Юлия Хансен
Англичанка, или 17 мгновений III четверти

Предисловие

«Бедна та память, которая имеет дело лишь с прошлым“

Льюис Кэрролл

Это самый настоящий ‘производственный роман’. Знаете, в советское время был такой термин. Сюжет развивался внутри сталелитейного комбината, например, или на гигантской стройплощадке. Читателю приходилось разбираться в сложных человеческих отношениях и перипетиях непростых судеб главных героев, с трудом продираясь сквозь производственные вопросы, все время натыкаясь на профессионализмы и спотыкаясь о всевозможную рабочую терминологию. И таких книжек было много не только у нас, но во всем мире. Например, главный герой книги «Цитадель» Арчибальда Кронина молодой врач Эндрю Мэнсон в мелких деталях рассказывает читателю о том, как он делал операцию пациенту на мочевом пузыре прямо на кухонном столе кухонным ножом. Ну так сложились обстоятельства. Моя книжка – про школу. Московскую спецшколу с углублённым изучением английского языка. Про то, как работалось в школе вообще и учителем английского языка, в частности, на рубеже эпох, в 90-е годы прошлого столетия. Но, если честно, книга совсем не об этом. Она о том, как учителям приходится каждый день препарировать (не мочевой пузырь, конечно, кухонным ножом), а память человеческую с помощью всяких разных приёмов и упражнений, иногда и за кухонным столом, чтобы хоть немного понять, как она там работает и попытаться использовать ее в своих узкопреподавательских целях. Потому что никто до сих пор, ни учёные-теоретики, ни специалисты-практики, ни врачи-нейрохирурги, ни психологи, ни психиатры – НИКТО членораздельно так и не может объяснить многие её ‘причуды’ и постичь все её тайны. Хотя, конечно, в целом, книга не об этом совсем. А о чём? Почитайте – потом обсудим….

Стиль повествования на первый взгляд может показаться вам хаотичным, фрагментарным, беспорядочным, бессистемным….. Но таким и должен быть урок иностранного языка: спонтанным, живым, непредсказуемым (для ученика), весёлым, динамичным, разноплановым….. Всё как в жизни…. Порядок должен быть только в голове учителя. А если это так, то порядок в голове учеников проявится чуть позже. Скажем, в конце четверти. Почитайте, дорогие друзья! Если в конце книги вы случайно обнаружите в голове какое-то знание, которого раньше там не было, то значит, я не зря писала эту книгу…. Очень на это надеюсь!

P.S. На уроках английского языка мы пытаемся говорить по-английски, ну или большей частью по-английски. В данной книге практически все переведено на русский язык (книжка наша всё-таки русская), и прочертить границу между тем, что было сказано на русском, а что переведено с английского не возможно и не имеет смысла. Тем более, что здесь воспроизведены фрагменты уроков, хаотично и мозаично выхваченные из учебного процесса.

P.P.S. У некоторых героев книги есть реальные прототипы, у других – нет. Большинство героев книги являются собирательными образами. А многие герои и ситуации – художественный вымысел автора.

P.P.P.S. Заранее хочу предупредить: я ни в коем случае не хочу ‘учить учителей’ тому, как преподавать иностранный язык. Книга совсем не об этом. Не нужно воспринимать ее в качестве методического пособия. Это ‘производственный роман’.

День 1

– Здравствуйте, Лилия Львовна!

– Алсанна (краткое от Алла Александровна – примечание автора), ну я уже больше не могу. У меня ничего не получается. Они меня задолбали. Я для них вообще – нуль без палочки....

– Ну что у тебя опять? Давай быстро говори – у меня сейчас открытый урок.....

– Шестой ‘Б’. Даю им названия разных птиц. Все дети как дети: воробей, ворона, чайка, картинки всякие. Самсонов, как всегда. В своём репертуаре. Показываю картинку синицы. Он поднимает руку – говорит ‘это сиська’. Все ржут.

– И что?

– И всё. Сорвали урок. Остановить нельзя. До конца урока я, как дура, их успокаивала, а они пошли обзывать всех птиц, как только можно.... Цепная реакция… Боже, что только не придумали.... И откуда только такие слова знают? Это не я их, а они меня разным словам научили, в основном, из области анатомии человека ниже пояса..... А сами пищат, каркают, крякают, кукарекают, щебечут, кукуют, короче, заливаются соловьём.... Какой-то курятник....

– А Самсонов?

– А Самсонов сидел молча, смотрел на всех круглыми глазами. Сам группу завёл и сидит смотрит.... засранец.... пернатый....

– Никого он не заводил. Синица же по-английски tit?

– Да....

– Ну так tit это и есть сиська..... титька.... Он тут ни при чём. У него так мозг работает....

– Ну я же не могу знать, как у кого мозг работает.... Алсанна!.... Я сама об этом даже не подумала.....

– Не можешь – тогда ищи другую профессию.... Всё. Я пошла. Слушай, приходи ко мне в кабинет после уроков – поговорим.....

Алсанна – завуч по английскому языку в нашей спецшколе. Вообще мы с ней дружим. Хотя между нами разница лет в 20. Она очень классная. Высокая, стройная, тёмные волосы и голубые глаза. Алсанна на протяжении многих лет, ни от кого не скрывая, лечит две свои основные болезни: пародонтоз и бесплодие. Ну пародонтоз – ладно! А с бесплодием – посложней. Как заметила наша уборщица Вера: «Алсанна очень уж умная и красивая. Таким детей дают крайне редко. Не нужно нам на планете слишком много умных и красивых!» Ну что ж! Вере видней. У нее – трое.

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Контрольное чтение. Последний раз читаем отрывок. Алиса – да, Алиса! Королева – Курлацкий. Лена – за автора. Камон!

– Спасибо, но сегодня мне, право, не хочется!

– Сегодня ты бы его все равно не получила, даже если б очень захотела, – ответила Королева. – Правило у меня твердое: варенье на завтра! И только на завтра!

– Но ведь завтра когда-нибудь будет сегодня?

– Нет, никогда! Завтра никогда не бывает сегодня! Разве можно проснуться поутру и сказать: "Ну, вот, сейчас, наконец, завтра"?

– Ничего не понимаю, – протянула Алиса. – Все это так запутано!

– Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, – добродушно объяснила Королева. – Поначалу у всех немного кружится голова…

– В обратную сторону! – повторила Алиса в изумлении. – Никогда такого не слыхала!

– Одно хорошо, – продолжала Королева. – Помнишь при этом и прошлое и будущее!

– У меня память не такая, – сказала Алиса. – Я не могу вспомнить то, что еще не случилось.

– Значит, у тебя память неважная, – заявила Королева".

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

А что я вам задавала по домашнему чтению? – Джон Присли «Приключение» – Ааааа! Попались! Ну держитесь! Даю 9 предложений, чтобы рассказать резюме. Кто? Иди Войтецкий. Катя, а ты тем временем иди к доске со своими карточками и запиши в столбик 9 самых интересных на твой взгляд слов и выражений. Лёша, начинай. А все считают предложения. А Лёша помнит, что краткость – сестра таланта – Два парня живут в Лондоне в одной квартире. Одному – Хьюберту – 23 года, он работает в офисе, другому – Джону – 28 лет, он работает в музее. (Это одно предложение, имейте в виду) – Дальше – Дальше Хьюберту всё время скучно, он все время хочет найти приключения – на свою задницу… – Лильвовна! Это не я сказал… – Я знаю. Это сказал Красавин. Себе помечаю, что вычту один балл от любой следующей оценки, которую он получит – Лильвовна! Так не честно! Это же фразеологический оборот, сорвался с языка нечаянно..... ну если искать приключения, то обязательно на одно место.... ну простите… это не я.... это язык мой – враг мой.... – Знаешь, фразеологизмов много, и совсем необязательно все их выкрикивать вслух, тем более в середине урока и во время ответа другого ученика… продолжай, Лёша.... – Однажды Хьюберт сидел в уличном кафе и пил кофе. Вдруг на него из такси вывалился пьяный мужик и опрокинул Хьюберту кофе прям на брюки. Мужчина долго извинялся, и чтобы загладить вину, пригласил Хьюберта в закрытый клуб. Хьюберт долго сопротивлялся, но потом согласился, ведь это как раз и было долгожданное приключение. Они долго ехали в такси и в конечном итоге приехали в очень странное место – Лёша, у тебя одно предложение осталось – Короче, его там ограбили, избили, унизили, напугали.... поздно ночью он наконец добрался до дома, где его ждал Джон, чтобы выпить чаю..... спокойный дом показался ему раем.... все! – Лильвовна! Это уже двенадцатое! – Нет, ну все нормально. Не придирайтесь.....Чуть-чуть вышел за рамки, но не страшно..... Садись, Лёша, хорошо! Замечания есть? – Его там не избили! Только ограбили! А еще стали шантажировать. Они нашли в его кармане письма к родителям и адрес офиса, где он работал, и куда приходили письма. Они стали пугать его тем, что сообщат родителям и на работу о том, где Хьюберт проводит время. Ему пришлось отдать часы, чтобы они отдали письма.... – Верное замечание! Что-то хотите добавить? – Я бы добавила, что Джон (друг Хьюберта) работал в музее и был египтологом. Автор говорит, что если ты занимаешься египтологией, даже если тебе 28 лет, как Джону, тебе все равно что 100 лет! – Отличное добавление, Ирина! А зачем автор сказал это? – Английский юмор.... – Чтобы народ не шёл в египтологи! – Ну этот рассказ читают не только десятиклассники, которым предстоит в скором времени выбрать профессию на всю жизнь! – Чтобы показать, что всё вокруг очень скучно! Это стилистический приём! – Отлично! А теперь давайте сформулируем основную идею (не забудьте о тех красивых выражениях, которые мы должны употреблять, когда формулируем основную идею, обобщаем, делаем выводы....), речь должна быть не только умной, но и красивой..... итак.... – В гостях хорошо, а дома лучше.... – Ну допустим.... – Будь осторожен, когда мечтаешь, – мечта может сбыться в самом неожиданном виде… – Хороший вывод.... – Если мечтаешь о приключениях – будь готов к приключениям.... – Приключения бывают разными, и не только хорошими… – Если ты о чём-то мечтаешь, думаешь о чём-то, то это обязательно сбудется, причём в самом неожиданном виде.... в самое неожиданное время и в самом неожиданном месте..... тогда не удивляйся.... – Да! – Мысль материальна..... – Будь счастлив тем, что имеешь.... – Иногда сбывшаяся мечта в сто раз хуже скучной действительности.... – Отличные выводы! Спасибо! – А что у нас с вокабуляром, Катя? – Я из тебя лепешку сделаю (I’ll flatten you), заткнись (shut up), обыщи его (go through him), убирайся отсюда (you get out of here), ты слишком легко отделался (it is letting you off too light).…. – Отличный выбор....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Почему у зайца губа рассечена?

– Можно я начну? можно я? можно я? Собрались все зайцы в лесу под деревом и говорят: жизнь очень тяжелая, никто нас не боится!

– Катя!

– Мы боимся всех на свете, но никто нас не боится!

– Вера!

– Мы боимся собак, но собаки не боятся нас!

– Сережа!

– Мы боимся котов, но коты не боятся нас!

– Алёна!

– Мы боимся волков, но волки не боятся нас!

– Алик!

– Мы боимся лисичек, но лисички не боятся нас!

– Продолжаем! Вера!

– Жизнь такая тяжелая, пойдём к реке и утопимся! И все зайцы побежали к реке топиться… Но у реки они увидели много овец…

– Спасибо! Игорь, продолжай!

– Когда овцы увидели столько зайцев, они испугались и убежали… Зайцы так обрадовались и начали смеяться… Они смеялись, смеялись и смеялись, пока у них губа не лопнула…. Вот поэтому у зайцев губа рассечена…..

– Молодцы!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Как Ваш открытый урок, Алсанна?

– Нормально. Садись. Наливай чаю себе. Как Самсонов?

– Не знаю. Нормально, наверное.... Сейчас встретила его в коридоре. Он спрашивает: «Лилия Львовна! А как можно измерить: умный человек или нет? Вот ЭВМ и инопланетяне измеряют так: сколько раз человек может ответить на вопрос ‘я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь....и т.д.’ – настолько он и умный..... Вот самый умный человек может ответить только в четвёртой степени: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. Дальше всё. А инопланетянин может до седьмой степени: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… тут я закричала: «Коля, замолчи! У меня сейчас голова лопнет!”

– Вот. Самсонов – особый. Я чувствовала. Он конкретный. Конкретный мозг не очень любит языковые метафоры.

– А может, он просто издевается надо мной?

– Нет-нет. Он тебя обожает!

– А как же великие математики, которые писали прекрасные стихи?

– Это немного другое. Математика – это тоже поэзия. А поэзия – это математика.

– А Чкалов говорил: «Полёт – это математика»

– И музыка – математика. Потому, что математика – это гармония. А ты любишь Баха?

– Очень!

– Вот его аккорды переложили в цифры. Получились какие-то удивительные формулы. Это мне Фёдор Андреевич рассказывал (Ф. А. – наш математик)

– А Самсонов?

– Самсонов и не математик. Ведь так?

– Нет. И к языку у него нет выдающихся способностей.... я бы сказала....

– Он такой особый-особый совсем.... там как-будто забыли какую-то заглушку/заслонку поставить, которую всем человекам ставят.... у меня был такой мальчик уже....

– Так это недостаток или достоинство?

– Не знаю.... с одной стороны – недостаток (ведь чего-то не хватает, что у всех остальных есть), а с другой стороны – он имеет доступ к тому, что от остальных закрыто....

– Сложно всё как!

– Тук-тук-тук..... Алсанна! Здрасьте!

– Ой! Боже мой! Какими судьбами! Женя!

– Вот шёл мимо. Дай-ка в родную школу зайду.....

– Дай я тебя обниму. Какой же ты красавец стал!

– Лиличка, познакомься! Это мой любимый и самый блестящий ученик! Медалист, красавец и дипломат! Женился? Сразу отвечай! Без подготовки!

– Нет!

– Молодец! Садись – пять!

Дальше было все, как в тумане. Женя заливался соловьём часа два, рассказывая обо всём на свете: о своей учёбе в МГИМО, о выборе специализации, о его любви к Англии и к Японии, о долгой внутренней борьбе и окончательной победе Японии над Англией в выборе дела жизни, о первой серьёзной стажировке в Японии, о том, как он жил у друзей в их маленьком домике, а японские соседи принесли ему кашу в тарелке, и что название этой каши по звучанию отдаленно напоминает звучание слов ‘добро пожаловать’, но сказать ‘добро пожаловать’ открытым текстом там неприлично, а вот принести кашу, которая может ‘намекнуть’ на их добрососедские пожелания, вполне допустимо и даже принято.... я, видимо, как сова, вылупила на него свои близорукие глаза в огромных очках, да так, что в конечном итоге Евгений произнёс:

– Лилия, а сколько у Вас диоптрий?

– Три…

– С минусом, я надеюсь..

– Да-да, минус три…

– Вы знаете, а моя мама – окулист. Она работает в Институте глазных болезней....

– Да-да, знаю этот Институт....

– Представляете, до чего дошёл прогресс – сейчас они тестируют контактные линзы, которые в скором времени заменят очки. Уже сейчас поголовно заменяют очки контактными линзами в Японии. Это такие маленькие пластиковые круглешочки, которые приклеивают Вам прямо на глаз, и Вы видите всё, как в очках, даже лучше, так как нет искажения. Ни Вы, ни окружающие не замечают того, что Вы носите линзы. Вы слышали о них?

– Да-да, ой, нет-нет, никогда не слышала....

– А хотите попробовать?

– Да-да, конечно хочу....

– Дайте мне свой телефон, я передам маме, а они включат Вас в группу, подберут Вам линзы и сами будут наблюдать за Вами, а Вы будете наслаждаться миром, но только не через очки....

– Спасибо огромное! Вот телефон…

– Я вынужден откланяться. Я вообще-то иду на приём в Японское посольство..

– А вот почему ты такой красавец – при галстуке, в пиджаке.... Заходи к нам почаще....

– Обязательно! Лилия, я позвоню! – сказал лучезарный Женя и удалился.

– Таааааак..... и жених сыскался ей – королевич Елисей! – протянула Алсанна, – я тоже убегаю, у меня процедура у платного пародонтолога, нельзя опаздывать.... Пока! Слушай, завтра придёт новая партия четверокурсников из инъяза. Будем проводить инструктаж для практикантов. Поможешь мне?

– Конечно!

– В два здесь. Пока!

– До завтра!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

Не успела я опомниться и разобраться в своих ощущениях после виртуальной экскурсии по Японии, как меня на лестнице поймали две мои ученицы-девятиклассницы Смирнитская и Быстрицкая.

– Лилия Львовна! Вы даже не представляете, куда мы записались.

– Угадали! Даже приблизительно не могу себе представить.

– Вы же сами нам говорили, что надо развивать память. Говорили же?

– Ну допустим…

– Ну вот. Мы тут же воплотили в жизнь все Ваши заветы.

– Заветы? Я что Ленин?

– Неее, не дай Бог! Вы лучше!

– Давайте в кабинет войдём, а то меня с работы выгонят за такие разговорчики…

– Не выгонят… как говорит мой папа: «сейчас не 37-й, а 90-й год на дворе – чувствуете разницу?»

– Так. Рассказывайте уже. Куда вы там записались?

– Короче. У Смирнитской есть собака.

– Та, которой уши завязывают на макушке, чтобы они в суп не падали?

– Да, та самая. Короче, на днях гуляет Смирнитская с собакой во дворе и встречает соседку…

– Тёть Риту, с ней мама раньше дружила, а потом она начала строить глазки моему папе, и мама с ней дружить прекратила -

– Короче. Смирнитская, давай я расскажу, а то ты затянешь на три часа. Ты ж не умеешь кратко – сейчас пока про всех родственников не расскажешь, не успокоишься. Короче. Эта тётка работает в библиотеке. Слушай, а кем она там работает?

– Ну не знаю… кем-то работает… библиотекарем, наверное, кем еще можно работать в библиотеке?

– Вот. Короче. Эта тётка Рита говорит Смирнитской: мол, хочешь лучше всех в классе знать английский, а также все предметы, где надо учить наизусть много текста? Ну Смирнитская, естественно, губёшки-то свои раскатала и говорит: «канэшно хочу»

– Может, ты мне еще и анекдот неприличный расскажешь здесь?

– Про грузина? Нет, Лилия Львовна. Зачем? Вы, скорее всего, сами его знаете. Раз спрашиваете....

– Продолжай.

– Анекдот рассказать?

– Быстрицкая. Даю две минуты на завершение монолога.

– Короче. Библиотекарша эта, ну соседка Смирнитских, та, что её отцу глазки строила, ну ту, которую мать Смирнитской от дома отлучила в наказание…

– Ты издеваешься? Уже пятый час… я еще не обедала....

– Лилия Львовна! Вот! Съешьте бутербродик! Будьте другом. Мама дала сегодня утром, а я не люблю с сыром! Пожалуйста! Бабушка моя говорит: «грех продукты выбрасывать» и начинает про войну сразу рассказывать, как они очистки от картошки ели…

– Давай бутерброд. Осталась одна минута…

– Вот. Кушайте, пожалуйста....

– Она не ест не потому, что с сыром, а потому что худеет. Она вообще ничего не ест, Лилия Львовна.

– Заткнись, Смирнитская.

– Правда што ль? Ничего не ешь? Вкусный какой бутерброд! Спасибо!

– Короче. Возвращаемся к нашим баранам. Эта самая тётка Рита говорит, что открыли у них там при библиотеке курсы, где учат развивать и правильно использовать память. Короче, обещают так научить, что всё на свете запомнишь, сам рад не будешь....

– О это ни к чему! Одна из главных функций нашей памяти – умение забывать. Иначе мы бы все с ума сошли. Я бы точно сошла с вами. Ну так что, записались?

– ДААА!!

– Сегодня пойдём первый раз!

– Расскажете завтра?

– ДААА!! Обязательно! До свидания, Лилия Львовна!

– До свидания!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

Лильвовна! Вы в метро? Мы Вас ждём уже час – Теперь у нас ‘Клуб любителей английской литературы’ заседает по дороге к метро. Прошлый раз мы действительно засели в скверике так конкретненько, но ооооочень душевненько – Что-нибудь новенькое прочитали? – «Шутовской хоровод» Олдоса Хаксли – Ух ты!! – Рассказывай, Витя! – Лильвовна! Там оооочень все сумбурно запутано. Короче. Гамбрил – преподаватель в церковной школе. Вдруг он понял, что это всё отстой и вернулся в Лондон. Кроме того, наблюдая за мучениями людей на церковных скамейках, Гамбрил изобрёл ‘пневматические штаны’ с надувным задом – Ух ты!! Вот бы нам такие на уроке! – Короче. Он решил замутить из этого бизнес и запатентовать изобретение. В Лондоне он влился в компанию своих прежних друзей: бесталанный, но известный художник Липиат («очень несложный»), физиолог Широутер, ну и другие…. всех не буду перечислять……. а также миссис Вивиш («замогильный голос», «голос со смертного орда….»). В нее они все были или будут влюблены. У Гамбрила с ней раньше была связь. Они встречаются, ведут интеллектуальные беседы. Вот, кстати, некоторые темы их высокосветских разговорчиков: о брачных обрядах осьминогов, об обратной стороне Луны, где громоздятся души умерших в виде пузырьков, квартирная плата в новых домах Риджент-стрит, о том, кто живёт дольше: те, кто в течение двух лет принимает героин или те, кто питается ростбифами и картошкой и водой в течение 95 лет, о леди Козерог, которая по-прежнему принимает у себя в постели, как летают кузнечики на альпийских пастбищах, о том, как продавцы антиквариата придают жёлтый цвет своим изделиям из кости – дают поносить их пышногрудым женщинам, о фамильных склепах на итальянских кладбищах (из стекла и бетона, как теплицы), о фресках Пьеро де ла Франческо, о том, что Скрябин – это Чайковский наших дней, о самом скучном пейзажисте Маршане, и ещё восемь любовных историй…..ух! – Вик! Сам сейчас сходу придумал всё это? – Да такое в кошмарном сне не придумаешь! Лильвовна! Скажите, что там так и есть в книге! – Правда-правда! Как только Вик это все запомнил? – А я всё вчера только прочёл: поэтому помню детали! Короче. Дальше. Гамбрил заигрался в «цельного человека». На улице он подцепил девушку Рози, была интрижка, потом Гамбрил «пустил её по кругу» среди остальных друзей, а она оказалась женой Широутера – Ууууупс! – Сам Широутер безумно влюбился в миссис Вивиш, которая его избегала. Потом Гамбрил воспылал настоящей любовью к замужней девственнице Эми, которую он впоследствии так глупо потерял. Беседы с Гамбрилом Старшим, непризнанным архитектором, ищущим во всём гармонию. Заканчивается роман посещением лаборатории Широутера. Хаос. Петух, которому были привиты яичники, жуки, у которых были отрезаны головы и заменены головами других жуков, одни из них повиновались своим головам, другие – половым органам…… – Бред! Лильвовна! Зачем всё это писать? А потом читать? Зачем такая литература нужна? Выискивать и выпучивать глупости человеческие? – А ты хочешь, чтобы все были как Тургенев, писали про возвышенную любовь и тургеневских тёлок? Простите, Лильвовна! – Нет, я за реалистичную литературу! – А это сверх реалистичная литература: показывает, что современный мир – гигантская буффонада, показан контраст между иллюзией и реальностью…. да? Лильвовна? – Да! Даааа, такой разрыв преемственности духовной и культурной. Все какими-то кусками, обрывками. Нет целостности. Эта книга – пародия, гениально подмеченная и доведённая до абсурда метафора…. – Вот. Нашёл. Неспособность людей осознать время как нечто заведомо дисгармоничное, их упорные и бесплодные стремления выстроить какую-то логическую и всеобъемлющую картину. И это им удаётся, хотя на самом деле только ценой упрощений, приводящих к чудовищной деформации – Откуда это? – Лильвовна! Это было рукой написано, карандашом, на английском языке, в Вашей книге, которую Вы мне дали. Я перевёл – Молодец! Спасибо, Вик! Прекрасно всё рассказал! – Спасибо! – Вик! Ты на журфак? – Угу! Но там конкурс чудовищный! Шансов мало, но я всё равно буду пытаться….. – До завтра! По домам! Читаем дальше!

МЕТРО: тук-тук-тук-тук-тук-тук

В метро я всегда проверяю изложения. Сегодня «Пять братьев» ‘изложены’ на русском языке, после прослушивания на английском. Вот одно из них: «Жили пять одинаковых брата. Пятирняшки. Но таланты у всех были разные. Один мог набрать в рот целое море, а потом собрать на дне всех рыбок. Он приносил хороший доход, так как подбирал редких и вкусных рыб, которых продавал на базаре. Второй брат был такой твёрдый, что ему никто не мог нанести рану. Третий брат мог так вытянуть ноги, что был выше всех деревьев. Это удобно, чтобы собрать плоды. Четвертый брат не горел в огне. Пятый – мог жить без воздуха. Однажды первого брата поймали горожане и приказали поделиться своим секретом – как он ловит таких роскошных рыб. Брат сказал, что завтра расскажет. Хорошо. На завтра горожане прислали своих сыновей поучиться. Первый брат предупредил, что сейчас он наберет в рот все море, а они могут собрать со дна всех рыб, каких хотят. Но как только он махнет рукой, все должны вернуться на берег, он не сможет крикнуть и не может долго держать все море во рту. Как только воды в море не стало, ребята стали собирать рыбу и забыли про предупреждение. Брат махал руками, но никто не обращал внимание, он ничего не мог сделать, вода хлынула обратно, и ребята утонули. Горожане потребовали после этого отдать его под суд. Судья решил, что брата нужно казнить. На утро вместо первого пришел второй брат. Но топор не мог отрубить его голову. Тогда судья сказал, что нужно утопить его. На утро вместо него пришёл третий брат. Когда его сбросили в самое глубокое место, он вытянул свои ноги и встал над водой. Тогда судья решил, что его нужно сжечь. Пришёл четвёртый брат. Но войдя с удовольствием в огонь, остался невредимым. Тогда судья сказал, что его нужно задушить: засунуть в пирог и поставить на всю ночь в закрытую печь. Пятому брату это было просто сделать. В конце судья сказал, что, очевидно, он не виноват, раз смог вынести все экзекуции, и отпустил его. Мораль: братья должны помогать друг другу»

ДОМА: ух!

Но вот я и дома. Я живу с бабушкой (двоюродной). Раньше я жила с родителями, но приезжала к бабушке надолго. Один раз, в третьем классе, я жила у бабушки полгода, так как родители уезжали в загранкомандировку, куда детей не брали. Тогда я училась полгода в местной школе, которая находится через дорогу. А девочка из соседней квартиры по имени Даша училась со мной в одном классе. С тех пор мы ближайшие подруги, а тот класс, хотя я и вернулась потом в свою школу, всегда оставался моим ‘вторым’ запасным аэродромом. Когда бабушка долго болела, уже в седьмом классе, я опять недели три училась с ними, чтобы не ездить в школу на другой конец Москвы. Просто моя бабушка дружила с директрисой этой школы и могла пристроить меня в любой момент и на любой период времени. А мама знала директрису моей школы, которая была совсем не против такой школьной ‘полигамности’ и взаимозаменяемости. Во второй школе меня все знали как приходящую время от времени ученицу. В старших классах Дашка таскала меня на вечеринки, дискотеки и на разные тематические интересные мероприятия. Школу мы все закончили семь лет назад, но Дашкин класс оставался до сих пор дружным коллективом благодаря двум обстоятельствам: Дашкиному энтузиазму (она продолжала быть бессменным и вечным комсоргом-организатором-массовиком-затейником-свахой в одном лице), и тому факту, что практически все остались жить в своих домах, а значит, принимая во внимание плотность застройки и концентрацию населения в этом районе, находились все еще буквально на вытянутую руку друг от друга. Дашка умела прекрасно считывать информацию о том, например, кто, где, когда, а, главное, с кем и как часто, исключительно по тому самому негасимому свету знаменитых московских окон…..

Но ситуация осложнялась еще и тем, что Дашке приходилось концентрировать в себе информацию не только о своих одноклассниках, но о бывших учениках всей школы, потому что директором этой школы в течение 30 лет и до недавнего времени была ее бабушка, Буся Борисовна (БаБуся), которая жила вместе с Дашкой и по совместительству была школьной подругой моей бабушки Анны Ивановны (БабАни). Когда-то, много лет назад они, сверстницы, жили в одном доме в Мерзляковском переулке, в пяти минутах ходьбы от Арбата. Семья Буси Борисовны занимала целую квартиру, поскольку её отец был известным инженером, а моя бабушка жила в коммунальной квартире на другом этаже. Но это не мешало девочкам дружить и ходить в один класс. В начале 1960х их выселили в новостройку. Так они оказались в новом московском районе, в одинаковых квартирах, за стенкой друг от друга. Жизнь, вместе с замужествами, рождением детей, внуков, вдовством (кстати, обе дамы были замужем за мужчинами намного старше их)…. проходила параллельно, а дружба продолжалась всю жизнь, но сейчас испытывала огромные испытания, поскольку года два назад у Буси Борисовны начал проявляться и сильно прогрессировать Альцгеймер, и она стала плохо понимать, кто есть кто из своего окружения. Например, БаБуся искренне верила в то, что БабАня – это бабушка Анны Ивановны, которую она хорошо помнила еще с Мерзляковского, и на которую, очевидно, БабАня была сейчас похожа. И вообще, она всё время думала, что находится на даче, поскольку вокруг было много деревьев. Буся Борисовна постоянно собирала сумки чтобы съехать наконец домой, в Мерзляковский. «Я не понимаю, почему мы всю зиму торчим на даче, сколько можно? Мы срочно должны собраться и переехать в Москву!» Устав спорить с бабушкой и убеждать, что это не дача, а тоже Москва, Дашка соглашалась и теперь каждый день обещала БаБусе собраться и отвезти ее, наконец, в Мерзляковский. Пребывание в состоянии перманентного ожидания переезда, сочетающегося с хлопотами сборов, упаковыванием вещей, посуды и прочего день за днём отвлекало Бусю Борисовну, занимая практически всё её время и внимание. Дашка лишь занималась тем, что каждый день распаковывала вещи и быстро раскладывала по местам, когда БаБуся была в ванной или на кухне. С этим категорически не соглашалась БабАня. Будучи медиком, она утверждала, что никогда нельзя ‘потакать слабоумию’, а напротив, неустанно бесконечное количество раз рисовать несчастному реальную картину мира, а не соглашаться на искажённую копию, порожденную больным воображением. Это должно хоть на какое-то время тормозить деменцию, оккупирующую все большую и большую территорию мозга и памяти. Когда близкие соглашаются с потоком бреда, они тем самым открывают шлюзы, и бурлящие лавины безумия уже без всяких преград с разрушительной и оглушительной силой падают и окончательно разбивают оставшиеся островки памяти. Хотя стратегия бесконечных споров тоже ни к чему позитивному не приводила: БаБуся каждый день ссорилась с БабАней и отказывалась понимать, что последняя имеет в виду, говоря, что они подруги уже шестьдесят с лишним лет. А кто такие мы с Дашкой вообще было неразрешимой задачей, о которой БаБуся даже думать не хотела. Конечно, кроме нас мало кто догадывался о состоянии Буси Борисовны. Телефон продолжал разрываться от звонков бывших учеников, которые обожали прекрасного учителя и директора, зная, что Бусинка (так звали её в школе) всегда искренне рада их звонкам, поздравлениям, рассказам о себе….. Дашка принимала сейчас сама все звонки от бывших учеников, которые и не могли себе представить, что Буся Борисовна уже не знает, кто они такие…..

Когда я возвращалась домой с работы, Дашка, как правило, сидела на лестнице в подъезде около входа в общий коридор наших квартир, одной рукой держа трубку телефона, который уже тогда был у нее мобильным благодаря длинному проводу, а второй – стряхивала пепел в железную консервную банку, наполненную водой и окурками. Я не курила, но всегда присаживалась рядом на ступеньку и ждала, когда Дашка скажет в трубку: ‘всё, пока-пока’. После этого она поворачивалась ко мне всем корпусом, затягивалась дымом от сигареты с ментолом и произносила: ‘у нас тут такой трындец, слушай!’ Сегодняшний трындец заключался в том, что Дашка узнала невероятную новость о самом одиозном однокласснике. «Представляешь, Фэлкон в Москве!» Новость, действительно, была громоподобной, поскольку Фэлкон (‘сокол’ по-русски, а точнее, Алексей Соколов) смылся в США сразу по окончании Бауманки и пропал там без вести. Ну, во всяком случае, обрезал все контакты с одноклассниками. Общался только со своим близким другом Муссолини (в миру Игорь Муссоэлян), который страдал еще с детства тяжёлой формой логоневроза (по-простому ‘заиканием’) и потому не мог, не хотел или не имел разрешения говорить, а, может, просто не знал, что происходит с его закадычным дружком. А дружок (Фэлкон) был не только невероятно хорош собой (высок, белокур, кареглаз, ладно сложен), но и умён, хорошо начитан, а также дерзок, смешлив и циничен. К тому же, он был членом семьи известного академика с мировым именем, что открывало перед ним многие двери. Все вышеперечисленное вызывало всегда повышенный интерес к его персоне у представителей обоих полов. А узнала Дашка о том, что Фэлкон инкогнито прибыл в столицу совершенно случайно. И помогла этому моя БабАня. Подробнее об этом я расскажу завтра.

Спокойной ночи!

День 2

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Circumstances. Обстоятельства. Повторяем за мной хором: Circumstances, Circumstances, Circumstances, первый слог ударный, еще! Circumstances, Circumstances, Circumstances, Circumstances, не ленитесь шевелить губами! Circumstances все звуки чётко проговариваем, еще раз все вместе: Circumstances да! Сложное слово! в нём все всегда хотят сделать ошибку! Еще раз: Circumstances. А теперь играем в старушку! Кто хочет сегодня? Выходи Андрей! Готов? Итак, все вместе!

– Circumstances!

– Что-что? Ничего не слышу!

– Circumstances!

– Что вы там мямлите! Вы язык проглотили?

– Circumstances!

– Вы что не можете сказать по-человечески: громко и отчётливо?

– Circumstances!

– Не, вы точно дебилы!

– Андрей, держи себя в руках!

– Лилия Львовна! А чё они придуриваются? Я же сказала: громко и чётко!

– Circumstances!

– У меня такое чувство, что они произносят русское слово ‘засранцы’ не так ли?

– Андрей! Садись на место! Спасибо!

– Circumstances!

– Нет, они точно говорят ‘засранцы’!

– Circumstances!

– Circumstances!

– Довольно уже! Стоп! Андрей, выйди из роли, наконец, и садись на место..

– Нет, я должна докопаться до правды. Какое слово они там шепчут?

– Circumstances!

– У вас что каша во рту?

– Circumstances!

– Да у вас каша не толко во рту, но и в голове! Чётче!

– Circumstances!

– Ничего не понимаю!

– Circumstances!

В дверь робко постучали, и я пошла открывать. За дверью стояла Алсанна, которая сквозь полный рот кровавой ваты пыталась выяснить, почему мы орём на всю школу одно единственное слово Circumstances! Я попыталась объяснить преимущества чудотворной методики, регулярно прерываемая монотонными скандированиями. Уж не знаю, как долго это продолжалось, если бы Алсанна не заглянула всем своим корпусом в кабинет с тем же немым вопросом в глазах: что вы так орёте? Этого было достаточно, чтобы Андрей, наконец, превратился обратно из злобной глухой старушки в самого себя и сел на место, а группа перестала исступленно выкрикивать Circumstances..... Вернувшись в класс, я сказала: «Если кто-нибудь из вашей группы когда-нибудь сделает ошибку в слове Circumstances, тому я сразу поставлю в четверти ‘кол’…» На перемене ко мне подошла Светлана Степановна (учительница русского языка и литературы моего возраста) и поинтересовались, в кого мы играли на уроке. Ее кабинет находился прямо над моим, и он (кабинет) регулярно сегодня сотрясался, когда мои дети в остервенении выкрикивали какие-то короткие жёсткие слоганы, как на параде… Я поспешила ее успокоить, сказав, что это уникальная методика, придуманная мною лично, для заучивания сложных для произношения слов. После краткого ознакомления с методикой Светлана Степановна робко спросила, нельзя ли с моего позволения использовать ее уже сегодня, так как ей надоело исправлять детей, когда они произносят слово ‘компрометирующий’. К нам уже несколько минут назад подошла и внимательно слушала учительница истории Елизавета Викторовна, которая сказала, что тоже хочет привлечь ‘глухую старушку’ к работе на своих уроках, так как сил больше нет исправлять слова ‘экспроприировать’ и ‘констатировать’.... На прощание Светлана Степановна поинтересовалась, нет ли у нас с Елизаветой Викторовной сигаретки и ушла к себе на второй этаж. Я же, гордая тем, что теперь регулярно из разных концов школы будут громко и отчётливо доноситься парадные слоганы из труднопроизносимых слов на разных языках, тоже отправилась на урок....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

В 10м классе среди прочего был запланирован квиз (quiz). Это такой коротенький промежуточный диктант на проверку знания очередной порции слов. Детям выдаются такие длинные бумажки (в половину обычного листа), которые я сама быстро нарезаю во время перемены, с тем, чтобы слова располагались в столбик. Слова зачитываются либо на русском, либо на английском, а записать их, соответственно, нужно или на английском, или на русском. Ну сам квиз особого интереса не представляет, а вот проверка тоже была частично изобретена мной и даже не с целью дополнительного повторения слов проверяющим, а с целью освобождения себя, то есть меня, любимой, от ненавистной проверки этих самых квизов. Так вот после написания квиза дети меняются бумажками и проверяют ошибки друг друга.

– Не забудьте, что листок должен быть подписан двумя именами: первое – кто написал, второе – кто проверил. Игорь, я же просила исправлять другим цветом! Как я пойму, где ты исправлял, а где Катя исправляла сама себя. Вот возьми красный, зелёный – у меня здесь всегда стоят цветные ручки для проверки!

– Ничего не понимаю!

– Лиля Львовна! Царёва писала тёмно-синей, а я проверяю ярко-синей. Всё предельно ясно. Вы же не дальтоник.

– Нет еще. Но скоро буду.

– У меня непреодолимое желание поставить Царёвой оценку. Прямо руки чешутся.

– Руки почеши, но оценку не ставь! Оценки ставлю я. Сдавайте листочки.

– Лилия Львовна! Рука сама поставила оценку Царёвой. Это не я.

– Ну тогда моя рука тоже тебе сама поставила оценку. Причём такую же.

– Царёва, ты охренела? Извините, Лилия Львовна, я не знаю, как это по-английски. Сравнила, сколько у тебя было ошибок, и сколько у меня…

– У тебя тоже была ошибок куча. Так что мы с тобой квиты. А как ‘квиты’ по-английски?

– Quits, троечница!

– Дебил!

– Успокойтесь! Ваши оценки всё равно не будут засчитаны. Оценки ставит учитель.

– Тогда я тоже поставлю.

– И я…

– И я тоже можно поставлю?

– Я всю жизнь мечтала поставить оценку красной ручкой.

– Я тоже поставлю, Лиля Львовна! Можно?

– Так. Пока вы тут упражняетесь в выставлении оценок друг другу, которые я всё равно не учту, а выставлю свои, вы пропустите самое важное объявление (на самом деле, идея только сейчас пришла мне в голову, подсказанная внезапно выскочившим наружу, а обычно томящимся глубоко внутри, и как оказалось, нереализованным желанием выставлять оценки ближнему). Я приглашаю всех желающих после шестого урока, каждый день, приходить сюда, в этот кабинет, и помогать мне проверять тетради учеников младших классов. Вы знаете, что письменные задания даются каждый день, поэтому тетрадей всегда масса. Особо отличившиеся проверяльщики будут награждены правом выставлять оценки (после консультации со мной, разумеется).

– Лилия Львовна! Меня запишите!

– И меня!

– Я тоже! Я тоже хочу!

– Записывать никого не буду. Приходите, кто сможет. Там разберемся. Если придёт желающих больше, чем надо, создадим очередность.

– А будет учитываться моя оценка по-английскому?

– Хороший вопрос.... нет, не будет… будет учитываться желание, аккуратность и качество проверки (чтобы я могла доверить проверяльщику и не перепроверять за ним)....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Кузнецов, выйди, пожалуйста. Перемену придумали, в том числе, и для того, чтобы проветрить классные комнаты!

– Лильвовна! Комнаты действительно классные. Ну просто супер, какие классные.

– Выйди!

– Лильвовна! Он так не понимает. Ему надо сказать: ‘изыди!’

– Оба – вышли из класса!

– Лильвовна! Только один анекдот расскажу и выйду.

– Я тебе что – подружка, что ты мне анекдоты рассказываешь?

– Лильвовна! Вы лучше! Это же не просто анекдоты. Это языковые анекдоты. Филологические. Там такая невероятная игра слов со смыслами.

– Я бы послушала, если бы они не были такими пошлыми.

– Пошлыми? Да они милейшие. Пошлые я Вам не рассказываю. Да. Там есть пошлые. Поверьте. А это просто детский сад. Вот. Из раннего: «Письмо из центра до Штиpлица не дошло… Пришлось читать во второй раз» – не прелесть ли? Разве это пошло?

– Костя, до тебя, видимо как до Штирлица всё медленно доходит. Я прошу ещё раз: выйди из класса.

– Лильвовна! А вот: «Штирлиц выстрелил вслепую. Слепая упала как подкошенная. Подкошенную Штирлиц застрелил накануне..»

– Ты сам это всё сочиняешь?

– Кое-что сам… но в целом, это народное творчество. Я не имею права присваивать чужую мысль. Я скорее собиратель. Знаете братьев Гримм. Они ездили по всей Европе и собирали народные сказки. И записывали их. Благодаря им мы теперь знаем кучу европейских сказок…. Вот и я. Благодаря мне люди будут знать массу анекдотов про Штирлица.

– Костя! Ты знаешь, кто ты? Ты балагур и пустослов. Ты болтун.

– Творческого человека все могут обидеть. А ведь я не просто собираю, я и классифицирую Штирлица. Как в библиотеке. По алфавиту, по темам или по ключевому слову. Вот пожалуйста ещё про слепую: «Штирлиц стрелял вслепую. Слепая испугалась и побежала скачками, но качки быстро отстали»

– Ужас какой! Зачем мне это всё? За что мне это всё?

– Лильвовна! Всё. Хорошего Вам дня. Я ушёл на алгебру.

– Слава Богу. Иди уже.

– Но я вернусь…..

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– А кто сегодня читает следующую рифму Матушки Гусыни?

– Воронцов!

– Давай, Витюша!

Скорее к реке! побежали все в лес!

В траве поиграть, земляники поесть....

Кузнечик царапает скрипку смычком,

А пчёлка знакомится робко с цветком….

Скорее к реке! А потом – все на холм!

В нарциссов страну, в маков алые волны,

Мне щёки припудрит пыльцой стайка лютиков,

Черникой наполним корзину из прутиков....

(Перевод Юлии Хансен)

– Молодец, Витюша!

– Пятёрка?

– Да!

– А я всегда хорошо учу стихи. Бабушка сказала, что мне дай, я и телефонную книгу Москвы выучу!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Выходим к доске: Кролик, Ослик, Барашек. Где у нас репки и другие овощи? Вот. Начинаем.

– Зима. Очень холодно. Белый Кролик голоден. Он идёт в поле и находит две репки. Кролик ест одну репку.

– Вера, продолжай!

– Зима. Очень холодно. Ослику нечего есть. «Я должен отнести одну репку Ослику». Белый Кролик бежит к Ослику. Но Ослика нет дома. Он оставляет репку на столе и уходит.

– Хорошо! Валера, продолжай!

– Ослик сейчас в поле. Он голодный. Он берет капусту и идёт домой. Дома он видит репку на столе. «Репка! Откуда она появилась?»

– Молодец! Вера!

– Ослик садится и ест капусту. «Зима. Очень холодно. Барашку нечего есть. Я должен отнести репку Барашку». Ослик идет к Барашку.

– Спасибо! Алёша, продолжай!

– Барашка нет дома. Ослик оставляет репку на столе. Барашек в поле. Он голодный. Он срывает морковку и идёт домой.

– Отлично! Нина, что было дальше?

– Барашек дома. Он видит репку. «Репка! Откуда она появилась?» Барашек садится и ест морковку. «Зима. Очень холодно. Белому Кролику нечего есть. Я должен отнести репку Белому Кролику». Барашек идет к Белому Кролику.

– Точно! Завершай, Саша!

– Белого Кролика нет дома!

– Нет! Нет! Он дома!

– Саша! Кролик дома, вспомни!

– Белый Кролик спит. Барашек оставил репку на столе. Утром Кролик увидел репку на столе. «Моя репка! Репка вернулась! У меня много друзей!»

– А у кого еще много друзей?

– У меня!

– У меня!

– У меня……..

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

В большом кабинете Алсанны сегодня много народу. Пришли студенты инъяза, которые будут проходить у нас практику со следующей недели, а также подошли все учителя английского языка нашей школы. Каждый практикант будет прикреплён к какому-нибудь учителю. Перед собранием Алсанна успела проинформировать меня о том, что платный пародонтолог оказался настолько хорош, что сам изобрёл какую-то методику лечения дёсен, сочетающую медикаментозное воздействие и полоскания травяными отварами. Сегодня утром перед уроками сделали первую чистку – процедуру болезненную, но эффективную. Сейчас боль и кровотечение прекратилось, и Алсанна чувствует себя превосходно, а, главное, различает вкусы и может говорить:

– Итак, коллеги! Рада приветствовать вас в стенах нашей школы. Надеюсь на плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество. Хочу сказать несколько слов о методике преподавания иностранного языка в нашей школе. Конечно же мы приверженцы классического метода. Нашей школе более ста лет. И ее стены помнят дореволюционных лицеисток, изучавших здесь французский, немецкий и английский языки. Далее замечательные традиции советской школы. Успехи в обучении английскому языку позволили нашей школе получить статус спецшколы одной из первых в стране. В последние годы у нас и за рубежом активно внедряются новые методики обучения языкам. И мы не можем не идти в ногу со временем. Мы открыты для новых эффективных форм обучения. Но далеко не все методики приживаются у нас. А только те, которые научно обоснованы, проверены, протестированы специалистами. Которые не противоречат классическому методу, а дополняют и обогащают его. Наша школа широко известна своим английским театром, английским хором далеко за пределами Москвы и даже Советского Союза. Но мы ни одной минуты не стоим на месте. Каждый учитель ведёт своё методическое направление. Раз в неделю мы собираемся на так называемую ‘секцию’ и делимся своими наработками друг с другом. Как раз завтра у нас очередная встреча. Приглашаем и вас поучаствовать в интереснейшей методической жизни нашей школы и её талантливых учителей, известных далеко за пределами родной школы своими методическими успехами и творческим подходом к преподаванию иностранного языка.

Далее выступил преподаватель методики, профессор, курирующий профпрактику, я его хорошо знала, так как училась у него сама совсем недавно. Профессор всех заверил, включая и самих студентов, что они отлично теоретически подкованы, и единственное, чего им не хватает для того чтобы стать прекрасными учителями, так это практики преподавания, собственно, за которой они и пришли сюда. Пожелав практикантам и их наставникам успехов, профессор удалился. Больше я его здесь не видела в этом году. Далее Алсанна прочитала список – кто к кому прикреплён – и предложила уже всем соединиться друг с другом и начать работу вне её кабинета. Ко мне попали две старательные девочки, Маргарита и Ирина, которые, видимо, серьёзно подготовились, так как сразу вытащили из сумок кучу новеньких красивых блокнотов, куда пытались записывать все мои слова по делу и не очень. Я сказала, что пока девочки будут просто сидеть на уроках и все записывать, потом частично проводить какие-то фрагменты урока, а потом я постепенно буду им разрешать вести уроки целиком. В конце дня мы будем все обсуждать....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

На этом рабочий день можно было считать завершённым, если бы в кабинет не ворвались Смирнитская и Быстрицкая с горящими глазами. Пока Быстрицкая пыталась вдохнуть как можно больше воздуха в лёгкие, чтобы хватило на одном дыхании выпалить все новости, Смирнитская ее коварно опередила и сама сотрясла воздух нетерпеливым: «мы там были», этим разозлив Быстрицкую так, что последняя схватила классный журнал со стола и начала лупить им Смирнитскую по спине. Это продолжалось ровно до тех пор, пока Смирнитская громко не рявкнула: «пошла в жопу!» Как ни странно, это остановило Быстрицкую, и она начала рассказ:

– Короче, Лилия Львовна, вчера мы посетили первое занятие курсов по развитию памяти. Ну одним словом, трындец это всё.

– Я так понимаю, эти курсы начисто отбили у вас память и вы напрочь забыли, кто я такая. Так вот. Напоминаю: я Учитель. Запомнили? Прошу в моём присутствии держать себя в руках.

– Нет. Это мы помним. Извините....

– Я усомнилась в этом.... продолжайте.... Ms Быстрицкая....

– Ну вот. Сначала раскладывали спички на столе. В разные фигурки, конфигурации. Потом перемешивали, а потом надо было опять сложить, как было.

– Скажи, что с каждым разом количество спичек увеличивалось на одну.

– Да, Смирнитская, молодец, хорошая память! Потом давали картину Репина посмотреть,

– Не Репина, а Айвазовского....

– Какая разница! потом убрали картину – нужно было описать, как можно больше деталей. Потом в уме решали всякие примеры арифметические. Потом заучивали наизусть стих, потом произносили алфавит наоборот, потом разные слова – наоборот, и ими пытались разговаривать друг с другом, потом играли в города (нужно было за одну минуту вспомнить 15 городов на одну букву), потом отгадывали всякие ребусы, кроссворды и сканворды, потом еще всякие игры со словами – например, составляли слова из других слов, потом перечисляли имена одноклассников, сидящих у окна, потом имена учеников из параллельного класса, потом то, что мы ели на прошлый Новый год, содержание последней прочитанной книги, и что я покупала, когда была в магазине в последний раз....

– Потом сказали, что в древние времена люди нюхали эфирные масла чтобы лучше запоминать.

– А знаете, какой самый эффективный запах для запоминания?

– Нет!

– Розмарин!

– Смирнитская, что ты поперёк батьки всё время? – я только что хотела об этом сказать.... А что такое розмарин?

– Это такая ёлка! Нет, правда, это хвойное растение с очень сильным запахом. Его на западе любят добавлять в разные блюда, особенно с бараниной. В Англии есть такое блюдо Shepherd pie (в других языках – ‘пастуший пирог’) с мясом баранины.

– Постойте, но shepherd – это же овчарка!

– Ну правильно, у них овчарки овечек пасут, они у них пастухами как бы работают, поэтому – ‘пастуший’ по-нашему. Мы ж не можем назвать пирог ‘овчарочьим’ или ‘овчарным’ или ‘овчаркиным’ .......

– Все правильно. Так вот туда обязательно добавляют розмарин, он хорошо оттеняет привкус баранины....

– А Вы пробовали?

– Ага, когда на стажировке в Шотландии была....

– Ну и как?

– Ой, очень сытно – картошка, баранина, розмарин, все запечено с сыром.... Ну так и что ещё было на курсах?

– Ну и всё. Лилия Львовна, а Вы не хотите вместо овчаро-овечьего пирога бутерброд с сыром?

– Нет, спасибо, я пообедала! А вообще давай, вытаскивай! Но только так: делим на три части: тебе, Смирнитской и мне!

– Нееееет, я не ем с сыром, а Смирнитской – пожалуйста!

– Ага, понятно, завтраком поделись с другом – я тебе дала утром пол-яблока, помнишь, а обед отдай врагу – значит, я твой враг, получается?

– Не обед, а ужин отдай врагу!

– Так! Я тут учитель или кто? Делим бутерброд на три части и едим! Это приказ!

– Лилия Львовна! Вам хорошо говорить – Вы какая худенькая, а я толстая....

– Катя, но я ведь ем бутерброды с сыром за обе щеки, как ты успела заметить, – значит, не в них дело! А потом, надо обязательно есть в середине дня, а то память совсем отключится. Я серьёзно говорю. Никакие курсы не помогут. А я худая, потому что прыгаю весь день, как заведённая.... а не из-за того, что морю себя голодом....

– Ладно, уговорили.... приятного аппетита! А на курсы мы больше не пойдём – лафа это!

– Хотите моё мнение? На курсы можно и походить, хуже не будет. Но изучение языка – это само по себе упражнение для памяти. Есть люди, которые специально изучают языки, чтобы Альцгеймер предотвратить или хотя бы отсрочить. Я знаю такого человека, который уже восьмой язык учит исключительно с целью предотвратить старческое слабоумие.

– Альцгеймер это слабоумие?

– Да, старческое.

– А у меня, по-моему, Альцгеймер молодежный. Такой бывает?

– Ой! Люблю я самоиронию в людях, но не самобичевание! Что ж так опустило твою самооценку? Катерина Великолепная!

– Я вообще не запоминаю слова. Вообще. Помните, Вы говорили, можно записывать слова на бумажках и развешивать по дому?

– Помню.

– Помните слово convenient?

– Помню.

– Вот написала я его торжественно вчера большими буквами и повесила на кухне прямо перед раковиной. У нас в семье обязанности распределены так, что посуду всегда мою я, и таким образом вижу я это слово, как минимум, три раза в день и повторяю, повторяю, повторяю… А отец говорит вдруг: «Что ты привязалась к этому слову, его уже все выучили, даже Мурка, а ты опять повесила, теперь на кухне. Что в английском языке слов больше нет?», а я говорю: «Как это выучили? Я это слово сейчас первый раз написала и повесила над раковиной», а он: «Ты уверена?» – «Да!! Абсолютно уверена на 100%!!» – «Тогда пойди и посмотри, что висит над ванной»….. и что вы думаете? Прихожу я ванную, там висит моё замечательное слово convenient, скотчем к плиточке аккуратненько так приклеено, чтобы лежать себе в ванночке и любоваться, в смысле, тупо повторять..... Его я повесила ещё неделю назад. Я вообще ничего не помню. Вот что с этим делать?

– Ничего не делать. Вернее, продолжать. Всё ты правильно делаешь с бумажками. Просто ты, очевидно, не визуалист. Нужно искать другие подходы к твоей памяти. Должна быть более прямая дорожка....

– Я вообще родителям сказала, что хочу поступать в инъяз. Мама в шоке. Она говорит, что с четвёркой по английскому мечтать об инъязе – безумие. А репетирора за 25 рублей в час она мне взять не сможет. Мои родители – простые инженеры. Отец – вообще учёный, кандидат наук, в НИИ работает. Что он там получает? Копейки!

– Я понимаю опасения твоей мамы. Но вместе с тем хочу сказать, что твоя четвёрка вполне может превратиться в пятёрку. Для этого есть все предпосылки.

– Правда? Мама говорит, что у нас в семье ни у кого нет способностей к языку. Мы все технари. А я не хочу идти как они в физтех. Вот точно не моё это.

– Подожди-подожди-подожди. Давай разберёмся с языковыми способностями сначала. Есть такой тип людей – мы называем его ‘языковой тип’. Ну каждый, наверное, встречал таких. Схватывают на лету, слова сами влетают в их головы, сами находят свою полочку....

– А в нужный момент сами прыгают им прямо в рот!

– Точно! Практически никаких усилий. Речь у таких людей (на всех языках, включая родной) быстрая, правильная, красивая. Кажется, что для них вообще нет проблем освоить новый язык. Таких людей мало.

– Монастырёв.

– Ну, да. Согласна. А теперь открываю большой секрет.

– Ой, давайте, Лиля Львовна!

– Но это правда секрет.

– Могила.

– Так вот. Языковые способности никаким образом не являются показателем высокого интеллекта человека. Они, как красивые глаза, могут достаться и умному, и дураку.

– Смирнитская, слыхала? Копец!

– Это типа бонус такой, да? Лилия Львовна?

– Ну да, типа того.... Я знала одного академика, который ну никак не мог выучить язык. Ну совсем. Ну как об стенку горох, все его попытки отскакивали. А знаете историю про Троцкого?

– Ну Троцкого знаем, да! Революционер, соратник Ленина, только потом они рассорились, и он сбежал....

– Именно. И сбежал он в Латинскую Америку, где, прожив 20 лет, без жены не мог сходить и в продуктовый магазин.... вообще ничего не мог сказать ни по-испански, ни по-английски.... на бытовые темы…

– А с виду не дурак....

– Вот о том и речь..... зато, когда он начинал говорить о революции (на радио, на конференциях или просто на встречах), мог говорить часами и на английском, и на испанском, и на русском....

– Офигеть! То есть для него главное – тема, в которой он, как рыба в воде, а язык – водоём.....

– Точно сказала… Короче. Вы поняли, что хочу сказать – языковые способности совсем не означают наличие интеллекта или, наоборот, его отсутствие… распознать языковой тип не представляет никакого труда. Его видно невооружённым взглядом. Если бы задачей вступительных экзаменов в языковые вузы было выявление языкового типа, то проблем бы не было вообще. У них на лбу, считай, написано. Можно прям без экзаменов. Сказал два предложения – и всё с тобой ясно. Но им надо выбрать тех, кто потом сможет научить других. Кто способен разобраться в структуре языка.... и объяснить другим.... ну и не без способностей, конечно..... а теперь открываю секрет №2. Готовы?

– Я уже превратилась в уши....

– Так вот. Хорошими учителями становятся очень часто те, кому язык дался с определёнными трудностями. Кто сам прошёл через тернии к звёздам – через всякие там карточки, заучивания, таблички над раковиной, зубрёжкой (как без неё в этом деле), бесконечные повторения.... – тот лучше понимает, как это все там работает..... Порой те, кому язык дался ‘даром’ (ну, наш любимый ‘языковой тип’) – они, как правило, толком и объяснить-то не могут, где-какое время, почему тут такой артикль… при том, что сами говорят без ошибок.... им иностранный язык преподнесли и подарили, практически, как детям – родной язык, он вошёл в них без видимых усилий. Ребёнок в четыре года говорит уже на приличном языке, делает очень мало ошибок в падежах. Так ведь? А он знает про эти падежи? Про их существование вообще догадывается? Он о них узнает лишь в первом классе. Аж года через три. Но это ему не мешает говорить без ошибок. А ты попробуй обучи иностранца русскому языку, не объяснив сначала падежи… Я знаю одну американку, которая сейчас здесь живёт и учит русский, так она без остановки шепчет себе под нос (в метро, в троллейбусе, на остановке): «который, которого, которому, которого, которым, о котором» и опять: «который, которого, которому, которого, которым, о котором» и опять… и так до бесконечности.... Люди думают, что она городская сумасшедшая.... Так она знает все правила про эти русские склонения раз в 10 лучше, чем я (я уже забыла за ненадобностью все детали и исключения).

– О, я тоже так буду теперь проговаривать в метро три формы неправильных глаголов: «forget, forgot, forgotten, forget, forgot, forgotten, forget, forgot, forgotten» или степени сравнения «bad, worse, the worst, bad, worse, the worst, bad, worse, the worst”, пусть люди думают, что я сошла с ума…

– Так. Делаем вывод. Я уже сказала, что чисто языковых, как и совершенно не способных к языку людей, мало. Не будем на них ориентироваться. Основная масса людей имеет средние способности, кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше.... но в сочетании с их неповторимым складом ума, неподражаемыми возможностями памяти, уникальным типом мышления и большим желанием овладеть языком несмотря на все трудности, язык может раскрыться в самом удивительном свете. Главное, найти ключик к тому, как ваш мозг готов воспринять иностранный язык. Именно твой конкретный мозг. Вот. У меня есть яблочко. Второклашки оставляют на столе.

– Давайте я разделю.

– Вот берём тебя, Катерина, в качестве примера, не возражаешь?

– Нет! Даже очень рада быть подопытным крольчонком....

– Судя по тому, как ты запомнила всё, что вы вчера делали на курсах, ты любишь списки....

– Обожаю! Лилия Львовна! Я вся в списках! Я пишу их постоянно: что нужно сделать до конца дня, что купить бабушке в больницу, какие книжки взять в библиотеке,

– как составить список всех любимых списков,

– Заткнись, Смирнитская! О чем рассказать Смирнитской вечером по телефону…

– Вот. У тебя пункты списка тянутся на верёвочке друг за другом, как альпинисты в горах, вытягивают одного за другим из пропасти.....

– Забывания.

– Да. Из пропасти забывания. Хорошо сказала… Попробуем то же самое со словами. И еще ты не любишь тупо повторять. Например, лёжа в ванне. Тебе всегда нужен смысл. Теперь будешь делать так. Записывай.

– Это рецепт?

– Да. Вечером перед сном читаешь текст из учебника. Какая у нас сейчас тема?

– Спорт.

– Вот. Базовый текст. Там все новые слова сосредоточены. Итак. Читаешь его ровно 5 раз. Медленно. Вслух. Вдумчиво. Чтобы все было понятно. Прочитав, берёшь листок (книгу закрыла) и записываешь 9 новых слов, которые запомнила и которые плавно вытекают из логического ручейка по тексту. Потом спать ложишься, а на следующий день вывешиваешь перед раковиной уже этот список. Пока изучаем ‘спорт’, работаешь с этими текстами, потом – дальше. Поняла?

– Да! Сегодня же начну.

– Посмотрим, если так не получится, придумаем что-то другое....

– Смирнитская! А ты?

– Я с ней в инъяз пойду…

– Ну это понятно, можно было не объяснять. А у тебя, как память работает? Не задумывалась?

– Я тоже попробую со списками..

– Ок! Попробуй!

– А можно последний вопрос?

– Да! Только последний.

– А почему Вы всегда на уроках используете цифры 5, 7 или 9? Если количество слов – то 5, 7 или 9 штук, если количество повторений, то тоже 5, 7 или 9 раз, если повторение материала, то через 5, 7 или 9 дней....

– Заметила? Молодец. Пожалуй, нет ни одного другого числа, которое бы так властно вошло в пословицы, поговорки и крылатые слова: «Семь чудес света», «Семь смертных грехов», «За семью печатями»,

– «Семимильными шагами»,

– «Семь раз отмерь, один – отрежь»,

– «Семеро одного не ждут», «Седьмая вода на киселе», «За семь верст киселя хлебать»,

– «Семь верст до небес»,

– «Семи пядей во лбу» – это ты Смирнитская,

– «Семь бед – один ответ»…..

– Да! Примеры, доказывающие важность числа семь в жизни человека с древнейших времен, можно приводить бесконечно. Чем объяснить такое почтение к семерке? Оказывается, семерка – это некая «мировая константа», центральная величина, связанная с психикой человека. Вспомните семь основных цветов радуги, семь нот в музыке. Древние чувствовали значимость этого числа интуитивно. Лишь в наше время психологи научно обосновали роль числа семь в жизни человека. В 1964 американский учёный Миллер доказал, что объем кратковременной памяти человека колеблется вокруг числа 7±2, при кратковременном предъявлении человек запоминает не количество информации, а количество ее ‘кусков’. В оперативной памяти, как и в кратковременной ‘помещается’ ограниченное число элементов, как раз 7±2 элемента на 30 секунд.

– Ни фига себе!

– Но я для единообразия применяю эти цифры и в других случаях. Но это совсем не обязательно....

– Пижоните, Лилия Львовна?

– Ну можно сказать, и так… Опять забыли, что я Учитель?

– Нет не забыли. Но возник еще один вопрос. Крошечный.

– Я буду собираться…

– А Вы сами ‘языковой тип’, Лилия Львовна?

– Конечно, нет. Просто учителя хорошие были…

– Спасибо, Лилия Львовна. Мы пойдём.

– Счастливо. До завтра.

МЕТРО: тук-тук-тук-тук-тук-тук

Изложения. Любопытный Джоржик. «Обезьянка Джорж был очень любопытным, и любопытство сыграло с ним злую, а может и нет, шутку. Однажды в своих родных джунглях он увидел жёлтую шляпу (то есть человека в жёлтой шляпе). Он так внимательно разглядывал её, что человек захотел поиграть с обезьянкой и схватил Джоржика. Потом он отнёс его на корабль, где Джорж умудрился из-за своего любопытства упасть за борт, подражая большим птицам (видимо, чайкам). Его спасли матросы. В городе Джоржик продолжил любопытствовать. Дома он заинтересовался телефоном и случайно набрал номер пожарных. Пожарные примчались, а Джоржа было решено доставить в полицию. Но по дороге он отобрал воздушные шары у продавца воздушных шаров и взмыл в небо. Потом упал на светофор. Мимо проезжал человек в жёлтой шляпе в такси. Он забрал Джоржа и отвёз его в зоопарк. Там Джоржу было раздолье – ведь там все обезьянки любопытные»

ДОМА: ух!

Я уже говорила, что живу в окружении двух бабушек – БабАни (моей двоюродной бабушки) и БаБуси (Дашкиной бабушки). Буся Борисовна страдает Альцгеймером, вернее страдает Дашка, ну и нам достаётся, Бусинка же физически чувствует себя прекрасно: давление, как у космонавта (ну потому что никто ее ничем расстроить не может по той простой причине, что она никого не помнит), сердце здорово, суставы тоже. А вот у моей бабушки очень больные колени. Недуг тяжёлый, болезненный и необратимый. В конечном итоге грозящий неподвижностью, то есть прикованностью к инвалидному креслу. Когда неутешительный диагноз был поставлен, БабАня понимала, что бороться с недугом можно одним способом – движением. Просто ежедневные прогулки по улице были ненадёжны элементарно в силу человеческого фактора, так как всегда можно было найти отговорку. БабАня выбрала путь кардинальный, радикальный и безвыходный: она устроилась работать почтальоном в местное почтовое отделение вместе со своим высшим образованием и учёной степенью кандидата медицинских наук. Всё было бы прекрасно, но для почтальона не предусмотрено штатным расписание полставки. То есть работать можно было только на целую ставку. А значит, каждый день в любую погоду. Обязанность: разносить телеграммы в нашем районе. Телеграммы разносились поквартирно, при этом получатель должен был расписаться при получении. Если дома никого не было, то нужно было приходить до тех пор, пока лично не вручишь телеграмму адресату. Содержание телеграммы было очень важным, поэтому почтальону разрешалось (в крайнем случае) распечатать и прочитать телеграмму. Еще разрешалось, опять же в крайних случаях, читать содержание телеграммы по телефону (почтамт снабжал почтальона всеми телефонами и адресами). Если получалось дозвониться, получатель сам решал, нужна или нет теперь телеграмма ему. В случае ‘похоронных’ телеграмм, их обязательно нужно было как можно скорее либо занести, либо опустить в почтовый ящик, так как они являлись документом для приобретения льготного ж/д или авиа билета без очереди в любую точку СССР. Поздравительные телеграммы на специальных открыточных бланках тоже нужно было обязательно опускать в почтовые ящики. Остальные – по усмотрению получателя. Вот этими опусканиями мы обычно занимались с Дашкой. БабАня, утром набегавшись по адресам, во второй половине обычно сидела ‘на телефоне’ и обзванивала всех, кого не было дома. А потом мы уже с Дашкой разносили прочитанные телеграммы, так как у самого почтальона уже на это не было сил. Именно так Дашка узнала о том, что у Фэлкона погиб отец, находясь в командировке в Иркутске. Где-то через неделю Дашка позвонила Муссолини, а трубку снял Фэлкон собственной персоной.

Завтра – все подробности. Спокойной ночи!

День 3

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Доброе утро, Алсанна!

– Доброе утро! Ты чего такая угрюмая? Не выспалась?

– Какой-то сон дурацкий всю ночь снился......

– Кошмар?

– Нет! Про рыб…

– Что??? Про рыб??? Ты их ловила??? Это мне такие сны должны сниться! А мне вот рыбы никогда не снятся…

– Нет. Я их не ловила, они всю ночь плавали в воде, а я за ними наблюдала.....

– Нет? А то я подумала, что ты залетела вместо меня..... ловить рыб – это к беременности....

– Нееее, не волнуйтесь, этого не может быть..... в моём случае.....

– Вспомни, тогда, какое слово вчера последним задрилливала (задриллить – профессионализм, от англ. to drill – сверлить, бурить, муштровать, обучать; употребляется в смысле ‘многократно побуждать к повторению с целью эффективного запоминания’)....

– Не помню, ну точно не про рыб и не про море!

– А ты вспомни!

– Нет, Алсанна! Точно не про рыб!

– А необязательно про рыб.... там ведь не всё так линейно.... в смысле, прям очень так линейно до невозможности, а мы думаем, что совсем не линейно.... ты вспомни-вспомни!

– Шестой урок. Девятый «А». Части тела давала: мускулы, колени, пальцы ног, рёбра....

– Ага! Рёбра, говоришь…

– Ну да, рёбра.... ribs....

– Ну вот тебе и твои рыбы..... выплыли.... давай плыви на урок! Не забудь, сегодня ‘секция’…

– Да-да, я помню....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Так. Муха идёт в школу. Вот у меня четыре ваших картинки. Помните сказку?

– Да!!

– Рассказываем сказку в сотый раз, опираясь на рисунки. Итак первый рисунок.

– Можно я? Можно я?

– Можно, Витя.

– Муха жила в школьном дворе. Однажды Муха залетела на урок. Дети учили песенку:

Луппи-луппи-луппи

Ослик очень глупый

– Спасибо, Витя! Вот вторая картинка – Лена!

– Дети выучили песенку, и Муха тоже выучила песенку. Потом она сказала: я очень умная, я знаю песенку, я могу быть учителем, и полетела в поле, где стоял Ослик. Муха села на цветок и запела:

Луппи-луппи-луппи

Ослик очень глупый

– Ослик услышал песенку и сказал: какая красивая песенка! Спой еще, чтобы я услышал слова!

Луппи-луппи-луппи

Ослик очень глупый

– Какая хорошая песенка! Садись мне на голову и спой еще раз! Муха села на голову Ослику и спела еще раз! –

– Лильвовна! Она только два раза спела!

– Ничего страшного! Завершай свою часть, Лена!

– Потом Муха услышала: хлоп! И Муха упала в траву. «Какой плохой Ослик», – подумала Муха и улетела..

– Хорошо! Валера берём следующую картинку.

– Муха прилетела на озеро и увидела Рыбу. Тогда она запела такой куплет:

Луппа-луппа-луппа

Рыба очень глупая

– Да-да, я помню....

– Рыбка услышала песенку и сказала: какая красивая песенка! Спой еще, чтобы я услышала слова!

Луппа-луппа-луппа

Рыба очень глупая

– Какая хорошая песенка! Садись мне на хвост и спой еще раз! Муха села на хвост Рыбе и спела еще раз! Вдруг Муха услышала: хлоп!

– Нет, она услышала ‘хлюп’!

– Да! хлюп! И упала в воду. «Какая плохая Рыба», – подумала Муха и улетела..

– Катя! Вот последняя картинка.

– Муха полетела в деревню и запела свою песенку. Кот услышал песенку и сказал: «Какая красивая песенка! Спой еще, чтобы я услышал слова!»

Луппи-луппи-луппи

Котик очень глупый

– Какая хорошая песенка! Садись мне на лапу и спой еще раз! – Муха села на лапу Коту и спела еще раз! потом Муха услышала: хлоп! И Муха упала в траву. «Какой плохой Кот», – подумала Муха и улетела.. И потом не пела больше эту песенку…

– Лильвовна! А я еще нарисовал картинку с медведем. Можно я расскажу про медведя?

– Расскажи, Костя!

– Ой, звонок – в следующий раз!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Смотрите. Вот у меня здесь специальное место с цветной бумагой и ножницами. То есть я разрешаю детям делать карточки прямо здесь, в классе. Лексика – это наше всё. По каждой теме у них набор карточек. Они соперничают – у кого больше.

– А карточки двухсторонние? Да?

– Да, Рита. С одной стороны – английское слово, с другой – русское или картинка. Перебирать (и одновременно повторять) можно с обеих сторон. Главное – регулярно повторять пройденные темы. Для детей карточки – это игра. Это весело. Но я хочу, чтобы вы обратили внимание на дрилльяж. Это самая тяжёлая, самая скучная, самая неблагодарная для учителя часть урока. Но и САМАЯ важная.

– Почему?

– Потому что ее ничем нельзя заменить. Ничем. От того, насколько качественно был произведён дрилльяж зависит, где и как сохранится слово в голове. Насколько легко оно будет потом извлечено и использовано. Можно, конечно, ничего не делать, а задать все слова списком – пусть сами учат дома, а потом ставить двойки напропалую. Они, конечно, выучат. Куда денутся? Но КАК? Где потом нужно будет искать эти слова? Это как заставить ребёнка прибраться в комнате. Он приберётся, конечно, ничего не будет валяться сверху. Но куда он распихает эти вещи и как? Возможно ли будет потом их найти и, главное, в каком виде эти вещи потом будут извлечены из самых неожиданных мест? Запомните: чем лучше и эффективнее кодирование информации, тем дольше она помнится и тем быстрее извлекается из хранилища.

– So. Дрилльяж – это кодирование.

– Совершенно верно, Ира. И кодирование происходит идеально, когда вы найдёте какую-нибудь ненавязчивую ассоциацию. Чем проще, тем лучше. Ну и потом – повторение. Чем больше вы заставите повторить это слово (или сочетание) в различных ситуациях, во всевозможных комбинациях с другими известными (что немаловажно!!) словами, употребляя во всех мыслимых и немыслимых грамматических формах, тем лучше. Это очень скучно. Но без этого никуда. Чем лучше учитель, тем незаметнее для его учеников проходит дрильяж. Это формула.

– А карточки?

– А карточками закрепляем успех. Вот давайте сегодня попытаемся задриллить три слова. Я первая пойду со словом ‘quiet’ (тихий), Ира возьмёт ‘choice’, а Рите достанется ‘violin’.

– Аааааа, так не честно! ‘Скрипка’ легче ‘выбора’.....

– Согласна с Ириным праведным гневом! Конкретное всегда легче абстрактного.

– Конкретное всегда можно показать на картинке… или изобразить…

– Да, можно. Но это только момент объяснения значения затрудняет. Для конкретного нужен такой же дрилльяж. Здесь все равны. Ну что? Готовьтесь. Десять минут до начала урока. Если что, я помогу, не бойтесь!

– Ааааааа, я боюсь......

– Рита, а тебе особое задание (ну раз у вас слова попались неравноценные). Посчитай, пожалуйста, сколько раз было произнесено слово ‘quiet’ в различных формах во время моего дрилльяжа (не важно, мной или детьми). Ок?

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Так. А теперь смотрите. Я сейчас скажу фразу, а вы попытайтесь её понять: «Вот сейчас я говорю громко (говорю действительно громко), а теперь говорю очень тихо (говорю еле слышно), тихо-тихо, очень тихо». Да! Все правильно! Quiet это тихо. Повторяем за мной очень медленно: quiet (7 раз). А на что похоже это слово?

– На то, как лягушка квакает…

– Согласны? Похоже слово ‘quiet’ на то, как квакает лягушка?

– Да! Похоже!

– Наверное, это лягушки в своём болоте говорят друг другу ‘quiet’ (тихо, тихо, тихо....), а мы думаем, что они квакают… что, Максим, хочешь сказать?

– Теперь мы будем знать, что лягушки не квакают, а все время говорят ‘quiet’ (тихо)

– Точно! Теперь мы будем знать, что лягушки очень любят тишину ‘quiet, quiet, quiet, quiet, quiet’

– ‘Я люблю тихие игры’

А теперь переводим на английский: тихий город, тихая погода, тихая песня, тихий голос… А что ещё может быть тихим?

– Тихое утро

– Молодец!

– Тихий ученик

– Может быть и такое....

– Тихий час

– Точно!

– Тихий вечер!

– Хорошо!

– Тихая песня!

– Супер!

– Тихая музыка

– Тоже хорошо!

– Тихая мелодия!

– Да!

– Тихий урок!

– Какая прелесть!

– Тихий дождь!

– Может быть…

– Тихий ёжик, ну, послушный…

– Принято.

– Тихая погода…

– Да.

– Тихий петух, ну он утром тихо кричит…

– Деликатный?

– Да!

– А теперь делимся на две команды: и по очереди придумываем предложения со словом ‘quiet’: я живу в тихом доме, у меня тихие родители, я люблю тихие игры, моя бабушка любит тихие песни, учитель любит тихих детей, учитель любит тихие уроки, летом на даче тихие вечера, в детском саду дети не очень тихие, в деревне тихая зима, в лесу мы слышим тихую песню птиц…..

– Молодцы!

– А кто победил?

– Дружба, конечно! А теперь ещё одна игра!

– Ура! В глухую старушку? Можно я буду глухой старушкой?

– Нет! Вот именно с этим словом нельзя играть в глухую старушку! А кто знает, почему?

– Я знаю! Я знаю! Потому что глухая старушка никогда не сможет просить: ‘тихо- тихо’! Она может только говорить: ‘громко-громко’!

– Точно! А кто может всё время просить: говорите ‘тихо- тихо’?

– Больная старушка всегда говорит ‘тихо- тихо’!

– Ну да. А ещё кто?

– У кого голова болит всё время говорит ‘тихо-тихо!

– А ещё кто всё время говорит ‘тихо–тихо’!

– Женщина, у которой есть маленький ребёнок всегда говорит ‘тихо-тихо’!

– Точно! Теперь мы можем время от времени играть не только в глухую старушку, которая всё время говорит ‘громко-громко’, но и в женщину с маленьким ребёнком, которая всегда говорит ‘тихо–тихо’! А теперь играем в радио: пол-группы отвечает за то, чтобы звук не был громким (что говорит?)

– Тихо-тихо!

– А вторая половина группы отвечает за то, чтобы звук не был слишком тихим (поэтому требует что?)

– Громко-громко!

Включаю английскую песенку и рычажком делаю звук то сильнее, то громче, а дети реагируют и соответсвенно кричат или ‘тихо’ или ‘громко’!

– Ну вот. Теперь мы знаем новое слово. Как оно произносится, как переводится. А вы хотите узнать, как оно пишется?

– Да! Хотим!

– Тогда открывайте словарики!

Пишу на доска слово ‘quiet’ большими буквами. Дети записывают в словарики. А теперь стираю слово и прошу, чтобы закрыли словарики.

– Кто пойдёт к доске и напишет? Иди Игорь! Молодец!

Стираю слово.

– Да-да, я помню…

– Еще кто запомнил? Вика, иди к доске! Молодец! У кого ещё отличная память? Иди, Рита! Ошибочка маленькая! Исправляй! Молодец! Валера, иди! Забыл? Ничего страшного! Диктуем все хором по буквам: ‘q’-‘u’-‘i’-‘e’-‘t’. Молодец! А теперь открываем наши длинные тетрадки и записываем целую строчку на развороте слово ‘quiet’ одно за другим, и каждое написанное уже слово закрываем листочком, на доске тоже всё вытерла. Нужно каждый раз вспомнить, как же оно пишется. Не подглядываем и не списываем у самих себя. Слово пишется совсем не так, как произносится, поэтому нужно запомнить. Дома еще две такие длинные строчки напишите, хорошо? Всё. Молодцы!

Итого: ‘Quiet’ произнесено 117 раз! Не плохо!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– А кто у нас сегодня готов рифмочку Матушки Гусыни прочитать?

– Я! Лилия Львовна! Я готова!

– Давай, Ларисочка! Какая тебе досталась?

– Самая лучшая, про птичку!

– Начинай!

В ладошке у меня, как в чашке,

Свернулась крохотная пташка.

К груди ее прижав, молю,

Чтоб было ей тепло, уютно.

Всем сердцем я её люблю!

На травке разложу я плед,

А птичка – сверху, вся в тепле,

Увидит танец мой, а вслед

Услышит милая куплет:

Пичужке маленькой привет!

Спешу сварить тебе обед!

Любовью он моей согрет!

С фундуком сладенький паштет,

Из фруктов сочный винегрет

В хрустящих крошках от галет,

С орешком ягодный щербет,

Сметанно-нежное суфле

С клубничным розовым желе

И сливки в тёплом крем-брюле.

Сейчас обедом накормлю…

К груди её прижав, молю,

Чтоб было птичке моей вкусно.

Всем сердцем я её люблю!

И тёплых пёрышек велюр

Рукою нежно тереблю.

(перевод Юлии Хансен)

– Ну как?

– Отлично!

– Пятёрка?

– Пятёрка!

– В журнал?

– И в дневник тоже!

– Вот! Дневник.

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

Секция началась с эмоционального рассказа учительницы английского языка Алины Алексеевны, которая, посвежевшая и даже загоревшая (хоть дело было в феврале), только вчера вернулась из Геленджика, куда летала по семейным обстоятельствам всего на четыре дня. На обратном пути Алину Алексеевну донимал авиапопутчик из соседнего кресла, по предположению самой учительницы, разговорами пытавшийся приглушить свою полётофобию. Короче, за время полёта (около двух часов) попутчик в мельчайших подробностях осведомил Алину Алексеевну о всех своих семейных обстоятельствах и, узнав, что она работает в школе, конкретно уже остановился на школьных делах своих детей. Методично дав оценку профпригодности всем учителям по списку (вернее, по расписанию занятий двоих своих детей), авиапассажир с ярко выраженным синдромом аэрофобии (и вполне вероятно другими фобиями, латентно завуалированными под критический ум), наконец задал вежливо улыбающейся всю дорогу Алине Алексеевне вопрос в лоб: «Скажите, вот почему все учителя, как учителя, – задают домашнее задание, спрашивают урок, потом объясняют новую тему, и так далее..... Почему, если это английский язык, то сразу начинаются песни, пляски, игры на уроке? Почему нельзя нормально, как на других уроках, спокойно объяснить новый материал, задать задание, на следующий день проверить, время от времени – диктант, изложение, самостоятельная работа, контрольная работа..... Почему вместо всего этого – песни и пляски на уроке? Как с этим бороться? Что за халтура? Лоботрясы, не учителя!» И здесь, как я поняла, Алине Алексеевне удалось, наконец, вставить своё слово. Воспроизвожу ‘золотые слова’ коллеги: «Ну, так это если крупно повезёт с учителем, тогда будут песни-пляски-игры на уроке английского языка!» Не знаю, какой была реакция придурошного авиа соседа Алины Алексеевны, но реакция Алсанны была бурной:

– Прекрасно! Замечательные слова! Давайте они станут эпиграфом к нашей секции сегодня. Итак: «Это если крупно повезёт с учителем, тогда будут песни-пляски-игры на уроке английского языка!» Ну что ж. Сегодня слово возьмёт Елена Давыдовна Гладышевская, она у нас отвечает за психологию преподавания, поскольку ближе всех отстоит от этой самой психологии в силу семейных обстоятельств.

– Алсанна, не пугайте студентов, а то они подумают, что я из неблагополучной семьи, или у меня муж – психопат-шизофренник, а он всего лишь доцент и преподаватель факультета психологии. Так вот. Алина Алексеевна, спасибо за прекрасный рассказ. К сожалению, в массовом сознании так и заложено: песни и пляски на уроке – учительская некомпетентность и халтура. Ну, если речь идёт о каком-нибудь другом предмете – да, согласна, может, и не совсем уместно, хотя расширять рамки устоявшихся форм никогда и никому не вредно. Но это не наш бизнес, что называется. Пусть математики с историками думают на эту тему сами. А мы будем говорить об иностранном языке, об обучении иностранному языку. И это абсолютно особый предмет, выбивающийся из линейки всех других уважаемых и любимых всем сердцем предметов. Почему? Потому что язык (в отличие от всяких других знаний и умений) находится в таких глубинах сознания и подсознания, что глубже уже некуда. Ведь язык – это даже не знание, не навыки, это что-то еще гораздо более глубинное, что определяет нашу личность, является частью нашего сознания. Поэтому здесь я бы прочертила очень чёткую грань, между преподаванием языка и преподаванием других предметов.

– И даже преподаванием русского языка?

– Да. Послушайте, в русской школе русскому языку не обучают. Его уже изучили давным давно в глубоком детстве. В школе учат грамматике, правописанию, нормам русского языка. А это уже знания. А на уроке иностранного языка мы преподаём (а они учат) именно язык. Да, параллельно мы тоже обучаем грамматике, правописанию, нормам и прочее. Но это уже дополнение. Главное, мы учим говорить на иностранном языке и понимать его. Повторю. На уроке русского языка говорить не учат. Там учат говорить правильно, красиво, литературно. Говорить по-русски уже все умеют. А мы учим говорить. Чувствуете разницу?

– Да.

– И вот здесь и проходит та самая граница, о существовании которой я пытаюсь вам донести. Так вот этот момент ‘говорить’ – процесс порождения речи – тончайший, сложнейший, не совсем нам понятный (нам – это преподавателям, психологам, учёным), глубоко индивидуальный психологический феномен, и относится он к каким-то высшим сферам работы мозга. Что мы знаем об этом? Очень мало.... Нас туда не особо пускают.... Знаем, что основную работу по обработке, сортировке и поиску языкового материала мозг берёт на себя. То есть делает за нас очень многое сам. И наша задача: первое, ему не мешать, а второе, по возможности помогать. При этом учитывая, что да, закономерности восприятия существуют, но они колоссально разнообразны и невообразимо индивидуальны.

– В связи с этим всем ‘богачеством’ что нам, бедным учителям иностранного языка, делать?

– Резонный вопрос. Ну я уже сказала. Вот формула: помогать (мозгу), не мешая. И помнить главное. Мы работаем зачастую с подсознанием. Это очень сложно. Именно поэтому на факультетах иностранных языков психологию обучения и методику читают несопоставимо дольше, чем на других факультетах. С сознанием работать легче. Во всяком случае понятней. Чтобы работать с подсознанием, нужен или талант или глубокие знания, а лучше – то и другое.

– Короче, это искусство.

– Ну да. Я это имела в виду, но стеснялась сказать.....

– Скромница Вы наша!

– На чём же нам основываться?

– На эмпирическом опыте…

– Как Ленин учил?

– Ну да. В общем и целом, как Ленин учил.... а кроме шуток – да! Всё время нужно наблюдать, экспериментировать и делать выводы – как оно там всё работает, и какие методы лучше всего способствуют этому.

– Но экспериментировать без фанатизма!

– Вот именно, Алсанна. Мы должны понять, что мозг наш так универсален, что способен изучить язык без всякого преподавателя. Лучший преподаватель – языковая среда. Все остальное мозг сам сделает. Лучший пример – то, как дети усваивают родной язык. Без всяких учителей в два года разбираются со всеми спряжениями, склонениями, временами и прочее. И заметьте: фактически никаких интеллектуальных усилий к этому не прилагают.

– Да, но у нас нет языковой среды, и к нам поступают на обучение уже не младенцы.

– Да. Смотрите в корень. Эти два обстоятельства осложняют задачу. К тому же, первый (родной) язык – он особый. Для него уже есть (одна!) заготовленная матрица, куда всё вкладывается моментально. Со вторым и далее языками – посложнее. Матрицу (дополнительную) приходится конструировать самим. Именно поэтому нам и требуется время от времени включать и мозг – чтобы объяснить грамматику, например. Но большая часть времени все-таки должна проходить в зоне, естественной для восприятия языка, – максимально оторванной от осмысленного словотворения. Человек в первую очередь думает о том, ЧТО надо сказать. А КАК сказать – должен сработать автомат (ну, за исключением каких-то особых случаев). Если бы мы думали о каждом слове, мы бы давно с вами с ума сошли..... Язык находится глубже. Тогда им можно без проблем пользоваться. Тогда это наш надёжный инструмент познания мира, коммуникации, самовыражения, созидания, творчества и прочее, прочее. И наша с вами задача его туда поместить. Туда – откуда его легко извлечь. И это не просто.

– Елена Давыдовна! Есть ли какие-то основные установки, с которыми Вы могли бы поделиться с нашими молодыми коллегами.

– Знаете, вот очень часто мои коллеги – преподаватели других предметов – перед началом урока (особенно после бурной перемены) взывают к ученикам: «Ну что набегались-напрыгались? Всё. Успокоились. Начинаем работать. Включаем мозг». И эта всем известная присказка абсолютно верна и уместна. Но не для иностранного языка. Вот я бы перед уроком иностранного языка говорила противоположное: «Ну что – работали головой на предыдущем уроке математики? – а теперь отключаем мозг». Мы, конечно, так сказать не можем, но идея понятна. Нужно создать такие условия на уроке, чтобы ученик забыл, что он учит язык. Об этом должен помнить только преподаватель. Чтобы язык входил в сознание помимо воли. Это очень сложно. Но это ключ к успеху и к эффективному преподаванию. К преподаванию, которое ведет к результатам. Вот знаете, была бы моя воля, я бы кучу предметов вела на языке. Но это не новая идея. Все сразу думают про историю на английском языке, литературу. Это прекрасно. Спору нет. Но здесь нужен уже определённый уровень владения языком. Это, условно говоря, старшие классы. Я – о младших классах и о таких предметах как рисование и труд. Вот уверяю вас, когда ребёнок рисует, его мозг может параллельно и очень эффективно усваивать массу языковой информации. Потому что он не зациклен на языке. А вот что я делаю сама. У меня работает языковой факультатив, но на базе кружка бумажного творчества. Дети осваивают различные техники бумажного творчества (оригами, квиллинг, аппликации и т.д.), что я сама очень люблю и чем с удовольствием занимаюсь. А параллельно (во время работы, как бы ‘невзначай’) мы повторяем всякие сложные темы, учим сложные слова и прочее. Очень хорошо ложится. Лилия Львовна не даст соврать. Мы с ней вдвоём ведём этот факультатив.

– Не дам соврать. Когда внимание сосредоточено на вырезании, аппликации, приклеивании, языковой материал усваивается куда активнее. Парадокс. Но я хожу не из-за языка, а из-за квиллинга. Я обожаю бумагокручение. Приходите в четверг, увидите, что мы там умудряемся закрутить.....

– Ну вот, собственно, всё, что я хотела сказать. А вы уж сами сообразите, как это можно применить на ваших уроках. Не пытайтесь концентрировать внимание. Повторяйте, задрилливайте, вводите новый вокабуляр, но без надрыва, а лучше вообще параллельно чему-нибудь, с шутками, прибаутками, легко и весело…

– С песнями-плясками-играми!

– Точно! Вот мы и пришли к тому, с чего начали. Песни-танцы-игры будут только в том случае, если вам крупно повезёт с учителем..... Это точно! Вот я бы ещё пару слов сказала о внимании, как с ним работать.

– Елена Давыдовна! Я думаю, это так важно, что этому можно посвятить отдельную секцию. И пока у нас студенты, мы можем собираться чаще, пусть это для остальных учителей будет таким методическим интенсивом. Повышать квалификацию всегда полезно. Елена Давыдовна! Огромное спасибо, а у меня очень важное объявление. Внимание! С сегодняшнего дня, вот прям с сию минуты в нашей школе стартует театральный сезон. Ура! Фестивалю ни один десяток лет, он проводится каждый год в феврале, с тем, чтобы к началу марта порадовать учеников, учителей, родителей целым фейерверком незабываемых спектаклей на английском языке. Даю неделю на обдумывания, консультации, выбор репертуара, подбор актёров и обсуждения декораций и костюмов. Всего неделя! Ровно через неделю каждый учитель должен отчитаться, что и с кем готовит. От каждого учителя минимум две постановки. Учтите, это фестиваль! А значит, будут места, призы, поощрения, подарки, пресса, журналисты, фотокорреспонденты.... вопросы есть?

– Пока нет!

– Удачи!!

– 

А Вас, Лилия Львовна, я попрошу остаться....

– Ну, что? Слушай, я вот думаю, кто сейчас у нас самый главный по мозгу? Кто главный учёный?

– Бехтерева.

– Да, точно, Наталия Бехтерева. Но она кто?

– Физиолог.

– Вот именно. Физиолог. То есть доктор. Учёный. Она этот мозг изучала, ну грубо, как орган, ну сколько там нейронов, какие клетки на что реагируют, какая часть мозга за что отвечает. Знаешь, у меня такое впечатление, что они, эти учёные-физиологи упёрлись в стену. Ну они изучили всё, что, в принципе, можно изучить об органе. Параллельно мозг надо изучать снаружи. То есть по функциям, по тому, как что работает.... и знаешь, что я думаю, что лет через двадцать главным по мозгу будет учитель. Учитель английского языка.... ну хотя бы по образованию....

– Ну это вы хватили, Алсанна!

– А вот посмотришь? Через нас, ‘англичан’, проходят десятки и сотни разных типов памяти, видов мышления.... И кто, как не мы, можем сделать обобщения, которые прольют свет на то, как работает мозг, что ему под силу, как там всё устроено в нём, ну хоть чуть-чуть приоткроют его глубочайшие тайны и немыслимые секреты. Потому что это не просто орган. Это особый орган. Это такой инструмент. Его нельзя изучить, всего лишь препарируя. Его можно исследовать, только наблюдая, как он работает..... при этом, играя на нём… так сказать.....

– На чём это играя, Алла Александровна! – в кабинет вошла директор школы Римма Григорьевна.

– Да это мы так, продолжаем с Лилией Львовной обсуждать возможности изучения мозга…

– Аааа, а я подумала, что вы тоже изучаете возможность приобретения нового фортепиано для школы, наше-то совсем разболталось, того гляди клавиши начнут выскакивать из-под пальцев играющего, а у нас впереди большой театральный фестиваль.... Куда без пианино? Так вот хотела приобрести недорогое, отечественное..... ан – нет! Представляете? Дешёвых-то нет! Одна украинская фабрика, которая всю жизнь поставляла недорогие, но очень хорошие качественные пианино вдруг прекратила их выпускать, и теперь вместо инструментов выпускает гробы для экспорта в Италию..... Это выгоднее, видите ли….

– Ужас какой! А какая фабрика?

– Черниговская…

– Аааа. Вот и я говорю. Черниговская....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

Сегодня заседание Клуба любителей английской литературы проводим не в полевых условиях, а в кабинете…. Какие полевые условия? Метель в поле! – резонно заметили пришедшие члены Клуба. Самсонов немедленно решил поставить все точки над i, пояснив, что на самом деле Клуб должен называться не английской литературы, а англоязычной литературы. Замечу, что он уже неоднократно поднимал этот вопрос. На что Быстрицкая опять же не без основания ответила: «Самсонов! Не умничай!» Самсонов же, чьей логике можно позавидовать, ответил Быстрицкой, что она посещает заседания клуба через пень колоду. Он же (Самсонов) не пропустил ни одного заседания с начала года. В связи с этим у него посещениями заработано льготное право голоса. А Быстрицкая его еще не заработала. Мне пришлось вмешаться. Я сказала, что Коля прав по существу. Но Клуб назван так задолго до нас, даже задолго до моего, не только их, рождения. Не мы его основали. Есть даже табличка: «Клуб любителей английской литературы». Но мы то знаем, что еще, как минимум, и американской, и австралийской, и канадской литературы….. Наконец, разобравшись с этим, приступили к теме заседания Клуба, а именно к творчеству великого американского драматурга Тэннесси Уильямса. Но докладчик Костя Капитонов сказал, что сегодня будет не пьеса, а два маленьких рассказа. «Ух ты!» – подумала я, так как читала только его пьесы. Кстати, какие у него пьесы? Давайте вспомним: «Трамвай «Желание», «Стеклянный зверинец», «Орфей спускается в ад», «Татуированная роза»…. Я вот думаю, а не замахнуться ли нам на Тэннесси Уильямса на театральном фестивале… Сегодня объявлена подготовка к театральному фестивалю. Кстати. Произнесла я свои мысли вслух. Театральному Фестивалю Ура! Ищем репертуар все вместе! Но здесь Быстрицкая заметила, что замахнуться можно на кого угодно, но лучше уж сразу на Уильяма Шекспира. Это советская классика. В смысле, прям по фильму. Это круче! Ок! Я подумаю, на кого лучше замахнуться. Итак, рассказы великого американского драматурга Тэннесси Уильямса. Давай, Костя! “Что-то из Толстого». Там, короче, про молодого человека, сентиментального и мечтательного, который был владельцем книжного магазина. Он безумно полюбил одну девушку и женился на ней. Через год она ушла. «К другому? Трындец!» – эмоционально прозвучала чья-то реплика. Он ужасно страдал и находил утешение только в книгах. Прошло 20 лет. Она вернулась и открыла дверь своим ключом. Он сидел за столом и читал книгу. Её не узнал. Она сказала, что ищет книгу и рассказала сюжет о них двоих: об их любви, о том, что ей захотелось повидать мир, испытать себя, поэтому она уехала, но она всегда любила его и помнила о нём. И вот она вернулась….. «Сволочь!» (еще один эмоциональный коммент). Он посмотрел на нее и сказал, что где-то читал уже это. Кажется, у Толстого….. Всё. Такой сюжет. Лильвовна! Он рехнулся. Бедный. Не различает реальный мир и нереальный, книжный. А может, и нет. Может, он узнал ее, но не хотел простить. А прикинулся шизиком. Даже не захотел ничего обсуждать с ней. Я бы тоже так с ней поступил. Пусть теперь думает, что хочет. Вообще, мурашки…. Лильвовна! Вот скажите, ничего особенного, а на самом деле прошибает. Нельзя же так с людьми. Нельзя людям делать больно, тем более тем, кто тебя любит. Нельзя предавать! Точно! Она предатель! Взял бы лучше треснул ее по башке чем-нибудь и выгнал на мороз….. легче бы стало самому…. А он вон чего, извёл себя, сдвинулся по фазе, а она нагулялась, 20 лет где-то шаболдалась, а теперь ‘здрасьте’….. приехала…. Что это ‘шаболдалась’? – Бабушка так моя говорит про гулящих девок…. Спасибо, Костя, хороший рассказ….. Лильвовна! Я не могу успокоиться. Вот как так можно? – Успокойся, Катя! Это литература. Причём талантливая. А вот как Уильямсу удалось так вас растормошить? Какие такие литературные приёмы он использовал? – Не знаем! – И я не знаю. Уильям Голдинг говорил, кстати, о Толстом: «Толстой – гора». – Но этот рассказ же не о Толстом! – Да, не о Толстом. А я о том, что большой писатель не понятно как достигает своего невероятного литературного результата. Вот Голдинг говорил, что сам является неплохим писателем, имеет образование литературного критика, видит невооружённым взглядом, какими литературными приёмами пользуется тот или иной писатель, может по косточкам разобрать любое произведение с точки зрения литературоведения. Но только не книги Толстого. Он не видит никаких приёмов у него. А вместе с тем, воздействие произведений Толстого на людей трудно переоценить. Это та литература, которая может изменить сознание. Гений Толстого позволяет ему быть выше всех литературных приёмов. Вот зачем я об этом говорю сейчас? – Тэннесси Уильямс написал маленький рассказ и смог так глубоко проникнуть в наши души. Да. Без всяких там ‘выкрутасов’. Одним голым сюжетом. Да. Костя! Давай второй рассказ. – «Ангел в Алькове». Мерзкая квартира, мерзкая хозяйка. Раз за разом, когда темнело, какая-то непонятная фигура садилась на скамейку в алькове. – Я очень извиняюсь, но что такое ‘алькова’? – ниша в стене, обычно там обустраивали спальню – спасибо! – Фигура казалась нежной и грустной и напоминала ангела, такого Божьего одуванчика. Но вот в доме произошло омерзительное событие: хозяйка выгнала на улицу смертельно больного чахоткой молодого художника. Ангел больше не появлялся. – Лильвовна! Этот Уильямс невыносим! Разве можно так по нервам? Вот что теперь будет с чахоточным на улице, на морозе? – Быстрицкая, успокойся! Ты какая слабонервно-впечатлительная! Рассказ не об этом. К тому же, это, может быть лето или весна, и вообще, это не Москва, в любом случае. – А где сказано, что это южный город, это может быть хуже чем Москва, в смысле, северней, например, Осло или Рейкьявик… – А я тебе повторяю, рассказ не об этом, правда, Лилия Львовна? – Ну и об этом тоже…. – Нет, я к тому, что Быстрицкая распустила розовые сопли по поводу чахоточника, да, жалко, но обсуждать нужно не его! – А что? Самсонов, ты бездушный сухарь! – А ты психованая неврастеничка, давай в обморок ещё грохнись! – Я лучше тебя сейчас сама грохну, дебил! – Хватит! Про что рассказ? – Про человечность – Где добро, там и ангел – В злых домах ангелы не водятся – А кто сказал, что это был ангел? – это иллюзия, метафора, восприятие автора, который верил в ангелов, а если я в ангелов не верю, то я его и не увижу…. – А во что ты веришь вообще, Самсонов? – В сгустки энергии…. – Понятно, тебе вместо ангела сгусток будет мерещиться, и защищает тебя не Ангел-хранитель, а тоже сгусток? – Абсолютно точно, есть у тебя, Быстрицкая, зачатки здравого смысла, а значит и интеллекта. Не все потеряно! Защищает меня не Ангел-хранитель, как ты абсолютно правильно заметила, а сгусток положительной энергии, он же подпитывает мою энергетику, когда ты её так вероломно и по-хамски разрушаешь своей глупостью, которая меня расстраивает. Это и есть мой Ангел-хранитель…. – Коля, Катя! Давайте закончим на этом. А выводы мне, в целом, понравились про доброту: где добро, там и ангел с нами…. А давайте продолжим пьесами Тэннесси Уильямса. А мы уже читали его пьесы? У него много пьес – те, которые не обсуждали. Читайте. Может, и на фестиваль что-то подберём…..

МЕТРО: тук-тук-тук-тук

Little Donkey Who Liked to Dance. Изложение. Жил да был маленький ослик. Никто на свете не любил так танцевать, как он. Он служил в цирке и танцевал, а люди аплодировали ему. Но однажды цирк закрылся, и хозяин продал его в овощную лавку. Ослик начал возить тележку с фруктами и овощами. Однажды ослик услышал музыку. Он забыл про тележку и стал танцевать. На землю посыпались капусты, морковки, яблоки… После этого случая хозяин лавки продал ослика лудильщику. Теперь ослик вёз тележку с котлами, инструментами и проч. Все было хорошо, но однажды ослик услышал музыку и пустился в пляс, забыв про тележку. На землю посыпались инструменты, краски, молотки и проч. Лудильщик продал ослика в кукольный театр. Теперь у ослика в красной тележке были куклы, костюмы, кулисы. И опять – музыка, и опять ослик забыл обо всём на свете и пустился в пляс. Директор театра смотрел на это с восхищением. А после этого сказал, что ослик теперь будет каждый день танцевать перед детьми. Ослик был счастлив.

Я тоже была, ну если не счастлива, то рада тому, что мы со Светланой Степановной (учительницей русского языка) когда-то придумали этот ‘мини-проект’: дети писали по-русски изложение после того, как прослушали английский текст. Получали две оценки: по русскому и по английскому языку. Излагать мысли нужно уметь на любом языке, а овладеть навыками сторителлинга хорошо бы все-таки в начале на родном языке. На иностранный язык этот навык легко может ‘перекинуться’ после того, как человек приобретет достаточную языковую базу.

ДОМА: ура!

Хожу по тёмным подъездам (некоторые с крысами), разношу телеграммы. Ничего интересного.

Спокойной ночи!

День 4

– Нет, Коля, нет, я не могу сейчас тебя слушать, мне нужно к уроку подготовиться, потом поговорим, хорошо?

– Нет, Лиля Львовна, Вы должны меня выслушать, просто обязаны, это мегаважная информация…

– Какая информация?

– Про космические черви.

– Что??? Мне некогда! Я вообще боюсь червей!

– Это не то, о чем Вы подумали.... смотрите....

– Смотрю....

– Вселенная.... колоссальные расстояния.... просто гигантские, немыслимые, невообразимые, планеты и галактики разбросаны на световые года, столетия, тысячелетия, если даже двигаться со скоростью света, я уже не говорю о наших допотопных космических кораблях....

– И что? Мы можем что-то изменить?

– Да! Вот именно! В самый корень смотрите, Лиляльвовна. Всем понятно, что в космосе есть другие средства коммуникации, а не просто физическое путешествие по его невероятным просторам. Не может вселенная (это ведь единый организм) жить без нормальной коммуникации между всеми ее органами, иначе все погибнет, поскольку не будет координации. Согласны?

– Согласна. И что?

– А можете себе представить, что такие средства есть! Их существование американцы практически доказали, вычислили тем фактом, что в одной точке вселенной происходят какие-то процессы, скажем новая химическая реакция (которая до сих пор нигде еще не происходила), а в другой части вселенной вдруг та же реакция в скором времени начинает происходить, хотя до этого никогда такого там не было (ну к примеру, Вы меня понимаете…)

– Конечно понимаю, Коля....

– Так вот. Если информация передаётся обычным физическим способом, она будет ползти миллионы лет из одной точки до другой. Поэтому учёные уверены, что есть такие space worms (информационные черви), это информационные каналы, которые соединяют две точки, находящиеся на невероятных расстояниях между собой. И что интересно, имеется в виду не только расстояние пространства, но и времени. Представляете?

– Нет!

– Ну Лиляльвовна! Представьте! Весь космос пронизан такими space worms. Не думайте, это ни какие-то там нло, которые шарлатаны придумали, это официальный научный термин. Представьте яблоко. Червячок по своему канальцу может за секунду пересечь всё яблочко насквозь! Ну как ещё объяснить, чтобы Вы поняли? Они как артерии, сосуды в организме, по ним течёт важная для жизнедеятельности вселенной информация. По ним можно попасть за мгновенье в любую точку пространства и времени. Здорово! Да? Я так хотел с Вами этим поделиться....

– Спасибо, Коля.... откуда ты это все взял?

– Слышал – студенты вчера обсуждали с аспирантами – мой отец преподаёт теоретическую физику. Он сейчас болеет, студенты и аспиранты приходят к нам домой сдавать зачёты. Ну они и разговаривают. А я подслушиваю..

– Слушай! Ну а если учёные уже знают о существовании этих червей, почему мы ими до сих пор не пользуемся. Было бы удобно.....

– В этом и загвоздка! Зрите в корень, Лилия Львовна! Учёные, как раз, и ищут, вход/выход..... нам бы нащупать этого червячка.... ну здесь не получается пока, не знают, как выглядит и где находится потайной ход, как открывается ”люк”.... Но я думаю, скоро найдём – дайте лет двадцать, Лиляльвовна, и я постараюсь найти этого червячка....

– Я буду ждать, Коля, а пока – иди учись, какой у вас сейчас урок?

– Физика.

– Вот. Отправляйся. На ловца и зверь....

– Поясните: кто ловец – я или физика? Это важно!

– Ты, конечно, ловец!

– А физика – зверь, получается.... да, похоже, я, значит, ловлю физику....

– Иди уже, Коля, иди!

– Но, может, и физика быть ловцом, который заманивает меня в свои сети.... Лиляльвовна – Вы мой самый лучший друг!

– Спасибо, Коля!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Доброе утро, Лиля, Лилия Львовна!

– Доброе утро, Римма Григорьевна!

– Кто и что у тебя сейчас?

– Второй ‘А’. Я планировала поиграть с новыми словами, попытаться текст выучить с ними гармошкой....

– Я к тебе зайду на урок, минут на пять с группой американских конгрессменов. Не пугайтесь, я сама испугалась. Только что позвонили из Администрации Кремля. Тут же рядом.... вот и едут (то есть идут) все, кому не лень.... Сделай так, чтобы дети что-то спели по-английски. Эти Ваши гармошки, паровозики со словами не все способны понять и оценить....

– Хорошо! Мы, как раз, выучили только что песню про пальцы…

– Вот-вот, особо не умничай, а то, как пристанут с вопросами, не сесть бы в лужу. Они же ушлые такие, эти американцы, еще и конгрессмены....

– Не сядем, не волнуйтесь, Римма Григорьевна!

– Все. Пойду встречать. План такой: мы по дороге зайдём к тебе, умилимся песенкой малышей, потом поднимемся в мой кабинет, выпьем чаю, поговорим о школьном образовании, а потом к десятиклассникам к Алле Александровне на английскую литературу заглянем: они там пусть поумничают о Диккенсе. О Диккенсе можно умничать, сколько угодно. А о методиках лучше не надо.... дело спорное.... вдруг у них там это уже вчерашний день, изобрели что-то новенькое, прогрессивное..... а мы тут все под гармошку поем и пляшем.....

–  Не думаю..... (но Римма Григорьевна этого уже не услышала)

Минут через двадцать после начала урока в дверь робко постучали. У меня было уже все готово: проигрыватель включён, дети предупреждены, настроение хорошее. В класс вошли десять или пятнадцать представительных мужчин в шикарных костюмах, галстуках и безукоризненно отполированных дорогих кожаных ботинках (некоторые почему-то рыжего цвета, что говорило о добротности ботинок, но никак ни о том, что они подходили к тёмно-синему пиджаку). Некоторые средних лет, другие седовласые. Они улыбались извиняющимися белоснежными зубами, заискивающе смотрели на детей и на меня по типу ‘сю-сю-сю’ и элегантно благоухали шикарным заморским одеколоном. Вообще от них пахло не духами, а деньгами, добротностью и неизведанной тайной...... Дети встали, поздоровались: ‘good morning’ и сели, готовые в любой момент затянуть приготовленную песню. Конгрессмены низким тембром обменивались между собой какими-то своими жёсткими царапающими кусочками слов, от которых мурашки бежали по спине. Дети оцепенели. Я тоже. Но через несколько секунд это прошло. Римма Григорьевна махнула рукой, чтобы мы не затягивали с песней. Я включила проигрыватель.

Where is Thumbkin? Где Большой пальчик?

Я здесь! Я здесь!

Как поживаешь, дружище?

Очень хорошо!

Дети жизнерадостно показывают большой палец. Международный жест, понятный во всех странах мира и заряжающий позитивом и энтузиазмом. Конгрессмены с удовольствием подхватывают жест, улыбаются по типу ‘всё о’кей’, и вот уже все выставляют большой палец, подпевают, и мы дружно с конгрессменами уходим под воду умиления, нахлынувшего теплой волной на весь класс после ледяного душа первых, всегда неловких, секунд знакомства. Всё отлично. Римма Александровна довольна.

Where is Pointer? (Продолжается песня…) Где Указательный пальчик?

Here I am! Here I am! Я здесь! Я здесь!

Дети меняют пальчик, и вот уже они вытягивают и шаловливо подёргивают указательным пальцем, как будто предупреждают: ‘не делай этого’. Конгрессмены с удовольствием подхватывают игру и подпевают детям, умиление зашкаливает, некоторые пожилые представители американской власти украдкой дотрагиваются пальчиком до внешнего края глаза под золотой оправой очков, что свидетельствует о том, что все это их растрогало до слёз..... и вообще они очень милые сентиментальные дядечки....

How are you today, friend?

Very well, I thank you.

Run away. Run away....

Но песня неустанно и неотвратимо продолжается. И вот настал черёд Среднего пальца. Дети как один выставили средний палец. Жест, как оказалось, тоже международный, хотя и не так хорошо известный в нашей стране (в то время) как жест из первого куплета. Я, советская комсомолка-отличница, об этом жесте и не знала. Поэтому вместе с детьми показывала американцам средний палец, мило улыбаясь. А дети, окрыленные успехом после двух первых куплетов, уже обеими руками иллюстрировали содержание песенки, тыча в направление американцев средним пальцем:

Where is Middleman? Где средний пальчик!

Here I am! Here I am! Я здесь! Я здесь!

И тут я замечаю, что с конгрессменами происходит что-то странное. Они как-то неуверенно начали переглядываться, улыбаться совсем уже не той улыбкой ‘сю-сю-сю’. Некоторые уже вышли в коридор, и слышно было, как один из них смеётся в голос ‘ха-ха-ха’. Мы уже не стали допевать про другие пальцы, дети встали, американцы удалились......

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Лильвовна! Я сегодня выучила текст про спортсменов Древней Греции по-новому.

– Молодец, Быстрицкая!

– Спросите меня! Не пожалеете! Я всё помню! А вот Смирницкая ничего не помнит. Не спрашивайте её. Ей эта методика с текстом и вереницей слов из него не подходит решительно.

– Как не помнит?

– Вы знаете, у нее вообще странная память. Вот смотрите. У нее есть собака, Вы знаете......

– У которой уши длинные.....

– Да. Смирнитская их связывает бантом на собачбей макушке, чтобы они в суп не мокались. Так вот, собака Смирнитской ест не только суп, Лиляльвовна, должна Вам доложить. Собака Смирнитской уплетает за милую душу и какашки других собак на улице. А теперь: внимание! Смирнитская помнит в мельчайших подробностях, где, в каком месте лежат собачьи какашки практически по всему району нашему, с той целью чтобы обходить их седьмой дорогой, когда они гуляют с собакой. Вот теперь, скажите, Лиляльвовна, зачем Смирнитской загружать и хранить в голове эту вонючую в прямом смысле слова информацию про все собачьи

– Экскременты

– Да, про все собачьи экскременты в нашем районе? При этом она не может запомнить слова из элементарного текста про спортсменов....

– А после сильного дождя у меня память обновляется, очищается....

– Естественно! Молчи уже, Смирнитская.... Лильвовна! Вы подумайте, может, для нее придумать другой способ запоминания, аналогичный тому, что использует ее мозг в случае с какашками.... ой, экскрементами.....

– Ты серьёзно?

– Абсолютно! А что?

– Заходим в класс!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– А что у нас сегодня с Матушкой Гусыней? Кто готов? Ты, Алина? Давай!

Старушка Доббот

Утром, как всегда, в субботу

Пожилая миссис Доббот

Приоткрыла беззаботно

Дверцу своего буфета

(Был буфет вполне добротным

И замок работал. Эта

Дверца закрывалась плотно)

Чтобы псу вручить котлету,

Но котлеты нет в буфете.

Миссис Доббот в старых ботах

К пекарю пошла с охотой,

Чтоб купить себе эклеры,

А любимцу – хлеба белого.

Пёс покамест околел,

Не дождавшись миссис Доббот

Прям у самого порога....

В погребальную контору

Кинулась старушка Доббот,

Чтобы псу срубили гробик.

Но любимец в коридоре

Засмеялся: вот умора!

Прям у самого порога,

И тогда старушка Доббот

Подошла опять к буфету

И тарелку из фарфора

Разыскала, чтоб паштету

Из печёнок с требухою

Выложить в тарелку эту.

Но у самого порога

Закурил любимец трубку,

И помчалась по дороге

Доббот в паб в облезлой шубке,

Чтобы пива псу из кубка

Принести, но а в итоге

Прям у самого порога

Изумилась наша Доббот:

Развалился пёс на пледе

Будто бы в весеннем сквере,

В кресле, слопав все эклеры….

Держит Доббот путь в таверну

За вином. Высокомерно

Встретил пёс старушку Доббот

Прям у самого порога.

Как тюльпана стебелёк

Встал на уши кобелёк.

Шляпник нужен миссис Доббот,

Чтоб купить любимцу кэппи.

И уже она в дороге.

Но у самого порога

Кошку держит пёс на цéпи.

Образ новый тут возник:

Я куплю ему парик.

К брадобрею путь не долог.

А у самого порога

Джигу пляшет наш бульдог.

Не подумала я ‘Ух ты’ -

Пёсику полезны фрукты!

Срочно еду на базар,

Но на флейте он наяривал

Прям у самого порога.

Нет! куплю ему пальто!

В ателье лишь на авто

Нужно ехать…… Веселá,

Доббот всё ж пешком пошла..

Пёс уселся на козла

Прям у самого порога.

Потому решила Доббот,

Что нужны бульдогу туфли,

Ноги Доббот уж опухли

В час, когда башмачник бухнул:

«Вы заприте пса в клозете»

Но у самого порога

Пёс читал уже газету.

К белошвейке уж идёт

Доббот. Новое бельё

Заказать решила строго.

Только прямо у порога

Пёс сидит и чешит пряжу.

Я вину свою заглажу.

Пару шерстяных чулок

Заказала и шнурок.

Но у самого порога

Пёс раскинул свой пасьянс,

В панталонах и смеясь.

Жду тебя, чтоб преферанс

Разыграть и взял фужэр.

Доббот села в реверанс:

«К Вашим я услугам, сэр» -

Молвила она стремглав.

Пёс ответил ей «гав-гав,

Я конечно же плюгав,

Но зато я в доме глав.....глав-главный»

(Перевод Юлии Хансен)

– Ничего себе! Алина! Какая ты умница! Просто молодец!

– Пятёрка?

– Пятёрка с плюсом!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Лильвовна! Вам сообщение!

– Откуда, Коля?

– Из соседней галактики, прилетела по червивому коридору!

– У тебя хорошее чувство юмора!

– Спасибо! Меня встретила на третьем этаже Алла Александровна, написала Вам записку на клочке бумаги и попросила передать (я шёл мимо как раз).... при этом у нее изо рта шла кровь, а она вся содрогалась в каких-то конвульсиях, а рот закрывала двумя руками.....

– Боже мой..... спасибо, Коля!

– Сколько слов в записке?

– Одно, если без предлога.

– Жаль… Если бы было только одно, например ‘привет’, можно было бы поиграть в Курта Воннегута.

– Нет, у меня другое слово, а ты хорошо начитан!

– Это уже второй комплимент за столь короткий разговор. Но вообще я заслужил и третий.

– Какой же?

– А я еще и хорошо воспитан, интеллигентен, не читаю чужих писем.

– Ну это само собой разумеющееся. Не тянет на комплимент. Иначе быть не может.

– А было бы шикарно – сразу три комплимента: имею хорошее чувство юмора, начитан и хорошо воспитан.

– Да ты просто золото, Коля!! Спасибо! Я пойду к Алсанне (ведь записка лаконично гласила: ‘ко мне!!!’)

Алсанна сидела у себя в кабинете, закрыв лицо руками, и всхлипывала. Я бросилась ее успокаивать, потому что была уверена, что она рыдает. Через некоторое время выяснилось, что она наоборот хохочет и не может остановится. Ситуация затруднялась еще и тем, что Алсанна недавно пришла от парадонтолога, который вскрыл ей в очередной раз десна, и теперь они кровоточили со страшной силой, что тоже затрудняло процесс объяснения причины неудержимого веселья. Прошло несколько минут, прежде чем завуч смогла взять себя в руки, выплюнуть всю кровь и марлевые тампончики изо рта и поведать мне, что сегодня я была центром большого международного конфуза на уровне законодателей двух супердержав. Во как! Далее шла поучительная матчасть о том, что означает жест, основным элементом которого является средний палец, вытянутый к небу. А дальше последовал анализ попыток интерпретировать мое поведение разными участниками ‘международного конфликта’, что, в целом, напоминало замер интеллекта, предложенный на днях Колей Самсоновым: они знают, что я знаю, что они знают, что я знаю, что они знают’ и так далее...... При этом мало кому пришла в голову мысль, что я НЕ знаю. Американцы, в целом, склонялись к тому, что я знала отвратительное прочтение этого жеста, но поскольку была девушкой чистой, практически ‘тургеневской’ (как попытался предположить один из наиболее начитанных конгрессменов, помнивший курс русской литературы из университетской программы), жест этот меня ‘не испачкал’, я была выше всего этого, меня, как учителя, волновало только то, чтобы дети запомнили названия пальцев (а как еще объяснить название среднего пальца, не показывая его?). И вела я себя при этом сдержанно, хладнокровно и ответственно. Один из молодых (сравнительно) конгрессменов даже сказал, что влюбился в меня и хочет познакомиться поближе. То есть американцы не представляли сложностей, а наоборот даже, развернули ситуацию в симпатичное для меня русло. Джентельмены, короче..... Сложности были с представителем госбезопасности. После ‘инцидента’ он подошёл к Римме Григорьевне и всерьёз поинтересовался мной: что я за птица, были ли до этого проблемы, ведь вполне вероятно, это была с моей стороны наглая провокация..... Он (гэбэшник) видел, как кто-то из конгрессменов снял на маленький портативный фотоаппарат зрелище не для слабонервных: как аж 12 русских второклассников посылают сами знаете куда 12 матёрых американских конгрессменов.... Куда теперь пойдут эти снимки? в прессу? а может в ЦРУ? А вот я, по мнению представителя госбезопасности, обладаю подозрительно железными нервами и волей, ведь у меня не дрогнул ни один мускул на лице, когда дети показывали все это ‘непотребство’. Теперь о главном – Римма Григорьевна. Наивная и чистая душой и помыслами, директор поначалу сама не понимала, о каком, собственно, непотребстве идёт речь. Ведь сама она, как и я, не имела понятия о существовании этого жеста. Но чтобы ‘не ударить в грязь лицом’ и при этом не сказать что-то лишнее и порочащее гордое имя ‘учитель’, Римма Григорьевна не стала пускаться в долгие дискуссии с офицером в штатском, а пообещала ему во всём разобраться и позже отрапортовать.... Разбираться Римма Григорьевна начала тут же, уже по дороге в мой кабинет, куда она отправилась решительным нетерпеливым шагом, чеканя каблуками старый видавший виды паркет. С целью подтянуть до приемлемой планки пообтрепавшуюся и пооблупившуюся с годами начитанность и эрудированность она остановила на лестнице группку самых крутых десятиклассников, неоднократно замеченных в симпатиях к западным фильмам, музыке и толстым книжкам в мягких обложках и произнесла пространный вступительный комментарий о том, что учить язык недостаточно по классическим книжкам, нужно параллельно изучать культуру, в том числе, и так называемую ‘уличную’, бытовую, знать разговорные обороты, молодежный слэнг и даже жесты.... Далее последовал прагматичный вопрос о том, какие американские жесты знают десятиклассники (типа, ‘а слабо навскидку’). Слегка ошарашенные темой, ‘безпятиминутвыпускники’ робко переглянулись, но потом решили, что им терять нечего, и их прорвало: парни с азартом демонстрировали все то, чему параллельно с нашими уроками в школе научил их голливудский кинематограф. В воздухе то и дело мелькали ладони, пальцы, руки, локти: ‘Виктория’ буквой V, большой палец вверх ‘одобряю’, ‘мунца’ – протянутая вперёд ладонь чтобы сказать ‘стоп’, ‘остановись’, кольцо из большого и указательного пальца ‘ОК’, жест ‘фига-шиш-кукиш’, скрещивание указательного и среднего пальцев на удачу или от сглаза, подзывающий знак указательным пальцем типа ‘цып-цып’, резкое движение сверху вниз согнутых в кулак пальцев ‘yes’ .... у Риммы Григорьевны голова пошла кругом, но искомого жеста пока не последовало… и тогда, будучи опытным преподавателем, она начала задавать наводящие вопросы: а по пальцам? Давайте так: большой палец – одобрение, указательный – внимание, средний..... Ребята замешкались..... средний...... «Римма Григорьевна, это неприлично, это когда хотят послать куда подальше» – выкрутился один за всех десятиклассник..... ну все понятно..... Добившись своего, Римма Григорьевна мгновенно потеряла всякий интерес к беседе и, сказав, что её ждут, пошла чеканить паркет дальше. Парни ещё долго стояли на лестнице и пытались понять, что это было, когда Римма Григорьевна без стука резко открыла дверь в мой кабинет. Меня там не было, поскольку в этот момент я находилась на третьем этаже, в комнатке Алсанны, но в кабинете были старшеклассники, которые под руководством практиканок Риты и Ирины проверяли тетради младшеклассников. Поинтересовавшись, чем все заняты, и получив исчерпывающий ответ, Римма Григорьевна, уже не помня себя от гнева, через две минуты тем же резким движением открыла дверь в кабинет Алсанны: «Ко мне!!!»

Нужно отдать должное профессионализму (а он, как раз, включает структурность мышления) директора школы, которая за полминуты пока мы все втроём шли в её кабинет, сумела предельно чётко сформулировать свои претензии ко мне. А главное их количество. Вот её монолог:

– Лилия Львовна (одно это было многообещающим, посколько в обычной жизни она называла меня по имени и на ‘ты’)! К сожалению, Вам не хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать то количество замечаний, которое я намерена Вам предъявить. Вам придётся использовать вторую руку (даже будучи директором школы Римма Григорьевна не переставала быть словесником и использовала в речи массу неожиданных метафор). Итак. Кто Вам позволил использовать старшеклассников для проверки тетрадей учеников младших классов? Разве не за проверку тетрадей (в том числе) Вам государство платит зарплату? Я просто пришла в ужас от того, что увидела сейчас в Вашем кабинете. Они что и оценки выставляют??? Помолчите. Отвечать будете потом. Второе. Что это за игра в ‘глухую старушку’, которую Вы распространили по всей школе? Если методическая составляющая этой игры далеко не однозначна, то этическая сторона – совершенно не корректна и вопиюще бестактна! Как это можно передразнивать глухого человека? Помолчите, пожалуйста. Третье. Лилия Львовна! Я, наверное, не открою для Вас Америку, если скажу, что учитель должен знать гораздо больше того, что заложено в школьную программу. Именно в этом случае представляется возможным избегать те неожиданные, а порой и казусные ситуации, которые очень часто встречаются в работе с детьми. Сейчас я говорю о том, что произошло сегодня, когда к Вам на урок пришла американская делегация. Если Вы не знали, что обозначает этот жест, то это вопиющий непрофессионализм. Вы – учитель не только английского языка. Вы учитель англоязычной культуры. Если Вы знали все про этот жест и допустили такое, то это хулиганство или еще хуже, о чём страшно подумать, и я не хочу об этом думать. Но в любом случае, Вы поставили в сложнейшую ситуацию не только руководство школы, но и вышестоящие организации. Четвёртое. Лилия Львовна! Я уже ставила Вас в известность в прошлом году, что не довольна тем, как Вы оформляете свой кабинет. Вы его редко обновляете. У Вас солнечная сторона, материалы на стендах быстро выгорают и выглядят блёклыми и некрасивыми. А случай с ёлкой вообще потряс меня до глубины души. Елочная ветка с игрушками висела у Вас за спиной до мая. Да, это мелочи. Мелочь и то, что открытый урок прошёл хорошо, методисты хвалили Вас, но не безукоризненно. Замечание было. У Вас на столе лежал берет. В то время как на столе у учителя не должно быть ничего, не относящегося к уроку. Все на уроке должно быть подчинено уроку, ничто не должно отвлекать внимание учеников. Это не правило, это закон. И Вы опять скажете, что это мелочь. Да, мелочь. Но их количество внезапно перешло в качество. И мы имеем то, что имеем. Я намерена поставить вопрос о расторжении трудового договора с Вами.

Я была в шоке. Поэтому молчала. Алсанна, харкая кровью, пыталась меня защитить по всем пунктам. Тетради проверяли стажёры Маргарита и Ирина, которых Римма Григорьевна просто не узнала. Оценки старшеклассники никогда сами не ставят, а повторение материала и правописание очень полезны на любом этапе обучения. Лилия Львовна, в любом случае, проверяет тетради каждый день сама, но при этом даёт возможность и старшеклассникам лишний раз поупражняться в письменной речи. Так что свою зарплату она отрабатывает сполна. ‘Глухую старушку’ можно переформатировать в другого персонажа (надо подумать), а методика повторения сложных слов очень эффективная, о чём говорят не только учителя английского. Про жесты сказать в оправдание нечего – будет теперь знать. Про кабинет Алсанна тоже начала что-то говорить. Но в этот самый момент в дверь вошла секретарь директора Катя и сказала, что пришёл её коллега – секретарь Посла одного африканского государства. Он принёс для Риммы Григорьевны письмо. Посол от Посла был принят тут же. Дело в том, что сын самого Посла учился в нашей школе во втором классе в моей группе, а посольство находится в пяти минутах ходьбы от школы. В сентябре прошлого года во время экскурсии крохотный африканский ангелочек с шоколадной кожей и прелестными кудряшками подвернул ногу. Я взяла ребёнка на руки и дотащила до школы, откуда мы позвонили в посольство, и за ним приехала посольская машина. Посланец Посла долго извинялся за то, что благодарственное письмо на имя директора школы Р.Г. Краснопольской было доставлено только сейчас, спустя шесть месяцев после ‘инцидента’. Дело в том, что господин Посол хотел официально оформить письмо через Министерство Иностранных Дел СССР. Из-за бюрократических задержек (и, очевидно, ввиду ‘низкой’ важности послания) письмо вернулось в Посольство только сегодня. Но зато за подписью не только Посла, но и замминистра МИД СССР. В руках секретаря была официальная папка с письмом и огромный мешок с африканскими гостинцами: сувениры, сладости, алкоголь. Римма Григорьевна торжественно поблагодарила иноземца, приняла дары и строго посмотрела на нас с Алсанной: "Проваливайте, штоб духу вашего здесь не было… А я попытаюсь уладить проблемы,” – после этого она пригласила дипломата на чашку чая с пряниками.....

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

– Ух! Уж был денёк! Интересно, что тебе приснится сегодня, после всего этого?

– Не знаю, что мне приснится, но сегодня всю ночь почему-то снилась София Ротару…

– Боже! Как говорится, ничего не предвещало бури… сплошная червона рута....

– Да, именно червона.....

– Иди домой, а я пойду делать массаж матки.

– Это как?

– А вот так! Есть такая методика лечения бесплодия. Очень больно, кстати.... и дорого.... это частный кабинет…

– На Киевской или на Кировской?

– На Арбате. Это очень известный гинеколог, у него все знаменитости лечатся....

– Подпольный кабинет?

– Частный, но не подпольный, у нас разрешена частная практика в стране, между прочим. У него лечатся все знаменитости, включая артистов театра и кино, а также звезд эстрады….

– Счастливо! Встретите Софию Ротару, привет передайте!

– Непременно!

ЗВОНОК: дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь

После этих слов я вернулась в свой кабинет, где меня ждали Быстрицкая со Смирнитской. Рита с Ириной меня не дождались, потому что у них был семинар в институте. – Лиля Львовна! А не заморить ли нам червячка? – предложила Быстрицкая, пообещав, что потом они с подругой отчитаются о том, сколько тетрадей проверили. – А почему нет? – подумала я, ведь у меня тут тоже кое-что припасено.... Жуя бутербродик, Быстрицкая поинтересовалась, а случайно я не изобрела ли методику для Смирнитской, принимая во внимание избирательность её памяти в пользу экскрементов.... – А зачем изобретать велосипед, – важно, с налётом загадочности, произнесла я, – такая методика уже есть – её описал Александр Романович Лурия в своей «Маленькой книжке о большой памяти» – Записывай каждое слово, Смирнитская! Бери блокнот! – приказала Быстрицкая, – Будем с вами накладывать слова на объекты. Ассоциативная память – твой конёк.... Но это завтра, готовься! – Как????? – с ужасом в глазах завопила Смирнитская, – Морально пока.....

Тут в дверях появились практикантки.

– Лиля! Ой, Лиляльвовна!

– Девчоки! Ой! Ирина Викторовна и Маргарита Евгеньевна! А я думала, вы ушли на семинар!

– Лильвовна! Да ладно Вам язык-то ломать! Мы уже договорились, что называем друг друга по именам!

– Это не по правилам! Есть установки! Практикант – это уже учитель!

– Лиль, да ладно, мы же не в классе! Между нами разница – четыре года…..

– ОК! Есть тема!

– Какая? Какая? Лильвовна! Можно мы послушаем?

– Можно!

– Театральный фестиваль.

– Ура! Обожаем театральный фестиваль!

– Думаем о репертуаре. Нужно буквально в течение семи дней выбрать материал. Поскольку на подготовку – всего две недели, а нужно выучить роли, прорепетировать, изготовить декорации и костюмы…..

– Главное – роли выучить!

– У Быстрицкой одна проблема!

– Да! у меня проблема запомнить, я не скрываю!

– А не замахнуться ли нам на Вильяма?

– Опять? Мы же уже обсудили вчера. Я не против, но может, что пооригинальней…. для старшеклассников….. от меня должно быть две постановки!

– Предлагаю для малышни Рифмы Матушки Гусыни!

– Отличная идея! Всем раздаём по стишку, всем до одного – но сначала с каждым читаем по несколько раз, чтоб заучили правильно – у всех стишки разные!

– Лильвовна! Мы с Быстрицкой будем помогать стишки разучивать!

– Отлично! Тогда я об этом думать не буду! А что со старшенькими?

– Есть идея!

– Сразу, Рита?

– Сразу! Вот пришло в голову!

– Сразу!

– «Сверчок за печкой». Чарльз Диккенс.

– Классная вещь, кстати!

– А мы не читали. Про что там?

–  Рит, расскажи! А это же повесть, ее можно сделать как пьесу?

–  Легко! – сказала Рита и сходу попыталась представить повесть в виде пьесы.

Действующие лица: бедный изготовитель кукол и его слепая дочь Берта, развозчик посылок Джон и его молодая жена, их маленький ребёнок и няня, богатый торговец игрушками Таклетон и его молоденькая красавица невеста (по совместительству подруга детства жены Джона), её мать – обедневшая аристократка и пропавший без вести в Америке брат Берты, который нашёлся неожиданным образом, сверчок за печкой.

– Тоже действующее лицо?

– Да!

– Какая прелесть!

Короче, там фишка такая: отец рассказывал слепой Берте, что они живут в красивом доме, а сам он молод и силён. Короче, представлял мир вокруг девочки красивым, а не убогим. Однажды в доме ‘почтальона’ появилась необыкновенная посылка – старый человек с седыми волосами, который назвал себя посылкой в шутку и попросил несколько дней пожить в доме. Параллельно Таклетон готовился к свадьбе. Вечером перед свадьбой он собрал всю компанию на ужин. Миссис Пиерибингл сокрушалась, что двум подружкам пришлось выйти замуж за пожилых людей. Когда они были юными девами, они мечтали совсем о других женихах. Поражает, конечно, её прямота говорить о таких деликатных вещах за столом, – прокомментировала Рита. Слушай дальше: когда гости начали расходиться, Джон случайно посмотрел в окно и увидел свою жену во дворе, разговаривающую с постояльцем. Но это был не старик, а молодой мужчина (он снял седой парик). С Джоном приключилась истерика, и он разразился длиннющим монологом о том, что чудес на свете не бывает, и что, очевидно, жена его не любит и никогда не любила, а теперь её молодой знакомый приехал и живёт с ними под одной крышей в виде посылки. Сначала он был зол. Но потом ночью (во сне) к нему пришла Фея и разъяснила, что жена всеми силами пытается сделать его счастливым, а дом уютным (в этом ей помогает сверчок). К утру Джон уже взял всю вину на себя и сказал, что это его эгоизм во всём виноват, что он не держит зла на жену, а наоборот отпускает её к любимому. Всё это услышала жена, которая еще больше полюбила и оценила Джона. Она же и разъяснила ситуацию. Постоялец – это потерявшийся и оплаканный брат Берты. Он же бывший возлюбленный Мэй, невесты Таклетона. Короче, свадьба утром состоялась, но только венчались Мэй и постоялец. Таклетон сначала был взбешён, но потом стал добрым, и сказал, что он принимает решение своей невесты и даже подарил молодожёнам свадебный торт, который в начале текста посылкой прибыл на почту к Джону, а его случайно положили в бочку, где раньше держали селёдки. Все закончилось замечательно. В порыве откровения Калеб признался дочери, что будучи её глазами, искажал действительность, приукрашивая её. Девочка была в шоке, но потом отошла.

– Записываю: намбер ван: «Сверчок за печкой». Еще есть идеи?

– Нет пока! Нужно подумать…

– Думайте до завтра! Завтра собираем всех активистов театрального фестиваля и Клуба любителей английской литературы, что фактически одно и то же, после уроков здесь!

– В нашей любимой каморке!

– Да!

(Мой кабинет и вправду похож был на каморку. Когда-то, каждый стандартный школьный кабинет на первом этаже разделили на два кабинета для маленьких групп иностранного языка. Все кабинеты были маленькими (половинками), но мой кабинет поделили не совсем пополам с его братом-близнецом из-за того, что окно было не совсем посередине, и его решили полностью ‘отдать’ брату. Так мой кабинет получился самым крошечным. А еще и полуподвальным. В народе так и назывался ‘каморкой – прим.автора)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.