Марина Дяченко, Сергей Дяченко
Масштаб

© Дяченко М.Ю., Дяченко С.С., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Масштаб
Роман в повестях

Часть первая. Убийство в посольстве

Он чувствовал себя животным в переноске. Кабину несли вручную – в нарушение всех инструкций. Пол раскачивался в такт шагам носильщика, и от этой медленной качки подступала морская болезнь.

Салон без окон, обшитый звукоизолирующим материалом. Большой экран на передней стенке. Четыре мягких кресла, но Лео в салоне один. Здесь просторно и даже уютно, если не знать, как эта коробка выглядит снаружи, не знать об «аварийной ручке», привинченной к потолку. Предполагалось, что ручкой не будут пользоваться – но этот, снаружи, ухватился и тащит, будто корзину с рынка, демонстративно наплевав на правила и на пассажира.

– Я требую соблюдения протокола, – сказал Лео в микрофон ноутбука. – Используйте транспортную платформу для перемещения кабины! Немедленно!

Снаружи прозвучал низкий рев, переходящий в инфразвук. Динамики воспроизвели голос в нормальном звучании.

– Чуть-плюнь потяни, детектив. Тута почти уже.

Звукоизоляция помогала, как пластырь при поносе. Этот, снаружи, говорил на местном простонародном диалекте, который был в принципе понятен, но звучал как издевательство.

Лео торчал в кабине третий час. Он перебрался сюда из самолета, через гофрированный рукав, и его заверили, что скоро он будет на месте. Но время шло, кабину куда-то везли, и Лео чувствовал каждый поворот, как выход в невесомость. Он обрадовался, когда поездка закончилась, но тут уже носильщик бесцеремонно взялся за аварийную ручку, и Лео, конечно, будет жаловаться, но кому? Кого здесь интересует его удобство?!

Кабина устремилась вниз, будто падающий лифт, вздрогнула и замерла. Лео выдохнул сквозь зубы.

Сегодня утром он проснулся в отличном настроении: дело, которым он жил последние полгода, наконец-то завершилось. Суд принял во внимание все собранные улики. Женщина, обвиненная ложно, была полностью оправдана, прокурор выдал ордер на арест настоящего убийцы. Лео подал заявление об отпуске, шеф тут же подписал и с непривычным дружелюбием осведомился о планах на отдых. Лео пожал плечами: такие вещи он заранее не планировал. Полежать в постели, глядя в потолок, потом пробежать десять километров – с перерывами, потом сесть у компьютера, открыть сайт путешествий, поставить рядом чашечку кофе…

Он выпил кофе до половины, когда шеф перезвонил ему, и голос звучал так, что Лео чуть не залил клавиатуру: погиб посол в Альтагоре. По всей видимости, убийство.

– Вы понимаете, что это значит?! Не просто дипломатический скандал, а… Мир висит на волоске! Наши жизни зависят от того, как скоро преступление будет раскрыто! Убийцу надо вычислить немедленно и предоставить доказательства не только действий, но и мотиваций, да так, чтобы никто не посмел оспорить!

– Почему я?! – спросил тогда Лео, и ответ ошеломил его.

– Они запрашивают вас.

И вот теперь он сидел в кабине-переноске, и от низкого воя тряслись обитые пробкой стены – этот, снаружи, понятия не имел, как приглушать голос, а может быть, хотел нарочно досадить чужаку.

– Детектив. – Механический голос в динамиках прозвучал бархатно, будто пытаясь интонацией извиниться за оригинал. – Тута! Вот посольство!

* * *

Трехэтажный особняк, добротный и даже величественный, был окружен палисадником. Кроме посла тут жили секретарь, повариха и менеджер, причем обслуживающий персонал работал вахтенным методом – по нескольку месяцев. В Альтагоре сложные условия труда – не столько физически, сколько психологически.

Лео преодолел секундную дрожь в коленях, открывая дверь кабины, спускаясь по короткому трапу, шагая через палисадник к особняку. У самого порога он остановился, перевел дыхание и заставил себя оглядеться.

Он заранее знал, как устроено это место, но никакое воображение не могло заменить увиденного своими глазами. Особняк с территорией и рекреационной зоной находился внутри другого пространства – огромной пустынной комнаты с белыми стенами, комнаты совсем иного масштаба. Здание посольства было похоже на кукольный дом в углу просторной, лишенной мебели детской.

Единственное окно здесь было высотой с десятиэтажку. Вместо неба нависал потолок, страшно высокий – и в то же время оскорбительно низкий, давящий на подсознание. Сопровождающий, точнее, носильщик, который притащил сюда Лео, стоял у двери, в дальнем углу белой комнаты, хотя по инструкции уже должен был выйти. От великана воняло потным животным – и резким химическим духом, вероятно, так здесь представляют одеколон. Обширное брюхо казалось дирижаблем, а подбородок – ноздреватой и волосатой скалой. Великан поднял огромную руку и помахал так, что Лео ощутил ветер на своем лице; великан был добродушен. Лео, скрипнув зубами, изобразил ответный жест. Проглотил горькую слюну, прижал к боку компьютер, другой рукой подхватил чемодан и поднялся на порог.

Дверь распахнулась раньше, чем он успел постучать.

– Господин детектив, наконец-то… добро пожаловать…

На пороге стоял секретарь посольства – Лео успел ознакомиться с его досье. Сорок лет, семейный, ответственный человек, отличные характеристики по работе. Бледен, явно растерян, смотрит на Лео как тяжелый пациент на доктора-светило.

– Нам объявили, что посольство эвакуируют, но только после расследования. Нам отрезали связь… оставив только официальный посольский канал… Мы не можем утешить наших близких, они же дома с ума сходят… В первые минуты мы думали, что началась война!

– Может, как раз и начнется, – успокоил его Лео. – Не торопите события.

Схему особняка он тоже успел просмотреть по дороге: просторный холл, широкая лестница, ведущая на второй этаж, – здание было спроектировано для приемов. Предполагалось, что нарядная толпа станет подниматься по этим ступенькам, а наверху будет маячить посол в черном смокинге, здороваться за руку, обмениваться приветствиями, и все это под негромкую музыку и звон бокалов…

Никогда здесь не будет веселой толпы. И не потому, что хозяин особняка мертв. А просто граждане Альтагоры много выше этого дома, и, чтобы приобщиться к веселью, им пришлось бы становиться на четвереньки и заглядывать в окна – одним глазом, прищурив другой…

– Мы отказались давать показания, – быстро говорил секретарь. – Она хотела нас допрашивать. Явилась сюда, эта великанша… мы заперлись… готовились к силовому варианту. Ей достаточно один раз пнуть по дому ногой, чтобы… вы понимаете. Хорошо, что связались наши дипслужбы… как-то утихомирили ее. Но она обязательно еще придет!

В кухне пахло выпечкой. Повариха, спортивная женщина лет тридцати, вытерла руки бумажной салфеткой.

– Господин детектив… Да, я пеку пирожки. А что еще делать? Мы все пытаемся чем-то себя занять. Сделать вид, что жизнь продолжается… Извините.

Менеджер, печальный и слегка опухший, сидел в глубоком кресле в комнате отдыха персонала. Бутылку он к приходу Лео спрятал, но запах спрятать не мог.

– С-спасибо, что вы прибыли… Посол наверху, мы ничего не трогали… Что теперь будет?!

– Я прошу вас, сограждане, – официальным голосом сказал Лео, – оставаться на местах и по возможности соблюдать спокойствие. Ситуация объективно сложная, а может быть – хуже. Приготовьтесь.

Повариха нервно улыбнулась. Менеджер громко высморкался. Секретарь посмотрел на Лео с горькой обидой, как если бы доктор-светило оказался шарлатаном.

* * *

Кто такой посол на Альтагоре? Человек, занимающий декоративную должность. И еще он заложник. В условиях вечного кризиса отношений двух стран – никаких метафор. Заложник – тот, кого убьют, если договор о непричинении вреда, заключенный между Ортлендом и Альтагорой, будет нарушен.

Андерс Плот, тридцати шести лет, неженатый, выпускник юридической академии, лежал на полу в посольском кабинете, лицом вниз. На нем был черный смокинг – именно такой, как представлял себе Лео, воображая очередь гостей на парадной лестнице.

Посол был единственным человеком в особняке, кто выбирался отсюда во внешний мир. В этом заключалась его работа. Надев официальный костюм, он шел на дипломатический прием, либо на торжественный обед, либо на концерт – и часами находился среди великанов, занимая специально приготовленное кресло, улыбаясь и сохраняя достоинство, что чрезвычайно сложно, когда все вокруг ростом с башню и говорят почти инфразвуком.

Лео склонился над мертвым послом. В ушах покойного помещались наушники-вкладыши: бедняга не успел вынуть их, вернувшись в особняк. Наушники – слабое подспорье, потому что низкие голоса великанов проникают сквозь тело, заставляя вибрировать мягкие ткани и кости. Лео содрогнулся.

Его ноутбук пискнул, фиксируя входной сигнал. Вызов, который нельзя отклонить, и очень некстати. Лео ничего еще не понял в этой комнате и тем более ничего не решил.

Звонок повторился. Лео вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, и сел на ступеньку мраморной лестницы для приемов.

– Здесь Лео Парсель, я слушаю.

– С прибытием, – сказал женский голос по ту сторону связи. Осветился экран, Лео увидел сперва уголок рта, уехавший вниз, потом она отодвинулась от камеры: круглое лицо с большими скулами, волосы цвета соломы, саркастические злые глаза. – Мне нужно от вас немедленное согласие на изъятие тела из посольского особняка.

– Представьтесь, пожалуйста, – сказал Лео.

Женщина хмыкнула:

– Может, жопу показать?

– Не стоит. – Лео вздохнул. – Представиться – гораздо информативнее.

Сейчас они были с ней в одном масштабе: виртуальная связь их уравнивала. Ноутбук Лео удобно лежал у него на коленях, клавиатура великанши вместила бы спортивную площадку. В двух устройствах использовались разные технологии, но функция была единой – коммуникация. Где-то там, в другом помещении, воздух ревет и сотрясается от ее голоса, от огромного тела несет животным мускусом и химическим парфюмом, но здесь, на экране, она говорит по-человечески и похожа на человека. Настолько похожа, что Лео даже задумался, а узнал бы он по фотографии, что перед ним великанша?

Узнал бы, разумеется. По тончайшим деталям пропорций: скулы, губы. Еще проще определять в профиль – линия подбородка…

– Меня зовут Эльза Бауэр, – медленно сказала великанша. – Я майор сыскной службы Министерства обороны Альтагоры, и я веду расследование об убийстве посла. И если дело не будет раскрыто за двадцать четыре часа, договором о непричинении можно будет подтереться.

– Но это же прекрасно, – сказал Лео. – Война! Мы узнаем, как славно трещат наши дома, когда по ним топчутся в кованых сапогах. Один раз хорошо топнуть – и нет десятка таких, как я. А вы узнаете, правда или нет, что запрещенное биологическое оружие на самом деле не очень-то запрещенное.

– Ты сумасшедший? – спросила она после короткой паузы.

– Интересно, – сказал он задумчиво, – кому я здесь понадобился, я ведь далек от дипломатии и международных отношений. Я просто детектив. Кто надоумил ваше правительство призвать меня?!

– Я надоумила. – Она уставилась на него сквозь экран. – Дальше что?!

* * *

Его трижды приглашали преподавать в полицейскую академию, и один раз он почти согласился, и даже провел пробное занятие. По итогам его слушатели были озадачены, а сам Лео ощутил себя сороконожкой, затеявшей урок танцев. Как этот дурак может раскрывать дела, спрашивали студенты друг друга в социальных сетях. Он же не видит логической связи между болтом и гайкой!

Лео не умел объяснить им – и никому, впрочем, – откуда в его голове берутся гипотезы и на чем строятся умозаключения. Его сознание было чем-то вроде котла, куда следует загрузить информацию обязательно сырой, очищенной от всяких предварительных интерпретаций, потом выждать время, ничего не делая, потом открыть крышку и вытащить готовый продукт. Когда в прошлом году к нему явился журналист и предложил написать книгу в соавторстве, Лео честно признался, что в последний раз писал художественный текст на выпускном экзамене в средней школе, и этот опус едва не стоил ему аттестата.

Журналист оказался настойчивым, в какой-то момент Лео решил, что проще дать согласие, чем объяснять, почему затея обречена на провал. Он потратил несколько часов, отвечая на вопросы журналиста, передал ему архив рассекреченных старых дел и тут же обо всем забыл.

Каково же было удивление Лео, когда через полгода он обнаружил себя на презентации, а свое имя на обложке. Со страниц отлично изданной, чуть пахнущей типографией книги на Лео глядел незнакомый человек, литературный персонаж, чья способность распутывать сложнейшие дела строилась на безупречной логике, а острый аналитический ум искал развлечений в постоянных парадоксах. Зачем-то журналист приписал своему герою любовь к шахматам – это была часть образа, как и вечно начищенные ботинки, как и походы в филармонию каждую неделю.

Книга имела оглушительный успех. Избыточная авторская фантазия спасла Лео от лишнего внимания: никто из благодарных читателей не мог узнать в блестящем герое прототипа, который вместо туфель носил тряпичные кроссовки, ненавидел шахматы с детства и давно забыл, где находится филармония. Тем не менее выдуманного детектива тоже звали Лео Парсель, и совпадение имен рано или поздно должно было сыграть с ним злую шутку.

Вот и сыграло.

– То есть ты хочешь сказать, – Лео недоверчиво смотрел на великаншу на экране, – что ты потребовала пригласить меня… из-за книги?

Она почуяла подвох. Ее глаза из ореховых сделались темно-каштановыми.

– Кроме текстов, у меня нет информации о вашей стране, извини. Мне нужен был толковый детектив, способный работать в посольском особняке. Сама я не могу все время ползать с лупой!

«Все великаны дураки, – меланхолично подумал Лео. – Это расистское суждение, которое не делает чести приличному человеку. Все дураки поступают глупо, Эльза – великанша, стало быть, я попал в переплет оттого, что тексты, изданные у нас, доступны на Альтагоре в электронном виде…»

– А теперь оформляй изъятие тела, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Позже я поделюсь с тобой данными экспертизы и, возможно, выслушаю твои соображения, а пока что допроси свидетелей!

– Изъятие отменяется, – сухо отозвался Лео. – После того как я осмотрю место происшествия, тело посла отправят спецрейсом домой.

– И затянут экспертизу на сутки? – Она, кажется, растерялась. – Ты что, не доверяешь нашей лаборатории?!

– Я все сказал.

Ее глаза окончательно почернели, веки опасно сузились.

– Вы не будете здесь распоряжаться, детектив!

– Я уже здесь распоряжаюсь, – проговорил он еще суше. – И у меня не двадцать четыре часа, а гораздо меньше, и тратить время на пререкания я не намерен.

Он оборвал связь. Несколько секунд сидел на ступеньке, прислушиваясь: он боялся, что во внешней комнате сейчас откроется гигантская дверь, содрогнется пол, как при пятибалльном землетрясении, и послышится рев сразу нескольких великанов. Что им стоит проломить стены, переловить всех, кто находится в особняке, забрать тело посла силой… При помощи микрохирургов провести микровскрытие… Несчастный посол не заслужил такого унижения.

Было тихо. Лео потихоньку выдохнул и посмотрел на часы. Журналист-соавтор присочинил для красоты, что Лео носит серебряный хронометр с секундной стрелкой. Хронометр у Лео где-то был, но таскать на руке он предпочитал дешевый пластиковый корпус с электронным табло. Просто потому, что его можно никогда не снимать.

Правительство Ортленда уже собралось на экстренное заседание. Армия Альтагоры уже перешла в состояние повышенной готовности. Великанша Эльза была излишне оптимистична, когда говорила про двадцать четыре часа.

* * *

– Когда вы вошли в комнату, окно в кабинете было закрыто или открыто?

– Открыто. – Секретарь нервно сглотнул. – Я хорошо помню, потому что был сквозняк. Незапертая дверь хлопала и привлекла мое внимание. Я постучал… Андерс… господин посол не ответил… Тогда я вошел и увидел. Половина второго ночи…

– Вы ничего не трогали в комнате?

– Нет. Я только закрыл окно, потому что сквозняк…

– Но сейчас окно распахнуто и защелка сломана.

– Так ведь… это сделала великанша, уже после убийства. У нее был щуп… с камерой. Она пальцем выдавила окно снаружи, просунула внутрь камеру и сняла… В смысле, осуществила съемку…

Окно кабинета на втором этаже. Лео представил, как Эльза Бауэр встает на четвереньки, склонив широкое сосредоточенное лицо над посольским особняком, и гигантским пальцем без маникюра выдавливает пластиковую раму…

– Вы были здесь, когда великанша осматривала комнату?

– Э… нет. Это не для моих нервов. – Секретарь принужденно усмехнулся. – Ее лицо было прямо здесь, напротив окна… Я вышел.

– То есть вы не знаете, касалась ли она предметов, брала ли что-то?

– Вроде бы все на месте, – неуверенно проговорил секретарь.

«Все на месте, кроме орудия убийства», – подумал Лео.

Следов борьбы в комнате нет. Смерть наступила вследствие удара в область правой височной кости. Нанести удар мог человек того же роста, что и посол: в этом случае убийца был правшой и подошел сзади, и в руках у него был тяжелый предмет. Либо нанести удар мог некто, находившийся снаружи, просто щелкнув пальцем.

Лео силой воли изгнал из воображения картину: щелчок, вроде как сшибающий насекомое. Удар, сокрушающий череп. Тело отлетает внутрь комнаты, к столу. Вот он и лежит у самого стола, и кресло чуть сдвинуто…

– Вчера ночью к особняку приближались великаны?

– Совершенно исключено, – твердо сказал секретарь, поймал взгляд Лео и чуть переменился в лице. – То есть… Я обычно слышу, когда открывается та дверь, снаружи… великанская. И как в большой комнате кто-то ходит. А вчера я не слышал.

– Вы правша, господин секретарь?

– Д-да…

Из-за жесткого цейтнота Лео был вынужден совмещать обыск с допросом свидетелей. Или подозреваемых. Официального статуса у сотрудников посольства до сих пор не было. А между тем, судя по первым же впечатлениям, убийцу следует искать именно здесь, в особняке.

– Покажите вашу коллекцию молотков, – сказал Лео.

– Коллекцию, – механически повторил секретарь, как если бы ему задали убийственный вопрос на экзамене, – коллекцию… чего?!

* * *

Все инструменты в особняке хранились в строгом порядке, Лео смог в этом убедиться, когда менеджер распахнул перед ним дверь склада в цокольном этаже.

Менеджер, в отличие от тощего секретаря, был сложен плотно и основательно, по-крестьянски. Этот человек знал толк в хозяйствовании, был педантичен и опытен. По молодости проворовался, был осужден, потом амнистирован, покаялся и бросил пить. А теперь, похоже, переживал срыв, и хорошо бы отобрать у него бутылку.

– Я совершенно трезв. – Менеджер помотал головой, будто отказываясь признавать реальность. – Вот, полюбуйтесь…

Чего здесь только не было – каждый предмет на своем месте, в поролоновом гнезде, в соответствующей коробке, с непременным инвентарным номером. Молотков имелось три, разной величины, все с квадратными бойками.

В то время как предмет, которым убили посла, не имел углов или выступов.

– Больше нет ни одного молотка, господин детектив. – Менеджер говорил с чувством, так патетически, будто приносил вассальную присягу. – И вообще ни одного инструмента, кроме тех, что вы видите. Здесь ничего случайного, каждую железку можно отследить по документам! Я учитываю в этом доме каждую скрепку!

И он воздвиг перед Лео стопку подшитых бумаг: инструкции и техпаспорта на микроволновку и духовую печь, стиральную машину, автоматический пылесос и сотню других приборов, включая мини-сауну и теннисную пушку для тренировок.

– В штате не предусмотрена должность техника. – Менеджер хотел бы говорить с достоинством, но получилось что-то среднее между жалобой и похвальбой. – Все приходится делать самим. Если полка покосилась или труба протекла, к примеру…

Он привычным жестом полез в карман пиджака и вытащил садовые резиновые перчатки. Надел, будто собираясь немедленно приступить к работе, и тут же, спохватившись, снял и спрятал обратно в карман.

– В доме есть статуэтки? – спросил Лео. – Сувениры, металлические вазы? Гантели? Любые предметы, которыми можно убить человека, ударив по голове?

– Вы что же, думаете, – менеджер попытался разгневаться, но вместо этого икнул, – это мог сделать кто-то из нас?!

– Вы правша?

Менеджер кивнул, будто клюнул. Встретился глазами с Лео. Съежился, втянул голову в плечи.

– У нас… сувениры, вазы… коллекция фарфора. А не чугуна! А ваши намеки… оскорбительны.

«Какие уж тут намеки», – мрачно подумал Лео.

* * *

– У меня алиби, – нервно покашливая, сообщил секретарь. – Во время убийства я разговаривал с женой – удаленно, она подтвердит. Мы говорили с часа ночи, когда посол вернулся с приема, до половины второго, когда он был уже… когда я нашел его.

– Вы понимаете, что жена – не очень хороший свидетель для алиби?

– Зато провайдер связи – отличный свидетель. – Секретарь улыбнулся, будто выкладывая на стол убийственный козырь. – Запросите данные провайдера, они подтвердят факт международного разговора.

– Что вам мешало установить связь, оставить компьютер в комнате, пойти и убить посла?

Секретарь запнулся и замер с открытым ртом. На лице у него отразилось паническое усилие – он был похож на человека, который в людном месте роется в кармане, где только что лежал кошелек.

– Но… – секретарь сглотнул, – там еще была теща… Она заходила в комнату и выходила… теща – это хороший свидетель?

– Возможно, – сказал Лео. – Ваши коллеги, сотрудники посольства – где находились в этот момент?

* * *

– Мы оба семейные люди. – Менеджер тоскливо потер горящие, как у школьника, уши. – У меня двое детей, у Валентины… поварихи… у нее сын. Мы не собираемся ничего менять… Неужели мы должны… вот так признаваться в адюльтере, под запись, под диктофон?

– Если хотите подтвердить свое алиби.

– Вы что, никогда не изменяли жене?! – Менеджер поднял на Лео грустные воспаленные глаза.

– У меня не было жены, – сказал Лео.

– Почему? – удивился менеджер. – Или… у вас муж?

– Я никогда не состоял в браке, – сказал Лео со сталью в голосе. – Ни с кем! И это совершенно не относится к делу… А вам, считайте, повезло, если вы с поварихой были вместе в момент убийства. Я допрошу вас по отдельности и сопоставлю детали.

– Какой вы черствый нехороший человек, – сказал менеджер безнадежно.

* * *

Посол жил аккуратно и скромно, совсем не пил, в отличие от менеджера. Держал в кабинете книжный шкаф без единого художественного текста – только исторические монографии, мемуары политиков и воспоминания спортсменов, в основном теннисистов. Его всерьез интересовала культура великанов, и он собрал, кажется, всю доступную по теме литературу. Сейф в его кабинете запирался кодом «1-2-3-4».

Отпечатки тут тоже имелись – посла. Секретаря. Поварихи. Несколько «пальцев» менеджера, меньше прочих, учитывая его манеру носить в кармане рабочие перчатки.

Рядом с книжным шкафом стояла легкая стремянка – посол не ленился дотягиваться до верхних полок. Лео позаимствовал стремянку, чтобы заснять место преступления с самой высокой точки, из-под потолка. Он любил смотреть на предметы сверху, это помогало систематизировать наблюдения.

Когда Лео закончил осмотр, солнечный луч упал снаружи, из великанского оконного проема, накрыл посольский особняк, заглянул в кабинет, в последний раз осветил мертвого посла и отразился в лужице подсохшей крови. Оба окна – маленькое, в особняке, и большое, в комнате великанов, – выходили на юго-запад.

Лео облокотился о подоконник. Унылый пейзаж, он же интерьер: вместо неба, деревьев, улиц, газонов посол каждый день принужден был любоваться белыми стенами внешней гигантской комнаты и серым пространством пола, на котором единственным цветным пятном выделялся ярко-зеленый теннисный корт. Наверное, посол много раз вот так стоял, подняв взгляд к источнику света, пытаясь увидеть что-то за внешним, великанским окном. Что там можно различить? Размытая синева, очертания облаков, солнечный луч. Лео задумался. А что увидит великан, вздумай он заглянуть снаружи?

В ночь убийства внешнее окно стояло открытым, по настоянию посла. Тот требовал, чтобы гигантская комната хорошо проветривалась, когда позволяет погода. В кабинете горел приглушенный свет, силуэт человека в проеме был отлично виден снаружи, и снайпер не мог бы промахнуться… Но пуля из винтовки великанов разорвала бы посла на части и не оставила сомнения, кто это сделал.

Значит, стреляли не из винтовки. Пневматическая труба с оптическим прицелом? Великаны сильны в механике, в отличие от электроники. Идея с выстрелом через окно – пока единственная версия, предполагающая невиновность посольских. Но где снаряд?

Лео заглянул под стол и под книжный шкаф. Осторожно передвинул тело, ничего нового не нашел. Могли выстрелить куском льда, думал Лео, но лед бы растаял, и осталась бы влага. А этого нет; простой естественный вывод: орудие великанов изъяла из комнаты Эльза.

Дрогнул воздух – снаружи открылась огромная дверь. Затрясся пол, не катастрофически, но ощутимо. Лео отпрянул в глубь комнаты. Вероятно, проживи он в этом особняке подольше – привык бы и не обращал внимания. Но покуда не привык – он мечется, как мышь, и хорошо, что никто не видел.

Солнце исчезло, будто съеденное, заслоненное огромной тенью. Легка на помине.

Лео осторожно выглянул из-за края портьеры. Увидел силуэт на фоне яркого света – Эльза стояла у окна, не глядя на особняк, спиной к Лео. Склонив голову, изучала великанскую оконную раму, в руках у нее было устройство вроде электронной лупы. Лео с тяжелым вздохом подтянул к себе компьютер.

* * *

– Что ты там ищешь?

– Потерянную девственность, – отозвалась она, не оборачиваясь. Лео слышал ее голос одновременно в динамиках и снаружи – к счастью, она не ревела таким низким басом, как великаны-мужчины.

– Эльза, – сказал Лео отрывисто, – ты осматривала место преступления первой. Без свидетелей. Ты пальцем выдавила оконную раму, ты заглядывала внутрь… Что ты вынесла из комнаты посла?

Она чуть повернула голову. Лео видел ее силуэт на фоне освещенного большого окна.

– Теперь жалею, что ничего не вынесла. Не стоило разводить дипломатию, выписывать Лео Парселя из Ортленда, ждать и договариваться. Надо было вытащить тело и отдать на экспертизу…

– А если я предположу, что ты сообщница убийцы? – скрипнув зубами, спросил Лео. – Некий великан выстрелил в окно из пневматической трубки, а ты во время обыска подобрала и спрятала снаряд. Или стреляла тоже ты?

– Идиот. – Она повысила голос, Лео невольно зажал ладонями уши. – Через несколько часов начнется война. Я должна бы все бросить и вывозить семью из города, но я взялась за это проклятое дело! Я рассчитывала на тебя, я поверила лживой книжонке… «Великий детектив!» И лучшая версия, которую ты за несколько часов родил, что посла убила я?!

Лео сейчас слышал ее дыхание. Великанша была в ярости. Она шагнула по направлению к особняку, Лео малодушно отступил, но великанша вдруг остановилась. Резко наклонилась, присела на корточки и пинцетом – в два человеческих роста! – подняла что-то с пола – оттуда, где зеленым прямоугольником выделялся на полу теннисный корт.

– Что ты нашла?!

– То, что ты упустил. – В ее голосе слышалось теперь удовлетворение.

– Послушай, мы партнеры…

– Мы?! – Повернувшись к Лео спиной, склонив голову, она разглядывала свою находку. – Нет. Ты решил поиграть в босса-с-пальчик. Играй. Но учти, если начнется война, победителей не будет.

Она тщательно закрыла великанское окно, заперла на нем все задвижки и зашагала к выходу.

* * *

Парадная скатерть, белая с золотым орнаментом, входила в инвентарь посольства и ни разу не видела не только банкета, но даже утреннего чая. Едва вылупившись из заводской упаковки, она обречена была стать саваном; секретарь и менеджер, кряхтя и осторожно ступая, вынесли тело из кабинета и на скатерти, как в гамаке, спустили вниз, к мобильной кабине. Помещенный в пустой багажный отсек посол казался грустным и разочарованным – свой путь домой он представлял не так.

Осматривая тело, Лео торопился и теперь очень надеялся, что в спешке не упустил ничего существенного. Ему хотелось поскорее отправить отсюда посла, как если бы тот был жив и подвергался опасности. Только получив сигнал из аэропорта, что тело на борту и самолет готовится ко взлету, он немного успокоился: великанша не решилась на открытую конфронтацию.

Этой великанше удалось уязвить его. Когда имеешь дело с человекоподобным существом, у которого каждый палец почти с тебя ростом, надо быть очень умным. Либо чувствовать себя умным. Наслаждаться превосходством в интеллекте, пусть даже молча. Это дает силы, чтобы примириться с реальностью, умная великанша не входила в планы Лео. Язвительная – тем более. Великаны часто хамят, но «босс-с-пальчик» – слишком метко сказано для великана. Она мастерски попала в его нерв, в его страх, в его унижение. Очень трудно работать, когда ощущаешь себя букашкой.

«Если начнется война, победителей не будет».

Лео постоял у окна в опустевшем кабинете, где на паркетном полу был мелом обведен контур. Створка чуть покачивалась, беззвучно, как лепесток. Вчера ночью здесь было тепло, даже душно, полное безветрие. Посол вернулся с приема – голодный и трезвый, он никогда не ел и не пил в присутствии великанов. Здесь, на столе, повариха оставила для него закуску и холодный чай без кофеина – в точности как распорядился господин посол. Он не прикоснулся ни к бутербродам, ни к чаю. Вместо этого он…

Дальше воображение Лео отказывалось работать. Сырье в виде голых фактов было загружено в котел сознания, но никакой реакции не происходило, как если бы суп пытались сварить из гвоздей. Важнейшего ингредиента не хватало: что она подобрала на теннисном корте?!

Он открыл свой компьютер. В ответ на недавний запрос ему прислали куцую биографическую справку: Эльза Бауэр, тридцать два года, не замужем. Служила в армии – как и все великаны обоих полов. Юридическое образование. Блестящая карьера. Есть родители и младший брат. Блогов не ведет, публично не выступает, занимается спортом – плавание. Работа и спорт – и, кажется, вполне довольна жизнью.

А ведь мы чем-то похожи, подумал Лео. Кто знает, если бы к Эльзе явился великан-журналист и предложил написать книгу в соавторстве… Интересно, какой бы получился персонаж. Соавтор, разумеется, устремился бы подальше от скучной правды, приписал бы Эльзе любовь к джазу или авангардной живописи… или сделал бы волонтером в приюте для слепых щенков… Публике это интересно. Хотя мне, думал Лео, куда интереснее было бы другое: любовники. Конфликты. Провалы по службе. Ошибки в прошлом. Травмы…

Он не успел додумать – пришел вызов с родины. От начальства, но это не был шеф Лео. Это был целый генеральный прокурор.

– К сожалению, пока нечего доложить, – признался Лео. – Собираю информацию. Жду результатов вскрытия. Есть кое-какие предположения, но их рано обнародовать.

– Господин Парсель, – сказал прокурор со значением. – Международная обстановка накаляется с каждой секундой.

– Я стараюсь не медлить, но…

– Погодите! – Прокурор повысил голос. – Надеюсь, вы понимаете. Вы должны получить совершенно определенный результат: посла убили великаны.

– Но, – Лео почувствовал, как наливается кровью лицо, – я пока не знаю, кто…

– Не важно, кто из них, – сказал прокурор с нажимом. – Узнайте, как они это сделали. Наверняка у них была возможность. Ответственность за смерть посла лежит на великанах, чем раньше вы это заявите, тем лучше будет для всех!

– Вы же не ждете от меня фальсификации? – глухо спросил Лео.

* * *

Где-то там, за океаном, шеф Лео получал сейчас жестокую трепку уже от своего начальства. Хотя и не был ни в чем виноват – великаны выставили ему условие, что расследовать смерть посла будет Лео Парсель. Шеф не смог либо не посчитал нужным убедить их принять кого-то другого. Более сговорчивого. Понимающего остроту момента. А минуты утекают со страшной скоростью, и великаны-пилоты Альтагоры, наверное, уже в кабинах. Две страны разделены океаном, но океан в наше время несложно пересечь. У Ортленда отличная ПВО, но самолеты великанов обладают чудовищной инерцией. Военные Альтагоры не считаются с жизнями своих – даже будучи подбитыми, их летчики поведут свои машины к цели. Один-единственный самолет великанов, просто свалившись с неба, может уничтожить целый район…

«Ястребы» в правительстве Ортленда давно не стеснялись в выражениях: Альтагора должна быть превентивно ослаблена, угроза «большого сапога» навсегда ликвидирована. Все знают, что вирус, убивающий великанов, уже создан и ждет своего часа в пробирках. А вирус, превращающий великанскую электронику в груду хлама, уже написан лучшими программистами и хранится на недоступных серверах.

И сценарий «победоносной войны» давно известен: один вирус следует залить в компьютерные сети, другой – в водопровод крупных городов. Система обороны Альтагоры будет парализована, система здравоохранения захлебнется. Самолеты возмездия не взлетят, бомбы не посыплются, великаны-десантники протянут ноги, которыми собирались кого-то топтать, а правительство Ортленда по всем каналам обратится к человечеству: мы атаковали первыми, чтобы упредить коварное нападение!

А ведь великанам должно быть и вправду страшно, подумал Лео. Мы агрессивнее, мы технологически сильнее, мы считаем себя вправе убивать их без жалости только потому, что они такие огромные… А мы их боимся на уровне физиологии. Потому что мне, например, невыносимо даже слышать, как там, снаружи, кто-то ходит…

– Великаны часто приближаются к дому?

Повариха нарезала овощи на салат, привычно, ювелирно-точно, и держала нож правой рукой. Еще одна правша, механически отметил Лео.

– Каждый день, – повариха работала, нож постукивал о доску, это был домашний умиротворяющий звук, – утром приносят доставку – продукты, заказы с родины. Дипломатическую почту. Вечером прибирают территорию. Поначалу здесь был автоматический пылесос, но Андерс… господин посол посчитал, что это опасно. Любая техника может сломаться, особенно великанская. С тех пор приходит великан-уборщик с ведром и тряпкой. И вчера приходил, часов в семь вечера.

– Там, под большим окном, где теннисный корт, он тоже моет?

– Да. Вокруг сетки он моет специальной тряпкой. Это очень старательный великан. – Повариха ополоснула нож под струей воды и тщательно вытерла полотенцем.

– В каком настроении был вчера господин Андерс? Не волновался, не был чем-то расстроен?

– Как всегда… перед приемами он немного нервничал, знаете, как артист перед выходом на сцену. Когда вернулся, был очень усталый. И такой… отстраненный. Но он всегда уставал после этих… мероприятий.

И она горестно вздохнула:

– Он спустился в кухню всего на одну минуту, это было уже после полуночи. Попросил таблетку от головной боли, я ведь здесь медработник, заведую аптечкой, курсы прошла…

– У него часто болела голова?

– Когда возвращался – почти всегда…

– Вы дали ему таблетку, и он вернулся к себе?

– Нет. Он спросил, как включается духовой шкаф. Я предложила ему разогреть, что он хочет, или заново приготовить. То есть жестами показала, он после приемов всегда был глуховат… Он ответил, чтобы я не беспокоилась, он все сделает сам… такой милый. Такой… простой, искренний. Никто из нас не мог убить его, это невозможно представить.

– У вас в семье финансовые проблемы? – небрежно спросил Лео.

– Нет. – Она насторожилась. – Не так чтобы… то есть… а откуда вы знаете?! И при чем тут…

Интересно, могли ли великаны подкупить ее, подумал Лео. Взятка в местной наличке завалит взяточника, как полный кузов щебенки из самосвала. А движение на банковских счетах отслеживается под микроскопом. Но объективно – деньги ей нужны…

– Мой муж потерял крупную сумму, – помолчав, сказала повариха. – Пытался спекулировать на криптовалюте. Ну что же… а я ему изменила. Квиты. – Она очень горько улыбнулась. – Мне не хотелось бы с вами это обсуждать…

– Простите, – сказал Лео. – Не хотел вас обидеть. В ночь убийства здесь был великан? Вы его слышали?

– Нет. – Она сбросила нарезанные овощи в глубокую керамическую тарелку, отточенным жестом добавила соуса. – Я не слышала. Хотя, знаете, когда поживешь так несколько месяцев – великаны снаружи становятся чем-то вроде дождя или ветра. К ним не прислушиваешься. – Она окинула взглядом уже готовые блюда в термических упаковках. – Господин детектив, может быть, вы поужинаете с нами? Я приготовила, как обычно, на четверых. Не задумываясь. А теперь вот вспомнила, что Андерс не придет…

Она вдруг отвернулась, пряча лицо, и втянула голову в плечи. Или она великая актриса, подумал Лео, или по-настоящему горюет. Трагическая, внезапная смерть молодого успешного человека, сдержанного, ровного в общении с начальством и подчиненными, не имеющего врагов…

– Приятного аппетита, – сказал он поварихе. – Я не голоден. Поужинаю позже.

Он вышел в гостиную. За огромным окном снаружи сгущался вечерний свет. Лео прислушался: далеко, а может, и не очень далеко, низкими инфразвуковыми раскатами ревели голоса великанов, и, кажется, эти голоса приближались.

Вполнакала горели лампы, на бильярдном столе валялись забытые шары, будто овцы на зеленом лугу после визита волка. На массивной деревянной вешалке одиноко висел галстук-бабочка, а на подставке для обуви лежала теннисная ракетка; разумеется, не личные мотивы, думал Лео. Кто бы ни лишил жизни Андерса Плота, его убили только потому, что он занимал должность посла. Убили заложника. Скверно.

Лео вышел на порог, отчего-то крадучись. Потоптался в палисаднике, преодолевая страх. Решившись, зашагал к теннисному корту – тот был покрыт сочно-зеленым пластиком, у сетки стояла корзина с цыплячье-желтыми мячами. Яркие весенние цвета тревожили взгляд, а не радовали.

С каждым шагом Лео делалось все неуютнее – он чувствовал свою уязвимость. Звук шагов отражался от стен и высоченного потолка, создавая странные акустические иллюзии. Сама идея строить особняк в помещении – великанском – казалась издевательством, но в Альтагоре нередки шквалы, которые и с великанских зданий, бывает, сносят крышу. Давайте же прятаться, соблюдая требования безопасности. Резонные и унизительные требования.

А еще насекомые, осы, пчелы, комары, цветные бабочки, ударом крыла сбивающие с ног. А еще грызуны размером с лошадь. Великаны исправно проводят в районе посольства дезинсекцию и дератизацию, спасибо и на этом…

Лео остановился на краю корта. Посмотрел на свои кроссовки. Было какое-то правило насчет обуви на корте – во всяком случае в спорткомплексе его юности. Только специальные туфли, не оставляющие следов…

Убийца не оставил следов.

Что подняла с пола Эльза своим огромным пинцетом? Этот предмет оказался на корте в ночь убийства. Ведь еще с вечера старательный великан с ведром и тряпкой все здесь тщательно прибрал…

Лео заставил себя пройти еще несколько шагов. Мячи лежали в корзине, как яйца в гнезде, интересно, что может вылупиться из таких уютных, ворсистых, ярко-желтых шаров. Лео прислушался к своим ощущениям. Котел в голове до сих пор работал вхолостую, но вот-вот прозвучит щелчок, и края шестеренок сойдутся.

* * *

– Я понимаю, что вы расстроены, – терпеливо сказал Лео, стоя под дверью комнаты, в которой заперся секретарь. – Но мне очень нужна от вас консультация, прямо сейчас.

Минуту было тихо. Потом щелкнул замок. Секретарь стоял на пороге – в мятой рубашке с расстегнутым воротом, с красными глазами, всклокоченный и мокрый. Нервный срыв, подумал Лео. А врача здесь не держат, избыточная роскошь.

– Вам лучше признаться, – сказал Лео мягко. – Сию секунду. Не затягивая.

– В чем? – Секретарь содрогнулся.

– Ладно. – Лео вздохнул. – Кто из вас лучше играл в теннис – вы или господин посол?

Секретарь молчал несколько секунд. Лео сжал зубы: это была очень долгая пауза.

– Мы играли примерно одинаково, – медленно сказал секретарь. – А при чем здесь…

– У вас была теннисная пушка для тренировок. Вы оставили ее на корте в ночь убийства.

– Не понимаю, – беспомощно сказал секретарь.

– Очень хорошая пушка, не так ли? Я видел ее технические документы, когда осматривал склад. Это устройство, которое подает мячи над сеткой, чтобы игрок мог принимать удар.

– Хорошая. – Секретарь мигнул воспаленными глазами.

– Очень мощная. – Лео доверительно улыбнулся. – Необычайно мощная. Лучшая модель.

– Чего вы от меня хотите?! Я… играл… тренировался… Пушка отстреливала мячи, я отрабатывал удар с лёта… Это было мое свободное время… Андерс… господин посол был на приеме…

– Вы дождались, пока он вернется, и убили его. Я знаю как. И великанша тоже скоро узнает. Она подобрала улику, она вас разоблачит, а не я. Представляете, какой будет международный эффект?

– Вы ошибаетесь, – тихо сказал секретарь. – Андерс был моим другом…

Он замолчал, перевел дыхание и заговорил внезапно охрипшим голосом:

– Он был для меня… единственным близким человеком. Моя жена меня презирает, теща ненавидит. Может, я большего и не заслуживаю…

Он с силой провел ладонью по лицу:

– Обвиняйте, пожалуйста. Будет справедливо, если меня осудят, раз я был рядом и не смог предотвратить его гибель… Но чем я его, по-вашему, убил – теннисным мячом?!

Компьютер Лео издал короткий неприятный звук, примерно так вякает электронная касса, отказывая в платеже. Великанша Эльза не включила камеру – вместо заставки у нее была полицейская эмблема Альтагоры.

– Спускайтесь в бункер, или что там у вас есть. Идет толпа громить посольство. Охрана не справляется. Пока прибудет военный патруль, забейтесь в щелочку!

И она оборвала связь. Рев низких голосов становился ближе. Ближе. К нему добавились душераздирающие вопли автомобильных сирен, задрожали стекла.

* * *

Проектировщики особняка держали в уме неотвратимость войны. При посольстве имелось убежище – бетонный этаж с бетонной же крышкой, по архитектуре слегка похожий на гнездо медведки.

Щель-укрытие давала возможность продержаться и сутки, и неделю; случись международный конфликт, сотрудники посольства укрылись бы в бункере и через некоторое время вернулись бы в новый мир – затянутый дымом и полностью лишенный великанов. Заваленный исполинскими гниющими телами.

Лео дождался, пока повариха, секретарь и менеджер скроются в бункере, пока крышка станет на место. Поднялся из цокольного этажа на первый; в зале с мраморной лестницей раскачивалась люстра, будто маятник, а пол не просто содрогался – он трясся так, что подпрыгивали неубранные крошки. Там, снаружи, толпа великанов подходила ближе, и ближе, и ближе. Охрана посольства, если она и была, не делала попыток никого остановить.

Слово «щелочка», употребленное великаншей Эльзой, произвело на Лео странный эффект: он отчего-то начал видеть все вокруг в красном спектре, а время, кажется, замедлилось. Ни о чем не думая, он подошел к распределительному щиту – у входа справа, за изящной деревянной панелью – и отыскал тумблеры, регулирующие внешнее освещение.

Во всем особняке не горели лампы. И снаружи, в комнате великанов, царил полумрак. За огромным окном холодным светом горел синий фонарь, и теплым светом горел желтый. Поэтому тени, вдруг упавшие на стекло, показались двойными, с голубым и апельсиновым оттенком. Три тени, пять, семь, потом одна сплошная многоголовая тень; стекло хрустнуло, потеряло прозрачность и пошло трещинами, будто растянули огромную паучью сетку. И еще одну. И еще. Наушники почти не защищали. Барабанные перепонки Лео готовы были треснуть.

Наконец стекло поддалось. Взорвалось миллионом осколков, и они рассыпались по серому гладкому полу. Перебираясь через подоконник, переваливая тяжелые туши, воняя потом и мускусом, великаны устремились внутрь.

В этот самый момент лампы над особняком вспыхнули в полную мощность. На крыльцо упал ослепительный круг света, в центре круга стоял Лео с микрофоном в руках. Тени в этом белом свете получались отменно-черные и очень контрастные, не как в театре, не как в операционной, а как на улицах мегаполиса в момент мировой катастрофы.

Лео оценил эффект – и почти сразу полностью ослеп, это было к лучшему. Но и великаны остановились: слишком резко поменялась обстановка, слишком ярко ударил свет в их расширенные зрачки.

– Территория посольства Ортленда, – сказал Лео в микрофон. – Вы нарушаете международный договор, согласно которому…

Строители особняка предусмотрели такой диалог: динамик в три человеческих роста, установленный на балконе второго этажа, рявкнул низким басом, транслируя речь Лео, делая ее различимой для великанов.

– …посольство неприкосновенно, – продолжал Лео. – Сейчас вы нарушаете закон. Это неминуемо повлечет ответственность. Административную. И уголовную. Чтобы избежать последствий, покиньте территорию посольства!

К нему медленно возвращалось зрение. Рассеянным светом прожекторы заливали и великанов – громилы топтались у стены под разбитым окном, рядом с бывшим теннисным кортом. У них были орудия в руках, что-то вроде пожарных багров, видимо, обнесли пункт гражданской обороны. Их животы вздымались и опадали, вокруг башмаков облаком висела пыль, головы казались крохотными и вроде бы почти касались потолка. Их рты были в недоумении разинуты: каждая глотка глубиной в колодец. За окном орала и напирала толпа. Лео отстраненно подумал, что книга, написанная журналистом-соавтором, сожрет память о реальном человеке, и через несколько лет даже близкие знакомые будут верить, что детектив Парсель носил идеально чистые туфли и всегда рассуждал логически.

– Вы хотите справедливости. – Он повысил голос. – Вы хотите знать, что убийство в посольстве – не провокация. Так дайте же мне завершить расследование!

До них наконец-то дошел смысл его слов. Великаны переглянулись. А потом захохотали. Они смеялись заливисто, как дети, ведь голос из динамика казался им комическим писком. Контраст между словами и тембром заставлял их ржать похрюкивая.

Звук их смеха был как пытка. Все кости, все полости, сколько их было в теле Лео, болезненно взвыли.

– Я сотрудничаю с полицией Альтагоры, и я обещаю…

Великаны прибывали и толпились. Ступали по хрустящим осколкам, приближались к особняку, склоняя головы, разинув рты, с азартом и некоторым удивлением. Их мысли читались на лицах: каждый мечтал накрыть оратора ладонью, как лягушонка, взять в пригоршню и рассмотреть повнимательнее.

– …полностью объективное расследование!

Динамик должен быть в десять раз мощнее и ниже по тембру. Тонким кукольным голосом можно ругаться, умолять или зачитывать конституцию – все едино. Их ярость сменилась весельем, а потом любопытством, но для Лео это не победа, а катастрофа, потому что лучше однажды попасть под каблук, чем стать игрушкой в потных ладонях.

– Мы с вами хотим одного и того же! Мы хотим, чтобы убийца предстал перед судом!

Они хотели совсем другого, их желание становилось с каждой секундой все нестерпимее: сцапать таракашку двумя пальцами. Осторожно повернуть. Прижать чуть сильнее, проверяя, насколько он крепок…

Новый шум послышался снаружи, Лео не сразу разобрал его среди рева, грохота и звона в ушах. Те, что стояли ближе к двери, завертели огромными головами, их животы чуть подались назад. Сразу несколько великанов заорало в голос, ругаясь на диалекте, Лео не мог разобрать ни слова. Потом загрохотала дверь, и в комнату ворвался новый великан, ничуть не ниже прежних, но не такой толстый. Лео не сразу понял, что это Эльза, одетая во что-то вроде военного камуфляжа.

Лео впервые увидел ее вот так, целиком, при ярком свете – не изображением на экране компьютера, не силуэтом в окне. Она была огромна, каждая ступня размером с джип-внедорожник. И она орала на толпу, жестикулировала и бранилась, от ее голоса Лео почувствовал, как лопаются сосуды в глазах.

Она встала между толпой и посольским особняком. Сам по себе этот жест ничего бы не решил, но военный патруль, о котором Эльза говорила раньше, все-таки, видимо, прибыл. Правительство Альтагоры здраво рассудило, что разгром посольства не добавит соседям миролюбия, и пока есть призрачный шанс задержать войну – надо им воспользоваться. Громилы заколебались, снаружи послышалась автоматная очередь, и Лео потерял слух.

* * *

– Я не слышу.

Она шевелила губами на экране – круглолицая, широкоскулая, злая. Странно смотрела, будто ожидая. Чего ждала – что он станцует, что он взлетит?

Повариха рыдала в комнате для персонала, менеджер ее успокаивал. Секретарь заперся у себя в комнате. По этажам ходили сквозняки: окно, через которое вломились великаны, зияло гигантским проемом, а погода между тем переменилась. Ветер снаружи задувал в особняк. Следовало пройти по всем этажам и накрепко закрыть форточки, но у Лео не было сил.

Эльза поднесла руки к ушам, указательными пальцами дотронулась до козелков, массируя, выразительно глядя, будто пытаясь передать Лео сокровенное знание. Лео подумал и повторил ее жест. То ли массаж великанши сработал, то ли пришло время слуху восстановиться, но внутри правого, а затем и левого уха что-то хрустнуло, и вернулся звук – будто сквозь вату.

– Ого, – сказал Лео.

– Смысл своей выходки объясни мне, пожалуйста, – сказала она прокурорским тоном.

– Э… – сказал Лео, – спасибо, что позвонила тогда, ты спасла нас, между прочим.

– Почему ты не спустился в бункер? Где логика?!

Логика в его поступках присутствует, конечно. Только она всегда выявляется задним числом. Интуиция командует, Лео выполняет, логика потом находится, как закатившийся под кровать теннисный мячик.

– Ты собирался их удержать?! – у нее раздувались ноздри.

– Но ведь удержал же, – сказал Лео.

Приятно было наблюдать за сменой выражений на ее лице. Лео надеялся, что до настоящей правды Эльза не докопается: ему неловко было признаваться даже себе, что поддался манипуляции, пусть и неосознанной.

«Забейтесь в щелочку», – сказала она. И тем нажала на спусковой крючок, существовавший, правда, исключительно в голове у Лео. Он мог бы ответить ей сейчас: я не спрятался, потому что хотел сохранить достоинство. Но вместо этого сказал вслух:

– Считай, что это меня они испугались и повернули обратно. И не тронули особняк.

Великанша разглядывала Лео сквозь экран, будто составляя его подробный словесный портрет.

– Ты, может, идиот, но точно не трус.

– В вашей культуре почетнее быть трусом или идиотом?

Она запнулась – и тем опять его порадовала: он сбил ее с толку. Заставил растеряться. В каких же мелочах он находит удовольствие.

* * *

Повариха перестала рыдать. Теперь она раскачивалась, сидя на стуле в гостиной.

– Господин детектив… Мы звоним, нам не отвечают… Свяжитесь по вашим каналам! Пусть эвакуируют посольство! Нас убьют… растопчут сапогами…

– Ситуация под контролем, – сказал Лео, вылавливая бильярдные шары из луз, собирая с зеленого сукна. – Не волнуйтесь. Скоро мы будем дома.

– Хотите сыграть партийку на бильярде? – желчно осведомился менеджер, наблюдая, как Лео укладывает шары в полированный ящик.

– Почти, – сказал Лео. – Пройдите в ваши комнаты и не покидайте их. Желательно, не подходите к окнам.

Он вышел на порог с тяжелым ящиком в одной руке и компьютером в другой. Великанша бродила вдоль дальней стены, битое стекло хрустело под ее огромными подошвами, от этого звука Лео морозило.

Осколки устилали пол великанской комнаты, в их гранях отражался свет. Лео шагнул и понял, что путь до теннисного корта будет длиннее, чем в прошлый раз. Хоть бы не оступиться и не упасть на эти осколки, проще сразу прыгнуть в мясорубку…

– Ты так покалечишься, – сказала великанша, будто отвечая на его мысли. Ее голос вибрировал в воздухе, больно кусая барабанные перепонки, и одновременно звучал в динамиках компьютера – в человеческом тембре. – Давай я просто переставлю тебя с места на место?

– Если ты ко мне прикоснешься, – сказал Лео, – случится катастрофа.

– Ты обгадишься? – Голос ее звучал с издевательской серьезностью.

– Нет, я сфальсифицирую расследование и повешу убийство на великанов. Никто не станет вдаваться в детали. Наши просто начнут атаку.

Она промолчала. Лео не видел ее лица – он смотрел только под ноги, чтобы не наткнуться на осколок, не оступиться и не порезаться.

– Нападение на посольство, – сказала великанша очень тихо, – не было стихийным. Его спланировали и организованно провели. Используя толпу дураков.

– Кто? Зачем?!

– Затем, что ваши все равно начнут атаку, сфальсифицируешь ты дело или нет. Но, возможно, ваши чего-то не знают. И наши не столько боятся войны, сколько приближают ее.

Лео остановился. Деревянный ящик готов был выскользнуть из вспотевшей ладони.

– Чего ждем? – сухо спросила великанша. Стекло под ее ногами перестало хрустеть.

Лео, пошатнувшись, зашагал дальше. Его кроссовки были уже порезаны в нескольких местах. Еще двадцать шагов… пятьдесят…

Если великаны приближают войну, значит, они надеются победить. Техническое превосходство – не панацея, когда противник может взять тебя двумя пальцами, а потом зажать в кулаке. В детстве Лео видел во сне кошмары – как его сажают в коробку вроде обувной, но размером с комнату, накрывают крышкой и продают в магазине для великанов – он игрушка, он домашний питомец для их детей…

Осторожно ступая, он добрался до разгромленного корта. Сетка была растоптана. Поле усыпано битым стеклом. На небрежно расчищенном пятачке Эльза оставила теннисную пушку, похожую одновременно на чемодан и соковыжималку, с пластиковой корзиной наверху и черным хоботом на передней стенке.

Это был предмет, который великанша подобрала накануне. Его роль в убийстве предстояло сейчас подтвердить или опровергнуть.

– Начни с мячей, пожалуй, – сказала великанша.

– Не нуждаюсь в советах.

Желтые мячи полетели один за другим. Их траектория повторялась от выстрела к выстрелу – пушка была точна. Лео представил, как посольский секретарь, в белых теннисных шортах, скачет здесь в свете прожекторов, отрабатывая удар за ударом…

Корзина опустела. Лео загрузил бильярдные шары – те были тяжелы, будто залитые изнутри свинцом. Но ведь и пушка необычная, чрезвычайной мощности, и убийца мог подойти ближе к окнам. Лео прикрыл глаза, воспроизвел в деталях: выстрел. Шар проламывает череп. Убийца поднимается в кабинет, забирает снаряд и только тогда поднимает тревогу…

Пушка глухо крякнула. Первый шар вылетел, описал дугу и упал в нескольких шагах. Лео отшатнулся – осколки разлетелись с неприятным хрустом.

Второй шар упал еще ближе. После трех выстрелов пушка заткнулась, завибрировала, и на табло побежало сообщение о критической поломке.

* * *

Уже через несколько минут, анализируя следственный эксперимент, он искренне не мог понять, как ухитрился поверить в такую чушь: бильярдным шаром? Из теннисной пушки?! Интуиция Лео, его сокровище, сработала на этот раз как генератор случайных чисел. Он снова поддался манипуляции: вслед за великаншей поверил, что улика, найденная на корте, – ключевая.

– Хорошая попытка, – сказала великанша. – Но уж слишком… экзотическая версия.

Стоя у дальней стены, она говорила теперь очень тихо, ее голос не отдавался болью в ушах, но шипел и постукивал, как ветер в бамбуковой роще. Динамик компьютера произносил те же слова правильно и ровно, будто надиктовывая. Странно, но сейчас великанша пыталась щадить его чувства и слух. И самолюбие.

– Годная версия, – после паузы снова заговорила Эльза. – Вполне в духе Лео Парселя.

– Книга – журналистский вымысел. – Он выдавливал из себя слова, как засохшую пасту из тюбика. – Такого Лео Парселя, что там описан, не существует. Это литературный персонаж.

– А расследования? Подлинные дела, на которые ссылается автор, – они тоже вымышлены?

– Нет. – Лео поморщился, не понимая, куда она клонит. – Дела были. Я их раскрыл. А что?

Она молчала, и Лео с удивлением понял, что молчание может быть красноречивее слов.

– Времени все меньше, – пробормотал он, просто чтобы разбить тишину.

– Ты не боишься обвинить своих, – задумчиво сказала Эльза. – А это посложнее, чем выйти навстречу толпе погромщиков… Твое начальство, я думаю, на тебя давит?

Лео промолчал.

– …Потому что мое на меня давит со страшной силой. – Забывшись, она заговорила громче, но тут же снова понизила голос. – Но теперь я склоняюсь к мысли, что это сделали наши. Был выстрел снаружи, из модифицированного оружия с оптическим прицелом.

– И это меня ты упрекаешь в «экзотических версиях»?! – взорвался Лео. – Снаряд-то где? Кто его вынес?! Никто из ваших не мог подобраться к дому незамеченным!

– Я читала о неких военных разработках, – помолчав, сказала Эльза. – Извини, без подробностей. Они секретные. Но снаряд, изготовленный по особой технологии, может испариться без следа за несколько минут. Состав воздуха в особняке никто не проверял… А теперь поздно, все отлично проветрилось.

– Но если это так, – Лео охрип, – это значит… Убийство посла было санкционировано на самом высоком уровне. У вас в Альтагоре. Чтобы развязать войну.

Эльза сглотнула так шумно, что Лео показалось, будто рядом на берег накатила огромная волна.

* * *

Он оставил на корте пушку, мячи, бильярдные шары. Пусть явится старательный великан-уборщик и выметет все вместе с битым стеклом. Идти обратно было легче – Лео приноровился. Снаружи, за стенами гигантской комнаты, великанские патрульные машины беззвучно мигали красными и синими огнями. Блики дрожали на осколках, Лео казалось, что он бредет не то по пенному морю, не то по тлеющим угольям.

– Я изучала социальные связи вашего посла, – тихо сказала великанша. – Он вел… активную светскую жизнь в отличие от предшественников. Он не считал для себя позором прогуляться по столу, даже во время банкета, даже между бокалов.

Лео скрипнул зубами, представив себе эту картину.

– …И он посещал не только официальные мероприятия. Он ходил в гости, лично, по приглашению – ко многим высшим чиновникам, у него были ровные доверительные отношения с премьер-министром, например. С министром здравоохранения. Он вел переписку – строго по делу, о реформе среднего образования. О принципах здравоохранения, о доступности медицины… Но спрашивал и о семьях адресатов, был в курсе личных новостей…

Лео молчал. До порога посольского особняка оставалось несколько десятков шагов.

– Он не испытывал отвращения к Альтагоре, – задумчиво сказала великанша. – Ни страха. Ни высокомерия. Если ты понимаешь, о чем я.

– За это и поплатился, – сказал Лео.

– Послушай, версия – всего лишь версия. Мы оба сейчас паникуем. Нет ни единого доказательства, что это провокация военных Альтагоры. Нет экспертизы тела. Если бы ты согласился на изъятие – у нас уже был бы отчет криминалиста…

– Если бы это был твой соотечественник – ты бы отдала его криминалистам Ортленда?!

Великанша переступила с ноги на ногу, хрустнуло стекло под огромными башмаками, и Лео только теперь понял, что последние полчаса Эльза не двигалась с места, застыв, будто вкопанная.

* * *

Секретарь заперся у себя в комнате и на стук не отвечал. Лео не стал его принуждать – сказал через дверь, что ошибся с обвинением и сожалеет. Было поздно, никто не спал, в отдалении мигали красные и синие огни, напоминая Лео безумные дискотеки его юности.

Компьютер стоял на полу, подключенный к розетке. Горела настольная лампа; расхаживая по коридору второго этажа, Лео переживал самый страшный профессиональный крах в своей жизни.

Ортленд заранее уверен в победе, но Альтагора держит козыри, о которых соотечественники Лео не догадываются. Химическое оружие? Эльза упоминала секретные разработки. Если химическая бомба уже существует, то единственному исполинскому самолету достаточно просто дотянуть до берегов Ортленда. Накрыть собой несколько кварталов – и взорваться, и пусть умирают все…

Пришел вызов от великанши. Лео малодушно захотелось не отвечать: нечего было ей ответить.

Эльза была необыкновенно мрачна, такой подавленной Лео ее до сих пор не видел:

– Отличные новости. У тебя есть шанс.

– На что?!

– Погибший, – сказала великанша, – как ты помнишь, был в теплых отношениях с нашим министром здравоохранения. Я узнала, что на последнем приеме, накануне убийства, между ними случилась крупная ссора.

– Записи, свидетели? – быстро спросил Лео. – Они ведь разговаривали через компьютер, как мы с тобой? Протокол велся?

– Нет. Они общались напрямую.

– Невозможно. – Лео содрогнулся.

– Смотри…

На экране появился черно-белый кадр: запись с камеры слежения в официальном кабинете. Лео увидел человека, сидящего к камере спиной… Нет, великана! Тот утопал в глубоком мягком кресле, а по столешнице перед ним, по черной полированной столешнице металась крохотная фигура, размахивая руками. Маленький человечек что-то орал… пищал, вероятно, еле слышным мышиным писком. Сидящий в кресле подался вперед, склонился над фигуркой на столе, и Лео сделалось страшно. Великан поднес огромную руку к уху, прислушиваясь. Замер на секунду, а потом с силой опустил кулак на стол – жестом раздражения, отчаяния и гнева. Столешница затряслась. Фигурка на столе подпрыгнула, будто на батуте, и, не удержавшись, повалилась на колени…

Изображение пропало. На экране снова возникла Эльза, мрачнее прежнего:

– Они разговаривали без посредников и без охраны. Эта запись – все, что есть.

Лео беззвучно выругался.

– Вскоре после этого инцидента посол уехал. Он был физически цел, но видимо потрясен.

– Это дипломатический протокол – вот так поступать?! – Лео понимал, что теряет самообладание, и ничего не мог с этим сделать. – Так ведут себя ваши министры, это хороший тон, это считается допустимым?!

– Учти, что они часто общались, – сказала Эльза. – Они приспособились друг к другу. Вероятно, раньше такого между ними не было.

– Ты копаешь под своих, – пробормотал Лео, выравнивая дыхание. – Это не просто предположение – это серьезный мотив, и вашим он не понравится…

– …Поэтому меня отстранили от дела.

– Что?!

– Утром министр здравоохранения подал в отставку. Только что стало известно об его аресте.

– В чем его обвиняют, в убийстве?!

– Не теряй времени. Слушай. Они проведут обыск в посольском особняке. Я отказалась подписывать ордер, но они найдут кого-то посговорчивее.

– Но это… неприкосновенная территория. – Лео почувствовал, как немеет лицо. – Погромщиков они могли списать на случайность… Официальный обыск – значит объявление войны.

– У тебя есть несколько минут, чтобы самому найти предмет, который им нужен, – сказала Эльза.

– Орудие убийства, – пробормотал Лео.

– Идиот. – Эльза оскалилась. – Не орудие. В особняке хранится что-то настолько ценное, что наши перестали считаться с любыми приличиями. Ты, великий детектив, я тебя спрашиваю – что это?!

– Я великий детектив, – шепотом сказал Лео. – Ты сейчас зря иронизируешь.

* * *

На экран своего компьютера он вывел одновременно две оперативные записи. Первая была сделана Эльзой – через окно, камерой на палке-штативе. Снимая, великанша вглядывалась в малейшие детали, будто разбирая комнату на части, анализируя предмет за предметом: каждую пуговицу на черном пиджаке мертвого посла. Каждый корешок на полке книжного шкафа – в отдельности.

Лео документировал место преступления иначе. Взобравшись на стремянку, подняв камеру как можно выше, он пытался захватить в кадр сразу несколько предметов и сопоставить между собой: полка книг – целиком. Труп на полу – относительно стола и относительно окна. Окно – в сочетании с надорванной шторой и сломанной защелкой.

– Погоди. – Он считывал два видеоряда, чувствуя, как закипает в мозгу разрозненная информация.

– В чем дело? – спросила она ревниво. – Я не вижу ничего нового, что снимала я, что потом снимал ты…

– Ракурс, – сказал Лео.

Он выставил на двух половинках экрана два стоп-кадра – полки шкафа, снятые сверху и снизу.

– Разница в объемах, – после длинной паузы сказала Эльза. – Там дополнительное пространство, внутри.

Лео бросился к книжному шкафу. Понял, что не дотянется, и заново разложил стремянку. Сейф был отлично спрятан, обнаружить его было невозможно, не перетряхивая все книги одну за другой либо не сравнив два ракурса видеозаписи. И у этого сейфа не было кода – только скважина для ключа.

– В крайнем случае, – сказала великанша на экране компьютера, – чтобы избежать обыска, ты сможешь отдать им… просто отдай эту вещь.

– Эльза, – сказал Лео. – Я тебе очень благодарен за помощь…

– «Помощь»?! – Она оскорбилась.

– …Но сейчас я отключаю связь. Это наше посольство и наши тайны.

Он успел увидеть, как она рывком приближает лицо к камере. Открывает рот, чтобы что-то сказать…

Экран погас.

* * *

– Вы знаете в этом здании каждую скрепку. – Лео кивнул на гору технических бумаг. – Где документы на сейф модели «62–12»?

– Их нет, – еле слышно сказал менеджер.

Он, казалось, трезвел с каждой секундой.

– То есть в кабинете посла установлен второй сейф – не задокументированный? Потайной?

– Совершенно… верно.

– И где ключ?

– У господина посла, – сказал менеджер тверже. – Он сам его хранил. Это его… личная собственность.

– Но я не нашел ключа, – сказал Лео. – Ни в кабинете, ни в спальне господина посла, ни в его карманах. У вас ведь есть дубликат?

– Нет, – пролепетал менеджер.

– Через несколько минут сюда явятся великаны, – сказал Лео. – Они проведут обыск, перед этим сняв с особняка крышу. И личный досмотр всех сотрудников они тоже проведут, под микроскопом. Вы сомневаетесь, что они отыщут ключ?

– Личный досмотр?! – послышалось от дверей.

Лео обернулся; повариха стояла, вцепившись в приоткрытую дверную створку, как если бы ее не держали ноги.

– Господин детектив… вы не можете этого допустить!

– Я не допущу, – мягко сказал Лео. – Ключ, пожалуйста. Вы знаете, где он?

Повариха поколебалась секунду, потом сунула руку в карман просторных рабочих брюк и вытащила маленький ключ на металлическим кольце.

Менеджер шагнул вперед, протянул руку, будто пытаясь остановить ее.

– Я никого не убивал!

– Мы с ним не спали вместе, – тихо сказала повариха. – То есть вообще да, но не в эту ночь… Он меня… уговорил солгать. У него нет алиби.

– Я не убивал, – с мукой в голосе повторил менеджер. – Когда я вошел… он был уже… мертвый.

* * *

Половину сейфа занимала шахматная коробка. По масштабам великанов – спичечный коробок.

Сюда же в беспорядке были заброшены шахматные фигуры – огромные, литые, со множеством деталей. Даже пешки были такими тяжелыми, что любая партия превращалась бы в силовую тренировку.

– Орудие, – пробормотал Лео, натягивая перчатки.

Металл, из которого была отлита белая ладья, потускнел от засохшей крови. Посла убили сувенирной шахматной фигурой, по весу сравнимой с гантелью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.