Валерия Карнава
А где же Майя?

Предисловие

Ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя, как планеты вокруг Солнца. Тот, кто сейчас рядом с тобой, думает также. Все мы так думаем. И порой забываем о том, кто рядом. А зря. Потому что без этого человека, к примеру, ты оставался бы таким, каким ты был вчера. Но благодаря общению с ним ты уверенно шагаешь в завтрашний день. Ты учишься у него чему-то новому. Учишь других. Он тебя радует, ты его радуешь. Получается своеобразный обмен энергиями.

Вот поэтому хочется писать. Просто о людях, о том, что они чувствуют, как живут. Об этом эти рассказы, собранные с 2012 по 2018 год. Это своего рода воспоминания о тех днях, когда было одновременно трудно и легко, когда мир казался совсем иным, будто бы всё лежало на поверхности, когда взгляд был настолько устремлён в будущее, что оно, наконец, наступило.

Камешек в ботинке

– Твоя очередь, не стесняйся! – произнёс Игорь, саркастически улыбаясь. Он всегда улыбался, бросая свои едкие реплики.

Илья несмело положил последние три карты на стол: короля, туза и пиковую даму. Обычно, ели ему попадалась пиковая дама, это всегда сулило поражение. Вот и на этот раз, увидев «роковую женщину», Илья сник. Однако, взглянув на карты, Игорь поджал губы и взял их.

– Не хило, – присвистнул он, не скрывая своего удивления, – ты меня обыграл. Больше не будем тебе наливать, а то чересчур удачливый стал.

Товарищи, следившие за ходом игры, взглянули на Илью с не меньшим удивлением и выпили ещё по глоточку виски. Илья искренне улыбнулся. В его глазах сияло какое-то восторженное, полудетское, зефирно-шоколадное счастье. Ведь чаще всего в карточных играх ему не везло, даже в «дурака». Этим самым дураком всегда оказывался он, и друзья над ним постоянно подшучивали.

Каждый раз Илья придумывал новые отговорки, чтобы не общаться с игроками. И всё равно ему не хватало решительности, чтобы твёрдо сказать: «Нет, я не приду». Он мямлил, словно робкий первоклассник: «Ну что ж, ладно, я постараюсь». Обычно они собирались у кого-то из их компании, чаще всего у Игоря. Но к Игорю неожиданно вернулась жена – спустя два года после развода: не смогли жить друг без друга. Пришлось подыскивать новое местечко для карточных игр. Облюбовали ночной бар «Осьминог», который находился на окраине города, недалеко от дома Ильи.

– Ребята, мне домой надо, – уже заплетающимся языком произнёс Илья, – развалившись на стуле, – былая эйфория в нём начала угасать.

Он казался пьянее своих товарищей: шотландское виски, которое они «дегустировали», – это не привычное пиво, а напиток покрепче.

– Подожди, вместе пойдём, – поддержал его Игорь, собирая карты, – только давай Мишку дождёмся. Он у нас – сама пунктуальность. Если сказал, что будет через двадцать минут, значит, будет.

– Поздно уже, я спать хочу…

– Уснёшь ещё где-нибудь на лавочке. Так что лучше сиди, вместе пойдём.

– Не, ребята, мне пора, – Илья встал из-за стола и, пошатываясь, неспеша побрёл к выходу.

Товарищи пытались его остановить. Но после выигрыша в Илье проснулась решительность, и он никого не слушал.

– Отстаньте от него. Если хочет идти, то пусть идет. Мы ему не няньки. Надоело уже. Как только время подходит к двенадцати, он хнычет, что ему спать пора. Хочешь спать, сиди дома, – оборвал их Игорь и, увидев мимо проходящую официантку, крикнул: «Счёт, пожалуйста!»

Илья шел по дороге, освещённой тусклым светом фонарей. Был конец августа, и уже заметно похолодало. Однако он совершенно не мёрз в одной тонкой рубашке: виски разгорячило тело. Илья свернул на дорогу, усеянную гравием. Здесь проходил наикратчайший путь к его дому – через старый парк, больше похожий на густой лес. Народ здесь побаивался ходить: место это считалось небезопасным – слишком много краж, а однажды даже было совершено убийство. Правда, это было давно.

Где-то неподалеку послышалось глухое и прерывистое: «Уф-уф!». Филин. Больше некому издавать такие звуки. Все остальные обитатели этой зелёной зоны давно спали.

Илья еле плёлся по каменистой дороге. Ему было всё равно – филин, не филин. Главное, добраться домой и завалиться в свою тёплую постельку. И больше ничего не надо. Тут он споткнулся о кучку гравия, и в его ботинок попало что-то маленькое, но твёрдое, и теперь больно впивалось в пятку. «Что за ерунда?» – подумал Илья. Он приостановился и огляделся вокруг. Ни души. Кругом деревья. Темнота. И тишь… Хотя нет, изредка тишину нарушает тот самый филин, он, видно, скрывается где-то в ветвях и сопровождает Илью прямо до дома, перелетая с ветки на ветку.

Илья поковылял дальше, но его повело влево, и в темноте он наткнулся на столб. Больно, чёрт возьми! Откуда он здесь вырос? Илья потер лоб. Наверное, будет шишка. Хотя объяснять, откуда она взялась, никому не придется: Илья жил один в старой двушке, доставшейся в наследство от бабушки.

Он дважды ударил ногой по столбу, чтоб выбить зловредный камешек из-под пятки, но тот лишь чуточку сместился вперед. Нагнуться или присесть, чтобы развязать шнурок и снять ботинок, Илья не решился: вряд ли он сможет потом подняться. И тогда он схватился за столб и принялся повторять свои действия изо всех сил. Неожиданно, откуда ни возьмись, выскочил толстенький маленький мужичок с палкой и ни с того ни с сего стал лихорадочно колотить бедного Илью по рукам. Тот взвыл нечеловеческим голосом: не то от боли, не то от страха. Его глаза закатились, тело обмякло, и он, отцепившись от злополучного столба, в полуобморочном состоянии рухнул наземь. Мужик, припрыгнув на месте с криками: «Чёрт! Я его убил!» бросил палку и принялся тормошить неподвижного Илью.

Очнулся Илья от того, что солнце ярко светило ему в глаза. Еле разлепив свои опухшие веки, он протяжно вздохнул. Голова раскалывалась на части, а тело совершенно не слушалось, будто его катком переехали. Ломило руки. Илья осторожно огляделся. И увидел, что он лежит на кровати в светлой просторной комнате. Рядом с кроватью стоит маленькая деревянная тумбочка. Откуда она здесь появилась? У Ильи никогда не было такой тумбочки. Совершенно незнакомые зелёные занавески на окнах, стены, выкрашенные в голубой цвет, умывальник… И, в конце концов, кто эти люди, лежащие на точно таких же кроватях?

– Где я? – тихо произнёс Илья, приподнявшись.

– Ты – словно пришелец из космоса, друг мой, – усмехнулся читающий книгу старичок в очках. – Это больница.

– Больница? Я в больнице? – воскликнул Илья. – Но почему?

Лучше бы он не повышал голос – в висках с неимоверной силой зазвенело, как будто в его голове, словно в музыкальной табакерке, поселились мальчики-колокольчики, по которым настукивали сердитые дядьки-молоточки. Илья накрылся с головой одеялом и отвернулся к стене. Что же с ним произошло? В памяти будто стерлись все последние мгновения жизни. Или нет?…

Всё же какие-то смутные образы, словно поплавки на воде, шевелились в его сознании. Вот он играет с друзьями, последние три карты, какие именно, теперь вспомнить сложно, да и не обязательно… Кажется, победа, да точно, она самая, долгожданная. Затем он поднимается со стула и собирается домой. А что потом? Ночь, дорога, что-то в ботинке… Кажется, камешек… Да, этот мерзкий камешек! Столб… Зачем он идет к столбу? Кто бы знал… А дальше… нечто страшное обрушивается на него… Больно… Снова больно… Удар! Ещё удар, и ещё… и он падает в бездну… И всё! И теперь эта комната, эта тумбочка, этот старик…

Внезапно Илье стало страшно от своих воспоминаний, и он заскрежетал зубами. Домой! Сейчас же домой! И больше ничего не надо. Так и хотелось заорать: «Выпустите меня отсюда!»

– Лаврецкий, к вам пришли! – неожиданно послышался приятный женский голос.

Оказывается, здесь есть люди, которые его знают. Значит, не всё так безнадежно. Илья откинул одеяло и повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос. Он принадлежал молоденькой медсестре, которая поспешно удалилась. Взгляд Ильи встретится со взглядом входящего в палату бородатого незнакомца-коротышки. В руках у того был пакет, из которого он принялся поспешно доставать яблоки и бананы и складывать на тумбочку. И всё это делал с таким лицом, будто провинился в чём-то. В памяти Ильи что-то вновь стало проясняться. Какой-то подозрительно знакомый дядька.

– Я принёс тебе вкусненького, – несмело вымолвил незнакомец, скомкав пустой пакет и засунув его в карман брюк.

– Леший из леса, – пролепетал Илья, поглядывая то на незнакомца, то на фрукты.

– Какой я леший?! – улыбнулся, наконец, незнакомец. – Иду вчера по дороге и гляжу: какой-то парень дёргается у столба. В темноте плохо видно. Решил: провод оборвался и несчастного током бьёт, надо помочь. Но как? Беру первую попавшуюся палку и начинают по рукам колотить, чтобы, значит, от провода тебя оторвать. А потом ты падаешь. У меня оборвалось всё. Неужели умер? Хорошо, мобильник не успел разрядиться – я «скорую» вызвал. Мне сказали, что с тобой всё в порядке, просто стресс, ну, и алкоголь… Извини брат, если что не так.

Выслушав эту историю, Илья разразился хохотом, который тут же перешел в затихающий болезненный стон: похмельный синдром был в самом разгаре. Сжимая виски ладонями, он медленно опустился на подушку и умолк. Через минуту, отдышавшись, тихим пояснил: он пинал столб, чтоб выбить камешек из обуви. Старичок в очках захихикал:

– Выходит, маху вы дали, гражданин «леший». Не по рукам надо было бить, а по пяткам!

А Илья мысленно представлял себе эту картину: ночь, кривляющийся у столба пьяный дурак и лупящий его по рукам неизвестный мужчина. Прав Игорь, не стоит ему, Илье, больше пить. Такими темпами можно не только в больнице оказаться, а чего хуже – в сумасшедшем доме.

Вот так и летают рыбьи скелетики

Дело было около полудня. В маленький магазинчик, стоявший на окраине небольшого тихого городка, зашел плюгавенький и высохший, словно осенний лист, мужичок. Даже одежда на нём выглядела понуро: старый, изрядно потрёпанный зелёный пиджачок, будто бы сшитый на заказ (уж больно идеально он на нём сидел); на голове – чёрная шляпа, один край которой был полностью изъеден молью. Казалось, моль была настолько голодной, что, набросившись на шляпу, скончалась от быстрого переедания, поэтому остальные края остались благополучно целыми.

По внешнему виду мужичка (тёмные круги под глазами, мутный взгляд, щетина двухнедельной давности и всякие прочие отталкивающие неприятности) складывалось впечатление, что он любил выпить. Мужичок приблизился к прилавку, за которым стояла Элла и попросил две селёдки. Молодая щупленькая блондинка в синем фартуке завернула рыбины в целлофановый пакет и пробила чек. Мужчина заплатил за рыбу и ушёл.

Казалось бы, Элла никогда не увидит этого жухлого мужчину, однако у судьбы на этот счёт были другие планы. Мрачный и недовольный, через три часа он влетел в магазин, словно Джиперс Криперс из фильма ужасов. Размахивая целлофановым пакетиком, в котором болталось два рыбьих скелета, покупатель устремился прямо к Элле.

Вот-вот набросится на неё и от души растерзает. От него вдобавок ещё жутко воняло перегаром. Девушка вжалась в прилавок.

– Что вы мне продали?! – заорал мужчина, со злости тряхнув пакетом.

– Рыбу, – робко ответила Элла, не сводя своего растерянного взгляда с затрепетавших скелетиков, будто бы от страха сцепившихся хвостиками.

Раньше ей не попадались такие шумные покупатели. Как же не вовремя её коллега Клара отравилась пирожками! Зачем она вообще их ела? Уж наверняка Клара бы знала, что делать с этим мужиком. А вот Элла была в полной растерянности. Быстрее бы он смылся домой и оставил её в покое. Вот только бешеный мужицкий взгляд говорил о том, что у него были весьма серьёзные намерения поругаться с продавщицей, которая не могла понять, в чём все-таки дело.

– Это же тухлятина! – продолжал он голосить. – Принесите мне нормальную, свежую селедку вместо ЭТОГО!

Элла сделала вдох и выдох и с разочарованием оглядела небольшое пространство магазина, заполненное сырами и колбасами, хранящимися в застеклённых стеллажах. Даже спрятаться толком негде, если будет слишком буянить. Взгляд Эллы упал на стоящие у стены горячительные напитки. Ну ничего, можно добежать до них, схватить бутылку и треснуть ею ему прямо по башке. Однако незадача, во-первых, они далеко, на противоположной стороне, а во-вторых, девушка еще никому не трескала бутылкой.

Нервно перебирая своими нежными пальчиками под столом, Элла постаралась как можно вежливее и спокойнее ответить:

– Мужчина, вы хоть видите, что у вас в руках? Я ничего вам не принесу.

Лицо у неё будто совсем закаменело, даже лоб вспотел. Когда же он уйдёт? А он не уходил и по-прежнему тряс перед её носом своими объедками. Элла так и не соглашалась принести ему рыбу.

Разозлившись, мужик вытащил из пакета один скелетик и швырнул его в сторону Эллы. Девушка вскрикнула, увидев перед собой стремительно летящую рыбью голову, и еле увернулась. Скелетик, метивший бедной продавщице прямо в лоб, врезался в стену и благополучно шмякнулся на пол, не причинив никому вреда. Такого поворота событий Элла явно не ожидала. Девушка оглядела рыбьи останки на полу, потом мужика. Моль будто не шляпу ела, а его харю. Такая противная харя, вся в рытвинах после выдавливания угрей. Брр…

У девушки затряслась нижняя губа. Но не от страха, а от злости. Да что бы в неё, такую красивую, какими-то объедками! Все-таки она себя не на помойке нашла, хоть и твердила ей тетушка, что делать толком ничего не умеет, да и вообще, слишком уж «оголённое у неё чувство страха перед настоящей действительностью».

Вот тут-то что-то прорвалось в душе тихой Эллы, и она закричала во все горло:

– Убирайтесь к чертям, я сейчас вызову охрану!

Её пальчики, ставшие на секунду невероятно проворными, отыскали под кассой чёрный плоский пульт размером меньше спичечного коробка. Элла судорожно нажала на кнопку.

Мужик, трусливо озираясь по сторонам, тут же выскочил из магазина, словно заяц, заприметивший волка. Наверняка в тот момент, когда пьянчужка кидался останками селёдки, у него помутился рассудок, а одно лишь упоминание об охране подействовали весьма отрезвляюще. Видимо, были у него когда-то проблемы с охраной.

Элла стёрла со лба капельки пота. Её трясло. Что же за день такой жуткий? Она потянулась за пузырьком валерьянки, что на всякий случай лежал у неё в кармане фартука.

В закусочной, располагающейся в двух шагах от магазина, из которого выбегал странный мужичок, держащий в руке целлофановый пакет с осиротевшим рыбным скелетиком, пышнощёкая Тая обслуживала клиентов. Клиенты непритязательные – всего лишь алкаши, облюбовавшие это заведение и с удовольствием приносившие прибыль его хозяину. В тот момент, когда Тая продавала водку старичку в старой потрёпанной куртке, в закусочную ворвалось двое полицейских.

– Где совершено нападение? – решительно гаркнул один из них, рыженький и веснушчатый.

Громко болтающие посетители притихли и уставились на полицейских.

– Какое нападение? – удивилась Тая.

Старик, быстро схватив водку, уселся за самый дальний столик и съёжился, словно нашкодивший ребёнок. Он был постоянным клиентом Таи. Чтобы не прятать бутылки спиртного от своей старухи-жены, которая ловко находила их и выбрасывала в мусоропровод, дедуля квасил здесь. «Мне это чудится, или всё происходит на самом деле?» – подумал он, взглянув сначала на гостей, а потом на не раскупоренную бутылку водки.

– К нам поступил сигнал, что было совершено нападение, – бойко отрапортовал рыжий, основательно рассматривая окружающую его обстановку.

– Наверняка это сигнал из магазина, – предположила Тая, пожав плечами. Она уж точно не вызывала охрану. – Он рядом находится.

– Бегом туда, – рыжий кивнул своему молчаливому товарищу. Казалось, один из них был командиром, а другой – подчинённым.

Полицейские покинули забегаловку. Притихшие мужички оживились. Старик вздохнул и, оставив бутылку водки на столе, которую успел открыть и сделать пару глотков, тихо ушёл. Дедуля решил, что утренняя порция алкоголя, выпитая на скамейке у дома с приятелями, вкупе с этой странной водкой, вызвала у него непонятные галлюцинации. Сбрендить окончательно ему всё же не хотелось, иначе жена попросту отправит его в психушку и выбросит всю коллекцию фарфоровых обезьянок, которую он собирал ещё со студенческой скамьи.

В магазин нагрянули полицейские, готовые схватить злоумышленника. Но вместо злоумышленника они увидели старушку, которой Элла сдавала сдачу. При виде полицейских пожилая женщина икнула, расслабив свою жилистую ладошку, и пятирублёвая монетка со звоном упала на пол. Рыжий проворно подскочил к старушке, нагнулся и достал с пола монетку.

Бабушка поблагодарила его за помощь и забрала деньгу, которую он ей протягивал. А затем с ехидцей добавила:

– Будете кого-то расстреливать? Уж не меня ли? Учтите, не я у толсторылой Глашки летом все помидоры выкопала. Мне бы и сил не хватило так лопатой махать. Да и не люблю я их ¬– только куснёшь, и вся харя в красном месиве. Фу!

Полицейские переглянулись, еле сдерживая смешки. А старушка, закончив говорить, с облегчением поковыляла к выходу. Видимо, из-за помидор эта Глаша устроила ей самую настоящую войну, которая не закончилась и по сей день. И никто не верил старушке (с её-то вредным характером). Пусть хотя бы эти двое поверят. Разъяснив вопрос с ней и её монеткой, полицейские уставились на Эллу. Девушка выглядела бледной, но спокойной.

– Нападающий сбежал. Кидался в меня селедкой, вернее рыбьим скелетом, – тихо и устало проговорила она.

Полицейские смущенно захихикали. Ситуация так или иначе показалась им комичной уже с того момента, когда парни по ошибке заявились в закусочную. Ещё старушка добавила «масла в огонь». Элла сдвинула брови, глядя на их покрасневшие физиономии. Как же так, при исполнении всё-таки, а не на просмотре комедии. Рыжий быстро распахнул свою куртку и вытащил из большого потайного кармана папку. Оттуда он взял пустой бланк, ручку, а затем положил всё это на прилавок. Начались расспросы: как выглядел нападающий, какой причинил ущерб. Пришлось Элле давать объяснения.

Напарник рыжего кратко зафиксировал слова девушки. Когда объяснения были даны, он дал ей листок с ручкой, чтобы она могла поставить свою подпись. Элла взглянула на кривые строчки, быстро прочитала и поставила закорючку в самом конце. Вот как выходит: ей угрожали рыбьими костями, и это не так уж и важно, а важнее всего – подтвердить сей факт на этих бумажках. Интересно, конечно. Только в следующий раз, когда будут угрожать оружием, собственный автограф вряд ли сможет её спасти.

– Хорошего рабочего дня! – Улыбнулся продавщице рыжий, спрятав бумаги.

Полицейские ушли. Элла перевела дух. Неужели этот дурдом закончился?

В дверях тем временем появилась проворная и любопытная Тая. Она не могла спокойно стоять и обслуживать посетителей, когда под носом разворачивались интересные события. Элла рассказала о мужике, о не совсем свежей селёдке, из-за которой, собственно говоря, весь сыр-бор и приключился, а Тая, в свою очередь, как следует обмозговав всё это, сделала весьма заманчивое предложение:

– Если завалялась несвежая рыбка, сбагривай мне. Избавишь себя от несанкционированного покушения, а мои алкаши будут рады. Они иногда напиваются до такой степени, что пиво от водки отличить не могут. Рыбу с душком точно переварят.

– Хорошо, – вздохнув, Эллочка завернула в целлофан три селёдки.

Довольная Тая схватила рыбу и умчалась, а Элла призадумалась о том, о чём ей никогда не приходилось раньше думать. С одной стороны, она осознавала, что попросту обманывает покупателей, и это ей было не по душе. Но как жаль выбрасывать эти одинокие тушки. Они же не виноваты, что немного залежались и потеряли свою первозданную свежесть. Их просто никто не хотел брать. А теперь они кому-то понадобятся. А это значит, что скорбная участь оказаться на помойке или же лететь по воздуху в обглоданном виде их не постигнет.

Торговля, торговля… И надо было Эллочке соваться в эту торговлю?

* * *

Незаметно подкрался вечер, словно хитрый воришка, в планах которого – ограбить жилище ничего не подозревающего мирного жителя, прячущего у себя под кроватью чемодан с кучей денежных купюр. Сидя у кассы, Элла спокойно пила чай с халвой. На часах – половина десятого. Покупателей уже не было. Скоро домой. Элла ждала этого момента с нетерпением, считая минуты.

Чуть поскрипывая, открылась дверь. Элла подняла голову. Кого там ещё принесло? Тихо и осторожно зашёл тот самый мужчина, который так прочно поселился в мыслях Эллы, что выгнать его было сложно не только из головы, но теперь уже из магазина. Увидев мужчину, Элла на секунду в изумлении застыла с чашкой чая в одной руке, в другой она держала халву. Мужчина наверняка вернулся для того, чтобы отомстить за то, что девушка вызвала охрану.

Неужели в Эллу полетит второй рыбий скелетик? Когда же прекратится это шоу летающих скелетов? Однако мужчина был настроен весьма дружелюбно, даже улыбался, и в его спокойном поведении не было никакого намека на агрессию.

– Что вам нужно? – послышался резкий голос Эллы, впервые, за все недавнее время, которое она провела в этом магазине. У девушки откуда-то взялись силы после приключившегося, и она готова была дать отпор этому ненормальному.

– Продайте, пожалуйста, мне селёдку, – скулящим, как у голодного щенка тоном, прогнусавил мужчина.

– Я не продам вам селёдку. Уходите.

– Пожа-а-алуйста! – не унимался посетитель, глядя на неё большими доверчивыми глазами.

И куда только делась его злобность? Неужели испарилась вместе с алкоголем? А может, он принимает какие-нибудь психотропные вещества, вызывающие белую горячку?

– Если вы не уйдете, я размажу о вашу физиономию халву! – разозлилась Элла, цокнув зубами.

Покупатель виновато насупился и вышел из магазина. Так же тихо, как и появился. Будто его и не было. Наверняка больше сюда не заявится. Оно и к лучшему.

Элла улыбнулась и куснула восточную сладость, глядя в окно, за которым стояла непроглядная темнота, словно верный и надёжный сторожевой пёс. Экзамен по стрессоустойчивости на рабочем месте был пройден, и теперь девушка могла похвастаться тетушке, которая её вырастила, как ловко ей удалось разобраться с наглым мужланом.

Вот так и летают рыбьи скелетики в маленьком провинциальном магазинчике.

Анита, Нана и Корвалол

Уже десятый год Анита искренне считала свою соседку лучшей подругой. Чуть ли не вся жизнь Наны была до неприличия распахнута перед её взором. Анита знала каждую трещинку на пуговице её халата и могла припомнить, когда в последний раз соседка страдала от приступа внезапно нахлынувшей меланхолии. Кроме того, она была уверена в том, что просто обязана заполнить свободное время Наны своим обществом, иначе бедняжка зачахнет от тоски и одиночества. И при всём этом Нана относилась к Аните как к хорошей приятельнице, с которой можно было посплетничать за чашечкой кофе, однако старалась держаться от неё подальше, словно от готовой разорваться в любую минуту петарды.

Анита была шумной, болтливой и взбалмошно-рассеянной пожилой женщиной, помешанной на сериалах. Она с неподдельным азартом смотрела одну серию за другой целыми днями, давясь семечками, которые постоянно застревали у неё в зубах. Муж называл жену «сериальной наркоманкой» и лоботряской, учитывая, что большую часть своей жизни она не работала, поскольку постоянно жаловалась на слабый иммунитет и боялась лишний раз подцепить какую-нибудь ужасную болячку. Хотя это были всего-навсего отговорки. Просто в коллективе никто не хотел терпеть ленивую и капризную мадам, поэтому отовсюду её благополучно выгоняли.

Свой райский уголок Анита нашла на кухне, у плиты, среди хоровода сковородок, из которых выпрыгивали обезумевшие от настойчивого пережаривания котлеты и на конфорках, сиротливо свернувшись калачиком, лежали пересоленные макароны-спиральки. Разве за всем уследишь, если струящиеся завитушки модницы Кристины из «Галереи Вельвет» пришлись бы Аните по вкусу, и стоит задуматься о том, чтобы сделать себе такие же. И совсем не важно, что эта Кристина намного моложе, поскольку Нана всегда считала себя неотразимой даже после появления первых старческих морщинок.

Ранним ноябрьским утром, когда Нана спокойно почивала в своей мягкой постели, раздался неожиданный звонок в дверь. Скидывать с себя тёплое одеяло не было никакого желания, поэтому старушка перевернулась на другой бок, к стеночке, будто ничего не слышала.

Однако за дверью был кто-то чересчур настойчивый и трезвонил без перерыва. Нану такое положение вещей совсем не устраивало. С одной стороны, чертовски не хотелось выползать из тёплого одеяльца, а с другой, уши старушки уже сворачивались в трубочку от бесконечного пиликанья. Нана собралась с силами и, откинув одеяло, быстро накинула на себя синий махровый халатик и поковыляла в коридор.

По пути глянула на себя в зеркало, которое висело на стене в коридоре: спутавшиеся седые волосы и полусонные карие глаза – не слишком презентабельный вид для того, чтобы встречать гостей, хоть даже и незваных. Кое-как поворочав ключом в замке, она открыла дверь.

Боже, этого еще не хватало!

На пороге стояла Анита. Довольная, в белом халате с красными маками и с небольшим пластиковым контейнером мороженого в руках. Рыжие волосы до плеч (безо всякой седины, потому что все было закрашено хной) были аккуратно зачёсаны на один бок и приколоты сверкающей заколкой-бабочкой. Она будто на свидание собралась.

– Здравствуй! – воскликнула Анита, словно была в предвкушении какого-то невероятно радостного события.

– Здравствуй, – сонно ответила Нана, протирая глаза. – Проходи. Что стряслось?

– А почему обязательно должно что-то стрястись? – Удивлённо вскинула брови соседка.

– Сколько сейчас время?

– Семь часов, – спокойно произнесла Анита, снимая пуховые белые тапочки.

– Иди так, я все равно сегодня буду мыть полы, но попозже, – вздохнула Нана.

«Конечно, всего лишь семь утра! Бедные мои сны, бедные мои сны!» – подумала она про себя. Старушка обычно просыпалась в восемь, но никак не в семь!

– Мне просто захотелось поболтать. Я вижу, ты не против. – Шаркая тапками, которые были на размер больше, соседка направилась на кухню.

Конечно, не против, раз тебя силком вытащили из постели!

– Заодно поедим, – резюмировала гостья.

– А с чего ты решила, что на завтрак я ем мороженое? – Еле скрывая смех, Нана разложила два белоснежных холодных островка по пиалам. Креманок у хозяйки дома не было.

Анита всегда хвасталась, что у неё даже завтраки необычные, не как у других людей.

– Ты такая скучная! Бутерброды по утрам – это отсутствие фантазии. Я, например, могу встать и приготовить брокколи со сливками. И вкусно, и разнообразно. Хочешь, подкину рецептик? – довольно ворковала Анита, окунув маленькую ложечку в горку мороженого.

– Нет, спасибо, – улыбнулась Нана, наблюдая за тем, с какой пафосной аккуратностью соседка пыталась есть лакомство.

– Позавчера ночью у меня была бессонница, и я переписывалась в интернете с одним мексиканцем. Представляешь, он на двадцать лет моложе меня, писал мне всякие приятности.

– На каком же языке вы общались?

– На испанском, – Анита кокетливо облизала ложечку.

– Когда ты успела выучить испанский? – Нана поперхнулась мороженым. А затем добавила: – Хотя, судя по тому, что ты прилипла к этим сериалам, неудивительно.

– Я удивляюсь, как ты еще можешь существовать в нашем безумном мире, в котором молодежь давно наступает нам на пятки! И не просто наступает, а безжалостно вышвыривает за борт! – Анита посмотрела на соседку так, словно та была пришельцем с другой планеты.

Нана удручённо вздохнула.

– Надо бороться за своё место под солнцем, понимаешь? Бороться! – продолжала соседка. – Я, например, уже давно хожу на компьютерные курсы, изучила интернет и даже теперь знаю, что такое онлайн-переводчик!

– И все ради того, чтобы втайне от мужа переписываться с пятидесятилетним мексиканцем?

– Я получаю от него такие комплименты, которые мой муж, не будучи в пьяной истерике, не мог бы даже себе вообразить, –защищалась Анита.

– Мужа надо было бросать еще сорок лет назад. Сразу же, после первого дня бракосочетания. А лучше – до этого события.

– Пончо зовет меня в Акапулько.

– Помчишься?

– Конечно нет, какие мне тут Акапулько? Я из дома как выхожу, так сразу теряюсь, если у меня намечен непроверенный маршрут. Да если б мы и встретились, он бы меня и не узнал, –сконфузилась Анита.

– Почему?

– На аватарке в фейсбуке стоит фотография моей дочери.

Нана рассмеялась, чуть было не расплевавшись мороженым.

– Что такое? – возмутилась Анита, глядя на раскрасневшееся от смеха лицо Наны.

– Теперь понятно, почему он зовет тебя в Акапулько… А ты вроде и не ты. Ха-ха! Не старушенцию же приглашать! – продолжала с упоением хихикать старушка. Она даже мороженное не ела, чтобы не подавиться. Ну Анита, ну подняла настроение утром!

– Можно, я посмотрю, что у тебя в спальне? – выпалила Анита, тотчас стараясь перевести тему. Ей что-то было не очень смешно. Она стала какой-то серьезной и немного недовольной. Выглядеть в чужих глазах смешной Аните никогда не нравилось.

Так что в такой ситуации лучше заняться изучением интерьеров. Кроме огромной страсти к интересным сюжетам у Аниты была ещё одна страсть: после просмотра очередного шедевра она топала в магазин и могла проторчать там до полуночи в поисках такой же вазочки для цветов, как у Габриэль или чайного сервиза, как у Фернанды из семидесятой серии какой-то там неизвестной никому мыльной оперы. Во всех комнатах её квартиры стены уже чихали от перебора навешанных не по вкусу картин и панно в стиле Ван Гога или Модильяни¹ (грубые подделки), а полочки шкафов плакали от кучи наставленных сентиментальных ангелочков, статуэток Будды и подсвечников как во времена Изабеллы Кастильской². Одним словом, не квартира, а настоящий выставочный центр.

– Ты чуть ли не пол жизни просидела там, пока тебя твой разлюбезный Вадим гонял. Все как было, так и стоит на своих местах.

– Я всё равно посмотрю.

– Тогда вперед, – пожала плечами Нана. Раз уж соседка так этого хочет, кто ей запретит.

Анита отправилась в просторную спальню Наны. На большой незаправленной кровати рядышком лежали две симпатичные розовые подушки.

– У тебя две подушки! Ты с кем-то спишь? Я никому не скажу! – с удивлением воскликнула гостья.

Нану снова чуть не накрыл новый приступ безудержного смеха. Вот что на это ответить? С кем может спать семидесятилетняя старушка? Даже думать о чем-либо подобном ей было уже неприлично.

– С Корвалолом, – пошутила Нана.

– О-о-о! У тебя есть еще какой-то Корвалол! – вытаращила глаза соседка. Она явно не ожидала такого ответа. – Я домой забегу на секундочку, проверю, закрыла ли окно, а то Хуанита может выпрыгнуть.

С этими словами соседка поспешила к выходу. Однако ни через секунду, ни через час она не появилась. Наверняка окно было закрыто, а серая кошка благополучно лежала в мягком кресле, из которого её даже пинками не прогнать.

* * *

Анита пол дня проторчала в зале у телевизора, размышляя о Нане. Её муж умер лет пять-шесть назад, и с тех пор она совсем забыла о существовании лиц мужского пола. Однако появился какой-то Корвалол, которого она по неизвестной причине хотела ото всех спрятать. Мало ли, вдруг боялась, что уведут. Или же мужчина до такой степени был убогим, что показывать его попросту было стыдно.

Мучительные размышления Аниты были прерваны появлением дочери Светланы. Дочь была настоящей красавицей: статная, высокая, на кукольном лице почти нет морщинок, кожа персиковая, нежная, – и не скажешь, что ей месяц назад исполнилось сорок два года. Она недавно вернулась вместе с мужем из Индии и привезла матери в подарок индийское сари.

– Света, солнышко, ты не знаешь, кто такой Корвалол? – Кружась около большого зеркала в коридоре и разглядывая себя, обмотанную куском ткани цвета фуксии, будто бы невзначай полюбопытствовала радостная Анита.

Все-таки не давали ей покоя мысли об утреннем визите к соседке. И это несмотря на то, что теперь осуществилась её мечта– быть похожей на героиню индийских любовных теленовелл.

– Корвалол? – засмеялась белокурая Света, усаживаясь в кресло. На коленки ей прыгнула Хуанита. – У нас все женщины на работе с ним засыпают.

– Он такой хороший?! – У Аниты глаза полезли на лоб, и она застыла на месте.

– Пока ни одна не жаловалась.

Вот это да! Нана встречается с настоящим изменщиком! И наверняка о его тайных похождениях даже ни слухом, ни духом. В какой-то серии Анита видела нечто подобное, но ей никогда не приходило в голову, что и в жизни может такое произойти.

Она всегда считала сериалы таким особым зазеркальем, где разворачивались поистине невероятные события, придуманные невероятными волшебниками. А тут, пожалуйста: любовь, измена – и всё такое живое, бурлящее через край и главное, – прямо перед глазами. До чего это было удивительно.

– Мама, ты не в курсе, что такое Корвалол? Ты сама с ним засыпаешь, – нахмурилась дочь.

– Я засыпаю с Корвалолом?! – Анита в ужасе прислонилась к зеркалу.

Неужели её астральное тело наведывается в гости к этому Корвалолу? Только бы Нана не узнала, иначе их многовековой женской дружбе придет конец.

– Мама, приди в себя! Это медицинский препарат. Мне иной раз кажется, что ты живешь какой-то сериальной жизнью. Может, хватит уже? Прекрати переигрывать. Это становится совсем не смешно, – Света отчитывала свою витающую в облаках мать, поглаживая мурчащую Хуаниту. Даже если бы рушились стены, эта кошка сохраняла бы абсолютное спокойствие.

Анита отыскала блуждающим взглядом стоящий на полочке рядом с зеркалом небольшой загадочный пузырёк с чёрной надписью на этикетке. «Корвалол». Она купила его месяц назад и периодически открывала, правда уже машинально, не задумываясь, для чего, собственно, ей это нужно. Просто банальная необходимость. Причём всякий раз этот пузырёк появлялся в разных и весьма неожиданных местах: то в холодильнике, то в микроволновке. Вот такая Анита была рассеянная.

А вдруг Света права, и старушке действительно пора прекратить торчать сутками у телевизора? Но чем же тогда заняться? Вышивать Анита не умела, лепить из глины ей ни разу не доводилось, литературный талант пока не показывал свою любопытную мордочку в дверном проёме невероятно пёстрой комнаты (наверняка один раз заглянул, и его тут же охватил панический ужас), сотворить хокку было бы пределом её мечтаний. Видимо, кто-то сверху решил, что лучшего фанатика мыльных опер наша Вселенная вряд ли будет однажды нянчить в своих просторных и всеобъемлющих ладонях. Только вот окружающие этого понять никак не могли.

* * *

Нана сидела в кресле и читала Булгакова. Когда-то в юношестве она дала себе слово, что перечитает все произведения любимого писателя, потом жизнь закрутилась: замужество, работа детским терапевтом в местной больнице, один ребенок, потом второй ребенок, а как дети выросли, то один внук, потом второй и третий. Ну какое здесь чтение, когда надо всем помочь и угодить? И только после того, как внуки немного подросли, Нана взялась за книжки. А читала она медленно.

Раздался телефонный звонок. Старушка недовольно глянула на старенький кнопочный аппарат, стоящий неподалёку на журнальном столике, и фыркнула. Ну когда дадут почитать-то? Может ну его? А если она не встанет и не поднимет трубку, будет мучиться догадками. Всё-таки должен был к ней в гости заглянуть давний друг семьи Рустам. Мало ли, может это он звонил, чтобы сказать, что занят и не придет. Хотя нет, Рустам не любит звонить на стационарный, обычно его звонки поступают на мобильный, которым старушка так и не научилась толком пользоваться.

Телефон продолжал настырно тарахтеть. Вздохнув, Нана подняла трубку.

– Я на тебя обиделась, – послышался недовольный голос Аниты.

Нана закатила глаза.

– С чего это вдруг?

– Ты посмеялась надо мной. Корвалол – это лекарство, а не мужчина.

– А разве мужчина не может быть лекарством? – В отместку за прервавшееся чтение решила поиздеваться над соседкой Нана.

– Скорее отравой. Теперь ты снова насмехаешься.

– Ничего подобного. Просто я очень удивлена, что ты даже и не знаешь, что такое – засыпать каждую ночь с Корвалолом. Счастливая. Я тебе завидую.

– Завидуй, – капризные нотки в голосе Аниты исчезли, и он стал выражать самое обыкновенное любопытство. – Но все-таки скажи, почему у тебя две подушки на кровати? Твоя голова не помещается на одной?

– Нет, она болит из-за травмы, поэтому я положила рядом вторую подушку, потому что постоянно ворочаюсь во сне и с одной на другую перекатываюсь. Мне так легче.

– А что за травма?

– Неужели не помнишь, как в декабре я скатилась со ступенек магазина и сильно ударилась головой?

– Что-то туманно вспоминается, – медленно и протяжно заговорила Анита. Так сериальные девицы демонстрируют, что у них амнезия. – Ладно, прощаю тебя, – снисходительно добавила она.

– Спасибо и на этом.

Положив трубку, Нана вернулась к чтению.

Анита со спокойной душой включила свой любимый канал и села пить чай с баранками. Просмотрев сначала одну серию перуанского сериала, а затем другую – бразильского, она пришла к мысли, что хочет испечь манник в субботу и пригласить Нану к себе в гости.

У бедной Наны ведь кроме Корвалола в этом городе больше никого и нет. Муж умер, дети разъехались по другим городам в недавнем времени, увезли внуков. Так что стоит устроить небольшие чайные посиделки, к тому же Вадим уедет ловить рыбу с ночёвкой и будет весь день валяться пьяным на берегу реки вместе со своими карасями до следующего утра.

* * *

День X настал. Вдохновлённая своей гениальной идеей –развлечь подругу, Анита с утра пораньше гремела на кухне посудой и пачкала стол мукой. Вот только она никогда не предупреждала ни о чём заранее, ей всегда казалось, что все с радостью отложат свои дела, если таковые имеются, и прибегут к ней на чай. Так что ей пришлось просидеть пол дня на телефоне в полном недоумении. Что же это такое – неужели Нана её игнорировала?

– Алло, – ближе к вечеру ответил… грубый мужской бас.

– Корвалол! – чуть не подпрыгнув на стуле и не выронив трубку из рук, заорала ошарашенная Анита.

– Здесь таких нет. – Бас пытался оставаться невозмутимым, хотя чувствовались нотки удивления.

– Как нет?! Это же вы – Корвалол! Скажите Нане, что я знаю о вашем романе, пусть ничего не скрывает от меня! – захлёбываясь от собственной обиды, Анита бросила трубку и закусила губу.

Как так? Она, такая добрая пожилая женщина с чуткой душевной организацией угощает приземлённую, невоспитанную и язвительную хамку и лгунью мороженым, печёт для неё манник, одним словом, спасает от вынужденного одиночества, а та издевается над ней со своим любовником!

Больше к Нане ни ногой! Ни за что! У Аниты, в конце концов, всё-таки есть гордость.

В соседней квартире, стоя в зале с телефонной трубкой в руке, удивлённый пятидесятилетний бородатый грузин поперхнулся печенькой.

– Кто там? – крикнула из кухни Нана, слыша, как давится её гость.

Она настраивала стоящий на столе маленький приёмник на нужную волну. Ближе к шести там обычно играли шансон, который старушка очень любила слушать.

– Какая-то сумасшедшая назвала меня Корвалолом. – Грузин показался на кухне. На столе его ждал горячий чай.

Тихо усмехнувшись, Нана ещё раз крутанула серебристое колёсико. Заиграл шансон. Нужная волна была найдена.

А сама Нана была довольна своей маленькой шуткой. Теперь впечатлительная Анита ночь не будет спать, а потом прибежит в гости с тремя контейнерами мороженого. Где-то через месяц, когда ей снова станет скучно. А пока пусть немного понервничает. Кто же виноват, что при избытке фантазии у неё напрочь отсутствует чувство юмора?

А где же Майя?

– Ожидайте, завтра к вам приедет Майя, – произнесла риелторша, и тут же в трубке послышались частые гудки.

Либо мадам на том конце провода бросила трубку, либо просто оборвалась связь. Да и ладно.

Старушка Берта впервые в жизни собралась сдавать комнату. Мало того, в последнее время она просыпалась от странных шорохов, доносившихся из коридора, к тому же однажды ей приснился сон, будто она сходит с ума от одиночества и жарит на сковородке недавно прочитанные книги.

Муж ушёл от Берты десять лет назад, когда ей было шестьдесят, к какой-то женщине, державшей в своей обширной четырёхкомнатной квартире двадцать сиамских кошек. Разлучницу звали Грета, она была похожа на Фаину Раневскую, а еще младше Берты на целых три года. С одной стороны, Берте даже стало легче, поскольку ей всегда казалось, что её Василий – энергетический вампир, а с другой, она слишком замкнулась в себе. Пол жизни прожили вместе, и тут на тебе – дорогая, ты мне совсем не нужна. Старушка редко стала выходить из квартиры, перестала общаться с подругами, ибо подруги так и норовили повесить на её бедные уши очередную порцию нытья, и чтоб не было скучно, принялась зачитываться сочинениями Агаты Кристи и просматривать один сериал за другим.

И вот к ней должна была приехать учительница английского языка. Берта уже заранее радовалась этой встрече. Теперь она будет по утрам пить с девушкой кофе и рассказывать ей истории из своей жизни, а учитывая сей факт, что за такое удовольствие еще и платят, то на душе становилось спокойнее.

Утром, перед приездом Майи, Берта поправила постель, распахнула шторы, чтобы впустить побольше света, и поставила на стол вазочку с пышными еловыми ветками. Пусть в маленькой и начищенной до блеска комнате витает свежий, рождественский запах хвои. А затем отправилась на кухню печь яблочный пирог. Старушке хотелось немного порадовать девушку. Наконец-то, появится хоть одна живая душа в этой одинокой квартире!

Едва Берта поставила свежевыпеченный пирог на стол, как позвонили. Обрадованная старушка открыла дверь и тут же обомлела. Перед ней стояла риелторша Тамара, невысокая, грузная пергидрольная блондинка в норковой шубе и нахлобученном, словно шапка Мономаха, капоре. Около неё, спрятав руки в карманы, словно птенцы, жались два худых парня кавказской национальности (как показалось старушке), оба в куцых куртяшках и тоненьких шапчонках. На вид им было около тридцати. Или даже чуть меньше. Перепуганные, словно их насильно волокли. У одного из них вообще сверкал фиолетовый фингал под левым глазом.

Бабуля от неожиданности выпустила дверную ручку, и дверь чуть было не захлопнулась. Тамара тут же поставила свою ногу, и деревянная громадина с тихим стуком ударилась о длинный носик чёрного блестящего сапога. Затем риелторша без всякого приглашения смело шагнула в квартиру, схватив под руки своих пассивных спутников. Берте так и хотелось выкрикнуть: «А где же Майя?», однако слова застряли у неё в глотке, словно крупная рыбья кость.

Тамара деловым тоном скомандовала парням, чтобы они шли на кухню. Казалось, будто она была хозяйкой квартиры, а Берта – так себе, всего лишь домработницей. Повинуясь риелторше, парни разделись, разулись и тихо прошли мимо старушки на кухню, которая, словно вкопанная, прислонилась к стене. А там, высунув язык, висел Альберт Эйнштейн. Плакат, естественно. Над Бертой что ли потешался?

Один паренёк, в белом свитере с оленями, забился в самый угол, рядом с микроволновой печкой, а другой, в спортивном костюме, сел рядом с ним.

– Давайте пить чай, – произнесла Тамара своим низким, полумужицким басом.

Она выхватила из стоявшей на столе подставки для ножей самый большой и острый нож и с энтузиазмом принялась резать пирог. Куски у неё получались неаккуратные, бесформенные, как валуны, крошки летели в стороны, пачкая белоснежную скатерть. Берта чуть не лишилась чувств. Боже, что эта мужичка делает с её пирогом? Это же самое нестоящее кулинарное насилие! Старушка привыкла резать аккуратно, изящно… а тут…

Боясь даже сделать вздох, Берта в прострации разлила чай с бергамотом. Когда у тебя в квартире сидят два незнакомца с наглой тёткой, кромсающей твой собственный пирог, мысли могут завертеться всякие разные.

А может быть Тамара возглавляет шайку бандитов, которые заманивают бедных пенсионерок молодыми учительницами, а потом облапошивают? И эти двое – её сообщники, они только прикидываются такими безобидными. И сейчас один из них как вытащит из своего кармана пистолет, приставит к виску не на шутку разволновавшейся Берты, а другой скрутит ей руки…

Старушка осторожно села рядом с Тамарой, поправив воротничок своего шелковистого малинового халата, и взяла один кусок, дабы не вызвать никаких подозрений, будто она вычислила их тайный замысел. В любом случае старушке надо было сохранять спокойствие. Но как это сделать, если земля от страха уходит из-под ног, табуретка будто бы растворяется в воздухе, а она сама словно падает в ледяной прорубь…

Быстрее бы сын приехал!

Чувствуя себя совсем беспомощной, старушка с нетерпением ждала его, словно спасителя. Она нуждалась в эмоциональной поддержке. Берта уже представляла, как приезжает сын, нацеливает на незваных гостей автомат Калашникова, и те в страхе разбегаются, будто тараканы во время травли. И старушка спасена!

Сын, где ты?

Пока Берта размышляла, Тамара вынула из большой сумки какую-то папку и потребовала у парня в спортивном костюме с фингалом под глазом паспорт.

– Алекбер, – медленно произнесла она, открыв документ на нужной странице. – А как тебя величать по-русски?

Парень пожал плечами. Откуда он знает? Он же не русский.

– Будешь Алеком. Хоть это и не по-русски, – неожиданно выпалила Берта. Если уж держать оборону, то до последнего.

И кстати, это непонятное имя на бумажке лучше записать, а то забудется, подумала старушка.

– Ладно, буду, – согласился парень, который только что обрёл новое имя.

Тамара принялась заполнять бумаги. Парень в оленях все время молча сверлил Берту своими большими карими глазищами. Что ему надо? Может, она похожа на его бабушку? Такая же маленькая и толстенькая, и ходит в таком же халате? Или же это такой вид гипноза? Наверняка он про себя нашептывает заклинание: «Усни, Берта усни! Где лежат твои деньги?»

Старушка глянула на висящее на стенке разноцветное недоразумение – часы с клоунской физиономией. Сын задерживался. Тамара все это время трещала, как неугомонный попугай, рассказывая какие-то глупые анекдоты.

Минуты текли, словно засахаренный мёд. Берта уже ёрзала на стуле, будто сидела на гвоздях.

Звонок в дверь.

Сорвавшись со стула, Берта стрелой побежала в коридор. На пороге показался рослый мужчина в дублёнке.

Наконец-то! Лев!

Заметив суетливо-разволновавшееся выражение лица матери, сын кивнул в сторону кухни. Вроде, что там происходит? Старушка торопила, чтобы он как можно быстрее там оказался. Чуть дублёнку с него не сорвала. Раздевшись, Лев заглянул на кухню. Увидев Тамару, заполнявшую бумаги и уплетавших яблочный пирог подозрительных парней, он остолбенел.

– Ты говорила, что будет учительница английского языка. И что с тем парнем? Здесь были бои без правил? – шепнул Лев матери на ушко, взглянув на уставившегося в пол Алека.

– Они куда-то дели учительницу, – шепнула Берта в ответ. – Явно бандиты.

– Зачем ты привела домой бандитов?

– Я их не приводила, они сами пришли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Модильяни – Амадео Модильяни (12 июля 1884 – 24 января 1920 гг.) является итальянским художником XX века, творившим в стиле экспрессионизм. На самом деле его творчество можно считать многогранным: оно сочетает в себе черты таких стилей, как кубизм, абстракция и примитивизм, а также прослеживаются отголоски искусства Ренессанса и африканские мотивы. Амадео Модильяни был не только художником, но и скульптором. Особенно африканский стиль проявляется в его скульптурах – они в какой-то степени напоминают вытянутые идолы. При жизни Модильяни так и не обрёл популярность, какая была у Пикассо, испытывал финансовые трудности и проблемы с алкоголем. Нарисованные им портреты, натюрморты и пейзажи обрели неслыханную популярность и финансовую значимость только после его смерти.

Вернуться

2

Изабелла Кастильская – известна также как Изабелла Католичка или Изабелла I. Годы жизни: 11 декабря 1474 – 26 ноября 1504 гг. Королева Кастилии и Лиона (другое название – Кастильская корона). Сочетавшись браком с королем Арагона, Фердинандом II Арагонским, положила начало объединению Испании в единое королевство. Правила вместе со своим супругом.

Сириус – это звезда из созвездия Большого Пса. Её считают ярчайшей на ночном небосводе, даже ярче Солнца. Сириус можно заметить практически из любой точки Земли, за исключением самых северных. Этому есть простое объяснение: звезда располагается не так далеко от нашей планеты.

Вернуться