она прильнула ко мне. И как бы мне не хотелось согласиться с девушкой, оставались еще повседневные обязанности. Поэтому пришлось отстраниться и с печальным вздохом отправиться по воду, что обескуражило Илису. Но смирившись с неизбежным и она принялась за свои обязанности, подбирая что-то из круп и трав для предстоявшего завтрака.

Путь не занял много времени, только в этот раз, я оказался не один у родника. Тут о чем-то шептались дозорные и едва завидев чужака, они попытались меня развернуть, высказываясь односложно и без лишних прелюдий:

– Ступай обратно раб или в следующий раз, ты уже приползешь по воду, неспособный сболтнуть чего лишнего или услышать.

Заметив, как поднялся и второй орк – потянувшийся к ножнам, с сожалением обернулся и так услышав достаточно о завтрашнем выезде. Только мне было все равно. Кто будет охранять караван или здешние угодья. Не хотелось думать, не о том на что намекал шаман и как он справится со своими проблемами. Не о завтрашнем отбытии и что со мной будет. Я просто сел, смотря в небо и на трепетавшие под ветрами всего мира листья, такие же, как и я – не хотевшие отлетать. Но получится это у них навряд ли. Усмехнувшись, затерялся в своем сознании, молчавшем, и быть может хотевшем, чтобы замер и весь мир. Вот только у мироздания были свои планы, а с ним двигался вперед и я. Издали послышался топот лошадей, чьи-то указы, и те двое устремились по своим делам. С их уходом двинулся и я. Набирая ведро, ожидая, когда поднятая орками муть осядет, всей душой понимая предостережения Очира, говорившего некогда о моем хамском – по мнению орка, обращении с источником. А может я просто близко к сердцу принял слова, прочно улёгшиеся в голове, и теперь поведение зелёнокожих, вызывало огорчение и злобу. Но после драки кулаками не машут, тем более где-то около юрты, есть моя верная подруга, палка, к ней-то я и поспешил. Сдав ведро с водой Илисе, забрел за юрту. Тут от моих тренировок давно утопталась трава, больше не мешая под ногами. И выгодно выделялась моя помощница, прислоненная к ближайшей жердине, неведомо куда крепившуюся в обвалившемся жилище. Подняв орудие взялся за старые, казавшиеся обыденными упражнения, ничуть не ставшие со временем лучше. Но как по мне, намеки на связки и уклонения были уже смелее, и я отдавался им с душой. Изредка – в минуты перерыва, вслушивался, как бурчала Илиса, не желавшая мне мешать. Увидел я её уже ближе к вечеру, в очередной раз – повалившись на траву у истерзанного от моих тычков и ударов дерева. Многого она не сказала, лишь позвала к столу, куда и увлекла вместе с бурчавшим животом, правда позволив умыться. Но толку от этого было не так уж и много. Я еще пыхал жаром, и он выгонял все лишнее из тела с потом, не позволяя тому успокоиться. Однако после умятой плошкой каши и испитым чаем, меня не отпустили к роднику. Девушка, исполняла возможно последнее желание своей воли, и я не хотел ей мешать, как и она давала мне время на исполнения своих битв, иллюзорных, не настоящих. Но по своему желанию и как бы мало это не казалось, оно было весомо для нас двоих. Видя, как девушка преградила мне путь к бегству, скидывая дерюгу и нечто напоминавшее юбку. С лукавой улыбкой остановилась, очертив мановением руки полушарие, смотрящие в мужское сердце. Добралась до недооцененного прошлой ночью со всеми своими округлостями и впадинами живота. Сглотнув выступившую слюну, не мог ей не сказать, что некогда привлекало к ней орков и подметил шаман:

– Хороша.

Этого хватило, чтобы женщина, – а никем иным, кто мог бы так лихо загнать желаемое в сети – она не могла быть, двинулась ко мне заваливая на шкуры. И с придыхом у едва ли разлеплявшихся губ, попыталась добраться до желаемого, что с отдававшимся в ушах стуком моего сердца не составляло для неё сложности… Ночь прошла бурно, так–как девушка не была без страстна, и уже начинало казаться, что она не обретет покоя. Но всему своё время и в окончании, сомлела и Иля, как и в прошлую ночь устроившаяся рядом. И тем неприятнее стала побудка от появившегося шамана, при виде которого девушка прыснула к своей лежанке. По ухмылявшись в своей мрачной манере, орк поцокал языком, обращаясь к своей невольнице:

– Куда улизнула кормилица? Вставай, покажись во всей красе.

На приказ Очира, Илиса зарделась. Но ослушаться его не посмела, выбираясь из-под шкур пред грозные очи хозяина. На что тот придирчиво её осмотрел, добираясь до всего, что я мог бы попортить на теле. Куда врезались рубцы от когда-то прошедшихся по нему плети, и виднелись ссадины оставленные не такими уж и давними гостями. Также он осмотрел и зубы, коих к счастью не старались лишить девушку. Она с легкостью показала весь набор и лишь тогда орк остепенился, предупреждая:

– Я не хочу, чтобы подобное этой и вчерашней ночи, происходило без моего ведома.

Оставив смотревшую в пол девушку стоять, он принялся за сборы, вынимая все некогда припрятанное оружие и снаряжения. Что заставил делать и меня, напомнив про дарованный кинжал. Последним нам пришлось забирать котелок и только у выхода он кивнул не смевшей пошевелиться девушке, напоминая о том, что и ей пора одеваться. Выйдя из жилища, орк остановился, где загруженный под завязку я и свалил все вещи в кучу. Дожидаясь, как и шаман невольницу. Не в силах удержать вопроса:

– Очир, а зачем все это, осмотр, котелок? Ты же знаешь – я не зверь. И у меня мало шансов вернуться, а значит и такое повторится навряд ли.

– Знаю, – кивнул орк.

Объясняя и другое:

– Но не думаешь же ты всерьёз, что я оставлю её здесь в одиночестве? Сколько пройдет времени, восход, два или в этот же день кто-то придет по чужую невольницу и мои пожитки. А осматривал я её для того, чтобы по возвращении принять эту же женщину, а не заезженную и замученную лошадь. В прочем и для того, чтобы в случае чего спросить. Но не думаю, что вождь в обмен на оказанную услугу, откажется в своём слове. Все-таки – это не моя нынешняя семья, где с ней обойдутся хуже тягловой скотины. А ты говоришь, что не вернёшься, – усмехнулся он.

Но и с тем не удержался и сплюнув с горечью, оборачиваясь к Илисе, притаившейся у входа и скромно слушавшей все то, что говорил орк:

– Ну, что наслушалась, а теперь иди сюда?

Послушавшись, Илиса откинула полностью полог, выбираясь к нам с охапкой шкур, тех – что некогда даровали Очиру и судя по шорохам завернутыми в них травами. Хмыкнув, как и орк, удивляясь тому – когда она все успевает? Но шамана это не сбило с мысли, и он пошуршав в появившихся на шее связках, снял один из амулетов водрузив его ей на шею со словами:

– Теперь, я точно узнаю, если с тобой что-либо случиться. Так что не шали. Тем более ты дарована мне с бою. И не каждая тварь, может попортить мою гордость.

Стоило ей кивнуть, как шаман с ухмылкой покосился на меня, намеренно напоминая о моих же словах, вгоняя в смущение. От чего на его радость меня передернуло. И мы наконец-то выдвинулись к основному стойбищу и бурлению, происходившему в нем. А пошуметь было от чего, всё-таки наследника провожали. Но волновал Очира не он. Добравшись до племени, кое–как выбрались окольными путями к шатру Акдама, ибо юртой это строение называть, как-то не поворачивался язык. Но как оказалось, все было чуточку сложнее. Расположившиеся рядом юрты, тоже относились к владениям главы, где бегали дети и приближенные их семьи, а где и расположились наложницы. Вот только узнал я том, когда мы обогнули шатер столкнувшись с Далелем, ожидавшим вождя и знакомого не понаслышке его сына. Не заставившими ожидать родственника и не особо удивившиеся появлению Очира, к коему вождь и обратился, поприветствовав Даля:

– Старина, – хлопнул он по предплечью шамана, – не ожидал тебя так рано, да еще и с сокровищем.

Улыбнувшись, осмотрев с пристрастием Илису, подведя итог:

– И теперь без сомнения могу сказать, что твоя жемчужина не пропадет в окружении моих красот и их безудержных сияний. Шагнув к ближайшему шатру, тот откинул полог, позволив узреть совсем иное царство. Тут женщины ходили в тонкой коже, легкой броне и почти ничего не скрывавших туниках. От чего я выдохнул с одной единственной мыслью "коллекционер хренов". Наверное, продиктованную с завистью, но ведь и восхищаться было чем. У вождя, как оказалось, был разнообразный вкус. И даже не всматриваясь я мог узреть, как орчанок, так и не совсем обычных женщин разных людских рас. Они перемещались, причудливо смешиваясь, как в этническом, так и культурном плане, со всеми их пристрастиями к ареалам обитания и родных устоев в облачении, помешанном на их нынешнем статусе. Удивлен, смотря на это был не только я, но и шаман с Далелем. Последнему видимо редко доставалась такая честь. А вот наследник поглядывал на все это с сожалением, видимо будучи нередким гостем в обществе наложниц, он сейчас прощался с куда большими воспоминаниями. Из неловкого состояния вывел Очир, опомнившись первым. Оборачиваясь, он – возложив шкуру с кинжалами на руки Илисе. И не долго мешкая – не без помощи последней, вынул из этой котомки три ножа, вручая их с благодарностью и поклоном вождю:

– Надеюсь и моя женщина обретёт такое же сияние, под стать вашим наложницам, и вернувшись ко мне всецело с его частью и очагом, возложенным на её плечи.

Мне понадобилось не так уж и много времени, чтобы понять о просьбе шамана, водрузившего все пожитки к ногам вождя, окромя шкуры с оружием перекочевавших в котел. А за ним и в руки невольницы. Покивав, Акдам окликнул кого-то из шатра, и к нам подошли четыре женщины выделявшиеся, как видом в целом – так и горделивой осанкой. И секундой позже я узнал почему. Отдав им распоряжение, глава с улыбкой понаблюдал, как девушки поделили обязанности. Кто-то взял возложенные мечи, кто обмундирование, последняя же увела Илису с державшимся в своих руках очагом и притороченными к нему травами. Меня же с шаманом ожидал другой путь. Пришлось обогнуть шатры и оказаться во владениях его семьи, точнее у знакомого мне стойбища, откуда в руки Очира передали лошадь. К моему удивлению не одну из породистых, тех – что достались ему в дар на свадьбе, а побитую судьбой кобылку, некогда взятую с бою. И уже с ней проследовали к общей толпе, как оказалось окружавшей караван из повозок и клетей, в которые уже были упрятаны, отобранные для боёв, рабы. Мы же остановились у последней, бывшей ещё пустой и что-то она мне напоминала. От чего я и покосился на орка. Слыша при его оскале, нерадушные объяснения:

– А ты думал на лошади поедешь? Уж извини, но невольнику никто лошадь не доверит, и меня не поймут. Но и пешком изматывать бойца не станут. Так что будешь ехать, как и прежде.

Услужливо приоткрыв мне дверь, орк жестом попросил размещаться, чем еще больше омрачил ситуацию, и я это показал – как мог, искривив пренебрежительно лицо. Но все же забрался, иначе те – кто поднял гомон за спиной, помогли бы мне силой. Устроившись же, понял, что не особо ошибся. К каравану подъехал наследник, в окружении пятнадцати – двадцати стражей, если так можно назвать орков и главенствовавшего над ними Далеля. За ними появился и вождь с напутственным словом. Но до меня их смыл не долетал сквозь толпу. Оставалось только познакомиться с соседом, бывшим некогда надменным орком, не разговаривающим с шаманом, в прочем не желавшим и сейчас обмолвиться словом со мной, и улечься поудобнее, в ожидании – когда мы тронемся в путь. С этим, по всей видимости не стали затягивать, и вскоре я почувствовал, как тронулись мулы под окрики и понукание извозчиков, а с ними поднялась и пыль, похрустывающая на зубах. Выехав из стойбища все стало проще. Дороги небыли столь укатаны, а кое–где разбиты, так что неудобства почти оставили меня, вот только жаль – что не они одни. Стоило дозорным разъехаться и шествию набрать свой ход, как за спиной показались всадники. С их возникновение откуда-то спереди снизошел шаман, придержавший лошадь возле меня и с таким же, как и я отвращением, посматривающий на гостей. Тем не составило труда – верховыми, нагнать нерасторопных мулов. Та что вскоре я заметил и старых знакомых, не так давно отогнавших меня от родника и как-то сами собой выглянули посетившие мысли:

– Чую, быть беде.

Услышавший же меня шаман, сплюнув проговорил:

– Ты даже не представляешь, какой.

Гадать же о его словах долго не пришлось. С приближением к нам, во главе их отряда встал новый родственник Очира, едва им и не задушенный. И как-то не возникло сомнений, что тот не пройдет мимо, остановившись неподалеку от шамана, проговорившего больше для себя. Но ветер донес слова и к чужим ушам:

– Все-таки решился присоединиться к каравану.

Повернув голову к старику, орк злорадно улыбнулся:

– А, как иначе? Не могу же я упустит случай и не посмотреть, как тебе вспарывают живот во имя моей чести. Или ты забыл возложенные на тебя обязанности семьёй, как только покинул племя? Так мы напомним. Амулеты деда сегодня при мне, все их выжечь не успеешь.

Усмехнувшись, наблюдал за тем, как от злости Очира стало потряхивать. Группа из десяти молодых орков, двинулась во главу отряда, где обитал наследник. Я же удивлялся тому, как все обернулось. Оказывается, орк и не думали о простой мести, зачем – когда можно использовать врага по полной, и при поддержке семьи, Очира отправили на ристалища защищать честь наследника. И все равно, что он сам хотел туда попасть. Сейчас, он будет биться не за себя. А если все выйдет – как надо, то он воздвигнет на высоты наследника, как должны сделать и мы для сына вождя. А если учесть и то, что он мог зачать еще одного шамана, то не мудрено если кто-то хочет поменять правящую династию. Ай, да орки. А все говорят недоразвитая раса, кто же обычные люди тогда. Хотя и перегибать не надо. Уникумы-то везде есть. И уж точно, все это придумал не тот недалекий парнишка – умчавшийся вперед. Понимал сложившуюся обстановку и Очир, не сильно удивившийся появлению недруга. Так–как если бы было иначе, я не думаю, что остался бы в сознании. Ведь орк остановился подле меня непросто так. Он следил за теми каплями моей силы, что могли бы исчезнуть с моей смертью, будь у гостей другие планы. Значит ли это, что при встрече в прошлый раз, шаман из племени разгадал наш союз и его последствия. А с другой стороны, не все ли равно. Убивать меня не будут, с оговоркой – пока я помогаю орку, а он наследнику. Тем более, что – истощив меня, у сына Акдама будет еще меньше возможности попасть в Кровавое небо, а это при нынешнем раскладе им на руку. Остаётся подумать о том, как поступит шаман? И если все будет не в мою пользу, смогу ли я разорвать связь, скрепившую меня и Ахира, а также о том, что будет при потере контроля над духом отмщения. Зациклившись на последней мысли, приостановил разыгравшуюся с приближением неизвестного и дорогой, паранойю. Все же Очир не давал повода в нем усомниться. На это сам собой вспомнился Гивнир, от чего на душе стало тошно. Заметив, как меня перекосило, орк просунул меж прутьев, бурдюк:

– Ничего, скоро дороги разойдутся и дышать полегче станет.

– Быстрее бы, – с сомнением покачал я головой.

Между тем, отпив пару внушительных глотков, вернул ему тару. Попытавшись устроиться поудобнее, смотря на то, как за очередным холмом пропали все упоминания о расположившемся неподалёку племени.

Сиета.

Дорога до степей вышла утомительной, как для меня – так и для лошади, споро перебиравшей ногами. Если бы еще не подгонявший меня амулет, то и дело обжигающий грудь, да местные насекомые с ползучими тварями. Не говоря о сущностях, что то и дело пытаются поиграть с путниками искушая местных на необдуманные поступки. Но увы не обошлось и без стычек, и забавных ситуаций, кои и согревали память в бескрайних степях. Заканчивая с обедом, а за одно и с отдыхом, потрепала спутницу по морде. Не без улыбки наблюдая за тем, как та с удивлением и легким испугом трясёт головой. Напомнив об этой же физиономии, когда у её загона с едва различимым шипением и проклятьями подрались купцы за право умыкнуть, как оказалось выведенную магами скотину. Вот только она о том не подозревала, прямо – как и я. И остановившись на ночлег в таверне, загодя обогнав телеги вместе с торгашами и их охраной, не могли и предположить, что они нагонят нас к глубокой ночи. И с тем же, как и я результатом, будут выселены из переполненного заведения на сеновал. Куда многоуважаемые люди залазить не пожелали, разместившись у конюшен в своих телегах. Где без особых проблем и лишних заигрываний со стороны вечно улыбавшейся скотины, узнали обогнавшую их кобылку. И в споре о покупке той, сошлись на иной мысли, вскоре разбудив и меня. К их сожалению далеко они не успели уйти, искренне удивляясь, что у возможно непростой лошади не простая и хозяйка, с которой пришлось сойтись без оценщиков и лишнего груза. Покончив с делами, я не без усилий оказалась в местных пустошах, а за ними и степях. К удивлению, населенными не только орками, но и особо зрячими кочевниками, трижды выслеживающими меня по следу и это, не смотря на все наложенные мною чары. Увы им не повезло и с тем они пропадали из виду для соплеменников. С орками же было по проще. Ютились они на огромных территориях, и даже не думали всматриваться в оставленные на земле отметины. Если те не принадлежали внушительным группам. Были конечно и исключения, иногда попадались выставленных шаманами ограды и амулеты. В остальном – же, они не могли меня учуять по близости, если ветер не доносил до отрядов перестук копыт, и насторожённые аборигены не выхватывали оружие держа оборону или в ужасе не убегали от духа степей. А я все ближе была к своей цели. И от того неописуемо изумилась, когда мной путь в течении дня, начал изменять направление. От нервов помог перекус. Он же дал мне и спокойно подумать. А там и решить, навестить или нет племя к своей неудаче обзавёдшимся не тем рабом, и шамана – так легко облапошившего меня, играясь с наследником рода. Оседлав Иосю, постаралась не потерять прежнее направления, скинув для уверенности все укрывающие меня щиты. Ответом же, к концу дня, мне стала вспышка, разгоревшаяся не сразу. Но почуявший мое приближение шаман племени, использовал всё, лишь бы отогнать гостя. Разве что для меня, его попытки были смехотворны. Улыбнувшись, прибавила шагу под недовольные всхрапы моей четвероногой подруги. Но чувствуя мое нетерпение с приливом сил, та бодро запетляла меж холмами. Выводя одинокую девушку к племени из собравшихся в группы орков, по десять–пятнадцать воинов. Наблюдая за тем, как отряды подтянулись, рассредоточиваясь с грацией черепахи. Отметила для себя другое, орки знают и быть может умеют бороться с магами. И я дала им эту возможность, тем более ко мне бы никто не выдвинулся для переговоров, пока это действо не закончилось и не замкнуло меня внутрь круга. Посчитав же, что я не убегу и при случае не отобьюсь от всех сразу, ко мне выступили три отряда. И шибало от них силой так, что не угадать происки шамана я просто не могла. Вот только привкус у энергии был не тот. И как бы я не старалась вычленить нужное среди мешанины эманаций, обнаружить я ничего не смогла, поневоле прислушиваясь к словам орка: