Архелая Романова
Похищенное сердце

Глава 1

– Вот эти книги, будьте добры, – пододвинул ко мне стопку высокий молодой человек.

– Да, хорошо, – рассеянно кивнула я, стараясь не кривить лицо.

С утра у меня жутко болела голова, за окном с неба сыпался то ли дождь, то ли снег, на дорогах образовалась противная каша, и, когда я шла на работу, то ухитрилась поскользнуться и упасть, содрав при этом кожу на локте. Теперь рука противно ныла, вдобавок появилась головная боль, а таблеток у меня с собой не было.

– Вот тут распишитесь, – я пододвинула карточку к посетителю. Небрежно черканув ручкой по бумаге, он собрал свои книги и вышел, громко хлопнув тяжелой дверью.

Я с облегчением откинулась на спинку кресла. Свою работу, на самом–то деле, я обожала, но сегодня улыбаться и разговаривать с посетителями не было сил. Впрочем, этот мужчина, что сейчас взял книги для некой Марии Лубкиной, тоже не выглядел приветливым.

Со стоном потянувшись, я пододвинула к себе стопку сданных книг, и принялась рассматривать их, чтобы потом распределить по полкам. Так, любовный роман, еще один любовный роман, а это что?

Я нахмурилась, глядя на книгу в своих руках. И задумчиво повертела ее – сборник кулинарных рецептов. Смутило меня, конечно же, не это, а отсутствие специального вкладыша на обложке книги, где должен располагаться номер и дата выдачи и сдачи в библиотеку.

Недоуменно пожав плечами, я полезла в картотеку. Спустя час выяснилось, что такой книги у нас никогда не было, следовательно, тот молодой человек по ошибке притащил вместе с библиотечными книгами свою собственную.

Решив при встрече вернуть находку, я лениво пролистала книгу, разглядывая картинки с аппетитно нарисованными блюдами, и заметила на одной из них маленький листочек с текстом, приклеенный к странице при помощи клея.

– Варварство, – вслух сказала я, и поморщилась – получилось уж больно громко, и голова заболела сильнее. Потерев переносицу, я нашарила лежащие на столе очки и с интересом принялась читать текст. Может, исправление рецепта или любовная записочка?…

Это не было ни инструкцией к рецепту, ни любовной запиской. На белом прямоугольнике неровным почерком было написано следующее:

«Прошу, помогите. Меня держат в заложниках, издеваются и бьют. Пожалуйста, отнесите эту записку в полицию».

Я моргнула, еще раз перечитала текст, и дрожащими руками отложила книгу в сторону. Это, что шутка какая-то? Кто-то очень остроумно решил посмеяться над другими читателями? Или кому-то и в самом деле требуется помощь?

До окончания рабочего дня я взволнованно мерила шагами читальный зал, постоянно оборачиваясь на книгу. Что, если это не шутка, а крик отчаяния? Вдруг кого–то действительно удерживают насильно, и этот кто-то придумал запихнуть записку в книгу, которая должна привлечь внимание библиотекаря, ведь она не числится в базе?

Но с другой стороны, почему текст такой короткий и странный? Если бы меня удерживали в плену, то я бы точно написала хотя бы собственное имя – Алиса Шумова. И личность того, кто меня похитил, если она, конечно, мне известна.

Получается, неизвестный не знает, кто его схватил? Но свое имя-то он должен помнить. И, если похищенному приносят книги, значит, относятся к нему хорошо. Было бы странным бить человека и одновременно заботиться о том, чтобы у него было свежее чтиво.

Стало понятно, что ничего не понятно. Покрутившись еще разок вокруг столов, я вернулась на свое место, чтобы посмотреть информацию о читателе. Так, Мария Лубкина, год рождения… Ага, ей недавно исполнилось девятнадцать лет. Проживает по адресу, номер мобильного телефона…

Поколебавшись, я схватилась за свой смартфон и набрала цифры, указанные в карточке. Механический голос равнодушно произнес:

«Абонент находится вне зоны доступа или выключен. Пожалуйста, попробуйте позвонить позднее…».

Чем больше я размышляла о записке, тем большую тревогу она у меня вызывала. Разумеется, это всего лишь глупая шутка, не более…

Тогда почему Мария Лубкина сама не приходит за книгами? В нашей библиотеке разрешалось забирать и сдавать книги другому лицу, ничего страшного в этом не было. Внуки приходили за журналами для своих бабушек, дочки носили любовные романы своим матерям, мужчины набирали книжек для детей…

В волнении я схватилась за карандаш. Марию Лубкину я помнила смутно – вроде бы светловолосая молодая девчонка, часто являлась и набирала много книжек про любовь. Где–то месяца три назад она перестала показываться, и я о ней благополучно забыла. Книги она сдала, поэтому вопросов к ней не было. А недели четыре назад впервые пришел этот парень, набрал новых романов на ее имя, и ушел. Потом, дней через шесть, вернулся, и ситуация повторилась…

И вот сейчас я тупо таращилась на записку с просьбой о помощи. И что делать? Забыть об этом, притворившись, что ничего не было? В конце концов, записку мог вклеить кто–то другой, не обязательно Мария Лубкина.

Через минуту стало понятно – забыть об этом не даст совесть. Взглянув на часы, я принялась собираться домой, предварительно запихнув книгу с запиской в сумку. На улице уже стемнело, уличные фонари мягко сияли желтоватым светом, с неба по-прежнему шел то ли снег, то ли дождь.

Натянув куртку, я замоталась шарфом и, заперев двери, выскочила из теплого здания. По пути домой заглянула в аптеку – купила таблетки от головной боли и бутылку воды, проглотила сразу две штуки.

Прогулка на свежем воздухе пошла мне на пользу – уже возле дома я почувствовала, что боль отступила. И засомневалась, остановившись на перекрестке – следовало свернуть направо, если я хочу попасть домой, или налево, если…

Поправив ремень сумки на плече, я огляделась. Мимо сновали хмурые прохожие – никому из них не было дела, что молодая девушка стоит посреди дороги и растерянно осматривается. Так, возможно, и до Марии Лубкиной никому нет дела…

Решение было принято. Развернувшись в противоположную от дома сторону, я направилась вдоль трехэтажных зданий, миновала уличное кафе и здание налоговой, а затем свернула во дворы. Перед домом под номером четырнадцать остановилась – именно здесь, в пятьдесят четвертой квартире, проживала Мария.

Дверь мне долго никто не открывал. Когда я уже собиралась уйти несолоно хлебавши, замок тихо щелкнул, и на пороге появилась моложавая женщина. На первый взгляд ей было около тридцати пяти, но потом я разглядела сеть морщинок и уставшие глаза. Выкрашенные в светлый блонд волосы были убраны в низкий хвост, на носу – очки в тяжелой оправе.

– Добрый вечер. Что вам? – резко спросила она.

– Здравствуйте. Я из районной библиотеки, – торопливо заговорила я. – Меня зовут Алиса.

– Очень приятно, я Тамара, – пробормотала женщина, награждая меня острым взглядом.

Она вся была острая, состоящая только из углов – движения порывистые, резкие, рот скорбно поджат, и во всем ее облике читалась какая-то нервозность и бескомпромиссность.

– Я по поводу Марии Лубкиной…

– А, она книги не сдала? – догадалась женщина. – Погодите, я посмотрю в ее комнате.

Не дав мне и слова вымолвить, Тамара захлопнула дверь, оставив меня в недоумении на лестничной клетке. Переминаясь с ноги на ногу, я рассматривала краску на стенах, покрытую мелкими трещинками, и постепенно успокаивалась.

Если бы Мария пропала, ее мать, очевидно, забила бы тревогу, верно?

– Я ничего не нашла, – заявила Тамара, вновь открывая дверь. – Может, она с собой их забрала, в Москву.

– В Москву? – удивилась я. – Мария уехала?

– Уехала, – с неожиданной злостью выплюнула женщина. – Не уехала, а сбежала! Я ей запретила – что там, в Москве этой, делать? Кому она там нужна? Ан нет, взяла да по–тихому смылась! Неблагодарная. Вот так растишь их, растишь…

– Получается, вы пришли с работы, а Марии дома нет? – уточнила я.

– Ее нет, вещей некоторых нет, и записка на столе лежит, – кивнула Тамара, и скривилась, заговорив детским голосочком: – Мамочка, я уехала покорять Москву, как и хотела. Пожалуйста, не злись. Я тебя люблю… Тьфу.

– И давно это произошло?

– Да больше месяца как. Недель пять-шесть, наверное. А что? – насторожилась женщина.

Я попыталась скрыть недоумение, чтобы не обидеть собеседницу, но получилось у меня плохо.

– А Мария с вами не связывалась? Вдруг с ней что–то случилось?

– Что с ней случится? – воскликнула Тамара. – А если и случится, то поделом. Будет знать, как мать не слушать. Да и писала она. Каждую неделю пишет сообщения, что с ней все в порядке. Последнее вон, дней шесть назад пришло. А я не отвечаю. Пусть знает, что мать обижается, может, хоть совесть проснется.

«Это у вас должна совесть проснуться», – хотела сказать я, но сдержалась. Вместо этого попросила:

– А вы не могли бы мне ее номер дать? А то тот, что в карточке указан, выключен. Может, я попробую у Марии узнать по поводу книг…

– Хорошо. Сейчас, ждите здесь, – велела Тамара, и ушла за телефоном.

Записав номер, я поблагодарила ее за помощь, и уже собиралась спускаться вниз, как Тамара неожиданно добавила:

– Это все дурость ее малолетняя. Надо же, даже книги в библиотеку не вернула! Как связалась с этим прохиндеем…

– О ком вы говорите?

– Парень у нее появился, постарше, мошенник какой-то, или бандит, уж не знаю, – Тамара поджала губы. – Так-то Машка со школы с Мишей дружила, вот тот положительный мальчик, и семья у него хорошая, сам тихий, вежливый. А тот… Ох, намучалась я с ней тогда. Люблю, говорит, его, не могу! Глаза б мои этого уголовника не видели!

– С чего вы взяли, что он бандит или уголовник? Неужто сидел? – удивилась я.

– Нет, не сидел, – неохотно ответила женщина. – Молодой он больно, годков двадцать три, а на машине очень дорогой ездит. И Машке подарки дорогостоящие делал – то кольцо золотое, то телефон новый. Откуда ж у двадцатилетнего парня в нашем-то захолустье такие деньжищи? Ясное дело, украл или заработал нечестно.

– Может, честно…

– Такие деньги честно не заработаешь. Я вот всю жизнь на заводе тружусь, и копейки получаю, – отрезала Тамара, и с лязгом захлопнула дверь.

Постояв в раздумьях, я поспешила убраться из этого места поскорее. Бредя по темной улице и ловко огибая лужи из подтаявшего снега, я начинала все больше беспокоиться. Если Мария, как утверждает ее мать, уехала в Москву, то кто и для кого берет книги в нашей библиотеке? А если она не уехала, то почему оставила записку и продолжает врать матери? И, что еще интереснее – где она сейчас живет, почему не вернулась домой?

Зайдя в квартиру, я включила везде свет, набрала полную ванну горячей воды и позвонила маме. Из–за плохой погоды связь была ни к черту, поэтому поговорить нормально не удалось. Мама уже третий год жила загородом, в доме бабушки – ее резко потянуло на природу, и теперь она самозабвенно копается в земле и выращивает какие-то редкие сорта растений, которые потом продает. Узнав, что у нее все хорошо, я попрощалась, села на кухне с кружкой чая.

Часы на стене мерно тикали, за окном посыпался противный мелкий снег, а на кухне было так уютно и хорошо… Я залезла с ногами на маленький диванчик, обхватила горячую чашку обеими руками, и… Выругалась вслух, хотя обычно себе такого не позволяла.

История с Марией не давала мне покоя – даже обычно вкусный и душистый чай казался пресным. Стало ясно – пока я не успокою свою совесть, нормально отдохнуть у меня не получится. Вылив напиток в раковину, я выдернула пробку из ванной и поплелась одеваться.

В местном отделении полиции мне совсем не обрадовались. Хмурый усатый мужчина долго дотошно спрашивал меня о цели визита, кем мне приходится потерпевшая, с чего я взяла, что она пропала…

Наконец меня усадили в кабинет – писать заявление, изъяли книгу с рецептами, и благополучно отпустили. На выходе я притормозила, и робко спросила у принимавшего мое заявление сотрудника:

– А когда можно будет узнать о результатах?

– Дамочка, мы тут что, лотерея? – вспылил он. – О каких результатах? Следствие будет вестись. Завтра переговорим с матерью этой Лубкиной, узнаем, что к чему. Может, это просто чья-то шутка.

– Я с ней говорила, она сказала, что Мария уехала в Москву. Вернее, это она так думает.

– Что значит – она так думает? А вы думаете по–другому?

– Да, да, я считаю, – я осеклась, вернулась обратно и села на стул. Полицейский с тоской уставился на меня. – Я думаю, что кто-то похитил Марию и держит взаперти. Это он заставил ее написать записку и присылает сообщения от ее имени. Вот…

– Ага, и заодно книжки из библиотеки ей таскает, – противно ухмыльнулся следователь. – Ерунду не говорите. Значит, мать Лубкиной общается с дочерью?

– Да, но это просто сообщения, не звонки…

– Когда в последний раз она выходила на связь?

– Тамара сказала, что шесть дней назад.

– Вот, видите, – обрадовался следователь. – Не о чем переживать. Да и имени на записке нет. Может, это вовсе и не Лубкина писала?

– Вы что, не слышите меня? – занервничала я. – Это же просто сообщения, их кто угодно мог прислать!

– В том числе и сама Мария, – отозвался он.

– Но…

– Так, гражданочка, не переживайте. Все проверим, все узнаем.

Следователь встал из-за стола, обогнул его и, подхватив меня за локоток, повел в сторону выхода, приговаривая:

– Все решим, не волнуйтесь. Идите с Богом, не простудитесь.

– А…

Я хотела кое-что спросить, обернулась, но меня буквально вытолкали из здания, прокричав из-за двери:

– До свиданья! Следствие будет работать.

В сердцах я чуть не пнула дверь, но вовремя одумалась – еще штрафа за хулиганство мне не хватало. Спустившись по ступенькам вниз, я поежилась и натянула капюшон поглубже. Ну, вот и успокоила совесть, называется. Теперь, понимая, что правоохранительные органы вряд ли будут искать Марию, я только больше начала нервничать.

Но что я могла? Не буду же я сама искать эту Лубкину. Да и каким образом я это сделаю? У меня нет ни денег, ни связей, ни полезных знакомств. Нет, одно знакомство все–таки было, но прибегать к нему следует только в крайнем случае…

Глава 2

Наутро я проснулась в мрачном настроении. Всю ночь мне снились какие–то немыслимые кошмары: огромный паук, мучающий бледную хрупкую девушку, в которой я узнала Лубкину; затем привиделся суд, где мне дали срок за то, что «не помогла чистой и невинной душе». Насколько Мария Лубкина была чистой и невинной, я не знала, но пришла к выводу, что жить отныне спокойно у меня не выйдет.

Собравшись, я отправилась на работу, и по пути повстречала бывшего одноклассника, Кольку Завидова. Фамилия у него была подходящей – в школе Колька завидовал всем, включая учителей, а сейчас, по моему скромному мнению, наверняка завидовал своим коллегам.

– Алиска, привет, – окликнул он меня первым. – Как жизнь? Давно не виделись.

– Нормально. Ты как? – ответила я, мысленно кляня Кольку, потому что сильно опаздывала на работу, а опаздывать я страсть как не любила.

– Да потихоньку, работаю, кручусь-верчусь, – засмеялся он тоненьким противным смехом.

Смех у Кольки, как и его зависть, с детства оставался неизменным, и из–за него Кольку часто дразнили в школе. Подождав, пока бывший одноклассник перестанет кукарекать, я из вежливости спросила:

– Кем трудишься?

– В автомастерской, тут, на Гаврилова, – махнул рукой Колька. – У тебя машина есть?

– Нету, – уныло покачала я головой.

– Появится – приходи. Вернее, приезжай. Скидку сделаю, – расщедрился Завидов, и плавно перешел к обсуждению наших знакомых. – Слыхала, у Мишки уже третий ребенок… Куда, ё-маё, плодится, как кролик…

– Ага, – вяло кивала я в такт Колькиным нравоучениям.

Прервать его и уйти мне казалось жутко невежливым, но и особого интереса Колькины речи не вызывали. Пока он не дошел до Алевтины Бельской, тоже нашей одноклассницы, которая родилась в неприлично богатой семье. Сейчас ее старший брат, Григорий, являлся мэром города, а второй, Глеб, вроде бы продолжил заниматься бизнесом…

Чем занималась Тина, я не знала. У нее всегда свистел ветер в голове – сегодня она хотела одного, завтра – другого, и так по кругу. В школе мы неплохо общались, но потом общение сошло на нет – каждая уехала учиться в институт, но Тина вроде бы свой не закончила.

– Прикинь, что? – Колькины глаза аж засверкали от предвкушения моей реакции. – Бельская совсем умом тронулась! Открыла детективное агентство.

– Чего? – заинтересовалась я, невольно подходя к Кольке ближе.

– Того, – передразнил он. – Детективное агентство, говорю, открыла. На пару с какой-то дамочкой. Та не местная, год назад к нам переехала, и замуж вышла за Тинкиного брата. Вот такие пироги.

– Да что ты говоришь? – пробормотала я. – А как называется агентство?

– «Пола», – сообщил Колька.

– Что за название? – удивилась я, ожидая услышать «Пинкертон», «Марпл», «След», ну, или что–то в таком духе.

– Типа их имена вместе. Полина и Алевтина. Во дают, прикинь, – Колька снова разразился кукарекающим смехом, а я задумалась.

Вчера, стоя у отделения полиции и размышляя о полезных знакомствах, я вспомнила именно про Бельскую. Ее брат занимал пост мэра, семья считалась одной из самых влиятельных в городе, да и дружили они лишь с власть имущими. Конечно, изначально я просто хотела попросить Алевтину об одолжении – надавить на сотрудников полиции, чтобы те начали заниматься делом, но что, если я обращусь к ней как клиент? Расскажу о записке, Тина, как частный сыщик, на пару со своей напарницей, займется расследованием… Или как там это у них устроено?

Попрощавшись с Колькой, я добралась таки до работы и принялась за влажную уборку. Пока протирала полки, все время мыслями возвращалась к собственной идее. И, чем больше я о ней думала, тем больше она мне нравилась.

Ближе к обеду я залезла в интернет, нашла детективное агенство «Пола» и набрала номер телефона, указанный на сайте. Через два-три гудка мне ответил высокий мужской голос:

– Добрый день, вы позвонили в детективное агентство «Пола». Меня зовут Виктор. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, Виктор, – растерялась я, поскольку не ожидала услышать мужчину.

Хотя чему удивляться? Не сама же Тина отвечает на звонки. Наверное, это помощник или секретарь. Странно только, что парень, еще и молодой, судя по голосу…

– Я слушаю вас, – спокойно отозвался мой собеседник. – Как я могу к вам обращаться?

– Алиса, – пролепетала я. – Алиса Шумова. Я хотела бы поговорить с директором, Алевтиной…

– У вас вопрос личного характера?

– Ну, да, – промямлила я, не понимая, что за вопросы личного характера могут быть к хозяйке детективного агентства.

– Тогда позвоните ей на мобильный телефон, – ответил Виктор с прохладцей.

Я схватила ручку и листочек, наивно полагая, что сейчас мне продиктуют номер, но Виктор… Просто отключился. Ошеломленно моргая, я уставилась на экран, и отложила ненужную ручку в сторону.

Хороший совет – позвонить Тине! Но как быть, если у меня нет ее личного номера?

Злясь, я снова набрала номер детективного агентства.

– Добрый день, вы позвонили в детективное агентство «Пола». Меня зовут Виктор. Чем я могу вам помочь?

– Послушайте, Виктор, – гневно начала я – У меня нет личного номера Тины, но мне срочно нужно с ней поговорить.

– По какому вопросу? – спросил Виктор, и наш разговор пошел по кругу.

Я уже совсем отчаялась добиться внятного ответа, как вдруг услышала отдаленный голос Тины, а через секунду она выхватила трубку, и деловито сказала:

– Алло. Кому-то я там срочно понадобилась?

– Тина, привет, – быстро заговорила я, опасаясь, что одноклассница просто пошлет меня к черту. – Это Алиса Шумова.

– Алиска? Привет, – искренне обрадовалась Алевтина. – Не ожидала тебя услышать. Как дела?

– Хорошо все, ты как? – решила поддержать я обязательную часть беседы.

– В двух словах не расскажу, уж сколько лет прошло, – прямо заявила тактичная Тина. – Рассказывай, в чем дело? Не просто так ты позвонила, а?

Я сморщилась, будто проглотила дольку лимона. Мгновенно стало неудобно – а ведь и вправду, могла бы и позвонить бывшей школьной подруге…

С другой стороны – Тина могла бы сделать то же самое. Стыд моментально улетучился, и я честно призналась:

– Встретила утром Кольку Завидова, он рассказал мне про твое детективное агентство. А у меня тут проблема… Хотела обратиться к тебе как к профессионалу.

Тут я немного Тинке польстила, потому что знала, как она любит лесть. На том конце послышался вздох, потом Алевтина ответила:

– Пропавшими питомцами не занимаемся, извини.

– С чего ты взяла, что у меня пропала кошка? – возмутилась я.

– Да хоть собака, роли не играет.

– Речь идет о жизни и смерти. В эту самую минуту молодую девушку держат в заложниках, – возвысила я голос, и придала ему немного драматизма.

Тинка заткнулась на целых пятнадцать секунд, потом вяло спросила:

– Алиска, ты же не переносишь алкоголь. Напилась что ли?

– С ума сошла? – фыркнула я. – Я в своем уме и трезвой памяти. Дело действительно важное.

– Так ты не шутишь?

– Я тебе уже битый час объясняю, что нет, – я вскочила со стула и нервно принялась выхаживать по библиотеке.

– Так чего сразу не сказала? – спросила Тина, и мне захотелось прибить ее. – Приезжай давай.

Коварно окинув полки в поисках словаря Ожегова, который славился своей толщиной и весом, я вздохнула.

– Тина, я на работе до шести.

– Где трудишься?

– В библиотеке. Центральной, – зачем-то добавила я, поскольку библиотека у нас в городе была одна.

– Я скоро буду, – решительно ответила Тина и отключилась.

А я рухнула обратно на стул и приготовилась ждать. Сколько я помню Тину – та всегда опаздывала, умудряясь задержаться даже тогда, когда это казалось невозможным. К примеру, как-то раз она ухитрилась потратить двадцать минут на спуск по лестницы со второго этажа на первый, где я ее ждала после уроков.

На мой вопрос о том, что она делала так долго, Тина пожала плечами и невинно заявила:

– Шнурки развязались, пришлось остановиться. А там рядом Сашка стоял, ну, из параллельного, вот и…

Но сегодня Алевтина меня приятно удивила. Через полчаса после моего звонка двери в библиотеку распахнулись, и внутрь впорхнула Бельская – в ярко–красном пальто, лаковых сапогах на плоской подошве и в темно–зеленой водолазке. В правой руке у нее болталась огромная сумка, больше похожая на пакет, в левой она небрежно сжимала ключи от машины и планшет известной фирмы.

– Алиска!

Тина бросилась ко мне обниматься. Я машинально раскинула руки и чихнула – по всей библиотеке витал аромат Тинкиных духов, очень насыщенный и горький.

– Ты быстро, – пробормотала я.

– Мы спешили, как могли, – пафосно ответила Бельская, сдув с лица прядь волос, выбившуюся из высокого хвоста.

Погодите-ка, мы? Что значит «мы»? Я на всякий случай огляделась, но никого не увидела.

– Виктор, – зычно крикнула Тина. – Где ты?

– Я тут, – прошелестел откуда–то сбоку тихий голос.

Вытаращив глаза, я уставилась на Виктора, которым оказался невысокий щупленький паренек в беленькой рубашке и старомодных очках. Солидно поправив их на крохотном носу, он кашлянул и представился:

– Виктор Кольцов, личный помощник Алевтины Борисовны.

– Алиса Шумова, – проблеяла я.

– Хватит придуряться, Вик, здесь все свои, – хлопнула Виктора по спине Тина, отчего тот согнулся в три погибели. – Ты не смотри, что он такой неприметный, зато специалист – пальчики оближешь!

Я ошалело кивнула. Можно подумать, я собралась есть этого Виктора на обед. При упоминании о еде в животе подозрительно заурчало, что не укрылось от чуткого слуха Тины.

– Давай так, – решительно объявила она. – Сходим, пообедаем, заодно и расскажешь мне все.

– Я на работе, – напомнила я.

– Вик посидит, – махнула рукой Тина. – Посидишь ведь?

Виктор с готовностью кивнул, и уставился на меня преданным взглядом.

– Это не по правилам, – вяло сопротивлялась я.

– Ты сама сказала: речь идет о жизни и смерти, – подло заявила Бельская. – Так что не кочевряжься, Шумова. Бери свой пуховик и марш на выход. Я без нормальной еды ничего не соображаю.

Помощник Тины тем временем быстро сбросил с себя куртку и уселся на моем месте. Поняв, что путей отхода больше нет, я пробурчала, потянувшись за своей сумкой:

– Только на полчаса, не больше.

– Договорились, – весело закивала Тина.

В ее глазах заплясали чертенята, а я только вздохнула. Там, где Тина, всегда кавардак.

До кафе мы домчались на ее машине – роскошном спортивном автомобиле алого цвета. Выглядел он настолько шикарно и дорого, что я сначала побоялась в него даже сесть. Но потом, глядя как Алевтина небрежно швыряет сумку на сиденье, и, смачно наступив в огромную лужу, садится внутрь, я потянула на себя дверь со своей стороны.

– Не дрожи, я хорошо вожу, – подмигнула мне Бельская.

– Теперь мне еще страшнее, – кисло ответила я.

Водила Тина действительно неплохо. По крайней мере, мы ничего не сбили и доехали целыми и невредимыми.

«Это ли не счастье?», – подумала я, выбираясь из машины.

Но настоящее счастье ждало меня в кафе. Уставившись на аппетитный кусок лосося, политый лимонным соком, я сглотнула слюну, гипнотизируя блюдо взглядом. Тина напротив хрустела салатом, быстро набирая кому-то сообщение.

– Итак, что случилось? – спросила она, убрав мобильный на край стола.

Я уже открыла рот, чтобы рассказать о Марии Лубкиной, как за спиной звякнул колокольчик на двери, а атмосфера в зале заметно изменилась. С Тининого лица пропала наглая ухмылка – бросив взгляд чуть выше моего плеча, она фыркнула и откинулась на спинку кресла.

Я обернулась – любопытство всегда было моей плохой чертой, каюсь, и замерла с открытым ртом. В кафе вошло двое мужчин, оба высокие и хорошо сложенные, но привлек мое внимание тот, что шел первым. В дорогом черном пальто, темном свитере с горлом и волосами, небрежно завязанными сзади в короткий хвостик. Остановившись на мгновение, мужчина обвел глазами кафе, и, заприметив Тину, двинулся к нам.

– Веди себя прилично, – зачем-то сказала мне Бельская, и попыталась улыбнуться.

Я уткнулась взглядом в розовый кусок лосося. Могла бы и не говорить – из нас двоих я всегда была более организованной, вежливой и спокойной. Наверное, эти качества можно было бы использовать для построения карьеры, но вот в чем подвох – я жутко не любила общаться с новыми людьми. С теми, кого я знала давно, таких проблем не возникало, а вот в новой компании я превращалась в глухонемую, предпочитая сидеть в уголке и не отсвечивать.

– Мирон, какая встреча, – пропела Тина, решив начать диалог первой. – Ты пообедать?

Спиной я ощутила за собой шевеление, и поняла, что загадочный Мирон стоит прямо за мной.

– Да, – раздался грубый мужской голос, с небольшой хрипотцой.

То ли Мирон был простужен, то ли курил как паровоз, то ли у него проблемы со связками. Все я это обдумала за секунду, возя вилкой по тарелке. Есть в присутствии других я тоже стеснялась. То есть, меня смущал не сам процесс, а боязнь того, что я буду выглядеть глупо. Поэтому я наколола кусочек рыбы на вилку и теперь нервно макала его в соус.

– Мы вот тоже с подругой решили перекусить, – Тина кивнула на меня. Повисла пауза.

Я не отнимала глаз от тарелки, понимая, что надо бы поднять голову и поздороваться.

– Прекрасно, – заявил Мирон, – приятного аппетита желать не буду. Ты с Максом, случаем, сегодня не разговаривала?

– Разговаривала, – по лицу Тины пробежала тень. – Он сказал, что помогает другу. Какому, ты, наверное, и сам знаешь.

– Он не потрудился сообщить, когда приедет?

– Не-а, – пожала плечами Тина. – Как только, так сразу.

Ее ничего не смущало – потянувшись за чашкой кофе, она с наслаждением отпила немного, и облизала губы от молочной пенки.

Меня увлек их разговор, а чужое присутствие за спиной сильно мешало сконцентрироваться, поэтому я не глядя засунула в рот несчастный кусок рыбы, который мариновала в соусе добрых три минуты.

И поперхнулась. Рот обожгло, на глазах выступили слезы. Тина, в этот момент что-то спрашивающая у собеседника, перевела на меня изумленный взгляд.

– Алиска, ты чего? Тебе плохо?

– Все в порядке, – просипела я, ища глазами воду. Воды не нашлось – мы с Тиной заказали кофе, а свой я уже благополучно выпила.

– Ты вся красная, – не унималась Тина, потом перевела взгляд на мою тарелке. – Ты зачем столько соуса вылила, дуреха?

Чувствуя, что еще чуть-чуть – и во рту появятся сильные ожоги, я повернулась на стуле, намереваясь встать, и тут заметила в руках у Мирона бутылку минеральной воды. То, что она была открыта, меня не смутило – содержимое было наполовину полным.

Выхватив из рук мужчины емкость, я отвинтила крышку и жадно выпила все до последней капли. Во время моего распития стояла гробовая тишина, потом кто-то спросил:

– С ней точно все нормально?

– Не твое дело, – огрызнулась Тина. С Мироном она себе такого тона не позволяла.

– Надо выпить молоко, а не воду, – снова раздался грубоватый мужской голос.

Я аккуратно закрыла бутылку, поставила ее на стол, и, задрав голову, промямлила:

– Спасибо. И извините.

Мирон – а с хвостиком оказался именно он, неодобрительно хмыкнул и перевел взгляд на Тину.

– Забавные у тебя друзья. Думал, после Полины меня ничем не удивишь. Эта тоже с какой-нибудь историей?

– Алиса моя одноклассница, – отрезала Тина, подзывая официанта.

Это послужило для Мирона поводом уйти за свой столик в глубине зала. С ним удалился и его спутник, а официант, резво убежавший на кухню за молоком, оставил нас наедине.

Вздохнув, Бельская прищурилась, разглядывая меня.

– Я что просила?

– А что я сделала? – обиженно протянула я. – Этот соус какой-то… Ядреный.

– Самый острый, – кивнула Тина, рассматривая красивую соусницу. – И это был мой соус. Твой стоит справа от тебя.

Я мгновенно почувствовала себя дурой. Щеки, и без того красные, разгорелись еще сильней.

– Ладно, – смилостивилась Тина. – С кем не бывает? Давай вернемся к нашему разговору. Что за похищенная девушка, которую держат в заложниках?

То и дело запинаясь, я поведала Тине о найденной записке в книге и своем визите в правоохранительные органы. Наморщив нос, та прокомментировала:

– Ну, доблестных стражей порядка я могу понять. Девчонка оставила записку, регулярно пишет матери. Тут даже повода особого нет.

– Как нет? – возразила я. – Во-первых, записка. Во-вторых, Мария Лубкина перестала ходить за книгами сама – вместо нее приходит тот парень. Значит, она не уехала, но тогда зачем врет маме?

– А что там, кстати, с тем парнем? – заинтересовалась Тина. – Как он выглядит?

– Высокий, молодой, – начала перечислять я, одновременно пытаясь вспомнить, как выглядел посетитель, бравший книги для Маши. – Вроде симпатичный…

– Я про особые приметы спрашиваю, а не понравился ли он тебе, – фыркнула Бельская, жестом зовя официанта. – Ты что-нибудь еще будешь?

– Нет. Особые приметы? Волосы вроде светлые. Русые. Глаза… Черт, не помню. Губы тонкие. Одет вроде во что-то светлое…

Тут я засомневалась. На улице стояла мерзкая погода, в библиотеке многие верхнюю одежду не снимали, ходили по залу прямо так. Но тот парень был в чем-то светлом, даже в белом… Белая куртка? Нет. Пиджак? В такую погоду? Тоже нет.

Тина попросила еще кофе и счет. Я полезла в сумку за деньгами, но она меня остановила:

– Я заплачу.

Я знала, что ей нетрудно – этой суммы Бельская даже не заметит, но, тем не менее, воспротивилась.

– Нет уж. Мы же тут по моему делу.

– Но пригласила тебя сюда я, – с улыбкой напомнила Тина. – Хорошо, каждый заплатит за себя, если тебе так удобно.

– Удобно, – кивнула я, и достала кошелек.

– Значит, сейчас от тебя толку нет, – задумчиво сказала Тина, рассматривая собственные ногти. – Но если ты этого парня увидишь, то непременно узнаешь ведь?

– Да.

– Вот и отлично. Теперь остается ждать.

– Чего ждать? – не поняла я.

Тина допила последний глоток и пояснила:

– Ждать, пока этот парень снова придет к тебе в библиотеку. Ты сразу напишешь мне сообщение, я примчусь и прослежу за ним. Вот и все.

– Но он может вернуться дней через пять, может, через неделю. К тому времени…

Я замолчала, с тревогой посмотрев на бывшую одноклассницу. Мы обе поняли, на что я намекаю.

– Не переживай, если вернется, значит, есть для кого брать книги, – подбодрила меня Тина.

– Мне кажется, это не совсем правильно…

– Тут уж ничего не попишешь, – объявила Тина, – ты не знаешь ни имени, ни особых примет. Город у нас, конечно, маленький, но так мы его не найдем. Остается только ждать. А я пока тем временем займусь близким окружением Марии. Кто-то из ее подруг должен знать побольше об этом парне. Тогда и ждать не придется.

– Хорошо, – согласно кивнула я.

Тина поднялась, подхватив свою сумку и планшет.

– Идем?

– Я в туалет забегу, – сообщила я, тоже вставая.

– Жду тебя в машине, – цокая каблуками, Бельская двинулась к выходу, а я направилась в сторону белой двери.

Закончив мыть руки, я посмотрела в зеркало, желая убедиться, что краснота пропала. Так и есть – кожа вернулась к своему обычному бледному цвету. Наспех намазав губы гигиенической помадой, я вышла из уборной, и нос к носу столкнулась с Мироном.

Он шел прямо по коридору, должно быть, в подсобные помещения, а я выскочила прямо перед ним. От испуга покачнулась и шарахнулась в сторону.

– Извините.

– Второй раз уже, – Мирон остановился и уставился на меня. Неожиданно нечем стало дышать – ворот блузки словно сдавил горло.

Зачем он остановился? Мог бы пойти дальше, получив извинения…

– Ты странно одета, – окинув меня взглядом сверху вниз, сказал он.

Я кивнула. Странно, да, так многие говорят. Я предпочитала одеваться в старомодные платья и блузы с широкими рукавами и рюшами, или с воротничками стойками, украшенными жемчугом. Длина – всегда ниже колена, до середины икр или до пола. Мне нравились эти платья, фасон которых напоминал о барышнях, балах и том времени, когда честь была не просто словом. Волосы обычно собирала в свободный низкий пучок, закалывая его красивой заколкой, украшений носила по минимуму – только скромные серьги и неприметный кулон.

– Как будто ты не из этого века, – закончил Мирон, продолжая разглядывать мою белую блузу с воротником жабо.

Затем он нахмурился, словно что-то вспомнил, и рявкнул:

– Марш отсюда! И чтобы больше мне на глаза не попадалась.

Окончательно испугавшись, я бросилась подальше от этого странного типа. Господи, и откуда у Бельской такие друзья? Ее братья были разными по характеру: Гриша – веселый и шумный, Глеб – спокойный и замкнутый, но они оба были вежливыми и добрыми. А этот…

Выскочив на улицу, я уселась в машину, дрожа то ли от холода, то ли от испуга.

– Чего так долго?

– Очередь была, – соврала я, не став рассказывать, как на меня наорали. – Отвези меня, пожалуйста, на работу.

– Окей, – кивнула Тина. – Там обо всем и договоримся.

На удивление, в библиотеке царила тишина и гармония. Посетителей не было, Виктор спокойно сидел на моем месте, пялясь в экран своего ноутбука. Завидев начальницу, он вскочил и жестом указал на стул:

– Алевтина Борисовна, садитесь.

«Это, вообще-то, мой стул», – чуть не ляпнула я, но промолчала. Какая, к черту разница, где кто сидит?

Тина плюхнулась на указанное место, и махнула рукой Виктору.

– Вик, записывай.

– Что? – оживился тот.

– Все, – рявкнула Тина. – Алиска наш клиент. Сейчас она тебе назовет некоторые имена, адреса, телефоны – а ты из всего этого добудешь для нас что–нибудь интересное.

– В чем заключается цель? – деловито поправив очки, уточнил Виктор.

– Ищем пропавшую девушку, которую, возможно, держат где-то насильно.

Тина коротко пересказала помощнику мою историю, затем я продиктовала всю информацию, что знала. Виктор все старательно занес в ноутбук.

– По поводу денег, – нерешительно начала я. Тина повернулась ко мне.

– Слушай, Алис, с клиентами у нас сейчас не густо. Честно сказать, ты – наш первый интересный клиент. А, нет, второй, – передумала она. – Короче, денег с тебя брать не буду.

Я приготовилась было возражать, но Бельская добавила:

– Но труды Виктора оплатишь ты, окей?

– А как же твой труд? Твой совладелец не будет против?

– Полька-то? – удивилась Тина. – Нет. У нее сейчас своих забот полон рот. Да и потом, это ведь не лично твое дело. Ты просто проявила участие, как порядочная гражданка, поэтому не обязана платить за расследование.

Эти слова показались мне логичными, и я кивнула.

– Тогда до завтра, – Бельская встала, за ней, как по команде, вскочил и Виктор. – Будь на связи. Если нам потребуется что-то уточнить, я наберу.

Проводив Тину с Виктором, я устало плюхнулась на свой стул, и пододвинула к себе стопку книг, которые следовало занести в каталог. Машинально вбивая сведения в компьютер, думала я о Марии Лубкиной и загадочной записке.

Логично предположить, что девушку похитил ее новый кавалер, тот, о котором с таким презрением отзывалась мать Маши. Имени она его не назвала, но Тина пообещала переговорить с подругами Марии, а также с ее бывшим поклонником – неким Михаилом, о котором Тамара Лубкина отзывалась исключительно в положительном ключе.

Если принять как факт то, что похититель Маши – ее новый парень, он же, скорее всего, и является тем, кто приходит в библиотеку за книгами. А возможно, и нет никакого похищения. Маша просто решила сбежать из родительского дома к своему бойфренду, и, зная, что мать этого не одобрит, соврала про Москву.

Вздохнув, я посмотрела на часы. С момента, как ушла Тина, прошло более трех часов. Интересно, ей удалось что-нибудь узнать? И если да, позвонит ли она мне – поделиться подробностями?

Едва я решила, что нет, как экран телефона замигал, а следом полилась стандартная мелодия.

– Да, – торопливо ответив на звонок, отозвалась я. – Слушаю.

– Короче, поговорила я с подругой Маши. Самой близкой на данный момент, – без всяких приветствий начала Тина. – Зовут Алла Решетова, они учились в одном классе. Планировали вместе поступить в колледж в соседнем городе, однако Маша внезапно отказалась от идеи.

– Почему? – удивилась я.

– Хотела поехать в Москву. Решила, что еще один год проведет здесь, а потом уж – покорять столицу, – хмыкнула Тина. – В общем, Алла к такой подлости была не готова, а так как они часто начали ссориться, то дружба между ними улетучилась без следа.

– Из-за решения поехать в Москву? – усомнилась я.

– Было не только это. Алла сначала не захотела рассказывать, но, как я поняла, камнем преткновения стал новый парень Маши. Зовут его, кстати, Виталий.

– А фамилия?

– А фамилии Алла не знает. В общем, если коротко, то они дружили втроем: Алла, Маша и Миша, тоже их одноклассник. Михаил долго ухлестывал за Лубкиной, но та то ли не замечала его знаков, то ли не хотела. И только на выпускном сдалась. Ребята стали встречаться, а в конце лета Маша познакомилась с Виталием. Дальше ты сама понимаешь: расставание с Мишей, затем ссора с Аллой. Та считала, что Виталий подруге не подходит, и в разговоре со мной окрестила его «стремным типом».

– Что это значит? – поинтересовалась я.

– То, что Виталий о себе практически ничего не рассказывал. Работа у него странная: он мог весь день провести с Машей, а мог ночью сорваться и уехать куда–то. Деньги тоже водились, причем немалые. Кстати, Алла помогла еще кое в чем: назвала марку машины, на которой ездит Виталий. Синяя хонда. Неплохая тачка для двадцатитрехлетнего парня, не находишь?

– Ему двадцать три?

– Со слов Аллы. Вик сейчас в базе ищет владельца синей хонды с именем Виталий, – поделилась Тина. – Думаю, если тачка на нем, то к вечеру будем знать личность нашего похитителя.

– Отлично, – с облегчением выдохнула я. – Не думала, что все так просто сложится.

– Подожди еще радоваться, самое трудное впереди, – мрачно хмыкнула Бельская, а потом невзначай поинтересовалась: – Ты что вечером после работы делаешь?

Я растерялась. Тинка что, хочет привлечь меня к расследованию? Все оказалось гораздо проще – Бельская предложила посидеть в ресторане, вспомнить школьные годы и всласть поболтать. Отказываться повода я не видела, и, прикинув, что мой кошелек может выдержать еще один поход в ресторан, согласилась. Встречу назначили на восемь вечера, поскольку до шести мне надлежало быть на своем рабочем месте.

Оказавшись дома, я позвонила маме, быстро приняла душ и в одном полотенце прошла в комнату, задумчиво оглядывая ворох платьев. Часть из них я покупала сама, другую мне подарили знакомые и друзья, зная мою страсть к старым нарядам. Пошарив на полках, я решила, что юбка-колокол до колен и блуза с короткими рукавами вполне подойдут для обычного ужина, и принялась одеваться.

Тина обещала заехать за мной в половину, но вместо нее раздался телефонный звонок.

– Алис, я не успеваю, – огорченно поведала Бельская. – Гриня попросил по одному вопросу к нему заскочить, а это в противоположной от тебя стороне. В общем, буду через полчаса, окей?

– Не надо, сама доберусь, – отказалась я, поскольку ненавидела ждать кого-то, будучи полностью собранной. – Заодно и прогуляюсь.

– С ума сошла, ты погоду видела?

– Видела, – засмеялась я. – Ранняя весна.

– Ага, конечно, – фыркнула Тина. – Середина февраля, дурында. Жди меня.

– Встретимся в ресторане, – спокойно ответила я, не собираясь уступать Бельской, и сбросила вызов. Затем неторопливо накинула пальто, шарф, захватила сумку и перчатки, и вышла на улицу.

Воздух был морозным, несмотря на относительно теплую температуру для февраля. Хорошо, что ветра не ощущалось, иначе я впрямь бы замерзла, пока добиралась до места встречи. Решив пройти немного, а потом, если станет холодно, вызвать такси, я медленно двинулась по тротуару вдоль оживленной дороги.

И думала, конечно же, о Марии Лубкиной. Но постепенно ее образ вытеснил другой, более неприятный. Вспомнив о знакомом Тины, я не смогла сдержать неприязни. Внешне он производил впечатление симпатичного мужчины, такого, о каком грезят все наивные дурочки от восемнадцати до тридцати, но вот манеры оставляли желать лучшего. Подумать только, накричать на девушку, которая случайно наткнулась на него в коридоре!

Погруженная в свои мысли, я смотрела себе под ноги, а потом поняла: что-то не так. Моя тень на грязном снегу внезапно удлинилась, сзади послышался резкий и отчаянный гудок, а после что-то с силой ударило меня в левое бедро, заставив потерять равновесие.

Плюхнувшись прямиком в снег, я инстинктивно успела выставить вперед руки, чтобы смягчить падение, но все равно было больно. Гудков стало больше, машины отчаянно сигналили, рядом послышались встревоженные крики. Кое-как собрав руки-ноги вместе, я села прямо на тротуаре и повернула голову.

Картина становилась ясной: кто-то вылетел на встречную полосу, а вторая машина, желая избежать столкновения, заехала на тротуар и задела меня. Наверное, скорость была маленькая, иначе простым страхом и болью в бедре я бы не отделалась. Дальше был крутой поворот, перед которым все благоразумно сбрасывали скорость – это и спасло мне жизнь.

– Девушка, вы в порядке?

Ко мне наклонилась пожилая женщина в плаще, лицо ее было озабоченным и взволнованным.

– Я сейчас в Скорую позвоню…

– Нет, не надо, – попыталась отказаться я, но зубы стучали друг от друга. Как и всегда, страх и осознание пришли позже, когда все самое страшное уже произошло.

Рядом на дороге скандалили водители: движение полностью остановилось, многие вышли из своих машин. Тот невезучий, что не смог вписаться в свою полосу, все-таки врезался в другой автомобиль, который ехал за тем, что толкнул меня. Водители, к счастью, были живы, однако у одного кровь залила все лицо, но, несмотря на это, он бодро держался на ногах и громко матерился.

Из машины, благодаря которой я сидела на снегу, тоже вышел водитель, но направился сразу ко мне.

– Девушка, – он присел рядом на корточки, – вы как?

– Хорошо, – глупо ответила я, и подняла голову. А затем испуганно отшатнулась, едва не опрокинувшись на спину – передо мной сидел тот самый парень, что брал в библиотеке книги для Марии Лубкиной.

Пока я молча таращилась на него, соображая, что делать, хлопнула еще одна дверца, и уже знакомый грубоватый голос недовольно произнес:

– А вот и третий раз.

Глава 3

– Говорить можешь? Что с тобой? – снова обратился ко мне Мирон, пока парень, ехавший за рулем, топтался рядом.

– Похоже, у нее шок, – тихо предположил он.

Никакого шока у меня не было, вернее, был, не тот, о котором он подумал. Я была шокирована встретить Виталия, если Алла, конечно, правильно назвала его имя, да еще и в компании знакомого Тины.

Пока мужчины переговаривались между собой, я лихорадочно размышляла. Во-первых, надо встать, потому что длительное сидение на снегу еще никому не приносило пользы. Во-вторых, надо остаться наедине с этим парнем, аккуратно узнать его имя и, может быть, даже выведать какую-то информацию про Машу.

Едва все это оформилось в моей голове, как Мирон, которому, видимо, надоело, что я сижу и глупо таращусь на них, шагнул ко мне и, ухватив меня как куклу, поднял вверх.

– Идти можешь?

Я кивнула, а потом промямлила:

– Мне бы до дома как-нибудь добраться…

Разумеется, это был жирный намек на то, что меня нужно подвезти. И он не подвел – Мирон, поддерживая меня за плечи, двинулся в сторону машины, а через секунду я оказалась в салоне, пропахшем чем-то мятным.

Место водителя занял тот же парень, а Мирон уселся рядом со мной. Я тут же отодвинулась от него, забившись в угол.

– Мирон Илларионович, куда? – вопросительно взглянув в зеркало, поинтересовался водитель.

– В больницу, куда еще, – коротко бросил мужчина.

Теперь мне стало понятно, откуда у двадцатитрехлетнего парня синяя хонда и деньги. Виталий, очевидно, работал водителем, а Мирон, судя по автомобилю, не бедствует. Это объясняет и его знакомство с Тиной – ее семья фантастически богата по сравнению с остальными жителями нашего города, и, следовательно, дружат они с такими же обеспеченными людьми.

– Не надо в больницу, – пискнула я, потому что при Мироне душевный разговор вряд ли получится.

Тот повернул ко мне голову, в полумраке темные глаза озадаченно блеснули.

– А куда?

– Домой, – повторила я, поскольку чувствовала себя нормально. – Может быть, вы попросите вашего друга меня отвезти? А сами останетесь.

– Это почему еще?

Было видно, что Мирону в новинку, когда кто-то пытается распорядиться его действиями.

– Потому что случилось дтп, – растерялась я. – Разве вы не должны остаться на месте происшествия?

– Еще чего, – хмыкнул Мирон. – Надо будет, сами ко мне подъедут.

Водителя эта фраза не удивила, а вот меня – очень. Размышляя, кто же такой этот Мирон, я настойчивее сказала:

– Пожалуйста, отвезите меня домой. В больницу не надо.

– Ладно, – внезапно согласился тот, продолжив рассматривать меня в полутьме салона. – Виталий, отвезешь нас, потом вернешься сюда.

Парень кивнул и тронулся с места, я торопливо назвала адрес. Ехать пришлось недолго – от дома я так и не успела далеко отойти.

Притормозив перед подъездом, Виталий не стал глушить мотор. Чувствуя досаду из-за того, что упускаю такую возможность, я промямлила:

– Большое спасибо.

И, не дожидаясь ответа, выскользнула из машины. Автомобиль тут же тронулся с места, я сделала пару неуверенных шагов к подъезду и заметила, что иду не одна.

– Простите, вы куда? – выпалила я, глядя на Мирона, который шел рядом.

– К тебе домой.

– Что? – я беспомощно огляделась. – Зачем? Со мной все хорошо, провожать меня до квартиры не надо.

– Я сам решу, что надо, а что не надо, – он почти улыбнулся, но улыбка вышла кривой, как будто до этого он никогда этого не делал. – Давай, шагай к своей квартире.

Не знаю, что меня нашло, но я быстро двинулась в сторону подъезда, практически вбежала на свой этаж, игнорируя боль в бедре, и открыла дверь.

– Проводили, спасибо. До свиданья, – я повернулась к своему спутнику, стоя в коридоре.

Сделав вид, что ничего не услышал, он шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь и включил свет, безошибочно найдя выключатель. Все это уже порядком начало меня пугать. Наверное, страх был написан на моем лице такими большими буквами, что Мирон коротко рассмеялся и сказал:

– Не волнуйся, я не насильник и не маньяк. Если бы ты не была знакомой Тины, то и возиться бы с тобой не стал. Но, раз уж так вышло, а от больницы ты отказываешься, я хочу лично убедиться, что все в порядке.

– Все в порядке, – жалобно повторила я, глядя на него.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но в сумке зазвонил мой телефон. Торопливо достав мобильный, я ответила Тине:

– Алло.

– Ты где? – возмутилась Бельская. – Я уже в ресторане.

– Меня машина сбила, – невозмутимо сообщила я. Голос Тины придал мне сил, и от испуга ничего не осталось. – Кстати, твой знакомый, который сегодня был в ресторане.

– Мирон? – недоверчиво спросила Тина. – Сбил тебя на машине? Алиска, ты уверена?

– Дай трубку, – попросил Мирон.

Я покорно протянула ему мобильный, и осталась стоять рядом, слушая разговор. Сначала донесся возбужденный голос Тины, потом Мирон ответил:

– Жива-здорова, я привез ее домой. Сейчас посмотрю, если что, вызову врача. Господи, Алевтина, не надо меня бесить! Я же сказал, все с ней будет в порядке. Да. Хорошо.

Он сбросил вызов, чем я немало возмутилась, и отдал телефон мне.

– Что Тина сказала?

– Что скоро приедет вместе с едой и бутылкой вина, – усмехнулся он.

Я невольно улыбнулась. Да, это очень похоже на Тину.

– Хорошо.

Повисла неловкая пауза. То есть, я смотрела на него и ждала, пока он уйдет, а он в ответ смотрел на меня, и тоже, похоже, чего-то ждал. Наконец ему это надоело.

– Где у тебя кухня?

– Там, – я указала в сторону коридора.

– Пойдем, – не дожидаясь меня, Мирон двинулся в указанном направлении. Я возмутилась второй раз – ботинки он не снял.

Последовав за ним, я уже открыла рот, собираясь сказать все, что думаю о таких гостях, но он снова меня опередил, усевшись на стул:

– У тебя что-нибудь болит?

– Бедро, – не стала лгать я.

– Голова кружится, тошнит?

– Нет.

– Сколько пальцев?

– Два, – недоуменно ответила я. – А вы что, врач?

– Нет, слава Богу, – покачал он головой. – Показывай.

– Что показывать? – снова испугалась я.

– Бедро, – нисколько не смущаясь, заявил Мирон.

Вся ситуация уже стала казаться мне полным бредом. Набрав в грудь воздуха, я вкрадчиво поинтересовалась:

– Вы не врач, так? Но при этом хотите, чтобы я разделась и показала вам свое ушибленное бедро?

– Можешь не раздеваться, – великодушно разрешил он. – Просто юбку подними.

Мои брови поползли вверх. Ну и нахал! Даже не стараясь скрыть сарказм в голосе, я поинтересовалась:

– А еще что мне сделать?

Взгляд Мирона стал недовольным.

– Слушай, девочка, или как там тебя…

– Алиса.

– Алиса, – повторил он. – Твое бедро мне неинтересно, можешь поверить. Но я не хочу, чтобы ты потом на каждом углу кричала, как Мирон Воронцов сбил тебя на дороге и не оказал помощи. Если с тобой все нормально, и это просто ушиб, я уеду. Можем поступить по-другому: я вызову врача, и он тебя осмотрит, чтобы потом не возникло лишних претензий.

Я уставилась на него. Терять время не хотелось, а ждать врача наверняка придется минут пятнадцать-двадцать. С другой стороны, я не собиралась «задирать юбку» перед незнакомым мужчиной, каким бы симпатичным он мне не казался.

– Хорошо, давайте доктора, – вздохнула я.

Не выказав недовольства, Мирон кивнул и полез за телефоном. Судя по содержанию беседы, звонил он вовсе не в скорую, а знакомому. Будем надеяться, что тот и вправду врач.

Пока мой неожиданный гость разговаривал, я поставила чайник на плиту, достала из шкафа печенье и коробку конфет, рядом поставила сахарницу, машинально прислушиваясь к диалогу. Закончив с доктором, Мирон позвонил своему водителю, а я тут же навострила уши.

«Определенно, вся эта ситуация на дороге произошла не просто так», – напряженно размышляла я.

Мне было абсолютно очевидно, что это – знак. Записка Марии попала в мои руки, Мирон оказался знакомым Тины, его водитель – похитителем, а наша случайная встреча – намек на то, что я могу быть полезной в расследовании, и что-нибудь выведать. Поэтому, когда мой гость выдал последние указания Виталию и убрал телефон в карман пиджака, я робко кашлянула и спросила:

– А этот молодой человек, который подвез нас – ваш водитель?

Недоуменно покосившись на коробку овсяного печенья, Мирон нахмурился и ответил:

– Да.

– Его Виталий зовут? – продолжила я допрос, стараясь, чтобы мой тон был беззаботным и не вызывал подозрений.

– Да.

Да что ж это такое! Сердито взглянув на своего собеседника, я поджала губы. Можно же как-то поразнообразнее отвечать?

– Давно у вас работает?

– Я не понял, у тебя какие-то вопросы к моему водителю? – уточнил Мирон.

«Если не считать того, что полчаса назад он сбил меня, спокойно идущую по тротуару, то нет», – мысленно ответила я, а вслух промямлила:

– Нет, никаких вопросов. Вам чай или кофе?

– Мне ничего.

«Надо же, какой неприятный тип», – в сердцах подумала я. Не надо – вот и хорошо, и вообще, с чего это я вдруг кинулась его угощать? Демонстративно налив себе чай, я села напротив и сделала маленький глоток.

Повисла неловкая тишина. На стенке мерно тикали часы, доставшиеся нам по наследству от бабушки – эдакий гигантский вариант наручных часов из неизвестного желтого металла. В квартире вообще было много старых вещей – мне они казались уютными, а маме избавиться от хлама не позволяла порядочность и теплые воспоминания, связанные с каждым предметом. Например, стол-книжка, который, наверное, был почти у всех жителей страны – раньше мы торжественно вытаскивали его в центр комнаты перед Новым годом, окружали разномастными табуретками и стульями, часть которых была позаимствована у соседей, и ждали гостей. Приезжала целая куча родственников, кто-то наряжался в Деда Мороза, а остальные непременно вешали на шею мишуру вместо украшений…

– Тебе что, Виталик понравился? – вдруг выдал Мирон, буравя меня неприятным взглядом.

Я вздрогнула, вынырнув из воспоминаний, и едва не разлила чай.

– Мне?

– Ты головой случайно не ушиблась? – ядовито поинтересовался Мирон. – А то минуты две уже в стену таращишься с печальным видом. Ты ж про Виталика выспрашивала, значит, понравился. Или есть какой-то другой повод?

«Он не должен ничего знать про расследование», – испуганно подумала я. Не знаю, почему, но в груди разлилось стойкое ощущение, что кому-кому, а Мирону говорить про это точно не нужно.

– Э-э, ну… Он симпатичный молодой человек, – от растерянности я опустила глаза в пол и даже покраснела, потому что ранее мне никогда не приходилось говорить о своих чувствах с незнакомцами.

– У Виталика есть невеста. Да и не старовата ли ты для него? – прищурился Мирон.

Простите, что? Я тут же выпрямилась, гневно сверкнув глазами. Ему самому-то сколько лет? Я бы дала тридцать, максимум – тридцать три, но кто его знает… Грине вроде бы тридцать пять, или я что-то путаю?

– Мне двадцать семь, – с обидой сообщила я.

– Ну-ну, – противно хмыкнул Мирон. – Любви все возрасты покорны.

Не удержавшись, я продолжила:

– Но в возраст поздний и бесплодный, на повороте наших лет, печален страсти мертвый след.

– Что? – нахмурился мужчина.

– Это продолжение известных строк из «Евгения Онегина», – пояснила я, радуясь в душе, что мне удалось поддеть собеседника. – Там говорилось о благотворных юношеских порывах, но вот что касается возраста «позднего и бесплодного» – увы.

Лицо Мирона скривилось, словно он увидел дохлую мышь. Хотя, подозреваю, он просто таким родился.

– Ты еще и зануда.

– Я не зануда, – возмутилась я. – Классику должны все знать!

– И много тебе знание классики в жизни пригодилось? – ехидно спросил он, обводя рукой окружающее нас пространство и тем самым намекая на огромную разницу в нашем финансовом положении.

– Я на свою жизнь не жалуюсь, – парировала я. – И вообще… Это не ваше дело. А оскорблять кого-то, будучи его гостем – дурной тон.

– Так ты меня в гости и не звала, я сам пришел, – усмехнулся он.

И то верно. Решив, что дальнейшее препирательство бессмысленно, я невинным голосом спросила:

– А про невесту – правда, или вы специально соврали?

– Правда.

– И как зовут счастливицу?

– Слушай, э-э…

– Алиса, – подсказала я.

– Алиса, – фыркнул Мирон. Видать, имя мое ему не пришлось по душе. А у самого-то! – Ты что какая любопытная? Как ты сказала минуту назад – это не твое дело.

– Ну и ладно, – пожала я плечами. – Не хотите говорить, не надо.

И коварно добавила:

– Наверное, вы просто завидуете.

В это раз он так удивился, что не смог этого скрыть. Брови Мирона поползли вверх, затем он нахмурился.

– Я? Завидую?

– Да, вы.

– Виталику? – повторил он, будто Виталик был не более чем муравьем под его подошвой. Подозреваю, что в голове Мирона так оно и было.

–Ну, да, – кивнула я. – Им девушки интересуются, потому что он молодой и симпатичный. А вы уже в возрасте…

Я окинула его взглядом и ехидно продолжила:

– Сколько вам? Сорок? Сорок пять?

– Мне тридцать четыре, – ледяным тоном ответил Мирон. – И ты сейчас договоришься.

Разум кричал мне заткнуться, но остановиться я уже не могла. В конце концов, это он первым обозвал меня занудой, а потом еще и намекнул, что я бедствую. Да, на зарплату библиотекаря особо не разгуляешься, но нищими нас назвать сложно. И вообще, не всем же миллионы зарабатывать! А он, поди, их еще и нечестным путем нажил…

Поймав себя на мысли, что размышляю как мать пропавшей Марии Лубкиной, я недовольно сказала:

– Ладно, извините. А знание классики мне, между прочим, здорово в работе помогает.

– И кем ты трудишься? – нахмурился Мирон, внимательно разглядывая мой скромный серебряный кулон с тусклым красным камушком.

Внутри кулон был полым, там пряталась фотография моей прабабушки, которая погибла через два дня после моего появления на свет. Это украшение – единственное, что осталось от нее. Мама говорила, что прабабушка велела отдать мне кулон лично в руки, когда я подрасту, и обещание свое мама сдержала.

Я открыла рот, собираясь гордо объявить свое место работы, но в дверь позвонили – громко и требовательно, как умеют врачи. Я бросилась в прихожую, но в подъезде вместо доктора обнаружилась запыхавшаяся Тина.

– Алиска, ты цела? – спросила она, вручая мне пакет. Внутри что-то звякнуло, потом булькнуло.

– Ага, – кивнула я, глядя, как подруга снимает сапоги.

«Не то, что некоторые», – злобно подумала я, и покосилась в сторону кухни. Словно подслушав мои мысли, Мирон вышел в коридор, и, засунув руки в карманы брюк, с видимым облегчением произнес:

– Привет, Тина.

– Ты зачем Алиску сбил? – уперев руки в бока, поинтересовалась Бельская.

– За рулем был не я.

– Да какая разница! – отмахнулась Тина. – Ты, не ты, а человек пострадал! Ты пострадала?

– Нет, – предательски промямлила я.

Бельская выразительно вздернула бровь, и я тут же исправилась:

– Чуть-чуть.

– Вот видишь!

– Алевтина, у меня от тебя голова болит, – фыркнул Мирон. – Короче, врач скоро подъедет, у твоей подруги ко мне претензий нет. Ведь так?

– Ага, – живо ответила я, мечтая, чтобы он поскорее ушел, и я могла поделиться новостью с Тиной. – Никаких претензий.

– Вот и отлично, – насвистывая, Воронцов небрежно кивнул Тине на прощание и вышел, не потрудившись захлопнуть за собой дверь.

Я с облегчением вздохнула. Ушел, вот и славно. Теперь можно все обсудить…

Но облегчение мое длилось недолго. Едва я повернула ключ в замке, как Тина схватила меня за плечи и рявкнула:

– Алиска, скажи честно, ты точно не пострадала? Потому что если нет, то я тебя сейчас убью.

– За что? – испугалась я возбужденного вида подруги.

– Ты знаешь, кто такой Мирон? – прошипела Тина.

– Нет, а кто он? – еще больше перепугалась я.

– Чтоб ты понимала, подруга, – ядовито начала Бельская, – даже я его побаиваюсь, а уж лишний раз привлекать его внимание вообще только самоубийца захочет!

– Господи, он что, наемный киллер? – простонала я. – Мне теперь прилетит пуля в голову за то, что я его старым обозвала?

Тина промолчала, обеспокоенно рассматривая меня, и вот это мне уже совсем не понравилось.

– Ты чего молчишь, – пролепетала я. – Я про киллера же пошутила. Ну, тип он неприятный, но вполне адекватный. Вон, и ножи вроде все на месте…

– Ты сказала Мирону, что он старый? – почему-то шепотом спросила Бельская, продолжив смотреть на меня как на восьмое чудо света.

– Не совсем. Я сказала, что он завидует своему водителю, потому что тот молодой и симпатичный.

Тина побледнела так, что вкупе с красными губами стала похожа на вампира из какого-нибудь фильма.

– Но он первым начал, – ради справедливости пояснила я. – Назвал меня занудой. Конечно, такого я терпеть не стала…

– Матерь Божья, – выпалила Бельская, и закусила губу, что свидетельствовало о крайней степени отчаяния.

– Да что с тобой? – рассердилась я. – Ты мне скажешь или нет, кто этот Мирон?

– А ты кроме своих книг и платьев чем-нибудь интересуешься? – рявкнула Тина. – Новости смотришь? У тебя хоть интернет дома есть?

– Есть, – оскорбленно ответила я. – А новости я смотрю редко, потому что там один негатив. И тебе не советую. Так кто этот Мирон?

– Он…

Едва Тина начала говорить, как в дверь кто-то постучал. Я поспешила открыть, и вежливо пропустила в коридор мужчину с объемным чемоданчиком.

– Здравствуйте, я Валерий Федорович. Кому тут нужен врач?

Глава 4

Валерий Федорович оказался самым настоящим садистом. Он с маниакальным упорством давил на мой синяк ледяными пальцами, затем таким же образом прощупал ребра. Когда его руки потянулись к груди, я не выдержала и заявила:

– Послушайте! У меня ничего не болит, все в порядке. И вообще, я прекрасно себя чувствую, так что можете идти.

– Это вы сейчас прекрасно себя чувствуете. А у вас, может быть, внутреннее кровотечение, – не сдался доктор.

– Что за чушь? Да машина едва меня задела! Единственное, что меня беспокоит – синяки на коленках, потому что я упала на четвереньки!

– Коленки? – оживился Валерий Федорович. – Давайте сюда ваши коленки, я их тоже осмотрю.

– Не дам, – упрямо отказалась я, и отпрыгнула подальше от рук доктора, которые он упорно простирал ко мне.

– Хорошо, – с разочарованием сдался Валерий Федорович. – Если что-то будет беспокоить, то позвоните мне. Вот моя визитка. И, кстати, я всегда могу приехать на дом.

Последнюю фразу доктор сопроводил пылким взглядом. Поежившись, я активно закивала головой, и немедленно соврала:

– Конечно. Только вам и буду звонить.

Удовлетворившись этим, доктор прихватил свой чемоданчик и скрылся. Закрыв за ним дверь, я устремилась на кухню, где хозяйничала Тина. Судя по звяканью, она активно накрывала на стол.

– Что, уже все? – насмешливо спросила Бельская, стоя ко мне спиной. В руках она держала бутылку вина и штопор.

– Уже? – ужаснулась я. – Я от него еле избавилась!

– Да, Валера такой, – хихикнула Тинка. – Обычно он занимается парнями Мирона, поэтому подарок судьбы в виде пациента женского пола просто не мог упустить.

– Обычно? Парнями Мирона? Он что, военный?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.