Алексей Курилов
Эт Сет Ра

Часть 1. Миры
Глава 1. Мир номер ноль

Любая сущность в реальности может быть описана с помощью простой математической формулы, в которой будут участвовать лишь частота и импульс. Каждая частица это только энергия, из таких крупинок и состоит все, что нас окружает.

Все есть волны и вибрации, сжатые в бесконечно малых объемах. Вся материя, это лишь видимость, морок, создаваемый для нас нашими органами чувств. Глаза воспринимают радиоволны, что отразились от атомов по пути к нам, но мы упорно видим свет. На самом деле, никакого света не существует, есть только радиоволны – спонтанное излучение одних частиц, другими.

По какой-то нелепой случайности, мы разделили свет на разные цвета, которых тоже нет! Красный, ничуть не хуже зеленого или синего. Вообще, все эти краски существуют только благодаря нашим глазам. И совсем уж по-честному, для человека есть всего три цвета: красный, зеленый и синий. Все, что мы видим вокруг, лишь хитрое сплетение радиоволн этих трех частот. Мы не способны отличить красно-зеленый от желтого, однако, не обращаем на это внимание.

Наши уши чувствуют вибрацию воздуха, но мы называем её звуком. Молекулы на огромных скоростях соударяются друг с другом, мчаться волной повышенного давления через вещество, а когда достигают нашего уха, то заставляют тонкую кость ударять по оголенному нерву. Таким образом, звук ничем особо не отличается от боли, те же нервы, те же импульсы, просто поступают в другой отдел мозга и с иной частотой и интенсивностью. Если человеку на зубной нерв подавать напряжение от микрофона, то довольно скоро, он научится слышать через зубы.

Так что, весь наш мир – это микроскопические вибрации, мы можем держать в руках камень и уверять всех, что это материя, да еще какая! Но стоит нам взглянуть в микроскоп, и мы увидим кристаллы, что состоят из атомов. А если бы мы могли рассмотреть каждый атом, то заметили бы ядро и непонятное мельтешение вокруг.

Наши знания говорят нам, что это протоны и нейтроны, а облако это всего лишь электроны, но что это? Шарики, как рисуют в учебниках? Нет, протоны это не шарики, это сгустки энергии, три кварка, что слиплись в тугой комок. В их мире все есть энергия и невозможно даже представить себе нечто иное.

По сути, материя находится на один уровень выше, там, где еще можно что-то потрогать, пощупать и измерить. Как только мы скатываемся до размеров электрона, щупать уже больше нечего, а измерять становится чертовски сложно.

Здесь, где живут частицы, тут не существует обычных понятий скорости и направления. У них есть импульс, и он описывает как далеко она может оказаться в следующий момент времени, однако, совершенно не объясняет, где именно. Если мы знаем в какой точке находится частица, то мы понятия не имеем с какой силой она сейчас прыгнет в сторону.

Однако, в те времена, о которых сейчас пойдет речь, еще не существовало вибраций, не существовало пространства и времени. Вокруг царило вечное ничто, с вероятностью существования бесконечного числа измерений. Поскольку в те времена, не было и самого понятия времени, нельзя было точно сказать, как давно это было. Это было бесконечность времени назад и, одновременно с тем, меньше одного мига.

В бесконечно пустом месте существовало вечное ничто. Само собой, не было и фотонов, это была абсолютная тьма, можно даже сказать – совершенная тьма.

Не существовало звезд, не было космоса, не было даже вакуума. Пустота была настолько полной, что нельзя было измерить ее размеры.

И вот, по прошествии бесконечно большого времени, которого не существовало, он осознал себя. Он – потому что просто так удобней, это был, и он и она и оно… Он был всем и создал сам себя одной только мыслью, всего лишь осознанием, что он существует.

Когда именно это произошло, никто не сможет сказать, даже он сам, ведь времени еще не было, оно появилось в тот самый миг, когда возник он. Это был бесконечно долгий миг. Что было до него? Что может быть медленнее покоя? Холоднее абсолютного нуля? Легче пустоты?

Он был нулем, точкой отсчета всего и вся – единственным направлением, которое стало возможно. Что было до него – ничего, даже сам этот вопрос является абсурдным. В то время, только он мог задавать вопросы или отвечать на них.

Однажды, вопрос и ответ слились воедино, и он просто осознал себя, это была не мысль и не идея, так – искра. Как только это произошло, он осознал все вокруг, ведь он должен был существовать в чем-то, и это что-то моментально обрело реальность.

Из бесконечного количества пространств и измерений, было выбрано лишь шесть, и вселенная распустилась, словно бутон. Во все стороны понеслась волна существования, волна реальности. Она неслась с максимально возможной скоростью, но для скорости нужны были расстояние и время.

Время рвануло с места в далекое будущее вплетаясь в пространство, которое начало разбегаться в стороны. Он наблюдал, как кванты пространства бесконечно быстро делятся, расширяя мир вокруг, как граница уносится вдаль, прочь и ему это нравилось. Он осознал себя в моменте, в пространстве, во времени. Он был бесконечностью и, одновременно с тем, расширялся вместе с ним.

Время, что он создал, позволило ему взглянуть на то, как это было раньше. Он легко мог вернуться в прошлое и убедиться, что нигде не ошибся. Да, именно благодаря времени, у него появилось прошлое и настоящее.

Он расширялся и наблюдал как течет время. Пространства становилось все больше и больше, и он вдруг осознал, что оно пустынно, что тьма окружает его и куда не глянь, везде только он. Он един во всем пространстве и, одновременно с тем, ничего из себя не представляет.

Пустота и тьма не несущие ничего, они были инвариантны, несмотря на размеры и возраст, все оставалось таким же, как было миллиарды квантов времени назад.

Он осознал свое одиночество, пустоту и тьму вокруг, что начали давить на него, заставляя действовать. То пространство, что так обрадовало его в самом начале, превратилось в огромный пустой пузырь, оно по-прежнему расширялось, но уже не радовало своего создателя. Пространства было слишком много и, одновременно с тем, он один занимал его все.

Ему вдруг стало скучно, и он понял, что может все изменить, что поскольку он один, то именно он должен все сделать. И он осознал силу, он возжелал изменений, движения и энергии, и это случилось.

В пустой и беззаботной точке пространства появилась энергия, ее было ровно столько, сколько он мог себе представить. Энергия лилась бесконечным потоком, заполняя пространство и даже не стараясь связать себя. Ее было так много, что пространство буквально трещало по швам, пытаясь вместить всю ее в себя.

Он вдруг осознал, что создал противоположность тьме и пустоте и ему это понравилось. Теперь он видел действие, изменение, почти как тогда, когда возникло пространство. А еще, он увидел борьбу, между пустотой и энергией, что хотела заполнить ее все, между тьмой и светом, что лился из той самой точки, где он только что породил энергию.

Ему снова стало интересно, и он стал наблюдать. Энергия рассеивалась в пространстве, наполняя его движением и изменениями, наконец-таки стало возможно наблюдать за тем, что не было им самим. Затем, энергия стабилизировалась, превращаясь в кварки, образуя частицы всех мастей и создавая первую материю.

Он наблюдал, как частицы вписываются в только что созданные законы этого мира, как они объединяются в атомы и разлетаются повсюду, теряя свой импульс и порождая другие частицы.

Он создал материю, и та начала жить сама по себе. Водород, что сначала разлетался во все стороны, гонимый температурой в миллиарды градусов, остывал и начинал сжиматься. Он наблюдал, как зародились первые звезды и свет озарил все вокруг. Он увидел, как сложные процессы внутри звезд, делали этот мир все богаче, наполняя его новыми частицами.

Вещество становилось сложнее, от примитивного водорода и гелия, мир перешагнул через литий и помчал вперед, через углерод на встречу железу. Звезды горели, полыхали термоядерными домнами, выбрасывая килотонны вещества своим звездным ветром. Каждая звезда вспыхивала и освещала пространство вокруг, открывая доступ к новым рубежам.

Он видел, как свет льется повсюду, неся с собой энергию, что он вдохнул в этот мир, одним лишь своим желанием. Он видел свет и ему это нравилось, каждая новая звезда, словно очередной мазок художника, дополняла картину мира, привнося свои цвета и краски.

Неспешно текло время, одни звезды рождались и разгораясь начинали освещать все больше тьмы, они объединялись в скопления, которые напоминали брызги на ветру.

Ярко прогорев, звезды умирали, но даже умирая, они порождали вещество, которого никогда прежде не существовало. И он заметил, что вещество может быть полезно – смыкаясь, оно образует сложные конструкции. Молекулы стали тем, что породило твердую материю.

Они объединялись в сгустки, что летели сквозь пространство, изредка притягиваясь звездами и становясь их спутниками. Планеты были редкостью, но их становилось все больше и больше, и некоторые звезды уже обзавелись целыми системами.

Были мелкие сгустки плотной материи, что мчались от звезды к звезде, перенося с собой часть вещества, словно гонцы с дальних рубежей. Материя отличалась своей стабильностью, она сковала энергию внутри себя, объединив частицы в атомы и те перестали изменяться. Казалось, что они будут существовать вечно, и ничто не способно их разбить на части.

Атомы объединялись с другими атомами и создавали молекулы, те в свою очередь обретали свои свойства. Так газ мог объединиться с другим газом и стать жидкостью, а одна жидкость соединиться с другой и стать твердой. Он наблюдал за тем, как неукоснительно соблюдаются его законы, как все условные переменные, что он обозначил, управляют вселенной.

Молекулы его забавляли, но они были мертвы, они выбрасывали энергию во время реакции, после которой вновь становились мертвыми. Однако, появились и другие молекулы, что оставались подвижны всегда и он осознал все многообразие того, что создал и ему показалось это прекрасным.

Планеты вращались вокруг звезд, на некоторых даже была жидкость, она растекалась морями и океанами, окутывала планету облаками и замерзала ледяными шапками полюсов. Он осознал, что это было прекрасно, одинаково сбалансированно и по-своему уникально, на каждой планете.

Он стал наблюдать за молекулами и увидел, как те, сходятся и сливаются друг с другом, как из хаоса веществ, одни молекулы порождают другие. Заметил, как вещества становятся все сложней и сложней, а тугие клубки молекулярных нитей, уже невозможно разобрать не распутав.

В какой-то момент, молекулы начали жить, они дублировали себя, а затем разделялись, иногда они изменялись, и так на планетах появилась первая жизнь. Он удивился этому и стал наблюдать за тем, как она развивается, как молекулы захватывают атомы и те превращаются в точные копии.

Это была не полноценная жизнь, скорее так – набросок, можно бесконечно долго обсуждать, что молекулы питаются атомами и порождают себе подобных, однако, это была не та жизнь о которой он мечтал.

Он наблюдал за этим и вдруг заметил, что некоторые молекулы начали взаимодействовать с другими молекулами, они словно нападали на них, забирали нужные им куски для строительства себя и бросали свою жертву. Это было странно, но очень эффективно, таких охотников становилось все больше и больше.

Затем где-то появилась молекула, которая обрела оболочку, что служила ей щитом от других.

Наблюдать за всеми этими изменениями было чертовски приятно, но вносить изменения было интересней. Можно было экспериментировать и проверять что за чем идет, как вещества меняются, как они обретают новые свойства, иногда из-за ничтожного изменения, обретая совершенно иные качества.

Ему нравилось смотреть, как в мире еще что-то рождается, как простое с виду вещество, смогло породить нечто иное и это было прекрасно.

Каждая планета, соответствующая условиям жизни, обретала жизнь. Где-то это были примитивные одноклеточные, где-то черви захватили мир и пожирали друг друга. Были миры, в которых жили лишь растения, они благоразумно не стали вырабатывать кислород и оставили планету непригодной для белковой жизни.

Все планеты были уникальны, они несли различные отпечатки его желаний, его проб и экспериментов. Одновременно с этим, они все были схожи с ним, они умели меняться и менять, как делал это он.

Но и этого оказалось недостаточно, и в какой-то момент ему вновь стало скучно, и он задумал невозможное. Он нашел самое развитое существо в своей вселенной и воплотил в нем свою мечту, он научил его желать. Существо обрело самостоятельность, отныне, оно само меняло мир и делало его таким, каким требовало желание.

Мир сразу стал иным, все кто был сильнее и представлял опасность, отступили перед силой разума и желанием существа размножаться. Те, кто был пригоден в пищу, подверглись разведению, их стало в разы больше, что повлекло разведение корма для них. Жизнь планеты стала меняться. Желания потянули за собой новые возможности, а те вынудили природу подстраиваться под обстоятельства. Однако, сам факт самостоятельности, очень понравился ему, но он никак не проявлял себя, дабы не вносить смуту в свой собственный эксперимент и просто наблюдал.

В какой-то момент он решил, что вышло неплохо, но стало слишком однообразно. Тогда он нашел еще одно существо и повторил свой последний эксперимент. Существо оказалось слабым и вместо яркой и бурной жизни, скатилось в пропасть страхов и опасений, желания не возымели должного эффекта, но вместо них появилось нечто иное. Существо обрело злобу, оно возненавидело весь мир вокруг себя. Все, кто был слабее, подверглись уничтожению, по праву сильного. Тем же, кто был сильнее, существо начало поклоняться, предавая слабых в жертву, а иногда, даже особей своего вида.

Он увидел, как два равных действия привели к противоположным результатам при, казалось бы, схожих исходных условиях. Он повторил свой эксперимент еще несколько раз и получил другие выводы. Где-то, существа обретя разум, принимались за развитие природы, в другом месте развивали технику, в третьем развивали себя. Каждый шел своим путем и добивался немыслимых успехов в своем развитии.

Ему очень нравилось то, что у него получилось, его вселенная обрела жизнь и боролась за нее. Менее развитые и слабые виды исчезали, уступая дорогу более сильным, что делало их только сильнее. Большинство развитых видов старалось осознать смысл своего существования, но это лежало за пределом их понимания. Чтобы понять зачем они существуют, они должны были взглянуть на вселенную его глазами, а это было невозможно.

Он единственный, кто существовал в этой вселенной и обладал такой силой, в то же самое время – вселенная была способна вместить в себя лишь его одного. Он и был сутью всего, а все вокруг появилось благодаря ему, его мысли. Его нельзя было отделить от вселенной, как невозможно было появиться равному, он был един и неделим.

Его суть была больше разума, и объяснить ее доводами и словами разума невозможно, как невозможно рассказать собаке что есть разум, так и разумный никогда не поймет его объяснений. Он пытался, но всякий раз это оборачивалось неудачей. Как и с неразумными видами, любой разумный может лишь обучить их основам послушания и заставить бездумно выполнять указания.

Так и разумные, научились лишь самым основам, не в силах осознать смысл происходящего, не понимая причин, запускающих то или иное событие, не видя последствий и к чему приводят их действия.

Он наблюдал, ему больше не требовалось действовать, достаточно было просто наблюдать.

Глава 2. Мир изначальный, Фаот

Сила Фаота была просто немыслимой, когда-то он жил на планете и существовал в виде глупых одноклеточных, что заполняли собой моря и океаны. Когда он осознал себя, их было всего несколько миллиардов.

В какой-то момент он почувствовал себя единым организмом. Фаоту было все равно, как общаются между собой его клетки, он не понимал, чем он думает, чем смотрит, его это не интересовало. Он мог взирать на мир миллионом глаз одновременно, рассматривать материк сразу со всех сторон и чувствовать, как рыбки проплывают сквозь него. Он не мог называть себя телом, поскольку не имел такой возможности.

Сначала он принялся охотиться и пожирать все, что мог поймать, однако, скоро осознал, насколько важен баланс и принялся разводить водоросли, которым требовался лишь свет звезды, да выращивать рыбу, что поедала водоросли. Время для него ничего не значило, в массе своей он был бессмертен.

Осознав это, он принял за аксиому, что уничтожение, рано или поздно, принесет ему голод и смерть. С этого момента вся планета превратилась в один огромный инкубатор, по разведению пищи для его немыслимо огромного тела.

Миллиард клеток, распределенных в океане, очень быстро превратился в два, затем в четыре и восемь… После того, как число перевалило несколько триллионов, он перестал заботиться об увеличении числа клеток.

Какая-то часть его сознания заботилась о том, чтобы число удерживалось на определенном уровне, другая часть сознания, контролировала разведение водорослей и выпас рыбы. Лишь суша оставалась неприступной.

В то же самое время, на суше шел обычный дарвиновский процесс размножения и мутации видов. Так уж сложилось, что на планете не появлялось более одного вида разумных существ, не стала исключением и эта планета. На суше появились даже приматы, но разумными им стать было не суждено. Шло время, много миллионов оборотов вокруг звезды успела совершить планета, прежде чем Фаот решил действовать.

Он был жутко любопытен, но никак не мог покинуть своего основного места жительства. Океан был горячим на экваторе и промерзал в лед на полюсах, и он мог жить повсюду, однако, был не способен взглянуть на сушу. Он даже смог просочиться в тонкие, как иглы, притоки рек с пресной водой, жил в расщелинах, уходящих глубоко внутрь планеты и достигающие раскаленной магмы. Но ему стало этого мало.

Его разум требовал новых ощущений, новых испытаний и знаний. Сначала он попытался научиться жить в воздухе, выбрасывая миллионы клеток с волной прибоя он все больше и больше времени находился в сухом климате.

Скоро стало понятно, что научиться просто выживать в воздухе – недостаточно. У него не было средств передвижения, он не мог двигаться так же, как в воде. Его скорость на суше была настолько мала, что по сравнению с другими обитателями, он буквально стоял на месте. Он пытался летать, с мелкими каплями испарений, но терял контроль над клетками, как только те удалялись от поверхности океана.

Однажды, перегоняя стайку рыб от одного пастбища к другому, он подумал, что было бы очень удобно управлять рыбой напрямую, а не пугать ее люминесцентными вспышками своих клеток. Само собой, рыба поедала его клетки, иногда случайно, иногда охотясь на светящиеся огоньки.

Фаот не сожалел об этом, несколько сотен клеток это буквально капля в море, но клетки бесследно исчезали в чреве рыбы и связь с ними терялась. Тогда, он попробовал проникнуть в рыбу через жабры, заставив ее вдохнуть свои клетки. Большая часть клеток отсеялась и попала обратно в воду, но несколько клеток проникли в кровь и остались в рыбе навсегда.

Фаот увидел рыбу изнутри, он понял, что может жить в ней! Нужно было кое-что поменять, переделать оболочку своих клеток, но это возможно! С этих пор он начал мутировать, становясь все более устойчивым к иммунной системе рыбы.

Через несколько лет, он уже мог легко проникать в любую рыбину. Разместившись в нервных центрах, он управлял ей, словно ямщик, дергая за поводья. Затем, он проник в мозг и смог ассимилироваться. По сути, он стал еще одним органом чувств, который указывал телу что именно нужно делать, поощряя за правильные действия и наказывая за неправильные.

Всего несколько сотен лет понадобилось Фаоту, чтобы навсегда ассимилироваться во всех обитателях океана, он выжидающе наблюдал, как хищники суши питаются его рыбой, как они проглатывают его клетки, но убегают прочь от океана и теряют с ним связь. Он не успевал проникнуть в их мозг или достигнуть нервных окончаний. Со временем он разобрался в химии различных процессов и через несколько сотен лет, наконец, собрался с духом, ради самого важного эксперимента в его жизни.

Для начала он выбрал хищника покрупнее, у него были огромные лапы и когти, однако, несмотря на огромную силу он не обладал должным проворством. По земным меркам, это скорее была гигантская кошка, вроде тигра, но со скоростью ленивца. Фаот отогнал всю рыбу в сторону и оставил лишь пару достаточно крупных рыбин. Подплывая к порогу, на котором сидела особь, он торопливо вырабатывал нейротоксин, что распределялся под кожей рыбы и никак не мешал ей плыть, однако, должен был парализовать крупного хищника.

Все произошло как нельзя лучше, кошка зачерпнула воду и выловила рыбину, та некоторое время билась на суше, а как только оказалась в пасти, токсин сразу же парализовал тело огромной кошки. Та попыталась убежать от речки, но сделав пару шагов упала и замерла. Фаот размножался внутри тела, всего несколько тысяч клеток попало в организм и этого было чрезвычайно мало для всего, что он задумал. Он пожирал рыбу, что сам только что подкинул несчастному животному и перерабатывал еду в свои клетки. Через несколько минут все было кончено.

Гигантская кошка встала на все четыре лапы и, слегка пошатываясь, подошла к реке напиться. Вода нужна была, чтобы вывести остатки токсина, промыть организм и увидеть себя в отражении. Фаот смотрел на кошку и одновременно с тем наблюдал, как течет вода перед его глазами. Они стали одним целым, теперь и суша стала подвластна ему.

Каждый день он отходил от воды все дальше и дальше, и в какой-то момент начал терять связь с животным, тогда он развернул его обратно и уложил в тени кустов отдохнуть. Радиус действия его клеток был невелик, однако, и животные не могли жить далеко от воды. Пока все шло по плану, животное спало и набиралось сил, ему предстояло исследовать окрестности и собрать новую информацию. Фаот ждал, пока животное выспится и представлял себе, какие огромные возможности предстанут теперь перед ним. В крови его жертвы уже циркулировали миллиарды его клеток, он полностью подавил иммунную систему, взяв на себя роль защитника, а также управлял всеми нервными центрами.

Вдруг, его мечтания прервал странный сигнал от животного, он открыл глаза и начал тихонько себя осматривать. На ляшке сидел какой-то паразит, он был размером значительно меньше и впившись двумя острыми зубами жадно пил кровь. Фаот смотрел на него глазами своего подчиненного и ждал. В какой-то момент он почувствовал и второе животное, тогда он мягко вынул зубы из кожи и подлетел ближе к воде.

На самом деле, он ждал самку того самого кошачьего вида, но и такой способ размножения его тоже устраивал. У всех животных, что он успел встретить органы были устроены примерно одинаково, однако, у них были клетки иммунной системы, которые мешали ему. Тогда он запрограммировал свои клетки на бесконтрольное размножение и поглощение иммунных клеток, вплоть до полного их уничтожения. Это должно было вызвать сгущение крови и вынудить животное подойти ближе к воде. После чего он поднялся так высоко, как только смог и в какой-то момент потерял связь с этим мелким упырем.

Несколько дней ничего не менялось, кошка послушно ела рыбу, что он приводил к ней, а затем мирно спала в тени деревьев и кустарника. Иногда он заставлял ее бегать и прыгать вдоль берега, дабы мускулы не потеряли прежней силы, однако, далеко отпускать боялся. Однажды ночью, он почувствовал слабый сигнал, на самой границе ощущений, сигнал был с суши, но не от его животного.

Он разбудил кошку и отправился туда, где был слышен импульс. Отойдя от берега на максимальное расстояние, при котором прием сигнала оставался устойчивым. Где-то впереди него, в зарослях травы, было еще одно животное, и оно умирало. Видимо его кровь стала слишком густой, а быть может ее осталось слишком мало.

Он использовал кошку как усилитель своего сигнала и заставил то, другое животное, встать и двигаться к воде. Ему было больно и тяжело, он чувствовал это, но пока ничем не мог помочь. Когда новая особь добрела до воды и рухнула на берегу, он смог наконец напоить и накормить её.

Это была первая весточка, полученная от его ручного вампира. Через день, еще две кошки пришли к водопою, а за ними потянулись и другие. Видимо нетопырь смог заразить этими клетками свое племя, но в отличии от обычных животных, вампиры пьют не воду, а кровь.

Через несколько десятилетий, на планете ни осталось ни единого вида, который бы не был подчинен воли Фаота, он изучал мир, изучал природу и видел все со всех сторон одновременно. Он мог находиться внутри водопада и смотреть на него снаружи одновременно. Изучая животных Фаот, познал биологию и химию, однако, по-прежнему не мог до конца понять, как он устроен. Его тело занимало практически всю территорию планеты, он смотрел глазами птиц и мог сравнить температуру в двух разных уголках океана, почти мгновенно. Каждый день на него падали тонны новой информации и он увеличивал свою сеть, чтобы впитать и обработать ее.

Когда океаны превратились в густой бульон из питательной смеси и клеток Фаота, он заметил нечто странное. Высоко в небе появился огненный шар, который приближался к поверхности. Он и раньше замечал подобное явление, но огонь всегда падал быстро, словно молния, а тут он замедлялся.

Перед самой поверхностью огненный столб лизнул по каменистой поверхности и замер, едва касаясь ее. Двигатели смолкли и цилиндр, из неведомого доселе вещества, замер высокой башней над поверхностью, пепел вокруг корабля остывал, Фаот ждал, что будет дальше.

Через мгновение, дверь корабля открылась и на поверхность спустились два существа в скафандрах, их скафандры были герметичны и Фаот продолжил ждать. Существа передвигались на трех конечностях, постоянно выводя свое тело из равновесия и быстро перемещаясь таким образом по поверхности.

Фаот наблюдал, он понял, что они использовали эту капсулу для перемещений, но не понимал принципа ее движения. Особи на трех ногах не отходили далеко от своей капсулы и постоянно осматривались.

– Капитан, планета выглядит обитаемой! Но я не понимаю, есть ли тут разумная жизнь, – пропел специалист по иным цивилизациям, оглядывая поверхность.

– Должна быть. Кто-то же изменил русла рек и сформировал плодородные пашни, – ответил капитан разведывательного корабля.

– Быть может просто климат? Пашни были совершенно неправильной формы.

– Нет, это точно не климат, слишком однородно были засеяны, эти посевные культуры, – задумчиво и медлительно пропел капитан, рассматривая горизонт.

– Ну хорошо, мы достаточно шумно приземлились в одном из самых ухоженных районов. Если тут и есть разумные, то они должны жить где-то поблизости.

В какой-то момент Фаоту показалось, что особи сейчас вернутся назад в свою капсулу и покинут планету, надо было действовать! Из ближайших кустов вышел огромный и один из самых быстрых хищников этой планеты, отрезав команду от их корабля. С другой стороны, вышли два примата, они держали в руках тяжелые дубины и медленно приближались к космонавтам.

– Капитан, мне кажется, мы нашли разумную жизнь, но она несколько агрессивна, что делаем? – испуганно пропел специалист, стараясь наладить контакт с новой формой жизни жестами. – Я попробую договориться, – он включил внешний громкоговоритель и громко пропел: – Мы пришли с миром! – рокот его голоса прогремел в воздухе и заставил замереть приматов.

Какое-то время те стояли на месте, оценивая ситуацию, а затем двинулись дальше. Фаот понял, что звук не причиняет ему вреда и лишь потому продолжил движение. Трехногий кричал что-то еще, но на него больше никто не реагировал.

Когда ближайший к команде примат уже занес дубину для удара, раздался выстрел. Фаот почувствовал боль, но не страх.

Если бы это были просто приматы, то потеря жизни оказалась критична и второй бы отступил, но для Фаота, это лишь небольшая кучка клеток, не более того. Он почувствовал любопытство, второй примат отбросил свою дубину, дабы не провоцировать пришельцев и подошел к своему раненому товарищу.

Запустив пальцы в рану, он вдруг осознал какой мощью обладают эти двоя. Они смогли пробить шкуру, сломать кости и разорвать мышцы в одно короткое мгновение. Теперь их точно нельзя было отпускать с планеты.

Примат медленно встал, не поднимая рук он просто наблюдал и концентрировал внимание на себе. Затем все шесть ног обоих пришельцев провалились под землю, где их тут же опутали сотни тонких червей.

Снаружи черви были покрыты очень прочной кожей, они моментально связали руки и ноги, обездвижив пришельцев. Фаот медлил, он не знал, чем дышат пришельцы и как быстро они умрут без своих скафандров. Пришельцы попытались освободиться, но вскоре поняли, что ничего не выйдет.

Фаот опрашивал клетки своего гигантского организма, разыскивая момент выстрела, затем, примат подошел к капитану и посмотрел на пистолет, что к тому времени уже выпал из клубка червей. Он пистолет, тот неудобно лежал в руке, оно и понятно, у пришельцев совершенно иное строение кисти. Прицелился в ствол дерева неподалеку и начал искать как произвести выстрел.

В какой-то момент он опустил палец в углубление и нащупал в нем мелкий выступ и придавил его. Послышался долгожданный выстрел, а ствол разлетелся в щепки и дерево, затрещав, рухнуло на бок. Шлем очистился от червей и примат внимательно посмотрел внутрь. Раз уж они приняли именно его за основную форму жизни, то пусть так и остается. Он протянул руку вперед и прицелился в шлем, пришелец сразу занервничал и попытался вырваться.

Проколоть скафандр не удавалось, даже острые зубы вампиров не помогали с этим. Фаот опять нацелил пистолет на шлем и стараясь не задеть голову выстрелил по касательной.

Прозрачный пластик лопнул и в образовавшееся отверстие тут же влезло несколько тонких, как иглы червей. Они моментально прокололи кожу пришельца и выпустили в его тело клетки Фаот. Тело дернулось несколько раз и обмякло, Фаот продолжал размножаться в чужом теле, но это был уже совсем другой эксперимент, тело было мертво.

Клетки перемещались по мертвому телу, изучая как оно устроено. Он чувствовал чужеродные органы, остатки нервных импульсов, странное тело было иным во всем. Органы располагались не там и не так, они были другой формы и других размеров. Атмосфера в скафандре была схожей, что давало шанс заполучить особь живой, но вот кровь и все остальное, сильно отличалось.

Времени, чтобы изучить все как следует не было, поэтому он попытался реанимировать мертвое тело и, после нескольких попыток, ему это даже удалось, однако, мозг был мертв. Он не получил никаких новых знаний, лишь очередная кукла, которой управляла его воля. Фаот научился расстегивать шлем и скафандр, а затем убедился, что особь способна жить в его атмосфере.

Второй пленник ничего не видел и все это время находился в плотном клубке в полной темноте. Когда его шлем освободили, то он начал кричать от ужаса, уже догадываясь, что именно произошло. Его капитан подошел к нему и спокойно протянул руку к шлему, расстегнул крепление и откинул колпак в сторону.

Все было бы не так ужасно, если бы глаза капитана были открыты, а шея не сломана. Тонкая игла выскользнула с протянутой вперед конечности и впилась где-то возле головы, пришелец остался жив, в его теле уже размножались клетки Фаота пока само тело спало.

Через несколько часов, Фаот проснулся в новом теле, он услышал поток знаний, что хлынул в него, это были чужие знания, чужой язык, математика, астрономия, механика, химия, физика. Все новости моментально распределялись по нейронной сети и вплетались в аналитические узлы.

Он узнал так много нового, что ему захотелось еще. “На корабль – быстро на корабль!”, – билась в голове жажда знаний. Фаот вытянул все, что смог из головы и корабля этих пришельцев, а затем погрузил на корабль оба тела и отправился в свое первое космическое путешествие.

Так появилась одна из древнейших и самых могущественных рас, что состоит в галактическом альянсе, который теперь обеспечивает мир. Фаот являлся председателем галактического альянса, и именно он выносил окончательное решение по любому вопросу.

Формально, председателя можно было переизбрать, но этого никогда не происходило, за всю историю существования альянса. Фаот был бессмертен, обладал бесконечно большой памятью и имел своих лазутчиков во всех мирах. Шпионская сеть Фаота особо не афишировалась, но все о ней прекрасно знали.

Свое прошлое Фаот вспоминает крайне редко и с неприязнью, ему было стыдно за то, что он сделал и как поступил с теми несчастными, но прошлое уже свершилось и скрывать его не было никакого смысла.

Глава 3. Мир невозможный

Когда материя, поддавшись на случайные флуктуации, сжалась достаточно сильно – звезда вспыхнула. Это произошло точно так же, как и миллионы раз до нее. Энергия термоядерного топлива полыхнула миллионами градусов и быстро разогрела верхние слои фотосферы.

Свет заструился ровным потоком во все стороны, унося тонны звездного вещества вслед за собой, звездная система пробуждалась. Это было рождение новой жизни, нового чуда вселенной. Всего через несколько тысяч лет система преобразилась и планеты начали свой привычный бег вокруг единственного светила.

Дальше всего располагался рой мелких камней, что иногда срывались со своих орбит и, пролетев на огромной скорости мимо самой кромки звезды, улетали в далекий космос. За ними тянулись яркие струи испарений, по пути к звезде, а улетая они несли свой собственный хвост, словно знамя, прямо перед собой, отчего со стороны могло показаться, что они все еще летят в сторону звезды.

Пятой по счету была планета с идеальными условиями для необходимых химических реакций. Тут были: и жидкая вода, и ледяные шапки полюсов, и даже туманные облака, что окутывали всю планету теплым одеялом.

Периодически на планету падали различные метеориты, ярко сгорая в густой атмосфере и распадаясь мелкой галькой, осыпали и обогащали планету редкими элементами. Облака, гонимые ветром, набирались электричества и устраивали настоящие светопреставление с громом и молниями, во время которых происходили самые сложные и непредсказуемые реакции.

В один прекрасный момент, на планете произошла та самая реакция, породившая простую молекулу, которая начала копировать себя из атомов и других молекул и заполнять моря и океаны. Миллионы других планет прошли через это, через те же преобразования и цепочки случайных событий. Все планеты порождали схожие условия, и в этих условиях зарождалась новая жизнь.

Миллион, а быть может два миллиона лет прошло, прежде чем появилось что-то что можно было назвать живым. Качество жизни оставляло желать лучшего, однако, даже в таких условиях жизнь начала развиваться.

Высокое содержание кислоты в атмосфере и воде, привело к возникновению устойчивых к кислотам форм жизни. Именно кислота вырабатывала жизненную энергию, позволяя организмам использовать потребляемые вещества в качестве пищи.

В какой-то момент, в атмосферу вошел огромный метеорит и практически не успев сгореть, ударил в поверхность. Клубы пыли, пепла и мощнейшая ударная волна понеслись вдоль поверхности. Метеорит с такой силой столкнулся с планетой, что тонкий верхний слой коры не выдержал и в космос выбросило куски из раскаленной магмы. Поверхность пошла волной, будто кто-то ударил по тонкому льду сапогом, и кора планеты заиграла, ломаясь на неровные куски и выгибаясь во все стороны, словно лед на реке по весне.

В атмосферу выбросило тонны пепла, сгорало все, что могло гореть, вода кипела и испарялась, а всю планету покрыли неприступные облака и толстый слой пепла заслонил свет звезды. На сотню лет планета превратилась в снежный шар, который медленно таял, но все еще был слишком светлым и не мог впитать достаточно тепла своей звезды.

Вся планета вновь оказалась безжизненна, остались лишь осколки прежней роскоши, да редкие, самореплицирующиеся молекулы, которые снова начали свой нелегкий путь к жизни.

Через миллионы лет, когда поверхность планеты преобразилась и на ней расцвели буйным цветом джунгли, настало время второй попытки. Атмосфера больше не содержала кислот, они распались, под действием лучей, остался лишь углекислый газ, что занимал первое место, да несколько примесей, которые можно было даже не учитывать.

Количество живых растений стало настолько велико, что между ними началась битва за территорию. Каждый куст хотел единолично покрывать всю планету, каждая травинка мечтала уничтожить все деревья, а любое дерево осыпало землю вокруг себя листвой, перекрывая доступ света всем, кто ниже ростом. Битва шла очень медленно, с переменным успехом побеждали разные методы ведения этой тихой войны.

В какой-то момент наступил перелом в битве, появилось растение, что способно было управлять другими. Это был не разум, скорее инстинкты или рефлексы, но вместо того, чтобы избавиться от всех и поглотить планету, оно сделало невозможное.

Трава больше не росла под деревьями и те могли получать все причитающиеся им полезные вещества. Деревья больше не осыпали листвой траву, которая переместилась на лужайки и теперь покрывала все теплые склоны гор и холмов. Цветы и лианы, тоже нашли свою нишу и не смели перечить.

По мере распространения этого чудаковатого растения, планета вновь преображалась, мир и спокойствие наступали там, куда дотягивались корни Равного. Именно так решило назвать себя это растение – Равный.

Оно считало, что все растения равны и все имеют право жить. Хищные лианы не виноваты, что могут получать питательные вещества только из деревьев, которые они оплетают. Цветы не виноваты, что им требуется солнце для созревания, а трава с удовольствием бы оставляла часть полезных веществ деревьям, но не умеет этого делать.

Равный распределял ресурсы и управлял этим миром растений всех видов. Ему было очень просто это делать, ведь растения не имели своего мнения, а значит, никогда не оспаривали его решений.

Это был идеальный мир, в котором все жили в согласии друг с другом. На планете был лишь один огромный материк и весь он был покрыт живой сетью из миллиардов растений, триллионов нейронных узлов и квадриллионов соединений. По своей сути это был мозг, просто очень большой и очень медленный. Сигнал из одного конца планеты, шел несколько часов до другого конца планеты. Это были электрические импульсы, но они проходили миллиарды маленьких индукторов и эмиттеров на своем пути.

Это была самая мирная планета, которая находила свое существование идеальным и не видела смысла в разуме. Парадоксально, но самое разумное сосуществование породил не разум, а инстинкты. Самый гигантский мозг в галактике так и не стал обладателем полноценного разума, оставаясь примитивным, но добрым и справедливым.

По уровню своего развития он был похож на собаку, он любил всех своих подопечных и хранил им преданность. Каждое растение было его лучшим другом и, одновременно с тем, его несмышленым ребенком.

Равный находил умиротворение и красоту в том, что он творил, видимо это было именно то состояние, к которому стремились многие годы буддисты. Равный находился в идеальном балансе с природой, и природа была полностью подвластна ему. Он чувствовал, как насекомое садится на цветок, как лист опадает с дерева и даже мог знать, куда он упал.

У него не было глаз и ушей, но они были ему не нужны. Равный чувствовал свет звезды через тепло, что та дарила планете, каждое дуновение ветра он ощущал миллионом листьев, даже не задумываясь что это такое на самом деле. Он ничего не видел и не слышал, но чувствовал все, каждую клеточку этой огромной планеты.

Это была самая мирная планета и даже когда падали метеориты или случались лесные пожары, Равный не обижался. Это было болезненно, но он не испытывал злости к случившемуся, философски осознавая, что любую проблему можно пережить. Каждый раз, выращивая новый лес, возрождая сломанные деревья и восстанавливая первозданный вид планеты, он творил добро и чувствовал это.

Странное это было ощущение, с одной стороны, он сам был всеми этими растениями и каждый раз во время пожара чувствовал, как горит часть его тела, ему было больно и обидно от того, что он ничего не мог с этим поделать. Он не мог полить дождем полыхающий огонь, он даже не мог убрать здоровые деревья, дабы уберечь их от всепоглощающего пламени. Все, что он мог, это просто ждать, пока пожар не прекратится, обдумывая как будет возрождаться после.

Однако, с другой стороны, Равный ощущал себя вовне, словно все эти растения были его одеждой, его инструментами. Он мог управлять ими, направлять их рост, контролировать пышность крон, длину стебля и даже время цветения. Он пользовался ими, как художник кистью и красками, рисуя собственную планету. По-настоящему вольный художник, который рисовал жизнь.

Равный умиротворенно и одиноко существовал на планете, контролируя все живое и участвуя во всех процессах. Он не мог направлять реки, но чувствовал корнями, где они протекают, как их питательная влага насыщает его растения соком. Шли годы, пролетали мимо столетия, но ничего не менялось.

В самом мирном месте в галактике по-прежнему не было врагов, не случалось войн и противоборств. Равный принимал мир таким, какой он есть и во всем находил баланс и выстраивал идеальную линию поведения. Несмотря на то, что это был самый разумный подход к жизни и сосуществованию с другими видами, разум в нем так и не зародился.

Быть может, если бы на планете были крупные травоядные, что уничтожали бы растения, или кто-то еще начал масштабное терраформирование планеты – кому-то пришлось бы стать разумным. Безусловно, это дало бы ему конкурентное преимущество, и он бы одержал победу в битве за право существования, но этого не случилось.

Равный не мог видеть звезды, он даже не задумывался о том, где именно он живет, он по-настоящему довольствовался малым. Он был идеальным садовником, что ухаживает за своими растениями и находит в своей работе красоту и покой. Как бы странно это ни выглядело, но для возникновения разума, просто не было причины. Метеориты падали на планету, привнося различные полезные ископаемые, но никому не было до них дела.

Миллионы лет Равный сосуществовал с растениями в идеальном симбиозе и еще миллионы, а быть может и миллиарды лет будет сосуществовать, покуда горит звезда и питает его планету столь необходимой энергией. Ему невдомек, что рано или поздно все изменится, солнце погаснет. Когда-нибудь звезда, что дарила жизнь взорвется и выбросит облако раскаленного газа, а тот, сжигая все на своем пути, сотрет его планету с лица галактики.

Равный был по-настоящему счастлив и готов был прожить эту счастливую жизнь длиною в несколько миллиардов лет. Ему не нужен был разум, что вечно терзался бы вопросом кто он, зачем он существует и к чему стремится. Сейчас у него были ответы на все вопросы, он Равный, он живет ради этой планеты, и стремится жить бесконечно долго.

Быть может, это было одно из немногих существ во вселенной, что, не обладая даже зачатками разума смогло ответить на вопрос о смысле жизни. Не умея читать и писать, не способное даже говорить и формулировать мысли, существо было по настоящему свободным.

Если когда-нибудь, кто-то высадится на этой планете, он будет долго задаваться вопросом идеального расселения. Его будет удивлять математическая точность экосистемы и кто управляет всем этим. Но пришелец никогда не сможет найти ответ на вопрос: “Кто были те, кто все это создал”. Ведь для любого разумного ответ очевиден – это должны быть такие же как он.

Может они даже войдут в конфликт, попытавшись переделать мир под себя, но Равный не расстроится, он лишь найдет новый баланс, изменит свое отношение к миру и к пришельцам и будет жить дальше. Безмолвно взирая на потуги разумных, изменить ход истории.

Равный привык воспринимать далекий внешний мир как враждебный, но не видя смысла воевать он изменялся сам. Как это было миллионы лет до пришельцев и как будет после, если они, конечно, когда-нибудь прилетят.

Глава 4. Мир испытаний, Ксилон

Горизонт заволокло черным, это был пепел от вновь проснувшегося вулкана. В воздухе моментально запахло серой и горячий ветер заструился вдоль склонов, от вершин к подножью, к морю. Совсем скоро, яркую белую звезду скроют тучи, и живые организмы смогут ненадолго выбраться из воды, дабы насладиться растительной пищей.

Планета вращалась так близко к своему светилу, и одновременно с тем так медленно обращалась вокруг себя, что ночь наступала лишь каждые два года. Однако, ночное пиршество длилось не долго, так как очень скоро тонкая атмосфера промерзала и начинался аммиачный ливень, плавно переходящий в снег. Во время дождя, все животные стремились вернуться в воду, это был сигнал к критически низкой температуре, а когда начинался снег, многие могли уже не успеть добежать.

Затем, наступал холодный сезон, во время которого те, кто так и не спрятался умирал от мороза, превращаясь в питательный грунт для будущих растений. А когда наступит рассвет, природа вновь оживет, только на этот раз это будет другая сторона медали и растения начнут жадно поглощать все, что осталось им от животных. Планета жила по этим законам, смены смертоносных сезонов многие годы, в результате чего сформировались сразу два разумных вида.

Одни разумные обитали в морях и океанах, они могли перемещаться и имели несколько конечностей, которые с успехом использовали. Как это ни странно, но основой их жизни была цифра три, поэтому у них было три ноги, по три руки с каждой из трех сторон и даже три глаза. Их визоры были расположены достаточно далеко и позволяли осматривать все вокруг, не поворачивая головы. Больше всего эти животные напоминали гигантских пауков или жуков, обладая жесткой чешуей, они умудрялись очень быстро передвигаться. Однако, их чешуя никак не спасала от переохлаждения, от чего они моментально замерзали, стоило им оказаться под снегом.

В холодные, зимние периоды, они питались другими обитателями морей, свято оберегая свой род, каннибализм претил их сознанию и нормам поведения. За долгие годы жизни они накопили достаточно знаний, чтобы представлять себе устройство мира.

Они знали о звездах и других планетах, которые наблюдали в редкие часы закатов, однако, сами так и не смогли вырваться в космос. Их раса тщательно исследовала химию и биологию, а их генетические эксперименты стали очень успешными. Главной целью этих экспериментов была попытка вывести морозоустойчивых особей, способных жить самостоятельно в холодные периоды на суше.

Другие разумные этой планеты были растениями, они очень медленно передвигались, при помощи корней под землей, зато могли делать это в любое время года. Находясь на большой глубине, куда не добирался холод, корни медленно прорастали в нужном направлении.

Когда же на горизонте появлялась звезда и начинала отогревать поверхность планеты, растения выстреливали побеги к поверхности. Те быстро набирали силу, формировали практически непробиваемую для света листву и тем самым, готовили территорию, на которой жили и развивались их сородичи.

Разумные растения не догадывались о существовании животных, их ритм жизни различался настолько, что даже догадайся они, то не смогли бы наладить коммуникацию. Для растений, день и ночь сменялись с нормальной скоростью, они засыпали на ночь и просыпались утром, быстро возводя защиту от звезды и затем проживая очередной день. А вечерами снова ложились спать, чтобы рано утром пробудиться ото сна и начать работу.

Каждый день у них рождалось новое потомство, они быстро расселялись по планете и покрывали большие территории. Главная цель этих разумных была в постройке развитой цивилизации, они научились использовать собственную древесину для изготовления устройств, добывать полезные ископаемые и даже начали строить каменные города, чтобы избавиться от необходимости постоянно укрываться листвой.

Они отлично знали, что по ночам море замерзает, и даже догадывались, что каким-то образом те, кто оказался слишком близко к берегу, исчезают. Согласно их религии, каждую ночь, духи прошлого выходили из моря и забирали тех, кто оказался у воды. Как это обычно бывает, многие неприятности можно было легко списать на религию и обернуть себе во благо. Умер кто-то, значит забрали духи – почему забрали? Неважно, духам виднее.

К счастью, оба этих вида даже не догадывались о существовании друг друга. Одни жили на рассвете и могли существовать под палящими лучами ультрафиолета родной звезды. Другие, жили в глубоких водах морей и океанов, выбираясь на поверхность в редкие часы затмений.

Оба вида поедали друг друга, но это нельзя было назвать войной, скорее это были обычные отношения между животными и растениями. Каждые полгода для одного вида и каждый день для другого.

Как только пепел закрыл небо от палящего солнца, жители океана ринулись на берег за пищей. Берег наводнился гигантскими пауками, что, перебирая острыми как клинки ногами взрывали почву и мчались к еде. Сейчас они были все за одно, никто не нападал на идущего рядом, всех интересовала только растительность. Сахар и клетчатка, что содержалась в деревьях, манили к себе. Разум был развит достаточно сильно, но сейчас в них бились инстинкты.

Добравшись до твердых стволов, они ловко перерезали их острыми краями своих конечностей, словно секатором и проникли под спасительные листья. Вырывая с корнем молодые побеги, они принялись их поедать. Сперва надо было насытить себя, а уже потом приниматься за заготовки.

– Кстан, давай соберем запас побольше – подбадривал Цеил, буквально сбривая руками какие-то тонкие красные стебли.

– Если мы соберем слишком много, можем не успеть дотащить обратно! – Кстан подошел к проходу и изучающе уставился в небо. – Тучи густые, а вулкан только начал извержение, у нас есть часов семьдесят, не больше.

В своем роду Кстан был не самым старшим, но он давно изучал природу и хорошо разбирался в процессах, настолько хорошо, что даже старейшины прислушивались к его мнению. Цеил был его вторым потомком, у него определенно были задатки великого ученого, но он пока не определился чем хочет заниматься. Ему нравилась астрономия и он бы предпочел изучать звезды, тем более что он уже построил свой первый телескоп. С его помощью, он доказал, что скорость вращения их планеты была рассчитана не совсем точно.

– Кстан, я могу позвать на помощь, чтобы выстроиться цепочкой. – Цеил хорошо понимал суть проблемы и минусы этого способа.

– В нашем роду только десять половозрелых особей, сможем ли мы осуществить задуманное, столь малыми силами?

– Мы можем попробовать… – глубокомысленно произнес Цеил и посмотрел на линию прибоя, прикидывая расстояние. – В любом случае это будет быстрее, чем носить самим.

– Беги и скажи, что это я позвал, старейшины не будут против моего решения.

Цеил рванул с места, поднимая фонтанчики песка за собой, он двигался с такой скоростью, что, когда его голова нырнула в волну, песок вокруг Кстана еще не успел упасть на землю. Кстан обернулся и с проворством комбайна принялся косить, столь нужные его роду стебли вокруг себя.

Если бы они были вдвоем, можно было переждать солнце под листьями, еды тут было более чем достаточно. Случалось, что экспедиция биологов уходила в заросли на рассвете и пережидала солнечное полугодие под листьями, наблюдая за тем, как произрастают растения, тщательно фиксируя их жизненный цикл. Но теперь, когда большая часть их рода будет находиться снаружи, он несет ответственность за их жизнь.

Через несколько минут, Цеил вернулся и ловко подхватив охапку тростника, кинул его Дайду, что стоял первым в цепочке. Кстан проследил взглядом, как тростник быстро перекочевал до самого моря и скрылся в набегающей волне. Расстояние в цепочки было велико, отчего большую часть пути вязанка тростника находился в полете.

Скорость реакции была так велика, что он наблюдал, как связка тростника медленно летит в воздухе. Его сородичи буквально выхватывали тростник из полета, подталкивали в нужном направлении и вновь отправляли его в неспешный полет.

Цепочка работала слаженно как часы, впрочем, механические часы на этой планете пока никто не придумал. После того, как Кстан выкосил всю поляну и занимался лишь тем, что помогал Цеилу, он вдруг заметил, а скорее почувствовал шевеление у себя за спиной. Кстан замер, сосредоточив сразу два глаза на том месте, откуда почудилось движение и начал медленно покачиваться.

Он всегда так делал на охоте, когда в темных водах океана необходимо было заметить малейшее изменение цвета, но перед ним был лишь непроходимый забор высоких стволов.

– Кстан, что-то не так? – спросил Цеил, заметив, что его старший товарищ принял боевую стойку.

– Да нет, наверно почудилось, – отмахнулся Кстан и бросил последнюю вязанку Дайду. – Все, можете возвращаться, – крикнул он цепочке, и та начала быстро редеть.

Цеил остался стоять как вкопанный, словно не слышал, что сказал Кстан.

– Цеил, пойдем, нам пора.

– Время еще есть… – процедил Цеил не двигаясь с места.

– Что с тобой? Я тебя напугал? – Кстан медленно приближался к Цейлу, пытаясь понять, что происходит. – Ты же не подумал, что я собираюсь тебя атаковать?

– Тихо! Мне кажется, я тоже заметил это, – еле слышно произнес Цеил и тоже начал медленно раскачиваться. – Прямо у тебя за спиной ветка, ее кто-то наклонил, но я никого не вижу!

– Кто-то? Или что-то? Может быть это ветер или смена температур? – говоря это Кстан развернулся в пол оборота, чтобы в случае чего атаковать врага под другим углом.

– Тут нет ветра, мы окружены со всех сторон, а я точно видел, как ветка медленно наклонилась вниз и затем резко вернулась обратно, словно кто-то оттянул ее рукой и отпустил.

Какое-то время они раскачивались, пытаясь уловить малейшее движение, но ничего не было, кроме падающего с небес пепла, да редких порывов ветра высоко в кроне гигантских листьев. Все их сородичи уже давно скрылись в воде и наверно ждали, когда же они последуют за ними, прежде чем яростное солнце начнет выжигать все живое.

– Надо идти, Цеил, нас наверно уже давно ждут, – прошептал также тихо Кстан и встал в полный рост, показывая, что его охота закончена.

– Да, я расскажу об этом нашим биологам, пусть исследуют, быть может есть те, кто научился выживать на суше. Было бы неплохо найти с ними общий язык, они бы поставляли нам растения, а мы им рыбу или какие-нибудь минералы, которых им не хватает, – мечтательно бормотал Цеил, лениво приближаясь к выходу из их убежища, а затем остановился и резко повернувшись кинулся на Кстана, прижав его к противоположной стене.

– Ты чего делаешь, Цеил? – ошарашено выкрикнул Кстан, это была не атака, и не дружеские объятия, а нечто среднее, словно он собирался его повалить на землю, но не вышло.

– Там звезда! Мне кажется, я видел ее блеск! Теперь я ослепну?

Цеила била дрожь, он боялся, ему было по-настоящему страшно, его можно было понять. Веками всем детям рассказывали одну и ту же сказку, что был когда-то один проходимец, что решил выйти из воды днем, он увидел свет звезды и ослеп, а потому не нашел путь к воде и превратился в камень.

– Успокойся, звезда не ослепляет моментально, даже такому яркому светилу нужно время, чтобы испортить наши глаза. – успокаивал его Кстан, но взглянув через его плечо с досадой отметил, что выход из их убежища пылает ярким светом. – Может быть это всего лишь прореха в пепельной туче, сейчас небо снова затянет, и мы доберемся до воды.

Но свет не прекращал бить в глаза ни через час, ни через десять ни позже. Возможно, где-то там наверху, ветер переменился и пепельный след сносит в сторону, но выяснить подробности не получится. Поскольку они всю жизнь жили в воде, их глаза были покрыты несколькими слоями прозрачной кожи, но никаких век у них не было, на суше у них постоянно текли слезы, дабы смачивать роговицу, но закрыть глаза они не могли. Даже их руки, что были идеально приспособлены для атаки и мелкой деятельности, не способны были закрыть огромные глазища со всех трех сторон.

Как бы ни поворачивались Цеил и Кстан, как минимум один глаз смотрел на зияющее отверстие в стволах, дабы не ослепнуть, они сели по бокам от выхода на землю и стали ждать. Сколько точно прошло времени они не знали, но Цеил начал засыпать от усталости и монотонного бездействия.

– Цеил, Цеил! – прокричал Кстан. – Ляг ногами к входу вдоль стволов, я подежурю. Когда проснешься, поменяемся. Мы не волны в море, нам нужно спать, ты младше, ты спи первым.

– А если солнце скроется, ты меня разбудишь? – сонно пробормотал Цеил и не дожидаясь ответа уснул.

– Хотелось бы верить, что оно скроется до того, как мы захотим есть и пить. – тихо ответил Кстан, понимая, что только что они отправили всю возможную еду далеко в море, а к следующему островку из деревьев они могут просто не добежать.

Время тянулось медленно, словно густой кисель, так было всегда, когда ничего делать, в такие моменты даже думать лень, а из проема задувает раскаленный воздух. В какой-то момент Кстан опять заметил движение, но он уже был не в силах кого-то атаковать, он лениво повернул голову так, чтобы видеть сразу двумя глазами то место, где только что что-то шелохнулось и замер.

Прямо у него на глазах из земли показался новый росток, он был маленький, таким не наешься, даже закусить не хватит, но он появился у самых его ног и начал медленно расти. Кстан наблюдал, поначалу ему показалось, что это такой же розовый тростник, что они собирали и он даже обрадовался, что они не умрут с голоду, но затем началось что-то странное.

Тростник вдруг стал бурого цвета, покрылся мелкими шипами и начал стелиться по земле. Кстан дико устал и очень хотел спать, удерживая бодрствование самым краем сознания, он попытался дотянуться до ростка руками, но ничего не вышло, тело отказывалось шевелиться в такую жару. В этот момент со стороны прохода, откуда валил жар, послышался шорох, и он увидел, как вход зарастает точно такими же колючими побегами.

Опасаться ему было нечего, его плотный чешуйчатый панцирь был непроницаем для такой мелочи, а колючки и вовсе вызывали у него умиление. Однако, он все же подтянул ноги к себе и это движение заставило росток остановиться и начать двигаться в другую сторону от входа. Кстан отметил это, но никак не придал значения, достаточно было, что этот росток отказался от попыток напасть.

Кстан чувствовал, что валится в сон, но встать и разбудить Цеила он не мог, ему просто нечем было это сделать. Его тело отказывалось подчиняться, жара и обезвоживание высосали из него все силы, и он просто смотрел на мир через вечно открытые глаза.

– Кстан, с тобой все хорошо? – спросил Цеил, он повернулся и посмотрел на Кстана, который еле дышал. – Кстан! очнись! – Цеил резко подскочил на ноги и подбежал к старшему товарищу. – Кстан, приди в себя! – Цеил огляделся и быстро сорвал несколько стеблей тростника, удивляясь как они смогли уцелеть после их жатвы.

– Все хорошо, я просто… Мне кажется, я просто устал… – Кстан еле шевелил голосовыми косточками, их цокот был чуть слышен.

– На, съешь это, там много влаги, тебе должно стать легче. – он протянул ему пищу и буквально положил ему в рот. Кстан начал медленно жевать.

Придя в себя, Кстан заметил, что вход полностью затянуло тонкими лианами и свет больше не пробивается, а внутри оказалось несколько новых побегов.

– Кстан, тебе надо отдохнуть, ложись спать, я подежурю.

– Не буду спорить, у меня уже мутнеет сознание. – Кстан еще раз осмотрел их убежище и лег так, чтобы видеть вход.

Сон наступил внезапно и стремительно, словно гигантская волна накрыла его с головой и Кстан отключился. Сколько прошло времени, он не знал, но в какой-то момент он решил повернуться и не смог этого сделать, что-то держало его. Кстан проснулся и заметил, что его тело оплели лианы. Это были все те же шипастые побеги, они не могли причинить вреда, но явно пытались. Цеил, как и предполагал Кстан, уснул у самого входа и его так же оплели лианы.

– Цеил! Проснись! – прострекотал Кстан так громко, как только смог.

– Я… Прости Кстан, я уснул, я нечаянно, – начал было оправдываться Цеил.

– Это неважно, ты можешь дотянуться рукой и разрезать эти чертовы побеги? – Кстан пытался сделать это сам, но они его плотно сдерживали.

– Кончено, сейчас! – Цеил ловко поддел один из побегов и тот лопнув облил его липким, сладким соком.

– Молодец, теперь распутай меня, скорее! – Кстан чувствовал, как земля дрожит, это говорит только об одном, вулкан пришел в действие и вот-вот выбросит еще одно облако пепла.

Выпутавшись, они быстро освободили проход и стали ждать. Если ветер не переменился, то облако опять уйдет прочь и тогда они погибли. Стало уже понятно, что без подготовки оставаться в этих зарослях не безопасно. Как до этого выживали их экспедиции непонятно, но, с другой стороны, они отправлялись всегда тройками или больше, быть может, они знали о такой опасности и не засыпали все разом.

В какой-то момент начало темнеть и Кстан высунулся наружу, посмотреть, что происходит. Как он и предполагал, вулкан извергал тучи пепла и солнце заволокло этой серой мглой. Надо было действовать, сейчас или никогда.

– Цеил, бежим! Нам надо возвращаться!

– Кстан, я, кажется, понял, кем я хочу быть. Я буду биологом, мы ищем жизнь на других планетах, а она тут, рядом с нами! – произнес Цеил, продолжая срезать с себя колючие побеги, которые изо всех сил продолжали цепляться колючками за его тело.

– Ты о растениях? Брось, это же просто тростник. – произнес Кстан, стоя у самого выхода.

– Кстан, я уверен, что он разумен! Нас поймали в ловушку, в очень сложную ловушку!

– Бред, это хищное растение, которое поедает тех, кто остался на берегу во время холодного сезона, оно привыкло поедать трупы наших сородичей, но это не делает его разумным! – Кстан негодовал, больше всего он хотел сейчас вытащить этого юнца подальше в море, а там уже продолжить беседу.

– Поэтому я и собираюсь стать биологом, чтобы выяснить как оно это делает, что им движет.

– Им движет голод, как и всем на этой планете.

– Ты не прав, я докажу это! – Произнес Цеил и рванул в проход на полной скорости.

Кстан бежал за ним, он старший, а значит всегда должен прикрывать потомков. В этот момент что-то пошло не так, в туче образовался просвет и Кстан заметил, как яркий столб белого света, словно огненный меч, спустившийся с небес, несется вдоль берега в их сторону. “Мы не успеем!”, – мелькнула мысль в голове Кстана, он прибавил ходу, схватил Цеила, как тот сделал это в убежище, и с силой швырнул его в сторону моря.

– Докажи мне! Докажи нам всем Цеил! – прокричал он вдогонку, не особо рассчитывая, что тот его услышит.

Мгновение спустя, луч полоснул по коже Кстана и его свернуло в клубок, послышался шипящий звук закипающей крови, чешуя местами вздыбилась и из-под нее рванули струйки пара. Луч прошел через него и тучи вновь заволокли небо, Кстан еще подрагивал, корчась у самой кромки воды, но в этих движениях больше не было жизни.

Глава 5. Мир рассудительный

Третий день подряд лил дождь, капли нещадно барабанили по макушке и стекали по бокам к самой земле. Сегодня он наблюдал. Два дня назад, когда дождь только начался, он решил посвятить свое время размышлениям и несколько отвлекся от внешнего мира. Лишь сегодня, он решил обратить свой взор к облакам, ветру и течению времени.

На планете существовала атмосфера, однако она никогда не слышала звуков речи, ни одно слово не пролетело над этой планетой. Имя того, кто сейчас наблюдал, никогда не звучало, оно даже не имело звукового аналога. Если бы кто-то включил радиоприемник и настроил его на частоту общения местных жителей, все чего он удостоился, было бы несколько шипящих звуков, да скрипов.

Тем не менее, на планете был разум. Гигантские каменные глыбы, что состояли из миллиардов тонких кристаллических переплетений были главными обитателями этой планеты. Они поглощали кремний и другие элементы, которым была богата почва, а также кислород, который был в избытке в атмосфере. Самые крупные из них росли на несколько миллиметров в год, однако, большинство считало это расточительством и начинали деление.

По сути, все разумные существа этой планеты произошли от одного единственного разумного камня, как именно тот зародился они не знали, но это было именно так. Это был тот самый редкий случай, когда вера и божественное откровение были не придуманы, а сохранились в древней памяти предков, что наследуется из поколения в поколение, лишь немного утрачивая яркость воспоминаний после каждого расщепления.

Ближайшим аналогом звучащего имени могло быть ЦинЗащ, которое стоило бы произносить без гласных, и примерно в диапазоне коротковолнового излучения, которое использовала эта раса в общении друг с другом. Всего каких-то три тысячи лет назад ЦинЗащ откололся от своего отца, вместе с двумя другими особями.

Их родитель пожертвовал собой, разделив свою память в равных долях, из-за чего полностью утратил собственную личность. Как и полагается, после разделения все камни пришли в движение. ЦинЗащ отправился на восток, познавать мир и обдумывать знания, что достались ему от предков.

В год он мог продвинуться на несколько сантиметров, правильно используя энергетические поля и направляя ветер таким образом, чтобы он выдувал песок из-под него, а зимой туда затекала вода и замерзая выталкивала его вверх.

Теоретически, он мог и вовсе не двигаться, это была лишь традиция, но он принял решение уйти подальше от того места, где родился. Каждый раз, когда он наблюдал, он мог сравнивать полученные знания с теми, что у него уже были, а обдумывая он узнавал все больше и больше про жизнь прошлых.

Его внутренняя память содержала все знания начиная от первого камня до настоящих дней. Общаясь с другими всегда можно было найти общего родственника, начиная с которого воспоминания становились одинаковыми.

– Мзаца! – раздалось в эфире и ЦинЗащ прислушался. – Я имею запрос на подтверждения. – продолжил робко тот же голос.

Эфир молчал, долгие несколько секунд стояла гробовая тишина и если бы не бессмертие этой расы, то пора было решить, что Мзаца попросту погиб.

– Я ЦинЗащ. Готов осуществить твой запрос, – вмешательство было грубым, но допустимым по этикету.

Чувствовалось, что вопрошавший колебался, несколько раз напряженность поля возрастала, однако, кроме несущей волны, других излучений не было.

– Я Сщац, мой запрос датирован вторым тысячелетием, – уныло произнес все тот же голос, понимая, что на этот запрос мог ответить почти кто угодно, настолько старым он был. – В моей памяти потеряны данные, от момента, когда вторая луна пересекает свет звезды Цан, и до рассвета.

ЦинЗащ отправился в память, на поиски указанного момента истории и с удивлением обнаружил, что сам никогда не вспоминал второе тысячелетие. Он много раз пересматривал пятое и двадцатое, когда были сделаны самые великие открытия. Само собой, в детстве, он пересмотрел несколько раз историю первого тысячелетия, чтобы понять откуда он взялся и что он есть. А вот второе, оно как-то оказалось обделено вниманием.

– В моей памяти данный момент сохранился, давай я его тебе перескажу. – после этих слов, данные памяти ЦинЗащ на стандартном языке отправились по каналу прямой связи к Сщац. Это была обычная процедура восстановления памяти, что регулярно использовалась повсеместно.

Собственно, было лишь две причины использования внешней речи: осуществление запроса, в случае прорехи в памяти и решение задачи – это когда кто-то осознал нечто новое и требует срочно запомнить его данные, на случай потери им своей памяти.

Так уж сложилось, что единственные разумные жители этой планеты были камнями. Это были гигантские микросхемы, многометровые процессоры, способные развиваться и изменять собственную структуру. Их хрупкая структура была укрыта толстой броней из железа и камня.

Лишь в момент разделения, их внутренняя структура полностью копировала память, передавая ее потомками, а собственную личность разделяла на равные доли, превращая в осколки будущих личностей.

Несмотря на практически неподвижный образ жизни, они смогли разобраться с полями локальной гравитации, а наблюдая за звездами без труда разобрались в устройстве вселенной. Единственное, чего они пока не смогли сделать, так это покинуть собственную планету. Большую часть жизни все и каждый занимались тем, что ворошили собственную память, стараясь соотнести различные факты и обнаружить закономерности. Изредка, они занимались наблюдением. Кто-то любил наблюдать за звездами, он фиксировал их положение, яркость и даже спектр их излучения, благо, для этого у них было достаточно рецепторов полного спектра радиоизлучения.

ЦинЗащ, ответив не запрос, вернулся к наблюдениям. Ему очень нравилось, когда во время дождя происходит молния. Он многократно разбирал момент возникновения молнии, стараясь определить структура, что заставляет огненный столб идти единственно верным маршрутом, а не выбирать каждый раз новый. Однако, как только блеснула молния, он вдруг вспомнил, что у него есть целое тысячелетие, которое он ни разу не пересматривал.

Отключившись от внешнего мира, он направил всю свою волю и чувства в дальний уголок памяти. Он снова почувствовал себя ребенком, который приступает к изучению памяти предков, даже не догадываясь, что он там найдет. Второе тысячелетие, на ленте времени, было отмечено не очень яркими красками. Словно, на протяжении всей тысячи лет ничего особенного не происходило.

Если в первом тысячелетии самое начало пылало белым огнем божественного откровения, а третье тысячелетие было окрашено кроваво красными пятнами нескольких войн, то второе было серым. Словно самое яркое событие, что случилось в это время, это солнечное затмение, что выделялось на общей шкале чуть зеленоватым цветом.

ЦинЗащ лениво переместил область восприятия к этому зеленому пятну, и начал вспоминать. Больше всего это было похоже на обычный скучный день, в котором ни разу не лил дождь, не сверкали молнии и даже восход звезды стал обыденностью.

Мельком вспомнив весь день в ускоренном темпе, ЦинЗащ так и не разобрался, чем именно это затмение было удостоено зеленой метки. Он уже хотел было обновить статус метки и сделать день обыденно-серым, как и все другие, но задумался.

Все же менять метку это хлопотно, придется всем отправить запрос на обновление, а делать это по пустяшному поводу совершенно не хотелось. Другое дело, если найти закономерность, осуществить открытие или узреть уникальность события! Такими обновлением не грех и хвастаться, а тут…

Просматривая снова и снова, он даже углубился в затмение и просмотрел все два часа беспрерывно, не ускоряя ход времени. Ничего интересного, за свою короткую жизнь он видел солнечное затмение тысячи раз, даже во втором тысячелетии их было больше сотни. ЦинЗащ решил сравнить затмения между собой, в надежде обнаружить хоть какое-то отличие. Он быстро выделил во втором тысячелетии все наблюдаемые затмения и уже хотел было начать просмотр, как вдруг остановился.

Картина выглядела из рук вон плохо, все затмения происходили через равные промежутки времени, кроме одного, того самого, что было отмечено зеленым. ЦинЗащ быстро выбрал несколько других затмений и мельком их просмотрел, однако внешне они ничем не отличались.

Странно, – подумал ЦинЗащ. – Выходит все затмения выглядят одинаково, но только это затмение случилось немного не вовремя. Быть может это просто ошибка в расчетах?

ЦинЗащ нашел формулы расчета расположения планет и точки в памяти, где фиксировалось их положение. Пересчитал картину мира солнечной системы так, чтобы представлять себе положение каждой планеты луны и звезды в любой момент времени. Медленно вращая нить времени в прошлое, он сочетал каждое затмение в его модели с тем, что он видел в памяти.

Все шло правильно ровно до тех пор, пока не наступило то самое злосчастное затмение. Разумеется, в этот год было затмение, как и в любой другой год и даже не одно, вот только видеть его можно было лишь с другой стороны материка.

Выходит, его древний родственник каким-то образом оказался там? ЦинЗащ принялся искать хоть какие-то упоминания о путешествии, о том, что он там увидел или запомнил. Хоть что-то, что могло бы помочь разрешить эту загадку, но все было напрасно.

Второе тысячелетие было так давно, а яркость событий так мала, что многие события начисто стерлись из памяти за тысячи разделений, и никто не удосужился обновить данные. Быть может, и не было никакого затмения, а был просто сбой памяти? – решил ЦинЗащ, но все же посчитал должным убедиться.

– Я ЦинЗащ, у меня запрос на подтверждение, – громко и ясно произнес он, а затем добавил: – По второму тысячелетию.

– Вы чего сегодня устроили урок древней истории? – прошелестело в эфире откуда-то издалека, видимо шутник находился на другом конце материка, именно там, откуда можно было видеть затмение.

– Запрос на восстановление данных, тысяча тринадцатый год, двести первые сутки, в этот день должно было осуществиться затмение.

Несколько секунд эфир молчал, а затем тот же голос отчетливо произнес:

– Информацию подтверждаю, готов передать все имеющиеся данные, – после чего послышался стандартный пересказ всех суток с небольшим запасом.

Быть может, так и появились данные в моей памяти? – задумался ЦинЗащ, но перепроверив еще раз, убедился, что затмение было не восстановленной чужой памятью, а воспоминанием его предка. Слишком много несущественных деталей, мелочей и ненужных фактов хранилось в памяти.

Даже сейчас ему прислали полный пересказ того дня, но в нем отсутствует температура солнца, нет сведений о ветре, о том, падали листья в этот день или нет. Иными словами, ему прислали нормальный, стандартизированный и урезанный вариант пересказа, а он помнил настоящий день. Выходит, затмение действительно имело место быть, более того, его дальний родственник умудрился как-то его увидеть.

ЦинЗащ отмотал на самое начало года и принялся просматривать память, выхватывая знакомый пейзаж. Разумеется, за почти полмиллиона лет многое изменилось и даже очертания гор сейчас стали другими, однако некоторые детали ландшафта остались прежними.

Каждый раз он вглядывался в старые размытые изображение, запечатленные его предком и пытался понять, где была сохранена эта память. Иная растительность и совершенно другие климатические условия сильно отвлекали, мешали разобрать главное, однако ЦинЗащ не сдавался. Как только он находил подтверждение, что его предок в этот день находился тут, примерно там же, где и он сейчас, он делал пометку и переходил дальше.

Раса Вечных не умела спать, они не знали, что такое усталость, в их цепях вечно циркулировал ток, генерируемые пьезокристаллами. Любой звук, любая вибрация вырабатывала столь нужное электричество ночью, а покрытие камней словно солнечные батареи, делали то же самое днем.

Даже если энергия по какой-то роковой случайности кончится, а ее выработка прервется, то память и кремниевые структуры никуда не денутся. Через год, через десять или сотню лет, как только лучи коснутся поверхности или какой-то звук потревожит поверхность, разум вновь проснется и приступит к жизни. Для Вечных, как они сами себя называли, не существовало смерти как таковой, был лишь сон, который, по иронии судьбы, мог длиться вечность.

Перемещаясь по памяти шаг за шагом, ЦинЗащ в какой-то момент нашел то, что искал. Картинка была очень нечеткой, слишком давно это случилось, но он все же разобрал происходящее и громко обратился в эфир.

– У меня запрос на содействие. Мне нужна актуальная информация с координатами… – он на секунду задумался, вглядываясь в старую память, а затем назвал координаты в системе отсчета северного полушария.

Быть может, это был тот же, кто пересказал ему часть своей памяти прежде, а быть может кто-то другой. Связь на таких больших расстояниях была очень ненадежной, зависела от погоды, от расположения облаков и даже от количества влаги в атмосфере. Через несколько минут пришли данные, это был самый подробный отчет, какой только могли дать все сенсоры развитого вечного.

Тут были данные визуального наблюдения, включая радиодиапазон и даже жесткое рентгеновское излучение. Вибрационная картина за последние полчаса, с частотой дискретизации в сотню килогерц. И даже радиосканирование, на все известные частицы, что умудрились угодить в область радиоактивных сенсоров за те же полчаса.

ЦинЗащ впитывал данные, он осознавал, буквально чувствовал мир с другой стороны материка. Разумеется, это были не его чувства, не его память и не его данные. Некоторые сведение были столь точными, что даже он не обладал такими качественными сенсорами, отчего он почувствовал собственное несовершенство и это больно кольнуло его.

Тщательно представив себе как расположен тот, кто передал ему все эти данные, он словно увидел то самое место, а затем чуть-чуть сместил свою точку зрения и стал наблюдать данные немного с другой стороны.

Вначале ему показалось, что никакой разницы и вовсе нет, что данные остались прежними. Но потом, то тут, то там, он начал замечать недостатки. Например, он никак не мог понять, какого цвета должен быть тот, кто передал данные и сейчас находится справа от его точки восприятия. Он не видел, какого цвета земля за холмом, поскольку со старой точки осмотра ее не было видно, а с новой ему не хватало данных.

Было ощущение, словно кто-то нарочно стер часть данных и теперь он вынужден смотреть не полноценный фильм. Так бывало иногда, когда кто-то из предков делал что-то постыдное, а затем редактировал собственную память.

В какой-то момент ЦинЗащ почувствовал, что его тело ничего не весит, что он и есть лишь данные, однако обратившись к сенсорам, он моментально осознал свой вес и рост. Вернувшись к наблюдению данных, он снова ощутил это странное чувство, но на этот раз он не стал его пугаться, а решил пронаблюдать его.

Каждую секунду его ощущение росло, словно он и правда состоит лишь из данных, и только они составляют его суть. Что все эти камни, схемы, сложные кристаллы, это лишь оболочка и она ничего не стоит без данных. В этот момент он вдруг заметил, что раз он ничего не весит, то может с легкостью оказаться в том самом месте и восстановить недостающие части данных.

Раздался громкий хлопок, словно на безоблачном небе разразилась гроза, и молния только что ударила где-то неподалеку. ЦинЗащ не прекратил наблюдений, ему было страшно отвлечься и потерять этот миг высокой осознанности, когда весь мир вот-вот готов раскрыть ему свои тайны. И даже если там, в реальном мире, началась очередная мировая война и вот-вот раса Вечных грозится уничтожить все живое и неживое и погибнуть сама, его это сейчас не касается.

Его разум готов совершить великое открытие, он вдруг почувствовал вкус решенной задачи. Каждый раз, когда кому-то это удавалось, он словно вставлял очередной привередливый кусочек головоломки на свое место.

ЦинЗащ досмотрел присланные данные до конца и переключился на наблюдение внешнего мира. Сначала он даже не понял, что именно произошло, решив, что это просто сбой модулей анализа данных. Он переключился к записи и тут же вернулся обратно, но ничего не менялось. Он видел тот самый пейзаж, что несколько минут назад ему прислали с другого конца материка. Он даже смог разглядеть того, кто прислал эти данные, это был исполин выше его ростом с несколькими красивыми расщелинами посередине. Было видно, что он не первую тысячу лет готовится к разделению и вот-вот закончит этот великий процесс рождения нового разума.

– Я ЦинЗащ, у меня запрос на подтверждение, – произнес он как можно тише, осознавая в какое глупое положение он сейчас попадет, если ошибается.

– О! Древний историк? Как ты тут оказался? – удивленно поинтересовался ближайший собеседник и ЦинЗащ узнал его голос.

– Поправка, у меня запрос на решение! – все так же тихо произнес ЦинЗащ, но тут же исправился и увеличил мощность передачи на максимум и повторил.

В течение нескольких минут он передавал данные своего эксперимента, описав каким образом он смог обнаружить несовершенство в прошлом, какие именно данные он запросил и как он осуществил перемещение. Даже он сам не смог бы описать все настолько подробно, но за него все сделали беспристрастные древние части вечного мозга, что отвечали за безопасность. Именно они сохраняли каждое весомое действие в истории, чтобы любой мог повторить или хотя бы проверить то, что было сделано прежде.

ЦинЗащ проверил еще несколько раз то, что только что рассказал всем и решился на самый важный эксперимент в своей жизни. Он накопил побольше энергии, впитывая ее всей доступной поверхностью и стараясь даже не думать, а затем выкрикнул как можно громче.

– Я ЦинЗащ, у меня запрос на информацию. Прошу сообщить все данные о видимости луны.

Сказав это, он прислушался и даже услышал собственное эхо. Радиоволна обогнула планету дважды с разных сторон, отражаясь то от поверхности, то от ионосферы, словно змея. После чего наступила тишина, эфир был удивительно чист, даже обычный фоновый шум прекратился, настолько всех поразила мысль о том, что он задумал.

Прошли бесконечные секунды, прежде чем начали поступать сведения на разных частотах. Дабы не перебивать друг друга, каждый старался выделить для себя отдельную частоту и рассказать все, что он видит и чувствует в этот момент.

Примерно через пять минут, у ЦинЗащ было полное описание луны, насколько это было возможно с такого расстояния, и очень точные сведения по расстоянию и скорости вращения. Он вновь углубился в себя, сосредоточился на том, что ему передали, стараясь отвлечься от собственных органов чувств и представил себе далекую равнину.

Он видел кратеры, гладкую безвоздушную поверхность и каменистую долину, устланную обломками астероидов и крошевом булыжника. Вокруг него, насколько хватало воображения, виднелась только красная поверхность, каждый камешек на этой поверхности находился на своем месте тысячи лет.

ЦинЗащ медленно представлял себе все, что его окружало, каждую пылинку он мог подробнейшим образом описать и даже объяснить, почему она находится именно тут, а не где-то еще. В какой-то момент он почувствовал, что давление снаружи исчезло. В тот же миг он переключился на внешние сенсоры и обомлел от увиденной картины.

Больше не было слышно ни одного голоса, ведь прежде не было нужды использовать более высокие частоты для общения. Все, что он мог почувствовать, так это лучи палящего солнца, что больше не сдерживались атмосферой, несколько слабых, но прицельных луча высокочастотного излучения астрономов, да бесконечность космоса вокруг него.

Отсюда, с малой луны, он мог наблюдать собственную планету словно игрушечный шар, висящий высоко в небе. ЦинЗащ напрягся, благо энергии от солнца он получал с избытком, и передал первое послание с другой планеты к себе на родину. Все, кто мог услышать его, запомнили этот момент в своих кристаллах, отныне этот миг светился ярким белым светом, чуть тусклее, чем некоторые откровения первого тысячелетия.

Вечные могли отлично обходиться без атмосферы, это несколько сдерживало их внутренние процессы, но не убивало их кремневые тела. Камни, что покоились на одном месте тысячи лет, вбирая знания и постигая мир всеми возможными способами вырвались в космос. ЦинЗащ не знал, как далеко они смогут перемещаться, чего смогут достичь и кем станут, он был первым космонавтом, который высадился на другой планете.

Часть 2. Начало

Глава 1. Решение

В галактическом собрании стоял гвалт, невозможно было разобрать кто и что именно старается сказать. Из уважения ко всем расам, зал парламента разделялся небольшими куполами, создавая приемлемую атмосферу и давление каждому представителю. Внешне зал скорее напоминал сферу с сотами по всей поверхности, где каждая сота включала в себя несколько особей одной расы. Все они были связаны переговорными устройствами, которые обслуживали тысячи автоматических переводчиков. При этом каждый мог считать себя в центре, поскольку у сферы не могло быть особенной точки.

Большинство представителей общались посредством обычных звуковых волн, что значительно упрощало их коммуникацию, однако, для некоторых рас пришлось прибегнуть к радиоволнам и даже световым излучателям. Само собой не все расы принимали решение, были и такие, что просто присутствовали и голосовали по велению более развитых, но тем не менее, они считались свободными и самостоятельными.

Каждые сто лет собрание обсуждало мирные договоры, ограничивало военные территории и рассуждало на предмет дальнейшего развития. Разумеется, что после собрания далеко не все придерживались намеченного плана, но таков был порядок и его требовалось соблюдать.

Основная часть собрания уже закончилась и все, кто хотел продолжить войну, уже передали своим войскам решение собрания. Те же, кто прилетел, договориться о торговле, сейчас обсуждали тонкости доставки и условия продажи разного товара. На повестке оставался вопрос дальнейшего развития, который порой не зависел от какой-то одной расы, а приводился в действие иными силами.

– Прошу тишины! – раздался достаточно громкий голос во всех кабинетах собрания и включился подавитель шумов, дабы разом отсечь все попытки разговоров. – Спасибо! Согласно решению сознания нулевого уровня, на нас возложена задача исследования разумной жизни. Несмотря на разнообразия разума, остается открытым вопрос его зарождения, который и предлагается исследовать.

– Кем предлагается? – раздался вопрос откуда-то с южной стороны и кабинет задающих вопрос ненадолго подсветился слабым зеленоватым светом.

– Для исследования вопроса зачатков разума была создана новая солнечная система, в ней размещено несколько сбалансированных планет и собрано достаточно химических элементов, – продолжал оратор, отметив про себя глупость вопроса. – Как мы все знаем, понять истинные причины сознания нулевого уровня нам не дано, мы можем лишь следовать его запросам или игнорировать их.

В эфире стояла гробовая тишина, несмотря на то что подавители шума давно были отключены. Игнорировать просьбы сознания нулевого уровня никто не решался, мало кто понимал, чем они обоснованы, но все осознавали, что это именно он создал их всех, как и всю вселенную в целом.

Игнорировать единственный сверхразум, который на порядок превосходит, все их понимание было страшно. Сознание нулевого уровня никогда не обосновывал свои решения и не требовал, а лишь предлагал, из-за чего создавалось ощущение, что ему известно намного больше, чем кажется.

– От нас не требуют сиюминутных действий, мы лишь должны принять решение о начале операции, либо проигнорировать просьбу. Прошу высказаться по этому вопросу, – оратор закончил свою речь и первым проголосовав “за”, стал ожидать итогов.

Присев на невысокий стул, он повернулся к своим коллегам и заметил испуганные взгляды.

– Что? Вы были против? – удивленно спросил он.

– Нет, мы и не думали перечить Нулевому, но все произошло так быстро, – взволнованно произнес один из них, а второй яростно закивал головой в знак согласия.

– Ну да, быстро, но до начала действий еще очень далеко, да и неизвестно еще, чем сейчас… – договорить он не успел.

Прозвучал громкий сигнал окончания голосований и в центре сферы появилась голограмма результатов. Девяносто пять процентов было за, интересно, кто были те двое, что рискнули ответить нет? Что это, обида или жажда протеста, всегда и во всем?

– Отлично, решение принято. Осталось определиться с составом экспедиции, – вновь вставая провозгласил все тот же оратор. – Нам потребуются Вечные, без вас мы не сможем разобраться с местным климатом и пригодностью планет. Также нам нужны будут навыки Ксилона, ваши способности к терраформированию лучше, чем у многих, а мы пока не знаем, что именно там встретим. Само собой, в состав экспедиции войдем мы, как раса, избранная нуле… Простите, как раса, избранная сознанием нулевого уровня, – в зале опять послышался небольшой шум.

Несмотря на то, что Фаот считался древнейшей расой из ныне живущих, все отлично знали его историю и не забывали им напомнить, что они всего лишь паразитируют в чьем-то другом теле. Что был кто-то, кто первым вышел в космос и даже достиг их планеты, прежде чем они переварили его мозг и высосав все знания превратили в живой скафандр для собственного разума.

Расу, что обнаружила их планету и приземлилась, как ни странно, больше никто не видел, хотя Фаот клялись, что они их не трогали и даже искали, но не нашли.

– Попрошу тишины! Решение было принято, вы все могли проголосовать против! – громко произнес оратор от расы Фаот. – Предлагаю начать подготовку к путешествию, оставив все споры позади, – он снова включил подавитель шумов и вышел из кабинета.

В кабинке Вечных находилось сразу три особи, так было принято в совете, дабы исключить случайных решений, а также спорных ситуаций. Со стороны могло показаться, что после слов Фаота наступило растерянное молчание, однако это было далеко от истины.

В диапазоне ультракоротких частот, шли отчаянные переговоры, и еще ни одной другой расе не удавалось подслушать, а уж тем более расшифровать речь Вечных. Обсудив все тонкости и приняв единственно правильное решение, они тоже отправились на выход.

Поскольку никаких конечностей у них не было, в их кабинете все управлялось исключительно по радио, а для перемещения они использовали энергию схожую с гравитацией, от чего их тело скользило в нескольких миллиметрах над гладкой поверхностью. Сами они называли это полем преграды и даже несколько раз пытались объяснить суть этого поля, но напрасно.

Ксилонцы не стали долго обсуждать случившееся, а просто переглянулись и кивнув друг другу стали ждать открытия дверей, решая лишь кого лучше принять в состав экспедиции. Их скорость восприятия мира нисколько не изменилась с тех пор, как они вышли в космос. Им теперь требовалось вернуться домой и составить краткое описание собрания своим разумным растениям.

За долгие годы эволюции и сотрудничества они так и не научились воспринимать друг друга равными. Растения жили своей жизнью, а Ксилонцы своей, стараясь помогать, где это возможно и не сильно мешать жить. В совете присутствовала только животная форма, поскольку растительная была столь медлительна, что не успела бы воспринять информацию с должной скоростью.

Через несколько дней, во все уголки галактики разлетались корабли с представителями. Для проведения собрания изначально была выбрана пустынная и необитаемая планета, на которую не претендовала ни одна раса. Солнце этой планеты давно остыло и жизнь на планете была практически невозможна. Лишь Вечные могли оставаться на этой планете в относительно живом состоянии, но и им планета без кислорода была не очень-то нужна.

Большинство рас прилетало на собрание не ради самого собрания, а скорее ради информации от посетителей. Общение и переговоры между собой никак не регламентировались, а потому это было единственное место, где концентрированно проводились все дипломатические игры и раскручивались интриги.

У всех были претензии к кому-то и одновременно с этим желание получить что-то полезное, на том и держался мир в галактике. Если бы какая-то одна раса обладала явными преимуществами, возможно миру настал бы конец, однако все отлично понимали, что как бы силен он ни был, противостоять всем остальным одновременно он не сможет.

Ксилонцы сели в свой корабль и запустили двигатели, настраивая навигационный компьютер на родную планету.

– Тебе не показалось, что нас хотят просто использовать? – спросил первый помощник, а по совместительству навигатор.

– Нет, – ответил капитан. – Мы привыкли совмещать множество знаний. Даже ты не можешь сказать, кто ты есть на самом деле.

– Как это? Могу. Я представитель нашей расы в совете, твой первый помощник.

– Ага, а еще навигатор, а еще экзобиолог, а еще руководитель экспедиции.

– Ну это естественно, а еще я хороший сын, любящий муж и добрый отец всем пяти детям. Но это же все не главное!

– А что главное Лит? Семья, карьера, образование, воспитание, род? Разве ты можешь выкинуть семью или науку из своей жизни? Отказаться от работы?

– Ну нет, конечно, но… – Лит задумался, подбирая правильные слова, но выходило, что он каждый раз сам себе противоречил.

– Не можешь? Вот в том-то и дело, что между просьбой, приказом и желанием, иногда нет никакой разницы. Все проще, хочешь – делай, не хочешь – не делай. Только всегда помни, что, если не сделаешь ты, сделает кто-то другой, – капитан мягко вывел корабль со стоянки и отдал его на волю автопилоту.

– Всегда? – с вызовом усомнился Лит.

– Безусловно! Причины могут быть разные, тут не спорю. Кому-то придется, кто-то с радостью, кто-то от безысходности, но всегда сделают за тебя.

– А если, допустим, я решил убить кого-то, но потом передумал. Что же это выходит, кто-то другой это сделает?

– А как же, Лит, я пока еще не встречал ни одного бессмертного, как говорится: “Даже Вечные не вечные”, – капитан гулко засмеялся, вспоминая, что именно раса Вечных породила этот каламбур пару столетий тому назад.

– А нам зачем это надо? – примирительным тоном поинтересовался второй помощник.

– Нам это надо ради уникальных знаний, а лично тебе это может быть и не надо. Возвращайся домой, семья, дети, наука – все это никуда не делось, помнишь? – Оул внимательно посмотрел на своих сородичей. – Вы оба отправитесь в экспедицию, а я останусь тут, разбираться с тем, во что вы там вляпаетесь.

Лит и Гал сидели насупившись, несмотря на то что капитан был среднего возраста и Гал мог быть его отцом, а Лит сыном, его не напрасно выбрали капитаном и главным представителем. Он всегда находил правильные аргументы и мог выпутываться из безнадежных ситуаций. Когда раса Сайкра решила, что они слишком жестоко обращаются с разумными растениями, он сразу же пригласил их на планету в гости, дабы те смогли сами убедиться, что это не так.

Сайкра не могли существовать на суше из-за палящего солнца, и не могли находиться в воде по причине того, что их кожа содержала большое количество металлического калия. Корабль барражировал над их планетой несколько месяцев, а потом, не говоря ни слова, исчез.

С тех пор Сайкра больше не высказывали недовольства, причиной которого являлась вовсе не забота, а лишь попытка давления в отместку за торговые корабли. Когда Ксилон выбрался в космос и начал активно развивать торговую сеть, Сайкра пришлось сильно уступить в ценах на перевозку, чего они никак не могли простить.

Вечные не использовали корабли, они были им без надобности, а потому просто вышли на открытую поверхность и стали прислушиваться. Где-то там, за сотни световых лет отсюда, сейчас формировался гиперпространственный канал связи, который должен был сообщить точные координаты и направление перемещения. Со времен первого прыжка их раса сильно продвинулась в самосовершенствовании, сначала они покорили свою систему, а затем отправились к ближайшим звездам.

Отсутствие атмосферы, высокие или же напротив сверхнизкие температуры на поверхности планеты, были лишь пустяковым неудобством. Да, они бы не смогли жить и размножаться в таком мире, однако изучению и исследованиям это никак не мешало.

Им не нужны были искусственные спутники, они просто отправлялись в полет и кружили по орбите вокруг планеты. Они не строили корабли, а сами перемещались туда, куда видели путь. Даже сам способ их перемещения пока оставался загадкой, они умели это делать, но каким именно образом так и не изучили до конца.

Стоя на поверхности и наблюдая звезды в ожидании связи, они обсуждали предстоящее:

– Экспедиция важна? – задал вопрос Итаниум.

– Лишних знаний не бывает, – ответил Зайлог, самый старый из них.

– Нам придется перемещаться на кораблях?

– Несущественное уточнение. (перевод с языка Вечных допускал и более грубую трактовку, по смыслу ближе к: “А тебе не все ли равно”)

– Какова истинная цель нашего участия? – нисколько не оскорбившись продолжил Итаниум.

– Приоритетно: запись всего исследования, накопление знаний, помощь экспедиции. Вторично: осознание истинной цели сознания нулевого уровня.

– Сигнал, – выкрикнул третий из них, который до сих пор молчал, дабы не нарушать стабилизацию приемных кристаллов.

– Принял, – ответил Зайлог и тут же исчез.

– Принял, – эхом повторил Итаниум и тоже пропал.

Следом отправился и третий, который не уловил смысла их разговора, поскольку решение было уже принято, а Вечные никогда не меняли своих решений.

Больше всего на свете, Вечные не любили подчиняться, скорее даже не так, они не понимали этого слова в принципе. В их иерархии любой высказывал мнение и вынужден был его обосновать. Мнение, не подкрепленное математическими выкладками, рассматривалось как произведение искусства, не более.

Это было общество, базирующееся на аксиомах и теоремах, но не гипотезах. Само понятие гипотезы было так далеко от их понимания вещей, что иногда было просто удивительно, как они смогли что-то изобрести, помимо математики.

Трое Фаот, медленно шли по коридору, им совершенно некуда было спешить, это была раса идеальных разведчиков. Несмотря на то, что они старались как можно реже проникать в чужие тела, это не мешало им заполучить по несколько десятков, а то и сотен шпионов во всех уголках галактики.

Чаще всего они действовали мирно, выбирали себе местную особь, которая не сильно бросалась в глаза, но тем не менее могла свободно перемещаться. Обычно это были невинные домашние животные или насекомые, иногда, на особенно сложных планетах, они окучивали рыб или птиц.

Крайне редко они проникли в тела разумных, это был бич их расы, если бы у них существовала религия, то они каждый день неустанно замаливали бы свой первородный грех, но они были совершенно не религиозны.

Их религия, впрочем, как и у всех, базировалась на понятии сознания нулевого уровня, который, в отличии от большинства богов, был не чем-то эфемерным, а вполне себе реальным.

Это был сверхразум, который не имел воплощения в реальности, но одновременно с этим составлял всю окружающую реальность вместе взятую. Он никогда не называл себя богом, но не скрывал, что именно он создал вселенную.

Как это ни странно, но даже обладая абсолютным разумом и знаниями обо всем что существует в его вселенной, Нулевой не потерял вкус к жизни, не стал пассивным наблюдателем, а продолжил обучение других.

В чем состоял смысл его просьб понять было не суждено, его план всегда оставался ведом лишь ему одному. Быть можешь, попробуй он объяснить свои желания и стремления другим они бы его поняли, но лишь отчасти. Для того, чтобы создать вселенную нужно быть как минимум равным ей, а чтобы понять планы и задумки того, кто создал вселенную, надо было быть равным ему.

Любой разум порожденный после мог осознать лишь часть плана только то, о чем его попросили, но он не мог охватить все. Фаот, как и другие разумные виды, в какой-то момент инкапсулировали сознание в теле, что позволило им разнообразить мнения и перестать развиваться как единый организм.

Каждый индивид был вправе обратиться к общему организму, но связь эта по-прежнему действовала лишь на малом расстоянии и позволяла передавать только ограниченный набор эмоций и информации. С появлением способности самостоятельно мыслить все особи начали резко прогрессировать, больше не требовалось находится на родной планете, не нужно было постоянно ожидать решения всех, все стало проще и быстрее.

Вот и сейчас, идя по коридору, они просто общались, а не перекидывали информацию через единую эмоциональную сеть.

– Сет, а ты уверен, что стоило включать в состав экспедиции другие расы? – спросил главный, обращаясь к своему помощнику.

– Нет, мы бы и сами справились, но это единственные, кому мы сможем там доверять.

Раш остановился и пристально посмотрел на него.

– То есть как это? Кто-то смог проникнуть в сознание Фаот? Что-то я не припомню такого случая… – медленно проговорил он, не догадываясь о чем идет речь и зашагал дальше.

– Такого случая и не надо, само сознание Фаот может стать проблемой. Зато в Вечных никто проникнуть не сможет, это попросту невозможно.

– А Ксилонцы? – усмехнулся второй помощник.

– Рабочие лошадки, – ответил Сет. – Никто не будет проникать в сознание работника, поскольку тот не обладает достаточными стратегическими знаниями.

– Можно подумать, Вечным мы собираемся рассказывать больше, – саркастично добавил Тор.

– Вот я с тебя удивляюсь, Тор! Вечным не надо ничего рассказывать, это же ходячая лаборатория и база данных в одной банке! – выпалил Раш, размахивая руками.

– Скорее в одном булыжнике, но суть та же, – добавил Сет. – На самом деле Раш прав, Вечные видят каждый атом, и все запоминают, если эти знания получит тот, кому доверять не стоит, они могут вылезти нам боком.

– Тогда зачем мы их взяли с собой? – искренне удивился Тор.

Сет даже остановился, поражаясь непроходимой недогадливости его второго помощника.

– Да затем и взяли, чтобы каждый понимал, что он под микроскопом и если облажается, то Вечные это заметят и запомнят. Считай, что это наша служба собственной безопасности, к которой никто не имеет доступа. Ни ты ни я никто, понимаешь? Если ты честно работаешь, тебе опасаться нечего, но если ты решил сделать что-то нечистое, то кем бы ты ни был, как бы высоко ни стоял, Вечные тебя запомнят, – прочитав нотацию, Сет повернулся и зашагал дальше.

– А кто у них главный? Он же может приказать забыть или стереть как-то?

– В школе надо было лучше учиться, – надменно произнес Сет. – У них нет главного, а приказы они в принципе не понимают и не приемлют. Так что, с момента старта экспедиции мы все в равных условиях. Если кто-то из вас хотел выслужиться перед нашими и принести побольше вкусного, ничего не выйдет. Даже, если бы это был я. Эксперимент пройдет именно так, как был задуман и никак иначе.

– Они что, все расскажут Нулевому? – не унимался Тор.

– Нулевому ничего не надо рассказывать, он и так все видит и все знает.

В полном молчании они дошли до своего корабля и поднялись по трапу. К слову сказать, их корабли были самыми быстрыми кораблями в галактике, они могли открывать гиперпространственный туннель с немыслимой точностью и перемещаться в любой уголок в течение нескольких минут. Большую часть времени корабль тратил не на перемещение, а на вычисление точных координат, впрочем, как и Вечные, но их способ перемещения был доступен только им и не позволял взять с собой какой бы то ни было груз.

Корабль мягко поднялся с планеты, и развернув свой нос в сторону родной звезды принялся за вычисления. Самым сложным было определить, где именно сейчас находится их звезда и планета, учитывая сколько времени прошло с момента отлета.

Фаот сняли скафандры, на родной планете они им будут не нужны, пристегнулись к креслам и стали наблюдать, как перед самым носом корабля образуется сфера гиперперехода.

Гиперпространство имело очень странные очертания, это была вогнутая полусфера и с какой бы стороны ты ни подлетел к ней, она всегда оставалась лишь обратной стороной сферы, что вела к другой точке.

В сфере замаячила родная звезда, бортовой компьютер принялся корректировать точку выхода, и звезда резко рванула вперед. Если бы компьютер чуть-чуть ошибся, то любая материя, что оказалась бы на пути гиперпространственного выхода, моментально переместилась бы в точку входа, разнося корабль и безвестную планету в крошево. Мимо окна выхода пролетела планета и корабль тут же скорректировал относительную скорость, последовав за ней.

Как только планета стабилизировалась и повисла прямо перед носом корабля, взревели маршевые двигатели и корабль отправился в путь. Не было никаких искр и вспышек, корабль просто прошел через сферу и оказался у родной планеты. Гипертуннель схлопнулся позади корабля, потеряв энергию, а корабль начал маневр приземления, выходя на посадочную глиссаду к космодрому.

Глава 2. Корабли странствий

Для экспедиции было решено снарядить сразу несколько кораблей, ведь звезда к которой они отправлялись, находилась почти на отшибе галактики, частые перемещения могут стать проблемой. Корабли обладали внушительным тоннажем и теоретически могли переместить небольшой планетоид, если бы толкали его носом перед собой.

Первым делом, погрузили все необходимое оборудование для биологов. Это были бесчисленные лаборатории, репликаторы и атомайзеры, способные создавать что угодно из отдельных атомов. Расходные материалы решили не грузить, так как далекая планета обещала быть богатой всеми веществами и не требовала дополнительной подготовки.

Сет вышел в космос на маленьком орбитальном катере, чтобы воочию убедиться в том, как идет подготовка. Приближаясь к огромной орбитальной верфи, что представляла собой гигантский волчок, развернутый длинной стороной воронки к планете. По большому кругу располагались доки, из которых сейчас торчало несколько носов кораблей. По мере постройки корабля нос высовывался все дальше и дальше, это потом уже в него закачают воздух, настроят бортовые компьютеры и запустят корабль в полет. Сет смотрел как на фоне черного неба медленно высовывались носы новых крейсеров, конечно, на них не было никакого вооружения, ведь они собирались не воевать.

Каждый корабль стоил их планете огромных ресурсов, но все это были мелочи, по сравнению с тем, что они собирались сделать. Никто и никогда еще не смог дать ответ на главный вопрос зарождения разума, ведь любой разум после того, как он появился не мог исследовать сам себя. Сет никогда еще не был так близок к разоблачению этого парадокса, как сейчас. Возможно, они могли бы осуществить подобную экспедицию самостоятельно, но одно дело желание какого-то чиновника и совсем другое, просьба-предложение Нулевого.

На тех планетах, где успела зародится, самостоятельная жизнь, лишенная связи с Нулевым, всегда появлялись и религии. Даже перед вымышленными богами они чувствовали трепет, что уж говорить, когда это вовсе не вымысел? Когда ты не догадываешься, а отчетливо знаешь кто именно тебя создал, да и не только тебя, а всю вселенную.

Сет не мог себе даже представить, какого это жить в мире, не понимая откуда он взялся. Быть может, от того он и не мог до конца понять саму религию, как эффект зарождения разума? Для него это была не религия, а знания и явления. Он точно знал, как появилась вселенная, откуда черпается энергия и его Бог, если можно так назвать Нулевого, это не вера, а знания. Такой же набор формул, аксиом и обоснований, как любое другое природное явление. Можно верить или нет в то, что не дает ответов и не приемлет вопросов, но как можно не верить в то, что само обращается с просьбами и явно обладает абсолютным знанием.

Единственная проблема Нулевого была в том, что он мог знать только то, что уже существует, но для познания того, чего нет его было недостаточно. Сейчас им предложили быть инструментом, его руками, глазами и любопытством. Прилететь на пустую планету, зародить там жизнь и обеспечить все условия для появления разума это было больше, чем Сет мог себе представить.

Одно дело наблюдать за разумными вокруг себя и совсем другое создать его собственными руками. Была только одна проблема, согласно условиям Нулевого, они не имели права вмешиваться в развитие разума. Их задачей было создание условий и наблюдение, чем они и собирались заняться. Вместе с Сетом на орбиту отправился Раш, скорее всего ему просто было скучно, все проекты на планете он давно передал и теперь ждал назначения на корабль, чтобы начать осваивать новую лабораторию.

– Сет, а какой из них наш? – спросил Раш, рассматривая одинаковые с виду корабли.

– Второй справа, с носовой надстройкой, – пояснил Сет, наблюдая, как именно этот корабль сейчас снялся со стапелей и вылез еще немного вперед. – Это радарная башня, нам надо будет поддерживать связь с лабораториями на поверхности.

– А Вечные? Как обычно, своим ходом? – не отрывая взгляда поинтересовался Раш.

– Нет, их корабль сейчас с той стороны верфи, у них другая атмосфера, им не требуется так много кислорода, как нам. Пришлось их изолировать от пилотов, но лететь мы будем все вместе.

Коммуникатор на руке Сета яростно завибрировал, высвечивая белый уровень входящего звонка. Сет коснулся светящейся поверхности и произнес:

– Слушаю.

– Сет, мне сказали, что вы с Раш отправились посмотреть корабли? – спокойно и негромко поинтересовался собеседник.

– Да, все верно, подготовка требует контроля.

– Правильно, правильно. Мне пришло обращение от Нулевого, он предлагает немного скорректировать время.

– Что? Какое время? – переспросил Сет, не совсем понимая, о чем идет речь.

– Звезда и планета, что он создал… В общем, он переместил их в прошлое, немного, так что, к тому моменту как вы туда прилетите, там уже будет кипеть жизнь.

– А как же наши биологи? Они уже неделю бьются над проблемой замкнутого биоцикла, даже Ксилонцев привлекли, решили сделать планету по их образу и подобию, с растениями и животными.

– По их образу и будет, Нулевой видимо предвидел это. В любом случае, вы там не расслабляйтесь, по мере возможности используйте готовое.

Связь прервалась, а Сет смотрел в иллюминатор в бездну космоса и злился. Он понимал, что планы всегда меняются, но почему не сказать об этом заранее, кому теперь нужны наноботы и миллионы разработанных видов? Черт бы побрал этот сверхразум нулевого уровня, который вечно все делает наперед и по-своему.

– Сет, что-то случилось? – поинтересовался Раш, который не слышал разговора, но по состоянию Сета догадался о неприятностях.

– Все замечательно, Раш, просто великолепно. Нам дают планету с растениями и животными, – как можно спокойней произнес Сет.

– Ну так это же даже лучше, да? – робко предположил Раш. – Нам же меньше делать придется, если что на месте подкорректируем, – он ненадолго задумался и добавил. – А, если не секрет, чье решение? Это был Ра?

– Это был Ра, – эхом повторил Сет. – Но он лишь передатчик. Решение принадлежит Нулевому.

– Отказаться, я так понимаю, уже нельзя?

– От миссии? Можно. Но мы уже согласились. Просто все наши корабли, вся наша подготовка и распределение для Нулевого значат меньше, чем соль на плавнике.

– Может, если стартовать прямо сейчас, мы еще успеем?

– Нет, не успеем, он отбросил их в прошлое, – Сет стукнул кулаками по стеклу в порыве бессилия. – Черт бы побрал этих начальников!

– Сет, это Нулевой, мы никогда не сможем понять его действий.

– Как жаль… – словно не слыша его пробормотал Сет и тяжело вздохнул. – Как жаль, что у нас все иначе, чем у Вечных. Никакого начальства, никаких приказов, что решил, то и сделал.

Раш посмотрел на верфь и заметил, как еще один корабль сделал шаг в космос и остановился, словно улитка медленно выползала из своего логова. Сет подошел к пульту, снял защиту и запустил посадочную последовательность. Корабли Фаот давно уже освоили гравитацию, а потому, корабль плавно сошел с орбиты и начал вертикальный спуск на небольшую площадку возле института.

Раш не стал усаживаться в кресло и пристегиваться, компьютеры отлично отслеживали положение каждого катера и любой прогулочной яхты, не допуская столкновения, а искусственная гравитация обеспечивала устойчивое положение под любым углом.

Раш наблюдал, как черноту космоса сменило небо индиго, которое плавно светлело, покуда не стало голубым сводом над головой. Солнце ярко светило и даже не верилось, что где-то там, за этой непроглядной голубизной летнего неба, висит огромная верфь, на которой сейчас строятся корабли для самой глобальной экспедиции.

Крейсеры, способные разнести целую звездную систему в пыль, а при необходимости и погасить светило, сейчас готовились породить жизнь у далекой, никому неизвестной звезды. Разум нулевого уровня определенно имел свои цели, и они вовсе не обязаны были совпадать с целями экспедиции.

Никто не мог точно сказать, чего хотело сознание нулевого уровня, ведь он существовал всегда, еще до того, как появился первый разумный организм. Что именно он добивался, исследовать, нас? Посмотреть, как три расы будут работать вместе? Любой мог представить себе сотню вариантов и даже сказать правду, но ни один не знал истины. Сейчас можно было лишь ждать, пока постройка кораблей не закончится, ведь они не могли, как Нулевой, столь же вольно обращаться со временем.

Медленно переминаясь с ноги на ногу, Раш вышел из катера вслед за Сетом, они давно уже перестроили свое тело и оставили себе только две ноги. Видимо их старым носителям требовалось больше устойчивости, а быть может у них вся планета была такой. Теперь уже никто не узнает правды, прежняя планета так и осталась где-то там, ни гиперпривод на корабле ни даже наличие карт, никак не спасли ситуацию.

Фаот пытались найти прежнюю цивилизацию, но это оказалось даже сложнее чем искать иголку в стоге сена. Им и впрямь было стыдно, они просто не знали, как это исправить, как можно было оправдать то, что они уже сделали?

На планете Вечных жизнь шла своим чередом, точнее все до сих пор спорили, можно ли назвать полноценной жизнью разумные камни. Зайлог оказался на поверхности первым, все же его навыки перемещений, за последние несколько тысяч лет, стали намного лучше. Он не спешил, ведь спешить сейчас было совершенно некуда.

Сканируя поверхность родной планеты всеми возможными способами, он наслаждался прекрасным видом. Вокруг него простиралось каменное плато, покрытое чудесной кремневой крошкой, а небо было чуть светлее, чем в космосе. Атмосфера содержала всего три процента кислорода, ровно столько, сколько могла переработать его поверхность, превращая в нужные ему соединения.

Звезда находилась практически в зените и всё его тело жадно накапливало энергию, откладывая ее внутри в виде сложных солей, Зайлог осмысливал положение. Он отдавал себе отчет, что ему придется нести ответственность за очень сложную миссию. Не было даже тени сомнения, что он лично отправится в экспедицию, он просто обязан стать хранителем этих знаний. Рядом возник Эниак и первым делом связался с Залогом:

– Кто рискнет представлять нас на кораблях чужих? – практически открытым текстом заявил Эниак, не особо шифруя канал связи.

– Я, – коротко ответил Зайлог и тут же добавил на второй несущей частоте: – Остерегайся знаний, что стали твоими.

Чуть поодаль, с тихим ударом о поверхность, появился Итаниум. Он словно нарочно сдвинул координаты, не желая оказаться рядом.

– Итаниум, твои импульсы полны активности, тебя что-то беспокоит? – обеспокоено поинтересовался Зайлог.

– Неизведанное, непредсказуемость, – произнес он, тихим шорохом на уровне волновых шумов, словно сам боялся сказанного. – Моя структура не приемлет неопределенности, я опасаюсь, что память будет непоследовательна, – Более уверенно, но не пренебрегая шифрованием добавил Итаниум.

– Твое смятение логично и обоснованно, но все же, я предлагаю тебе отправиться со мной, – Зайлог произнес важное, и стал ждать ответа.

Вечные умели ждать, это было их природой, основой их существования. Они задавали вопрос мирозданию и ждали ответ. Рано или поздно, ответ появится сам собой, а выдержки им было не занимать. Итаниум активировал гравитационное поле и мягко поплыл прочь, ему нужно было время и место, чтобы обдумать свое решение. Никто во всей вселенной не мог заставить Вечного пренебречь внутренней логикой, и принять решение основываясь на мнении другого.

– Мне бы тоже хотелось присоединиться к вам, – произнес Эниак, уже догадываясь о решении Зайлога.

– Нет. Ты нужен нам в совете. Только у тебя останется память о принятом решении, только тебе мы можем полностью доверять и передать все знания после.

– Знания будут полными?

– Несущественное уточнение, – Ответил Зайлог и погрузился в процесс дефрагментации.

Эниак отправил широковещательный запрос в коротковолновом диапазоне, сообщив всей планете о предстоящей экспедиции и планируемых событиях. Суть сообщения была очень проста, нужно было отобрать еще пять кандидатов на экспедицию. Вечным нравились простые числа и число семь было оптимальным.

Они делали с информацией все что угодно, это были лучшие аналитики галактики, но даже они не смогли решить вопрос смысла жизни. Смысл существования жизни вообще они определили давно, это гарантированное изменение вселенной в лучшую сторону, поскольку худшие закономерно умирали.

Но вот смысл существования отдельной личности был непредсказуем и непознаваем. С точки зрения Вечных, каждая личность по одиночке вносила слишком маленький вклад в общий процесс. Это как отдельный электрон не способен нести информацию, однако электронная цепь в целом обрабатывает данные и делает выводы.

Информация была главной составляющей Вечных, они собирали ее, обрабатывали и накапливали. Главной целью было создание так называемой информационной сингулярности. Они искренне верили, что, накопив достаточное количество информации, она начнет порождать сама себя.

Именно к этому они и стремились, обладание всей возможной информацией во вселенной. Это шло вразрез с тем, что они знали про сознание нулевого уровня, ведь его даже теоретически невозможно было познать. Просто, недостижимость цели никогда не останавливала тех, кто к ней движется.

Верфь, была полностью автоматизирована, достаточно было задать правильную программу, и она начинала творить. Астероиды перерабатывались прямо там, на месте. Из них выжимали все, что было необходимо, а шлак отправляли в космос в направлении звезды. Металлы плавились и обрабатывались в сотнях гигантских орбитальных печах, модули скреплялись и за дело принимались наноботы. Они, хоть и медленно, но очень точно выстраивали все внутренние коммуникационные схемы.

Вдоль корабля, словно тонкие волосы, прорастали провода, окутанные тонкой пленкой изоляции. Внутри кают медленно появлялись кресла и кровати, которые будут использоваться командой.

Быть может, был и более простой способ построить корабли, но Фаот не любили простые решения. От природы они были одноклеточными организмами, что случайно наладили коммуникацию между собой. Даже когда они познали других разумных существ и отделили общий разум от частного, они не изменили своей сути.

Вот и сейчас, в кораблях сновали миллиарды наноботов, подчиненных одноклеточным организмам и чуть ли не по молекулам собирали корабли. Только огромные пластины внешней обшивки, да внутренний каркас прочности, не было смысла собирать таким способом.

Сет коснулся браслета и подключился к внутренним системам верфи, дабы увидеть то, что невозможно было наблюдать глазами. Он хотел убедиться, что бывшие военные крейсеры, хоть и потеряли всю мощь вооружения, остались по-прежнему надежными и крепкими. Все защитные системы остались не тронутыми, бортовые компьютеры по-прежнему считали корабли крейсерами, однако даже их примитивное сознание догадалось, что оружие не просто заблокировано, а отсутствует. Реакторы, как и положено военным кораблям, дублировались, а топливо в них было загружено с запасом.

Но что-то его беспокоило, неуловимое, словно странный сон по утру. Это было как мысль, которую он обдумывал буквально пару минут назад, но потом его отвлекли и он ее забыл. Сет еще раз пробежался по списку кораблей, надеясь найти подсказку, но так и не смог припомнить проблемы.

Тогда он открыл данные, которые передал Нулевой и стал вчитываться в описание системы. Обычная звезда, класса Д, несколько планет, странно расположены, но хорошо сбалансированны. По его мнению, их было даже слишком много, можно было ограничиться парой газовых гигантов и одной обитаемой.

Первая планета была, по его мнению, совершенно лишней, на ней не было атмосферы, она находилась слишком близко к звезде, да еще и вращалась так медленно, что будь он исследователем, то не стал бы отправлять и зонд. С первого взгляда на параметры было видно, что это просто булыжник.

Вторая была интересней, на ней было много химических веществ, огромное количество воды и густая атмосфера. Будь у него задача разработать существо способное жить в этом аду, он бы справился, но назвать планету комфортной было сложно.

Третьей шла планета среднего класса, на ней тоже была вода и даже магнитное поле, но вот атмосфера слишком уж нейтральная. Быть может, это временное явление и там уже имеется куча кислорода, кто его знает, ведь данные им передали до переброски всей звездной системы в прошлое.

Четвертой шла его любимая планета, именно ее он присматривал на роль ведущей скрипки в этом оркестре. Однако, отсутствие магнитного поля могло сыграть плохую роль. “Что, Нулевой, у тебя тоже не всегда все получается, да?”, – тихонько сказал сам себе Сет. Скоро от атмосферы останется лишь немного газов, а вода замерзнет под открытым небом или же просочится в почву, да останется там навсегда. Дальше и вовсе шла куча астероидов, предполагалось, что именно тут они будут черпать металлы и минералы для постройки своего оборудования.

Самая любимая часть этой звездной системы были газовые гиганты, их было сразу четыре. Первый и самый крупный, вращался словно заводной, его роль была ясна с самого начала, он будет выдергивать всякий мусор, что попытается атаковать столь важный экспериментальный клочок системы. Именно эта планета будет удерживать все внутренние планеты от неожиданных катаклизмов.

Следующим шел гигант поменьше, но с чертовски красивыми кольцами. Они были такими огромными, что сама планета терялась на их фоне. Зачем он был нужен, как так вышло, что он тут очутился – Сет не знал, да и не мог знать. Но, если на этой планете логика давала маленькую трещину, то на следующих двух она и вовсе трещала по швам. Два гиганта, совершенно никому ненужные, учитывая расстояния, их даже не будет видно с обитаемой планеты без специального оборудования.

Сет запустил симуляцию и выкинул эти две планеты, а затем просмотрел мельком ближайшие пять миллиардов лет. Ничего не менялось, он хмыкнул и вернул планеты обратно. “Никогда мы не сможем понять твоего замысла”, – так же тихо пробубнил Сет, убедившись, что вплоть до самоликвидации звезды ничего глобально не изменилось. Он попробовал чуть-чуть поменять параметры других планет и убедившись, что чисто теоретически все остается стабильным, коснулся браслета еще раз. Голограмма пропала, ярко вспыхнув нарисованной звездой напоследок и тут он догадался, что его смущало.

Он вновь коснулся браслета и проверил параметры звезды. Так и есть, звезда класса Д, расчетный период жизни – пять миллиардов лет. Но ведь систему сбросили в прошлое! Сет запросил данные и обомлел, систему переместили в прошлое ровно на пять миллиардов лет.

Выходит, к тому моменту, как они туда прилетят, местное светило будет бить копытом и вот-вот взорвется, оставив лишь воспоминания обо всех пригодных для эксперимента планетах.

Сет быстро вызвал голограмму, и перешел на пять миллиардов лет вперед, затем на шесть, на восемь и лишь к десяти миллиардам лет заметил, что звезда чуть-чуть изменила спектр. “Ах ты ж Нулевой, ах ты ж лукавый шулер!”, – произнес Сет, поняв наконец, что его так смущало. Звезда была не просто найдена, она была создана, как и все планеты!

Каждый атом в этой звездной системе был новеньким, только что с конвейера. Это был не просто эксперимент на какой-то там планете, которая была никому не нужна. Быть может и сама область пространства, в которую они летят, появилась всего несколько мгновений назад, а затем была переброшена в прошлое, чтобы вписаться в общую картину их галактики.

Глава 3. Сборы

Корабли строились неспешно и качественно, а потому требовали времени. Но дабы задуманную экспедицию осуществили не только Вечные, постройка закончилась через двадцать дней. Сколько точно астероидов пришлось переварить верфи, какими объемами наноботов удалось это сделать, оставалось загадкой. Когда речь идёт об эксперименте сразу нескольких рас в галактике, ресурсы никто не считает.

Сет медленно облетал корабли, осматривая их внешнюю обшивку. Без орудийных башен и сотен радаров они выглядели голыми. Можно подумать, что это просто транспортная баржа, а не военный корабль. Он даже подумал, что на боевых кораблях, давно стоило спрятать большую часть вооружения внутрь, дабы не привлекать внимания. В длину каждый корабль составлял около двух километров и даже если вычесть размеры двигателя, трюма и реактора, все равно осталось еще очень много пространства.

Полет будет быстрым, гиперпространство не делало скидки на размер или тоннаж корабля. Понадобится огромная энергия, но корабль окажется на месте в тот же миг, что пересечет границу гиперперехода между двумя точками. Именно по этой причине реактор был во много раз мощнее, чем требовался двигателю.

Сжимать пространство было сложно, а размер гиперперехода напрямую зависел от площади поверхности сферы. Именно по этой причине корабль был квадратного сечения, дабы уменьшить лишнюю трату энергии.

У боевых кораблей все внешние установки располагались на плоскостях, это придавало сглаженность форме и превращало корабли в квадратные кактусы почти круглой формы. Для защиты от коррозии и теплового излучения, корабли были покрыты тонким слоем чистого золота. Сет отлично понимал, что толщина слоя едва ли больше нескольких атомов, но видеть перед собой двухкилометровый золотой слиток, парящий в космосе, было удивительно и прекрасно.

Большое пространство на кораблях им потребуется там, для жизни у далекой звезды. Ресурсы они смогут взять в космосе или на самой планете, но жить им придется только на кораблях. Сознание нулевого уровня однозначно дал понять, что ни одна биологическая сущность не должна вмешиваться в эксперимент. Только Вечным и Ксилонцам разрешили спуск на поверхность, для наблюдения и передачи информации.

Каждый член экспедиции получал в личное распоряжение достаточно большую каюту и доступ к лабораториям. На всех кораблях их было несколько, чтобы можно было максимально распараллелить работу и сократить длительность экспедиции.

Однако, даже по самым смелым подсчетам, экспедиция должна была занять несколько лет. Они, конечно, постараются сделать все как можно быстрее и лучше, но никто не может дать гарантий в том, что ещё ни разу не делал.

Сет направил свой катер вдоль корпуса, чтобы насладиться зрелищем, а затем отдал команду на стыковку. Раз корабль вышел со стапелей, значит внутри уже все должно быть готово к приему экипажа и гостей.

Катер облетел корабль с кормы и нырнув под брюхо начал выравнивать курс и сближаться. Он был мало приспособлен для таких операций, а потому не имел стыковочного шлюза. Гигантский корабль разинул зев грузового отсека и катер медленно вплыл в светлое помещение.

Как только Сет оказался на корабле, створки вновь пришли в движение, закрывая черный как сажа чарующий вид космоса, а когда они плотно закрылись раздался звук впускаемого воздуха. Катер помедлил немного, оценивая параметры внешней среды и убедившись, что Сет не задохнется, разблокировал выход.

Сет быстро дошел до проема, переступил комингс и оказался на корабле, в котором ему придется провести ближайший год, а быть может и больше. Он ощутил странный трепет от того, что первым ступает на борт этого исполина, что понесет тысячи тонн груза через всю галактику в скромный мертвый уголок.

Впрочем, если верить Нулевому, а повода усомнится в его словах еще ни разу не было, уголок обещает быть не таким уж и мертвым. Вот только с разумом там была беда, он по какой-то причине не появился.

Гулкие шаги по металлическому полу отдавались эхом от стен посадочного шлюза, тут не было ничего, что могло бы впитать атмосферу, дабы исключить возможные эксцессы во время разгерметизации. Гравитация на корабле была чуть больше, чем на катере, от чего казалось, что этот гигантский корабль собственным весом давит на все тело.

Сет открыл переходный шлюз и оказался в самом сердце корабля. По корпусу шла едва слышимая вибрация, это разгонялись реакторы. Позже они сбавят обороты, но сейчас, надо было убедиться, что они способны выдать максимум энергии, раскрутив как можно больше кварковой плазмы в гравитационных кольцах.

Теоретически считалось, что находиться в этот момент на борту корабля не безопасно, однако еще не было случая, чтобы кварковый реактор как-то ощутимо нанес вред кораблю во время взрыва. Сет прошел по коридору, мягко ступая по серому покрытию, от корабля пахло свежестью, новизной и нетронутостью. Тут еще не было запаха ни одного живого, никакие реактивы не испортили воздух, а стены блестели глянцем, который неминуемо покроется миллионами мелких царапин и помутнеет.

Сет открыл дверь в одну из кают и осмотрелся. Большая кровать, способная вместить и троих, а при необходимости и четверых. Стол из неубиваемой керамики, которую невозможно было ни поцарапать, ни прожечь, такой же мягкий серый пол, как на всем корабле, и уборная в углу каюты. Все, что нужно будет потом, можно изготовить в любой момент, их оборудование позволяло синтезировать любое вещество из энергии.

Впрочем, до размахов Нулевого им было очень далеко. Сгенерировать целую звездную систему, а в ее искусственности он уже не сомневался, им было не по силам. Придирчиво проведя пальцем по небольшой полочке у входа и не обнаружив даже намека на пыль, он отправился дальше.

Кают-компания была достаточно большой, а судя по обилию стульев, предполагалось, что на корабле будет собираться не менее двенадцати особей. Хотя, мебель была явно рассчитана на двуногих, так что это был корабль для расы Фаот. Сету даже стало интересно, а как выглядит каюта для Ксилонцев? Они тоже спят в кровати или для них установили аквариумы? Все же большую часть жизни они провели под водой, несмотря на то, что могли дышать практически любой атмосферой.

Все расы были относительно дружны, по-настоящему большие военные конфликты возникали редко, однако, даже в мирное время никто не желал делиться лишней информацией. Сет до сих пор не понимал сколько полов у Ксилонцев и как устроен их быт. Как они принимают пищу, как ведут беседы, что для них является оскорблением, а что нет.

У него еще будет повод все это узнать, но надо быть готовым и к обратной реакции, если кто-то предложит ему съесть тухлую рыбу, нужно прежде всего убедиться в мотивах поведения. Тяжело быть парламентарием, а уж тем более вечным послом с другими расами. Когда даже сама суть жизни представляет собой нечто иное, никто не может поручиться за ошибки и мелкие конфликты.

Сет задумчиво брел вперед, мимо пустых боксов для лабораторий, в которых пока не было совершенно ничего, лишь в некоторых из них был установлен молекулярный репликатор и синтезатор вещества. Лишь у самого входа в рубку он остановился, перед ним была святая святых – то место откуда управляется вся эта махина. Единственное место на всем корабле, которое никак не дублировалось.

Геометрически это был скорее центр корабля, а не его носовая часть, Фаот никогда не питали страсть к природному соответствию, но хорошо разбирались в безопасности. Впереди, сразу за рубкой, находились грузовые отсеки, в которых прежде были расположены боевые запасы, запчасти орудий и другие полезные агрегаты. Сейчас они пустовали, в них будет находиться лишь запас топлива, да немного пищи, на первое время.

Фаот коснулся дверей и вошел в рубку, тысячи огней сейчас освещали панели, корабль проходил диагностику, проверяя каждый провод, каждый компьютер что находился на борту. Даже такая мелочь, как сломанное реле включения света могло серьезно испортить репутацию верфи, а потому необходимо было проверить абсолютно все. В корпусе должны были остаться лишь ремонтные наноботы и их тоже надо было проверить, для этого придумывались поломки и боты моментально отправлялись на вымышленную починку.

Раньше, когда Фаот служил в космофлоте, он делал то же самое, его гоняли по всему кораблю с выдуманными заданиями, дабы он раз и навсегда запомнил, где что лежит и куда это надо нести. Во время полета случись что, не будет времени смотреть в инструкцию или читать надписи на коробках, надо действовать и от слаженности и точности действий может зависеть жизнь всего экипажа.

Он был оружейником и в основном нес вахту в том самом грузовом отсеке, что сейчас находился за рубкой. Каждый раз проходя мимо рубки он тихонько завидовал пилотам, навигатору и штурману.

И вот, он стоит в рубке практически собственного корабля, но зависть никуда не делась, она словно старая пыль отдает запахом былого, не неся отчетливых воспоминаний. Сет коснулся модулей управления, провел рукой по панели приборов и вчитался в пробегающие строчки на голограмме. Корабль был живой, он видел, как бьется сердце реакторов, как едва заметно дышат его двигатели и как миллионы электронных цепей передают электронные импульсы, словно гигантское тело подергивает мышцами, проверяя их жизнеспособность.

Радары и лидары сканировали пространство вокруг корабля, это была очень важная часть оборудования на военном корабле, но сейчас от них было толку меньше, чем от камер внешнего обзора.

Раздался знакомый шипящий звук, это был запуск дрона, он должен облететь планету и вернуться обратно, стандартная процедура при сближении с неизвестным объектом.

– Кому нужны дроны, раз уж мы сняли все вооружение, – пробормотал Сет сам себе.

– Добрый день капитан, вооружение проверено и готово к бою, – отозвался голос корабля.

– М-да? И что же у нас есть из вооружения? – удивился Сет.

– Две лазерные турели и широкополосный частотный генератор.

Сету даже показалось, что корабль произнес это с досадой, словно у него отобрали все его любимые игрушки, оставив только пластмассовый молоток и пуговицу.

– Не густо… – протянул Сет. – Ты знаешь цель нашей миссии?

– Информация о цели пока не поступала, вероятно из-за высокой секретности задания.

– Мы летим… – Сет запнулся. А собственно, куда они летят то? – В далекий сектор галактики с учеными и исследователями. Будем порождать жизнь! – закончил Сет.

– Неужели все наши планеты подверглись уничтожению, и мы вынуждены приступить к бегству и возрождению великой цивилизации Фаот? – компьютер постарался вложить максимум эмоций в свою речь, однако вышло это не очень.

– Нет, у нас все хорошо, просто ты больше не боевой корабль, но наличие оружия никогда не будет лишним, – Сет почувствовал, что ему пора заканчивать общаться с интеллектом корабля, пока он не наговорил лишнего и пошел прочь.

– Как вас звать, капитан? – окликнул его корабль, когда он уже выходил.

– Я не уверен, что именно я буду твоим капитаном, но меня зовут Сет.

– Приятно познакомится, меня зовут Зевс.

– Странное имя… – пробормотал Сет и побрел дальше.

Корабль был красивым, просторным и каким-то по странному уютным. С одной стороны, он служил на точно таком же и мог с закрытыми глазами найти все модули управления и даже поменять их, в случае аварии. С другой, ему нравилась пустота и пространство, которое теперь принадлежало всего нескольким Фаот, а не целому подразделению, как во времена службы. Быть может, не окажись он во флоте и не заступи на ту злополучную ваху, он бы сейчас не был на этом посту и уж точно не руководил экспедицией.

Когда их корабль вышел вблизи от пустой планеты, и они высадились, то долго не могли понять, что происходит. Планета была обитаема, на ней были растения и животные, но все они были словно из доброй детской сказки. Долгое время их корабль кружил над планетой, пытаясь определить разумную особь и вступить в контакт, но не найдя ничего, было принято решение высадиться.

По стечению обстоятельств, именно Сет должен был заступать на вахту и обслуживать оружие, а поскольку планета была более чем мирная, он прихватил с собой электронную книжку с небольшой библиотекой историй и отправился на завтрак.

Сразу после завтрака, его, как и несколько других членов экипажа, оставили в кают-компании, и объявили о высадке. Дабы не искать кто отправится на планету, решили отправить тех, кто должен был дежурить, что было вполне логично.

– И я повторяю, никакого оружия! Помните, с чего началась наша история? Вы все самостоятельные личности только благодаря тем двоим, что высадились на нашей планете, – громко объяснял капитан, осматривая каждого. – Это что еще? – он удивительно вынул книжку из кармана Сета.

– Электронная библиотека! – ответил Сет, не видя смысла увиливать.

– Это я и сам вижу, зачем она тебе на планете? Решил не только свои мозги, но еще и электронные подарить?

– Виноват!

– Все, никаких туалетов, стоим тут, ждем челнок, а то я вас знаю…

Они остались стоять по стойке смирно в самом центре рубке, пока челнок готовили к высадке на планету. Сама посадка прошла штатно и как-то очень спокойно, немного потрясло в атмосфере, но гравитация внутри челнока даже не дрогнула. Все ожидали обмана, что из-под земли вот-вот начнут вылезать орудия и палить по беззащитному челноку, но ничего не произошло. Челнок вышел в точку посадки и зависнув над землей ждал разрешения десантироваться. Через пару минут он так же мягко опустился на поверхность и открыл двери.

Первыми вышли двое, они должны были отойти от челнока на небольшое расстояние и ждать реакции, однако, никакой реакции не последовало. Тогда следом отправились все остальные. Трава мягко шуршала под ногами, а скафандры казались лишними и вычурными на фоне этой девственной зелени вокруг.

Первый час все вели себя очень осторожно, брали пробы воздуха, воды, грунта, проверяли все мыслимые и немыслимые параметры, но все было более чем обычно. Состав атмосферы позволял спокойно дышать, а вирусов или опасных бактерий они не обнаружили.

Вокруг царила идиллия достойная картин художников и пера поэта и это быстро расхолаживало команду.

Проведя весь обязательный курс проверки планеты, было принято решение снять скафандры и попробовать вступить в контакт лично, быть может, разумные просто опасались выходить на контакт видя настороженность со стороны чужаков. Вот тогда-то все и стало понятно.

Как только Фаот сняли скафандры и начали дышать атмосферой, маленькие одноклеточные существа, из которых они все состояли, попали в атмосферу и почву. Они принялись за то, что умели делать лучше всего, размножаться. Однако в какой-то момент их стало достаточно много, и они вступили в контакт с Равным.

Суждения Равного были наивны и просты, а попытки объяснить ему суть общего собрания и множественность форм жизни ни к чему не привели.

– Ты понимаешь, что вокруг тебя целая вселенная! – пытался объяснить Сет, общаясь через Фаот в почве и атмосфере.

– Планета, галактика, вселенная – не все ли равно, если я не могу познать больше, чем я есть? – отвечал Равный.

– Но мы летаем в космос, на другие планеты!

– А я живу на этой планете и рад, что вы смогли ко мне прилететь.

– Понимаешь, мы очень мирная раса, но не все такие как мы, тебя могут попросту убить!

– Оружие это плохо, болью ничего не докажешь, – настаивал Равный. – Метеорит, что уничтожил лес на юге этого материка не хотел зла, но он убил многих. Так не все ли равно, хотят зла или нет, если они причиняют боль? Я умею восстанавливаться, я смогу вернуть все как было.

– Да, но на это уйдет время!

– Нет, время уйдет в любом случае, но так я буду занят добрым делом, я буду возрождать жизнь, а не бренно наблюдать собственное существование.

Равный был непробиваем, время для него ничего не значило, а смерть и агрессию он воспринимал исключительно как проявление слабости. Но кое чего Сет все же смог добиться, он договорился с Равным, что тот никогда не будет переселяться в другие миры, а если кто-то попытается его переселить, то он уничтожит себя при первой возможности.

Это был не просто контакт, это была отличная дипломатическая договоренность, которая словно ракетный двигатель, протолкнула Сета вверх по службе. Сначала его вывели в штаб, а затем перевели в министерство, где он быстро дорос до министра по внешним контактам, да так и осел на этой должности.

Теперь опять настало время удивлять. Он должен был проследить, чтобы никто не испортил эксперимент, который им доверил Нулевой. Именно для этой цели он включил в состав Вечных, которые вели себя со всеми, так, словно являлись разумными диктофонами.

Они были способны подслушивать и подглядывать через стены, даже космический вакуум не был для них преградой, если они хотели получить информацию. Они запоминали вибрации, а затем расшифровывали их, превращая в звуки и действия. Способность воспринимать мир сразу во всех диапазонах давала колоссальные возможности.

Не удивительно, что иногда их использовали для проверки кораблей, обнаружить трещину внутри реактора или заметить перепад температуры в проводе они могли, просто находясь рядом с кораблем. А их способность к шифрованию привела к тому, что любой шифр был для них как открытая книга.

Только так Сет мог быть уверен, что никто не будет играть двойную игру, только это могло спасти их от позора во время экспедиции. Сет не думал, что Ксилонцы будут тянуть одеяло на себя, у них был свой интерес, но вот за своих сородичей он переживал.

Когда Фаот получили самостоятельность и разум перестал быть общим, все вдруг поняли, что теперь они могут врать и этого никто не заподозрит. Ведь больше не было нужды делиться со всеми своими мыслями, можно думать одно, а говорить совершенно другое! Это было самое ужасное открытие, которое сделали Фаот.

Сет мягко спустился на катере к месту посадки и вяло поплелся наружу. Он проверил крейсер и даже познакомился с кораблем, теперь надо было доложить об этом начальству и можно было смело загружать все необходимое и отправляться в путь.

На следующий день, в небе протянулась гирлянда из погрузочных ботов. Крейсеры не могли приземлиться, у них не было для этого двигателей, а их масса была столь огромна, что они могли попросту переломиться пополам во время посадки. Боты загружались на земле, а затем отправлялись прямиком на крейсер, который висел высоко в голубом небе. Следом отправился еще и еще один, и так они, словно бусинки, нанизанные на невидимую нить, тянулись от земли до самого космоса. Каждый вез что-то необходимое, что-то, что нельзя было создать там, на орбите у далекой звезды.

В гостинице возле космодрома стали появляться Ксилонцы, их было немного, но скорость, с которой они перемещались, завораживала. Это были пули ростом и размером с Фаот, они метались так быстро, что Сет почувствовал себя в каком-то замедленном фильме.

Удивительно, но мозг у Ксилонца действовал не столь быстро, от чего с ними можно было даже поговорить, хотя во время разговора тот мог быстренько сбегать в гостиницу и принести ракушку, дабы показать какие украшения сейчас в моде на их планете.

К вечеру вся погрузка была закончена и команды начали распределять по кораблям.

Как и предполагал Сет, его назначили на другой корабль, на тот самый, что он показывал Раш, когда они инспектировали с ним верфь. Раш же отправился на следующий корабль, видимо для баланса. Еще два корабля заняли Ксилонцы, они были никчемные пилоты и команду управления, все же укомплектовали из Фаот. А последний, пятый корабль, заняли Вечные.

Им нужна была особая атмосфера, с низким содержанием кислорода, поэтому рубка имела свой стыковочный шлюз и свою систему жизнеобеспечения. Благо, что Вечным не требовалось питание и другие удобства, достаточно было просторного помещения, в котором они стояли словно истуканы, ничем не отличимые от обычных камней.

Глава 4. Перелет

Когда все корабли были загружены, а последние приказы отданы, колонна двинулась в путь. Первым шел корабль Сета, именно ему предназначалась роль проводника, а его задачей было открытие гиперпространственного перехода. Навигатор тщательно проверил координаты, а затем ввел их в компьютер и приступил к открытию прохода.

Реактор тихонько взвыл, высвобождая импульс для запуска гиперпривода и поток энергии потек по сверхпроводникам к устройству, что позволяло перемещаться быстрее скорости света, не являясь ни двигателем, ни движителем.

Гиперпривод был скорее дверью, которую можно было открыть в любую точку галактики, зная точные координаты входа и выхода. Самой большой проблемой было учесть все возможные смещения входа относительно выхода. Если корабль стартовал с орбиты планеты, то приходилось учитывать скорость вращения корабля вокруг оной и кривизну его орбиты, скорость вращения планеты вокруг звезды и конечно скорость перемещения звезды в галактике. Все эти скорости и вектора накладывались друг на друга, создавая поистине хаотичную картину. Проще всего в этом случае было покинуть звездную систему и стартовать в некотором отдалении от звезды, однако и это было проблемой. Масса крейсера была столь огромна, что на его остановку в далекой пустой точке потребовался бы не один день.

Навигатор тщательно всматривался в сферу гиперперехода, стараясь распознать звезды чужого звездного неба. Он знал точные координаты звезды к которой они летят, задав небольшое смещение назад, в один световой год, он надеялся увидеть яркий шар прямо перед собой и постепенно приближаясь найти нужную планету. Но все пошло не по плану, прямо перед ним была непроглядная темень, а все звезды находились достаточно далеко, чтобы быть той, что ему нужна.

Корабль медленно вращался вокруг сферы гиперперехода, разглядывая чужое пространство, словно через замочную скважину. В какой-то момент прямо по курсу корабля, с обратной стороны гиперпространственного прохода, выбросило густое облако газа. Одновременно с этим сработала защита и гиперпространственный переход схлопнулся.

– Что это было? – спокойно поинтересовался Сет, глядя как облако газа, расширяясь и замерзая теряет плотность.

– Прошу прощения, Сет, по всей видимости мы наткнулись на какой-то газовый гигант, и он попытался просочиться сюда. Поскольку мы пока только целились, автоматика отключила гиперпереход, как только началась существенная трата энергии.

– Понятно, а почему автоматика пропустила часть вещества?

– Нет смысла отключать гиперпривод из-за какого-нибудь мелкого астероида.

Сет прекрасно это понимал, ему просто нужно было с кем-то поговорить, так почему бы не с навигатором. Открывать проход очень накладно, с точки зрения затрат энергии, поэтому всегда приходиться соблюдать баланс. Закрывать его по мелочам, это все равно, что хлопнуть тяжелой сейфовой дверью из-за того, что в сейф залетела муха.

Навигатор вызвал карту галактики на компьютер и удивившись внес несколько изменений, после чего вновь коснулся пульта управления гиперприводом. На этот раз сфера появилась в нужной точке и прямо перед их взором возникла звезда в виде маленькой желтой сферы.

Однако, только появившись, звезда тут же помчалась куда-то в сторону и навигатор принялся выправлять курс, добавляя различные смещения и корректировки. Нужно обладать достаточным опытом, чтобы с первого взгляда отличить орбитальный полет от прямолинейного смещения. Хороший навигатор ловко управлялся с пультом и звезда, подергавшись немного в разные стороны, принялась плавно приближаться, словно они и впрямь летели через чужую звездную систему.

В какой-то момент они угодили в небольшое облако мелкой пыли, от чего камни, просачиваясь с той стороны, ярко вспыхивали на защитных экранах, превращаясь в фиолетовые разводы, расходящиеся как волны на водной глади. Дальше все проходило штатно, они миновали орбиты всех планет, остановив приближение сразу за ближайшим к звезде газовым гигантом.

– Это его мы протаранили? – поинтересовался Сет, глядя на огромный шар планеты прямо перед ним.

– По всей видимости, да, – отозвался навигатор и немного приблизился к планете. – Видите, вот это темное коричневое пятно, оно выглядит довольно свежим образованием, быть может это след от нашего первого перехода.

– Отлично, мы еще не успели прилететь, а уже начали вмешиваться… – проворчал Сет, рассматривая планету. – Давай дальше, попробуем рассмотреть четвертую планету.

Сфера, словно волшебный шар из древних сказок Фаот, медленно поплыла по направлению к звезде, а затем замерев на мгновение, двинулся по кругу. Звезда висела неподвижно прямо перед кораблем, а космос позади нее медленно вращался по кругу, словно сама точка гиперперехода превратилась в причудливую планету и сейчас изо всех сил старается лететь по орбите. Догнав четвертую планету, навигатор выровнял курс и приблизил точку выхода к планете настолько сильно, что стало видно даже два ее спутника, болтающихся на орбите планеты.

Планета выглядела красиво, водная гладь поблескивала на солнце, а густые шапки полюсов светились белизной.

– Капитан, у этой планеты нет магнитного поля, боюсь она долго не протянет.

– Да нам долго и не надо… – произнес Сет и задумался.

Для проведения эксперимента им нужно всего несколько десятков, максимум сотня лет. Не стоит ли воспользоваться этим чудесным плацдармом для временных экспериментов, а затем, позволить звезде самостоятельно зачистить территорию. Однако представив, как сотни различных животных гибнут от удушья и холода на планете, без возможности ее покинуть, он решил их помиловать.

– Хорошо, давай вторую планету. – согласился Сет.

– Быть может вы хотели сказать третью? – удивился навигатор.

– Третью мы будем лицезреть несколько лет подряд, давай взглянем на вторую.

Гиперпереход чуть ощутимо задрожал, а затем резко рванул вперед. Компьютер уже вычислил положение каждой планеты в этой системе и по первому приказу навигатора мог безопасно перенести переход в любую точку пространства синхронизировав окно целенаведения с ближайшей планетой.

Сет хотел рассмотреть чудесную планету, что умудрилась стать самой горячей в этой звездной системе, но вместо планеты увидел лишь бесчисленные облака, плотно покрывающие все вокруг. Эх, если бы они переместились туда, то можно было включить радары и глянуть на планету во всех диапазонах, но они прилетели сюда не развлекаться, а работать, пора было направляться к точке их назначения.

– Впечатляющий вид, навигатор, переместите гиперпереход к третьей планете.

Навигатор быстро пробежался по пульту, и сфера перехода вновь пришла в движение. На этот раз звезда становилась все меньше и меньше, а когда планета появилась перед кораблем и вовсе исчезла. Корабль медленно поплыл вокруг точки гиперперехода, а точка синхронно двинулась в путь вокруг планеты.

Если бы не звезды вокруг, то можно было подумать, что все это лишь искусная голограмма, транслирующая чудеса космоса в каком-то учебном фильме. Под ними проплывали облака и моря чужого мира, который вот-вот должен был, превратится в самый главный полигон галактики и стать прибежищем для их кораблей.

– Навигатор, готовьте расчеты. Нам надо прогнать через гиперпереход все корабли так, чтобы они оказались на геостационарных орбитах.

– Мы пойдем первыми? – произнес навигатор, вводя в компьютер корабля необходимые параметры.

– Да… Хотя… Нет, пусть первыми идут Вечные, – Сет вспомнил, что сейчас каждый их звук, каждое движение навсегда сохраняется в памяти этих гигантских живых компьютеров, а ему требовалось кое-что пояснить своей команде.

Сфера гиперперехода по-прежнему висела прямо перед носом корабля, в то время как где-то далеко, практически на другом конце галактики, точно такая же сфера медленно двинулась в путь по орбите вокруг планеты. Теперь, любой корабль, что пройдет этим переходом окажется в другом пространстве и все, что ему будет нужно, это лишь немного отойти в сторону, освободив пространство для других кораблей.

– Крейсер Эпсилон, готовьтесь к перемещению, – произнес Сет, все же это он был главным в этой экспедиции.

– Приказ принят, – немного удивленно ответил капитан крейсера Вечных и начал движение.

Гиперпространственная сфера продолжала мерцать маленьким отверстием, пока одна громада крейсера приближалась к нему, энергию стоило экономить. Крейсер альфа, на котором располагался командный пункт чуть отошел в сторону, давая больше пространства для маневра.

– Сет, но разве мы не должны были пройти первыми и убедиться в безопасности пространства? – поинтересовался навигатор.

– Не думаю, что в этой системе есть хоть что-то, не созданное Нулевым. Опасения беспочвенны, система насквозь искусственная.

– Но за пять миллиардов лет… – начал было навигатор, но тут же умолк, как только заметил взгляд Сета.

Крейсер Эпсилон медленно приближался к окну перехода, по сути, было без разницы с какой скоростью перемещать корабль. Крейсеры были военными кораблями и были способны открыть гиперпереход и исчезнуть даже если он мчится в половину скорости света, относительно окна перехода.

К сожалению, использовать гиперпереход как оружие, было очень сложно, сфера генерировалась только неподалеку от корабля, однако были случаи, когда корабль уходил на таран целой планеты неся перед собой огромную сферу. Такие корабли не пробивали планету насквозь, энергии в реакторах не хватало, но они наносили планете такой урон, что восстанавливать экологию и стабильность коры, приходилось сотни лет.

Когда крейсер Вечных приблизился к окну, он не стал притормаживать, зная, что проход сейчас раскроют шире и можно будет пересечь пространство. Навигатор с Альфы отслеживал расстояние и в нужный момент увеличил мощность.

Сфера пошла волнами, все же невозможно было добиться полной синхронизации двух точек пространства, удаленных на тысячи световых лет. Перед самым носом крейсера Эпсилон сфера раздулась и стала размером чуть больше него.

Эпсилон медленно двигался через дыру в пространстве, что со стороны выглядело очень причудливо. Поскольку Альфа находился чуть сбоку, с его ракурса сфера выглядела вогнутой и располагалась в другом направлении, Эпсилон вошел в нее и вместо того, чтобы уткнутся в черную звездную поверхность, просто исчез.

По эту сторону пространства он словно прятался за невидимой ширмой, а где-то там, у просторов новой звезды, он точно так же появлялся из ниоткуда, перенося с собой десятки разумных существ. Сет молча следил за тем, как корабль проходит сквозь пространство и исчезает в пучине далекого космоса.

Чисто теоретически, они могли бы пересечь и больше и отправиться к другим галактикам, но на это требовалась чудовищная мощность реакторов сравнимая, разве что, с взрывом сверхновой. Как только Эпсилон покинул их зону пространства, Сет отключил внешнюю связь и обратился к команде:

– Уважаемые Фаот, для меня честь работать с вами, и я надеюсь, что мы все четко понимаем нашу миссию, – произнося это он обвел взглядом всех, убедившись, что команда в полном составе присутствует в кают-компании. – Прежде всего, я прошу вас не вмешиваться в естественный ход вещей и не провоцировать возникновение разума. Мы должны лишь убедиться в самой возможности возникновения разума или же опровергнуть это.

Все молчали. Пока Сет не сказал ничего нового, а потому было непонятно, зачем он так долго ждал ухода Вечных.

– Да, и вот еще что… В конце эксперимента мы уничтожим все, что было сделано. В галактике достаточно разумных и без нашего творения.

– Но что, если… – вмешался биолог, чьей задачей было создание оптимальных условий для жизни. – Я хочу сказать, неужели мы уничтожим собственные разработки?

– Да. И это не обсуждается. Мы не можем предугадать что именно у нас получится. Мы летим создавать новую жизнь, с нами летят лучшие и сильнейшие расы галактики. Мы можем создать монстра и лучше, чтобы об этом никто никогда не узнал. – Сет еще раз обвел всех суровым взглядом, убеждаясь, что его мысль достигла сознания каждого.

В кают-компании стояла тишина, каждый задумался о своем, все же не просто принять идею, что результат твоих трудов будет уничтожен на самом пике своего развития.

– Мне передать послание другим нашим кораблям? – на всякий случай робко уточнил навигатор.

– Не стоит, тут собрались все, кто нужно, кроме Раш, но ему я все объясню позже, – Сет подождал еще какое-то время, убеждаясь, что больше вопросов нет и включил передатчик. – Навигатор, готовь корабль к переходу.

– А как же другие корабли?

– А там что, нет навигаторов? – удивился Сет.

– Есть, но точку ведь рассчитывал я…

– Значит передай им параметры. Идем мы, затем Бета, и последними уходит Дельта и Гамма.

– Ксилонцы не обидятся?

– Наверно нет, я никогда не понимал психологию Ксилонцев, но если и так, то мне все равно.

Корабль вернулся на прежнюю позицию и отправился в сферу гиперперехода, что вновь забилась пульсом, словно гигантское сердце, впитывая энергию от реактора. Сет стоял в рубке и наблюдал, как они просачиваются через изнанку пространства, как только что казавшаяся материальной сфера внезапно оказывается просто дырой, а корабль, проходя сквозь нее переносится туда, куда даже свет их звезды движется тысячи лет.

Чисто теоретически, можно было удалиться от их родной планеты на такое расстояние, что имея достаточно мощный телескоп, пронаблюдать тот самый миг первого контакта. Конечно, таких телескопов просто не существует, а наблюдать за дальними рубежами лучше через гипертуннель.

Когда крейсер Альфа вышел целиком в пространство новой звезды, то сразу принялся сканировать пространство. Было запущено несколько зондов к разным планетам, дабы удостовериться в данных, что были получены предварительным исследованием и собрать побольше информации.

Ничего необычного, стандартный исследовательский протокол, он применялся каждый раз, при обнаружении новой планеты или даже цивилизации. Сейчас Сет был уверен, что никакой цивилизации не существует, да и не должно существовать, но протокол есть протокол.

Когда крейсер Бета покинул родное пространство Фаот, Ксилонцы осмелились поговорить. Разумеется, на их крейсере было несколько Фаот, и кто-то из них должен был работать на спецслужбы, но в тонкостях Ксилонской речи никто не разбирался так хорошо, что мог бы перевести иносказательный слой истины.

– Лит, ты слышал? – спросила Кая, назначенная помощницей и соответственно жена Лита на время экспедиции.

– Да, но знают ли они о том, что мы осознали их слова? – быстро сказал Лит, придавая речи как можно более спокойный тон.

– Надеюсь, что это не так.

– Пусть так и остается. Главные в экспедиции они, но это не значит, что им принадлежит все.

Как только крейсер Гамма получил точные координаты и спецификации точки, он открыл сферу гиперперехода. Не было смысла перепроверять координаты, а потому сфера была сформирована сразу в полном размере. Дельта развернул свой нос в направлении сферы и буквально прыгнул с разгона к цели, следом за ним отправился и Гамма, который удерживал гиперпереход до последнего, стараясь не перегрузить свой реактор.

Глава 5. Прибытие

Выйдя в новое для себя пространство, крейсер Бета сразу же оказался под действием магнитного поля планеты, что не могло остаться незамеченным для Вечных.

– Капитан, у нас что-то странное, – сказал первый помощник.

Раш пробежался по данным и не заметив ничего необычного удивленно посмотрел на помощника.

– Что не так Флея?

– Масса корабля падает, но мы не могли сжечь столько топлива.

Раш посмотрел на данные, а потом укоризненно на Флею.

– Это не наш корабль. Ты смотришь данные крейсера Эпсилон.

– Ну да, с ним-то что не так? Он особенный?

– Там летят Вечные, кто его знает, какие процессы происходят в их каменных дебрях во время полета.

– Раш, корабль это замкнутая среда, даже если они впитывают воздух и превращают его в камень, масса должна была остаться прежней, – немного назидательно начала объяснять Флея.

– Черт! – выкрикнул Раш. – Они высадились на поверхность.

– Как? Без приказа? – опешила Флея, для которой подчинение в структуре было непререкаемо.

– Плевать они хотели на приказы, им сам Нулевой не указ, что хотят, то творят, – Раш смотрел на показатели и насчитал как минимум три скачка массы, а значит уже трое Вечных находятся на планете и изучают ее.

– Но что, если это опасно?

– Камням? Что такого опасного может быть на этой планете для булыжника? Если они не угодили в жерло вулкана и не раскололись при падении, то им ничего не угрожает.

Корабли один за другим выходили из сферы и выстраивались в точках стояния. Двигатели кораблей позволяли им зависнуть в любом месте над планетой, игнорируя законы небесной механики, но проще всего было воспользоваться гравитацией планеты и не расходовать ресурс двигателя понапрасну.

Вечные первыми начали собирать информацию, высадившись в разных уголках материка и наблюдая картину мира изнутри. Вокруг простирались густые джунгли, а приемники низкочастотных колебаний слышали тысячи шумов. Было слышно, как где-то далеко ревет какое-то большое животное, запугивая кого-то, а быть может заявляет свои права на территорию. Частота была низкая и простиралась далеко в тесном лесу, огибая тонкие стволы деревьев и свисающих с них лиан.

Где-то рядом звучал стрекочущий звук каких-то насекомых, он был не так интенсивен и Вечный проигнорировал его. Стрекот, скорее всего, являлся просто побочным эффектом их жизнедеятельности. Вечный впитывал звуки, записывал все, что он видит вокруг и наслаждался объемом информации. На всех планетах, где они обитали, главенствовал пустынный пейзаж песок и бедная атмосфера. Как правило это были никому не нужные каменистые пустыни с разряженной атмосферой и следами кратеров от падений метеоритов. Собственно, именно падающие метеориты были самым ярким явлением в их мире, эти события записывались в память как яркие точки на линии жизни.

Количество данных зашкаливало, он даже не успевал проанализировать всё что видел и слышал. Земля вибрировала под ним, отдаваясь гулкими шагами какого-то гиганта, что вот-вот должен был появиться из джунглей. Воздух изобиловал различными химическими элементами, преимущественно азотом, но это было безопасно для любой формы жизни. Ему хотелось еще немного впитать этого чудесного мира, светящегося всеми частотами, которые прежде были для него недоступны, однако пора было возвращаться. Нужно еще поделиться найденным со своими сородичами, которые остались там, на корабле.

Заросли разошлись и из них вышла рептилия, огромная, как и сам Вечный. Она начала принюхиваться к камню, что никогда прежде не видела на своей территории. Крейсер продолжал висеть в той же точке, что и прежде, а потому Вечный легко связался с командой. Получив точные координаты, он молниеносно исчез, прямо из-под носа хищника, который только начал его изучать.

Когда все корабли оказались на орбите планеты, Сет сразу же отправился в стыковочный шлюз, на встречу к Раш, он понимал, что разговаривать в радиоканале, это все равно, что общаться при помощи рупора. Любой корабль в их исследовательской эскадре способен перехватить сигнал, а Вечным не нужен даже корабль, они сами по себе ходячие приемники всего, что только можно. Сет спустился вниз и сев в хрупкий катер, захлопнул колпак. Когда он запустил последовательность открытия шлюза, ничего не произошло, за исключением того, что в шлюз вошел один из офицеров и направился к Сету. У него на лице явно читалось, что он не хочет разговаривать с высокопоставленным руководителем, но ему придется.

– Капитан, у меня однозначный приказ от правительства, вам нельзя высаживаться на планету, – сказал он, когда подошел вплотную к катеру.

– Я не собираюсь высаживаться, я отправляюсь на другой корабль, необходимо скорректировать наши действия.

– У нас есть связь, Сет.

– Это просто отлично! Но я предпочитаю личное общение, мне нужно чувствовать собеседника, понимаете? – Сет начинал злиться, ему никогда не нравилось оправдываться, а тем более врать своим подчиненным.

– Хорошо, но в случае, если вы войдете в атмосферу, я вынужден буду немедленно доложить об этом.

– Как вас зовут?

Эти слова заставили офицера напрячься, но он совладал со своим страхом и все же произнес:

– Палубный Даир.

– Даир, я очень ценю твою честность и, если что-то пойдет не так, я прошу немедленно доложить о моем проступке, но позвольте мне доказать вам делом, что я честен перед вами и действительно отправляюсь на соседний корабль.

Даир колебался. С одной стороны, если катер сейчас опустится всего на пару километров, то он сможет доложить о происшествии и неплохо продвинуться по службе. С другой стороны, с его согласия они испортят галактический эксперимент Нулевого, а чем это обернется никто не знает. Нулевой может все и вселенная вокруг лишь его вымысел. Может статься, что вся его служба, как и жизнь, превратиться в пепел прошлого.

– Не подведите меня, – сказал Даир и вставил ключ доступа в замок открытия шлюза, после чего вышел за дверь, дабы не оказаться в космосе вместе с Сетом.

Шлюз осветился огнями маяков и створки под катером разошлись. Кораблик компенсировал гравитацию, однако Сет успел ощутить легкое пошатывание, после чего катер буквально выпал из корабля и прямиком отправился на Бету. Предстоял непростой разговор, Сет чувствовал это, почему-то ему показалось, что Раш будет против его решения. Как только катер пристыковался, Сет вышел в шлюз, где сразу за дверью его встретил Раш.

– Я так понимаю, ты прилетел поговорить именно со мной, Сет? – Скорее даже сказал, нежели спросил Раш.

– Пойдем, я кое-что тебе покажу, – Сет покрутил головой и отправился в сторону хвоста корабля.

Раш молча следовал за ним, они миновали все стыковочные шлюзы, дошли до инженерных проходов и выбрались на служебную палубу. Это пространство не было создано для удобства, вокруг были трубы и кабели, все стены буквально состояли из них, а потолок то и дело опускался до уровня головы.

Сет молча вел его за собой, он наизусть знал как устроен корабль и точно помнил расположение всех узлов. Раньше считалось, что хорошее знание своей техники может как-то помочь в бою, пока Фаот не провел свой первый бой, в котором корабли или выживали без единой царапины или разлетались на атомы под градом излучений всех типов.

– Сет, где это мы? – удивился Раш, когда они наконец-таки остановились.

– Мы в реакторной, вот эта дверь отделяет нас от реактора. Не бойся, она достаточно надежна, просто это самое защищенное от излучений место.

– Ты хочешь показать мне что-то радиоактивное? – недоуменно поинтересовался Раш.

– Нет, я лишь хочу, чтобы наш разговор остался, между нами, – Сет пристально посмотрел на Раш и решил, что разговор все же будет не из легких. – Раш, по окончании эксперимента, мы должны все уничтожить.

– В каком это смысле? – удивился Раш и даже сделал шаг назад, словно ему показали оружие.

– Раш, то, что мы хотим создать, может оказаться опасней нас с тобой, быстрее Ксилонцев и злопамятнее Вечных. Мы не можем допустить существование кого-то столь сильного.

– С чего ты взял, что они будут такими?

– С того, что у нас тут лучшие биологи, химики, генетики и бог его знает кто еще. Мы будем стараться изо всех сил, и я уверен, что у нас получится. Мне правда страшно, но не за себя, за всю галактику, Раш! Все, что я от тебя прошу, это просто не препятствовать уничтожению того, что мы сами сделаем.

– А если они… Если у нас получится, если это будут разумные?

– Раш, их не было до нас и не будет после нас. Галактика ничего не потеряет, если мы их уничтожим. Мы просто вернем баланс в норму.

– Но Нулевой? Он же не просто так просил создать разумных.

– Да! И мы безусловно будем стараться, а быть может даже добьемся успеха, но он не говорил нам, что делать после!

Раш медлил, он неотрывно смотрел Сету в глаза и думал.

– Сет, я не уверен, что это правильное решение, – медленно произнес он. – В конце концов, они будут молодой и не приспособленной к жизни цивилизацией, что с них брать? Это как… Расстрелять младенцев, Сет!

– Я знаю, что это тяжело, но мы вынуждены так поступить! Это не моя прихоть, это основы безопасности.

– А чья это прихоть? – удивился Раш.

Сет думал, ему нужно было найти выход, он не мог конфликтовать с Раш.

– Послушай, мы прилетели сюда, чтобы породить чудовище! Неужели ты думаешь, что наши ученые будут стараться сделать беззащитное нечто, не способное постоять за себя? Это будет совершенный организм, представь, что будет, если объединить скорость Ксилонцев, память и аналитику Вечных и способности, и силу Фаот! Что потом мы будем с этим делать? Если их оставить, рано или поздно они выйдут в космос и вся галактика превратится в их территорию.

– Не каждая раса воинственна, – продолжал гнуть свое Раш.

– Сильные расы все прошли огонь и войны. Мы дрались и выгрызали зубами свое право жить, только потому и живы до сих пор.

– Есть равные.

– Да, ты прав, есть равные… – Сет задумался над этой идеей, и она ему чем-то очень понравилась. – Хорошо, давай тогда договоримся, что если они будут агрессивными, если будут угрожать жизни в галактике, то ты поддержишь меня на совете.

Раш задумался, но все же неохотно кивнул.

– Хорошо, давай договоримся так… Если я увижу в них проблему, то мы эту проблему решим так, как ты скажешь.

Сет коротко кивнул и отправился обратно, по пути он ткнул в какую-то неприметную лестницу рукой и коротко бросил:

– Поднимайся тут, ты выйдешь где-то возле третьей каюты.

– А ты? – удивился Раш.

– Да уж, как-нибудь доберусь до шлюза, я всяко лучше тебя знаю, как устроен этот корабль, – на самом деле, ни видеть, ни слышать Раш, он уже не мог, а потому пожелал дальше идти в одиночку.

Свернув пару раз, Сет оказался в небольшом тамбуре, где когда-то находилось место наводчика, а теперь остался лишь красивый прозрачный купол, через который было видно звезды и маленькую часть планеты. Стоило спуститься, сесть в катер и только после отстыковки обдумать все, что он планировал сделать, но на катере ему было катастрофически тесно.

Все, о чем он мог думать в этой мелкой посудине, это о том, как добраться до корабля или до планеты. В экспедиции ему придется очень часто пользоваться этим неуютным видом транспорта, а потому, стоило привыкнуть к нему сейчас, чтобы в самый разгар не пришлось переступать через себя.

Сет посмотрел на звезды за бортом еще немного и тихонько пробормотал:

– Значит, говоришь, есть Равные… Хорошо, пусть будет так.

– Капитан, у нас проблемы! – раздался голос с потолка, и только тут Сет понял, что его могли слышать.

Хуже всего, что его слышали эти чертовы каменюки, ну и само собой Раш. Сложно было найти худшего места для выбалтывания своих домыслов, как корабль Бета.

Сет быстро спустился на нижнюю палубу, запрыгнул в катер и запустил раскрытие шлюза. На этот раз его никто и не подумал останавливать, катер медленно выпал в пустоту космоса и толкнувшись двигателями, пополз обратно на Альфу.

Как только катер пристыковался, Сет очень быстро выяснил, что проблемы были не только у Раш, но и всего эксперимента в целом. Как только атмосфера наполнила стыковочный шлюз, Сет откинул колпак и, покинув катер отправился изучать обстановку на собственном крейсере, поскольку и тут все разыскивали капитана.

На мостике все было спокойно, а следовательно, все еще не так уж и плохо, и решалось каким-то простым действием, либо это была катастрофа и исправить что-либо было уже невозможно. Судя по тому, что связь между кораблями была налажена и все ждали только его, ситуация была ближе ко второму варианту.

– Судя по обстановке у нас что-то коренным образом не так, кто может объяснить, что именно мы успели испортить? – с намеком на поспешную высадку Вечных, начал было Сет.

– Испортить мы ничего не успели, но судя по сведениям от Вечных, планета никуда не годится, – объяснял Раш. – Там слишком теплый климат, нынешнее население представляет собой жесточайший мир выживания и непрерывной смерти…

– Раш, пожалуйста, как можно короче. Мы улетаем или мы можем что-то с этим сделать? – перебил его Сет.

– Ну, мы можем сжечь тут все и начать заново. Вот только… – задумчиво протянула Флея.

– Нулевому это может не понравиться… – закончил за нее Сет. – Поскольку других вариантов нет, предлагаю приступить к расчетам уничтожения. Кто будет проводить подготовку, чем будем атаковать?

– Вечные уже все рассчитали, – ответил Раш. – Они предлагают толкнуть небольшой астероид, чтобы тот ударил прямо в центр материка.

– Не плохо, а каковы будут побочные последствия?

Флея посмотрела на экран и принялась перечислять:

– Мы сожжем очень много углерода, в атмосфере будет пепел и углекислый газ. Материк, скорее всего, расколется на несколько частей. Растительность и животный мир будут уничтожены, но обитатели океанов должны выжить.

– Как долго? На сколько откладывается наш эксперимент?

– Вечные утверждают, что ни на сколько. Они готовы пожертвовать одним из них, но нам надо будет покинуть этот сектор галактики.

– Как это? – удивился Сет.

– Мы покидаем сектор, они связываются с Нулевым, и он перебрасывает одного из них в прошлое, где тот отправляет в полет астероид и тот выжигает всю планету. Мы возвращаемся обратно и видим измененное настоящее. Перемещенный Вечный примыкает к нашей экспедиции и продолжает работу. В качестве бонуса, у нас будет информация за несколько миллионов лет, с момента удара и до того момента как время сравняется с реальностью.

– Хороший план, а откуда они узнаю, насколько надо переместиться в прошлое?

– А они и не знают, как я понял смысл нашего выхода из пространства этой звездной системы состоит именно в том, что Вечные, как и Нулевой, могут ждать столько, сколько понадобится, а когда добьются нужного результата, откорректируют время.

– Бред какой-то, ну да ладно, главное, чтобы Нулевой и Вечные поняли друг друга. Как я понимаю, от наших расчетов больше ничего не зависит?

– Вечные просили передать им образцы наших исследований. Точнее даже не наших, а Ксилонцев. Замкнутую биосферу на базе углеродного цикла.

– Передай, конечно, быть может, хоть что-то известное нам потом попадется.

Сет грустно смотрел на планету, на которую так и не спустился, хотя она была так близко. Черт бы побрал эти законы, он готов был облачится в вакуумный скафандр, несмотря на близкий к идеальному баланс газов, лишь бы встать на твердую поверхность. Но на планете суждено было побывать лишь Вечным, собственно, они там уже и побывали и Ксилонцам.

Глава 6. Перезагрузка

Как только решение было принято, крейсер Эпсилон в очередной раз потерял часть своей массы. На этот раз один из Вечных, переместился в пояс астероидов, где уже была подобрана подходящая кандидатура и оставалось лишь чуть-чуть толкнуть астероид в правильном направлении.

Дабы не попасть под удар, крейсерам был выделен часовой интервал, в который они обязаны были покинуть звездную систему. В качестве точки назначения, был выбран противоположный конец галактики, что оказалось неподалеку от родной планеты Вечных.

Сет стоял в рубке и смотрел на чернеющий глаз сферы перехода, Флея не стала долго целиться, и как только сфера обрела стабильность относительно ближайшей звезды, распахнула сферу. На этот раз, первым ушел крейсер Альфа, а за ним последовали и все остальные. Эпсилон шел последним и когда он прошел, гиперпереход схлопнулся, оставив далекую звездную систему ждать своей участи.

– Как долго нам ждать? – поинтересовался Раш, на общем канале связи.

– Час, как минимум, а дальше все зависит от Нулевого и его отношений с временем.

– Нам как-то сообщат? Насколько я знаю, никто из нас не общался никогда с сознанием нулевого уровня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.