# Страшная сказка, или Мой долгий путь к тебе

Елена Ха

Затянувшийся протест и обида после развода родителей подвели Шурку к краю пропасти. Мама, спасая дочь, увозит девушку из Москвы в маленький городок Борск. На новом месте Шурка, став центром внимания сразу двух братьев, совершает ошибку за ошибкой, но ничего не может изменить, да и не хочет. Один из братьев уже заявил права на нее, и никто не смеет перечить ему, ведь в городе есть секрет, который только еще предстоит раскрыть девушке.

## Глава 1

Я смотрела в окно на бескрайнее белое поле, следила потухшим взглядом за несущимися в неизвестность белыми хлопьями снега. Мне казалось, что в жизни уже ничего не будет хорошо. Потому что все очень плохо. Мать рядом суетилась, проверяла, ничего ли мы не забыли в убогом купе поезда дальнего следования, который увез нас из Москвы в «тьмутаракань». Как мне теперь жить?

Может я проявила слабость, стала такой же жалкой, как мать? С десяти лет, с тех самых пор, когда отец нас бросил и ушел к тетке старше его и с двумя детьми, я презирала женщину родившую меня. Как можно было безвольно отпустить мужа, отца своего единственного ребенка, и не требовать, чтобы он хотя бы платил алименты. Нет, она предпочла жить в нищете, не хотела принимать от него подачка, как она выразилась.

«Это были не подачки! Он обязан был меня содержать, если уж не хотел видеть! Ты лишила меня нормального детства, у меня не было ни отца, ни матери. Ведь ты вкалывала на двух работах, и мной не занималась, но все равно ограничивала меня во всем!» – высказала я накипевшее матери в лицо, когда в шестнадцать лет решила переехать к своему парню. Димон ждал меня в машине, он был моим ровесником, но на районе не боялся ездить без прав на батиной старенькой девятке, у него были какие-то подвязки в ментуре. Жил он в квартире один. Его мать умерла лет десять назад, а отца посадили. Официально Димона под опеку взяла старшая сестра, но она уже давно была на содержании у какого-то мажора и мало интересовалась делами брата.

Мать тогда грустно посмотрела на меня, свою единственную дочь, и как обычно сдалась, отпустила. Я торжествовала, уверенная, Димон обо мне позаботится, он реальный пацан.

Последующий год прошел в угаре, и ладно бы, если только алкогольном, сплошные ночные тусовки, днем мы отсыпались. Школу я бросила. Зачем она мне? У меня был аттестат о среднем образовании. И хороший аттестат, без троек. Учиться дальше я не видела смысла, у матери было высшее педагогическое образование. Что-то оно ей не сильно помогло: ни денег не заработала, ни дочь нормально не воспитала. Потому что дело не в дипломе, а в характере.

Правда, один раз мать попыталась поиграть во взрослую. Раздобыла где-то адрес Димона, пришла с участковым, забрала меня и под конвоем привела обратно в жалкую однокомнатную квартиру на перовом этаже, в которой мы ютились после развода, причем эта квартира досталась матери еще от бабки. Зато отец остался в шикарной трешке, да не один, привел туда новую жену с ее выводком.

Никому и никогда не рассказывала, но я ведь ходила к отцу. Примерно через полгода после развода. Пожив с мамой на ее жалкую зарплату училки в сырой темной квартирке, я не выдержала. Прекрасно знала свой старый адрес, приехала к отцу, его новая жена встретила меня фальшивой улыбкой и тактично оставила нас на кухне.

– Папа, я тебя очень люблю и скучаю, хочу жить с тобой! – заявила я тогда радостно, уверенная, что именно мать не дает нам общаться. Только из-за нее он ни разу не навестил любимую родную дочь, ведь первые десять лет своей жизни я – Александра, названная именно в честь отца, была его «любимой девочкой».

Отец тогда отвел глаза, а потом и вовсе уставился в окно.

– Доченька, любому ребенку важнее всего мама. А ты ей наверно даже не сказала, куда пошла. Она же волнуется, нельзя так. Давай я тебя отвезу.

Ехали мы молча. Он даже не пригласил меня забегать к нему по праздникам, не спросил как у меня дела. Ему было не интересно, что в новой школе одноклассники оказались злыми и не хотели принимать «зубрилку», «училкину шкуру», что они не только обзывались, но еще и мазали клеем мои стулья, подкладывали в рюкзак дохлых крыс, постоянно чем-то кидались в меня.

Тогда в машине Александра, Сашенька поняла, что совершенно одна в этом мире, и отгородилась от него равнодушием и презрением. Так родилась Шурка! Я была одиночкой, закрытой, нелюдимой, зато никто не мог разбить мое сердце, больше никто не мог. Пока не появился Димон. Он улыбался мне как суперзвезде, смотрел как на принцессу, с восхищением. Он обещал заботиться. Я никогда не влезала в его делишки, но он не работал и мне сказал, когда я хотела пойти в колледж и подучиться на повара или швею:

– Моя девочка не будет работать!

Стоит ли говорить, что я сбежала от матери снова, бросив на прощанье:

– Если снова придешь к нам с ментами, я выброшусь в окно!

И мать успокоилась. Звонила только иногда, едва сдерживая слезы, интересовалась, не голодна ли она. Мне неприятно было слышать ее жалкий лепет, я чаще сбрасывала.

С Димоном было хорошо в постели и весело везде. Ему не нужно было готовить деликатесы, мы питались в основном сосисками. Убираться в квартире тоже никто не заставлял. Одним словом, Димон был идеальным парнем. Пока в один прекрасный вечер я не нашла на его широких ступнях следы уколов. Спросила. Он улыбнулся и сказал:

– Детка, хочешь попробовать? У меня есть кое-что новенькое для таких сладких девочек. Поверь, это будут лучшие кайфулечки в твоей жизни!

Димон улыбался так искренне и смотрел на меня так открыто, что я согласилась. Мы как раз праздновали мое восемнадцатилетние, когда я впервые попробовала.

Почти сразу почувствовала, что наполняюсь радостью, как воздушный шарик гелием, и меня потянуло в небо. Я сама себе казалась легкой и красивой. Такого кристально чистого счастья я не испытывала никогда, мне захотелось обнять весь мир, любить каждого, потому что все люди – прекрасны.

И я любила Димона сначала ртом, потом всем своим молодых стройным телом. Когда он как обычно бурно кончил, я испытала оргазм только оттого, что принесла радость этому худощавому мужчине, открывшему для меня сказочно прекрасный мир. Димон опять обезоруживающе улыбнулся и спросил:

– Понравилось?

– Очень, – искренне ответила я.

– Хочешь еще?

Я радостно засмеялась:

– Хочу!

– Тогда познакомься, это Серый!

В моем поле зрения возник обнаженный парень, я толком даже не рассмотрела его, не успела задуматься, что делает в нашей с Димоном спальне посторонний мужчина. Серый жадно поцеловал меня, ласкал сильными руками небольшую, но упругую грудь, потом отстранился и прошептал:

– Хочу твой ротик.

И я любила этого незнакомого парня ртом. Мне нравилось, как он стонал, когда я обводила язычком головку его члена, когда скользила губами по напряженному стволу. Тут чьи-то руки обхватили мою попку и приподняли кверху, я хотела посмотреть, кто там ее трогает. Но Серый удержал мою голову, не позволив прервать минет. Наоборот, он стал толкаться в мой рот, наращивая темп, полностью завладев моим вниманием. А незнакомец тем временем погладил мои складочки, и я застонала, когда чьи-то пальцы задели мой клитор, продолжая подчиняться уверенной руке Серого. Очень скоро меня брали два мужчины одновременно, а в голове густел туман, погружая сознание в спячку.

## Глава 2

На следующий день я проснулась ближе к обеду, солнечные лучи пытались пробиться сквозь грязное окно, на котором никогда не было занавесок. Лежала я на кровати, голая. Каждая клеточка моего тела ныла, в голове был хаос. Но, к сожалению, я помнила, что вчера как минимум один чужой мужчина меня поимел, и Димон не возражал. Он, кстати, лежал рядом. На прикроватной табуретке пиликнул его мобильник. Я никогда не была любопытна, но тут не удержалась, заглянула. Моему парню пришла смска: «Братан, все было круто. Девочка огонь. В следующий раз забьемся в сауну». И тут же Димону пришла еще одна смска, только теперь из банка, и она сообщала, что ему на счет зачислили десять тысяч рублей. Меня затошнило.

Я, стараясь двигаться бесшумно, добежала до ванны. Успела вовремя, опорожнила скудное содержание своего желудка прямо в раковину и включила холодную воду, умыла лицо. Руки дрожала, по щекам текли слезы, я не могла их остановить.

«Я опять ошиблась», – билась в голове мысль. Обо мне не заботились, меня использовали, и дальше будут, только уже по-другому. Я тихонько вышла из ванны, нашла свои единственные джинсы, схватила первую попавшуюся футболку и побежала в коридор. Я была уже в кроссовках и куртке, даже взялась за ручку двери, когда сзади послышался шорох и недовольный голос Димона:

– Куда собралась?

Я не могла на него смотреть, чуть-чуть повернула голову в его сторону и, стараясь говорить беззаботно, выпалила:

– Так в магаз. Жрать хочется.

Даже мне мой собственный голос показался истеричным. Димон развернул меня и задрал подбородок повыше, чтобы как следует рассмотреть лицо. Он хмурился. Он вообще по утрам всегда был в плохом настроении, раздраженным и мрачным, до первой затяжки.

– Я вчера забил холодильник сардельками. Две упаковки купил по акции. Свари их хоть все разом и жри, – недобро прищурившись, скомандовал он, и потянул меня от двери. И в этот момент я испугалась. Сильно. Но мой дух, закаленный предательством отца, еще не был сломлен, я не поддалась и от двери не отошла:

– Мне что-то плохо, хочу воздухом подышать. Сигареты куплю тебе.

– На кой ляд мне сигареты. У меня еще на две самокрутки осталось. Давай ты сейчас хавчик нам организуешь, я пока пару звоночков сделаю, а потом мы расслабимся. Лады?

Димон широко улыбнулся мне, но сейчас я заметила, что улыбаются только губы, глаза внимательно наблюдают за мной. Он не отпустит меня, пока я ему нужна, пока раздвигаю для него ноги – не отпустит. Да еще с подвязками в ментуре. В этот момент я почувствовала себя жалкой, как мать, а больше всего на свете я не хотела быть похожей на свою мать. Я вырвала руку из мужского захвата, гордо вздернула подбородок и заявила:

– Я хочу уйти.

Я уже развернулась к двери, когда мужская рука схватила мою голову и с силой впечатала прямо лицом в дверь. Я четко услышала хруст. Димон сломал мой маленький нос картошкой. Но он на этом не остановился. Схватив меня за волосы, он потянул на себя и швырнул на пол. Нависнув надо мной, злобно сверкая глазами, он замахнулся и ударил кулаком по левой скуле. В глазах сначала вспыхнули белые искры, а потом потемнело. Он что-то кричал, но я не могла разобрать слов, не могла сосредоточиться на окружающем мире, я старалась не захлебнуться собственной кровью, затекающей мне в рот из разбитого носа. Он снова обхватил мою голову и подтянул к своему лицу.

– Иди умойся. К вечеру хочу, чтобы ты выглядела нормально. А хорошее настроение я тебе гарантирую. Вчера-то понравилось. Твои стоны соседям всю ночь спать мешали, – криво усмехаясь, уже спокойнее сказал Димон и потряс перед моим лицом пакетиком с белым порошком.

## Глава 3

Я с трудом поднялась и, пошатываясь, отправилась в ванну. Закрывшись и почувствовав себя в относительной безопасности, я включила воду и набрала маме смску: «Забери меня на такси. Срочно. Напиши от подъезда. Из машины не выходи».

Только после этого я посмотрела на себя в маленькое заляпанное зубной пастой зеркало. Пришлось зажать собственный рот обеими руками. Хотелось выть. Мое овальное детское личико с маленьким носиком и большими широко распахнутыми голубыми глазами превратилось в один сплошной кровоподтек. Нос и левую щеку разнесло. Глаза отекли. Только маленький ротик оставался не тронутым. Осмотрев себя, я ужаснулась. Длинные почти черные волосы, шея, куртка и джинсы были все в крови. Сколько же я ее потеряла. Нужно было умыться, но дотрагиваться до лица было страшно. Даже без прикосновений боль сворачивала желудок в тугой узел.

Через десять минут пиликнула смска: «Подъезжаю». А я так и не решилась умыться. Тихонько выглянула в коридор, в кухне работал телевизор, хлопнула дверь холодильника, звякнула крышка кастрюли. На цыпочках дошла до входной двери, не дыша потянула ручку вниз и на себя. Дверь беззвучно открылась. Я протиснулась в узкую щель, мягко закрыла дверь за собой и сорвалась на бег. Перепрыгивая через ступеньки, я спускалась с пятого, верхнего этажа и не боялась упасть. Я и так уже вся разбита, чего еще бояться. Впрыгнув в машину, истерично крикнула:

– Погнали.

Водитель с ужасом посмотрел на новую пассажирку через зеркало заднего вида и начал выруливать, мама, рассмотрев меня, скомандовала:

– В больницу.

Она достала телефон и хотела уже набрать какой-то номер.

– Ты куда звонишь? – спросила я, выхватывая мобильник из рук матери.

– В полицию!

– Нет. Мне восемнадцать. Я писать заявление не буду, – отрезала.

Женщина, в глазах которой блестели слезы, тихо спросила:

– Почему?

– У него есть там знакомые. Мы просто облегчим ему поиски, – откинувшись на сиденье и закрыв глаза, обреченно призналась я.

Мама сжала мою руку.

– Я что-нибудь придумаю.

Я ей тогда не поверила. Но проснувшись на следующее утро в чистой больничной палате, первое, что увидела, было заплаканное уставшее лицо матери. Я напрягла память и вспомнила, что ей всего сорок, но выглядела она сейчас на все пятьдесят. Волосы абсолютно седые, глубокие носогубные морщины, бесцветные тусклые карие глаза, а по лбу будто плугом прошлись четыре раза туда и обратно оставляя глубокие борозды. Мать похудела, осунулась, ее опущенные плечи, сутулая спина вызывали в моей душе жалость и презрение.

«Какая же она безвольная», – подумала тогда я и усмехнулась своим мыслям, представив, как выгляжу сама. Вчера врачи вставили мне на место нос, намазали синяки, диагностировали сотрясение мозга и оставили в больнице минимум на неделю. И в глазах у врачей тоже была жалость, а медсестры как одна поливали меня презрением.

«Что ж, должна признать, с матерью мы похожи не только внешне, но и дуры обе», – размышляла я, наблюдая за тем, как женщина силиться что-то сказать и не находит слов. Наконец она решилась и заговорила как учительница:

– Шура, я нашла новую работу в Сельскохозяйственном колледже в Борске. Тебя они согласились взять на первый курс на специальность управление лесозаготовками. Там это очень актуальная специальность, весь город практически живет за счет лесопилки. Нашу квартиру я продаю. Там мне обещали подобрать новую. Билеты на поезд куплены. Мы уезжаем через десять дней. С врачами я договорилась, они тебя придержат в больнице до отъезда.

Я опешила.

«Какого…» – начала возмущаться про себя, но мать как будто прочитала на моем побитом лице еще не высказанные чувства и перебила новой тирадой:

– Саша, не спеши отказываться. Тебе нужно сменить обстановку и круг общения. Тебя ничто здесь не держит. И Борск достаточно далеко, чтобы он не смог тебя найти.

– Насколько?

– Четыре дня на поезде. Поезд стоит в городе три минуты. Население всего двенадцать тысяч человек.

Я застонала и откинулась на подушку, закрывая глаза. Мама продолжила увещевать:

– Я выставила квартиру по бросовой цене, но даже на таких условиях нам хватит купить квартиру или домик там, и деньги еще останутся тебе на обучение, если ты захочешь учиться дальше. Ты же умная, просто упрямая. Но даже если не захочешь, сможешь потратить эти деньги на свое жилье. Ты же выйдешь когда-нибудь замуж, не век же тебе со мной жить.

Я усмехнулась, потому что замуж точно не собиралась. Но мать была права. Моя нерешительная, амебная мать права! Здесь мне делать нечего. Начать все с чистого листа – заманчивая перспектива. И я, хитро улыбаясь, заявила матери:

– Хорошо, я поеду в Борск, но только с одним условием. Ты сейчас же пойдешь в парикмахерскую и приведешь себя в порядок. Ты видела свои волосы, они все седые, как у ведьмы! И купи себе какую-нибудь новую одежду. Ты же едешь в новое место, на новую работу. Не позорь меня, не хочу, чтобы меня в новом колледже обзывали дочерью пугала. Начни тоже новую жизнь. И мне заодно прикупи что-нибудь, мне же нужно будет в чем-то учиться. Перед отъездом я тоже хочу сделать новую прическу.

Мама радостно кивнула и улыбнулась, хоть по ее щекам и потекли слезы.

И вот теперь две хрупкие женщины среднего роста с широко распахнутыми глазами, в которых читалась растерянность, ехали в затерянный среди лесов незнакомый город. Мою маму покрасили в красивый тёмно-каштановый цвет, он удивительно шел к ее добрым карим глазам, придали объем ее уставшим волосам, немного убрав длину. Я краситься не стала, выбрила затылок, сделав стрижку под мальчика, даже челки почти не было, только удлинённые виски намекали окружающим, что перед ними девочка. Лицо за десять дней вернуло себе прежний вид, отеки спали, цвет кожи выровнялся. В больнице я много спала. А еще правильно питалась. Поэтому болезненная худоба тоже ушла.

В нашем чемодане лежала новая одежда, мы не взяли с собой ни одной кружки, ни книжки, ничего!

Через пять минут наш поезд должен прибыть на занесённую снегом платформу в новом для нас месте. Мне было страшно, и отголоски этого страха я видела в глазах матери.

## Глава 4

Поезд прибыл по расписанию в десять часов вечера. В Борске была старая низкая платформа, проводнице пришлось открывать лестницу в полу тамбура. Спускаясь по ней, я неожиданно увидела перед собой чью-то руку, протянутую для помощи. Я, не задумываясь, приняла ее, сломать шею в первую же минуту на новом месте не хотелось.

За мной спускалась мама с чемоданом, чемодан был тут же подхвачен и аккуратно поставлен рядом с растерявшейся мной. Маме тоже помогли спуститься. Я с любопытством рассматривала неожиданного помощника. Он был среднего роста в синей парке и серой шапке-ушанке. Я тут же захотела себе такую же. Холодно было, как в морге.

Когда парень обернулся, я смогла рассмотреть его лицо. У него были широкие высокие скулы, миндалевидные раскосые глаза, небольшой нос. Присмотревшись, я с удивлением поняла, что левый глаз парня темно-карий, а правый – зеленый. Заметив мое удивление, он улыбнулся, и на его щеках заиграли две очаровательные ямочки. Кажется, он был мне ровесником.

– Привет! – поздоровался парень.

Я лишь слегка кивнула.

Проводница начала опускать на пол крышку лестницы, и он поспешил забраться в вагон, крикнув на прощанье.

– Увидимся!

Я непроизвольно вскинула руку на прощанье, чем вызвала новую улыбку на лице незнакомца. Мама проводила взглядом поезд и, подхватив чемодан за ручку, направилась в сторону вокзала. Я поплелась следом.

Борск в темноте толком было не рассмотреть. Но вокзал был построен в советских традициях пышно со строгими белоснежными колоннами. Портал над входом украшал барельеф с изображением деревьев. А почти под крышей подсвечивалась обычной лампой огромная современная надпись «БОРСК».

На вокзале было тепло. Он представлял собой один большой зал с окошком кассы рядом с дверью, ведущей в город. В несколько рядов стояли старые деревянные лавки. Тускло горела лампа под пыльным белым плафоном. Стоило нам с мамой войти, как навстречу подскочила мощная женщина с белыми волосами, уложенными в аккуратную кичку.

– Марь Иванна! Я вас сразу узнала, а какая у вас дочь! Вылитая вы! И прическа модная, – горланила великанша на весь зал ожидания.

Мама потерянно улыбнулась, я и вовсе нахохлилась. Ее этот радостный энтузиазм дико раздражал.

– Меня прислал директор колледжа, Михаил Петрович! Я его секретарь, Анна Сидоровна. Можно просто Аня. А я вас можно просто Машей звать буду?

Мама кивнула, у нее тут же отобрали чемодан и покатили в направлении выхода. Мы покорно последовали за Аней.

– Михаил Петрович попросил подыскать вам квартиру. Сказал, что вы хотите купить. А я подумала, зачем вам квартира! У меня чудесный домик на примете. Рядом с колледжем, всего минут двадцать на автобусе. И остановка прямо у дома. А там и водопровод центральный есть, электричество есть, дров на всю зиму хватит. Захотите, газ можно подключить, все трубы подведены. Зато две комнаты, участок большой. Грядки копать не захотите, травку посеете, качели поставите и будете летом на каникулах жизнью наслаждаться!

Я вытаращила на маму глаза, дернув ее за руку. Даже курица догадалась бы, что в деревенском доме с печкой подросток жить не собирается, но мама у меня была не такой умной, как курица, поэтому тихо промямлила:

– Аня, я не уверена, что нам хватит на дом.

– Ох, Машенька, сразу видно, что ты городская. У нас дома стоят дешевле, чем квартиры, потому что их много, а квартир нормальных днем с огнем не найдешь. Только аварийное жилье кругом. Наш мэр, конечно, старается. Завлекает инвесторов налоговыми льготами да дешевой рабочей силой, железная дорога опять же под боком, но строить у нас заводы толстосумы что-то не горят желанием.

Анна Сидоровна засмеялась, будто гром грянул, мама даже вздрогнула от неожиданности. Мы успели выйти обратно на мороз и остановиться у заснеженной Нивы. Аня как пушинку закинула наш чемодан в багажник и скомандовала:

– Ну, что мнемся. Залезайте.

## Глава 5

Мама открыла мне дверь и залезла следом. Стоило нам устроиться на заднем сиденье, как Нива сорвалась с места, а Анна продолжила свой монолог:

– Маш, не переживай. Дом моего кума, ему от матери достался. Он продает его со всей обстановкой, утварью, бельем, в общем, со всем фаршем. Я смотрю у вас всего один чемодан, вы налегке путешествуете. Уважаю! Так вам предложение кума как раз подойдёт. И возьмет он с вас как со своих. Пятьсот тыщ. Это по-божески.

Я дернула маму за руку и активно замотала головой. Мама упорно молчала. Было видно, что она обдумывает предложение. За свою однушку на первом этаже в убогом районе Москвы мы впопыхах выручили два с половиной миллиона. На новое жилье в маленьком городе рассчитывали потратить миллион с хвостиком. Так что предложение Анны Сидоровны маме явно понравилось.

Гром-баба как почувствовала, что клиент на крючке и дала возможность маме все обдумать. Поэтому минут пять мы ехали в тишине.

Я пыталась хоть что-то рассмотреть в окно, но вокруг было темно. Ни одного фонаря не горело, даже в домах света не было видно.

«Неужели они уже все спят?» – удивленно подумала я.

Стоило мне потерять интерес к улице и откинуться на сиденье, как машина остановилась.

– Приехали. Выгружаемся. Кум сегодня заходил, дом прогрел. Так что можете осмотреться переночевать, а там и решите, будете брать или нет, – все с тем же энтузиазмом строителя коммунизма объявила Анна.

Мама виновато развела руками, заметив мой злющий взгляд.

– Мы просто переночуем, завтра на работу и учебу, а вечером будем решать.

– Мы только переночуем! – решительно делая ударение на каждом слове, сказала я.

Когда мы вышли из машины, Анна уже тащила наш чемодан в чудо-дом, освещая путь фонариком телефона. Тут где-то совсем рядом раздался протяжный вой, и я могу поклясться, это выли не собаки. Мама вздрогнула, и мы пошли быстрее, стараясь не отставать.

Дом окружал некрашеный деревянный забор, от калитки к крыльцу вела вычищенная от снега дорожка. Крыльцо было крытым, на двери висел замок.

– Смотри и запоминай, – скомандовала Анна. – Это большой ключ от первого замка.

Она бесшумно открыла тяжелый замок и распахнула дверь, там тут же начиналась лестница, которая вела к еще одной двери с замком поменьше.

– Вот этот маленький ключ от этого замка.

Замок щелкнул, и мы оказались в сенях, здесь было совсем темно.

– Там прямо кладовка. Она почти пустая. Может, есть пару банок с заготовками, но кум не знает, когда они были сделаны, так что, если хотите, рискните – попробуйте, – сказала Анна, опять громко засмеявшись.

Где-то слева она потянула на себя дверь и та с шумом открылась, пахнув на нас теплом и ароматом огня. Мы с мамой зашли в наше временное пристанище и осмотрелись.

Мы оказалась сразу в кухне. Деревянный пол и потолок, обои в мелкий цветочек на стенах. Слева стояла огромная русская печь, вешалка, и занавески скрывали проход куда-то. Справа у окна стоял стол и три табурета. Напротив входа занавеска отгораживала комнату от кухни.

– Там большая комната и маленькая спальня. Располагайтесь. Вот я тут вам прикупила припасов на поздний ужин и завтрак, завтра увидимся в школе. Рабочий день начинается в 8-00. Первое занятие в 8-30. Остановка прямо у калитки, здесь только один автобус ходит – тройка. Утром у него интервал движения полчаса. Если он заведется завтра. Морозы обещали до минус сорока. Надеюсь, у вас теплая одежда есть.

Анна собралась уходить. Мама попыталась всунуть ей деньги за продукты, но та отмахнулась. Сказав, что у них в провинции еще осталось представление о гостеприимстве. После ухода этой удивительно энергичной женщины в доме повисла гнетущая тишина.

– Я здесь жить не буду! – решительно заявила я. – Здесь все убого.

– Мы сделаем ремонт, – возразила мама. – В маленькой комнате я позволю тебе делать, что ты захочешь.

– Нет! – упрямо топнула ногой дочь.

– Хорошо, я спрошу у Анны, может ее кум сдаст нам этот дом на пару недель, и мы спокойно поищем себе нормальную городскую квартиру. Согласна?

– Да! А где туалет? – озадачила тут же я маму, но та только растерянно развела руками.

– Может на улице… – сдала она предположения и зябко повела плечами.

Я заглянула за занавеску у печи и обнаружила там раковину с краном. Покрутила вентили и оттуда с громким хлопком потекла холодная вода.

– Горячей нет! – крикнула я маме.

Пощелкав выключателем у входной двери, я выглянула в сени. Там зажегся свет и обнаружилось три дверь. Она вела на крыльцо, вторая – в кладовую, а третья в туалет. В туалете было очень холодно, но на деревянном рундуке вокруг дырки лежала теплая кожаная седушка. К стене крепилась туалетная бумага.

Покончив с самыми важными делами, я вернулась к маме на кухню, где она уже разобрала пакет с продуктами, убрала колбасу и сыр в маленький холодильник в угла за столом. На столе уже закипал старый электрический чайник. А рядом стояли две невысокие чашки с цветочками на пузатых боках.

– Мама, мы не будем здесь жить!

– Как скажешь. Мы же уже договорилась, что будем искать что-то получше. Садись пить чай.

– Не хочу. Я спать, – коротко бросила я и, даже не почистив зубы, отправилась искать свою кровать.

## Глава 6

Я проснулась утром от холода. За ночь печка остыла, и дом начал промерзать. Кое-как умывшись ледяной водой, нацепила приготовленный мамой черный костюм: тёплые шерстяные брюки, настолько широкие, что со стороны казались юбкой, и удлинённый пиджак, как сейчас модно «с мужского плеча». Под пиджак я надела голубую водолазку под цвет глаз.

Шапки у меня никогда не было. Зато объемный бежевый пуховик ниже колена грел прекрасно. Замотавшись шарфом по самые уши, я стояла на остановке как нахохлившийся воробей. Еще и красивые угги, которыми я так восхищалась в магазине, на снегу казались домашними тапочками, такими же бесполезными. Вот мама сделала правильный выбор: на ее стройных ножках красовались высокие сапоги из натуральной кожи. Да и в остальном она выглядела отлично. Пуховик у нее был почти такой же, как у меня, только шапку она не постеснялась одеть, в тон к вязаному шарфу – цвета кофе с молоком. Выглядела она взволнованной.

До колледжа действительно ехать была минут двадцать, но оказалось, что он находится практически на другом конце города, просто город был невелик. Фонари включили, на тротуарах встречались люди, а на дорогах – машины. Еще две остановки автобус ехал по частному сектору с деревянными домиками вдоль дороги. Ближе к центру появились кирпичные и бетонные здания в два-три этажа, но выглядели они безликими и потрепанными временем, ведь в большинстве своем это была советская застройка. Но я заметила, что город очень зелёный. Потому что часто встречались скверы с черной паутиной голых деревьев, припорошенных снежком.

Колледж занимал трехэтажное кирпичное здание, вытянутое вдоль проспекта Ленина – главной артерии города. Войдя через массивные деревянные двери в центральное фойе, мама тут же обратилась к вахтеру, и он подсказал ей, где кабинет директора. Михаил Петрович был на месте, как и его энергичная помощница Аня. Именно ей он поручил проводить и представить маму коллективу.

Меня же он сам повел знакомить с группой. Я не горела желанием публично представляться, но отступать было уже поздно.

«Не понравится, брошу здесь все и уеду обратно в Москву. Там хоть продавщицей устроюсь, в этой глуши работу и не найти», – подбадривала себя я.

По дороге Михаил Петрович с гордостью проводил индивидуальную экскурсию:

– Это у нас кабинет информатики, в этом году мы укомплектовали компьютерами уже пять рабочих мест. Дальше, если повернуть направо, будет спортивный зал. У нас есть своя команда по волейболу. Мы ее всячески поддерживаем. Администрация заботится о здоровье своих студентов.

Он рассказывал мне о колледже, а я наблюдала за ним. Директор был высоким стройным блондином. Ему было около пятидесяти, может чуть больше. Одет он был с иголочки, темно-серый деловой костюм и белая рубашка подчеркивали его породистые длинные руки и ноги.

«Красивый мужчина! За ним здесь, наверно, все училки бегают!», – сделала вывод я.

Подойдя к кабинету № 13, директор радостно распахнул перед новой ученицей дверь.

– Проходите, Александра, не стесняйтесь! – довольно громко пробасил директор, отчего я непроизвольно скрипнул зубами.

«Кто тебе сказал, что я стесняюсь», – разозлилась не на шутку, но зашла в класс, одев на себя самую очаровательную улыбку, на которую было способна. Около стола стояла молоденькая учительница старше меня года на четыре максимум. Она держала в руках обычный бумажный журнал, никаких компьютеров на столе не наблюдалось. В группе было человек восемнадцать. Я сама того не замечая пересчитала девчонок: восемь! Теперь девять.

– Специальность «Управление на предприятиях лесозаготовки» у нас новая. Нам как раз не хватало одного студента для комплекта. И одного учителя истории тоже. Так что вы с мамой очень вовремя к нам приехали!

Продолжал раскрывать все карты директор. Я застонала в душе, и чтобы отвлечься, принялась изучать свою группу. Девчонки были обычные, пара толстушек сидела вместе и о чем-то перешептывалась, посмеиваясь. Одна студентка была высоченной и худой, она сидела на последней парте и возвышалась над всеми как Эйфелева башня над Парижем. Помимо роста и худобы она еще и отличалась раскосыми миндалевидными глазами как у кошки. Ее волосы, убранные в строгий хвост, блестели в свете люминесцентных ламп, будто маслом намазанные. Рядом с ней сидел крепкий парень с такими же красивыми глазами в черной рубашке. Я обратила внимание, что в группе парни делились на два своеобразных лагеря. Трое были одеты в черные классические рубашки, и были они все с широкими лицами, кряжистые, спокойные, с умными карими глазами. Остальные семеро были их полной противоположностью, высокие худощавые блондины, одеты они были в спортивные штаны, белоснежные кроссы и толстовки с яркими рисунками.

Все парни отличались какой-то звериной энергетикой, мне они внушили, если не страх, то опасение точно. Я даже непроизвольно сделала шаг к учительнице, хотя судя по застегнутой на все пуговицы рубашке и скрещенным на груди рукам, та и сама неуютная чувствовала себя рядом с этими студентами.

Представив мне учительницу, которая оказалась куратором группы, директор ретировался. Алена Игоревна, преподаватель менеджмента, поздоровалась с новой ученицей и предложила выбрать мне место самостоятельно.

Я, не раздумывая, села на свободную первую парту у двери. На задних обосновались парни, находиться рядом с которыми я была не готова.

Не успела расположиться, как зазвучал звонок, чему я была несказанно счастлива, у меня появилась почти полуторачасовая отсрочка до знакомства с однокашниками.

Алена Игоревна рассказывала увлеченно и доступно, но я заметила, что интерес проявляли только дылда и ее сосед, остальные сидели в телефонах, шушукались друг с другом. Когда перешептывание парней переходило в гул, учитель делала замечание, и в кабинете на минуту повисала тишина, но потом все повторялось.

Мне всегда легко давалась учеба, у меня была хорошая память, да и мама постаралась, в детстве она часто читала мне сказки, рассказы классиков, мы всей семьей ходили в театры. После развода у нее не было на это время, да и мне уже все это было не нужно, я вообще предпочитала не видеть мать. Но девять классов я отучилась спокойно. Хотела ли я в будущем управлять лесопилкой? Не знаю. Еще когда ехала в поезде и размышляла о своем бесперспективном будущем, мне пришла в голову мысль, а зачем вообще жить, может ну его… Я представила, что меня не стало. Все: чернота, пустота, никаких мыслей, чувств, меня больше нет в этом мире… представила и испугалась. Значит, нужно жить, сделала вывод я. И жить хорошо. Решила забыть Димона, выкинуть ту ночь и следующее утро из головы. Не понравиться Борск, всегда можно свалить в город побольше. А среднее специальное образование в области управления лишним не будет точно.

Вот так я приняла решение учиться. Делать-то в Борске явно больше нечего.

Поэтому я внимательно слушала Алену Игоревну, конспектировала лекцию и не заметила, как пролетели полтора часа отсрочки.

Не успела учитель выйти из кабинета, как ко мне подскочил один из блондинов.

## Глава 7

Растягивая гласные, блондин пробасил:

– Новенькая, а у тебя попка ничего! Хочешь покататься на моем мустанге?

– Ты уверен, что он у тебя мустанг? – со скепсисом уточнила я, вставая и пытаясь увеличить расстояние между нами. Мне не понравилось, что этот самодовольный самец вторгается в мое личное пространство.

– Вообще-то, Игорь говорил про машину. Он ездит на старом ведре с гордым названием мустанг, – с усмешкой сообщил мне парень с экзотической внешностью в черной рубашке. Он не приближался, бросил фразу и стоял внимательно наблюдая за мной, как будто давал право выбора, с кем я захочу продолжить разговор. Какие вопросы! Конечно, все парни, обступившие меня, интуитивно заставляли насторожиться, но этот в черной рубашке и классических черных джинсах казался адекватнее блондина. Поэтому я обратилась именно к нему, проигнорировав возмущенные реплики обладателя мустанга.

– Кататься еще рано, мне бы следующий кабинет найти. Поможешь?

Шатен улыбнулся, и его узкие глаза превратились в щелочки.

– Меня, кстати, Федя зовут, – сообщил парень, приглашая жестом пройти к двери. И я пошла рядом с ним, опять же проигнорировав недовольное пыхтение блондина.

Следующим уроком шел английский. Я снова села на первую крайнюю к выходу парту, Федя в этот раз сел со мной.

Я не возражала.

Федя провел со мной весь день, показал все аудитории, столовую, спортивный зал. На обеде я видела маму в компании других учителей, она сидела в педагогической зоне и внимательно слушала активно жестикулирующую Аню. Мы сделали вид, что не видели друг друга.

Федя не был болтуном, и мы в основном молчали. Мне это нравилось. Я с удовольствием наблюдала за однокашниками. У одной из толстушек явно был роман с одним из блондинов, самым высоким и худым. Он смотрел на нее так, будто хотел съесть. А есть там было что! Вместе они смотрелись смешно, но не спускали друг с друга глаз, я позавидовала.

Игорь еще пару раз пытался меня заинтересовать своей персоной, но он слишком напоминал мне Димона, такой же развязный, худощавый и высокий. При одной мысли, что этот парень до меня дотронется, меня начинало мутить, а ведь он не был в этом виноват. Но перебороть себя я не могла и не видела в смысла напрягаться. Мне понравился Федя, с ним было спокойно. Я не чувствовала в нем агрессии от слова «совсем». А для меня сейчас это было очень важно. Быть избитой страшно и больно…

После занятий он предложил зайти к нему:

– Сфоткаешь мои конспекты, ты три месяца пропустила, а зачеты уже скоро. Я живу здесь в пяти минутах пешком.

Я согласилась. Федя показался мне джентльменом, что ли… Возможно, меня ввела в заблуждение его рубашка. Он был уравновешенным, серьезным, надежным. Конечно, у меня возникла мысль, что идти в дом к парню, с которым только познакомилась, мягко выражаясь, опрометчиво, но Федя был прав, мне нужны были конспекты, я уже успела оценить его красивый ровный подчерк.

Жил он тоже в доме, а не в городской квартире, но его дом нельзя было и сравнить с тем, в котором поселились мы с мамой. У Феди был коттедж со всеми удобствами, горячей водой, отоплением, с огромными панорамными окнами в пол выходящими в сад с симпатичной скамейкой, засыпанной снегом, замёрзшим прудом и целой аллеей голубых елей.

– Мы обычно чистим пруд и катаемся на коньках. Умеешь ? – Спросил Федя, заметив, что я с интересом разглядываю вид из окна.

Я никогда не пробовала , в чем честно и призналась.

– Если захочешь – научу, – улыбаясь, сообщил он мне.

Федя накормил меня борщом, напоил чаем. Кухня, совмещенная с гостиной, была такой светлой, а скатерть на обеденном столе, где мы ели, такой безупречно белой, что я боялась заляпать каплями борща всю эту чистоту, поэтому ела очень медленно.

– Вкусно. Спасибо, – поблагодарила я нового друга.

– Это мама готовила. Она обожает возиться на кухне, ее любимые передачи кулинарные шоу.

– А где она сейчас? – поинтересовалась я, честно говоря, не была готова к знакомству с родителями.

– На работе. Ее младший брат владелец лесопилки, и она ему помогает, – буднично сообщил Федя.

Я чуть не подавилась очень вкусным чаем. Он передал мне салфетку.

– А папа твой кто? – решила на всякий случай уточнить я.

– Мэр, – совершенно спокойно сообщил мне однокашник, – он сейчас на каком-то важном совещании в Иркутске. И представляешь, забыл дома важные документы, так мой старший брат Вася повез их.

Я поразилась, как при богатых и крутых родителях, Федя оставался таким невозмутимо спокойным. Он не кичился ими, не хвастался передо мной, просто рассказывал.

– Ладно, показывай мне конспекты, а то уже темнеет. А мне еще на другой конец города в автобусе ехать.

– Я вызову тебе такси. На улице минус тридцать. Автобусы могут в такую погоду просто не завестись, у нас довольно изношенный парк общественного транспорта, папа все собирается обновить, но все время находятся дела поважнее, – заметил Федя.

«Ну да, то внедорожник последней модели понадобился для охоты, то яхта для рыбалки», – сыронизировала я про себя.

Мы пошли на второй этаж в комнату Феди.

## Глава 8

В ней был бардак, всюду разбросаны носки, брюки, тетради и учебники валялись на кровати и полу, на столе стояла грязная посуда. Я облегченно выдохнула:

«Ну, значит все-таки Федя человек, а то я уже начала думать, что киборг».

Заметив мой изучающий взгляд, исследующий его комнату, парень смутился и тут же принялся в спешке собирать разбросанную одежду, книги.

– Лекции в стопке на столе, – сказал он и вышел, подхватив грязную тарелку с недоеденной котлетой и чашку с остывшим чаем.

Я подошла к столу, по пути продолжая осматриваться. На окне легкие шторы из зеленого тюля, перед окном рабочий стол, по бокам два шкафа, один с глухими дверцами, второй шкаф-витрина с книгами. Кровать большая двуспальная с белоснежным бельем. Мягкие бежевые коврики по бокам. Все просто, но со вкусом. Уютно.

Я стала перебирать тетради, открывать и фотографировать на свой старый телефон с разбитым экраном. Мама обещала подарить мне на Новый год новый смартфон, если я буду хорошо себя вести. В ее понимании это значило учиться и не отвлекаться на мальчиков, особенно агрессивных наркоманов. Я и не собиралась. Но что делать, если в моей группе мальчишек оказалось больше, чем девчонок, и все они были настолько брутальными, что подавляли одним своим видом. Федя хотя бы не был похож на наркомана точно. В отличие от Игоря с его сворой худощавых блондинов.

Я уже перефотографировала почти все тетради, когда услышала, что дверь в комнату открылась. Видимо, это вернулся Федя. Я не стала отвлекаться от работы с конспектами. Но когда почувствовала, что он встал за мной вплотную, и его руки легли на мою худенькую талию, я напряглась, резко развернулась и столкнулась с его внимательным гипнотизирующим взглядом медово-карих глаз. Я не ожидала, что он окажется так близко, наши дыхания смешались. Мне пришлось облизать вмиг пересохшие губы, он с жадностью проследил за моим языком, потом опустил взгляд на мою изящную шею, скользнул по ключице и замер на моей небольшой груди, я тут же задышала чаще.

«Что я делаю?» – пронеслось у меня в голове, но он уже приблизил свои губы к моим, разомкнул их и скользнул языком в мой рот. От него шла такая мужская энергия, он подавлял и возбуждал во мне женскую слабость, которая готова была уступить его мужской силе.

Я прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй. Он тут же усадил меня на стол, развел мои ноги и оказался между ними. Я почувствовала через ткань брюк, что он уже возбужден. И возбуждение его очень даже приличного размера.

За окном было уже темно, в комнате горела только лампа на рабочем столе, которую я включила сама, чтобы фотографии получились не смазанными. В этом полумраке я чувствовала себя чуть более защищенной. Может быть поэтому, когда Федя стал расстёгивать мою блузку, продолжая ласкать своим языком мою шею, я не возражала, а когда он стянула с меня брюки и белье, я вообще уже плохо соображала, потому что его губы на моих сосках как будто наполняли электричеством все мое тело.

Когда он разделся сам, я не заметила. Наша близость не была томной или неспешной. Стоило ему отнести меня на кровать и поставить на колени, он тут же резко толкнулся в меня сзади, заставляя прогнуть спину и застонать в голос. Я уже была готова его принять, поэтому он начал движение легко и стремительно. Его сильные руки на моих бедрах удерживали меня, задавая ритм. При этом полностью завладев инициативой, Федя не был груб. А его искренние стоны удовольствия бальзамом проливались на мое самолюбие, впрочем, мне было не до размышлений, я наслаждалась физической близостью.

Неожиданно практически бесшумно в комнату вошел парень, я заметила это, потому что была лицом к двери. Я дернулась, но Федя продолжал крепко удерживать меня. Его движения стали учащаться, он был близок к разрядке. Обернувшись к нему, я смогла рассмотреть, что у него закрыты глаза. Он шумно дышал, поэтому не мог ни видеть, ни слышать, что у нас появился нежданный наблюдатель.

Я снова посмотрела на незнакомца и хотела уже заговорить, но парень обхватил мой подбородок своей теплой ладонью снизу, положил свой большой палец поверх моего рта и одними губами произнес:

– Тссс…

## Глава 9

Я всмотрелась в его разноцветные глаза и узнала в нем незнакомца с платформы. Я не сдержала удивленный вздох. По моей реакции он понял, что был узнан и улыбнулся, но улыбка вышла странная, вымученная, глаза его и вовсе горели сумасшедшим желанием. Федя тем временем, приняв мой вздох за какой-то сигнал, скользнул своей рукой к моему клитору, и я застонала от острого удовольствия. В мой рот тут же проник большой палец незнакомца. Я инстинктивно обхватила его губами, провела по нему языком… И тут меня как будто под дых ударили, я вся сжалась от страха, понимая, что это опять повторяется. Я не хотела этого, мне нужны были нормальные человеческие отношения, а не вот это безумие.

По телу пробежала судорога, Федя под напором моих мышц тут же кончил и выпустил мои бедра из захвата. Почувствовав свободу, я тут же, схватив одеяло, метнулась к изголовью кровати, прикрывая свое вспотевшее, разгоряченное тело.

Федя наконец-то заметил, что мы в комнате не одни и тут же кинулся натягивать на себя штаны, возмущенно ругая при этом незнакомца:

– Вась, ну ты вообще охренел. Что ты тут делаешь? Видишь, что напугал мою девушку?

– Это моя девушка, – весомо возразил Василий и даже не удостоил брата взгляда. Он безотрывно смотрел мне в глаза, продолжая гипнотизировать. По его лицу блуждала шальная улыбка. – Познакомь меня с ней.

Я испуганно посмотрела на Федю, ожидая возражений с его стороны, но он потух, будто в нем выключили лампочку. Он заметил мой тревожный требовательный взгляд и, с извиняющимся видом, произнес:

– Шура, познакомься, это мой брат Василий. Вася – это Шура.

Я зажмурилась.

«Что со мной не так?»

– Передай мне мою одежду, – сдавленным голосом попросила я. На Васю я старалась не смотреть, его пьяные от возбуждения глаза пугали меня.

«Может он маньяк?» – с опаской думала я, натягивая на себя брюки и пытаясь застегнуть мелкие пуговки рубашки.

Федя мне нравился именно своим спокойствием, может, у меня и не сносило от него крышу, зато и страха перед ним у меня не было, можно было расслабиться. Я ведь получала удовольствие от близости с ним, пока не пришел его братец.

Так и не застегнув рубашку, я торопливо встала и бросилась к выходу. Федя и Вася последовали за мной как привязанные. Младший брат молчал, Вася уговаривал:

– Шура, посиди немного. Я такси вызову. На улице минус сорок, ты замерзнешь, ты же вся потная.

Сказав последнюю фразу, он, видимо, вспомнил, почему я потная и облизнул губы. Но стоило ему сделать один маленький шажок в мою сторону, я шарахнулась от него как от палача. А так как я в этот самый момент натягивала унты, то неловкое движение нарушило мое равновесие, и я шлепнулась. Братья кинулись ко мне, но я вскинула руки и злобно прорычала:

– Не подходите, оба!

Они замерли, смотря на меня, как на душевнобольную. Но мне было плевать, что эта парочка обо мне думает. Даже не застегнув пуховик, я выскочила из дома на дорожку, уже освещенную круглыми фонариками на низких чугунных ножках, за воротами я осмотрелась и побежала через парк. Ночь была ясной, на небе горели звезды и чуть меньше половинки Луны. Я еще никогда не видела столько звезд. Остановилась, чтобы застегнуть пуховик, мороз кусался, пробираясь внутрь легко, будто я не из кожи и плоти. Я пошла по дорожке, даже не зная, где толком нахожусь. Тут между высоких стройных сосен замелькал автобус, я напрягла зрение и от восторга завизжала. Буквально в ста метрах от меня неторопливо ехала тройка, мой автобус. Остановку я тоже смогла рассмотреть как раз в конце дорожки. Сорвавшись с места, я бросилась к ней.

Домой я доехала без приключений. Мама посмотрела на меня с осуждением, в первый же день учебы я пришла уже около девяти. Но к счастью, она не стала спрашивать, где я шлялалсь, а то случился бы скандал. В конце концов, мне уже есть восемнадцать!

Когда я увидела на печке два ведра воды, то посмотрела на маму с нежностью. Все-таки она единственный человек, кто обо мне бескорыстно заботиться, несмотря на все те гадости, что я ей говорила, на мой вредный характер и глупую голову, на мои проблемы, которые я сама мастерски нахожу. Только мама всегда была рядом. Я подошла к ней, обняла на секунду и, с трудом подняв одно ведро, скрылась за занавесками.

Умывшись, я завалилась на кровать и начала читать лекции, что успела сфотографировать у Феди. Но мысли о нем и его брате не давали сосредоточиться на конспектах.

Мне не нравилось, что Вася смотрел на меня с гордостью собственника и восторгом обладателя. Безусловно, мне льстило, что два таких сильных фактурных парня заинтересовались мной, но задевало, что Федя так просто сдался, по первому требованию уступил меня брату.

Смирившись с тем, что сегодня наука в меня уже не влезет, я отложила телефон и попыталась уснуть. Но перед мысленным взором постоянно мелькали разноцветные глаза, сияющие восторгом и диким желанием.

## Глава 10

Когда мы с мамой утром вышли из дома, договорившись, что после занятий я ее наберу, и мы вместе пойдем смотреть квартиры, которые она еще вчера выбрала, к моему удивлению, у нашей калитки стоял огромный черный УАЗ Патриот.

Мое сердце от волнения забилось чуть чаще, я не была уверена, но надеялась и боялась, что это Вася.

«Дура, – обругала я себя, – Он как все, поимеет тебя и передаст другому».

Это действительно был он. Вышел из машины, стоило нам с мамой подойти к калитке. Открыл для нас заднюю и переднюю пассажирские двери.

– Доброе утро! Вася, друг Саши, – представился он, пропуская маму на заднее сиденье машины.

– Доброе утро, Василий! – ответила мама вежливо, но насторожено, она покосилась на меня, как бы спрашивая разрешение сесть.

«Ну и кто тут у нас взрослый!» – закатив глаза, возмутилась я про себя, и тоже подошла к задней двери.

– Ты решил стать моим личным шофёром? – спросила я парня довольно грубо.

– Я буду для тебя, кем захочешь? – обаятельно улыбнулся он в ответ.

Мы устроились с мамой на заднем сиденье. Вася закрыл все двери и уселся за руль. Мы тронулись.

Если честно, я была рада, что он за нами заехал, на улице мороз был все минус пятьдесят! В такую погоду рассчитывать на старенький автобус не приходилось.

Стоило Васе запарковаться на стоянке у колледжа, я выскочила из машины и быстро прошмыгнула в здание. Успела только услышать, как мама лепечет с благодарностью:

– Спасибо, Василий, что подвезли…

Я сидела на первой парте в ожидании начала пары, когда мимо меня прошел Федя. Он даже не взглянул в мою сторону. Его спокойствие и собранность сегодня меня взбесили. Только я хотела подойти к нему и высказать все, что думаю, как в класс вошла училка по маркетингу и объявила о начале урока.

Я старалась сосредоточиться на стратегиях и видах рекламы, записывала, чертила графики, но все мои мысли были на последней парте с Федей. Я мысленно отвешивала ему пощечины, плотно сжимая зубы и ломая очередной карандаш.

Стоило только учителю сказать:

– На этом все. Увидимся в четверг…

Как я тут же сорвалась со своего места, даже не собрав вещи, и бросилась к обнаглевшему парню.

– Это так у вас в Борске принято, Федя, трахнуть девочку и больше в ее сторону не смотреть, даже не здороваться? – гневно сверкая глазами, практически выплюнула я.

Он медленно встал, не спуская с меня своих спокойных карих глаз, и произнес:

– Прости, я повел себя не достойно…

– Когда? Вчера, когда безропотно передарил меня брату или сегодня, когда проигнорировал мое существование?

Федя тяжело вздохнул и, потупив взор, ответил:

– Прости, я не должен был тебя игнорировать. Ты очень яркая, взрывная. Ты мне очень нравишься. И мне больно пока на тебя смотреть и общаться с тобой. Мне нужно время, чтобы смириться.

– Так какого хрена ты отдал меня своему брату? Он выше и сильнее? Сдрейфил?

– Дело не в его силе. Я не могу тебе объяснить. Но ты действительно его.

– Черта с два! Я свободная женщина! И буду встречаться, с кем захочу! А вы с братом развлекайтесь друг с другом!

Я выбежала из аудитории, на ходу схватив свою сумку. Внутри меня клокотал огонь возмущения. Разум заволокла пелена негодования. Мне бы остановиться, выдохнуть, отпустить ситуацию и присмотреться к ней, но нет, меня понесло. Уже до начала второй пары я нашла Игоря и, поиграв бровями, спросила его с намеком:

– Игоряша, твой мустанг сегодня завелся?

Блондин тут же приосанился и, ухмыльнувшись, сообщил мне, доверительно склонившись к моему уху:

– Он всегда на взводе! Хочешь покататься?

– Да, не откажусь! – тут же согласилась я, напрочь забыв о договоренности с мамой.

– А Федька только ручной привод может предложить? – громко с издевкой спросил Игорь, на что я только неопределенно пожала плечами и села на свое место. Говорить об этом безвольном предателе мне не хотелось, а поливать его помоями тем более.

## Глава 11

Игорь хвостом проходил за мной весь день, не смешно шутил, громко разговаривал, одним словом – делал все, чтобы меня достать. И вот когда я уже готова была его послать в пешее путешествие, ко мне подошёл Федя и, стараясь не смотреть мне в глаза, тихо спросил:

– Шура, ты же не собираешься никуда с ним ехать?

– Тебя это не касается! Ты мне никто! – посмотрев на парня с презрением, сообщила я.

– Ты не понимаешь, у Игоря еще гормоны гуляют, он не стабилен. С ним быть опасно.