Анна Бигси
Красавица и чудовище

Глава 1

Октябрь в Торонто выдался теплым и сухим. Яркое солнце давно уже не грело, лишь холодно взирало с высоты. Молодой мужчина сидел на лавочке во дворе своего дома и, не спеша потягивая виски из горла бутылки, наблюдал за тем, как разноцветные кленовые листья, выписывая в воздухе замысловатые узоры, медленно опускались на землю. Было в этом явлении свое великолепие и некий скрытый смысл. Природа сбрасывала все лишнее и готовилась к наступлению зимы, чтобы уснуть на несколько месяцев, а проснуться обновленной и девственно-чистой.

Вот и он сбросил все, что связывало его с прошлым: поменял страну, имя и даже лицо, но его весна так и не наступила. Десять долгих лет Алекс Гилберт жил в постоянной стуже, вечная мерзлота поселилась в его душе, наполнила сердце ненавистью и злобой. Убив все светлые чувства, сделала его жестоким, безжалостным и беспощадным.

Он не любил осень, она почему-то всегда ассоциировалась с надеждой, и именно в это время года все больше ощущалась тоска по родине. Гилберт уехал из России двадцатилетним юношей, он был сломлен и раздавлен, уничтожен физически и морально, но, вопреки всему, сумел выжить.

Ему повезло, на пути встретились хорошие учителя, которые дали ему бесценные знания и помогли встать на ноги. Он старался начать жизнь заново, постигал азы ведения бизнеса и вскоре уже работал самостоятельно: брался за любые, даже заведомо убыточные хоккейные клубы, ночевал на работе, но добивался того, что они выбивались в лидеры и приносили прибыль.

Сам того не ожидая, Алекс стал известным на весь спортивный мир кризисным менеджером. Он мог бы быть превосходным тренером, имел для этого все данные: видел игру как на ладони, предугадывал ходы соперника, прекрасно анализировал ситуацию и умел разрабатывать блестящую тактику, но предпочитал оставаться в тени.

Мало кто знал его лично – Гилберт был очень скрытный и редко появлялся на публике, вокруг его персоны ходило множество легенд и слухов, однако он не спешил ни подтверждать их, ни опровергать.

Алекс сколотил себе немалое состояние, но так и не сумел расстаться со своим прошлым, оно не отпускало, будто стальными канатами тянуло его обратно, туда, где в одночасье его жизнь потеряла всякий смысл. Воспоминания, неожиданно яркие, накрыли, как лавина, заставив зажмуриться…

– Я хочу вернуться к мужу и сохранить семью, – серьезно заявила Лиза, ее голос звучал холодно, почти бесстрастно, словно они просто обсуждали, что приготовить на ужин, а не решали судьбу.

– Ты слышишь себя? Опомнись! Какой муж? Я люблю тебя, я жить без тебя не могу, – отчаянно кричал Женя, пытаясь достучаться до нее. В его глазах отчетливо читалось непонимание и страх.

– Веру ты тоже любил…

– Господи, да при чем тут Вера? – возмутился Царев, не имея ни малейшего представления о том, что случилось. Когда он уезжал на сборы, все было хорошо, а теперь вместо нежной и любящей женщины перед ним стояла снежная королева. – Я давно забыл о ней, в моей жизни есть только ты!

– Ну хватит этих сказок, я все тебе сказала, добавить мне нечего, – его признания не возымели на нее никакого действия, Лиза упрямо отказывалась замечать его искренность и по-прежнему оставалась безразлична к происходящему.

– Зато мне есть чего! – воскликнул Женя, намереваясь высказать все, что нещадно терзало душу. Он четко осознавал, что теряет ее, и готов был бороться даже с ней самой.

– Я не люблю тебя, – резко перебила его Краснова, расставив последние точки. – Все закончилось, уходи, пожалуйста…

Ее слова, как ушат ледяной воды, вмиг охладили пыл, лишили надежды. Царев выбежал из квартиры и сел в машину. Хотелось орать от безысходности, и, чтобы хоть немного проветриться, он выжал педаль газа в пол. Самое настоящее отчаянье охватило его тогда, когда он летел по дороге, нарушая все правила, слезы наворачивались на глаза, и в какой-то момент он не справился с управлением на повороте и, вылетев на встречную полосу движения, столкнулся с фурой лоб в лоб.

В этот момент все обнулилось, прошлое, настоящее и будущее сошлись в одной точке. Смерть должна была быть мгновенной, он и сам желал умереть, но судьба подарила ему второе рождение…

Отхлебнув еще немного янтарной жидкости, Алекс прикрыл глаза, вязкий огонь разносился по телу, ненадолго согревая своим жаром. Вот уже десять лет в этот день он устраивал поминки себе самому. И рад бы был все забыть, но чудовищные шрамы, уродовавшие его тело, не позволяли.

Рубцы на коже – ничто, по сравнению с душевными ранами, они никак не хотели затягиваться, постоянно нарывали и гноились, доставляя невыносимые страдания. Десять долгих лет ему понадобилось, чтобы наконец взглянуть в глаза своему прошлому.

При воспоминании о некогда любимой женщине непривычно заныло сердце, давно покрывшееся толстой коркой льда. Гилберт заскрипел зубами от злости – он отомстит. Всем виноватым в том, что с ним случилось.

Сделав еще несколько глотков, выбросил бутылку в урну и поднялся на ноги.

Слишком долго он вынашивал план мести, продумывал каждую деталь, каждую мелочь, засыпал и просыпался с мыслями о том, как приведет его в исполнение. И вот сейчас понял, что время пришло…

Плотнее закутавшись в пальто, Алекс, прихрамывая, направился в дом.

***

Сняв верхнюю одежду и перчатки, Гилберт вошел в кабинет.

– Ну наконец-то! – воскликнула девушка и поднялась ему навстречу.

Элис Брукс – его помощница, партнер и ближайший друг.

Они были так давно вместе, что Алекс уже не представлял себя без нее. Она являлась тем единственным человеком, которому он доверял целиком и полностью. Элис лично знала все его скелеты в шкафу и хранила самые сокровенные тайны. Ее колдовские зеленые глаза сражали наповал, а огненно-рыжие волосы выделяли из толпы. Высокая, стройная, с аппетитными формами, она могла свести с ума любого мужчину.

Несколько раз, перебрав с алкоголем, Алекс и Элис оказывались в одной постели, но все заканчивалось, так и не начавшись. Их отношения не осложнялись сексом, Гилберт не заводил себе постоянных девушек – пользовался услугами проституток.

– Собрала? – спросил он, занимая свое кресло во главе стола, и взял документы по никому не известному российскому хоккейному клубу.

– Ты уверен, что хочешь этого? – осведомилась девушка, изящно изогнув бровь.

– Не томи, я так долго ждал подходящего момента, а сейчас удача сама идет в руки, грех упускать такую возможность.

– Неужели ты до сих пор любишь ее, ведь столько лет уже прошло? – покачала головой Элис.

Она знала, как глубоко он несчастен. Кем бы он ни хотел казаться, она видела его настоящего. Помнила, как он загибался от невыносимой боли, выкручивающей наизнанку, как тяжело переживал личную драму, и боялась рецидива.

– Люблю? Да я ненавижу ее всеми фибрами души! – воскликнул Алекс, зло швырнув бумаги на стол.

Дыхание его участилось, стало тяжелым, а в глазах вмиг вспыхнул недобрый огонь. Брукс задела его за живое, но он не желал этого признавать.

– Меня тебе не обмануть, я слишком хорошо тебя знаю…

– Думай, как хочешь. Что там в досье? – мгновенно нацепив маску равнодушия, Гилберт перешел к делу. Не было сил бередить затянувшиеся раны.

– Краснова Елизавета, тридцать восемь лет, – спокойно начала Элис. – Надо же, все еще хороша… – задумчиво проговорила она и, достав фотографию из папки, повернула ее лицевой стороной к Алексу.

Невольно скользнув взглядом по снимку, он отметил, что Лиза почти не изменилась. Он не видел ее целых десять лет и только сейчас осознал, что помнил каждую черточку ее лица. Гилберт давно вычеркнул эту женщину из своей жизни и больше не знал о ней ничего – умышленно не интересовался ее судьбой. Он смог возненавидеть ее сильнее, чем когда-то любил.

– Продолжай, – сквозь зубы процедил Алекс, волна ослепляющей ярости вновь захлестнула его, перенося в прошлое.

…Огненное пламя, едкий запах дыма, врезающийся в легкие. Задыхаясь в горящей машине, он думал лишь об одном – о Лизе, единственной женщине в его жизни. Густое облако адской боли сжимало его в своих тисках, Гилберт практически перестал чувствовать свое тело, лишь окровавленными губами повторял ее имя, как мантру, на подсознательном уровне надеясь, что Лиза услышит его. Перед глазами всплыл ее образ, жуткие картинки атаковали в предсмертном бреду… Предательство любимой женщины ранило сильнее всего, и душевные страдания оказались во сто крат страшнее физических. Он не смог их вынести, его сознание отключилось…

– Замужем за Красновым Максимом Олеговичем, общий сын, девять лет. Работает спортивным врачом в МБУ «ФОК «Ока», это где-то под Нижним Новгородом, там же базируется и ХК «Дзержинск».

Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока Элис зачитывала информацию.

– Это все?

– Ну как сказать… Кредиты, ипотека. Что тебя еще интересует? За границу не ездила, приводов не было, хронических заболеваний нет.

– А муж?

– Администратор того же спорткомплекса, завсегдатай кафе-бара «Лагуна» и игорного клуба «Шанс». Короче, бухает, играет, снимает шлюх. Хозяин жизни прям, – усмехнулась Брукс. – Отступись, она себя и так наказала…

– Нет, я уничтожу ее жизнь, как она уничтожила мою, – Гилберт уже все решил и что-то менять был не намерен.

– Но для этого нам необязательно ехать в Россию, ты и не выходя из дома способен раздавить кого угодно.

– Я хочу сделать это лично, глядя в глаза, – сказал Алекс, представляя, как шаг за шагом подведет ее к пропасти и без сожаления столкнет вниз.

– Значит, я звоню руководству «Оки»? – уточнила Элис.

– Да, – без тени сомнения подтвердил он. – Соглашайся на любые условия. Мне нужен этот «ФОК» со всеми вытекающими…

– Как скажешь, – согласилась Брукс и, взяв в руки телефон, вышла из кабинета, оставив Гилберта наедине с его мыслями.

***

Остаток дня Алекс пытался сосредоточиться на работе, но ничего не получалось – нужные мысли все время ускользали. Тогда он отложил бумаги в сторону и открыл бутылку виски в надежде залить новую рану обильной порцией алкоголя. Элис, сама того не зная, воскресила в его душе заживо похороненные чувства.

«Замужем за Красновым Максимом, общий сын, девять лет», – эхом звучало в ушах. А ведь это мог бы быть их сын…

– Сука! – сквозь зубы процедил он и с силой сжал стакан.

Желваки заиграли на лице, Гилберт злился и никак не мог найти выход своим эмоциям. Он понимал, что ничего уже не изменить, но от этого не становилось легче, в груди пекло, дыхание сбивалось.

– Чертова сука! – громче повторил он, вкладывая в эти слова всю свою ненависть.

Разбив ни в чем не повинный стакан о стену, распахнул окно и жадно глотал свежий холодный воздух, стараясь остудить внутренний жар.

У нее есть все, о чем он так мечтал, а у него нет ничего! Лиза лишила его всего, не оставив даже малейшего шанса на счастье.

Громкий стук в дверь вернул в реальность. Бросив короткое «войдите», Алекс закрыл окно и обернулся.

– Ну ты как? – Элис грациозно прошла по кабинету и присела на край стола.

– В смысле «как»? Нормально все.

– Готов к встрече с прекрасным?

– Что, так быстро? – удивленно спросил Гилберт, подумав, что девушка имеет в виду Лизу.

– У кого что болит… – засмеялась Брукс и, перехватив недовольный взгляд, пояснила: – Я не о ней.

– А о ком? – Алекс почувствовал себя идиотом.

– Очередная Анжела пришла, ждет в комнате…

– Но я не вызывал.

– Я вызвала, тебе надо выпустить пар, но, если ты против, я ее выпровожу.

– Не нужно, – сухо ответил он и, взяв недопитую бутылку, отправился на встречу с «прекрасным».

***

В комнате было достаточно темно, лишь приглушенный свет торшера добавлял немного интима. Стройная девушка лет двадцати встала с дивана и шагнула Алексу навстречу. Ее длинные, практически черные волнистые локоны рассыпались по плечам, короткое платье красного цвета подчеркивало все прелести фигуры.

Горько усмехнувшись, Гилберт отпил немного виски и прислонился спиной к стене. Он видел перед собой совершенно другую женщину. Под действием алкоголя прошлое и настоящее окончательно спутались.

В голове моментально всплыли картинки, которые он старательно стирал из памяти: совместно проведенные ночи, бессонные, страстные, бурные. Те моменты, когда воздуха не хватало, но сил разорвать поцелуй просто не было, оторваться друг от друга даже на секундочку казалось неимоверно мучительной пыткой. Каждое прикосновение сводило с ума, затягивало в сладкий омут страсти. Дикое желание обладать ею, до дрожи, постоянная потребность ощущать ее мягкие губы, жгучим поцелуем срывая протяжные стоны; сливаться в единое целое и прижиматься как можно ближе, обжигая горячим дыханием гладкую, восхитительно-нежную кожу; вдыхать дурманящий запах ее волос; слышать бешеный ритм сердец, бьющихся в унисон; окунаться в забвенный мир любви, целиком и полностью растворяясь в нем; целовать каждую ее клеточку, доставляя неземное удовольствие; чувствовать, как отзывается на все его ласки раскаленное до предела, податливое женское тело; не сдерживать бурный порыв эмоций и уткнуться в изящную шею, издавая глухой, животный рык.

Помимо пламенных, жарких ночей между ними существовала некая духовная связь, невидимые ниточки, соединяющие на расстоянии. Он помнил их тихие семейные вечера: романтический ужин, совместный просмотр фильма, после которого Лиза обычно засыпала, а он накрывал ее пледом и слушал ровное размеренное дыхание, наблюдал за мельчайшим изменением ее лица и чувствовал, как тепло разливается по всему телу, когда она рядом, такая хрупкая и беззащитная в его крепких и сильных мужских руках. Помнил, как просыпался утром и обнимал ее сонную, невесомыми поцелуями покрывал шею и шептал на ушко «доброе утро», прижимался к спине, когда она готовила завтрак; как они гуляли в парке, обязательно взявшись за руки, переплетая пальцы; украдкие поцелуи на работе, быстрые, но требовательные и глубокие. Казалось бы, простые, но такие интимные, понятные только им двоим, действия.

Однако все это осталось в прошлом, его Лизы больше нет. Она предала его, растоптала их любовь, уничтожила все волшебство между ними.

– Ты мне за все ответишь, – зло процедил Алекс и сделал несколько глотков.

– My name is Kate.

– Закрой свой рот, сука!

Он с силой прижал девушку к стене и крепко сжал плечи.

– You want me, I see, – медленно, по-кошачьи протянула Кейт и призывно облизнула губы, затем скользнула рукой по торсу и, остановившись на ремне, ловким движением расстегнула его.

– Я ненавижу тебя, слышишь? – тихий, хриплый голос. – Ненавижу! – повторил он в несколько раз громче и, вновь схватив Кейт за руки, пригвоздил их стене.

Слишком близко друг к другу. Глаза в глаза. Он знал, что это не Лиза, но ничего не мог с собой поделать, ему нужно было выплеснуть весь негатив. Поддавшись порыву, грубо толкнул девушку к постели и подошел вплотную. Голубые омуты смотрели с вызовом, с издевкой, и Алекс терял контроль над ситуацией. Злость и обида, смешавшись в жгучий коктейль, рвались наружу.

Поставив бутылку на столик, он расстегнул молнию на брюках, отогнул резинку боксеров и, высвободив возбужденный член, надел презерватив. Гилберт никогда не раздевался во время секса и не позволял себя трогать.

Одним ловким движением он поставил Кейт на колени и, выпалив грубое «дрянь», резко вошел в нее. Громкий стон нарушил тишину комнаты. Алекс крепко сжал ее ягодицы и чуть раздвинул их. Глубокие толчки становились все чаще и чаще. Два звонких шлепка заставили девушку вцепиться пальцами в простынь.

Никаких эмоций, кроме первобытного желания. Он совсем не хотел видеть ее лицо, смотреть в глаза и заглушать стоны мягкими поцелуями, только жестко трахать. Никакого сладкого томления внутри и нежности, трепета в душе.

Намотав длинные темные волосы на руку, одним рывком притянул ее к себе еще ближе, заставляя прогнуться в спине, и начал буквально вдалбливаться в ее лоно, вынуждая стонать как можно громче, вымещал всю злость и обиду, но этот процесс не приносил никакого удовольствия.

Глупо было надеялся, что секс хотя бы на время заменит мысли о Лизе, с каждым новым движением адская мука только усиливалась. Крики Кейт, эхом звенящие в голове, вызывали только негативные эмоции. На несколько секунд вышел из нее и, проведя пальцами по промежности, уперся в бедро своим достоинством, затем снова, без предупреждения заполнил собой. Совершая быстрые, яростные толчки, он властно имел ее, не доставляя ни капли наслаждения.

Картинки недавнего прошлого предательски мелькали в голове, воспоминания кинжалом били по сердцу. Как загнанный в клетку зверь, Гилберт метался из стороны в сторону, пытаясь понять, чего же он хочет на самом деле. В его глазах пылал огонь, не страстный, а наоборот, злостный и пронзающий.

Кейт все еще стонала, извиваясь, как кошка, но голос уже немного охрип и ощущения притупились. Она стремилась сама задать темп, но Алекс пресекал все ее действия. Так и не доведя девушку до оргазма, эгоистично вышел из нее и поставил перед собой на колени. Снял презерватив и притянул ее к своему паху. Прикрыв глаза, он тихо постанывал от удовольствия, пока Кейт умело работала языком. В один момент Гилберт с силой прижал ее голову к себе и издал хриплый, сдавленный звук. Его тело одолевали мелкие судороги, дыхание участилось. Обессиленно облокотившись на стену, он приподнял партнершу за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Are you ok? – спросил Алекс, понимая, что мог перегнуть палку. Но девушка лишь промычала в ответ, потому что рот ее был занят.

Застегнув джинсы, достал несколько купюр и бросил их на постель.

– Double payment, get out, – сказал он и, забрав с собой недопитую бутылку, покинул комнату.

Боль не утихала, наоборот, она с новой силой отдавалась где-то внутри. Щемящее чувство никак не покидало сердце. Безумно хотелось вынуть этот кинжал, но поток крови тогда захлестнул бы еще сильнее.

«Ненавижу…», – пульсировала рана. «Ненавижу», – громко, на весь дом.

***

Промозглый осенний вечер окутал город тонкой паутиной дождя. Зябко кутаясь в промокший плащ, Елизавета бездумно брела вдоль набережной и невольно вздрагивала от резких порывов холодного ветра. Один судьбоносный день провел четкую границу между жизнью и жалким существованием. И даже десять лет спустя она помнила все до мельчайших подробностей.

– Лис, что все это значит? – его глаза, полные отчаяния, смотрели прямо в душу, прожигали насквозь и причиняли невероятную боль. Поэтому Лиза старательно старательно отводила взгляд.

– Ты как здесь оказался? У тебя же игра…

После их разговора по телефону прошло не больше трех часов, а Царев с командой был на выезде. Но на самом деле Краснову мало волновали его перемещения, своим вопросом она лишь оттягивала неминуемое расставание.

– Какая к черту игра? Объясни мне…

– Жень, успокойся, – перебила она его, боясь сдаться и поменять свое решение. – Я все тебе сказала по телефону, – придала голосу как можно больше холодности и отстраненности, чтобы не возникло и сомнения в ее серьезном настрое.

– Ты ничего мне не сказала! Почему ты хочешь расстаться? Что я сделал не так? – сыпал вопросами Царев, пытаясь докопаться до истины. Он искренне не понимал, что происходит, почему вдруг его Лиза стала чужой.

– Я хочу вернуться к мужу и сохранить семью.

Она вела нелегкую борьбу с самой собой. Сердце бешено колотилось в груди, сопротивлялось и умоляло прекратить эти мучения, но Краснова была непреклонна, резала по живому, безжалостно отрывая от себя того, кого так сильно любила.

– Ты слышишь себя? Опомнись! Какой муж? Я люблю тебя, я жить без тебя не могу!

– Веру ты тоже любил… – горько усмехнувшись, напомнила Лиза.

– Господи, да при чем тут Вера? Я давно забыл о ней, в моей жизни есть только ты! – решительно воскликнул Женя и попытался подойти ближе, но она остановила его жестом.

– Ну хватит этих сказок, я все тебе сказала, добавить мне нечего.

– Зато мне есть чего! – не унимался Царев.

– Я не люблю тебя, – резко перебила его Лиза, расставив последние точки.

Это был контрольный аргумент. Главный. Жесткий. И если бы он не сработал, она, скорее всего, сдалась бы. Ненавидела себя за эту ложь, но оправдывала ее тем, что спасает его жизнь. Она должна это сделать. Ради него.

– Все закончилось, уходи, пожалуйста…

Столько горечи отразилось в его взгляде, что Краснова не выдержала и отвернулась. Это было ужасное испытание, она чувствовала себя настоящей преступницей. Ведь Женя имел право знать реальную причину их расставания. Но она не могла сказать ему всю правду. Тогда бы ничего не вышло. Он бы не позволил уйти.

Лиза не слышала, кожей чувствовала, как Царев направляется к двери, но не сдвинулась с места, лишь до боли сжала кулаки, чтобы не зарыдать, умоляя остаться. Хлопнула дверь за спиной, и она невольно вздрогнула, возвращаясь в реальность. «Все правильно! Так и должно быть! Я справилась!» – уговаривала сама себя.

Медленно сползла по стене на пол и, обхватив колени руками, заплакала, скорее, даже заскулила. Слезы текли, не переставая, душили, тело содрогалось в беззвучных рыданиях. Оголяя душу. Облегчая боль. Краснова потеряла счет времени и не знала, сколько так просидела. Когда слезы кончились, внутри осталась лишь тоска, вскоре сменившаяся опустошенностью.

Насилу поднявшись, она кое-как добрела до дивана, легла, свернувшись калачиком, и моментально провалилась в сон. Организму требовался отдых.

Тогда Елизавета справилась с его напором. Царев так и не сумел растопить ледяную стену ее безразличия. Он сдался, никогда прежде она не видела его таким раздавленным. В тот вечер они встречались в последний раз. Лиза молилась, чтобы он больше не приходил, не пытался добиться ее, как в начале их отношений, и не доказывал в очередной раз свою любовь. Так было легче справиться с душевными страданиями и угрызениями совести. Только так она могла договориться с собой.

Женя, будто услышав ее молитвы, больше не появлялся, просто исчез из ее жизни, и Лиза была очень благодарна ему за это. Уволившись с работы, она закрылась в квартире и мучительно переживала личную драму. Не выходила на улицу вообще: ни в магазин, ни просто на прогулку, подышать свежим воздухом. Она практически ничего не ела, не смотрела телевизор и не интересовалась новостями. Только лежала на кровати и бездумно смотрела в одну точку.

Время без Царева текло чересчур медленно, одна секунда тянулась, как целый час. Стиснув зубы, Лиза мужественно терпела нападки собственных эмоций, глотая горький ком, подступавший к горлу, но иногда просто не справлялась, не хватало сил. Невыносимая боль и отчаяние выкручивали наизнанку, сковывали тело тяжелыми стальными цепями, превращая моральные страдания в физические, куда более ощутимые.

Она задыхалась в четырех стенах, все напоминало о нем, даже стены успели пропитаться их безграничным счастьем. Сколько раз руки непроизвольно тянулись к телефону: позвонить ему, услышать родной голос, попросить прощения, на коленях умолять вернуться, все что угодно, только бы он снова оказался рядом. Но Лиза понимала – это невозможно. Она вынуждена была жертвовать собой, живьем закапывать свои чувства глубоко в землю, искренне надеясь на то, что сможет забыть. «Только ради него. Только чтобы спасти», – эти мысли не позволяли сдаваться.

Наконец совладав с собой и обретя, пусть и шаткое, но спокойствие, Лиза вернулась к мужу, и уже через неделю они уехали из этого города.

Прошло десять лет, а Краснова так и не забыла. Их отношения длились недолго, но были настолько яркими и насыщенными, что она до сих пор чувствовала отголоски той любви и боли от расставания. Просыпаясь ночами от щемящей тоски, сжимающей сердце в своих тисках, она запиралась в ванной и часами напролет ревела под звук льющейся воды, раз за разом теряя частичку своей души. А утром как ни в чем не бывало, нацепив дежурную улыбку, продолжала жить.

Весь год Лиза стойко держалась, делала вид, что все у нее хорошо, но именно в этот день позволяла воспоминаниям вырваться наружу. Оставшись наедине с собой, она проматывала свою жизнь, словно кадры кинопленки, заново проживая моменты из прошлого. Слезы уже не душили, наоборот, дарили долгожданное облегчение. Дождь смывал с лица соленые капли, а с ними ее боль и отчаяние.

До позднего вечера Краснова бродила по мокрым улицам, пытаясь прогнать из памяти любимые черты, забыть все то, что их когда-то связывало, но это было выше ее сил. Царев незримо присутствовал в ее жизни, и она до сих пор оставалась его женщиной…

***

Подойдя к подъезду, Елизавета посмотрела на окна своей квартиры: свет горел почти везде, а это означало лишь одно – Максим не спит и ждет ее. Обреченно вздохнув, она вошла в подъезд.

С виду у них была идеальная семья – Краснов умел производить впечатление примерного мужа и отца. Никто из соседей и общих знакомых не догадывался, что происходит за закрытыми дверями. Лиза никогда не жаловалась, да и некому было жаловаться – близких подруг у нее не осталось, Макс отвадил всех, фактически заперев жену в клетке. Периодически она набиралась смелости и пробовала вырваться на волю, но неминуемо терпела фиаско, и постепенно эти попытки случались все реже.

С Красновым Лиза жила, как на пороховой бочке. Не испытывала к нему каких-либо нежных чувств, но старалась сохранять нормальные отношения, хотя бы ради сына. Пока Максим не пил, их семья ничем не отличалась от многих других: обычная рутина. Но стоило ему выпить, как он сразу превращался совершенно в другого человека. Лиза боялась его, поэтому пыталась сглаживать острые углы. А он, будто специально, искал повод для скандала, унижал ее, бил и насиловал.

С каждым годом ситуация только усугублялась. И если в начале их отношений Краснов пил только по праздникам и довольно быстро отходил, то теперь каждый вечер пятницы он стабильно встречал за бутылкой водки, а в воскресенье страдал от жесткого похмелья. К счастью, секс у них был редкий, из-за проблем с потенцией Максиму не всегда удавалось настроиться, и тогда Лиза спокойно засыпала на своей половине кровати. Она прекрасно знала о том, что муж ей изменяет, пользуясь услугами проституток, но никогда ни в чем его не обвиняла, это даже облегчало ей жизнь.

Не успела Лиза переступить порог своей квартиры, как тут же столкнулась с недовольством супруга:

– Ну и где ты шлялась?

– Гуляла, – спокойно ответила она, снимая мокрый плащ.

Мгновенно почувствовав запах перегара, поняла, что скандала не избежать, и обреченно вздохнула. Сейчас ей хотелось лечь спать, а не выслушивать очередную порцию оскорблений от горе-мужа.

– Серьезно? Ночью? В такую погоду? – криво ухмыльнувшись, продолжил свой допрос Максим.

Лиза напряглась, оправдываться было бессмысленно, но проигнорировать вопрос она не могла. За столько лет уже успела выучить повадки мужа и знала, какая реакция последует дальше.

– Могу я хоть иногда побыть одна?

– Одна или с очередным любовником?

– Господи, что ты несешь! С каким еще любовником? – устало спросила Краснова, усевшись на пуфик, чтобы снять сапоги.

– А то я не знаю…

– Мама, ты вернулась! – перебил его появившийся в коридоре мальчик и кинулся на шею матери.

– Ну, конечно, вернулась, как же я без тебя, – улыбнулась Лиза и крепко обняла сына, ощущая, как теплота и нежность заполняют ее до краев. Ее сын, ее гордость и счастье. Он лучшее, что случилось в ее жизни.

– Марш в свою комнату, щенок, – грубо бросил Макс и, отстранив его, подтолкнул в нужном направлении.

Мальчик зашмыгал носом, стараясь сдержать слезы обиды.

– И не вздумай реветь, как баба, а то достану ремень, – пригрозил ему вслед.

– Зачем ты так? Он же ребенок, – упрекнула Лиза, проходя на кухню.

– Он мужик, а ты из него сопливую девку делаешь, – возразил Краснов и вернулся к волновавшей его теме. – Так где тебя носило?

– Максим, я тебе уже сказала, просто гуляла по улице, ни с кем не встречалась… – Елизавета хотела остудить накаляющуюся атмосферу, но муж уже был на взводе.

– Ты, значит, шляешься, а я должен голодный сидеть?

Ему нравилась эта игра, нравилось видеть страх в ее глазах, раз за разом ломать ее, подчинять своей воле. Лиза никогда не принадлежала ему по-настоящему, и он наказывал ее за это. Макс мечтал, чтобы она смотрела на него так, как когда-то на своего хоккеиста, но в ее глазах всегда была бескрайняя заснеженная Антарктида. Ни улыбки, ни теплого слова. Даже в постели с ней он отчетливо ощущал присутствие третьего.

Десять лет назад, придумывая гениальный план, Макс рассчитывал, что Царев исчезнет из жизни и все наладится, станет как прежде. Он увез Лизу в другой город, чтобы ничего не напоминало ей о прошлом, чтобы начать их отношения с чистого листа. Ради нее бросил пить и играть, нашел работу, старался угодить, но вскоре понял, что все напрасно. Что бы ни делал, она не замечала, будто жила в своем маленьком мирке. Только рождение ребенка сумело немного расшевелить ее, Лиза зажглась ярким внутренним светом, начала улыбаться, но только не для мужа.

И тогда он сорвался, от злости и отчаяния вновь стал выпивать. Знал, что не должен, но уже не мог остановиться. Обида разъедала его изнутри, и он принялся вымещать весь негатив на своей беззащитной жене, уничижал ее как личность и как женщину. Она молча сносила все издевательства, но это лишь сильнее раззадоривало его. Протрезвев, Максим просил прощения, обещал исправиться, но Лиза только горько усмехалась в ответ. Постепенно это вошло в привычку, Краснов перестал извиняться и начал получать наслаждение от процесса. Он сам не заметил, как превратился в монстра.

– Ужин в холодильнике. Ты что, не в состоянии разогреть себе еду?

Лиза достала из холодильника вчерашние котлеты с пюре и поставила их разогреваться в микроволновку.

– А для чего мне тогда жена? – съязвил Макс, разглядывая точеный профиль супруги. За столько лет она не потеряла свою красоту и привлекательность.

– Знаешь, я сама постоянно задаюсь этим вопросом. Куда проще нанять прислугу… – в тон ему ответила Елизавета.

– Ей платить надо, а ты бесплатно заменяешь мне домработницу, кухарку и проститутку, – Краснов звонко шлепнул ее по ягодице.

Лиза вздрогнула от обжигающей боли, но сдержалась и крепче сжала в кулаке нож, которым нарезала хлеб. Меньше всего ей хотелось заниматься с ним сексом, этот день был для нее особенный. Ее личный, точнее, ее и Царева. И ни за что на свете она бы не опорочила его близостью с другим мужчиной.

Но у Максима были другие планы. Встав из-за стола, он вплотную приблизился к Лизе и, взяв ее за бедра, прижал к своему паху.

– Время отдать долг любимому мужу.

Она напряглась, раздумывая, как поступить дальше. Микроволновка спасительно запищала, извещая о готовности блюда.

– Садись ужинать, – Лиза сглотнула подступивший к горлу ком и не позволила слезам пролиться. Вывернувшись из тошнотворных объятий, молча достала тарелку и поставила ее на стол.

Краснов насмешливо ухмыльнулся и сел на свое место. Затем достал из-за ножки стола бутылку и, налив водку в рюмку, залпом осушил ее.

– Когда у тебя зарплата? – начала Лиза непростой разговор, надеясь, что после него муж точно забудет о сексе.

– А какое тебе дело до моей зарплаты? – резко насторожился Максим, выпив еще одну стопку.

– Нужно купить новые коньки…

– А я здесь при чем?

– Сын заканчивает четверть без троек, мы обещали… – робко напомнила Краснова.

– Не мы, а ты. Вот сама и покупай.

– Ты же знаешь, что я не могу. Моя зарплата почти полностью уходит на квартиру и продукты, – возразила она и прикрыла глаза, ожидая услышать очередную гневную тираду в свой адрес.

– Возьми кредит, – спокойно ответил Макс, вольготно развалившись на стуле. Он чувствовал себя хозяином.

– Какой кредит, Максим, ты что, издеваешься? У меня их два! Я не могу одна за все платить!

– Найди вторую работу, значит, – он начинал терять терпение.

– Я и так с утра до вечера на работе, почти без выходных. Неужели тебе меня совсем не жалко?

– Жалко? – возмутился Краснов и резко вскочил с места, отчего Лиза непроизвольно сжалась. – Я тебе сто раз говорил, что не собираюсь тратить свои деньги на эту ерунду.

– Это не ерунда, ему нравится хоккей, и тренер его хвалит.

– Я тоже буду хвалить всех, кто заплатит мне!

– Ну это же твой сын. Так он хотя бы под присмотром…

– Отдай его в шахматы! И под присмотром, и не тратить деньги на амуницию! – зло бросил он, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

– Я тебя поняла, – облегченно выдохнула Лиза и вышла из кухни.

Остановившись возле комнаты сына, она негромко постучала и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь.

– Не спишь?

– Нет, – шмыгая носом, отозвался мальчик и отвернулся к стене.

– Почему ты плачешь?

Краснова присела на край кровати и ласково погладила его по спине. У них с сыном были очень доверительные отношения, он никогда ее не обманывал, и она старалась отвечать ему тем же.

– Мам, я не хочу в шахматы, мне нравится хоккей.

– Я знаю, малыш. Не переживай, что-нибудь придумаю, – Лиза обняла ребенка и крепко прижала к себе.

– Мам, а папа меня совсем не любит? – вдруг спросил он и, отстранившись, серьезно посмотрел ей в глаза.

– Ну что ты! Конечно любит, просто сейчас у него много проблем…

– А то, что я его не люблю… Это плохо?

– Нет, не плохо, ты просто еще маленький и не все понимаешь. Любят же не словами, а поступками, – попыталась она объяснить сыну простую истину. – А теперь давай ложись, завтра в школу.

– Полежишь со мной?

– Полежу, – согласилась Краснова и, накрыв мальчика одеялом, легла рядом.

– Мам…

– М?

– А ты любишь моего папу?

Она тяжело вздохнула и все же решила сказала правду.

– Очень люблю… Хватит вопросов, давай спать.

– Давай, – ответил сын, и через несколько минут послышалось его мерное дыхание.

Сомкнув веки, Лиза вновь предалась сладостным воспоминаниям, отгородившись от всех проблем невидимой стеной, и вскоре сама не заметила, как тоже заснула.

Глава 2

Месяц понадобился Элис, чтобы уладить все нюансы и утрясти несостыковки. После подписания документов Гилберт должен был стать полноправным хозяином ФОК «Ока» и ХК «Дзержинск».

Все это время он не находил себе места, так надеялся, что, приняв окончательное решение, вздохнет наконец свободно, но случилось ровно наоборот. Чем ближе был «день икс», тем сильнее кипели эмоции внутри. Все те чувства и воспоминания, что он гасил в себе долгие годы, вырывались на волю и атаковали его, заставляя каждый раз убеждаться в правильности выбранной стратегии. Порой, на какие-то доли секунд, Алекс задумывался о том, что никогда не был таким мстительным и злым, Лиза пробудила в нем эти ужасные качества. Именно она показала ему два самых ярких в природе чувства, противоречивых, но таких похожих. Он любил ее больше всех на свете и ненавидел с такой же силой. Без зазрения совести Гилберт перекладывал всю ответственность на ее хрупкие женские плечи, оправдывая свои жестокие намерения ее виной.

– Мы почти дома, – ворвался в его мысли голос Элис. – Ты рад снова оказаться на родине?

– Я еще не понял.

Перелет из Торонто в Нижний Новгород с несколькими пересадками забрал много сил, хотелось уже поскорее добраться до места назначения, лечь пластом и не шевелиться. Благо пробок было немного, и спустя полтора часа желтое такси, ловко маневрируя в автомобильном потоке, въехало в Дзержинск. Отвернувшись к окну, Алекс с интересом изучал его окрестности, но вскоре понял, что это обычный пыльный город: серые девятиэтажки мелькали одна за другой, казалось, кроме них, зданий больше нет. Он удивлялся, как люди вообще могут жить в такой дыре. Все здесь было блеклым и угнетающим, даже небо, хмурое и унылое, вгоняло в депрессию. За десять лет он привык к иному стилю жизни, успел забыть, что такое маленький провинциальный городок, и теперь с трудом представлял, как сможет существовать в этой мрачной атмосфере. Но на самом деле проблема крылась совсем в другом. И бедный Дзержинск здесь был ни при чем. Тоску и подавленность Алекс вызывал у себя сам, трусливо пряча разодранную в клочья душу за искалеченным телом. Моральные увечья меняли его восприятие, отношение к окружающему миру, заново вытачивали внутренний стержень. Он давно перестал радоваться мелочам, наполнявшим дни красками. Но вина за то, что все они были тусклыми, лежала на нем лишь отчасти, он сам являлся художником своей жизни, вот только яркие цвета Лиза навсегда забрала с собой, как и чувства, с корнем вырванные из сердца.

– Ну да, не Москва, – будто прочитав его мысли, усмехнулась Брукс. – Но живут же люди, и мы как-нибудь адаптируемся. Если ты, конечно, не передумал…

– Не дождешься.

Через несколько минут, к величайшему удивлению Гилберта, такси остановилось перед шлагбаумом. Лучезарно улыбаясь, Элис плотнее запахнула легкий плащик и вышла из машины. Он не знал, что она сказала охраннику, но их без проблем пропустили на территорию элитной новостройки. Шестнадцатиэтажный дом класса люкс был сдан в эксплуатацию совсем недавно, не все жильцы еще заселились, поэтому двор выглядел необычайно пустым.

Расплатившись с водителем, они забрали свои вещи и вышли на улицу. Алекс нервно передернул плечами от холода и огляделся.

– Пойдем уже, потом посмотришь, – Элис взяла его под руку и потянула в сторону подъезда, а он и не думал сопротивляться.

Погода в России значительно отличалась от канадской, здесь уже почти наступила зима, но не суровая русская, а слякотная и мерзкая. Темные тучи грузно плыли по небу, щедро засыпая землю мокрым снегом с дождем, порывистый ветер беспощадно носился по дворам, ища для себя укрытие.

Поднявшись на пятнадцатый этаж, Брукс покопалась в сумочке и торжественно извлекла из нее ключи. Открыла железную дверь, и первая вошла внутрь. Бросив вещи в коридоре, она неспешно прошагала по квартире, рассматривая интерьер и воодушевленно высказывая свое мнение. Гилберт неотступно следовал за ней и, невольно улыбаясь, заряжался ее позитивом – Элис была единственным светлым лучиком в его темном царстве.

Площадь их нового жилья насчитывала чуть больше ста пятидесяти квадратных метров. Чертой, проведенная между общественной и приватной зонами, являлся переход из нижнего уровня на верхний. Соответственно, первый уровень отводится под общую зону, которая включала в себя прихожую, просторную гостиную, оборудованную самой современной техникой кухню, столовую с панорамными окнами и гостевые спальни. На втором уровне традиционно располагались хозяйские спальни с ванной комнатой и большая гардеробная.

– Ну как? – поинтересовалась Брукс, закончив экскурсию.

– Потрясающе. Что б я без тебя делал?

Алекс любил много дневного света и предпочитал смотреть на мир с высоты птичьего полета, и Элис учла все его желания при выборе квартиры.

– Жил бы в гостинице до пенсии.

– Наверно.

– Вот, держи, это твой экземпляр, – Элис деловито вручила ему связку ключей и, перехватив удивленный взгляд, пояснила: – Ну ты же не против, если я буду жить с тобой? Зачем нарушать давно устоявшиеся традиции?

– Как будто у меня есть выбор…

Гилберт бросил ключи на стол, устало опустился на диван в гостиной и включил телевизор. Прощелкав несколько десятков каналов, так и не нашел ничего для себя интересного.

За окном уже стемнело, город зажегся разноцветными огнями, неоновые вывески переливались на все лады, машины сновали туда-сюда, создавая оживленное движение. Все-таки ночью ему было комфортнее, но ровно до того момента, когда приходилось засыпать.

– Эль, давай поесть закажем? – крикнул он, не отрывая взгляд от изучения панорамы, и тут же вздрогнул, почувствовав ее руку на своем плече.

– И нечего орать, я все уже заказала, сейчас привезут.

– Когда ты только все успеваешь?

– Заранее. Так, я в душ, расплатись с курьером.

– Хорошо.

***

Составив грязную посуду в раковину, Краснова залила ее водой и повернулась лицом к сыну.

– Спасибо, мам, все было очень вкусно.

– На здоровье, – она мягко улыбнулась. – Чай будешь?

– Буду, – отозвался он и выдержал небольшую паузу. – Мам, а правда наш клуб выкупил сам Александр Гилберт?

– Правда. А ты откуда о нем знаешь? – Лиза удивилась тому, с какой скоростью распространяется информация в маленьком городке.

Сама она впервые услышала это имя неделю назад, на общем собрании руководство известило весь коллектив о смене владельца. Тогда эта новость всех повергла в шок, коллеги шептались, искали данные о нем в интернете и, не гнушаясь ничем, увлеченно перемывали ему кости. Но Лиза была выше этого, не обращала внимание на сплетни и слухи, просто делала свою работу.

– О нем все знают! Клубы, которые попадают к нему, всегда выбиваются в лидеры! Мам, это так круто, это такой шанс!

Краснова ощущала себя абсолютно счастливым человеком именно в такие моменты, когда ее единственный сын, ее отрада, так искренне радовался и с присущей ему детской наивностью что-то рассказывал. Озорной блеск в его глазах и неподдельный восторг вызывали у нее столько положительных эмоций, что их невозможно было описать, все проблемы разом отходили на второй план.

– Поживем – увидим…

Она нежно обняла сына и поцеловала его в макушку.

– Вот только… – робко начал он и сразу осекся, потупив взгляд. Настроение его мгновенно изменилось, и это, естественно, не укрылось от Лизы.

– Что? – обеспокоилась она.

– Коньков-то у меня нет, от старых ноги болят ужасно. Так мне не удержаться в основном составе, тренер ругает постоянно.

– Я понимаю, малыш… Потерпи еще чуть-чуть, я обязательно найду деньги, – Краснова хотела еще что-то добавить, но не успела, услышала, как хлопнула входная дверь, и вернулась к раковине.

Через несколько секунд в кухню вошел Максим.

– Привет, семья, чего делаете? – торжественно произнес он и, чмокнув Лизу в щеку, опустился на табурет.

– Привет, ужинаем. Тебе разогреть?

– Конечно.

– Пап, а ты что думаешь про нового хозяина клуба? – спросил мальчик, ища поддержки. Он так хотел, чтобы отец порадовался вместе с ним, но очень часто их мнения не совпадали, и он не получал ту необходимую мужскую поддержку.

Елизавета поставила тарелку с гречкой и курицей на стол.

– Да ничего я не думаю, приедет канадский выскочка и будет свои порядки устанавливать. Помается и свалит обратно в свою заграницу, потому что никому наша тьма тараканья нафиг не сдалась, кроме старого доброго Гриба, – довольно резко высказался Краснов, не заметив, как его слова сильно расстроили сына.

– Ты считаешь, он ненадолго? – Лиза ожидала услышать совсем другой ответ. Она была уверена в том, что Макс недолюбливает их директора – Григория Борисовича – и жаждет, чтобы его место занял кто-то другой.

– Ой, Лизк, кому мы нужны? На этой «Оке» только чиновники бабки отбивают. При Грибе хоть как-то подзаработать можно было, а этот новый, кто его знает… С ним еще контакт наладить надо.

Теперь все встало на свои места – им управляла обыкновенная жадность, шкурный интерес. Жаль, Лиза не знала, сколько он таким образом «наподзарабатывал», до нее доходили лишь крошки с барского стола. А вот куда Максим тратил все деньги, она могла только догадываться.

– Я допил. Можно я пойду? – мальчик встал из-за стола и поставил свою кружку в раковину.

– Иди.

– А ты что, считаешь по-другому? – Краснов смерил Лизу тяжелым взглядом, отчего ей стало немного не по себе.

– Мне все равно. Лишь бы платили вовремя, а русские там или канадцы, меня не касается.

– Вот не патриотка ты, Лизка.

– Хорошо быть патриотом, когда у тебя денег полные карманы. А когда не знаешь, как до зарплаты дожить и ребенка прокормить, извини, как-то не до этого, – не сдержавшись, выпалила она и швырнула кухонное полотенце на столешницу. Лиза крайне редко проявляла эмоции в такой форме, потому что чаще всего за этим следовало наказание, но сегодня позволила себе вольность.

– Ну ладно, не заводись, – на удивление спокойно отреагировал Максим. Усадил ее на свои колени и поцеловал в шею. – Спасибо, все было очень вкусно.

– На здоровье, – она старалась не дышать, чтобы не провоцировать мужа на продолжение. – Давай тарелку, я помою.

– Ну прости, я постараюсь больше тебя не расстраивать, – прошептал он ей на ухо.

Краснова попыталась увернуться, но тут же попала в плен его губ. Железная хватка не давала возможности отстраниться, и ей пришлось ответить.

Вдоволь насладившись покорностью супруги, Макс заглянул в ее глаза: ни капли нежности, лишь острые осколки обиды и разочарования.

– Давай уже мириться.

– Зачем, если через два дня, когда тебе вновь захочется выпить, ссориться?

– Не буду я больше, надоело. Ну хочешь, закодируюсь? – предложил он, чтобы вымолить наконец прощение.

– Хочу, – Лиза несильно сжала его плечо в знак поддержки.

– Договоришься на завтра?

– Договорюсь, иди отдыхай.

– Спасибо, любимая.

***

Раскаленные иглы пламени пронзали тело насквозь, едкий дым заполнял легкие, отчего дышать становилось все труднее. Весь мир сузился до крошечной точки на лобовом стекле. Ее лицо. Последнее, что он видел в этой жизни. Лиза… Это конец. Последний вдох, и темнота наконец поглотила его…

Распахнув глаза, Алекс резко сел на постели. Холодный пот струйками стекал по спине, а руки заметно дрожали. Снова этот ужасный сон. Одно и то же. Из раза в раз. Кошмары стали частью его жизни, вот уже много лет изводили его по ночам. Существовали таблетки, способные избавить от сновидений, но такие побочные эффекты, как сонливость и отсутствие концентрации, Гилберта не устраивали, поэтому он старался принимать их не чаще двух раз в неделю. На это время кошмары прекращались и нормальный сон восстанавливался.

Умывшись холодной водой, Алекс прогнал остатки негативных эмоции и посмотрел в зеркало – в отражении был чужой человек. За столько лет он так и не привык к новому внешнему виду. О Евгении Цареве напоминала лишь тонкая, едва заметная полоса, рассекающая скулу. Когда-то эта полоса была большим уродливым шрамом, но пластические хирурги сотворили чудо: вернули ему человеческий облик. Жаль только, душу не смогли прооперировать – себя он потерял окончательно.

Помнил все, будто это было вчера: до тошноты белые стены больницы, бесконечные процедуры и заплаканные глаза матери. Специфический запах медикаментов, казалось, навсегда впитался в кожу. Царев победил смерть, очнувшись после длительной комы, но ему предстояла нелегкая борьба за полноценную человеческую жизнь. Последствия аварии были ужасные: раздробленные кости, множественные ожоги и травмы внутренних органов. Женя перенес огромное количество операций, российские врачи сделали все, что могли, но не давали никаких положительных прогнозов. Даже в лучших московских клиниках не было нужного оборудования и специалистов такого высокого уровня, поэтому главврач больницы, местный светило, порекомендовал профессора из Торонто, который проводил сложнейшие операции и мог поставить Царева на ноги. Тогда родители приняли непростое решение – продать все имущество, взять кредит и переехать в Канаду, чтобы продолжить лечение сына.

Доктор Смит вернул Женю к полноценной жизни, но без последствий не обошлось. Хромота, бесплодие и поражение некоторых участков периферической нервной системы, – с таким набором он остался после многочисленных врачебных вмешательств.

Протезы, заменяющие сломанные большеберцовую кость и надколенник, были поставлены еще в России, но оказывали лишь временный эффект, требовался более современный и качественный материал, применявшийся в Канаде.

Под чутким наблюдением медперсонала проходила тяжелая реабилитация. И если опорно-двигательную систему удалось восстановить почти полностью, то с другими функциями организма дела обстояли гораздо хуже. Повреждения кожных покровов были настолько серьезными, что запустили необратимый процесс – нарушение регенерации. Отсюда рубцы и шрамы по всему телу, изувеченное лицо, в дальнейшем скорректированное пластикой.

Страшный диагноз перечеркнул все надежды на счастливое будущее. Бесплодие. Царев не стал импотентом, сексуальная функция сохранилась, но вот детей он иметь больше не мог.

Распахнув веки, Гилберт с вызовом посмотрел себе в глаза. Во всем этом была виновата Лиза.

– Уничтожу, – сквозь зубы процедил он и содрал зеркало со стены. Швырнул его в ванную, вложив в свои действия всю ту ненависть, что сжигала изнутри.

– Полегчало? – раздался насмешливый голос Элис.

Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и бесстрастно оценивала масштабы бедствия.

– Убирайся!

– Да ладно тебе, – его слова не произвели должного эффекта. Брукс мягко провела ладонью по обнаженной спине. – Все будет хорошо.

Алекс вздрогнул, но не отстранился. Концентрируясь на осторожных касаниях прохладных пальцев, вновь обретал себя.

– Все и так хорошо. Уйди, мне надо побыть одному.

– Ты же знаешь, что не уйду, – Элис продолжала гладить плечи, лопатки, поясницу и ощущала, как напряжение постепенно спадает, дыхание становится ровным. Она часто наблюдала такие приступы и знала, что делать. – Болит?

– Нет.

– Пойдем, кофе готов.

– Дай мне пару минут, – уже спокойнее попросил Гилберт.

– Хорошо, – наконец согласилась она и вышла в коридор

***

Время уже давно зашло за полночь, муж и сын крепко спали, а Лиза заполняла медицинские карты на кухне – перед приходом нового начальства нужно было навести идеальный порядок. Наконец расправившись с рабочими делами, она решила позволить себе маленькую слабость: налила ванную и опустилась в горячую воду. Почувствовав, как расслабляются уставшие мышцы, застонала от наслаждения и прикрыла глаза.

Впервые за долгое время ей выпала возможность побыть наедине со своими мыслями, понять, что происходит сейчас в ее жизни, и подумать, как выбраться из ямы, в которую она сама себя загнала. Вода мягко обволакивала тело, при каждом движении невесомо скользила по коже, оставляя щекочущие ощущения после своих нежных касаний; растворяла в себе события прошлого, манила нырнуть в глубокий омут памяти и попытаться в очередной раз найти ответы на волнующие вопросы. И Лиза поддалась. Набрав в легкие воздуха, вновь погрузилась в воспоминания, выстраивая их в единую логическую цепочку.

Два самых важных решения в своей жизни она приняла сама, никто ее не вынуждал, поэтому и винить было некого.

Первое – собственноручно отказаться от любимого мужчины, одним махом сломать сразу две судьбы. Ей казалось, что так правильно: она старше, мудрее и опытнее. Ответственность за последствия Краснова взяла на себя. Дрогнула, не поверив в их любовь, испугалась трудностей и обрубила эти отношения на корню. Тогда она еще не знала, каково это – потерять Царева навсегда.

Второе – дать Максиму еще один шанс. Лиза не любила его, но он клялся, что изменился и все у них теперь наладится. Она была опустошена, раздавлена физически и морально, у нее не осталось сил противостоять мощному напору. Пришлось сдаться, проглотить обиду и вернуться к нему. Сначала и правда все шло хорошо: они переехали в другой город и открыли чистый лист своей совместной жизни. Многим позже пришло осознание того, что она все-таки натворила, но в тот момент все меркло в сравнении с долгожданным материнством.

Макс был рад сыну, нисколько не усомнился в своем отцовстве. Беременность протекала тяжело, Лиза лежала на сохранении и молилась об удачном исходе. Бог услышал ее, и в конце июня, чуть раньше срока, на свет появился сын.

Эйфория от появления наследника длилась недолго, и, поняв, что теперь Лиза никуда не денется, Краснов перестал притворяться любящим супругом, все вернулось на круги своя. Ссылаясь на то, что дома стало невыносимо находиться, он опять начал гулять и выпивать. Денег катастрофически не хватало, даже на самое необходимое, и Елизавета вынуждена была заняться массажем на дому. Благо клиенты попадались понимающие и разрешали приходить вместе с ребенком, когда его не с кем было оставить.

Отдав сына в детский сад, она чудом нашла работу в местном ФОКе «Ока», куда впоследствии устроила и мужа, и наконец смогла вздохнуть свободнее. Все это время мечтала разойтись с Максимом, но, сколько ни пыталась говорить про развод, всегда слышала одно и то же: «Я тебя не держу, но сын останется со мной». Лиза сполна расплатилась за свою глупость, однако разорвать этот порочный круг не могла…

Когда вода остыла, она неприятно поморщилась и открыла глаза. Ничего нового для себя не открыла, лишний раз почувствовала досаду за бесцельно прожитые годы. Единственное, о чем Краснова не жалела, – это сын. Он был ее отдушиной и гордостью, самым важным человеком на свете.

Внезапная догадка пронзила сознание: в этом году ему исполнится десять, и по закону он сам будет решать, с кем ему остаться при разводе родителей. Воодушевленная новыми обстоятельствами, она спустила воду и вышла из ванной.

– Полгода, – убеждала себя. – Еще чуть больше полугода, и я стану свободной!

Глава 3

Негромкая трель будильника настойчиво заполняла собой пространство, беспощадно выдергивая Лизу из облака сладких грез. На ощупь найдя телефон, она отключила звук и попыталась поймать остаток сна, но безуспешно – он растворился в мягких лучах утреннего солнца.

Краснова сладко потянулась и села на постели. После вчерашних водных процедур она отлично выспалась чувствовала себя прекрасно: каждая клеточка организма была наполнена колоссальной энергией, а мышцы приятно постанывали.

Интуиция подсказывала, что сегодня обязательно должно случиться что-то, что переменит ее жизнь к лучшему. Мурашки теплой волной прокатились по телу, и сердце радостно забилось в предвкушении. Наконец у нее появилась надежда на счастливое будущее, о котором она грезила на протяжении десяти лет. Брак с Красновым оказался настоящей кабалой, выбраться из нее не представлялось возможным. Максимум, что Лиза позволяла себе, – робкие мечты о том, что черная полоса в ее жизни когда-нибудь закончится, и воспоминания о любимом мужчине. Но именно этим утром она явственно ощутила, что стоит на пороге чего-то нового и прекрасного.

Воодушевленная собственными мыслями, Краснова откинула одеяло и встала с кровати. Стараясь не разбудить мужа, накинула халат и на цыпочках вышла из спальни.

Сегодня она умывалась дольше обычного – хотелось продлить каждую минуту такого замечательного редкого утра. Придирчиво рассмотрев свое лицо в зеркале, с удивлением отметила озорной блеск в глазах. Она уже и забыла, когда в последний раз видела себя такой. Искренняя лучезарная улыбка обнажала ровные белые зубы и вырисовывала милые ямочки на щеках, только еле заметные морщинки на лбу напоминали о том, что ей уже далеко не пятнадцать.

Умывшись, Лиза зашла к сыну в комнату и, сев на край кровати, нежно провела по его плечу.

– Просыпайся…

– Ну мам, еще чуть-чуть.

– Вставай, время уже много.

– Зачем вообще нужна эта школа? – недовольно пробубнил он, поднимаясь с постели.

– Ты же хочешь вырасти большим и умным? Вот, школа – это первая ступень.

Мальчик тяжело вздохнул и принялся натягивать на себя одежду.

– Ну не расстраивайся… Это самое прекрасное время, потом будешь скучать. Что хочешь на завтрак?

– Сырники со сгущенкой.

– Хорошо, собирайся.

– Ладно.

Договорившись с сыном, Краснова разбудила Максима, приготовила завтрак и, накрыв на стол, позвала своих мужчин кушать. Сама же она редко завтракала, предпочитала лишь чашечку крепкого черного кофе, чтобы получить необходимый заряд бодрости на весь день.

Обычно Лиза не заморачивалась по поводу того, что надеть, в ее гардеробе имелся стандартный набор одежды для работы, состоящий в основном из длинных юбок и классических блузок. А сегодня ей хотелось выглядеть как-то особенно красиво. Распахнув створки шкафа, она несколько раз перебрала плечики, но так и не нашла ничего подходящего. Взгляд случайно упал на разноцветную ткань, спрятанную за летней кожаной курткой. Краснова сняла платье с вешалки и внимательно осмотрела его, пытаясь припомнить, когда надевала в последний раз. Примерив наряд, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна выбором – платье сидело идеально, выгодно подчеркивая пышную грудь и женственную талию.

Макияж тоже отличался от привычного. На этот раз она не ограничилась тушью, а использовала тени и подводку, которые сделали глаза более выразительными. Несколько штрихов кисточкой для румян подчеркнули точеные скулы.

Закончив сборы, Лиза вновь появилась на кухне, чтобы помыть посуду. Сын был в своей комнате, а Краснов курил в приоткрытое окно.

– Макс, я сто раз тебя просила не курить в квартире.

Он повернулся и нахмурился. Внешний вид супруги ему совершенно не понравился.

– Сегодня что, какой-то праздник? – поинтересовался, пытаясь вспомнить когда у нее день рождения.

– Нет, с чего ты взял?

– Для кого этот боевой раскрас?

– Что? – Лиза даже предположить не могла, что Максим заметит изменения. Он давно не обращал на нее никакого внимания и чаще всего обходился как с вещью.

– Для сопляка своего стараешься? Напрасно! Сегодня же объясню ему все популярно!

Краснова коробило от того, что жена прихорашивается для кого угодно, но только не для него. Подозрения в том, что у нее роман со вторым тренером, крепли с каждым днем, а сейчас и вовсе превратились в стойкую уверенность. Иван Авдеев проявлял повышенный интерес к ее персоне, оказывал знаки внимания, преподносил какие-то подарки.

– Для какого еще сопляка?

– Тренера этого вашего второго.

– Макс, ты в своем уме? Он же младше меня лет на десять!

– Хоккеист твой тоже был младше, но это не мешало тебе с ним спать!

Упоминание о Цареве лезвием полоснуло по сердцу. Столько лет она бережно хранила воспоминания о нем и их любви. Они были слишком сокровенными, чтобы позволить кому-то дотронуться до них грязными пальцами. Лиза побледнела, но вовремя взяла себя в руки.

– Это совсем разные вещи…

Зачем ему знать о том, что творится у нее на душе, что она так и не смогла вычеркнуть Женю из жизни, хотя и обещала… Зачем говорить, что она никогда уже не сможет полюбить другого мужчину – ее сердце занято, и этого не изменить. Кого бы ни встречала на своем пути, так или иначе, сравнивала с Царевым, и все проигрывали ему. Потому что он самый единственный мужчина для нее. Ее мужчина.

Краснов лишь криво усмехнулся в ответ и отвернулся к окну. Докурив сигарету, выбросил бычок на улицу и сказал:

– Иди умывайся и переодевайся, так ты из дома не выйдешь.

– Нет, – спокойно возразила Лиза, не желая уступать. Расставив вымытую посуду по местам, выключила воду и вытерла руки. Она многое терпела и прощала, но эту блажь не хотела даже обсуждать.

– Я сказал, умывайся, – Макс в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, схватив жену за запястье, потащил к ванной.

– Мам, пап, выходить пора, – известил из прихожей сын, уже обутый и одетый.

Лиза взглянула на часы и, бросив короткое «опаздываем», с легкостью высвободила свою руку. Краснов скрипнул зубами от злости, но ничего поделать не мог – они и правда уже опаздывали.

***

За час до начала рабочего дня белый «Ландкрузер» въехал на стоянку спорткомплекса «Ока». Заглушив мотор, Гилберт не спешил выходить из машины. Нервно постукивал пальцами по рулю, настраиваясь на встречу со своим прошлым.

– Волнуешься? – спросила Элис, внимательно разглядывая его напряженное лицо. Она знала, что творится у него внутри, но помочь ничем не могла – Алекс сам должен был взглянуть в лицо своему страху и победить его.

– Есть немного…

Они никогда ничего не скрывали друг от друга, им так было проще – не путаться в паутине лжи, не выдумывать небылицы. Правда сразу говорилась в лицо, без смягчения и прикрас, и узнавалась из первых уст. Поэтому их отношения всегда оставались простыми и понятными для обоих.

– Я буду рядом, – прошептала Брукс и мягко сжала его ладонь.

– Ты всегда рядом, – невольно улыбнулся Гилберт и прижал ее прохладную руку к своим губам.

Элис поддерживала его в любой ситуации, вселяла уверенность и находила положительные стороны даже там, где, казалось, их вовсе не нет. Все трудности они переживали вместе, радость делили на двоих. Порой создавалось впечатление, что они, как единый организм, не могут существовать по отдельности. На самом деле Элис и Алекс были очень близки, и в первую очередь, духовно, обсуждали все темы, без исключения и мнимых запретов.

Еще несколько минут сидели молча, каждый думал о чем-то своем.

Страх мелкими бусинками рассыпался по коже, проникал в кровь через поры. Гилберт понятия не имел, как вести себя при встрече. Что, если Лиза узнает его, если перед ним появится не расчетливая стерва, которую он так старательно рисовал в своем воображении десять лет, а его Лиза, нежная и хрупкая, та, которую знал только он, та, что любила его до дрожи? Что, если он не справится с тем наивным мальчиком, что до сих пор жил в его душе, в самом маленьком уголке, спрятанном за семью печатями. Он не собирался отказываться от своего плана, готов был идти до конца в любом случае, но боялся не совладать с собой.

– Пора, – вкрадчивый голос Элис отогнал ненужные мысли.

– Да, пойдем, – согласился Алекс, посмотрев на часы, и вышел из автомобиля.

Подняв голову вверх, улыбнулся голубому и чистому, как слеза, небу. Еще вчера казалось, что зима неизбежна, пройдет совсем немного времени, и город уснет под белым покрывалом. Обжигающий холодом ветер и моросящий снег не оставляли никакой надежды на потепление, но сегодня неожиданно ярко засияло солнце, приятно припекая и заливая все вокруг своими лучами – все-таки осень не сдается без боя.

Несколько глубоких вдохов свежего, слегка морозного воздуха отрезвили сознание, придали уверенности в силах. Отбросив лирику, Гилберт взял эмоции под строгий контроль и нацепил привычную маску безразличия – вся эта сентиментальность ему сейчас была ни к чему.

В холле «Оки» их ожидал неприятный сюрприз: только переступив порог, они тут же попали под обстрел фото- и видеокамер. Журналисты, репортеры и просто обычные зрители собрались прямо у входа в спорткомплекс. Для маленького города приезд иностранцев являлся редкостью и приравнивался к какому-то знаменательному событию. Казалось, вся область пришла увидеть канадских гостей вживую, их разглядывали, словно зверей в зоопарке.

Алекс и Элис всегда производили ошеломляющее впечатление на публику. Где бы ни появлялись, приковывали к себе всеобщее внимание – высокий, статный мужчина и стройная очаровательная девушка. «Ока» не стала исключением, со всех сторон на них сыпались вспышки фотоаппаратов, каждый считал своим долгом запечатлеть на память их пару.

Гилберт крепко прижимал свою спутницу к себе и медленно, стараясь никого не раздавить, пробирался к спасительной лестнице, ведущей на второй этаж. А Брукс широко улыбалась, создавая видимость спокойствия за них двоих. Она чувствовала, как гулко бьется его сердце, как сильно он напряжен, и знала, что терпение его не безгранично и, когда оно лопнет, проблем не избежать. Добравшись наконец до лестницы, она пропустила Алекса вперед, а сама развернулась и обратилась к донимавшим их репортерам.

– Мы ответим на все вопросы, но немного позже, на пресс-конференции, – обратилась она к журналистам и подтолкнула Алекса к лестничному пролету.

***

После подписания оставшихся документов Гилберт пригласил к себе спортивного директора, и уже через несколько минут в дверь громко постучали.

– Да, – привычно холодно отозвался Алекс.

Звонко цокая каблуками, в кабинет вошла эффектная женщина. Темные короткие волосы, ярко-красная помада, изящные линии груди, талии, бедер, – она была явно хороша собою. В каждом жесте проявлялась хищная грация и непоколебимая уверенность. Но больше всего внимания привлекали ее зеленые кошачьи глаза, выделенные черной подводкой.

Перехватив оценивающий взгляд, Гилберт саркастично поинтересовался:

– Удовлетворены?

– Вполне, – ни капли не смутившись, ответила она и присела на стул напротив. – Доброе утро, Александр… Не знаю, как вас по отчеству.

– Можно просто Алекс.

– Хорошо, просто Алекс. Меня зовут Мирзоян Лиана Оганесовна, но так уж и быть, для вас просто Лиана.

Все это время Гилберт смотрел ей в глаза, пытаясь понять, насколько сможет доверять. Ее прямолинейность подкупала – такая женщина точно не будет перед ним лебезить, чтобы снискать расположения. На самом деле он был только рад найти достойного соперника в борьбе за авторитет в коллективе, это лишь пробуждало в нем охотничий азарт. Ведь если у него получится правильно выстроить отношения, то вскоре она станет его союзником.

– Не помешаю? – спросила Элис, заглянув в кабинет.

– Нет, проходи. Лиана, знакомьтесь, это моя помощница Элис Брукс.

– Очень приятно, – Мирзоян вежливо улыбнулась и пожала протянутую руку.

– Собрание назначено на девять утра, – напомнила девушка, расположившись на одном из свободных стульев.

Алекс взглянул на часы.

– У нас все готово?

– Да.

– Итак, Лиана, осталось пятнадцать минут. Будьте так любезны, введите нас в курс дела.

– С удовольствием.

Элис открыла свой ежедневник и, сделав несколько пометок, начала задавать интересующие ее вопросы.

***

Дверь с шумом распахнулась, заставив всех обернуться. Молоденькая секретарша гордо прошествовала к столу и, продемонстрировав глубокое декольте, поставила чашку с кофе перед Алексом.

Он инстинктивно откинулся на спинку кресла и неприятно поморщился. Его совсем не привлекали ни приподнятая пуш-апом грудь, ни стройные ноги, едва прикрытые мини-юбкой. На работе он привык думать только о делах, а все посторонние мысли на личные темы оставлять за стенами офиса, поэтому вся эта вульгарность была для него неприемлема.

– Как вас зовут? – холодно спросил Гилберт.

– Оксана.

– Если вы хотите и дальше здесь работать, будьте добры, оденьтесь, вы не в ночном клубе.

Девушка покраснела от смущения и, шмыгнув носом, выбежала из кабинета. Она всего лишь хотела произвести хорошее впечатление на нового начальника и совсем не ожидала такой реакции.

– Это было грубо, – философски заметила Лиана, но плюсик в копилку его достоинств все же добавила.

– Иногда лучше один раз сказать правду, чем терпеть то, что не нравится, – парировал Алекс.

– Соглашусь, пожалуй, – Мирзоян взглянула на часы. – Ровно девять.

– Пригласите людей.

Гилберт встал со своего кресла и подошел к окну. Его место тут же заняла Элис, достала нужные бумаги и, разложив их на столе, приготовилась начать выступление. Это являлось обычной практикой, так проходило знакомство с коллективом в каждом клубе.

Лиана распахнула дверь, впуская коллег в кабинет. Они выстроились в линейку и принялись внимательно разглядывать новое руководство.

– Здравствуйте, уважаемые коллеги! С сегодняшнего дня я ваш новый начальник. С каждым из вас я обязательно познакомлюсь лично, также буду рада услышать ваши предложения по оптимизации нашей совместной работы. А пока расскажу немного о себе. Меня зовут Элис Брукс.

Ее голос звучал мягко, но уверено. Она обращалась ко всем сразу, но возникало ощущение, что разговаривает с каждым персонально. Элис умела удерживать внимание публики и правильно доносить важную информацию.

Прикрыв глаза, Алекс сосредоточенно слушал ее и старался уловить среди десятка людей энергетику Лизы. Раньше он точно знал, что она неподалеку, чувствовал ее приближение задолго до того, как появилась возможность увидеть физически. Но сейчас не испытывал абсолютно ничего – видимо, все нити, что так туго связывали их когда-то, беспощадно разорвались, осталась лишь пустота, мерзкая и холодная.

***

– Максим, давай быстрее, и так опаздываем, – поторопила Краснова, в очередной раз взглянув на часы. Именно сегодня они обязаны были прийти вовремя – новое начальство явно не обрадуется непунктуальным подчиненным.

– Нечего было малеваться три часа, пришли бы вовремя, – он все еще был зол на нее за утреннюю выходку.

– Ну хватит уже, не раздувай из мухи слона!

– Не забывай, что я за тобой слежу.

– Разве ты дашь забыть, – пробурчала Елизавета себе под нос и открыла дверь, ведущую в служебное помещение.

Яркая вспышка ослепила обоих, Лиза неосознанно попятилась назад и уперлась в широкую грудь мужа.

– Улыбайся, нас, кажется, снимают, – прошептал он ей на ухо и нежно обнял за талию.

Щелчки фотоаппаратов раздавались со всех сторон, они будто попали под обстрел, не могли даже отвернуться, – объективы были повсюду.

– Да прекратите вы наконец! – возмутилась Краснова и, прикрыв лицо рукой, направилась к лестнице.

– Подождите, а вы кто? – спросил репортер, сделав на всякий случай еще несколько снимков.

– Это Елизавета Краснова, спортивный врач нашей «Оки», а я ее муж, – довольно ответил Макс и последовал за ней.

– А что вы думаете по поводу нового руководства?

– Ничего хорошего мы не думаем, – ему нечасто приходилось давать интервью. – Очередной выскочка, сынок богатеньких родителей, поиграться захотел.

– Макс! – зло крикнула Лиза.

– Извините, мне пора.

– Что ты там наговорил? – спросила она, отойдя на безопасное расстояние.

– Да успокойся, ничего я не сказал, – отмахнулся Краснов.

Лиза сердито покачала головой, выражая все свое недовольство, и, шумно выдохнув, вошла в кабинет руководителя.

В ту же секунду в помещении внезапно воцарилась тишина, все внимание переключилось на них.

– Извините за опоздание…

Сидящая за столом Элис окинула вошедших изучающим взглядом и утвердительно кивнула. Лиза непроизвольно поежилась, заметив, как зеленые глаза полыхнули огнем, но не придала этому значения и встала рядом со спортивным директором и по совместительству своей единственной подругой Лианой.

– Что я пропустила? – спросила у нее шепотом.

– Да ничего, знакомство и так, по мелочи… Уверения, что все будет хорошо, – чуть наклонив голову, поделилась Мирзоян.

– Как всегда.

– Именно.

***

Услышав женский голос, Гилберт забыл, как дышать. «Это она, ошибки быть не может», – моментально пронеслось в голове. Он узнал бы Лизу из миллиона. Мышцы болезненно напряглись, и ему пришлось приложить всю свою выдержку, чтобы не развернуться и не посмотреть на нее. Крепче сцепив руки в замок за спиной, Алекс устремил взгляд вдаль, пытаясь прислушаться к своим ощущениям, и с ужасом для себя осознал, что помнит все до мелочей: мягкую улыбку, взгляд, наклон головы… Когда-то давно только он знал, какая она на самом деле: Сосредоточенная и серьезная, игривая и веселая, нежная или страстная.

А как искренне она радовалась его победам, светилась сама и зажигала его. Утешала и подбадривала в случае поражения. Он всегда чувствовал ее поддержку, и неважно, были они рядом или на расстоянии. Каждый раз, выходя с клюшкой на лед, он спиной ощущал ее взгляд, полный любви, и, оборачиваясь, ловил его, жадно впитывал ее энергию.

Когда они оставались наедине, мир просто переставал существовать. Он наблюдал за каждым ее действием, вслушивался в каждое слово и сходил с ума от ее мягкой улыбки. С каким восторгом она отдавалась его власти, признавала природное мужское превосходство, но иногда, в качестве исключения, сама проявляла инициативу и руководила процессом.

Он до сих пор помнил ее запах, сладкий, терпкий и одновременно свежий, как родник в пустыне. Она лучшее, что случилось с ним в жизни. Только с ней он дышал полной грудью и был абсолютно счастлив. И как посмел отпустить ее? В какой момент все пошло не так?

Любила ли она его хоть чуть-чуть? Да, он в этом не сомневался – глаза не могли врать. Ее тело всегда так чутко отзывалось на его ласки, что между ними возникала какая-то магия: каждая близость как таинство, каждый поцелуй как глоток счастья. Тогда почему она предпочла Максима? Неужели снова жалость?

Злость с новой силой вспыхнула в груди, кровь мгновенно вскипела в жилах, опаляя изнутри. Стук сердца набатом раздавался в ушах, заглушая все остальные звуки. Алекс не слышал, что говорит Элис, но давно выучил ее выступление наизусть.

– Нами разработана стратегия, которая позволит «Оке» выйти на новый уровень и получить инвестиции. ХК «Дзержинск» на данный момент находится внизу турнирной таблицы, но уже к концу этого сезона клуб должен выбиться в лидеры. Для начала в своем регионе, а в следующем году нас ждет МХЛ, – Брукс твердо и уверенно произносила каждое слово, заряжая энергией и призывая всех собравшихся поверить в ее идею и помочь в осуществлении мечты.

– А сам главный где? – чуть слышно поинтересовалась Лиза.

– У окна.

Она посмотрела на мужчину, стоящего к ним спиной. Широкие плечи и идеальная осанка выдавали его спортивное прошлое. Бешенная энергетика, неудержимая мощь и сила чувствовалась даже на расстоянии.

– И как он тебе?

– Интересный мужчина… – неопределенно пожала плечами Лиана.

– Очередная жертва твоего обаяния?

– О нет, эта крепость не падет к моим ногам.

Мирзоян имела за плечами огромный опыт общения с мужчинами и давно взяла за правило не связываться с теми, кто изначально не дает ей нужных эмоций. Она знала, как вести себя, чтобы завоевать расположение, но на любовной охоте предпочитала роль добычи. Намного интереснее наблюдать, водить по ложному следу и внушать иллюзию превосходства, а на самом деле просто руководить этим сложным процессом.

– Ой ли…

– Даже время тратить не стану.

– Заинтриговала, – удивленно протянула Лиза.

– Все, дай послушать.

– Сразу после собрания секретарь распечатает и раздаст каждому из вас должностные инструкции. Прошу внимательно ознакомиться с ними. Это минимум того, что вам нужно будет делать для соответствия занимаемой должности.

Лиза слушала речь Элис, но никак не могла вникнуть в ее суть. Информация будто проходила сквозь фильтр и совсем не откладывалась в мозгу. Она никак не могла заставить себя отвести взгляд от стоящего у окна мужчины. Было в нем нечто необъяснимое, теплое и родное, что притягивало ее внимание.

Гилберт чувствовал на себе ее прожигающий взгляд. Он бы многое сейчас отдал, чтобы узнать, о чем она думает. Вспоминала ли она его вообще или забыла сразу, как только покинул ее квартиру? Ком в груди нарастал, его распирало от негативных эмоций, но он умело гасил их в себе.

– А что, наш канадский друг по-русски вообще не шпрехает? – громкий шепот Макса вывел его из раздумий.

– Понятия не имею, – ответил кто-то из присутствующих.

– Придурок, еще и бабу руководить поставил, – не унимался Краснов, щедро делясь своим мнением.

– Максим Олегович, – голос Элис прозвучал непривычно резко и холодно. – Вы хотите высказаться?

– Я? Нет, ну что вы…

– Нет? Тогда замолчите, вы мне мешаете.

Макс не нашелся с ответом и должен был признать: эта девушка умыла его. Он лишь криво ухмыльнулся, а про себя решил, что отомстит ей за публичное унижение.

Издевки Краснова подлили масла в огонь, Алекс непроизвольно сжал кулаки. Если бы Брукс так мастерски не заткнула Максу рот, он бы с превеликим удовольствием сделал это сам.

«И снова бы оказался в суде», – язвительно напомнил внутренний голос. «Действительно, надо было убить его еще тогда, уже бы отсидел и вышел…» – вел он диалог с самим собой.

– До конца недели нам нужно решить все кадровые вопросы. Если кому-то что-то не нравится или не хочется, прошу не тратить ни свое, ни наше время, сразу пишите заявление об уходе. Держать и уговаривать никто никого не будет, незаменимых людей, как известно, нет… Ну вот, в общем-то, и все, что я хотела вам сказать. Вопросы есть?

Элис наконец закончила свой монолог, а это означало, что Алексу пора вступать в игру. Он был готов и терпеливо ждал, пока помощница его представит.

– Нет, – ответила за всех Мирзоян.

– Тогда позвольте представить вашего непосредственного начальника и нового владельца «Оки».

Все происходило как в замедленной съемке. Лиза замерла в ожидании, пульс резко участился, а во рту пересохло. Гилберт повернулся и, окинув всех собравшихся коротким взглядом, задержался на ней. Она узнала его сразу же, сердце встрепенулось раненой птицей и рвануло навстречу. Лица не было видно, только глаза. Его глаза.

«Женька!» – едва не выкрикнула она, но вовремя сдержалась и инстинктивно приложила ладонь к губам.

Не прерывая зрительный контакт, Алекс сделал несколько шагов вперед и наконец вышел из тени.

Краснова вздрогнула от неожиданности и отошла назад. Перед ней стоял совсем другой мужчина. К сожалению, она ошиблась. Лишь на доли секунд позволила себе обмануться – так хотела его увидеть, что неосознанно выдала желаемое за действительное. Сердце все еще вопило, но с каждой секундой все тише, ему нечего было поставить против неоспоримых фактов, давящих многотонной плитой. Горечь рухнувших надежд осела на израненной душе. Иллюзия оказалась слишком яркой, а разочарование – мучительным.

«С чего я вообще взяла, что он может вернуться? Царев, скорее всего, давно забыл обо мне, но почему я никак не могу отпустить его?» – в голове звучали вопросы, но ответы на них Лиза не знала.

Алекс заглянул в ее глаза и понял, что пропал, утонул в их синеве, напрочь забыв обо всем. Случилось то, чего он так боялся – перед ним стояла его Лиза. Нежная, ранимая и любимая до дрожи. Будто не было этих долгих десяти лет, полных боли и страданий.

Он и она. Друг напротив друга. Любящие и любимые. Глаза в глаза. Казалось, протяни руку, и время отмотается назад, как по мановению волшебной палочки. Но это было невозможно… Он читал ее, как раскрытую книгу, видел все эмоции: боль, страх и растерянность. Неужели он ошибся?

Гилберт наивно полагал, что сумел справиться со своими чувствами, вычеркнул из памяти все хорошее, что их когда-то связывало. Но это был самообман, ничего не прошло и ничего не забылось. Евгений Царев так же безумно любил Елизавету Краснову и по-прежнему готов был кинуться к ее ногам, как преданный пес. Вот только самого Царева уже не существовало в природе…

– Меня зовут Александр Гилберт.

Его металлический голос звучал холодно и абсолютно бесстрастно, но Лиза отчетливо слышала в нем до боли знакомые нотки.

– Я пришел для того, чтобы трудиться и хорошо зарабатывать. Сразу предупреждаю, нагрузка увеличится в разы. Поэтому с теми, кто привык просто отсиживаться на рабочем месте, нам придется попрощаться.

Краснова терялась в реальности, сходила с ума. Этот тембр, с присущей только ему хрипотцой, проникал в каждую клеточку ее организма, бередя старые, до конца не затянувшиеся раны. Поежившись, она вновь решилась посмотреть на Алекса – ничего не изменилось, он оставался чужим, совершенно незнакомым ей человеком. Его лицо, серьезное и сосредоточенное, не выражало абсолютно никаких эмоций. Как бы она ни пыталась себя обмануть, Гилберт никогда не станет Царевым. А ей, видимо, пора лечить больную фантазию.

– Ну ничего себе, – возмутился Краснов, чем привлек к себе внимание Алекса. – А зарплата?

– Зарплата будет соответствовать объему выполняемой работы.

– Ну началось, – недовольно протянул Макс, надеясь на поддержку коллег, но никто с ним не согласился.

– Вас что-то не устраивает? Может, мой русский недостаточно хорош для ваших ушей? – Гилберт намеренно провоцировал его.

Максим замялся, не зная, как переиграть соперника, от бурного негодования лицо его покрылось красными пятнами.

– Нет? Ну и славно. Все возникающие в процессе вопросы компетентна решить моя помощница Элис, – Алекс еще раз посмотрел на своих подчиненных и добавил: – Теперь можете быть свободны.

Сотрудники друг за другом покидали кабинет, и только Лиза так и не сдвинулась с места.

– Вы что-то хотели?

Она встретилась с его колючим взглядом. Гилберт смотрел прямо в душу, словно что-то искал в ней, но не мог найти. Мурашки горячей волной пробежали по коже, заставив ее вздрогнуть.

– Нет, ничего, – Краснова отрицательно покачала головой и, наконец придя в себя, поспешила выйти за дверь.

***

Закрыв железную дверь медпункта на ключ, Лиза повернулась к мужу. Он был крайне возмущен и в свойственной ему манере расхаживал из угла в угол.

– Нет, ну ты видела? Они еще не знают, с кем связались!

– Макс, успокойся, ты сам виноват. Ну зачем ты полез? Уволят, кому от этого лучше будет? – Елизавета зашла за ширму, чтобы переодеться в медицинский костюм.

– Ну конечно, ты вечно против меня. Поддержала бы мужа для разнообразия, – раздраженно бросил Краснов, в очередной раз обвиняя ее во всем.

– Не говори глупости, я ни за кого, просто взгляд со стороны.

– Че, думаешь, правда уволить могут?

– Что им помешает?

– И что делать? – спросил Максим, с надеждой глядя на супругу. Он был уверен, что она решит все его проблемы, прочем, как и всегда.

Краснова повесила одежду в шкаф, собрала волосы в хвост и, немного подумав, все же предложила:

– Сходи к нему, извинись…

– Что? Я, Максим Краснов, и извиняться? Не дождутся!

– Как знаешь, – Лиза равнодушно пожала плечами и открыла входную дверь. – Мне работать надо.

– А может, ты и права…

– Да иди уже давай, у меня куча дел.

– Ладно, не скучай, любимая, – Макс чмокнул ее в щеку и вышел в коридор.

Облегченно выдохнув, Елизавета достала из сумки заполненные карты и убрала их в ящик. От хорошего настроения не осталось и следа: новый хозяин не вызывал доверия, даже внушал страх. Она нутром чувствовала исходящую от него силу и опасность, интуиция редко ее обманывала. Ясно было одно: теперь ее жизнь однозначно изменится, но вот в лучшую или в худшую сторону, оставалось загадкой.

***

– Ну что, как тебе коллектив? – спросила Элис, удобно устроившись на краю стола.

– Как всегда, ничего необычного.

– Думаешь, получится?

– Думаю, да. Тысячу раз с таким сталкивались. Сначала повозмущаются, а как начнут получать нормальные деньги, еще и спасибо скажут.

– Ладно, какие дальнейшие действия?

– Все по проверенной схеме. Разрабатывай стратегию, будем поднимать этот корабль со дна.

– А Лиза? – осторожно поинтересовалась Брукс. – Ты уверен, что хочешь начинать? Обратного пути не будет…

– Уверен, – твердо ответил Алекс и отошел к окну, чтобы скрыться от пронзительного взгляда Элис. Все шло немного не так, как планировалось, но отказываться от своего плана он был не намерен, и ненужные эмоции не должны помешать привести его в исполнение.

– Как скажешь… Пойдем, нас ждут на пресс-конференции.

– Может, без меня?

– Нет! – сердито воскликнула Брукс и, передав Гилберту необходимые бумаги, направилась к двери.

А ему ничего больше не оставалось, кроме как послушно последовать за ней.

Глава 4

Вязкая паутина сна все плотнее окутывала Алекса, разорвать ее было невозможно. Он блуждал в собственном сознании, как слепой котенок. Ненавидел это состояние – на границе сна и реальности, когда уже все слышишь и понимаешь, но никак не можешь проснуться. Находиться в плену у самого себя было крайне неприятно, но он знал, что это необходимо, такова плата за многочасовой отдых без мучивших его кошмаров.

С трудом разлепив веки, поднялся с постели и, слегка пошатываясь, двинулся в сторону кухни.

– Ну наконец-то! Вот, держи, только сварила.

Элис передала ему чашку с ароматным горячим кофе.

– Доброе утро. – Гилберт привычно чмокнул ее в щеку и опустился на стул напротив. – Спасибо.

Самочувствие оставляло желать лучшего. Ему просто необходимо было взбодриться, и Брукс в очередной раз выполнила его невысказанную просьбу.

– Обед уж почти.

Взглянув на часы, он неопределенно пожал плечами.

– Что в мире делается?

– В мире не знаю, а вот в нашем королевстве неспокойно…

– Ну давай, попробуй удивить меня.

Элис усмехнулась и развернула ноутбук. Алекс чуть не поперхнулся – с экрана на него смотрела Лиза в объятиях мужа.

Сердце замерло на доли секунд и забилось с неистовой силой, с каждым ударом врезалось в ребра, стремясь вырваться наружу. Адреналин молниеносно разносился по венам, окончательно пробуждая ото сна.

Все десять лет Алекс прекрасно знал, что Лиза с Максимом, но никогда, даже в самых страшных кошмарах, не видел их вместе. И только сейчас понял, что все это время на подсознательном уровне продолжал на что-то надеяться.

Одного взгляда на фото хватило, чтобы развеять напрасные иллюзии. Немного растерянная, но до невозможности красивая Лиза; и муж, по-хозяйски прижимающий ее к себе одной рукой. Сомнений в том, что это его женщина, не оставалось.

Острая боль пронзила область солнечного сплетения. Так, что у Гилберта перехватило дыхание. Он непроизвольно сжал кулаки, чтобы сдержать демонов, беснующихся внутри. Неожиданно сильные эмоции всколыхнулись в душе, дезориентируя его в пространстве.

– Читай ниже, – заботливо посоветовала Элис, будто, не заметив его затуманенный взгляд.

Алекс с трудом оторвался от фото и переключился на текст, но там его ждал новый удар под дых.

Елизавета Краснова, врач ФОКа «Ока».

– Что вы думаете по поводу нового руководства?

– Очередной выскочка, сынок богатеньких родителей, поиграться захотел.

Желваки, заигравшие на лице, выдали его истинные эмоции. Он не знал, на что злится больше: на то, что Лиза оскорбила его или на то, что она так на самом деле считает. Где та правильная и совестливая женщина, которую он знал раньше? Та Лиза никогда не стала бы поливать незнакомого человека грязью, тем более, за спиной.

– Видимо, получилось? – Элис лишь подлила масла в огонь его злости. – Ты знаешь, твоя Лиза не так проста, как казалось.

Она невозмутимо рассматривала свой маникюр, делая вид, что это очень увлекательное занятие. Ей нравилось выводить Алекса на эмоции, только в моменты, когда он терял контроль, можно было увидеть его истинные чувства. В который раз Элис убедилась в правильности своих предположений – Лиза явно ему небезразлична.

– Она не моя, – процедил он сквозь зубы, сдерживаясь из последних сил. Кровь в жилах раскалилась до предела, ему срочно нужно было выпустить пар. Хотелось крушить все подряд и разнести эту квартиру вдребезги.

– Да я уж вижу…

Гилберт с силой захлопнул крышку ноутбука.

– Ты что творишь? Разобьешь же!

– Новый купишь, – зло бросил он и вышел из кухни.

Дал себе четкую установку: это больше не должно повториться, надо оставаться равнодушным ко всему, что касается Лизы.

***

Вчерашнее знакомство с новым директором не прошло для Красновой бесследно. Она никак не могла отделаться от навязчивых мыслей о нем, ей постоянно казалось, что ускользает нечто важное.

Интуиция обманула. Вместо приятного события, она получила пронзительный, леденящий душу взгляд. Ясно было одно – Лиза не понравилась Алексу, точнее даже, он невзлюбил ее с первой секунды знакомства. Она отчетливо прочитала в его глазах ненависть и презрение, но, чем успела вызвать такие чувства, не могла и предположить.

Понимала, что ее это не должно касаться, но сердце не хотело слушаться, упрямо продолжало диктовать свои условия. Так и подмывало пойти к Гилберту и выяснить причину такого к ней отношения. А может, ей просто показалось? Может же у человека быть просто плохой день?

Погрузившись в свои размышления, Краснова не слышала шаги в коридоре, поэтому, когда дверь медпункта без стука распахнулась, вздрогнула от неожиданности. Боясь быть пойманной с поличным, постаралась взять эмоции под контроль и, нацепив повседневную маску вежливой заинтересованности, подняла глаза на посетителя.

Максим сел напротив и широко улыбнулся.

– Привет жена.

– Чего тебе? – устало поинтересовалась Лиза.

Обычно от Макса ничего хорошего ждать не приходилось, его появление всегда сопровождалось какими-то проблемами.

– Радостью поделиться зашел.

– Какой еще радостью?

– Общей, Лизк, общей. Мы с тобой почти что звезды!

– Максим, че ты несешь, а? Говори прямо или уходи. У меня очень много работы, вот не до твоих ребусов совсем.

Этот кабинет был практически единственным местом, где она могла уединиться, спрятаться от назойливого мужа, и, когда он так бесцеремонно вторгался в ее личное пространство, она начинала злиться.

– Какая ты не романтичная, а я, между прочим, с миром пришел…

– Макс!

– Ладно-ладно, вот, гляди, – замешкавшись на пару секунд, он протянул ей газету. – Наше с тобой фото на третьей странице. Отлично вышли. Не зря наряжалась, как в воду глядела. Хвалю!

Лиза почти не слушала его, мельком пробежавшись по заголовку, открыла нужную страницу. Взгляд тут же пал на фото Алекса с пресс-конференции. Наконец она получила возможность рассмотреть его поближе. Бесспорно, он был красив, но ее привлекло не это. Его четко очерченные губы и дымчато-серые глаза не давали покоя, вынуждали вспоминать другого мужчину.

«Женька…» – она неосознанно провела пальцами по лицу Гилберта и задержала дыхание, отмечая странный трепет в душе.

Неимоверным усилием воли заставила себя посмотреть на другой снимок. На нем Алекс улыбался, открыто, по-настоящему. Его лицо тут же преобразилось и больше не выглядело таким суровым.

Улыбнувшись в ответ, Лиза прочитала надпись:

Алекс Гилберт со своей спутницей Элис Брукс.

С интересом рассматривая фото, она не могла не признать, что они очень хорошо смотрятся в паре. По тому, как заботливо Алекс обнимает Элис, а та, не стесняясь, прижимается к его груди, можно было с уверенностью сказать, что они давно вместе. Немудрено, такая красивая девушка и, судя по всему, далеко не глупая…

Ревность неслышными шагами прошлась по сердцу, оставив после себя едва заметные следы. Но ревность не к мужчине, а к ситуации в целом. Краснова просто представила на их месте себя и Царева, если бы тогда у нее был выбор…

Она тяжело вздохнула и взглянула на свою фотографию с Максимом. Вот, правда ее жизни. Незачем мечтать о несбыточном, ее крест – это Краснов, и ей нести его до конца. Здесь они действительно неплохо получились, что удивительно при тех обстоятельствах, когда был сделан снимок.

Прочитав короткое интервью, якобы от своего лица, Лиза побледнела и перевела на Краснова ошеломленный взгляд.

– Это что такое?

– Мы с тобой. Ослепла, что ль? Нормальная же фотка, чем ты опять недовольна? – не понял ее реакции Максим. Он ожидал, что в кои-то веки Лиза похвалит его, но она не спешила этого делать. Скорее, наоборот.

– Я не про фотку. Ты видел, что тут написано?

– Видел, но не читал.

– А ты прочитай! – крикнула Лиза, со злостью швырнув газету на стол, и закрыла лицо ладонями. – Это конец. Как я теперь буду им в глаза смотреть…

Краснов медленно читал интервью и ухмылялся: на такое он даже надеяться не смел. Мало того, что его слова напечатали в местной газете, так еще и сам он оказался совершенно ни при чем – все шишки за маленькую шалость упадут на голову его святоши-жены. «Это надо непременно обмыть», – подумал он, а вслух сказал:

– Да ладно, фигня. Эти мажоры сто процентов не читают такую прессу.

– Ты идиот или прикидываешься? – не выдержала Лиза.

Она помнила, как Макс давал короткое интервью, но напечатали его почему-то под ее именем. Возможно, в спешке что-то перепутали или умышленно заменили автора на более значимую фигуру. Это уже не играло роли, нужно было срочно найти выход из ситуации.

– Ты слова-то выбирай, – пригрозил Краснов в ответ.

– Ты не понимаешь, что ты меня подставил?

– Ой, Лизк, я тебя умоляю, – отмахнулся он, всем своим видом показывая абсолютное безразличие к происходящему.

Горькая обида заполнила сердце, жгучие слезы подступили к глазам, но Лиза мужественно их сдержала – никогда не плакала при нем, не собиралась и начинать.

– Дай сюда газету.

– Зачем это? – поинтересовался Максим, наблюдая за изменениями, происходившими с женой.

Обычно холодная и сдержанная, сейчас она рвала и метала. Глаза горели гневным огнем, и он невольно восхитился ее красотой. В этот же момент почувствовал возбуждение в паху и, нервно сглотнув, протянул ей газету. Уже представил, как нагнет ее прямо здесь, на этом столе, пресекая все попытки вырваться, и заставит подчиниться своему желанию. Но только он вознамерился встать и претворить мечты в реальность, эрекция бесследно прошла. Сам не понял, почему так произошло, но это было уже не в первый раз.

– Позвоню туда, скажу, что все это не правда, и потребую опровержения, – в его сознание ворвался взволнованный голос Лизы. Она разговаривала с ним, как с маленьким, разжевывая очевидные вещи. От этого Макс раздражался еще больше и, в конце концов, предпочел трусливое бегство.

– Флаг тебе в руки, – он встал со своего стула. – Пойду-ка я, пожалуй. Дома буду поздно.

– С чего это вдруг? – насторожилась Краснова, зная, чем обычно заканчиваются его гулянья. – Я же договорилась о кодировке…

– Адьес, дорогая!

– Макс, ты же обещал!

– Обещанного три года ждут, – саркастично произнес он и вышел, захлопнув за собой дверь.

Несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Лиза попыталась взять себя в руки. Не в первый и, скорее всего, не в последний раз муж обманывал ее. Но с этим она собиралась разбираться вечером, сейчас ее ждало более важное дело – нужно было спасать свою репутацию.

***

Небольшой ресторанчик на окраине города Элис выбрала неслучайно. Неброский интерьер и разделение на отдельные кабинки придавали ему интимности и предоставляли возможность пообщаться в приватной обстановке, без любопытных глаз. Ее встреча должна была оставаться в тайне до некоторых пор, особенно от Алекса.

Допив вторую чашку кофе, Брукс посмотрела на часы и раздраженно постучала пальцами по столешнице. Незнакомец сильно опаздывал, а может быть, вообще решил не приходить. Она проверила журнал звонков на своем смартфоне, на случай, если вдруг пропустила вызов, и уже хотела уйти, как услышала взволнованный голос над головой.

– Добрый день, вы Элис Брукс?

Элис удивленно посмотрела на женщину, стоящую рядом. Когда она договаривалась о встрече, думала, что Кравец М.В. – мужчина, и для нее стало полной неожиданностью увидеть перед собой блондинку с короткой стрижкой.

– Да, я Элис. А вы?

– Кравец Маргарита Викторовна. Частный сыщик к вашим услугам. Можно просто Рита, – она присела на стул напротив и протянула руку.

– Очень приятно, – машинально ответила Брукс, все еще находясь под впечатлением, и пожала протянутую ладонь.

– Извини, я опоздала немного. Там авария на въезде в город. Я на «ты», ничего страшного?

– Да, конечно, можно на «ты».

– Ну и отлично. Не против, если я поем? Со вчерашнего вечера никак не доберусь до нормальной еды.

Элис покачала головой, пребывая в легком шоке от происходящего. Вместо представительного мужчины, на встречу с которым она себя настроила, перед ней сидела наглая девица и вела себя так, будто они знают друг друга тысячу лет.

Маргарита подозвала официанта и сделала заказ.

– Ты пока рассказывай, что там за дело…

Брукс пожала плечами и, достав из папки фотографию, положила ее на стол.

– Это Елизавета Краснова, она главное лицо в этой истории.

– Ты хочешь, чтобы я следила за ней?

– Нет. Как она живет сейчас, я знаю, – Элис указала на тонкую папку. – Тут все есть, потом посмотришь.

– Хорошо.

– Меня интересует ее прошлое. Точнее, события десятилетней давности. Все до мельчайших подробностей.

Официант нарушил их беседу, и, пока он расставлял тарелки, Рита внимательно изучала фотографию Красновой.

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. Счет только принеси сразу, – попросила она и после того, как молодой человек удалился, переключила внимание на Элис. – Еще действующие лица есть?

– Есть. Вот это ее муж, Максим Краснов, – та положила на стол еще один снимок. – Я хочу знать, почему она ни с того ни с сего решила бросить любовника и вернуться к мужу.

– Интересно… – многозначительно протянула Рита. – А фото любовника есть?

– Вот. Его зовут Евгений Царев.

– Этого бросила и вернулась к этому? – уточнила она, мечась взглядом от одной фотографии к другой.

– Угу.

– Уж не умалишенная ли она случайно, эта твоя Лиза?

– Вот именно это тебе и предстоит выяснить, – в тон ей ответила Брукс и улыбнулась. Какой бы неординарной ни была Маргарита, она определенно не вызывала у нее отрицательных эмоций.

– Подробности есть какие-то?

Элис вкратце изложила все, что знала: какие-то сведения она получила от Алекса, а некоторые детали пришлось выяснять самостоятельно.

– Здесь есть вся информация, покопайся сама. Если что-то будет непонятно звони, – она протянула Рите папку с документами.

– Идет.

– Ну все, мне пора.

– Ты что, со мной не пообедаешь?

– Нет, я и так потратила времени больше, чем планировала.

– Ну я же извинилась, ну…

– Да я, правда, не могу, в другой раз обязательно, – пообещала Брукс и снова улыбнулась.

– Ловлю на слове!

– Чуть не забыла, это на расходы, – она передала конверт с деньгами. – Распутаешь историю, получишь в десять раз больше.

Не дожидаясь ответа, направилась к выходу, громко цокая каблуками.

Маргарита заглянула в конверт и присвистнула – сумма была не маленькая. Довольная успешно заключенной сделкой, она принялась за еду и стала раздумывать, с чего начать.

***

Не с первого раза, но Краснова все же смогла дозвониться в редакцию газеты. Результаты беседы были неутешительные – тираж напечатан, и никто ничего менять не будет. Сбросив вызов, она расстроенно кинула телефон на стол. Не знала, как выпутаться из сложившейся ситуации, но считала своим долгом объясниться с начальством.

Встала, накинула куртку и вышла из кабинета. На душе было неспокойно, Лиза явно волновалась перед предстоящим разговором – первый день, и сразу такой неприятный инцидент. Не хотелось начинать рабочие отношения с конфликта.

В приемной посетителей не было, только секретарша сидела за своим столом и что-то печатала.

– Привет, Гилберт у себя? – спросила Краснова, сцепив руки в замок, чтобы унять легкую дрожь.

– Нет, не приходил еще.

Она взглянула на часы и, отметив, что время далеко уже за полдень, усмехнулась.

– Ничего себе начальство задерживается…

– На то оно и начальство, – пожала плечами девушка. – Что-то передать?

– Нет, я попозже зайду.

И здесь Лизу ждало разочарование. Она хотела побыстрее разобраться с этим делом, выкинуть ненужные мысли из головы и спокойно работать. Настроила себя, решилась, только все напрасно.

– Елизавета Андреевна.

– Что?

– Должностные инструкции заберите, – секретарша взяла из стопки несколько аккуратно сложенных листов и передала их Красновой.

– Давай.

***

Добравшись наконец до спорткомплекса, Алекс припарковал машину и вышел на улицу. Настроение стремительно приближалось к нулевой отметке. Какого черта он тут делает? Альтруизм не входил в число его благодетелей. Он спокойно мог остаться дома вместе с Элис, но у нее вдруг появились неотложные дела, а это означало, что со всей рутиной ему придется возиться самому.

Неожиданно резкий порыв ветра заставил поежиться. Гилберт поднял ворот пальто и направился к служебному входу, представляя, как совсем скоро окажется в своем кабинете, уйдет в работу с головой и будет пахать до седьмого пота, как он умеет. Работа всегда помогала отвлечься, поможет и сейчас, думал он.

На этот день были запланированы перепроверка выбранной стратегии и личная беседа с каждым из подчиненных. Со всеми, кроме нее.

Алекс не был готов встретиться с Лизой. Ему требовалось время, чтобы переварить случившееся и справиться с очередным ударом, нанесенным ею. Отныне всем, что связано с этой женщиной, должна заниматься Элис – он так решил.

Широким размашистым шагом продвигаясь по коридору, Гилберт размышлял о том, как выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Глупо было бы отрицать, что ее интервью задело его. С одной стороны, хотелось выяснить, почему Лиза так считает, разобраться в причинах, но с другой – он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Мог даже отомстить ей, но зачем? Ведь каждый человек имеет право на свое мнение… Он вовсе не обязан ей нравиться…

Дверь кабинета резко отворилась, и в него чуть не влетела виновница всех его бед. К счастью, Алекс успел выставить руки вперед и, обхватив ее за плечи, избавил их обоих от неминуемого столкновения.

Лиза встрепенулась и замерла, не смея отвести взгляд. Гилберт заглянул ей в глаза и утонул в их синеве, они затягивали в омут, умоляли все забыть и довериться. Сердце предательски сжималось при каждом вдохе. Она была непозволительно близко. Старые чувства просыпались в его душе и рвались наружу, ломая один замок за другим. Ее запах с примесью нежных духов проникал в легкие, дурманил рассудок. Задыхаясь от собственных ощущений, он терял самообладание.

Краснова не могла пошевелиться, он занял собой все пространство вокруг, отрезая все возможные пути к отступлению. Жар от его ладоней проникал сквозь плотную ткань форменной куртки, оставляя на коже ожоги, но ей было не больно, наоборот, тепло волнами растекалось по телу, согревая и обеспечивая надежную защиту. Его глаза цвета свинцовой тучи метали молнии. Лиза явственно чувствовала опасность, исходящую от него, но уже не могла отстраниться. Она попала в плен без малейшей надежды на спасение.

– Алекс, я.… – выдавила из себя, нервно сглотнув, но тут же осеклась, судорожно пытаясь подобрать слова. Все мысли разом вылетели из головы. Она забыла, что хотела сказать и зачем вообще пришла в логово к зверю. Боялась не его, а своих собственных эмоций.

Гилберт видел, что идеально очерченные губы Лизы слегка подрагивали от волнения, и мечтал лишь о том, чтобы прильнуть к ним нежным поцелуем, вновь ощутить давно забытый вкус. Он злился, в первую очередь, на себя. За то, что так остро реагировал на ее близость. Должен был ненавидеть, а сам… Оправдывал себя тем, что это не поддается контролю.

Ничтожно мало сантиметров и чрезвычайно много лет разделяли их. Алекс сдерживался, как мог, чтобы не послать все свои установки к чертям собачьим и не поддаться желанию. Когда терпение было на исходе, в напряженном мозгу вновь всплыла фотография Лизы и Макса. Он схватился за эту картинку, как за спасительную соломинку, которая напомнила, что перед ним не та, за кого себя выдает. На самом деле Лиза – лживая и лицемерная дрянь. Это подействовало отрезвляюще, он наконец очнулся от чар. Неосознанно сжал ее плечи сильнее и, ощутив легкую вибрацию ее тела, оттолкнул от себя, будто обжегшись. Окинул ее презрительным взглядом и кивнул на газету в ее руках.

– Похвастаться хотели?

Краснова округлила глаза от удивления: неужели он думает, что она гордится этим интервью?

– Нет, я.… – она попыталась оправдаться, но Алекс не дал ей вставить и слова, продолжил свою гневную тираду.

– Не стоило, я уже видел. Премного благодарен за откровенность, но можно было сказать мне это в лицо, а не вот так, исподтишка.

Лиза задохнулась от негодования: какое право он имеет ее оскорблять? Она пришла к нему с благими намерениями, чтобы все объяснить и извиниться за досадное недоразумение, а он накинулся на нее, как будто она специально облила его грязью.

Гилберт заметил, как в ее глазах вспыхнул недобрый огонек, но лишь ухмыльнулся, заранее знал, что у нее нет шансов на победу. Она лишь мелкая сошка на его ладони, и при желании он раздавит ее, не прилагая никаких усилий.

– Вы не поняли, я хотела… – наступив на собственную гордость, Краснова предприняла еще одну попытку объясниться, но Алекс был явно не настроен ее слушать.

– Елизавета, простите, не помню, как вас по отчеству…

– Андреевна…

Ее начинало лихорадить от этого напыщенного хама. Больше всего она не терпела несправедливости и не собиралась нести вину за то, чего не совершала. Если ему не нужны ее объяснения, тогда пусть катится ко всем чертям, решила она, но следующая фраза выбила ее из колеи.

– Елизавета Андреевна, вам заняться нечем больше?

Алекс с интересом наблюдал за тем, как она меняется в лице: губы дрогнули, взгляд стал пустым и отрешенным. Его слова попали точно в цель. Он нарочно произнес эту фразу. Слово в слово, как десять лет назад. Чтобы она вспомнила Царева, чтобы он присутствовал в ее жизни хотя бы тенью.

– Нет, наоборот, у меня очень много дел… – вырвалось раньше, чем она успела подумать. Шумно выдохнула и ощутила, как земля медленно уходит из-под ног. Воспоминания нагло и бесцеремонно вторглись в сознание и, выхватив ее из реальности, вихрем перенесли в далекое прошлое…

– И я не могу тратить время на тех, кто не понимает с первого раза.

– По-моему, это вы не понимаете! Я же вам объяснил, мне нужны деньги, очень!

– А для меня это не аргумент.

– А что для вас аргумент?

– Надеюсь, им станет повторный снимок, недели через две.

– Вы слышите, что я вам говорю?

– Это ты должен меня слышать! Я не выпущу тебя на лед с травмой, все!

– Вот так, да, значит?

– Да, вот так!

– А знаете, как называют женщин, которым объясняешь-объясняешь, а они не понимают?

– Ну-ка…

– Курица! Вот как!

Память не щадила никого. Алекс прекрасно помнил все их совместные моменты, но, в отличие от Лизы, не дорожил ими. Наоборот, мечтал избавиться от этих навязчивых воспоминаний, удалить их из своего сознания, как ненужный файл. Они доставляли не только душевную боль, но и реальные физические страдания.

– Елизавета Андреевна.

Она не ответила, тогда ему пришлось несильно потрясти ее за плечи.

– Вы слышите меня?

– Я? Да, слышу, – растерянно ответила Краснова, вернувшись наконец в настоящее. Она не понимала, как такое могло произойти. На секунду показалось, что Гилберт специально начал диалог в таком ключе, как будто знал, что нужно говорить и что она должна ответить. Своеобразная игра в воспоминания… Но Лиза быстро отказалась от этой идеи. Об этом разговоре знали лишь два человека: она и Царев. Эти воспоминания принадлежали только им, а для нее лично до сих пор имели особое значение – никто не смел вторгаться в оберегаемое ею пространство.

– Перестаньте меня наконец трясти! Я вам не погремушка! – она небрежно скинула с себя его руки и хотела демонстративно уйти, но Гилберт не позволил.

– Вот это, – он резко выдернул газету из ее рук и, скомкав, швырнул в сторону. – Меня совершенно не волнует, я не интересуюсь желтой прессой. А вы, вместо того чтобы заниматься всякими глупостями, попробуйте поработать для разнообразия.

Не дожидаясь ответа, скрылся в приемной. Сердце его бешено колотилось в груди, а тело сотрясала мелкая дрожь. Он злился так, что мышцы сводило от перенапряжения. Что с ним делала эта женщина? Одним невинным взглядом доводила до белого каления…

– Добрый день, – раздался робкий голосок.

Глубоко вздохнув, Алекс повернулся к секретарше и смерил ее строгим взглядом. Девушка выполнила его просьбу, и от вчерашней распущенной девицы не осталось и следа – строгий офисный дресс-код и легкий макияж.

– Здравствуй, Оксана. Кофе мне сделай покрепче.

Гилберт понимал, что она старалась и надо бы ее поощрить, но не смог заставить себя произнести ни слова, слишком сильные эмоции бурлили внутри.

– С сахаром? – поинтересовалась девушка.

– Без всего, – отозвался он и вошел в свой кабинет, несдержанно громко хлопнув дверью.

***

Глядя на удаляющуюся спину своего начальника, Краснова ощутила легкую тошноту. После этого разговора мерзкий горький осадок остался где-то на сердце. Она, конечно, осознавала, что ему тоже было неприятно читать про себя всякие гадости, но считала, что это не повод плевать в душу другим.

Хотела, как лучше, все объяснить, извиниться, а он поступил как последняя сволочь, не удосужился даже выслушать. Злилась на него, на несправедливость, но не могла изменить ситуацию. Не было сомнений в том, что теперь Алекс будет думать о ней как о двуличной интриганке. Приятного мало, однако он сам сделал свой выбор.

Гилберт не вызывал симпатии, внешность оказалась обманчива. Своим отношением он зарубил на корню все надежды на успешное сотрудничество и мирное сосуществование. Лиза не собиралась вести войну, пакостить ему, это было не в ее правилах, но общаться с таким человеком, и уж тем более работать под его руководством ей хотелось меньше всего. Вот только других вариантов у нее не имелось. Поэтому нужно было принять сей факт, как данность и выбросить из головы и Гилберта, и всю эту дурацкую историю.

Больше всего раздражало, что она вынуждена расплачиваться за чужие ошибки. Макс в очередной раз заварил кашу, расхлебывать которую приходилось ей.

Лиза чувствовала, что скоро взорвется от переполнявших ее негативных эмоций. Необходимость поделиться с кем-то своими переживаниями ощущалась все острее. Сделав несколько глубоких вздохов, она подняла с пола скомканную газету и направилась к спортивному директору. Они не являлись близкими подругами, но время от времени позволяли себе довольно откровенные разговоры.

– Привет, ты сильно занята? – спросила Краснова, заглянув в кабинет Мирзоян.

– Нет, заходи, – ответила та. – Кофе будешь?

– Буду.

Лиза закрыла за собой дверь и присела на одно из свободных кресел, положив бумаги на стол.

– Чего такая возбужденная? Что-то случилось?

Лиана мгновенно считала ее состояние. Обычно спокойная и рассудительная, Елизавета выглядела, как минимум, странно: горящие глаза и заметный румянец на щеках выдавали ее с потрохами.

– Да, случилось. Вот, почитай, – Краснова развернула смятые листы и протянула их Мирзоян.

Та с интересом пробежалась взглядом по фотографиям и, быстро прочитав интервью, улыбнулась.

– Ничего себе… Какая муха тебя укусила?

– Да не я это!

– А кто?

– Муж мой недалекий, – обреченно протянула Лиза и спрятала лицо в ладонях. Усталость навалилось так внезапно, что хотелось заплакать, хотя вряд ли от этого станет легче, ничего уже не изменить.

– Думаешь, Гилберт оценит? – многозначительно произнесла Лиана и, достав чашки, налила кофе.

– Только что от него. Не оценил…

– Ну ясное дело. Что сказал?

– Да я извиниться хотела, а он даже выслушать отказался, козел, блин! – вспылила Краснова, вновь вспомнив недавнюю перепалку с начальством. Злость огненным шаром пылала внутри. – Да и ладно, переживу!

– Ты к нему несправедлива, – невозмутимо заметила Лиана и снова улыбнулась. Поставив чашки на стол, достала из закромов коньяк и плеснула немного в кофе.

– Да конечно! Святой прям, нимба только не видать над головой!

– Что ты так реагируешь-то?

– А что ты его защищаешь-то?

Лиза надеялась, что подруга поймет и поддержит ее, а она почему-то встала на сторону сатрапа.

– Ну послал и послал… Может, у него день не заладился, а ты попала под горячую руку. Успокоится, сам придет извиняться, вот посмотришь.

– Пусть засунет свои извинения, сама знаешь куда!

– Лиз, – примирительно начала Мирзоян.

– Ой все, – перебила ее Краснова и встала из-за стола. – Пойду я лучше работать!

– А кофе?

– Расхотелось, – буркнула она напоследок и покинула кабинет. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно.

Глава 5

Вот уже который час Краснова занималась медикаментами. Перебирать и раскладывать по местам новую партию лекарств было очень нудно, но она радовалась этой монотонной работе. Сосредоточившись на своем занятии, наконец смогла выкинуть из головы посторонние мысли, мучившие ее весь день. Жизнь с мужем все больше походила на ад, но выбраться из него было невозможно. Краснов совсем слетел с катушек: если раньше он хоть пытался сдерживаться, то теперь рукоприкладство стало для него нормой. Она боялась его, но, в основном, из-за сына – не раз уже Макс позволял себе ударить ребенка без объяснения причин. Просто за то, что мальчик не оправдывает его ожиданий. Сколько ни пыталась Лиза поговорить с ним, обсудить сложившуюся ситуацию, ничего не помогало. Его агрессия переходила всякие границы, но он не желал воспринимать критику.

Краснова услышала шаги в коридоре, отставила в сторону коробку и, помыв руки, прошла на свое рабочее место.

– Медицине привет.

Мирзоян с грацией пантеры обошла стоящие на пути препятствия и остановилась у окна.

– Привет.

Лиза устало улыбнулась, удивляясь, откуда в Лиане столько энергии, где она берет силы работать и выглядеть на все сто.

– Ты что-то закопалась совсем и на обед не ходила…

– Да дел много, даже голову поднять некогда, – пожаловалась Краснова, указывая на коробки, стоящие неподалеку.

Каждый месяц она подавала заявку на медикаменты, но обычно не привозили и половины из ее списка, а именно сегодня, когда день был расписан практически по минутам, пришло все в двойном размере.

– Дела делами, а питаться нужно.

– Лиан, спасибо за заботу, но… – она подбирала слова, чтобы тактично объяснить, как сильно загружена.

– Ну не ворчи, я по делу, – усмехнулась Мирзоян, прекрасно все понимая.

– По какому?

– Да вот, принесла, – она положила на стол бумаги. – Ты вчера так быстро ретировалась, что документы оставила у меня.

– Точно. Спасибо! Весь день собиралась зайти, и все никак…

– Я так и поняла… Ладно, пойду, не буду тебе мешать.

– Ты помнишь, что я сегодня ухожу раньше на два часа? – крикнула Лиза ей вслед.

Мирзоян развернулась.

– Забыла, конечно же. А как дети вечером без тебя?

– Я договорилась с Петром Аркадичем. Буду на телефоне, если что-то случится, сразу такси, и я здесь.

– Ну хорошо, удачи тебе.

– Спасибо.

– Лиз…

Краснова подняла голову и взглянула на Лиану.

– Что?

– Что с лицом? – обеспокоенно спросила та.

– Где?

– На скуле.

Лиза смутилась и инстинктивно прикрыла синяк рукой.

– Ничего особенного, о дверь ударилась, – соврала, отводя глаза в сторону.

– А мне кажется, у тебя проблемы, – уверенно заявила Мирзоян. Не в первый раз она замечала следы у Лизы на коже. Раньше предпочитала не вмешиваться, но сейчас поняла, что у всего есть предел.

– Какие?

– С координацией. То тумбочка, то дверь… Если хочешь знать мое мнение…

– Не нужно, я все понимаю.

Скрывать больше не имело смысла – все было слишком очевидно, но выслушивать нравоучения не хотелось. Лиза прекрасно знала, что ей может сказать Лиана. Она и сама сказала бы это любой другой, но ее ситуация отличалась от остальных – она просто не могла уйти от мужа без последствий.

– У тебя сын маленький. Неужели за него не страшно?

– Страшно. Очень страшно, но не могу я ничего изменить…

– Не можешь или не хочешь? – прозвучало с ноткой укора.

Мирзоян видела перед собой загнанную в угол женщину. Была бы рада помочь, только не знала, чем – как можно вытащить человека из болота, в которое он добровольно лезет?

Лиза не нашлась с ответом, не смогла объяснить, что ее свобода стоит слишком дорого: ведь если она решится на развод, навсегда останется без сына.

– Ладно, ты большая девочка. Нужна будет помощь, не стесняйся, – Лиана поняла ее молчание по-своему, слабо улыбнулась и вышла в коридор.

Проводив подругу взглядом, Краснова достала из сумки зеркальце и, посмотрев на свое отражение, нахмурилась. Как ни старалась с утра скрыть следы разборок с мужем, получилось, мягко говоря, не очень. Скулу украшала не большая, но довольно яркая гематома.

Вытащив косметичку, она вновь попыталась замазать это темно-синее пятно, просвечивающее даже сквозь толстый слой тонального крема и пудры, и покачала головой: зачем опять полезла на рожон, о чем только думала? Наверное, должна была молча стерпеть обиду, ведь за столько лет изучила повадки мужа вдоль и поперек и прекрасно понимала, что, открыв рот, подпишет себе приговор. Должна была, но не смогла.

Эмоции, копившиеся весь день, требовали выхода. Лиза чувствовала, что взорвется, если не выплеснет их. Не выдержав внутреннего давления, она высказала Максиму все, что о нем думала. Жестко, хлестко, абсолютно не подбирая слов. Он, как и ожидалось, не стал терпеть такую наглость, замахнулся и ударил ее. Искры полетели из глаз, но остановить его Лиза уже не могла. Макс знал, как бить, чтобы не оставалось следов, и не гнушался этим пользоваться. Однако в этот раз просчитался.

Выместив всю свою злость, он ушел, а Краснова так и сидела на полу кухни, глотая рвущиеся наружу рыдания, чтобы не разбудить и не испугать сына. Насилу успокоившись, она кое-как добралась до кровати и тут же провалилась в спасительный сон.

Сложив косметику обратно в сумку, Лиза посмотрела на часы и поняла, что опаздывает. Быстро переоделась и закрыла медпункт, но перед уходом все же решила заглянуть на тренировку детской команды.

Подошла к тренерам и, поздоровавшись, справилась о самочувствии игроков. Все было хорошо, поэтому без малейшего зазрения совести Краснова отправилась по своим личным делам.

– Елизавета Андреевна, подождите, – догнал ее второй тренер, Авдеев Иван.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Лиза.

– Нет. То есть да…

– Вань, я очень спешу.

Она тревожно оглядела пустой коридор – совершенно не хотелось встретить Макса и дать ему новый повод для ревности.

– Простите, я хотел сказать… Точнее, пригласить вас… – робко начал Иван.

– Не стоит, – резко перебила его Лиза, сразу расставляя все точки над «i».

Авдеев был довольно симпатичным парнем, но она не хотела давать даже толику надежды. Напрасные ухаживания ни к чему не приведут: даже если бы она была в разводе, ему все равно не дала бы шанс. В ее сердце жил лишь один мужчина. и этого уже не изменить.

– Но…

Ваня инстинктивно взял ее за запястье, будто боясь, что она сбежит.

– Ты разве не знаешь, что я замужем? – возмутилась Лиза и, выдернув свою руку, поджала губы. Она всегда старалась вести себя корректно, но этот молодой человек не оставлял ей выбора.

– Я знаю. Мы могли бы как друзья… В свободное время…

– У меня нет свободного времени. А если и было бы, я провела бы его с семьей. Всего доброго, – отчеканила Краснова и, больше не оборачиваясь, направилась к выходу.

– До свидания… – в очередной раз потерпев фиаско, грустно произнес Иван и поплелся обратно на тренировку.

***

Гилберт выключил компьютер и устало откинулся на спинку кресла. Весь день он трудился, не поднимая головы, а теперь нуждался в отдыхе. Мысли о Лизе почти не докучали – на посторонние дела просто не было времени.

Уже на выходе из спорткомплекса Алекс отправил Элис сообщение о том, что выезжает домой, и внезапно остановился, увидев мальчика, стоящего неподалеку. Тот громко всхлипывал, размазывая перчаткой слезы по лицу, и Гилберт не смог пройти мимо.

– Эй, парень, что случилось?

Погода не располагала к прогулкам: мокрый снег и пронизывающий до костей ветер заставляли людей спешить домой в тепло, и только этот малец продолжал упорно стоять на крыльце и мерзнуть.

– Ничего, – буркнул он и отвернулся, кутаясь в воротник явно не очень теплой куртки.

– Почему тогда плачешь? – Алекс присел на корточки и взял мальчика за плечи. Серьезный, взрослый взгляд обезоруживал. Он невольно вспомнил себя в его возрасте, и сердце болезненно сжалось. Тот Женя Царев жил хоккеем, все его время было четко подстроено под тренировки, и ни одной свободной минуты в этом расписании не имелось. Мама и папа поддерживали его и всегда гордились им. Но где родители этого мальчика? Почему оставили его одного на морозе?

– Вам какое дело?

– Ну, раз спрашиваю, значит, есть дело.

Гилберт попытался улыбнулся, чтобы хоть как-то расположить к себе непростого собеседника, но на мальчика это не произвело должного впечатления – потупив взгляд, он продолжал хранить молчание.

– Ну ты чего молчишь-то?

У него самого ноги промерзли насквозь, что уж говорить о ребенке – ботинки на тонкой подошве…

– Мама не разрешает с незнакомыми разговаривать, – совершенно серьезно заявил малец и, высвободившись из рук Алекса, снова отвернулся.

– А ты всегда слушаешься маму?

– Конечно.

– Ну хорошо, – сдался Гилберт, покопался во внутреннем кармане и вытащил визитку. – Вот, держи. Давай тогда познакомимся.

Мальчик недоверчиво взял карточку и округлил глаза от удивления.

– Алекс Гилберт, – восхищенно воскликнул он. Слезы высохли в секунду.

– Тише ты, не надо привлекать внимание.

Алекс улыбнулся – все эмоции паренька отразились на лице, оно засветилось неподдельным интересом.

– Это правда вы? – шепотом спросил мальчик, все еще не веря в то, что его кумир стоит рядом. Даже в самых смелых мечтах не мог представить, что познакомится с Гилбертом. Каждый уважающий себя хоккеист знал этого человека, но не всем выпадала честь пообщаться с ним лично.

– Что, не похож?

– Не знаю, – ребенок неопределенно пожал плечами. – Вы же стольким командам помогли стать чемпионами! Стольким игрокам дали путевку в жизнь!

Алекс смутился – такой реакции явно не ожидал. К славе он относился скептически и терпеть не мог излишнее внимание к своей персоне.

– Вот видишь, как много ты обо мне, оказывается, знаешь. Может, теперь скажешь, как тебя зовут?

– Женя.

– Почти тезка… – Гилберт грустно усмехнулся. Женя Царев остался в прошлом, его больше не существовало в природе, а когда-то он был таким же мальчишкой – смелым и отчаянным, подающим большие надежды хоккеистом…

– Что?

– Ничего, будем знакомы, Женя, – он протянул руку, и паренек уверенно ответил рукопожатием.

– Теперь-то расскажешь, что у тебя случилось?

– Папа сказал, ждать его здесь, и ушел.

Женя интуитивно чувствовал, что Алекс не обидит, и доверился ему.

– Давно?

– Час назад.

– Позвони ему.

– Не могу, телефон сел.

– На, с моего набери, – Гилберт достал свой смартфон и протянул его мальчику.

– Я только мамин номер помню, – виновато ответил тот и шмыгнул носом.

– Ей позвони.

– Не буду. Она на собрании, да и не хочу я ей говорить, опять с папой скандал получится, и мама будет плакать.

– И часто твоя мама плачет?

– Часто. Особенно, когда думает, что я сплю.

«Бедный ребенок», – подумал про себя Алекс.

В его семье всегда царили любовь и взаимопонимание, родители даже голос не повышали друг на друга, не то что скандалить при ребенке. Он впервые увидел, как мама плачет, только в больнице после аварии и навсегда запомнил этот момент. Уже тогда его ненависть к Лизе пустила корни в душу и с каждым днем набирала обороты. Он обещал отомстить ей за пролитые слезы матери и намерен был сделать это во что бы то ни стало.

– Ладно. Домашний адрес ты хоть знаешь?

Гилберт шумно выдохнул и, отогнав непрошенные мысли, сосредоточился на насущной проблеме – нужно было доставить мальчика домой.

– Знаю.

– Садись в машину, я отвезу.

Алекс щелкнул брелоком, и белый Ландкрузер дружелюбно мигнул фарами, приглашая насладиться теплом его салона.

– Не могу…

– Да что за чушь? Поехали!

Гилберт уже прилично замерз и даже боялся представить, каково этому несчастному ребенку, простоявшему на улице целый час.

– Нельзя. Если я ослушаюсь, папа может наказать меня…

– Послушай, Жень. Ты, конечно, можешь упереться и стоять здесь на морозе до утра, но к хорошему это не приведет. Заработаешь воспаление легких и попадешь в больницу. Думаешь, маме от этого будет хорошо?

– Нет, – тихо ответил мальчик. Меньше всего ему хотелось расстраивать маму.

– А отец, наверное, давно дома тебя ждет, просто дозвониться не может. Телефон-то сел…

Алекс приобнял его за плечи и уверенно повел в сторону своего автомобиля.

– Ну все, поехали. Если хочешь, под мою ответственность.

– Нет, я всегда сам отвечаю за свои поступки, – возразил Женя.

Гилберт, в который раз поразился его взрослости, но промолчал, лишь кивнул в знак согласия.

Уже в машине включил печку на всю мощность и, выслушав указания по маршруту, вырулил с парковки.

***

Глаза слипались от усталости, но Краснова мужественно сидела за партой и заставляла себя слушать монотонную речь классной руководительницы. За нескончаемым потоком фраз об успеваемости учеников она не сразу услышала фамилию сына. Учительница хвалила его, выражая родителям благодарность за такого замечательного мальчика. Сердце Лизы наполнилось теплотой и гордостью, она искренне улыбнулась в первый раз за несколько дней.

– И в завершение хочу напомнить, что нужно сдать деньги в школьный фонд, – фраза, как приговор, заставила ее спуститься на землю.

Она открыла кошелек и, оценив его содержимое, грустно вздохнула – несколько купюр сиротливо жались друг к дружке. Руки предательски задрожали, Лиза понимала, что не может отдать их и оставить семью совсем без средств, но и не отдать будет неправильно.

В последнее время финансовый вопрос в их семье стоял особенно остро. Максим совсем ей не помогал, его зарплата уходила неизвестно куда. Он даже не интересовался, на что Лиза покупает продукты, чем платит за ипотеку и другие кредиты, преспокойно жил на всем готовом и ни о чем не думал. Краснова неоднократно пыталась вразумить супруга, но все чаще эта тема провоцировала новый скандал.

Она шумно выдохнула и в который раз пришла к выводу, что нужно искать еще одну работу – иначе просто не выплыть.

– Елизавета Андреевна, с вами все в порядке?

Лиза вздрогнула и, вернувшись в реальность, огляделась по сторонам. В кабинете уже никого не было, только классная руководительница Жени обеспокоенно смотрела на нее.

– Простите, задумалась.

Краснова достала деньги и положила их на учительский стол.

– Вот, возьмите. Здесь вся сумма сразу.

– Хорошо. Спасибо.

– Всего доброго.

***

Войдя в квартиру, Лиза сразу почувствовала перегар. За столько лет жизни с алкоголиком она научилась безошибочно выделять этот запах среди остальных. Решив не привлекать внимания, сразу прошла в ванную, но Макс ее заметил.

– Ты где шлялась? – недовольно крикнул он из кухни.

– На собрании в школе.

– А что так долго?

– Понятия не имею, не я их придумываю…

Вымыв руки, она прошла на кухню. Максим сидел за столом и ел суп. В раковине, как и ожидалось, громоздилась гора посуды. Столько всего хотелось высказать ему, но Лиза благоразумно промолчала. Поджав губы, включила воду и принялась намыливать тарелки.

– Что интересного рассказали?

– Ничего нового. Максим, если тебе и правда интересно, встань и сходи в школу, узнай, как учится твой сын. Кстати, где он?

Нехорошее предчувствие пробило по нервам. Сполоснув руки, Лиза закрыла кран и прошла в комнату к сыну, но его там не оказалось.

– Краснов, где Женя? – взволнованно переспросила она, вновь появившись на кухне. Ситуация нравилась ей все меньше, а неизвестность вгоняла в панику.

– Вообще-то с тобой должен быть, – невозмутимо ответил Макс и, доев суп, подвинул пустую тарелку на середину стола. Он чувствовал свою вину, но не хотел брать на себя ответственность, поэтому так и не решился посмотреть жене в глаза.

– Ты издеваешься? Сегодня ты должен был забрать его с тренировки!

– Я и забрал…

Максим только сейчас вспомнил о том, что оставил сына около спорткомплекса. Встретив друга, напрочь забыл о существовании ребенка. Но, как сказать об этом Лизе, он не знал. Роль жертвы его не утраивала.

– Тогда где он?

Лиза встревожилась не на шутку, страх липкими мурашками прокатился по телу.

– Не знаю. Может, гуляет…

– На улице ночь уже!

Разыгравшееся воображение уже рисовало самые ужасные картинки. Она достала из сумки телефон и набрала номер сына. Механический голос упрямо повторял, что абонент не отвечает.

– Он пацан отчаянный, весь в меня, – усмехнулся Макс и, отвернувшись к окну, закурил. Его совершенно не волновала судьба ребенка, он был уверен, что ничего плохого случиться не может, а если и случится, значит, так и должно быть – естественный отбор. Ему в детстве сопли никто не утирал, поэтому он считал, что вырос нормальным мужиком, а не маменькиным сыночком, как Женя.

Глубоко затянувшись, Максим злобно оскалился: никогда не любил этого мальчишку. С самого рождения он был не такой, как надо, слишком нежный, слишком красивый, слишком женственный. Плюс ко всему, Краснов никак не мог забыть, что Лиза дала пацану такое имя в отместку. Ему было обидно до дрожи: назвать сына в честь любовника – мелко, мерзко и подло. Но он тоже в долгу не остался. Месяц жена не могла показаться на улице, правда, легче от этого не стало…

– Макс, ты вообще меня слышишь?

– Слышу. Че ты на меня орешь? Твой сын, ты и следи. Я в няньки не нанимался.

Лучшая защита – это нападение.

– Он твой такой же, как и мой! Если с ним что-то случится, пеняй на себя! – в сердцах выпалила Краснова и выбежала из кухни.

– Ты куда? – Максим вышел следом. Прислонившись плечом к стене, с интересом наблюдал за тем, как лихорадочно она одевается.

– Сына искать, – процедила сквозь зубы.

Лиза была так зла, что боялась сама себя. За Женю она могла разорвать кого угодно голыми руками, и ничто не способно было ее удержать. Макс понял это без лишних слов и не стал препятствовать, неопределенно пожал плечами и вернулся на кухню.

***

Массивный джип остановился во дворе жилого дома, и Алекс заглушил двигатель. За время, проведенное в дороге, он узнал столько нового. Женя оказался открытым и общительным. Перестав стесняться, охотно делился своими мыслями и наблюдениями. Рассказывал обо всем, кроме своей семьи. Гилберт это заметил и не стал настаивать – ему было абсолютно неважно, кто его родители, он видел в этом мальчике отдельную, вполне сформировавшуюся личность. Женя понравился ему сразу. Где-то на подсознательном уровне Алекс чувствовал, что они чем-то похожи, и эта особенность приятно согревала душу.

– Мне пора, – с сожалением произнес Женя. Домой идти совершенно не хотелось, он боялся отца, поэтому медлил.

– Ты чего?

– Мне страшно… Это плохо, да?

– Конечно нет, – Гилберт улыбнулся его непосредственности. – Всем иногда бывает страшно.

– И тебе?

– И мне. Я просто научился не прятаться, а смотреть своим страхам в лицо.

Некоторое время они сидели молча. Женя обдумал слова Алекса и решил, что в них есть определенный смысл. Пообещав себе поступить так же, он открыл дверцу автомобиля.

Гилберт вышел следом и достал из салона баул с амуницией.

– Спасибо.

– Не за что. Проводить до подъезда?

– Не надо. Что я, маленький, что ль? – возразил Женя.

– Большой, конечно. Ну давай, беги. Мама, наверное, волнуется, – поддержал его Алекс и протянул руку, как взрослому.

Женя с гордостью ее пожал. Ему было приятно, что его воспринимают как настоящего мужчину.

– Дядя Алекс…

– Давай только без «дядь». Просто Алекс, мы же друзья.

– Хорошо… Алекс, а можно я буду тебе иногда писать?

– Можно. Номер ты знаешь.

Открытый, полный восхищения взгляд обезоруживал. Гилберт растерянно улыбнулся, не зная, как правильно себя вести.

– До свидания, – радостно воскликнул Женя и, подхватив свою сумку, направился в сторону дома.

Алекс дождался, пока тот скроется за подъездной дверью, затем сел в машину и вырулил на проезжую часть.

***

Немного постояв на лестничной площадке возле своей квартиры, Женя все же нажал на звонок.

Дверь тут же отворилась.

– Мам? – удивился он, глядя в обеспокоенные глаза матери.

– Женька, сынок, ты чего так пугаешь? – дрожащим голосом спросила Лиза и прижала его к себе. Облегчение ударной волной прокатилось по телу, стальные тиски страха разжались, высвобождая жгучие слезы.

– Мам, прости, я не хотел, – прошептал мальчик, крепко обнимая ее в ответ.

– Где ты был?

– Папу ждал, потом замерз и домой пошел.

– Все нормально? С тобой точно все хорошо?

– Да, мам, не переживай, – Женя отстранился и начал раздеваться, все еще опасаясь встречи с гневом отца.

– Как ты добрался?

– Пешком.

Он соврал, побоялся рассказать о своем новом друге. Не знал, как воспримут это родители, и предпочел не рисковать.

– Далеко же… – вздохнула Лиза, представляя, как он шел от спорткомплекса в такую погоду, да еще и с тяжелой сумкой. – А с телефоном у тебя что?

– Батарейка села.

– Ну сколько раз я тебе говорила, заряжай вовремя.

– Да я заряжал. Просто батарейка не держится уже, на день не хватает.

– Я забыла, извини. Давай руки мой и за стол.

Закинув баул к себе в комнату, Женя ушел в ванную.

– Какая же ты сволочь, Краснов! – прошипела Елизавета, переступив порог кухни.

В голове не укладывалось, как можно было забыть про собственного сына.

– Нормально же все.

– Неужели в тебе нет ничего святого? Ведь он ребенок, маленький. А если бы с ним что-то случилось? Как можно было оставить его одного?

– Ну вот так… Ваську встретил, заболтался и забыл, – пожал плечами Макс, будто это его оправдывало.

– Нажраться вот не забыл!

– Обижаешь… Не нажраться, а культурно выпить за встречу, – он затушил сигарету и подошел к Лизе.

Ненависть, горевшая в ее глазах, делала ее еще прекраснее. Он не стерпел и нежно провел ладонью по ее лицу, задержавшись пальцами на синей отметине на скуле. Перехватив ее взгляд, полный презрения и в то же время животного страха, лишь усмехнулся – жена может чувствовать что угодно, но только он решает, что будет дальше.

– Ну, раз все хорошо закончилось, пойду-ка я спать, а то завтра на работу.

В очередной раз доказав свою власть, Максим чмокнул Лизу в губы и ушел в комнату.

Сердце гулко ухало в груди, она сдерживалась из последних сил, чтобы не разреветься. Не могла противостоять ему, была безвольной куклой в его руках. Гадкое, вязкое, как кисель, чувство собственной никчемности заполняло легкие, мешая нормально дышать.

Услышав, как открылась дверь ванной, Лиза медленно сосчитала до десяти и повернулась к сыну, улыбнувшись как ни в чем не бывало.

– Садись кушать, – поставила на стол тарелку с ужином.

Желудок скрутил болезненный спазм, напоминая о том, что она ничего не ела с самого утра. Но Лиза привыкла – часто обделяла себя, перебиваясь случайными перекусами, чтобы Жене больше доставалось. Не было бы сына, она бы не покупала и половину продуктов, но молодой растущий организм нуждался в витаминах и полезных веществах.

Поджав губы, она налила себе чай с баранками – единственное, что могла себе позволить без ущерба для сына.

Женя поужинал и отправился в комнату делать уроки, а Лиза осталась на кухне мыть посуду. Она усиленно думала, где взять деньги. Это уже стало навязчивой идеей. Вытерев руки, открыла ноутбук и принялась искать хоть какую-нибудь вторую работу, но подходящих вакансий в их городе по-прежнему не было.

«Замкнутый круг какой-то», – подумала она.

Сама не заметила, как мысли перенеслись совершенно в другую плоскость. Поддавшись порыву, вбила в строку поиска «Александр Гилберт».

Поисковик выдал тысячи различных сайтов, подавляющее большинство которых было на иностранном языке. Лиза с нетерпением открывала одну ссылку за другой, переводила и жадно впитывала имеющуюся информацию, но ее было ничтожно мало. В основном, карьера, достижения, даже благотворительность и ни строчки о личной жизни. Во всех имеющихся интервью Алекс жестко пресекал личные темы, не желая никого впускать в свой мир. Единственное, что ей удалось выяснить, – это его дату рождения. Увидев эти цифры, Краснова ощутила, как колючие мурашки пробежали по позвоночнику, а сердце пропустило удар. Это число навсегда врезалось в память трагичностью своих событий. Именно в этот день они расстались с Царевым, и именно в этот день случилась страшная катастрофа, в которой Лиза до сих пор винила себя.

Краснова закончила собирать вещи и устало опустилась на стул.

«Ну вот и все, уже вечером меня здесь не будет», – она сделала свой выбор, назад пути не было.

Включила телефон, но за все это время от Царева не поступило ни звонков, ни смс. С одной стороны, ее задевало, что он легко сдался, ведь клялся в вечной любви. Но с другой, так было легче – обрубить одним махом, попытаться забыть и строить свою жизнь дальше.

Мобильный внезапно ожил в ее руках, протяжно завибрировав. Увидев на дисплее номер Сотникова, Лиза без колебаний ответила на звонок.

– Здравствуйте, Валерий Николаевич. Что-то случилось?

– Даже не знаю, как сказать… Я понимаю, вы уезжаете. Неловко вас дергать, но, может, вы тоже сможете поучаствовать…

– Ну говорите уже! – не выдержала она. Нехорошее предчувствие, зародившееся в душе с первых секунд разговора, стремительно растекалось по венам.

– Вы же знаете, что Царев попал в аварию?

Вопрос Сотникова застал ее врасплох. Пока мозг пытался переварить полученную информацию, сердце уже сжималось от боли. Грудь стянуло стальным обручем отчаяния, каждый вдох давался с большим трудом.

– Так вот, нужны деньги на операцию. Мы собрали, сколько смогли, но этого недостаточно…

– Как в аварию? Когда? Где он?

Мысли лихорадочно метались в голове, путаясь и переплетаясь друг с другом.

– Так на той неделе, седьмого октября…

Сдавленный всхлип сорвался с ее губ. Лиза сразу все поняла: Женя ехал от нее и попал в аварию.

– Сейчас в нашей БСМП лежит, завтра в Москву перевозят.

Она закрылась, отгородилась от всего мира невидимой стеной, чтобы справиться с болью от расставания с любимым мужчиной. Разве могла предположить, что все так обернется? Пока она корчилась на полу от невыносимых моральных мук, жизнь Царева висела на волоске. Он нуждался в ней, а она трусливо прятала голову в песок. Если бы можно было отмотать время назад и забрать свои слова обратно… Если бы она только знала… Если бы…

– Лиза, вы слышите меня? Я думал, вы знаете. Точилин вроде всем звонил.

– Я ничего не знала, – тихо ответила Краснова. – У меня телефон был выключен. Спасибо, что сообщили. Я сейчас же поеду туда, позже вам позвоню.

Бескомпромиссное решение тут же пришло в голову, сметая на своем пути все сомнения и установки. Она вдруг осознала, что должна быть рядом с ним, все остальное – неважно. Не представляла, как будет жить, зная, что ему грозит опасность.

– Ну как знаете, – равнодушно произнес Сотников и завершил соединение.

Отложив телефон в сторону, Лиза судорожно принялась одеваться. Ей нужно было как можно скорее добраться до больницы, узнать, как там Женя, попытаться помочь ему.

– Куда это ты собралась? – резкий голос мужа заставил вздрогнуть и вернуться в реальность. Она напрочь забыла, как о его существовании, так и об их уговоре.

Холодный пот выступил на коже, но Краснова не намерена была сдаваться.

– Царев попал в аварию…

– И что? Ты забыла, чья ты жена?

– Максим, пожалуйста, мне надо его увидеть…

– Я сказал, нет. Мы сегодня уезжаем.

– Я вернусь, обещаю! И уеду с тобой, куда ты скажешь, только, пожалуйста, дай мне возможность узнать, как он! – взмолилась Лиза.

Понимала, что скандалом ничего не добьется, и пыталась надавить на жалость.

– У тебя три часа. Приедешь сразу к поезду.

– Спасибо, – пробормотала она и, накинув пальто, выбежала за дверь.

Не помня себя, добралась до больницы, но не успела войти внутрь, около входа встретила маму Царева.

– Ирина Борисовна, как Женя? – сразу кинулась к ней. На что она рассчитывала? На поддержку? Сострадание? Они ведь никогда не ладили, но сейчас… Краснова почему-то была уверена, что они придут к взаимопониманию. Общее горе сближает людей.

Но у Царевой было свое мнение по этому поводу. Она окинула Лизу презрительным взглядом и сухо произнесла:

– С моим сыном все хорошо. Тебе-то что?

– Я приехала, как только узнала…

– Не стоило.

– Я хочу помочь.

– Спасибо, уже помогла.

– Зачем вы так? – слезы застыли в глазах. Лиза не ожидала такого негатива в свой адрес.

– А как? Это от тебя он летел, как сумасшедший. Ты чуть не угробила моего сына, а я должна тебе в ножки поклониться? Уходи отсюда и не приближайся больше к нему!

Слова Ирины Борисовны больно ранили, ядовитой стрелой проникали в самое сердце и оставляли кровоточащие раны.

– Но…

– Я сказала, вон пошла! И забудь о его существовании! – прошипела Царева и скрылась за дверями больницы, оставив Краснову в одиночестве.

При воспоминании о той сцене Лиза почувствовала сильный озноб, уже ставший привычным, и передернула плечами. Вновь посмотрела на фотографию Гилберта и устало выдохнула: почему с его появлением все перевернулось с ног на голову? Каким-то магическим образом он бередил так и не зажившие раны, заставлял заново проживать моменты прошлого.

Тоска по Цареву заполнила сердце.

– Женька, Женька… Где ты? Что с тобой? – тихо спросила Лиза и покачала головой.

Почистив историю запросов, она закрыла крышку ноутбука и отложила его в сторону.

***

– Эль, я дома, – крикнул Гилберт, переступив порог квартиры.

Его голос эхом разнесся в тишине огромного пространства, но ответа не последовало. Тогда он разделся и направился на поиски своей помощницы.

Нашлась Элис на кухне. Воткнув наушники, кружила возле плиты, пританцовывая в такт музыке. Заметив мощную фигуру Алекса, она остановилась и выдернула из ушей гарнитуру.

– Гилберт, у тебя совесть есть?

– Что случилось?

Он улыбнулся – в роли сварливой жены она выглядела как минимум забавно.

– Ну как бы ты давно должен быть дома.

– Не сердись, дорогая, дело внезапно нарисовалось, – Алекс охотно включился в игру, подошел к ней и невесомо чмокнул в щеку.

– А предупредить-то не судьба? – недовольно проворчала Брукс, делая вид, что обиделась.

– Ну так получилось… Сейчас расскажу. Еда есть какая-нибудь?

– Есть, да не про твою честь, – она показала язык и отвернулась к плите.

– Да ладно, не ворчи…

– Конечно, мне же не трудно разогреть. В очередной раз.

– Грей-грей, я скоро приду.

Элис накрыла стол на двоих, достала из холодильника вино и разлила по бокалам. Алекс вернулся через несколько минут. Сменив деловой костюм на легкие штаны и футболку, почувствовал себя комфортнее.

– Ну и где тебя носило?

– Не поверишь, на выходе из спорткомплекса пацана встретил, домой отвез, – он сел за стол напротив Элис и, отхлебнув вина, поморщился. – Покрепче-то нет ничего?

– Нет. Какого пацана и зачем? – она была намерена выяснить все подробности.

Гилберт обреченно вздохнул и рассказал ей все о своем знакомстве с Женей.

– Ну ты даешь! А я и не знала, что ты такой чуткий. Оказывается, сострадание – твое второе имя, – беззлобно поддела его Брукс, пряча улыбку за бокалом вина.

– Очень смешно.

– Ешь давай, благодетель, блин.

– Вкусно. Сама готовила?

– Как будто ты не знаешь, что я не умею готовить. Наняла женщину, будет заниматься домом.

– Ну и отлично, а то ресторанная еда надоела уже.

– Да, мне тоже. Ладно, я пошла, не скучай, – Элис забрала бутылку вина и направилась к себе в комнату

– Спокойной ночи.

Алекс откинулся на спинку стула и полностью погрузился в мысли о недавней встрече. Сам не понимал, почему так переживал за Женю. Этот мальчик каким-то непостижимым образом сумел пробить брешь в его толстом панцире безразличия. На интуитивном уровне он почувствовал, что, Женя нуждается в поддержке. Увидел в нем родственную душу и захотел помочь, но пока не знал, чем.

Глава 6

– Стой, туда нельзя, – донесся до Алекса взволнованный голос секретарши из приемной.

– Мне можно.

В следующую секунду дверь без стука распахнулась, и в кабинет вбежала запыхавшаяся Краснова.

Гилберт скрестил руки на груди и невозмутимо посмотрел на нее, всем своим видом демонтируя превосходство.

Лиза была настроена воинственно: щеки раскраснелись от негодования, глаза горели огнем, а волосы, обычно собранные в тугую прическу, растрепались и мелкими завитками обрамляли лицо.

Он невольно залюбовался ее небрежной красотой. С момента их последней встречи прошла неделя. Он скучал, отчаянно и безнадежно, но не позволял себе признаться в этом. Свел общение к минимуму, запретил любые контакты и пересечения с ней, поручив Элис решать все возникающие вопросы.

Завалил себя работой настолько, что некогда было поднять голову, не то что анализировать происходящее, просто абстрагировался от ситуации и следовал четко разработанному плану. Но она пришла сама, нарушив все нормы и правила, ворвалась в его личное пространство и застала врасплох. Гилберт не был готов к встрече, но быстро сориентировался и занял доминирующую позицию.

– Алекс, простите, я пыталась ее остановить, но… – лепетала Оксана, стараясь смягчить руководителя.

– Все в порядке, оставьте нас.

Секретарша еле заметно кивнула и скрылась в приемной.

– Я вас не вызывал, – спокойно заметил Гилберт, смерив Елизавету холодным взглядом. Но это не дало никакого эффекта, и она смело перешла в нападение. Швырнув на стол какие-то документы, возмущенно спросила:

– Что это такое?

Алекс мельком посмотрел на бумаги.

– Очевидно, ваши должностные инструкции.

– Очень смешно. Я спрашиваю, откуда там пункт про выезды? – не сдержавшись, огрызнулась Краснова.

Злость застилала глаза и сметала остатки здравого смысла. Издевательская улыбка на надменной физиономии начальника только подливала масла в огонь ее гнева, контролировать который становилось все сложнее.

Гилберт внимательно наблюдал за Лизой и получал извращенное удовольствие от ее эмоций. Он знал, как потушить этот пожар, как одним движением превратить разъяренную тигрицу в ласкового котенка, нужно только протянуть руку и… Не на шутку разыгравшееся воображение услужливо рисовало яркие картинки укрощения строптивой женщины. Нервно сглотнув, Алекс отчаянно боролся с желанием претворить их в жизнь и выпустить на волю неутолимую, неконтролируемую жажду. За десять долгих лет ничего не изменилось – его тело так же остро реагировало на присутствие Красновой, как и раньше. Он улавливал ее флюиды даже на расстоянии, на каком-то магнетическом уровне, они проникали внутрь организма и безошибочно поражали все его системы. Этому невозможно было противостоять – физиология в чистом виде.

Почувствовав дискомфорт в паху, Гилберт мысленно выругался и поспешил отогнать непрошенные видения, а Лизе ответил довольно грубо:

– Все вопросы компетентна решить Элис, поэтому прошу покинуть мой кабинет и не приходить больше без вызова.

– Я не могу ездить с командой.

Краснова не намерена была отступать. Не привыкла пресмыкаться перед начальством. В конце концов она пришла сюда, чтобы высказать все, что ее не устраивает, и получить результат.

– Интересно, почему?

– Мне не с кем оставить ребенка.

– Насколько я знаю, ваш сын уже большой мальчик, тем более, у него есть отец… – Алекс специально выделил последнее слово. Хотел задеть ее таким образом, сковырнуть побольнее, но на самом деле лишь снова взбередил затаенную обиду.

– Да вы не понимаете…

– Я вам больше скажу, – бесцеремонно перебил он. – Даже понимать не хочу. Личная жизнь сотрудников, как и их проблемы, меня совершенно не волнуют.

– Я, правда, не могу… – Лиза предприняла еще одну попытку объяснить всю сложность своей ситуации. От одной только мысли о том, что она оставит сына с Максом, становилось дурно.

– Елизавета Андреевна, это ваши трудности. Если что-то не нравится, берите бумагу и пишите заявление об уходе. Уже к вечеру на ваше место я найду несколько претендентов, – Гилберт был спокоен и сдержан, но внешняя холодность с лихвой компенсировалась внутренними ожогами. Грудь нестерпимо горела от боли за искалеченную жизнь, от ненависти за причиненные страдания.

Краснова молчала и, опустив голову, думала, как достучаться до бессердечного руководителя. От решительного настроя не осталось и следа. Он давил на нее морально, заглушал своей мощной энергетикой и просто смывал остатки ее гордости ледяной волной безразличия. Лиза поражалась: неужели он настолько черств и глух к чужим просьбам? Должно же в нем быть хоть что-то человеческое?

Внезапная догадка отрезвила. Она горько усмехнулась и посмотрела Алексу в глаза.

– Это месть, да? Ты мстишь мне за ту статью в газете? – решила спросить напрямую.

Лицо Гилберта исказила презрительная ухмылка, и он тут же нанес свой сокрушительный удар:

– А мы что, на «ты»?

– Извините, – на автомате ответила Краснова и вздрогнула.

Сердце забилось в разы быстрее, вновь наполнилось отчаянием и болью воспоминаний, таких ценных и сокровенных. Первая встреча с Царевым, обжигающий взгляд холодных серых глаз…

– Скажите, пожалуйста, я на лед могу выходить?

– Да, конечно, можешь.

– А мы что, на «ты»?

– Извините.

– Я могу идти?

– Да, конечно. И берегите себя, Евгений…

– Андреевич.

– Андреевич.

– Я постараюсь.

В душе закралось чувство брезгливости – Алекс без спроса ворвался в ее святыню в грязной обуви и оставил там несмываемые следы.

По выражению ее лица Гилберт понял, что слова попали точно в цель, и был доволен произведенным эффектом, но битва еще не закончилась.

– Я уже забыл про ту статью. Мне это совершенно неинтересно. Должностные инструкции были напечатаны давно, и вы обязаны были ознакомиться с ними сразу, как получили, но, видимо, не посчитали нужным утруждать себя подобной ерундой.

Он тщательно подбирал слова. Так, чтобы сильнее уколоть Краснову, показать ей свое пренебрежительное отношение, доставить как можно больше страданий.

– Нет, я просто… – она попыталась оправдаться, но Алекс не позволил ей вставить и слова.

– Я еще не закончил. У вас было достаточно времени, чтобы изучить информацию и обсудить все не состыковки с моей помощницей, но даже это вы не удосужились сделать, а теперь зачем-то пришли ко мне.

– Да послушайте вы меня! – взорвалась Лиза. Ее уже лихорадило от напыщенного эгоизма руководителя. Ведь она не отказывалась выполнять свои обязанности, а всего лишь просила пойти ей навстречу.

У прежнего директора никогда не было к ней претензий, поэтому она все чаще ловила себя на мысли, что у Гилберта есть к ней личные претензии, но всякий раз отвергала это предположение, осознавая всю его абсурдность.

– У меня нет на это времени. Через два дня у команды выезд, и вы едете с ней. Если нет, можете смело искать новое место работы, – отрезал Алекс, давая понять, что разговор окончен.

Глаза Лизы метали молнии, но он знал, что победил, без труда уложил ее на обе лопатки – ей нечем было ответить.

Воздух в помещении наэлектризовался до предела, еще чуть-чуть, и случился бы неминуемый взрыв, но Элис спасла ситуацию.

– Алекс, не занят?

– Почти свободен, заходи.

– Здравствуйте, Лиза, – она приветливо улыбнулась и деловито опустилась на одно из свободных кресел. Только войдя в кабинет, сразу же почувствовала повисшее в воздухе напряжение: убийственные взгляды, которые они бросали друг на друга, невозможно было скрыть.

– Здравствуйте, – нехотя ответила Краснова и вновь посмотрела на Гилберта в надежде на то, что он передумает.

– Что-то еще?

– Нет.

Она вынуждена была признать свое поражение и с позором покинуть этот кабинет. Даже не знала, что хуже – унижения перед начальством или же предстоящий разговор с Максимом. Ни то, ни другое не вселяло оптимизм.

– Вы свободны, – все так же холодно произнес Алекс и, смерив ее презрительным взглядом, демонстративно отвернулся.

Лиза шумно выдохнула, забрала свои бумаги и направилась к двери, но, сделав несколько шагов, остановилась и прислушалась к диалогу.

– Что ты хотела? – обратился Гилберт к Элис, старательно игнорируя ее ироничную усмешку. Он знал, что неудобных вопросов не избежать, но пока у него не было на них ответов.

– Я провела собеседование на должность второго врача.

– И?

– Нам идеально подходят два кандидата: женщина и мужчина, надо выбрать одного, – Брукс положила перед ним два резюме.

– Ну так выбери, мне без разницы.

– Ну мало ли… – она неопределенно пожала плечами, осторожно намекая на ревность с его стороны.

– Хотя подожди, нам могут понадобиться оба. Елизавета Андреевна, задержитесь. Пришло время принимать решение, уходите вы или остаетесь, – язвительно произнес Гилберт. Его устраивали оба варианта: если Лиза уволится, то только поможет ему в исполнении плана, если останется – даст время насладиться этой игрой и лучше подготовиться к решающему удару.

– Остаюсь, – сквозь зубы процедила она и опустила голову. Не хотела встречаться с Алексом взглядом, не хотела видеть победное ликование в его глазах.

Когда-то давно Краснова могла себе позволить вильнуть хвостом и уйти в никуда, но сейчас была в ответе не только за себя, но и за сына. Слишком глупо и опрометчиво было бы с ее стороны уволиться, на другую работу она, может, и устроилась бы без труда, но такой зарплаты в этом городишке не нашла бы точно, а на ней висели ипотека и кредиты.

– Ну и славно, – ухмыльнулся Гилберт и протянул ей документы. – Вот вам два резюме, выберите того, с кем будете работать, а Элис вам поможет.

Брукс покачала головой, поражаясь находчивости Алекса, и, взяв Лизу под локоть, вывела из кабинета.

Гилберт выдохнул и устало откинулся на спинку кресла. Победа далась нелегко – он был выжат как лимон.

***

– Все в порядке?

Элис заметила, что Краснова взволнована, и ей не терпелось выяснить причины. Она сразу ощутила, какие страсти кипят между Алексом и Лизой, и в глубине души радовалась этому. Ведь безразличные друг другу люди не выказывают никаких эмоций, а между этими двумя бушевал настоящий пожар, хоть и насквозь пропитанный взаимной неприязнью и ненавистью, но Брукс была уверена, пройдет время, и на сожженной земле вновь могут распуститься цветы любви.

Она пока что оставалась сторонним наблюдателем, для начала решила выяснить всю правду и узнать Елизавету поближе и лишь потом, сделав определенные выводы, разрабатывать дальнейший план действий.

– Да, все хорошо… – Краснова неопределенно пожала плечами. Как могла, старалась взять себя в руки и скрыть все нарастающую панику – ни к чему постороннему человеку знать о ее проблемах.

– Мне показалось, или вы поругались?

– Просто не сошлись во мнениях.

– Поделитесь? – Брукс была настойчива, но в то же время осторожна. Заслужить доверие Лизы являлось задачей не из легких, а вот оступиться, сделать неверный шаг, наоборот, можно было в любую секунду.

– Зачем?

Краснова искренне считала тему исчерпанной – изменить Элис все равно ничего не могла, а жалость была ей не нужна.

– Может, я смогу чем-то помочь?

– Да чем вы мне поможете? Поздно уже…

– И все же я хочу попытаться.

Горько усмехнувшись, Краснова вкратце изложила суть своей просьбы и рассказала о том, как резко отреагировал на нее Гилберт.

Немного поразмыслив, Брукс вынуждена была согласиться:

– Да, это бесполезно, надо было вам сразу ко мне прийти…

Она очень хорошо знала Алекса и могла предсказать практически все его поступки. Только вот о Лизиной проблеме узнала слишком поздно, чтобы что-то предпринять.

– Почему новый врач не может ездить с командой? Почему именно я? – в сердцах выпалила Краснова и, опомнившись, скрестила руки на груди, будто закрываясь от дальнейших расспросов.

Она жалела о том, что уступила и все же поведала обо всем Элис. Не сразу вспомнила о том, что эта милая девушка еще и правая рука Гилберта, однако Брукс была так искренне заинтересована, что Лиза потеряла бдительность.

– Потому что Алекс помешан на хоккее и не позволит абы кому отвечать за здоровье его команды, а в вас он видит профессионала, ну и доверяет, конечно, – Элис по мере возможностей подсластила решение Гилберта и постаралась сгладить конфликт, но, тем не менее, говорила чистую правду – Алекс никогда не менял коней на переправе, если на то не было веской причины, и, будь на месте Красновой любой другой человек, он поступил бы точно также.

– Верится с трудом…

– Он просто своеобразный, со временем привыкнете, – подбодрила ее Брукс и, снова взяв под руку, повела прямо по коридору.

– Очень сомневаюсь.

– Поживем, увидим. Ладно, давайте к делу. Кого взять на должность второго врача? Хотите поговорить с ними лично?

Они остановились около кабинета Элис, где ждали решения два кандидата.

– Нет. Зачем? Вы уже все сделали, но, если вы не возражаете, я бы выбрала женщину.

– Боитесь сплетен или ревности мужа? – улыбнулась Брукс, пытаясь как-то разрядить атмосферу и все же наладить контакт.

Но Лизе было не до смеха и ответила она абсолютно серьезно:

– Пожалуй, и то, и другое. К сожалению, не понаслышке знаю, что такое сплетни, да и давать мужу лишний повод для ревности – ни к чему.

На самом деле Краснова боялась даже представить реакцию Максима на такие нововведения. Точнее, знала, что скандала не избежать, и внутренне содрогалась при одной только мысли о семейных разборках.

– Хорошо. Вот вам резюме, ознакомьтесь. Думаю, завтра Алена Владимировна выйдет на работу. Введите ее в курс дела. В ваши обязанности теперь входит только ХК «Дзержинск» и все, что с ним связано.

– Хорошо, я поняла. Спасибо, – Елизавета вымученно улыбнулась и направилась в медпункт.

Брукс смотрела вслед ее удаляющейся фигуре и думала о своем. Мнение о Лизе у нее сложилось почти сразу и с каждым днем только крепло. Оно кардинально отличалось от восприятия Гилберта, и это сбивало с толку. С одной стороны, Элис не могла отказать ему в помощи, но с другой – не хотела причинять боль невиновному человеку. Приняв непростое для себя решение – спустить все на тормозах до тех пор, пока не разберется в этой запутанной истории сама – Брукс набрала номер Марго.

***

Гилберт никак не мог отделаться от неприятных, гнетущих мыслей. Знал, что сделал все правильно, но вместо удовлетворения ощущал все нарастающее разочарование. То и дело вспоминал стычку с Красновой – он был резок, груб и даже в какой-то мере жесток с ней, но не видел за собой вины. Искренне считал, что Лиза заслуживает только такое отношение. Но не перегнул ли он палку в запале злости?

Внезапно проснувшаяся совесть болезненно сдавливала мозг. Чтобы хоть как-то отвлечься от внутренних терзаний, Алекс решил ненадолго сменить опостылевшую обстановку и спустился к катку.

Наблюдая за игрой хоккеистов, он всегда полностью концентрировался на ее деталях, оставляя посторонние мысли за пределами льда. Так и сейчас, удобно устроившись в середине трибуны, внимательно следил за тренировкой детской команды и отмечал про себя какие-то нюансы, как положительные, так и отрицательные.

Своего недавнего знакомого, Женю, Гилберт узнал сразу, просто на каком-то интуитивном уровне почувствовал, что именно он в желтой майке рассекает лед, и неприятно удивился – мальчик был вялый, постоянно спотыкался, падал и не отрабатывал в полную силу, возможно, он просто ленился, поэтому так плохо выполнял заданные установки. Тренер тоже заметил все эти недочеты и, как следовало ожидать, отправил сорок пятый номер на скамейку запасных.

Алекс горько усмехнулся – когда-то он тоже играл под этим номером. Казалось бы, фантастическое совпадение, вот только Женя Царев совершенно по-другому относился к хоккею, жил им, порой даже бредил. Он всегда выкладывался по полной – неважно, обыкновенная тренировка или игра за сборную – окунался в этот процесс с головой. И пусть Царев остался в прошлом, в душе Гилберта хоккей по-прежнему занимал особое место. А потому он не смог равнодушно наблюдать за тем, как мальчик сидит на скамейке. Решил узнать все из первых уст.

Спустился и, кивнув тренеру, сел рядом с Женей.

– Привет.

– Здравствуйте, – невесело вздохнул мальчик и пожал протянутую руку.

– Что с тобой случилось?

– Нормально все.

– Я наблюдал за тренировкой. Ты отработал, мягко говоря, не очень, – между делом заметил Алекс, дав понять, что такой ответ его не устроил.

– Нормально, – упрямо повторил мальчик и шмыгнул носом, едва сдерживая подступившие слезы.

– Ладно, тренеру ты боишься сказать, но мне-то можно, мы ж друзья, – Гилберт ободряюще улыбнулся.

Он не был силен в дипломатии, не было у него и опыта в общении с детьми, поэтому вел себя так, как подсказывало ему сердце. Просто искренне переживал и хотел помочь, поддержать.

– Правда?

– Да.

Несколько секунд Женя раздумывал над его словами, но все же решился рассказать правду.

– Ноги болят.

– Почему? Может, шнурки затянул слишком сильно?

– Нет, – отозвался он и, грустно вздохнув, продолжил: – Коньки маленькие, жмут сильно.

Алекс не сразу сообразил, что тот имеет в виду, а когда наконец понял, удивленно воскликнул:

– А зачем ты их тогда надел?

– Других нет… Только тренеру не говори, а то не допустит до тренировки, – робко попросил Женя.

– Не скажу, – пообещал Гилберт. – Почему ты родителям не расскажешь? – задал вполне логичный вопрос.

– Я говорил, но у мамы пока нет денег…

– А папа?

– Папа против хоккея. Говорит, лучше играть в шахматы.

Мальчик честно, с детской непосредственностью делился своими взрослыми проблемами. Ни на что не надеялся, просто рассказал другу, и ему стало легче.

Гилберт задумался. Все это не укладывалось в голове: как родители могут так безразлично относиться к своему ребенку? Несколько раз глубоко вдохнув, он попытался подобрать слова, чтобы подробнее разобраться в ситуации.

– Интересная позиция… а сам ты что думаешь? Нравится хоккей?

– Да, это круто!

– Ну и отлично. А проблему твою решим.

– Как?

– Например, я могу дать тебе деньги, и ты купишь себе новые коньки, – Алекс без задней мысли предложил самый оптимальный, на его взгляд, вариант, но Женя нахмурился и отрицательно покачал головой.

– Нет. Мама говорит, нельзя брать деньги просто так. Их нужно честно зарабатывать.

– Какая умная у тебя мама, – саркастично произнес Гилберт. А про себя подумал: «Интересно, много она назарабатывала?»

– Я могу купить коньки и тебе подарить, это же не деньги.

– Нет, – Женя решительно отверг еще один идеальный вариант.

Мозг Гилберта вскипал от переполнявших его мыслей. Он уже настроился помочь мальчику во что бы то ни стало и не намерен был отступать. Только как это сделать, пока не мог придумать. Он уважал Женины чувства, ему импонировал такой серьезный подход к делу, но все это не решало возникшие сложности.

Казалось, ситуация уже обречена на провал, как вдруг блестящая идея прояснила сознание.

– Хорошо. Тогда я могу предложить тебе заработать деньги.

– Как? – глаза мальчика загорелись неподдельным интересом.

– Пока не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю, – заверил его Алекс и протянул руку, чтобы скрепить их договор.

– Хорошо, – радостно воскликнул Женя и пожал его ладонь.

– А пока скажи мне, какой у тебя размер ноги?

– Тридцать седьмой, а зачем это?

– Дома посмотрю. Может, остались мои детские коньки.

– Ты играл в хоккей?

– Конечно, играл, – Гилберт добродушно улыбнулся и встал. – Ладно, я пойду, загляни ко мне завтра.

– Спасибо.

– Пока не за что.

– Женька! – Гилберт услышал взволнованный голос Красновой и в ту же секунду забыл, как дышать. Повернулся к ней лицом и заглянул в полные тревоги глаза. «Узнала», – мгновенно пронеслось в голове, и мир треснул, погребая его гениальный план под острыми осколками. Рассеченное сердце громко стучало в груди, выдавая внезапно нахлынувшее волнение.

Алекс нервно сглотнул и непроизвольно сжал кулаки. Растерялся, не знал, как теперь себя вести, как смотреть ей в глаза и что говорить. Былая уверенность в своих силах вмиг испарилась – Гилберт без труда мог справиться с Лизой, но Царев вряд ли был на это способен.

Как в замедленной съемке, Краснова подошла к скамейке и, не обратив на Алекса никакого внимания, присела рядом с Женей.

– Что с тобой? Почему ты не на льду?

Лиза испугалась не на шутку, в голове возникали мысли одна страшнее другой – упал, получил травму…

– Мам, ну перестань, – недовольно проворчал мальчик, вырываясь из чрезмерной опеки матери. – Все со мной хорошо.

– Мам? – Алекс опешил, отчего голос заметно охрип.

В сознании сработала бомба, едва не сбив его с ног взрывной волной. Он переводил взгляд с Лизы на Женю и обратно, пытаясь найти общие черты, но тщетно – они мало походили на родственников. Если бы он заметил хоть какое-то сходство, то непременно бы догадался, а сейчас чувствовал себя обманутым. И почему он раньше не удосужился посмотреть фотографии? Почему не спросил хотя бы фамилию у этого мальчика? Как позволил себе расслабиться настолько, что оказался в тупике?

– Что вас так удивляет? – раздраженно поинтересовалась Краснова.

– Да нет, ничего, – Гилберт равнодушно пожал плечами, но не сдержался от едкого замечания. – Если вы так и будете сюсюкаться с мальчиком, то лучше сразу отдайте его в балет.

Лиза вскипела мгновенно. Могла стерпеть все что угодно, но, когда дело касалось сына, ее было не остановить. Отбросив страхи и сомнения, она всегда рьяно, подобно львице, бросалась на его защиту.

– Что лучше, я знаю сама. Мой сын будет заниматься хоккеем! Тем более, вас это совершенно не касается.

Мало того, что Алекс морально уничтожал ее на работе, так теперь еще и посягал на ее личные границы. И этот факт вызывало крайне негативные эмоции – кто он такой, чтобы вмешиваться в ее жизнь?

– Что ж, вы правы, – его резкий, металлический голос пронзил насквозь, заставив зябко поежиться. – Всего доброго, Елизавета Андреевна, – окинув ее напоследок презрительным взглядом, Гилберт направился к выходу.

– И вам того же, – в тон ему ответила Лиза и облегченно выдохнула.

После того, как он скрылся из виду, напряжение сразу спало, и к ней вернулась способность мыслить здраво. То, что этот неприятный тип ошивается возле ее сына, ей совершенно не понравилось, и она тотчас же решила выяснить причины.

– Что он хотел от тебя? – обратилась к сыну, но тот не очень-то спешил делиться подробностями.

– Ничего.

– Жень, я же видела, как вы общались.

– Да ничего он не хотел. Просто спросил, почему я на скамейке.

– А ты чего сказал?

– Правду, конечно.

– Совсем все плохо, да? – виновато спросила Краснова и нежно погладила мальчика по голове.

– Нормально.

– Жень, потерпи чуть-чуть. Я обязательно найду выход и куплю тебе коньки, – пообещала она, в очередной раз сглатывая горький ком в горле.

Лиза всегда испытывала чувство вины перед сыном. Ее зарплата не позволяла покупать ему дорогую одежду, крутой телефон, планшет, – все то, что было у его сверстников. По мере возможностей она старалась обеспечить его всем необходимым, обделяла себя во многом, но денег все равно не хватало.

– Я знаю, мам. Все правда хорошо, пойду переодеваться, – ответил Женя и, чмокнув ее в щеку, отправился в раздевалку.

Совесть услужливо напоминала ему об обмане, но он отмахивался от этих мыслей. Думал только о том, как порадует мать, заработает деньги и сам купит себе коньки, а если повезет, то и ей что-нибудь приятное. Он нисколько не сомневался, что Алекс сдержит слово и поможет ему.

***

Гилберт вернулся домой непривычно рано. В квартире царила гробовая тишина, а это означало, что Элис еще не пришла. Бросив ключи на тумбу около входа, он не стал включать свет, прошел прямиком к бару и, налив себе двойную порцию виски, грузно опустился в кресло.

Алекс не боялся одиночества, наоборот, сбросить маски и побыть наедине с самим собой было бесценно, но со временем так привык к постоянному присутствию Элис в своей жизни, что без нее ощущал внутреннюю пустоту. Сделав большой глоток обжигающей жидкости, он откинулся на спинку и прикрыл глаза, смакуя послевкусие.

Весь день его преследовало лишь одно желание – расслабиться и наконец спокойно все обдумать. Совсем недавно события в его жизни шли своим чередом. Существовала определенная цель и четко расписанный план для ее достижения. Но одного только нелепого совпадения хватило, чтобы спутать все карты, сбить его с пути.

Теперь каким-то непостижимым образом мысли, чувства и желания сплелись в тугой клубок, и стало непонятно, как это все распутать. Мало ему было проблем с Красновой, как совершенно неожиданно добавилась еще одна. Мальчик, которому он обещал помочь, оказался ее сыном. Этот факт отрезвил, свел на нет все приложенные усилия, и благородные порывы вот-вот готовы были уступить место корысти.

Однако Алекс на корню зарубил крамольные мысли, решив, что ни в коем случае не будет использовать ребенка в достижении своих целей. Вот только на вопрос, хочет ли он теперь помогать, зная всю правду, не сумел ответить. Будет ли это правильно в сложившейся ситуации?

Комнату внезапно залил яркий искусственный свет, заставив Алекса непроизвольно зажмуриться.

Элис невозмутимо прошла на кухню и принялась разбирать принесенные пакеты с продуктами.

– И где ты шлялась? – нарочито грозно спросил Гилберт и притворно нахмурил брови.

Элис вздрогнула от неожиданности и, заливисто рассмеявшись, развернулась к нему.

– С ума сошел так пугать? Ты что здесь делаешь? До конца рабочего дня еще полчаса.

Алекс залпом осушил бокал и подошел к ней.

– Я сегодня решил закончить пораньше и сделать тебе сюрприз, а ты… Мало того, что бросила меня на произвол судьбы, так еще и дома нет. Что, любовника нашла, да? Признавайся!

Он навис, как скала, но на Брукс это не произвело никакого эффекта. Изящно изогнув бровь, она попыталась подыграть ему, но не смогла сдержаться и вновь рассмеялась.

– Особенно любовника!

– Ну серьезно, где была-то весь день?

– Красоту я наводила. В Нижний пришлось мотаться, в этом городишке нет ничего стоящего. Рассказывай давай, по какому случаю банкет? – ловко перевела тему Элис.

Гилберт устало вздохнул и налил себе еще виски.

– Почему ты мне не рассказала, что сын Лизы тренируется в нашей детской команде?

– Вообще-то я пыталась, но ты не хотел слушать, – она развела руки в стороны, полностью снимая с себя вину за его неосведомленность.

– А о том, что именно его я недавно подвозил, ты тоже знала?

– Догадывалась.

– Почему промолчала?

Алексу сложно было понять, чем руководствовалась Брукс. Единственное, в чем он был уверен, – она не стала бы намеренно утаивать от него важную информацию. Он не сомневался в ее искренности и преданности.

– Что бы это изменило?

– Я бы не чувствовал себя идиотом, когда при мне он назвал ее мамой.

Гилберт с силой сжал стакан, вспоминая о неловкой ситуации.

– Ну, иногда полезно спуститься с высоты своей гордыни и побыть идиотом, – заключила Элис и, достав из пакета коробочки из японского ресторана, разложила их на столе.

– Издеваешься?

– Есть немного. Суши будешь?

– Нет, ты же знаешь, что я их не люблю.

– Значит, ходи голодный, – Брукс пожала плечами и, удобно устроившись на одном из стульев, ловко подцепила палочками роллину.

– Ну спасибо, – фыркнул Алекс и присел на стул напротив.

– Да ладно тебе. Посмотри в холодильнике, Зинаида Петровна недавно что-то готовила.

– Да не хочу пока, – отмахнулся Гилберт и, отпив немного из бокала, посмотрел на Элис.

– Это ведь не все, да? – сразу догадалась она. – Что ты к нему вообще прицепился?

– Не знаю, помочь хотел, паренек-то неплохой…

– Так помоги, что тебе мешает-то?

На этот вопрос он и себе не мог ответить, будто уперся в глухую стену и не понимал, как ее обойти.

– А Лиза?

– Она-то тут при чем? Мальчик же не виноват в том, что он ее сын, – резонно рассуждала Брукс.

Она понимала метания Алекса и, как могла, старалась смягчить его. Он слишком зарылся в своей злобе и ненависти, а этот мальчик вполне мог стать тем самым катализатором, который остудил бы его и пробудил бы светлые чувства в душе, помог бы взглянуть на вещи под другим углом.

– Думаешь?

Гилберт переваривал сказанное и осознавал – в чем-то Элис была права, но как перешагнуть через себя, через свою неприязнь, он просто не представлял. Вспоминал глаза Жени, полные надежды и доверия. Разве сможет он обмануть невинного ребенка? Предать того, кто так тянется к нему?

– И думать нечего, – безапелляционно заявила Брукс, ставя жирную точку в их споре. – Хочешь помочь – помогай!

– Может, еще скажешь как?

– Может и скажу, выкладывай.

Алекс вкратце изложил суть проблемы и варианты ее решения.

Элис внимательно выслушала его и вынесла свой вердикт:

– Коньков твоих детских нет, – перехватив вопросительно-изумленный взгляд, невозмутимо продолжила. – И не надо на меня так смотреть, мы их не брали с собой.

– Как не брали-то? Я же сам их складывал в сумку.

Гилберт точно помнил момент сборов, эти коньки он всегда и везде возил с собой. Как символ, как напоминание.

– Ну ты сложил, а я выложила. Ты о них даже не вспомнил до этого момента!

– Вот же блин!

– Ну извини, я ж не думала, что в тебе добродетель проснется, да и как ты себе это представлял? Думаешь, Лиза не узнала бы твои коньки, которые ты сто процентов ей показывал, как семейную реликвию?

Для большей театральности Брукс закатила глаза.

Алекс пожал плечами и нахмурился – об этом он совершенно не подумал.

– Возьми да новые купи, раз такой сердобольный.

– Он не берет просто так, хочет заработать сам, и я обещал придумать ему работу…

– Ну так придумывай, раз обещал.

– Да я всю голову уже сломал, даже не знаю, что можно предложить. Может, у тебя есть гениальная идея?

– Конечно, все я! Что бы ты без меня делал? – проворчала Элис и ненадолго задумалась. – Слу-ушай, у нас во дворе недавно автомойку открыли для своих, можно поговорить с директором и попросить, чтобы разрешил мальчику мыть твою машину.

– Да ты что, он же маленький, не справится, – недоверчиво произнес Гилберт, но сама идея ему понравилась, надо было ее только обтесать.

– Да без разницы, вид хоть сделает, ребята помогут, а он пусть фары моет или тряпочкой протирает.

– Вот, то, что надо!

– Ну и отлично, утром зайду к директору, думаю, договоримся.

– Спасибо, ты чудо, – Алекс встал из-за стола и чмокнул Элис в щеку.

Глава 7

Воодушевленный предстоящим разговором Женя вошел в приемную. Поздоровался с секретаршей и смело направился к кабинету директора, но Оксана преградила ему путь.

– Куда это ты собрался?

– К Алексу, – мальчик равнодушно пожал плечами и попробовал обойти секретаря.

– Очень смешно. Иди давай к маме, не мешайся тут, – сердито ответила та и указала пальцем на выход.

– Но мне надо к Алексу. Он меня ждет, – Женя настаивал на своем и взглядом искал возможные огрехи в обороне. Заметив небольшую щель между девушкой и дверью, уверенно юркнул туда, но вновь потерпел поражение.

– Еще чего придумаешь? Уходи, говорю, по-хорошему.

– Алекс, – что было сил, завопил Краснов, не желавший сдаваться.

В следующую секунду Гилберт показался в приемной.

– Что здесь происходит? Я же просил меня не беспокоить, – грозно начал он, но, заметив Женю, смягчился. – А ты чего тут? Почему не позвонил?

– Телефон сел. Решил так прийти, а эта церберша не пускает, – мальчик обиженно кивнул на секретаршу.

– Ну у нее работа такая, – улыбнулся Алекс, раскрыл дверь и, пропустив Краснова в кабинет, негромко обратился к Оксане. – Мне нужно докладывать обо всех посетителях, даже таких маленьких.

– Я поняла. Извините, такого больше не повторится.

– Надеюсь.

Он вернулся на свое место и внимательно посмотрел на Женю, удобно устроившегося на одном из свободных кресел. Прислушался к своим эмоциям, силясь понять, изменилось ли отношение к этому мальчику после всплывшей правды о его родителях. С внутренним трепетом разглядывал детское лицо, искал в нем знакомые черты, но тщетно – на Лизу сын абсолютно не был похож. Возможно, только улыбка…

– Что ты там делаешь? – ворвался в его мысли заинтересованный голос ребенка.

– Работаю, – коротко ответил Гилберт и вновь не смог сдержать улыбку.

– Трудно?

– Справляюсь. Чаю хочешь?

– Нет.

– Ты подожди немного, я почти закончил. Потом поговорим.

– Хорошо, – Женя вздохнул и опустил голову на сложенные на столе руки. Просто так сидеть было скучно, но выбора не оставалось.

Алекс честно пытался работать, но никак не мог сосредоточиться на важном. Присутствие мальчика выбивало его из колеи, переносило мысли в совершенно другую плоскость. Отчаявшись дописать нужный документ, он захлопнул крышку ноутбука.

– Ладно, давай к делу. Есть у меня одна идея. Как ты смотришь на то, что будешь мыть мою машину?

– Тот белый крузак? – удивленно спросил Женя.

– Ну да.

– Круто! Только я не умею…

– Ничего, главное хотеть. Ребята на мойке научат и помогут. Согласен? – Гилберт говорил торопливо, будто боялся передумать и отказаться от этой затеи.

– Конечно, – охотно согласился мальчик. Он испытывал искреннее благоговение перед Алексом и полностью доверял ему.

То, что ребенок сразу ухватился за эту идею, с одной стороны, радовало Гилберта – значит, он не белоручка, не боится и не стыдится такой работы, но с другой стороны, наводило на размышления. Алекс видел ведомости – Красновы хорошо получали, а самого необходимого сыну купить почему-то не могли.

– Тогда договорились. Выбери несколько дней в неделю, когда ты сможешь приходить.

– Да хоть каждый день.

– Нет, каждый не надо, – Гилберт рассмеялся такому рвению. – Двух вполне достаточно. За месяц заработаешь себе на новые. А пока вот, – он извлек из-под стола старенькие коньки, которые чудным образом нашлись на складе с амуницией.

– Это твои? – взволнованно поинтересовался мальчик.

– Нет, свои я не нашел. Но в этих тоже можно кататься. Все лучше, чем в маленьких.

– Конечно. Спасибо, – он с радостью забрал подарок и тут же принялся его примерять.

– Ну как?

– В пору.

– Отлично. Есть у вас в городе спортивный магазин?

– Есть, а зачем?

– Выберем тебе новые коньки.

– Там дорого все, лучше на рынок…

– Еще чего, – Алекс неприятно поморщился. – Поехали, покажешь, – встал из-за стола, побуждая Женю последовать его примеру, и направился к выходу.

Он сам не знал, с чего вдруг решил так поступить. Не успел даже обдумать эту идею и сразу озвучил ее. Ему просто захотелось как-то подбодрить Женю, дать ему дополнительную мотивацию.

***

Краснова нервно взглянула на часы: время близилось к полудню, а новая сотрудница до сих пор не пришла. Настроение ухудшалось с каждой секундой, а неясное чувство тревоги, подпитываемое различными вопросами, разъедало изнутри. Что, если она вообще передумала и не придет? А если на ее место возьмут мужчину? Лиза осознавала, что тогда ей наступит конец. Макс жизни не даст, раздавит ее катком своей ревности и жестокости.

Устало опустившись на стул, она прикрыла лицо руками, стараясь сохранить остатки спокойствия, но оно стремительно утекало, как песок сквозь пальцы.

Дверь с грохотом отворилась, в медпункт вошла грузная женщина и, осмотрев все вокруг придирчивым взглядом, сконцентрировала свое внимание на Лизе.

– Привет.

Писклявый голос неприятно резал слух, Краснова подняла голову и посмотрела на посетительницу.

– Здравствуйте, вы ко мне?

– Ковалева Алена Владимировна, – представилась женщина и, перехватив непонимающий взгляд, пояснила. – Новый врач.

Лиза сильно удивилась, потому как на фотографии Алена выглядела несколько иначе, да и вообще представлялась ей совсем другой. Но деваться было некуда, и Краснова смирилась что работать ей придется с тем, что есть.

– Краснова Елизавета Андреевна, – Лиза выдавила из себя улыбку. Хотела промолчать, но не смогла сдержать упрек. – Не очень правильно начинать с опоздания.

– Да ладно тебе, – Ковалева с легкостью перешла на «ты». – В отделе кадров задержали. Да и заблудилась я у вас тут немного.

Краснова напряглась от такой фамильярности, но виду не подала. Она терпеть не могла наглость и хамство, но старалась не делать выводы, не зная человека.

– Вот ваш стол. Располагайтесь. И прочтите должностные инструкции.

– Зачем? Все и так понятно.

Алена прошла к рабочему месту и, опустившись на стул, принялась изучать содержимое ящиков в поисках чего-нибудь интересного.

– Зря, могут быть сюрпризы.

– Ладно-ладно, уговорила, прочту.

Снисходительный тон и фальшивая улыбка не укрылись от Лизы. Она смерила новую коллегу недовольным взглядом, но промолчала и вернулась к выполнению своих прямых обязанностей.

Тишина длилась недолго. Прочитав необходимые бумаги и не найдя в них ничего для себя интересного, Алена решила развеять скуку и пообщаться.

– Ты давно здесь работаешь?

– Лет шесть.

– И как? Нравится?

– Устраивает.

– Замужем?

– Да.

– Давно?

– Да.

– Муж кем работает?

– Администратором, здесь же, в спорткомплексе.

– А дети есть?

– Сын, девять лет, занимается хоккеем. Если допрос окончен, могу я наконец поработать? – вспылила Краснова, окончательно потеряв терпение. Вопросы сыпались, как из рога изобилия, постоянно отвлекали и мешали сосредоточиться на важном.

– Что ты такая агрессивная? Мне просто интересно, и все.

– Я не привыкла обсуждать свою личную жизнь.

– Ну не хочешь говорить о личном, расскажи о местных мужчинах. Есть тут кто-нибудь стоящий внимания?

Лиза закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Сумев справиться со своим раздражением, пояснила как можно спокойнее:

– Алена, это огромный физкультурно-оздоровительный комплекс. Здесь больше сотни сотрудников, половину из которых я даже не знаю, как зовут.

Краснова лукавила – их коллектив за последние несколько лет практически не менялся, все друг друга знали в лицо и при встрече здоровались, но делиться этим с Аленой она не желала, старалась таким образом огородить себя от дальнейших расспросов.

– Да ладно тебе, – не унималась Ковалева. – Еще скажи, не знаешь, кто с кем спит.

– Мне без надобности, – Лиза пожала плечами и сердито добавила: – Люди здесь работают, а не романы крутят.

– Какая же ты скучная, – протянула Алена и уткнулась в телефон, абсолютно потеряв интерес к собеседнице.

Получив долгожданную свободу от назойливой коллеги, Лиза шумно выдохнула и вернулась к заполнению медицинских карт. Сегодня ей обязательно нужно было закончить всю бумажную работу, и тогда она с чистой совестью могла передать всех пациентов новому врачу.

***

Приветливая девушка-консультант встретила Алекса и Женю, как только они вошли в спортивный магазин.

– Добрый день. Я могу вам чем-нибудь помочь? – участливо поинтересовалась она и широко улыбнулась, визуально оценив платежеспособность клиентов.

– Здравствуйте. Нет, спасибо, мы сами справимся, – Гилберт осмотрелся в поисках необходимого отдела.

– Хорошо. Если что-то понадобится, я с радостью отвечу на все ваши вопросы.

Он рассеянно кивнул и, заметив нужные стеллажи, направился к ним. Пройдя мимо стенда с любительскими коньками, остановился около профессиональных.

– Ну вот выбирай.

Краснов переминался с ноги на ногу, трепетно оглядывая хоккейную амуницию. Глаза разбегались от обилия выбора, все хотелось примерить, потрогать, да просто постоять рядом. У него никогда не было таких дорогих, профессиональных коньков. Мама могла ему купить только дешевые, с распродажи, о других он и мечтать не смел. А сейчас будто попал в сказку, но совесть не позволила взять то, что так хотелось. Он выбрал самые недорогие и протянул их Алексу.

– Вот эти.

Гилберт внимательно следил за мальчиком – все эмоции с легкостью читались на его лице: чистые, светлые, абсолютно бескорыстные, наполненные истинным восторгом от происходящего. Он почувствовал себя настоящим волшебником, сумевшим сотворить чудо. Взяв выбранные мальчиком коньки, покрутил их в руках и недовольно поморщился.

– Нет, эти не подойдут, – поставил их обратно на полку и достал совершенно другие. – Может быть, эти?

– Дорого, – невнятно пробормотал Женя и стыдливо опустил глаза.

Точно определив его настроение, Алекс ощутил, как внутри закипает злость. Почему ребенок винит себя в том, что его родители не могут купить ему коньки? Да что они за люди такие, что прививают пацану совершенно необоснованные комплексы? Вовремя совладав со своими эмоциями, он убрал коньки на место и опустился перед Женей на корточки.

– Дело не в цене. Если ты хочешь стать профессионалом, тебе нужны правильные коньки, а не ширпотреб. Научить тебя выбирать?

– Конечно.

Воодушевленный реакцией мальчика, Гилберт начал делиться правилами и секретами, которые знал сам. Подробно объяснял и показывал, что к чему, на какие аспекты стоит обратить внимание, а какие совершенно неважны.

Краснов с интересом слушал и пытался запомнить этот большой объем информации, с каждым словом все больше уважая Алекса, видя в нем неоспоримый авторитет и главный пример для подражания.

– Попробуй еще раз, но теперь смотри не на цену, а на качество и необходимые именно тебе параметры.

Женя согласно кивнул и повернулся к стеллажам. Тщательно разглядывал и ощупывал коньки, старался применить на практике только что полученные знания. Выбрав из общей массы одну пару, показал на нее пальцем и уверенно произнес:

– Эти.

– Ну мерь, – поддержал его Гилберт, отмечая про себя, что лекция не прошла в пустую.

Краснов надел коньки и прошел в них несколько метров.

– Удобно?

– Не очень, – честно признался он, огорчившись очередному провалу.

– Значит, не твои, ищи дальше, – настаивал Алекс.

Мальчик повторил свои действия и взял уже другие коньки.

– Ну как?

– Идеально!

– Ну и отлично, сейчас отложим. Переобувайся, а я пока пойду договорюсь.

Гилберт подошел к стойке администратора и попросил позвать руководителя. Ему повезло – тот как раз был на рабочем месте. Вкратце изложив ситуацию, Алекс получил согласие на свою аферу и оплатил покупку, добавив некоторую сумму за хранение и точно такую же руководителю лично. Месяц коньки должны были лежать в магазине и ждать своего хозяина.

Гилберт вернулся к Жене и отдал ему подписанный документ.

– Вот, держи. Получишь зарплату, придешь с этой бумажкой сюда и заберешь свои коньки.

– Спасибо, – мальчик довольно улыбнулся и, аккуратно сложив заветный листок, убрал его в карман.

– Ты голодный? – спросил Алекс, как только они вышли из магазина.

– Есть немного…

– Где перекусим?

– Давай в «МакДак»?

Женя уже освоился в обществе Гилберта и больше не чувствовал напряжения. Ему было легко и комфортно.

– Фу, какая отрава, особенно для спортсмена, – рассмеялся тот. – Но давай попробуем, я сто лет не ел фастфуд.

Получив свой заказ, они удобно устроились за столиком в «МакДоналдс». Алекс украдкой следил за тем, как ребенок торопливо поглощает еду, и невольно думал о его семье. Отчаянно не понимал, что у них там происходит, но не был уверен, что хочет понять.

– Ты говорил, что занимался хоккеем… – детский голос внезапно вторгся в его мысли.

– Было дело, – уклончиво ответил Гилберт и натянуто улыбнулся. Он встал на скользкую тропу, одно неверное слово могло привести к полному фиаско.

– Сколько лет?

Он напрягся еще больше, не хотел подрывать доверие мальчика, но и обманывать желания не было. Взвесив все «за» и «против», решил все-таки сказать правду:

– Лет пятнадцать… В общем, с детства.

– Ого! А почему перестал?

– Травма, не совместимая со спортом. Я не очень люблю говорить на эту тему.

Каждый раз вспоминая свое хоккейное прошлое, Гилберт ощущал нестерпимую боль в груди. Рухнувшие мечты, неоправданные надежды, перечеркнутая спортивная карьера. У всех этих последствий была лишь одна причина – Лиза. Она растоптала его не только как мужчину, но и как хоккеиста. Что задевало сильнее, он так до конца и не понял. Поэтому решил раз и навсегда закрыть этот вопрос.

– Прости, я не знал.

– Нормально все. А тебя кто привел на лед? Папа?

– Мама, – гордо протянул Женя. – Она очень любит хоккей. Всегда смотрит все чемпионаты и меня приучила. Мы с ней вместе болеем.

Помимо родственных уз их связывали общие темы. Лиза не прививала сыну любовь к хоккею намеренно, он сам начал проявлять интерес к данному виду спорта. Она лишь вовремя это заметила и, прислушавшись к его желанию, привела в детский хоккейный клуб. Прекрасно понимала, что обучение обойдется в копеечку, но счастье сына было превыше всего.

Гилберт чуть не поперхнулся колой. «Лиза и хоккей? Даже интересно» – мысленно сыронизировал он.

– За какую команду, если не секрет?

– За «Медведей», конечно! – охотно поделился Женя.

– Надо же, я тоже за них болею…

– Правда?

Чтобы подтвердить свои слова, Алексу пришлось выдать немного статистики из последних сезонов КХЛ. Мальчик слушал, открыв рот от изумления.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ну я же не просто смотрю игру, а еще и анализирую, – Гилберт усмехнулся, видя искреннюю заинтересованность собеседника.

– Здорово, а расскажи еще что-нибудь.

– В другой раз, – пообещал он и поднялся со стула. – Поздно уже.

– Хорошо, – нехотя согласился Краснов и встал следом. Эта встреча и непринужденная увлекательная беседа оставила лишь приятные впечатления, но, к сожалению, пришла пора возвращаться.

– Куда тебя везти?

– В ледовый. Мама как раз сейчас закончит, я обещал ее дождаться.

Алекс согласно кивнул и, приобняв мальчика за плечи, повел его к выходу.

***

Под вечер Краснова с ног валилась от усталости, не могла дождаться, когда закончится эта каторга. От беспрерывной болтовни новой соседки голова гудела, словно осиный улей. Рабочий день, как назло, тянулся невероятно долго. Время застыло в одной точке, не желая двигаться по привычному кругу.

– Ты закончила? – Макс без стука вошел в медпункт и, заметив постороннюю женщину, немного растерялся.

– Да, уже идем, – Лиза хотела познакомить мужа и коллегу, но Ковалева ее опередила.

– Алена, – представилась она, окинув Макса заинтересованным взглядом, и протянула руку.

– Максим, – Краснов поцеловал протянутую ладонь. – Очень приятно. А вы стало быть…

– Я новый врач.

– А старый? – он выжидающе посмотрел на жену.

– Пойдем, Женя ждет. По дороге тебе все расскажу, – заторопилась Лиза, опасаясь прилюдного скандала.

Но разговор так и не состоялся, его пришлось перенести на вечер. Уложив сына спать, Краснова вернулась на кухню. Под пристальным взглядом Максима принялась мыть посуду, чувствуя, как руки слегка подрагивают от волнения. Знала, что ему не понравится то, что она должна сказать, но выбора не было. Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы набраться смелости, Лиза выключила воду и повернулась к мужу.

– Ну наконец-то, соизволила обратить на меня внимание, – съязвил Макс и усмехнулся, видя панику в ее глазах. Он любил доминировать, этот взгляд загнанной в угол жертвы всегда действовал на него как афродизиак. Краснов еще не знал, о чем поведает ему жена, но планы на предстоящую ночь уже определил, даже предусмотрительно накапал себе в чай волшебного эликсира, усиливающего эрекцию.

– Максим, – робко начала Лиза, пытаясь подобрать правильные слова. – Завтра наша команда едет на выезд…

– Я рад за нее, и что дальше?

Он почти не слушал ее, мысли были уже где-то далеко от кухни. Не на шутку разыгравшееся воображение рисовало заманчивые картинки любовных утех, Максу не терпелось перейти непосредственно к исполнению фантазий, тем более, препарат уже начал свое действие, приятным теплом разливаясь по телу.

– Гилберт приказал мне тоже ехать. Он настаивает, чтобы с командой ездил врач. – Краснова разом выпалила всю информацию и внутренне сжалась, ожидая реакции.

– С чего вдруг? Пусть новая врачиха и едет. Ты-то при чем?

Макс неприятно поморщился, посторонние мысли заполнили сознание, сбивая с нужного настроения.

– У нее недостаточно опыта и квалификации… – оправдалась Лиза, но муж грубо перебил ее.

– Издеваешься? Мне все равно, кто там на чем настаивает. Ты никуда не поедешь!

– Я не могу отказаться…

Лиза видела, как меняется его взгляд, как глаза наливаются кровью, а губы вытягиваются в тонкую линию. Это превращение не сулило ничего хорошего. Когда Краснов встал, она неосознанно попятилась назад, но уперлась в стену. Бежать было некуда, она опять осталась с этим зверем один на один.

– Не можешь или не хочешь? – гневно процедил Макс, как скала, нависая над своей жертвой.

– Не могу… Гилберт поставил вопрос ребром: или еду, или увольняюсь…

Под его напором Краснова съежилась в комок в надежде спрятаться, но его злость была всеобъемлющей – загоняла в ловушку, сжимала тисками и сдавливала легкие. Она дышала через раз, боялась издать лишний звук – уж очень не хотелось провоцировать скандал.

– Да что он о себе возомнил! Завтра же схожу и разберусь с этим!

Максим принялся мерить шагами кухню – терпеть не мог подобные сюрпризы, но идти на открытый конфликт с начальством ни за что бы не осмелился. Это перед женой он чувствовал себя королем, демонстрировал всю свою силу, только потому что она была слабее. А такого соперника, как Гилберт, Краснов явно бы не потянул. Он и сам прекрасно понимал это, а потому и не собирался пробовать.

– Не надо… – тихо прошептала Лиза. Она лишь на пару секунд представила себе, как это будет выглядеть со стороны. Как она потом людям в глаза смотреть будет после такого позора?

– Не надо? – взревел Макс, неправильно истолковав ее слова, и со всей злостью припечатал кулак в стену рядом с ее лицом. – Идиота решила из меня сделать? Хочешь с любовником поразвлечься?

Краснова задрожала от страха – знала, чем все это может закончиться, если его не успокоить. Наступив себе на горло, попыталась продолжить разговор как можно спокойнее.

– Каким любовником? Ты о чем?

– Тренеришка этот твой…

– Я тебе сто раз говорила, что между нами ничего нет и быть не может.

– Конечно! Думаешь, я не понимаю, почему ты так рвешься на этот выезд?

– Да я не рвусь. Нет другого выхода. Кому будет лучше, если меня уволят? За выезд обещали хорошо заплатить…

Лиза привела последний аргумент. Не хотела говорить про дополнительный заработок – собиралась купить сыну коньки – но пришлось. Максим просто не оставил выбора. Он настолько любил деньги, что готов был пойти на все ради наживы, и только его страстная любовь к деньгам спасла ее от неминуемой гибели.

– Насколько хорошо? – поинтересовался он, немного сбавив обороты. Достойная компенсация за моральный ущерб еще никому не мешала.

– В двойном размере… – обреченно выдохнула Краснова, мысленно прощаясь с еще не заработанными деньгами.

Макс отступил и внимательно посмотрел на нее – она была прекрасна: губы дрожали, зрачки расширились, дыхание сбилось, синяя жилка на шее трепеталась, как сумасшедшая. Все, как он любил. От такого зрелища желание с новой силой вспыхнуло в крови. Краснов подошел к ней вплотную, грубо взял за горло и чуть надавил на сонную артерию, чтобы информация лучше усвоилась.

– Если я узнаю, что ты меня обманула… Если этот твой Ваня подойдет к тебе ближе, чем на десять метров… Краснова, пеняй на себя, больше предупреждать не стану.

– Я поняла, – с трудом прохрипела Лиза, жадно глотая воздух.

Боль, страх, отчаянье, – все отразилось в ее глазах на столько явно, что у Максима перехватило дыхание. Он замер на несколько секунд, ощущая, как очередная волна возбуждения прокатила по телу. Не хотел больше ждать ни секунды, не разжимая руку, потащил жену за собой в спальню.

Лиза не вырывалась, отлично знала, что это бесполезно, только с силой стиснула зубы, чтобы не закричать и не разбудить мирно спавшего сына. Она, как могла, оберегала его от всей этой грязи и жестокости.

Торопливо закрыв дверь, Краснов вынудил жену опуститься на колени и, приспустив штаны, подтянул ее к своему паху.

Лиза послушно открыла рот и тут же почувствовала, как вялый, желеобразный член Максима, больше похожий на отвратительного слизня, коснулся ее языка. Тошнота тут же подступила к горлу, но она привычно сглотнула горький ком и начала медленно водить по скользкому отростку сухими губами, отчего тот постепенно напрягался и увеличивался в размерах. Она старалась дышать реже, чтобы пересилить гадливость и омерзение от этой ситуации.

Максим застонал, ощутив мужскую силу в полном объеме, надежно зафиксировал голову Лизы в ладонях и принялся медленно насаживать ее горячий рот на свой твердый член.

Он совершенно не заботился о комфорте жены, врезался глубоко в горло и постепенно ускорял темп.

Лиза давилась и задыхалась, пыталась контролировать непроизвольные сокращения гортани и сдерживать рвотный позыв. Губы ее онемели, кислорода не хватало, изо рта вырывались булькающие звуки и смешивались со стонами удовольствия, которые издавал Макс.

Он блаженно прикрыл глаза, никак не реагируя на Лизины мучения, и продолжил вгонять плоть до самого основания. Упругие гланды мягко касались его головки, доставляя особое удовольствие.

Такая глубина и скорость были слишком неудобны для нее, но она не могла противостоять мужу. Прекрасно понимала, что он в любом случае сделает то, что хочет, как бы она ни упиралась и ни сопротивлялась. Грубость и жестокость были постоянными обитателями их супружеской постели. За столько лет Краснова должна была обрасти прочным панцирем безразличия ко всему происходящему. Она научилась сдерживать слезы, молча терпеть унижения и издевательства, но привыкнуть к этому так и не смогла.

Каждый секс с мужем был для нее тяжелым испытанием, как физическим, так и моральным. Максим ломал ее, методично разрушал в ней женщину, превращал в безвольную рабыню.

Со временем она возненавидела не только его, но и секс в принципе. Даже малейший намек на интим пробуждал в душе негативные эмоции и ассоциировался с пытками. Но самое страшное – она знала, что бывает иначе, помнила запредельное наслаждение от близости с любимым мужчиной. Вопреки всему, тело хранило другие ласки, нежные и трепетные, они настолько глубоко въелись в кожу, что даже толстый слой грязи и мерзости не смог стереть их.

Немного притупив плотский голод, Краснов отстранился и, не позволив Лизе отдышаться, швырнул ее на кровать.

– Я сам! – крикнул он, заметив, что она хочет раздеться.

Лиза подчинилась и безропотно опустила руки. Горло саднило, а тело сотрясала мелкая дрожь, но гордость не позволяла молить о пощаде. Ни при каких обстоятельствах она не собиралась унижаться перед Максимом, как бы ни было плохо, больно и противно.

Краснов разделся полностью и, хищным взглядом окинув сжавшуюся женскую фигурку, лег рядом. Прелюдия являлась одним из любимых его развлечений. Ему нравилось медленно изводить ее, ласкать женственные изгибы, в очередной раз доказывая, что все это принадлежит лишь ему. Он не спешил, растягивал удовольствие, зная, что под действием препарата времени у него предостаточно.

Развязав пояс, Максим распахнул полы халата, жадно рассматривая идеальное тело жены. За столько лет она не потеряла своей сексуальности и каждый раз будоражила его сознание. Не сдержавшись, он грубо смял в ладонях упругую грудь.

Лиза едва слышно всхлипнула и отвернулась, но Максу было абсолютно все равно, что она чувствует. Он и не преследовал цель доставить ей удовольствие, полностью сосредоточился на себе. Наклонился и коснулся изящной шеи губами, вдыхая пьянящий аромат ее кожи, насквозь пропитанный страхом. Криво усмехнувшись, скользнул ниже, оставив на теле влажные полосы, добрался до груди и, втянув ртом сосок, неистово затеребил его языком. Ему нравилась покорность Лизы, но в то же время он хотел слышать ее, а не трахать резиновую куклу.

Краснова стиснула зубы и прикрыла глаза. Ее лихорадило от омерзения. Настойчивые грубые ласки не помогали расслабиться, а наоборот, заставляли содрогаться от неприятия происходящего. Шершавые ладони мужа царапали нежную кожу, как наждачная бумага, а горячий язык, обильно смазанный слюной, будто скользкий червяк, извивался по телу. Она пыталась абстрагироваться, спрятаться внутри себя, но болевые спазмы то и дело возвращали в реальность.

Так и не добившись от Лизы никакой реакции, Краснов раздраженно стащил с нее остатки одежды и грубо развел бедра в стороны. Провел пальцами по незащищенной промежности, злобно оскалился и, смочив член слюной, резко вошел в нее.

Лиза дернулась от острой боли, пронзившей ее насквозь, но не издала ни звука, лишь до крови закусила губу. Глаза помимо воли наполнились слезами, но она не позволила им пролиться, мужественно удерживала все эмоции в себе.

Максим словно не замечал ее страданий, пыхтя и постанывая, жестко вдалбливался в податливое тело. Руки жадно блуждали по коже, безжалостно стискивая грудь и ягодицы, оставляя ярко-розовые отметины.

Краснова металась по постели, отчаянно сжимая кулаки. Внутри все горело огнем, но не от любовного жара, а от жгучей боли, усиливающейся с каждым движением. Она не знала, сколько еще продержится, силы и так были на исходе, а конца мучения все не заканчивались.

Макс устал смотреть на бесстрастное лицо жены – своим видом она только мешала ему сосредоточиться. Одним рывком перевернул ее на живот и, поставив в коленно-локтевую позу, усмехнулся открывшейся картине.

Лиза шумно выдохнула, получив небольшую передышку, но в следующую секунду вскрикнула от звонкого шлепка. Мелкая дрожь сотрясала каждую клеточку организма. Макс же наслаждался происходящим, чувствовал себя богом, ведь он один решал, что будет дальше. Беспощадно лупил Лизу по гладкой коже ягодиц, пока она не окрасилась в малиновый цвет, затем нежно провел ладонью и удовлетворенно улыбнулся, ощущая, как она горит. Довольный проделанной работой, он вновь обхватил свою плоть. Несколько раз провел головкой по промежности, настраиваясь на продолжение.

– Давно хотел попробовать, – хрипло поделился Краснов и уперся головкой члена в анус.

Паника сковала легкие, мешая нормально дышать. Лиза поняла, что он задумал, и в ужасе пыталась этого избежать. «Только не это» – мысленно молила она, но вслух ничего сказать не решилась, боялась спровоцировать его своими словами.

– Ну же, любимая, расслабься, доставь мужу удовольствие, – иронично произнес Макс, настаивая на своем. Он все еще раздумывал, как поступить, но эрекция внезапно начала снижаться. – Ладно, как-нибудь в другой раз, – пообещал он и жестко вошел в горячее лоно жены. Сразу задал быстрый темп и не сбавлял его практически до самого конца, сопровождая процесс увесистыми шлепками.

Красновой с большим трудом удавалось сохранять равновесие. Колени дрожали, а перед глазами все плыло. Боль хоть и притупилась, но все равно оставалось довольно ощутимой, выматывала и отнимала последние ресурсы у организма. Лиза непроизвольно вздрагивала от каждого прикосновения к истерзанной коже и молилась лишь о том, чтобы он поскорее кончил.

И ее молитвы были услышаны. Макс захрипел, как обожравшийся хряк, и затрясся, затем грузно навалился сверху, подминая ее под себя.

Несколько секунд он тяжело дышал, а потом перевалился на спину и, заложив руки за голову, прикрыл глаза. Приятная истома медленно разливалась по венам, расслабляя уставшие мышцы, и он сам не заметил, как уснул.

Лиза почувствовала долгожданное облегчение, отодвинулась на самый край кровати и отвернулась к окну. Остекленевшим взглядом смотрела в одну точку и не двигалась. Все тело ныло. Нестерпимо хотелось пойти в ванную и смыть с себя, а лучше содрать вместе с кожей, мерзкий запах чужой похоти и пота, но она не могла заставить себя даже пошевелиться. Слезы, так долго сдерживаемые, наконец вырвались наружу и теперь горячими каплями стекали по щекам.

Лиза была опустошена, вымотана и физически, и морально. Ее тошнило от собственного тела, на котором все еще свежи были касания грязных рук. Она ненавидела себя за слабость, за то, что позволяла все это Максиму. Много раз пыталась дать отпор, но получалось только хуже, от ее упорства страдал ни в чем не повинный сын.

Она безумно устала от такой жизни, устала быть игрушкой в чужих руках, предметом для справления нужды. В последнее время мысли о суициде все чаще посещали ее и казались весьма заманчивыми. Единственное, что останавливало ее от этого опрометчивого шага, – Женя. Лиза прекрасно понимала, что без нее он пропадет, ради него она должна быть сильной, должна вырастить его, несмотря ни на что, и поставить на ноги. Больше всего на свете хотела, чтобы его не коснулась вся эта грязь и жестокость, чтобы он не обозлился, не очерствел, а вырос достойным мужчиной, таким, как его отец.

Только ради сына она каждый раз стискивала зубы и поднималась. Не могла появиться перед ним в таком состоянии – он должен верить в то, что у них все хорошо. Лиза считала, что так будет лучше для всех, особенно для него.

Вытерев слезы, Краснова села и мучительно поморщилась – свежие микротрещины на слизистой дали о себе знать. Набрав в легкие побольше воздуха, она задержала дыхание и резко встала. Немного привыкнув к ноющей боли, заставила себя пойти в ванную – отмыться и обработать ранки. Ведь завтра она должна была выглядеть отдохнувшей и счастливой, чтобы никто не догадался, что происходило за дверями их квартиры. Впрочем, как и всегда.

Глава 8

Автобус ХК «Дзержинск» плавно двигался по скоростному шоссе. Одержав сокрушительную победу над соперником, команда возвращалась с очередного выезда. Вымотанные игроки наконец перестали галдеть, отмечая выигрыш, и в салоне установилась относительная тишина. Монотонный гул колес действовал успокаивающе, отчего почти всех хоккеистов вскоре сморил сон.

Красновой не спалось. Облокотившись лбом на прохладное стекло, она равнодушно разглядывала пейзажи за окном. С начала ее кочевой жизни прошло две недели, и это был уже третий ее выезд с командой. Как бы она ни упорствовала, ни возмущалась, сейчас должна была признать, что такой ход руководства пошел ей только на пользу. Она получила необходимую передышку от того ада, в котором жила последние десять лет. Ей представилась уникальная возможность отдохнуть, выспаться, не вздрагивая от каждого шороха, да и просто набраться сил, привести нервы в порядок.

В глубине души Лиза была благодарна Гилберту, но ни за что бы не призналась ему в этом. Он вообще оставался для нее загадкой – холодный и суровый, как каменная глыба, но чувствовалось в нем что-то таинственное и притягательное. Что-то, что вновь и вновь заставляло ее думать о нем.

Она вспомнила ледяной взгляд дымчато-серых глаз и невольно поежилась, ощутив легкий озноб. Алекс всегда смотрел прямо в душу, смело и дерзко, заставляя поджилки трепетать от волнения. От него исходила невероятная сила и мощь, способная сокрушить любого, и Краснова нередко ловила себя на мысли, что побаивается его.

Единственное, что ее огорчало, – это сын. Когда Лиза уезжала, он оставался совсем один – на Максима надежды не было никакой. И как бы Женя ни уверял ее, что он уже взрослый и со всем справится сам, она не могла не переживать, постоянно изводила себя и звонила ему чуть ли не каждый час. Но, как ни странно, в ее отсутствие у мужчин царили мир и согласие. Никто не жаловался, и вообще, они довольно быстро приняли ее новый график.

Лиза с недоверием и даже, наверно, с опаской относилась к подобным подачкам со стороны Макса и все время ждала от него какого-то подвоха. Возвращаясь домой, она не знала, какой сюрприз выдаст муж-тиран, и шла, как на эшафот. Но Краснов, казалось, совсем потерял к ней интерес. По крайней мере, притязания на ее тело практически свелись к нулю, чему она была несказанно рада.

Но секс являлся далеко не единственным способом унизить ее. Поэтому Лиза продолжала жить в постоянном страхе – с ужасом для себя осознавала, что рано или поздно ремиссия все равно закончится. Не верила в чудесное исцеление и чувствовала, что это затишье перед бурей.

Она предполагала, что муж нашел способ следить за ней и лишь по этой причине перестал изводить ее подозрениями и необоснованной ревностью. Скорее всего, он знал о каждом ее действии, но Лизу это не пугало – она была чиста и ничего не скрывала.

Автобус въехал на стоянку спорткомплекса и остановился. Игроки загалдели, радуясь предстоящей встрече с родственниками. Главный тренер жестом утихомирил их, чтобы дать последние наставления.

Елизавета заметила в числе встречающих Лиану и своего сына. Сердце привычно наполнилось теплотой и нежностью.

Женя, увидев мать через стекло, рванул к автобусу и как раз подоспел в тот момент, когда двери открылись.

Краснова извинилась перед тренерами за спешку и первой вышла на улицу.

– Мамочка! Я так соскучился! – воскликнул мальчик и крепко обнял ее.

Она счастливо улыбнулась – ей так не хватало сына. Каждый день, каждую минуту думала о нем.

– Я тоже по тебе скучала. Как ты здесь?

– Все хорошо.

– С папой вы не ругались? – взволнованно спросила Лиза, оглядываясь в поисках Максима.

Но он, судя по всему, в очередной раз решил не утруждать себя и не встречать ее. Этот факт нисколько не расстраивал, даже наоборот, поднимал настроение. Ни видеть, ни слышать мужа ей совершенно не хотелось.

– Да нет же, мы почти не виделись, – честно признался Женя и неуклюже выбрался из объятий матери. – Можно я пойду?

– Подожди. Как это не виделись?

Лизе ситуация нравилась все меньше. Она, конечно, знала, что на Краснова нельзя положиться, но все равно надеялась, что он хотя бы не бросит ребенка на произвол судьбы. Видимо, ошиблась…

– Мам, ну я же уже взрослый. Могу и сам о себе позаботиться, – возразил сын, видя тревогу в ее глазах.

Он запоздало подумал, что сказал лишнего и что, наверное, стоило заранее посоветоваться с папой, но что сделано – то сделано. «Опять скандал будет…» – подумал он и расстроенно вздохнул.

– Да уж, взрослый… – Лиза улыбнулась и ласково потрепала его по волосам. – Ладно, дома поговорим. Куда ты собрался?

– С пацанами гулять, – не моргнув глазом, соврал Женя и, чмокнув мать в щеку, направился в ледовый дворец.

– Беги, только к шести не забудь вернуться, – крикнула она ему вслед, провожая нежным взглядом.

Тоска незримо окутала сердце – ребенок рос не по дням, а по часам, но Лиза никак не могла свыкнуться с мыслью, что скоро он станет совсем большой и перестанет нуждаться в ее опеке и любви.

– Хорошо.

Лиана поздравила команду с успешным выездом и, обрадовав тренеров щедрыми бонусами, переключила наконец свое внимание на Краснову.

– Устала? – вместо приветствия поинтересовалась Мирзоян и привычно чмокнула подругу в щеку.

– Есть немного, – призналась та и попыталась улыбнуться.

Лиза не любила автобусы – чаще всего ее укачивало, приходилось пить таблетки, чтобы уменьшить накатывающую тошноту, а от них неизменно клонило в сон. Поэтому сейчас она чувствовала себя совершенно разбитой.

– Может, кофе выпьем? – будто прочитав ее мысли, предложила Лиана.

– С удовольствием. Только сначала надо вещи отнести.

– Давай помогу.

– На вот, держи, – Краснова протянула ей небольшую сумку с вещами, а сама взяла корф с медикаментами.

– Слышала последние новости?

– Откуда?

– Ну мало ли… Синичка там на хвосте принесла… – загадочно протянула Мирзоян, создавая интригу.

– Рассказывай. Хватит цену набивать, – добродушно рассмеялась Лиза, прекрасно зная, что подруга сейчас лопнет от желания поделиться.

– Ладно, уговорила. В эти выходные, пока в спорткомплексе никого не было, установили видеокамеры. По всему периметру.

Краснова резко остановилась и с подозрением посмотрела на нее. Все это больше походило на абсурд. Но Лиана, определенно довольная собой, сияла, как начищенный медный таз.

– Неужели барин не доверяет своей челяди? – саркастично поинтересовалась Лиза. В ее личном рейтинге Гилберт опустился еще на несколько пунктов.

– Не знаю, он не отчитался, – пожала плечами Мирзоян и, наклонившись к Красновой, чуть тише продолжила: – Будь осторожна, у тебя тоже висит.

– А у меня-то зачем?

– Ну вдруг ты медикаменты воруешь?

– Вот не смешно!

Лизе было очень неприятно такое недоверие со стороны руководства. Она всегда честно выполняла свою работу, никогда ничего не брала без спроса, а тут такое…

– Да ладно тебе. Надо, значит, надо. Нам скрывать нечего, – подбодрила ее Лиана.

– Пожалуй, ты права, – нехотя согласилась Краснова.

В конце концов, к ее работе действительно нельзя было подкопаться. Все отчеты соответствовали действительности. За каждую ампулу, за каждую таблетку она с легкостью могла ответить.

– Только это конфиденциальная информация, – на всякий случай предупредила Мирзоян, хотя и так знала, что Лиза не из тех, кто разносит сплетни.

– Никто не знает?

– Только я и начальство. Ну теперь еще ты.

– Все интереснее, – усмехнулась Краснова. – Прям не спорткомплекс, а шпионская корпорация какая-то.

– Лиз…

– Могила.

Лиана удовлетворенно кивнула и, передав подруге сумку, напомнила:

– Жду на кофе. Не задерживайся.

– Хорошо, – пообещала та и свернула в свое крыло к медпункту.

***

Элис вошла в кафе и напряженно огляделась по сторонам – народа в это время было немного. Заметив Маргариту в дальнем углу зала, направилась к ней, на ходу расстегивая пальто.

– Добрый день.

– О, привет, – Кравец резво поднялась ей навстречу. – Как видишь, я сегодня не опоздала.

– Вижу, спасибо, – Брукс проигнорировала протянутую ладонь и опустилась на стул напротив. – Есть новости?

– Негусто, конечно, но есть. Заказать тебе что-нибудь?

– Кофе.

Марго жестом подозвала официанта, продиктовала заказ и после того, как он удалился, продолжила:

– Смотри, что удалось выяснить, – она достала из портфеля папку и разложила на столе необходимые бумаги. – За десять лет коллектив «Титана» почти полностью поменялся. Не осталось практически никого, кто бы помнил Краснову или Царева. Но мне повезло, я нашла бывшего главного тренера Точилина. Мы с ним мило побеседовали, и он поведал мне интересную историю. Оказывается, у Царева с Красновым был конфликт из-за Лизы. И она на самом деле ушла от мужа к любовнику, а тот в последствии в драке сломал этому мужу руку.

– Немного не так, – Элис улыбнулась, знала эту историю из первых уст и восстановила события в нужной хронологии. – Сначала сломал руку, а потом ушла.

– То есть ты в курсе этих подробностей? – уточнила Кравец и, прищурившись, посмотрела на собеседницу.

– Очень поверхностно, – заверила ее та и отхлебнула только что принесенный кофе.

– Ладно, потом расскажешь. Слушай дальше. Дело дошло до суда. Царева судили по сто пятнадцатой статье, но доказать толком ничего не смогли. Отделался исправительными работами. Вот копия протокола заседания и, собственно, приговора, – Марго нашла нужные документы и протянула их Элис.

– Как тебе это удалось?

– Ерунда, – отмахнулась Кравец. – Деньги решают все.

Брукс покачала головой и принялась изучать добытый материал. Со слов Царева все выглядело несколько иначе. Нет, он, конечно, говорил и про скандал, и про суд, но, видимо, умышленно опустил подробности, без которых картина была неполной.

– На этом история могла бы закончиться счастливым концом, но что-то пошло не так…

– Заинтриговала, – она отложила документы в сторону.

– В самом разгаре был еще один судебный процесс. Но на этот раз бракоразводный. Краснов судился с женой по поводу раздела имущества, а точнее, ее квартиры. Тяжба длились несколько месяцев, и он непременно проиграл бы ее, если бы Краснова внезапно не передумала разводиться. Суд принял ее решение, и дело было закрыто. Вот все соответствующие документы, – как и в прошлый раз, Маргарита предоставила реальные доказательства своим словам.

– Но почему? – невольно воскликнула Элис и, мельком просмотрев текст, зацепилась за дату. – Как раз незадолго до… – добавила она себе под нос.

– Точно сказать пока не могу. Я ездила по адресу проживания этой мадам, опрашивала соседей. Все как один отзываются о ней крайне положительно, чуть ли не святой ее считают, а вот про мужа характеристика куда хуже. Он, оказывается, гулял, пил и распускал руки. Но, что удивительно, у участкового нет ни одного заявления от Красновой. Скорее всего, не жаловалась никогда.

– А Царев?

– Про него, представь себе, тоже не забыли. Вообще, бабки у подъезда – это кладезь полезной информации. Милые старушки были в восторге от нового ухажера Лизы, – открыв ежедневник, Кравец зачитала вслух. – Приятный молодой человек, приветливый. Всегда помогал и Лизоньку нашу любил. Хорошая была пара, так и святились счастьем.

– Странно, – пробормотала Элис и нервно постучала пальцами по столу. Пазл никак не складывался.

– В итоге Красновы квартиру продали и уехали в неизвестном направлении, ни с кем из соседей не общаются. Царева тоже больше никто не видел, – заключила Марго и захлопнула ежедневник.

– И что ты думаешь по этому поводу? – напряженно поинтересовалась Брукс. Количество вопросов в голове увеличивалось, а ответов не находилось.

– Мутная эта история! Если уж там была такая любовь, как утверждают абсолютно все мною опрошенные, не могла эта Лиза вернуться к ублюдку-мужу просто так.

– В смысле «просто так»?

– Пока не знаю, но обязательно выясню! Есть у меня еще одна идея… Был там у них спортивный директор Сотников. Несколько лет назад вышел на пенсию и уехал к дочери за границу. Съезжу к нему, может, он как-то прояснит ситуацию. Как мне сказал Точилин, они с Красновой довольно близко общались.

– Это ты хорошо придумала. Когда хочешь ехать?

– Как визу получу. Думаю, сразу после новогодних праздников и рвану.

– Жаль. А что до нового года делать будешь?

– Да ничего, в общем-то, – Марго развела руки в стороны. – Все, что я могла, я сделала.

– А ты сможешь последить за Красновой? – озвучила Брукс внезапно возникшую в голове идею.

Той информации, что имелась у нее до приезда в Россию, было уже недостаточно. Образ расчетливой стервы, так тщательно создаваемый Алексом, рассыпался на глазах, и ее это сильно беспокоило. – Мне нужны подробности ее жизни. Как живет, с кем встречается, какие проблемы существуют и как она их решает. Абсолютно все.

– Тебе нужна только она? А то я могла бы и Царева разыскать…

– Нет, его разыскивать не нужно, – Элис загадочно улыбнулась. – Да и не получится у тебя это.

– Серьезно? Это смахивает на вызов, – Кравец хитро прищурилась, предвкушая заманчивую игру.

– Нет, что ты. Просто я знаю где он.

– Ты, значит, знаешь, а я не найду?

– Ну примерно так.

Брукс одним глотком допила уже остывший кофе и, достав из кошелька несколько купюр, положила их на стол.

– А если найду? – не унималась Маргарита. Глаза ее загорелись жаждой приключений, азарт вскипел в крови.

– Исключено.

– Давай заключим сделку. Если я и правда не найду его, то не возьму с тебя денег за то дело, а аванс верну… – она мысленно прикинула вероятность проигрыша, но стопроцентная уверенность в своих силах не оставила сомнений.

– А если найдешь? – плохо скрываемый сарказм сквозил в голосе, раззадоривая ее еще больше.

– Ты увеличишь гонорар вдвое.

– Договорились, – согласилась Элис, приняв правила игры, и обворожительно улыбнулась. – Держи меня в курсе.

– Хорошо. Я позвоню, как будут новости.

Она забрала документы, положила на стол упругий конверт с деньгами и, не прощаясь, направилась к выходу.

***

– Сходим вечером куда-нибудь? – жарко прошептал Краснов, теснее прижимая к себе податливое женское тело. Жадно целовал шею, скользил ладонями по соблазнительным изгибам. Ее запах будоражил сознание, пробуждал животные инстинкты. Каждый раз оказываясь рядом с Аленой, он терял способность мыслить здраво, мозг попросту отключался, уступая место непреодолимой страсти.

Такая горячая и недоступная, она играла с ним, дразнила, но не подпускала близко. Максим дурел от желания, но не смел проявлять силу, боялся потерять то, что имел. Он чувствовал себя охотником, выслеживающим добычу, готов был наброситься на нее в любую секунду, но Алена всегда ускользала от него.

Макс был на грани. Зверь, живущий внутри, жаждал вырваться наружу, и сдерживать его порывы становилось все труднее.

– С ума сошел? – отозвалась Ковалева, высвобождаясь из его объятий. – Сегодня твоя приезжает…

Ей нравилось играть с огнем. Каждое действие, каждая фраза были выверены ровно настолько, чтобы разжечь пламя, но не обжечься самой. Она не строила напрасных иллюзий относительно Краснова, просто развлекалась. Ее главной и единственной целью являлся Гилберт, но, пока подобраться к нему ближе не получалось, она предпочитала не сидеть в одиночестве, а пользоваться тем, что есть. Максим просто вовремя подвернулся под руку. Алена даже не предполагала, что будет так легко – лишь поманила пальцем, и он тут же рухнул к ее ногам, как подкошенный, чем сильно разочаровал.

– И что с того?

– Вряд ли ей понравится, что муж задерживается на работе… – иронично заметила она и отвернулась, ожидая реакции. Намеренно выводила Максима на яркие эмоции, добивалась полного, слепого поклонения.

– Ее это не касается, – зло процедил тот и одним движением развернул Алену к себе лицом.

Его раздражало такое поведение – присутствие жены в этих отношениях для него было недопустимо. Лиза и так испортила ему всю жизнь, за это он мстил ей до сих пор и останавливаться не собирался.

Ковалева заливисто рассмеялась. Ей льстило, что Краснова в сравнении с ней проигрывает даже в глазах собственного мужа.

– Я бы устроила скандал… – томно прошептала она и склонила голову на бок, тем самым поощряя Максима.

– К тебе бы я не задерживался, – нетерпеливо прорычал он и со всей пылкостью впился в ее губы.

Только утихнувшее желание вспыхнуло с новой силой. Максу казалось, что к нему вернулась былая мужская сила – та, которую он напрасно истратил на Лизу. Довольный своими успехами, он с еще большим рвением принялся осыпать Алену поцелуями, стараясь пробудить в ней ответное желание.

– Максим, хватит, – хрипло прошептала Ковалева и, с трудом отстранившись, уперлась руками в его грудь. – Тебе пора.

– Ну почему? – простонал Краснов и продолжил натиск. Возбудился не на шутку, а такое бывало крайне редко.

– Хватит, я сказала! – рявкнула Алена. Вырвалась из тесных объятий и отошла на несколько метров, чтобы привести себя в порядок.

– Специально дразнишь меня, да?

Макс поморщился – болезненная эрекция давала о себе знать. Он злился. На себя, на Алену и даже ни в чем не повинную Лизу.

– На часы посмотри. Автобус уже, наверно, подъехал. Мне проблемы не нужны. Будь добр, покинь кабинет.

Холодный равнодушный тон заставил спуститься с небес на землю. Ковалева полностью взяла эмоции под контроль, и сейчас ничто не выдавало в ней пылкую влюбленную. Максим понял, что в очередной раз остался ни с чем.

– Ален, ну что ты такая колючая? Я, правда, соскучился.

– Давай-давай, иди.

Ей совсем не хотелось отчитываться перед Лизой. Уводить Краснова из семьи, как, собственно, и обременять себя какими-то обязательствами, она не собиралась. Ее вполне устраивала роль любовницы.

– А вечер?

«Какой слабак… Как она с ним живет?» – мысленно усмехнулась.

– Ну хорошо, к восьми подходи к моему подъезду.

– Обязательно! – обрадовался Макс и, послав ей воздушный поцелуй, быстро вышел в коридор.

Не успел он пройти и несколько метров, как встретил Лизу.

– Максим? – удивленно воскликнула та. – Что ты здесь делаешь?

– Вообще-то, тебя ищу, – соврал он и привычно перешел в нападение. – Где ты шляешься? Полчаса назад должна была приехать.

– Я-то причем? Пробки.

– Вечно у тебя какие-то отговорки. Вечером меня не жди, я задержусь.

– Где? – спросила Краснова, скорее, для проформы, нежели из любопытства.

– Это не твое дело, – грубо отрезал Макс и нахмурился, давая понять, что не намерен отчитываться.

Лиза равнодушно пожала плечами. Ее действительно не волновало, где проводит время муж, – лишь бы ее не трогал.

– Как Женя?

– У него и спроси, – отмахнулся он и отправился по своим делам.

Лиза расстроенно вздохнула, но быстро сумела взять себя в руки и, нацепив дежурную маску безразличия, вошла в медпункт.

***

Гилберт услышал шум на улице и выглянул в окно – команда хоккеистов, весело галдя, разбирала свои вещи. Он взволнованно оглядел толпу, собравшуюся у автобуса, и нахмурился, поняв, что Лизы там нет. Необъяснимое разочарование зародилось где-то в глубине сердца и с каждым его ударом все нарастало.

Алекс не стал копаться в себе, не пытался понять, какие эмоции испытывает, не допускал даже мысли о том, что просто соскучился по ней, что хотел увидеть хотя бы издалека.

Поддавшись внезапному порыву, он вывел на монитор ноутбука видео с камеры, висевшей в медпункте, и замер в ожидании. Но все пошло не по плану, вместо Лизы в кабинете были Алена и Максим. Несколько минут Гилберт наблюдал за откровенной сценой и ощущал, как мерзкое чувство презрения вытесняет все остальные эмоции.

Брезгливо поморщился и с силой захлопнул крышку ноутбука. Злость молниеносно вскипела в крови, но он сумел взять себя в руки. Нововведения в виде камер имели как положительные, так и отрицательные стороны. И вот один из минусов заключался в том, что вся грязь неизменно всплывала наружу.

Трель телефонного звонка вывела из раздумий. Гилберт поднял трубку.

– Алекс, к вам Женя Краснов.

– Проводи, – коротко бросил он и встал навстречу мальчику.

Тот важно прошел в кабинет и, расплывшись в довольной улыбке, протянул руку.

– Привет!

– Освободился?

– Да. Маму встретил, сказал, что поиграю с пацанами…

– Значит, можем ехать? – уточнил Алекс на всякий случай.

– Да, поехали.

Женя нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу. Уже окончательно освоился в компании нового товарища и вел себя так, как ему было комфортно.

– На, держи, – Гилберт протянул ему ключи от своей машины. – Заводи, я сейчас спущусь.

– Прям сам? – взволнованно спросил Краснов и невольно округлил глаза. Ему еще никогда не доверяли заводить машину.

– А что, не справишься? – Алекс беззлобно поддел его и улыбнулся, заметив возмущение в глазах.

– Справлюсь, – уверено ответил мальчик и, с благоговейным трепетом забрав брелок, направился к выходу.

– Ну и все, беги.

Оставшись один, Гилберт откинулся на спинку кресла и задумался. За последнее время они с Женей очень сблизились Он чувствовал, что ребенок нуждается в нем, но и сам, как оказалось, нуждался в нем не меньше. Для него их общение стало отдушиной, он будто окунулся в детство. С каждым днем Женя доверял ему все больше, посвящал в свои проблемы и заботы, искал поддержку и опору.

Алекс слишком поздно осознал, что надо остановиться, не допустить привязанности к сыну Лизы. Теперь все изменилось – он просто не мог предать этого маленького человека, не мог сделать ему больно.

Изначальный план трещал по швам, требовал немедленной корректировки. Только сейчас Гилберт понял, что в своем стремлении отомстить Красновым, совсем не подумал об их сыне. И это была его роковая ошибка. Его не интересовала и не волновала судьба ребенка, который, в общем-то, был не виноват в том, что родился не в той семье. Но, когда Алекс узнал его поближе, в душе что-то дрогнуло – он проникся чистотой и светом, исходившим от этого мальчика, неосторожно впустил его в свое искалеченное сердце и уже не мог не считаться с его интересами.

Нет, он не собирался совсем отказываться от своей цели, просто нужно было пересмотреть четко выстроенную схему с учетом новых обстоятельств. Одно Гилберт знал точно: ребенок не должен пострадать. Ему самому пришлось много всего пережить, стать жестким и циничным, из счастливого жизнерадостного юноши превратиться в мрачное чудовище, но он не хотел, чтобы с Женей случилось то же самое, поэтому решил по возможности огородить его от проблем этой жестокой взрослой жизни.

Наспех собравшись, открыл дверь в приемную и отдал распоряжение секретарше:

– Оксана, я уезжаю. Вернусь через пару часов. Срочные и важные звонки переводи на мобильный.

– Хорошо, я поняла.

Все еще находясь в плену у своих мыслей, Алекс уверенно шагнул в коридор и чуть не сбил с ног виновницу всех своих бед. Не успел вовремя заметить ее приближение – столкновения было не избежать. Единственное, что он сообразил сделать, – это выставить вперед руки, и Лиза угодила прямиком в его объятия.

Она вздрогнула от неожиданности, но не попыталась вырваться, просто замерла. Все происходящее казалось сном: еще недавно он хотел увидеть ее хотя бы издалека, а теперь она была непозволительно близко. Алекс оказался совершенно не готов к этой встрече, не сумел сразу сориентироваться и выставить привычный барьер холодности.

Их разделяли считанные сантиметры, тепло бурным потоком беспрепятственно просачивалось под плотный панцирь его отчужденности. Только в этот момент он с ужасом осознал, насколько соскучился, насколько она была ему необходима. Два самых сильных чувства на свете – любовь и ненависть – смешались в один взрывоопасный коктейль и буквально раздирали его изнутри.

Руки подрагивали от напряжения, Алекс упрямо боролся с эмоциями, со своим вторым «я», но безрезультатно – сил, чтобы оттолкнуть, не находилось, и он неосознанно прижал Лизу к себе.

Неожиданно попав в кольцо сильных рук, она растерялась, а поняв, к кому именно, и вовсе обомлела. Сердце пропустило удар и, как сумасшедшее, забилось о ребра. В жестком хвате не было агрессии, наоборот, опасная притягательность его силы. Краснова неуверенно посмотрела на Гилберта и растворилась в сером тумане его глаз. Они, будто магнит, притягивали ее своей таинственностью, что-то невероятно знакомое и родное плескалось в их глубине. Она не могла отделаться от странного ощущения дежавю, словно все это уже происходило с ней. Старалась успокоиться и дышать ровно, но никак не получалось отвести взгляд. Рядом с Алексом чувствовала себя под надежной защитой, не подозревая о том, что главная угроза исходит от него самого.

Его близость непривычно взволновала ее, жестоко напомнив о том, что она все-таки женщина. Лиза давно не испытывала ничего подобного. В какой-то момент ей стало по-настоящему страшно. Испугавшись своих собственных, непонятных и странных, эмоций, она опомнилась и уперлась в твердую грудь ладонями.

Гилберт с трудом восстановил внутренний баланс, выпустил ее из объятий и сразу ощутил легкий озноб и пустоту. С каждой секундой она разрасталась все больше и отдаляла их друг от друга. Каких-то несколько секунд слабости, и зияющая пропасть вновь разверзлась между ними.

– Аккуратнее, – сухо произнес Алекс.

Его бархатистый голос звучал ровно и спокойно, без привычного презрения и надменности. Лизе на мгновение показалось, что она уловила знакомый тембр. Сердце сжалось, отдаваясь болью в подреберье. Знала, что ошиблась, выдала желаемое за действительное, но так хотелось обмануться, хотя бы на краткий миг…

– Извините, – робко ответила она. Хотела поскорее уйти, чтобы скрыться от своих так не кстати нагрянувших воспоминаний, но Гилберт решил продолжить диалог.

– А то я могу решить, что вы специально врезаетесь в меня.

Краснова шумно выдохнула, поражаясь такой наглости.

– Что? Зачем мне это?

Алекс по-прежнему оставался для нее загадкой. Она просто не понимала, как себя с ним вести.

– Например, чтобы покалечить меня, – предположил тот, нарочно растягивая слова. – Или, – он наклонился к ее уху и хрипло прошептал, опаляя своим дыханием. – Чтобы соблазнить.

Мурашки ринулись по коже в разные стороны. Такой простой и одновременно интимный жест вернул Лизу в жестокую реальность. Она наконец поняла, что происходит – он просто издевается над ней.

– Да как вы… – начала она свою гневную тираду, но Гилберт не дал ей возможность договорить.

– Успокойтесь, я просто пошутил, – мягко перебил он, и губы его непроизвольно изогнулись.

Краснова смутилась, злость ее испарилась в одну секунду. Он улыбался ей, в первый раз, открыто и по-настоящему, а в глазах плясали веселые чертики. Ямочки на щеках делали его визуально моложе – Алекс стал похож на озорного мальчишку. Лиза, как завороженная, смотрела на него и не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ну и юмор у вас, – упрекнула она и двинулась дальше по коридору.

Гилберт сам не понял, как так получилось. В его планы не входило любезничать с ней и уж тем более – флиртовать. Он вообще не собирался приближаться к ней, знал, как это опасно, но все равно поддался искушению и выставил себя полным идиотом. В очередной раз решив, что такое не должно больше повториться, придал голосу официальности и окликнул ее:

– Елизавета Андреевна.

– Что? – Краснова обернулась, с интересом ожидая, что будет дальше.

– Как команда после выезда?

– Все в строю.

– Отлично, – коротко бросил Алекс и направился в противоположную сторону.

Лиза неопределенно пожала плечами и продолжила движение. «Неужели сатрап решил сменить гнев на милость?» – промелькнуло в голове. Настроение заметно улучшилось, и она улыбнулась своей маленькой победе.

***

Гилберт свернул с основного шоссе на второстепенную дорогу и беспрепятственно въехал на закрытую территорию автомойки. Машин было немного, по четкой договоренности это время выделялось ему – два раза в неделю он приезжал с Женей для того, чтобы тот помыл автомобиль.

Как только «Ландкрузер» остановился, мальчик привычно выскочил и, поздоровавшись с мойщиками, убежал переодеваться. С самого первого дня с Красновым обращались как с равным. Объясняли и показывали, что и как правильно делать, а если у него не получалось, помогали. Жене нравилась эта работа, он отлично справлялся со всем, что ему доверяли, и чувствовал себя совсем взрослым.

Алекс стоял неподалеку, наблюдал за работой парней и разговаривал с хозяином автомойки. В последнее время они часто встречались и обсуждали насущные вопросы.

– Не понимаю, зачем тебе это надо?

– Просто пацану хочу помочь, – честно ответил Гилберт и улыбнулся, заметив, как Женя усердно вытирает разводы сухой тряпкой. Он видел, как тот старается сделать все качественно, а не кое-как, чтобы быстрее закончить, и где-то на подсознательном уровне гордился им.

– Ну так дай денег, и все. Зачем мучить ребенка?

– А, по-моему, ему нравится, – заметил он и, попрощавшись с хозяином, направился к машине.

Как только мальчик сел в салон и захлопнул за собой дверцу, Алекс протянул ему честно заработанную купюру.

– Спасибо, – просиял Женя, бережно сложил банкноту в несколько раз и убрал ее во внутренний карман куртки.

– Еще немного осталось.

Телефонный звонок прервал их разговор.

– Да, мам. Скоро буду, – ответил Краснов и сбросил вызов. – Алекс, нам пора, – виновато напомнил он.

– Ну так поехали.

Гилберт вырулил обратно на шоссе, постепенно прибавляя скорость. Автомобиль плавно двинулся вперед и аккуратно влился в оживленный поток.

– Ну что? Как тебе? – спросил Алекс и расслабленно откинулся на спинку.

– Мне все нравится, и ребята хорошие.

– Не обижают?

– Нет, что ты, помогают очень.

– Ну и здорово.

На несколько минут повисло неловкое молчание. Гилберт чувствовал, что ребенок хочет что-то спросить, но никак не решается.

– Спрашивай уже, – подбодрил он Женю, развеивая все сомнения и сметая последние барьеры между ними.

– Можно я продолжу работать после того как куплю коньки?

– А что ты маме скажешь? – поинтересовался Гилберт и рассмеялся такой непосредственности.

«Как у него все просто», – подумал и в следующее мгновение осознал, что так и надо на самом деле. К чему усложнять?

– Придется сказать правду, – угрюмо отозвался мальчик и тяжело вздохнул, представив, как мама расстроится из-за того, что он ее обманывал. Но с другой стороны, было чем гордиться – он не воровал, а честно зарабатывал, и не на какую-нибудь ерунду, а на жизненно важные ему коньки.

– Думаешь, она обрадуется тому, что ее сын моет машину?

– Мама говорит, что работать нестыдно. Любая работа достойна уважения.

– Она права, – выпалил Алекс и поймал себя на мысли, что впервые в чем-то согласен с этой женщиной.

– Значит, можно? – с надеждой переспросил Женя и посмотрел на Гилберта такими глазами, что у того внутри все сжалось.

– Давай так, – Алекс с трудом взял эмоции под контроль. – Коньки будут нашей с тобой подпольной аферой. Когда она закончится, тебе придется рассказать правду. И если после этого мама тебе разрешит работать, я возражать не буду, – он предложил, как ему казалось, самый оптимальный вариант.

– Договорились, – мальчик утвердительно кивнул и, радостно улыбнувшись, отвернулся к окну. В своих мечтах он явственно представлял тот день, когда наконец вырастет, станет знаменитым и обязательно купит матери все, что она захочет.

Глава 9

– Вот что тебе дома не сидится? – проворчала Элис и забралась на пассажирское сиденье «Ландкрузера».

Проснуться рано утром было для нее нелегким испытанием, а перспектива попасть в пробку по дороге в другой город и вовсе вгоняла в уныние.

– Хочу посмотреть на игру своей команды. Тем более, ехать всего час, – Алекс же, наоборот, пребывал в прекрасном расположении духа.

– По таким дорогам – все два! – возразила Брукс, указывая на красные участки в навигаторе.

В последнее время в городе окончательно обосновалась зима. Сугробы росли на глазах, а температура стремительно понижалась. Дорожные службы работали из рук вон плохо, отчего увеличивалось количество аварий и, соответственно, длина пробок.

– Ты-то чего завелась? Оставайся дома, я сам справлюсь.

– Ага, справится он, – недовольно пробубнила Элис и пристегнула ремень безопасности. – А мне потом разгребай завалы наломанных дров. Думаешь, я не догадалась, что тебя туда понесло?

– Может, и меня просветишь? – поинтересовался Гилберт и мягко улыбнулся. Брукс была невыносима, но он до такой степени привык к ней, что давно уже перестал раздражаться и вестись на провокации.

– Воздержусь, – она демонстративно отвернулась к окну.

Конечно, знала, что вся эта поездка связана с Лизой. Все, чем занимался Алекс, так или иначе сводилось к ней. Элис с пониманием относилась к этому, даже соглашалась на разного рода авантюры, но не высказать свое мнение по поводу происходящего не могла. Слишком сильно переживала за него, ведь за столько лет они стали практически родственниками.

– Эль, я, правда, хочу посмотреть, как играют мои ребята. К тому же, последнюю домашнюю игру они откровенно слили.

– Да поехали уже, еще автобус догонять. И кофе мне купи.

– Догоним, – Гилберт взглянул на часы. – Он только отъехал от спорткомплекса. И кофе тебе купим, и даже круассаны.

***

Через некоторое время Алекс уверено вырулил на скоростное шоссе. После стаканчика крепкого кофе настроение Элис заметно улучшилось, она перестала ворчать и, вольготно развалившись на сиденье, пританцовывала в такт музыке.

– Вот и он.

Увидев автобус команды на обочине, Гилберт съехал с трассы и остановился в нескольких метрах от него. Нехорошее предчувствие закралось в сердце – без причины они бы не остановились. Но явных признаков происшествия, к счастью, не наблюдалось.

– Авария? – взволнованно спросила Брукс.

– Вроде нет. Сиди, я разберусь.

Алекс вышел из автомобиля и, плотнее закутавшись в зимнее пальто, направился к главному тренеру. Никольский Юрий Владимирович приветственно протянул руку.

– Что случилось? – спросил Гилберт и пожал его ладонь.

– Елизавете Андреевне плохо стало, вынуждены были остановиться, – тренер указал на стоящую неподалеку женщину.

– Что с ней?

Алекс посмотрел на сгорбленную фигурку Лизы и почувствовал, как дыхание непроизвольно затрудняется. Тревога, словно хищный зверь, аккуратно прокрадывается в душу. Захотелось немедленно рвануть к ней, попытаться помочь, хоть что-то предпринять, но он уничтожил это желание в зачатке – не для того здесь, чтобы возиться с чужими проблемами. Гилберт давно искоренил в себе жалость и, казалось, полностью утратил способность ее испытывать, ведь это чувство лишь разрушало его изнутри – жалость к себе, к окружающим и к той, чье имя он не произносил даже мысленно. Единственное, что смог себе позволить в данной ситуации – это жестом попросить помощницу подойти.

– Понятия не имею… – Никольский неопределенно пожал плечами. На самом деле его гораздо больше волновала предстоящая игра.

– Что тут у вас? – поинтересовалась Элис, явно недовольная тем, что пришлось поменять тепло машины на колючий мороз.

– Сходи узнай, может, помощь нужна… – попросил Алекс, стараясь не выдать своего беспокойства, и протянул бутылку с водой.

Брукс не стала задавать лишних вопросов, лишь шумно вздохнула и поплелась к Красновой.

Юрий Владимирович взглянул на часы и нервно покачал головой.

– Через час раскатка. Опаздываем.

– Езжайте.

– А Елизавета Андреевна?

– Сам привезу, – Гилберт озвучил единственно правильное решение, задерживать всю команду не имело смысла.

– Хорошо, – быстро согласился Никольский и вошел в салон. В следующую секунду дверь закрылась и автобус отъехал.

Алекс напряженно расхаживал из стороны в сторону и издали следил за Лизой. Старался не позволять эмоциям взять верх, но все равно, вопреки здравому смыслу, переживал за нее. Это не поддавалось объяснению, обычная логика просто не работала в данном случае. Головой он понимал, что ведет себя как идиот, но не мог заставить сердце биться ровно, когда Лизе было плохо. Из черствого монстра снова превращался в обычного человека и терял контроль над собственными чувствами и мыслями.

***

Краснова тяжело дышала, безуспешно пытаясь справиться с реакцией организма. Ее всегда укачивало в транспорте, и она давно научилась бороться с этим явлением – таблетки плюс плотный прием пищи перед поездкой обеспечивали сносное самочувствие, но сегодня все пошло не по плану.

Таблетки закончились, а еда… Лиза не смогла не то что позавтракать, даже не ужинала из-за «любимого» мужа. Скандал с Максимом начался на ровном месте и развивался так быстро, что ни предотвратить, ни остановить его было уже невозможно. Как итог – бессонная ночь и несколько новых синяков на теле.

Она зачерпнула пригоршню чистого снега и умылась. Стало немного лучше, исчезли цветные круги пред глазами.

– Лиза, ты как? – услышала участливый голос и вздрогнула от неожиданности. Сильно удивилась, увидев рядом с собой помощницу Гилберта.

– Уже лучше.

– Помощь нужна? – Элис пытливо рассматривала Краснову. Та была бледной, как лист бумаги, лишь темные мешки отчетливо выделялись под глазами.

– Нет.

– Держи воду.

– Спасибо.

Лиза забрала бутылку и жадно принялась пить. Ощущала некоторую неловкость от сложившейся ситуации – не любила находиться в центре внимания. К тому же, ни место, ни обстоятельства не располагали к светской беседе.

– Что случилось-то? – осторожно поинтересовалась Брукс. В отличие от Алекса, она не была настроена воинственно. Наоборот, старалась войти в положение Лизы, понять ее как человека. Потому что чувствовала, что в этой ситуации не все так однозначно и существует вторая сторона медали.

– Просто укачало, – Краснова слабо улыбнулась. – Таблетки закончились, без них не могу.

– Бывает… Ладно, пойдем. Ты продрогла совсем.

Лиза и правда сильно замерзла на улице. Чтобы хоть как-то согреться, обхватила себя руками и пошла вслед за Элис по тропинке.

– Автобус-то где? – испуганно воскликнула, заметив, что на его месте стоит белоснежный джип.

– Уехал, наверное, – Брукс равнодушно пожала плечами.

– Как уехал?

– Что ты распереживалась-то? С нами доедешь. Авось не укачает, – она заливисто рассмеялась и прошла к машине. Мельком взглянула на напряженного Гилберта и юркнула на заднее сиденье.

Лиза остановилась перед ним и нерешительно заглянула ему в глаза. Ей показалось, совсем ненадолго, что в них плескалась тревога, от этого на душе сразу потеплело. Однако он быстро набросил привычную маску холодного пренебрежения и мгновенно развеял все ее иллюзии.

– Все хорошо? Можем наконец ехать?

– Да. Извините за беспокойство.

Краснова потупила взгляд и направилась к автомобилю.

Гилберт слишком поздно заметил рокировку Элис и заскрипел зубами от раздражения – такой выходки он не ожидал. Целый час ехать с Лизой рядом, видеть ее, ощущать, но не иметь возможности дотронуться. Смерив Брукс убийственным взглядом, он сел на свое место и, увидев, как Краснова дрожит, прибавил обогрев в салоне.

Машина плавно двигалась по шоссе. Лиза довольно быстро пришла в себя, кожу приятно покалывало от перепада температур. Едва ощутимый аромат парфюма Алекса, свежий и терпкий одновременно, раздражал обоняние, проникал внутрь вместе с воздухом и стремительно разлетался по организму. Она пьянела от этого запаха, голова начинала предательски кружиться. Изо всех сил старалась смотреть вперед, чтобы свести к минимуму укачивание, но взгляд то и дело опускался на крепкие руки, сжимающие руль. Его руки.

Закусив губу от досады, Краснова закрыла глаза в надежде немного поспать и практически сразу провалилась в пучину грез. Воображение, издеваясь, рисовало различные картинки, яркие и насыщенные.

Царев… Как и прежде, ей снился он, его сильные руки, надежно сжимавшие ее в объятиях. Шумное дыхание, согревавшее изнутри, и легкие, почти невесомые поцелуи в шею. Она сомкнула веки от удовольствия, вдохнула его неповторимый запах и прижалась всем телом к мощному торсу. Эта близость дурманила рассудок, непреодолимо захотелось ощутить сладкий вкус его губ. Лиза чуть отстранилась, подняла голову. И этот самый момент готова была закричать от ужаса. Перед ней стоял вовсе не Царев – она отчетливо видела лицо Гилберта.

Всю дорогу, игнорируя насмешливый взгляд Элис, Алекс исподтишка наблюдал за Лизой. Нежный румянец окрасил ее щеки, она совсем расслабилась и уснула. Такая милая и трогательная, как маленькая девочка. Грудь мерно вздымалась во сне, а на шее торопливо билась крохотная жилка. Ему потребовалось немало сил, чтобы не поддаться желанию дотронуться до нее. Скулы сводило от напряжения, Гилберт пытался концентрироваться на дороге, но безуспешно, все равно отвлекался на нее.

Заметил он и кольцо на безымянном пальце, тугое, будто вросшее в кожу. Нервно сглотнул, чтобы подавить волну гнева, зародившуюся в душе. Кольцо отрезвило, как клеймо, напомнило о том, что Лиза – чужая женщина, чужая жена. Предала его ради этого чертового кольца. Взгляд налился кровью, стал свирепым, а зверь, живший внутри, уже плохо поддавался контролю.

– Алекс, все в порядке? – голос Элис, мягкий и родной, заставил опомниться от наваждения. Нежные прикосновения к голове и плечам немного расслабили, и он смог наконец взять себя в руки, направить мысли в нужное русло.

– Да, спасибо.

Брукс хорошо его знала и с легкостью улавливала перемену в настроении. Он доверял ей, слепо и безоговорочно, но она никогда не пользовалась этим в корыстных целях, всегда честно пыталась помочь. Видела, как остро он реагировал на все, что связано с Красновой, пусть и не показывал это внешне. Гилберт просто терял голову, и Элис приходилось самой рулить ситуацией, держать все под строгим, неусыпным контролем.

***

Удобно разместившись на вип-трибуне, Гилберт со своей помощницей Элис наблюдали за матчем.

Второй период подходил к концу. На льду разворачивалась нешуточная баталия, но ХК «Дзержинск» проигрывал со счетом один-три. Алекс всеми силами пытался сконцентрироваться на хоккее, подмечал ошибки в игре своей команды: огрехи в обороне, почти полное отсутствие позиционных атак, неточные передачи. Делал пометки в блокноте, но постоянно терял нить, отвлекаясь на Лизу.

Она как ни в чем не бывало сидела на скамейке и внимательно следила за перемещением игроков. Гилберта раздражала собственная несобранность – он привык оставлять все посторонние мысли и эмоции за пределами льда, но сегодня никак не мог сосредоточиться. Одного взгляда небесно-голубых глаз было достаточно, чтобы напрочь вывести его из равновесия.

Прозвучала сирена, извещающая о завершении периода, и команды отправились на перерыв. Алекс мельком просмотрел свои записи и тоже встал.

– Ты куда? – насмешливо поинтересовалась Элис.

– К тренеру схожу, поделюсь идеями.

– Откуда они у тебя взялись, если ты на лед-то не смотрел? – она даже не пыталась скрыть сарказм в голосе.

– В смысле?

– В прямом, на трибунах-то поинтереснее будет…

– Эль, прекращай, – злобно прищурившись, предупредил Гилберт и, не оборачиваясь, вышел в коридор.

Знал, что Брукс права, но от этого легче не становилось. Он попросту не понимал, что вообще происходит: все установки, все выработанные годами принципы летели к чертям. С этим срочно нужно было что-то делать. Для начала глубоко вдохнуть, собрать волю в кулак, привести мысли в порядок и вернуться в изначальное состояние. Ведь ненависть и злость никуда не делись из его сердца – Алекс всего-навсего не рассчитал силы и, как неопытный мальчишка, вновь попал под обаяние голубоглазой ведьмы.

***

Краснова умылась холодной водой, но облегчение это не принесло. Слабость и головокружение все нарастали. Она, как могла, успокаивала себя тем, что осталось продержаться всего двадцать минут и дорогу до дома, а дальше два выходных, за которые можно успеть прийти в норму.

Закрыв воду, взглянула на часы – до начала третьего периода осталось пять минут. Несколько глубоких вдохов, и она вышла в коридор. Руки сковал мелкий тремор, а на спине то и дело выступали капельки холодного пота. Краснова неуверенно шла вперед, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дух, и старалась держаться ближе к стене.

Алекс пообщался с главным тренером, внес несколько предложений относительно стиля игры команды и уже возвращался на свою трибуну, когда увидел ее.

Раздражение с новой силой прокатило по его телу – Лиза, как специально, постоянно напоминала о себе. Полный решимости пройти мимо, он сделал несколько шагов в сторону, но краем глаза неосознанно следил за ней, и что-то в ее движениях заставило его насторожиться. Шумно выдохнув, Гилберт мысленно отругал себя за очередную уступку, однако все же сменил направление и подошел к Лизе.

– С вами все хорошо? – недовольно поинтересовался он. Уже второй раз за день проявил к ней незаслуженную благосклонность. Но поступить иначе не мог – в коридоре больше никого не было, словно сама судьба подталкивала их друг к другу.

Краснова вздрогнула от неожиданности и повернулась. Алекс выжидательно смотрел на нее, просвечивая взглядом, как рентген. Ей было не по себе: колени задрожали, тошнота опять подступила к горлу. Она сглотнула горький ком и глубоко вдохнула. От его близости стало еще хуже, но признаться в этом не хватило сил. Лиза не могла показать ему свою слабость. Кому угодно – только не ему.

– Да, спасибо, – ответила по возможности вежливо и, оттолкнувшись от стены, двинулась дальше по коридору.

Но не смогла сделать и шага. Голова предательски закружилась, земля уходила из-под ног. Краснова судорожно пыталась зацепиться за стремительно убегающее сознание, но новый приступ тошноты сводил на нет все ее попытки.

Гилберт среагировал молниеносно: за доли секунд сократил расстояние между ними и успел поймать Лизу. Присел на корточки и положил ее голову себе на колено. От страха сердце ухнуло вниз, растерянность накрыла незаметно. Ее неестественная бледность и холодность кожи пугали, он отчаянно старался привести Краснову в чувство – несильно хлопал по щекам и гладил по волосам.

Но она не просыпалась. Лишь на секунду представив, что это конец, что он потерял ее навсегда, Алекс ощутил, как леденеет его душа, каждая клеточка одна за другой медленно отмирает, отчаянье, подобно вирусу, заражает весь организм. Он испугался настолько, что сам чуть не потерял сознание. Оказался совершенно не готов к такому форс-мажору и просто не справлялся с нагрузкой.

Пребывая в таком эмоциональном стрессе, он и не заметил, как привычная маска безразличия, с которой уже сроднился, слетела с лица, обнажая истинные, неподдельные чувства. Царев с легкостью справился с Гилбертом, одним выверенным ударом отправил его в нокаут и вырвался наконец на свободу, чтобы помочь любимой женщине. Эта любовь была до такой степени сильной, что любые преграды казались сущим пустяком. И даже десять лет тягостной разлуки не ослабили их ментальную связь ни на йоту.

– Лиза, ты чего, а? Ну давай же, хорошая моя… Открой глаза… – отчаянно шептал он в надежде, что она все же услышит.

Нежный, бархатистый голос проникал в ее сознание, безжалостно выдергивая из холодной темноты.

– Лис…

Электрический ток пробил по венам. Только один человек называл ее так. Только на его интонацию сердце отзывалось мучительным спазмом, а пульс непроизвольно учащался. С трудом разомкнув веки, Лиза попыталась сфокусировать взгляд на человеке, нависшем над ней, но картинка получалась нечеткой.

Она растворялась в свинцовом тумане его глаз, тембр, до боли знакомый и родной, только помогал воображению дорисовывать ускользающие в реальном измерении детали. Краснова знала, что все это – обыкновенная галлюцинация. Столько раз она видела Царева в прохожих, искала его в толпе и, когда находила, думала, что теряет рассудок. Но сейчас так хотелось поверить в чудо. Она искренне желала обмануться, хотя бы ненадолго оказаться в любимых руках, почувствовать так и не забытые тепло и счастье.

– Женька… Ты вернулся… – ресурсов хватило лишь на сдавленный шепот и слабую, но искреннюю улыбку.

Алекс понял, что Лиза пришла в себя, облегченно выдохнул и ощутил, как от ее слов легкая вибрация прошла от сердца по всему телу, насквозь пронзая каждое нервное окончание. Ее мелодичный голос и ласковый взгляд способны были растопить даже самые крупные льдины. Противиться этому не представлялось возможным. Гилберт встал и, подхватив ее на руки, крепко прижал к себе. Давно остывшее сердце вновь наполнилось горячей кровью и гулко забилось в груди.

– Не бросай меня… Не уходи… – будто в бреду, повторяла Краснова и цеплялась за него из последних сил.

– Теперь я не уйду, – твердо пообещал Гилберт и двинулся прямо по коридору, в поисках медпункта.

Горькая усмешка исказила его губы. Когда-то он умер бы от счастья, услышав от Лизы подобную фразу. Но это было так давно, казалось, в прошлой жизни. Сейчас все обстояло иначе. Вроде так просто и логично: она рядом, будто и не было долгих лет разлуки, нестерпимой боли и страданий. Будто все как раньше: они вместе и любят друг друга. Вот оно, счастье – осталось только протянуть руку, и оно окажется в ладонях…

В этот самый момент Женя готов был забыть все обиды и совершить долгожданный шаг навстречу. Но Алекс не позволил это сделать, одним махом запер обратно его в клетку. Царев остался в прошлом, лишь тенью в его душе, жалким напоминанием из другой жизни. В этой ему не осталось места.

***

Время тянулось бесконечно долго. Гилберт сидел на стуле за ширмой и терпеливо ждал, пока Краснову осмотрят. Он был истощен морально, тяжелая схватка со своим вторым «я» отняла слишком много ресурсов.

Мрачные мысли, будто свинцовые тучи, сгущались в сознании. Алекс понимал, что минутная слабость могла стоить ему слишком дорого. Просто не ожидал от себя подобной реакции. На краткий миг все эмоции парализовало и остался только животный страх, отголоски которого до сих пор слабыми всполохами мелькали внутри.

Тихий шепот помимо воли прозвучал в памяти: «Ты вернулся… Не бросай меня… Не уходи…» Колючие мурашки пробрали до костей, заставив Гилберта стиснуть зубы. Отрицать было бесполезно – Лиза, сама того не зная, всколыхнула в нем запретные чувства. Столько лет ему потребовалось, чтобы справиться с ними. Медленно и мучительно выжечь их жгучей ненавистью из своей души.

«Женька…» – как лезвием по сердцу. Она звала Царева, ошибки быть не могло. Алекс попал в персональный ад, созданный собственноручно – сам себе жертва и палач. Заживо горел в жерле своих мыслей, но не находил ответ на вопрос «почему». Не любимого мужа, а именно его.

– Она может быть беременна? – бесцеремонно вторгся в его размышления деловитый голос врача.

Смысл сказанного дошел до Гилберта не сразу, но, все же сообразив, что к чему, он вскочил так резко, словно его окатили ледяной водой. Машинально вспомнил все, что сегодня видел и то немногое, что знал о беременных.

Сложить дважды два не составило труда – в семье Красновых ожидается пополнение. Безотчетное отвращение заполнило душу до краев. Но больно, как ни странно, не было. Гадко, мерзко, противно, но не больно. Уже нечему было болеть. Сердце, еще недавно бившееся в реанимационных конвульсиях, умерло окончательно. Ненависть снова вырвалась на волю, уничтожая все на своем пути.

– Понятия не имею, – Алекс брезгливо передернул плечами и едко добавил. – Я с ней не сплю.

– Это бы объяснило все симптомы. Низкое давление, тошноту, обморок…

– Послушайте, меня подробности не интересуют. Сейчас с ней все нормально?

Ледяной тон вдребезги разбивался о безразличие врача, тот даже не оторвал взгляд от заполнения бумаг.

– Относительно. Я сделал укол, сейчас она спит, но лучше все-таки показаться специалистам.

Гилберт кивнул и направился к выходу.

– Если больше я не нужен, то, пожалуй, пойду.

– Да, конечно, идите. Скорую я вызову сам, минут через сорок приедут. Пробки, знаете ли…

Он вдруг остановился на полпути.

– Около спорткомплекса же должна быть.

– Так регламент не позволяет без нее играть. Тут случай не экстренный, может и подождать.

– Хорошо, – согласился Алекс и, упрямо игнорируя голос совести, спешил покинуть это помещение. Все, что ему сейчас было необходимо, – это крепкий алкоголь и сон.

– Кстати, а кто такой Женя?

Вопрос врача застал уже в дверях. Он замер на несколько секунд, но быстро взял себя в руки и почти спокойно ответил:

– Сын.

– Звала его все время…

Гилберт скрипнул зубами от злости и громко захлопнул дверь, оставшись в медпункте. Не смог уйти, ненавидел себя за очередную слабость, но ноги будто приросли к полу. «Теперь я не уйду», – трусливо прикрылся своим обещанием, чтобы заглушить истинный мотив поступка, и набрал номер Элис.

– Ты где пропал-то? – она ответила после первого гудка. – Твои уже отыгрались.

– Спускайся в машину, мы уезжаем, – пропустив ее слова мимо ушей, жестко отчеканил Алекс и, выдержав небольшую паузу, все же озвучил свою просьбу. – Найди какой-нибудь приличный медцентр.

– Что случилось?

– Не сейчас, – он сбросил вызов и обратился к врачу. – Я сам ее отвезу.

– Вы уверены? – спросил тот и, оторвавшись наконец от бумаг, продемонстрировал собственный интерес.

– Уверен, – процедил Гилберт и шагнул за ширму.

Лиза лежала на спине, повернув голову в сторону. Грудь мерно вздымалась, а ресницы подрагивали во сне. Неестественная бледность немного спала, на щеках появился едва заметный румянец, но все равно выглядела она сильно измотанной.

Алекс шумно выдохнул, чтобы хоть как-то унять все нарастающее раздражение. Не хотел находиться здесь, не хотел помогать этой женщине, вообще уже жалел, что поддался порыву и поехал на этот чертов матч, но назад дороги не было.

Внутри нестерпимо жгло от несправедливости и омерзения. Новость о беременности только добавила негатива в копилку грехов Красновой. Гилберту было неприятно прикасаться к ней – она будто была насквозь пропитана чужой похотью. Даже не чужой, а именно этого ублюдка Краснова.

Презрительно скривившись, он стянул с себя пиджак, небрежно укутал Лизу и, подхватив ее на руки, вышел за дверь.

Элис уже ждала у машины с вещами и нетерпеливо перетаптывалась с ноги на ногу. Увидев его с Лизой на руках, тут же поспешила навстречу.

– Что с ней? – обеспокоенно спросила она и, достав из его кармана ключи, щелкнула брелоком.

– Эль! – сердито огрызнулся Алекс, пресекая все дальнейшие расспросы.

Брукс осеклась, демонстративно отвернулась и, открыв дверь, помогла уложить Лизу на заднее сиденье, затем юркнула на пассажирское кресло.

Гилберт торопливо завел двигатель и, ловко вырулив с парковки, холодно поинтересовался:

– Нашла?

– Нашла, – обиженно пробурчала Элис. Не дожидаясь дальнейших инструкций, набрала в навигаторе необходимый адрес и отвернулась к окну.

Какое-то время они ехали молча, лишь механический голос гаджета изредка нарушал тишину в салоне. Алекс пытался унять бушующие внутри эмоции и искоса поглядывал на свою помощницу.

– Эль, ну не обижайся… – мягко попросил он вместо извинений и несильно сжал ее ладонь.

Брукс лишь недовольно покачала головой. Она совершенно не злилась, давно привыкла к подобного рода выходкам и практически не обращала на них внимания. Когда дело касалось Лизы, Гилберт был очень вспыльчив, но в то же время быстро отходчив. Тем более, Элис понимала, что его агрессия – это всего лишь защитная реакция. Нутром чувствовала, что ему больно и что за своей грубостью он пытается спрятаться, но не намерена была помогать ему в этом. Давно уже задалась целью вывести его истинные эмоции наружу. Искренне верила, что, только приняв их, Алекс сможет исцелить свою израненную душу, поэтому безжалостно наступила на больную мозоль.

– Тебя можно поздравить?

– С чем? – он не заметил подвоха.

– С тем, – она сделала театральную паузу и похлопала его по плечу. – Что размяк ты совсем, дружище.

– Ничего подобного, – нервная дрожь прошла по телу, и Гилберт крепче сжал руль. Так, что побелели костяшки пальцев.

– Конечно нет, – иронично согласилась Брукс и, многозначительно посмотрев на Лизу, выстроила логическую цепочку. – Именно поэтому тот, кто должен был мучиться в автобусе, спит на заднем сиденье твоей машины, заботливо укрытый твоим же пиджачком.

– Я же не знал, что ей станет плохо! – горячо возразил он, смерив помощницу свирепым взглядом.

Но на Элис это не произвело никакого эффекта. Как ни в чем не бывало она продолжила свой допрос, невинно хлопая ресницами.

– Стоп. А напомни мне, в каком месте твоего идеального плана ей должно было быть хорошо?

– Хватит! – прорычал Алекс и резко нажал на тормоз.

Машина дернулась и встала колом. Он невольно взглянул в зеркало заднего вида, на спящую Лизу, и устало прикрыл веки. Злоба, страшная и бессильная, душила его. Хотелось крушить все подряд, разносить вдребезги все, что только попадется под руку.

– Прости, – Брукс нежно погладила его по плечу. Знала, что перегнула палку, но была уверена – это было необходимо для него же самого.

– Все нормально.

Гилберт надавил на педаль газа, и автомобиль плавно тронулся с места.

– Может, все же поделишься? – она осторожно прощупала почву, чтобы не вызвать новую волну негодования.

– Да нечем, она просто в обморок грохнулась в коридоре…

– Ну так к врачу надо было нести.

– А я-то не догадался! – саркастично произнес Алекс. Настроение было безвозвратно испорчено.

– И что он сказал? – Элис шумно вздохнула. – Из тебя каждое слово вытягивать надо, что ль?

– Да ничего он не сказал, – раздраженно бросил Гилберт, но, подумав, все же добавил. – На беременность похоже…

Брукс еле сдержалась, чтобы не расхохотаться – таким растерянным он выглядел в этот момент.

– Ты поэтому такой нервный?

– Нормальный я, – в очередной раз огрызнулся Алекс. Ему порядком надоели эти намеки, хотелось уже поскорее остаться одному и спокойно осмыслить случившееся.

– Это я заметила. Ну беременна, и ладно, тебе-то что?

– Ничего.

– Это как-то отразится на наших дальнейших действиях? – на всякий случай уточнила Элис. Такого варианта они не рассматривали в принципе.

– Не знаю, мне надо подумать, – честно ответил Гилберт и вновь посмотрел на спящую Лизу. С одной стороны, Лиза и ее с Красновым будущий ребенок были ему безразличны, но с другой – он не хотел брать на себя ответственность за возможные негативные последствия.

– Ну думай.

«Ландкрузер» въехал на территорию престижного медицинского центра и остановился около приемного покоя. Навстречу ему сразу же поспешили люди в белых халатах и, аккуратно переложив Краснову на каталку, повезли ее в здание.

Элис вышла из машины и удивленно спросила:

– Ты не пойдешь?

– Нет, – Алекс крепко сжимал руль и напряженно смотрел в одну точку.

– До вечера, – она улыбнулась и захлопнула дверь.

В следующую секунду, громко засвистев шинами, автомобиль сорвался с места и уехал в неизвестном направлении.

Глава 10

Краснова пришла в себя и сразу же мучительно поморщилась. Голова жутко болела, а тело было будто ватным. Неимоверная слабость накатила внезапно, сил не осталось совершенно. С большим трудом она приподнялась на локтях и осмотрелась. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, ослеплял, все казалось размытым, нечетким.

Белые стены визуально расширяли пространство, небольших размеров шкафчик одиноко стоял в углу, рядом с кроватью располагалась тумбочка и капельница. Сама она была одета в свободную хлопчатобумажную сорочку, такого же кипенно-белого цвета, а из вены торчал катетер.

Лиза не понимала, где находится, и это пугало. Пыталась вспомнить, что случилось, но малейшее напряжение вызвало новый приступ боли. Невольно застонав, она опустилась на подушку и постаралась выровнять дыхание, чтобы успокоить сердце, бешено колотившееся в груди.

– Проснулась? – услышала бодрый голос Элис и повернулась в ее сторону. – Как ты себя чувствуешь?

– Терпимо. Где я? Что со мной? – задала главные интересующие ее вопросы, но легче не стало.

– Не помнишь? – Брукс улыбалась тепло и искренне. – Ты потеряла сознание в спорткомплексе. Мы привезли тебя в медцентр «Евромед». Что с тобой, пока не ясно. Сейчас врач придет и все нам расскажет.

– Господи, в каком еще медцентре? – Краснова шумно выдохнула, почувствовав, как мелкая дрожь паники пробирает до костей. – Это же дико дорого…

– Это не твои заботы, – попыталась успокоить ее Элис, но Лиза даже не хотела ничего слушать.

– Где мои вещи? Я хочу немедленно уйти отсюда.

Она резко села на постели, но комната тут же поплыла перед глазами, и ей вновь пришлось принять горизонтальное положение.

– Не переживай. Твоя одежда здесь, – Брукс указала на небольшой шкаф-купе. – Авдеев недавно все привез. Вот телефон, зарядник тоже где-то тут должен быть… – она наклонилась в поисках шнура и, поймав нужный, воткнула его в мобильный. – Все будет хорошо. Тебе не о чем волноваться.

– Как не волноваться? Кто за все это платить будет? Тут, наверное, даже воздух платный.

Состояние Красновой приближалось к истерике. Денег не было совсем. А тех копеек, что лежали у нее в кошельке, не хватило бы и на анализ крови в таком престижном центре, не то что на обследование.

– Все расходы покроет твой полис ДМС, – не моргнув глазом, соврала Элис. Она не ожидала такой бурной реакции, но говорить о том, что Гилберт оплатил все услуги, посчитала лишним.

– Но у меня его нет!

– Теперь есть. Почти у всех наших сотрудников есть.

– Я что, так похожа на дуру?

Лиза нервно усмехнулась – прекрасно знала, что никакие полисы не действуют в таких элитных клиниках. Да и если бы сотрудникам оформляли ДМС, она бы узнала об этом в числе первых.

– Нет…

Брукс не успела договорить. Дверь открылась, и в следующую секунду в палату вошел мужчина в белом халате.

– Елизавета Андреевна, вижу, вам лучше. Даже щеки порозовели.

Он был до противности приветлив и вежлив. Краснова не привыкла к такому отношению и просто не знала, как себя вести.

– Лучше.

– Ну что же вы не следите-то за своим здоровьем? Вы же врач. Гемоглобин низкий, давление тоже. Питаетесь наверно абы как и совсем не отдыхаете. Посмотрите на свои анализы.

Доктор протянул Лизе кипу бумажек. Она внимательно пролистала их и про себя отметила, что действительно в последнее время сильно запустила свое здоровье. Но голова ее была занята совершенно другим – забот накопилось столько, что времени на себя совсем не оставалось.

– Спасибо, хорошая лекция. Теперь я могу ехать домой?

– Нет. Вынужден вас задержать еще на один день для полного обследования.

– Это ни к чему, – решительно отвергла его предложение Краснова. Оставаться здесь не было никакого желания, да и свободным временем она не располагала.

– Мне лучше знать. У вас подозрение на сотрясение мозга, завтра сделаем МРТ, если все будет в порядке, то я с чистой совестью выпишу вас.

– Что за глупости? – возмутилась Лиза. Прекрасно знала, что никакого сотрясения у нее нет и быть не может. Да, был скандал с Максимом, да, он ударил ее по лицу, но не до такой же степени. Она была уверена в том, что может самостоятельно поставить себе диагноз и в посторонней помощи не нуждается.

– Вот ваша карта, – доктор протянул ей плотную папку.

Краснова открыла ее и мельком пробежалась по тексту. Еще ни разу не видела, чтобы анамнез заполняли так дотошно. Нервная дрожь заставила поежиться, здесь были отображены все травмы – даже самые незначительные и давно зажившие. Поставив себя на место врача, она не могла не согласиться, что тоже бы не отпустила пациента без дополнительного обследования, но сейчас у нее не было ни возможности, ни средств задерживаться в этой клинике.

– Я напишу расписку…

– Нет, Лиза, ты останешься в больнице и закончишь обследование, – уверенно вмешалась Элис, до этого молча наблюдавшая за их диалогом.

– Но у меня куча дел. Я просто не могу… – ее оправдание прозвучало совсем неубедительно.

– Никаких «но», все дела подождут. Здоровье важнее, тем более, ты все равно уже здесь.

Брукс искренне переживала за Лизу, и их отношения с Алексом здесь были абсолютно ни при чем. У нее сформировалось свое собственное мнение.

– До завтра, не больше, – строго предупредила Краснова, окинув присутствующих суровым взглядом. Она сдалась, они оба были правы.

– Хорошо, как скажете – мужчина удовлетворенно кивнул, забрал все документы и вышел из палаты.

– Зачем ты настояла? – сокрушалась Лиза, уже жалея о минутной слабости. – Мне домой надо. Сын там один…

Она беспокоилась за ребенка, не хотела оставлять его с Максимом, потому что боялась возможных последствий – может произойти все что угодно, а ее не окажется рядом в нужный момент.

– Тебе надо думать о своем здоровье. Сыну нужна мать, а не загнанная лошадь, – справедливо заметила Элис.

– Что ты имеешь в виду?

– В прошлом я тоже медик и вполне способна сопоставить факты, – она мягко улыбнулась и погладила Краснову по руке. – Лиза, пожалуйста, просто отдохни, а завтра я за тобой приеду.

– Не нужно, – вдруг проснувшаяся гордость не позволила ей принять помощь. И так слишком много уступила. – Я сама в состоянии добраться до дома.

– Как скажешь, – Брукс не стала спорить, оделась и направилась к двери. И уже на пороге обернулась. – Если передумаешь, позвони.

Лиза неопределенно кивнула и взяла в руки телефон. Необходимо было поставить в известность мужа и сына, но что сказать, как объяснить происходящее, она не знала. А какой будет реакция Максима, боялась даже представить.

***

Вот уже битый час Краснов штудировал интернет на предмет хорошей, но недорогой гостиницы, и непременно с рестораном. Хотел произвести впечатление на Алену и утолить плотский голод. Эта женщина необычайно волновала его, пробуждала низменные инстинкты, он до жути хотел ее, и чем дольше она держала его на расстоянии, тем сильнее было желание. Наконец он добился ее благосклонности и при определенных обстоятельствах, если все пройдет хорошо, мог рассчитывать на долгожданную близость.

Максим перешел по очередной ссылке и принялся изучать информацию на сайте, увлеченно рассматривал фотографии номеров и прайс-лист. И, после того как нашел подходящий вариант, довольно улыбнулся.

Трель телефонного звонка заставила отвлечься. Увидев номер жены, Краснов зло выругался и принял вызов.

– Чего тебе? – вместо приветствия рявкнул он.

– Где Женя?

Максим закатил глаза – Лизу ничего не волновало в этой жизни, кроме сына.

– Откуда я знаю? – раздраженно бросил он. – На тренировке наверно.

– Ты давно ему звонил? У него все в порядке?

– Издеваешься? – идиотские вопросы жены выводи из себя. Его мысли сейчас были далеки от семьи и сына. – Приедешь, спросишь. Вот че ты названиваешь?

– Я сегодня не приеду… Только завтра… – робко пробормотала Лиза, опасаясь реакции мужа.

– С чего вдруг? Ты че, загулять решила? – Краснов повысил голос, окончательно потеряв терпение.

– Максим, не кричи. Я все объясню.

– Ну попробуй.

– У меня упало давление, и я по скорой попала в больницу. Выпишут только завтра, после того, как будут готовы анализы.

– И я должен в это поверить? Что-то ты темнишь, Краснова… Этот твой, небось, тоже с приступом в соседней палате? – привычно выражал свое недовольство Макс, но думал уже о другом. Для него все складывалось как нельзя лучше: жены дома не будет, еду можно заказать и сэкономить приличную сумму денег.

– Нет, Максим, я здесь одна, – терпеливо пояснила Лиза. – Хочешь, я тебе номер дам, позвонишь в больницу…

– Делать мне больше нечего. Я и так сегодня буду знать, все ли вернулись, особенно тренеры. Тебе ясно?

– Узнавай, мне скрывать нечего, – Краснова устало выдохнула, бороться с патологической ревностью было бесполезно.

– Все, пока.

– Подожди…

– Ну что еще?

– Ты Женю не забудешь встретить и покормить? – как можно мягче спросила она, надеясь на понимание.

– А есть чем?

– Конечно, там в холодильнике…

– Значит, не забуду. Да и вообще, он уже большой, сам справится. И нечего вздыхать. Он мужик, а ты растишь из него кисейную барышню. Все. Отбой.

Завершив соединение, Максим крепко задумался о том, как привести в исполнение новый план. Была, конечно, вероятность, что Алена не согласится на свидание у него дома, но попытаться все-таки стоило. Воодушевленный своей гениальной идеей, он набрал номер Ковалевой.

***

Белый «Ландкрузер» летел по оживленным улицам Нижнего Новгорода, ловко маневрируя в автомобильном потоке. Гилберт управлял им на полном автопилоте, с силой вжимал педаль газа в пол, отчего стрелка на спидометре все стремительнее приближалась к предельной отметке. Даже открытые настежь окна не могли остудить раскалившиеся добела чувства. Злость, презрение, отчаяние, непонимание, – эмоции, как торфяной пожар, полыхали глубоко в душе, под толстым панцирем выдержки и самообладания.

Его привычный темный мир рушился на глазах, но Алекс не знал, как его спасти. Беременность Лизы, как удар под дых, дезориентировала в пространстве, выбила почву из-под ног. Только представив счастливые лица будущих родителей, он ощутил, как внутри все болезненно скрутилось тугой спиралью. Понимал, что сам никогда не испытает этого трепета перед появлением новой жизни, и еще больше возненавидел их обоих. Лиза лишила его возможности иметь детей, фактически отняла у него надежды на светлое будущее, чтобы подарить их своему мужу, и этим самым унизила еще больше, втоптала в грязь, перечеркнула все, что когда-то было свято и ценно.

Гилберт стиснул зубы и, не сбавляя скорости, вошел в крутой поворот, но не справился с управлением – машину занесло, и он оказался на обочине.

Заглушив двигатель, Алекс вышел на улицу – от перенапряжения руки немного потряхивало. Он зачерпнул в пригоршню немного чистого снега и умылся им, чтобы хоть как-то прийти в себя. На самом деле нисколько не испугался, был уверен и в себе, и в своем автомобиле, но смутное ощущение дежавю неприятно напомнило о прошлом.

– Ну уж нет. Еще раз ты меня не убьешь, – злобно процедил Гилберт, мысленно передавая послание Лизе. Решительно отряхнув пальто, он вновь сел за руль и через несколько секунд вывернул на шоссе.

На улице уже совсем стемнело, когда Алекс наконец вернулся домой. Голова его гудела, а тело ломило от пережитых нагрузок. Не раздеваясь, он сразу прошел к бару и плеснул немного виски, чтобы расслабиться и согреться.

Вдохнул терпкий аромат долгожданной свободы, рот в предвкушении наполнился слюной. Он поднес бокал к губам и только хотел сделать глоток, как завибрировал телефон. Раздраженно выдохнув, Гилберт ловко вытащил его из кармана джинс и, взглянув на дисплей, тут же ответил:

– Женя? Ты чего так поздно?

– Прости, если разбудил. Я не знал, кому позвонить. Мама в больнице, ее нельзя волновать… – начал оправдываться мальчик, но голос его заметно дрожал.

– Я же говорил, что мне ты можешь звонить в любое время, – поспешил заверить его Алекс и, услышав характерные всхлипы, прямо спросил. – Ты плачешь?

– Нет…

– Жень, что случилось?

Тревога за ребенка вмиг вытеснила все остальные эмоции, Гилберт уже забыл и про Лизу, и про нетронутый бокал в своей руке и принялся мерить шагами комнату.

– Я не могу попасть домой, – тихо проговорил Краснов. Он стыдился этой ситуации, но Алекс был единственным человеком, который мог бы прийти на помощь.

– То есть как? – Гилберт даже сразу не понял смысл фразы.

– Папа закрыл на нижний замок, а дверь мне не открывает.

Все происходящее больше напоминало бред сумасшедшего. И, если бы не взволнованный голос Жени, он подумал бы, что это какой-то дурацкий розыгрыш, но мальчику было явно не до смеха.

– Ты где сейчас?

– Около подъезда.

– Стой на месте и жди меня, а лучше зайди внутрь и погрейся, – раздавал указания Алекс, продумывая план действий.

– Ты приедешь? – все еще сомневаясь, уточнил Краснов.

– Уже выезжаю. Дождись меня.

– Хорошо.

Гилберт поставил бокал на барную стойку, взял ключи от машины и, накинув верхнюю одежду, вышел из квартиры.

***

Романтический ужин удался на славу. Блюда из недорогого ресторана, легкая ненавязчивая мелодия, вино и свечи сделали свое дело – Алена разомлела и наконец позволила Максиму перейти к главному.

Он, как одержимый, стискивал ее в объятиях и уверенно подталкивал к супружеской спальне. Ковалева не сопротивлялась, даже поощряла его начинания. Запустила руку к нему в штаны и, почувствовав возбужденный член, довольно улыбнулась, предвкушая приятное завершение вечера.

Ей до трясучки хотелось досадить Лизе – с первых дней невзлюбила ее, считала высокомерной и заносчивой святошей. Когда ее супруг стал в открытую оказывать знаки внимания, Алена решила, не прилагая усилий, увлечь его в свои сети. А уж сделать это в кровати соперницы было еще приятнее.

Ковалева не думала о нравственной стороне вопроса, ее это не волновало совсем. Секс с Максимом являлся для нее всего лишь развлечением, тренировкой по оттачиванию мастерства, а вторжение в чужую семью она считала маленьким приключением на пути к главной цели – Гилберту. Но с ним все было намного сложнее. Большая рыбка требовала серьезной подготовки. Алена всеми силами пыталась добыть информацию про него, узнать все о его личной жизни и даже продвинулась в этом деле на несколько шагов, но все равно понимала, что переходить в наступление рано, да и Элис нельзя было списывать со счетов – вряд ли она отдаст своего мужчину без боя.

Краснов распалялся все больше, не замечая отсутствующий взгляд партнерши. Его лихорадило от перевозбуждения, желание было настолько сильным, что он едва сдерживал свои порывы.

Но Алену быстрый секс не устраивал. Впереди была вся ночь для плотских наслаждений, она не хотела торопиться. Насилу высвободившись из тесных объятий, прошлась по комнате и осмотрелась. Все здесь говорило о присутствии другой женщины, но ей предстояло стереть эти следы. Моральное удовлетворение не могло сравниться ни с чем другим. Ковалева любила побеждать, а сейчас победа была у нее в кармане, правда, она даже не догадывалась, как своими действиями облегчает Красновой жизнь.

Однако Максим не стал ждать, пока Алена настроится, полностью разделся и вновь прижал ее к себе. Жадно впился в рот, проникая все глубже, двигаясь все жестче. Ковалевой не понравился такой напор, но остановить его она была уже не в силах. Пришлось расслабиться и плыть по течению.

Краснов судорожно стащил с нее одежду, толкнул на кровать и навалился сверху. Алена не успела опомниться, как он уже двигался в ней. Торопливые ритмичные толчки не доставляли никакого удовольствия, скорее, наоборот – дискомфорт, она никак не могла подстроиться под его темп.

Максим пыхтел, как самовар, то и дело помогал себе рукой и совершенно не заботился об ощущениях партнерши. Она попыталась возмутиться, выказать свое недовольство и взять ситуацию под свой контроль, но он не позволил. Крепче прижал ее к кровати и продолжил самозабвенно вдалбливаться в податливое тело. Совершив еще несколько рваных фрикций, он бурно кончил и перекатился на спину.

Ковалева лежала и растерянно хлопала ресницами – это был самый неудачный секс в ее жизни. Она ожидала, как минимум, уважения к своей персоне, а Краснов просто поимел ее, как проститутку.

Макс лениво подтянул ее к себе. Он был доволен и счастлив, Алена не шла ни в какое сравнение с его женой. Она была живой, горячей, отвечала на его прикосновения и даже ласкала в ответ. Лучшей женщины и придумать было невозможно. Давно он не ощущал себя настоящим самцом, а Ковалева вернула ему веру в собственные силы и мужскую притягательность.

– Что это было? – услышал он недовольный женский голос и открыл глаза.

Алена встала с постели и судорожно принялась собирать свои вещи.

– Ты куда? – удивился Краснов и подскочил на кровати, по его мнению, все было идеально.

– Вот так с женой будешь спать.

– Да подожди ты, – он все еще не мог прийти в себя. – Что не так-то?

– Что? Да все не так! – воскликнула Алена и нервно откинула в сторону кофточку. – Это не секс, а цирк какой-то!

– Тебе разве не понравилось?

Максим не верил своим ушам, чувствовал себя сексуальным мужчиной, способным в постели на многое.

– А что мне, по-твоему, должно было понравиться? Твои предсмертные конвульсии? – жестко осадила его Ковалева, не стесняясь в выражениях. – Что ты сделал для моего удовольствия?

Краснов молчал. Страсть настолько ослепила его, что он забыл обо всем.

– Прости, я не сдержался…

– Все, не звони мне больше.

Алена решила не тратить свое время впустую и скорее покинуть эту квартиру – ловить было нечего.

– Подожди, – он остановил ее за запястье. Не хотел терять такой выгодный вариант. – Я исправлюсь.

– Интересно как?

– Как скажешь. Я сделаю все, что попросишь.

– Все? – прищурившись, с подозрением уточнила Ковалева. Ее забавляло такое поведение – настоящий мужчина, в ее понимании, должен действовать совершенно по-другому, не прогибаясь под женский каблук.

– Все.

– Ну хорошо. Я в душ и попробуем еще раз.

Макс облегченно выдохнул – все же сумел спасти ситуацию.

Алена вернулась через полчаса, специально дала ему время перевести дух и подготовиться к новому акту любви.

Приняв душ, она заметила на крючке в ванной женский халат и, криво усмехнувшись, натянула его на себя. Ей было абсолютно все равно, что он на несколько размеров меньше. Определяющим фактом было то, что это именно Лизин халат. В глубине души Ковалева посочувствовала сопернице – жизнь с таким любовником была малоприятной – и из жалости решила обучить его, хотя бы немного, в тайне надеясь, что Макс применит полученные навыки в постели с женой.

– Ты готов? – спросила она, окинув придирчивым взглядом его вяло стоящее мужское достоинство.

– Почти.

Краснов торопливо принялся помогать себе рукой, чтобы в очередной раз не ударить в грязь лицом.

Алена удовлетворенно кивнула и царственной походкой прошла по комнате, демонстрируя свой новый наряд, затем вальяжно опустилась на кровать и игриво поманила его к себе пальчиком.

Максим нервно сглотнул и, почувствовав напряжение в паху, ринулся в бой, но Ковалева жестом его остановила.

– Ну куда ты все торопишься? Мы же с тобой не студенты, снявшие номер по часам. Ложись.

Макс подчинился – удобно устроился рядом с ней и, как завороженный, следил за каждым ее движением.

– Может, твоя жена и привыкла к сексу на бегу, но для меня это не приемлемо, – томно проворковала Алена и начала снимать с себя одежду, медленно оголяя сначала одно плечо, затем другое. – Я себя уважаю, и мне требуется более длительная прелюдия, чем пара слюнявых поцелуев.

В доказательство своих слов она скользнула ладонями по груди, прижала полушария друг к другу и, откинув голову назад, застонала, будто предлагая себя.

Краснов покрылся испариной – вновь хотел ее до дрожи, но не смел без разрешения даже прикоснуться к ее бархатистой коже. Сдерживаться было непросто, ведь на кону стояло слишком много.

Шаг за шагом Ковалева доносила до него те прописные истины, которые он предпочел забыть сразу после вступления в брак или же не знал в принципе. Она без стеснения заставляла применять их на практике – учила, как нужно познавать женское тело, доставлять удовольствие. Уверенно погружала в мир плотских наслаждений и показывала его многогранность.

Максим оказался прилежным учеником, полностью отдался процессу и слепо следовал за своим путеводителем. Ему нравилось все, что он делал. Алена, щедрая на комплименты, подбадривала его, и Краснов чувствовал себя чуть ли не всесильным. Ничего подобного в постели с женой он не испытывал.

Лиза, наверно, из деликатности, но сейчас ему казалось, что из вредности, никогда не делала замечаний. А ведь могла, и тогда он не ощущал бы себя неопытным, облажавшимся юнцом. Макс стал первым ее мужчиной. Ее неопытность, стеснение и зажатость умиляли его совсем недолго. Настоящие эмоции, яркие и захватывающие, он получал на стороне. И никто не жаловался.

Но Алена была совсем другой. Ее бесстыдность будоражила воображение, добавляла остроты в их отношения, давала все то, чего он безрезультатно пытался добиться от своей жены.

– Тебе понравилось? – поинтересовалась Ковалева и невесомо провела ноготком по его груди.

– Еще бы, – тяжело выдохнул Максим, пытаясь прийти в себя после умопомрачительного секса. – Прям мастер-класс…

– В следующий раз будет экзамен.

«Следующий раз», – он мысленно прикинул, во сколько обошлось свидание, и прибавил к этой сумме стоимость гостиничного номера.

– И да, смени одеколон, – посоветовала Алена и, похлопав его по плечу, встала с кровати.

***

Брукс неслышно вошла в квартиру и тут же замерла, услышав громкий смех, доносившийся откуда-то из комнаты. Озадаченно нахмурившись, она направилась в гостиную и остановилась на пороге.

Гилберт вместе с Женей играли в хоккей на приставке и бурно обсуждали свои действия. Несколько коробок с пиццей и бутылок с газировкой лежали вокруг них. Они были настолько увлечены процессом, что больше ничего не замечали.

Прислонившись плечом к дверному проему, Элис с улыбкой наблюдала за ними и в какой-то момент поймала себя на мысли, что никогда прежде не видела Алекса таким веселым и беззаботным.

Спустя несколько секунд он все же увидел ее краем глаза и, повернувшись, немного смутился.

– Привет.

– Привет. Я вижу, у нас гости? – она еле заметно кивнула в сторону мальчика, не скрывая удивления.

– Да, – невозмутимо ответил Гилберт и взял из коробки большой кусок «Пеперони». – Пиццу будешь?

– Не лучшая еда для ребенка, – насмешливо произнесла Элис.

– Другой мы не нашли.

– Скорее, даже не искали.

Она прекрасно знала, что в холодильнике полно нормальной домашней еды, и не поддалась на эту уловку.

– Ладно тебе, не ворчи, – примирительно сказал Алекс и приобнял Женю за плечи. Не хотел, чтобы он чувствовал себя лишним. – Присоединяйся лучше.

– А с удовольствием, – заговорщицки улыбнулась Брукс и, скинув туфли, забралась на диван с ногами. Выяснять, каким образом Лизин сын оказался у них дома, ей сейчас совершенно не хотелось. День выдался крайне тяжелым, нужно было отвлечься на что-то неважное, незначительное.

– Ну что? Чем займемся?

Весь оставшийся вечер они провели втроем: ели пиццу, по очереди играли в приставку, а потом рассказывали друг другу смешные истории. Через некоторое время Женя перестал принимать участие в разговоре и начал зевать.

– Эль, надо постелить ему в одной из гостевых, – попросил Гилберт, видя, что мальчик устал.

– Да, без проблем, – Брукс согласно кивнула и встала с дивана. – Пойдем со мной, Жень.

– Спокойной ночи, Алекс, – пожелал мальчик.

– Спокойной, – ответил Гилберт и легко потрепал его по волосам.

Расстелив постель, Элис объяснила Краснову, что и где находится и как найти ее или Алекса, если вдруг что-то понадобится. Дождавшись, пока ребенок ляжет, выключила свет, закрыла дверь и вернулась в гостиную.

– Как сын Лизы оказался ночью в твоей квартире? – сходу задала главный интересующий ее вопрос.

– Отец не пустил его домой, – сквозь зубы процедил Гилберт и с силой сжал кулаки. Не хотел говорить при ребенке, травмировать его психику, а теперь, как только остался с Элис наедине, решил высказать все, что думал.

– То есть как не пустил? – удивилась Брукс. Она не знала, какие порядки царили в семье Красновых, но такое поведение считала неприемлемым в любом случае.

– Вот так, просто взял и не открыл дверь!

Алекс был крайне раздражен и не находил себе места. Злость на Максима не имела границ – мало того, что он изменял своей жене в ее собственном кабинете, так еще и сына ни во что не ставил. Такие низкие поступки не соответствовали понятию настоящего мужчины, и если на измены еще можно было закрыть глаза, то безответственное отношение к ребенку требовало сурового наказания. Гилберт готов был лично восстановить справедливость, разукрасив самодовольную рожу Краснова, но пока сдерживался.

Он ни капли не сочувствовал Лизе и ни в коем случае ее не жалел. Считал, что она заслужила все неприятности, которые происходили в ее жизни – сама сделала свой выбор и теперь пожинала его плоды. Жалко было только ни в чем не повинных детей – Женю и того малыша, который еще не родился.

– Может, его самого не было дома…

– Свет горел в окнах.

– А если что-то случилось? Плохо стало, например…

Брукс старательно искала объяснения такому странному поведению, но Алекс уверенно разбивал все ее предположения.

– Угу, именно поэтому он запер дверь изнутри.

– Мда… Ну и папаша…

– Ладно, бог ему судья, – отмахнулся Гилберт, давая понять, что этот вопрос исчерпан. Изменить ситуацию он все равно не мог, при всем желании, поэтому бессмысленно было распаляться гневом.

– Не хочешь спросить про Лизу? – осторожно поинтересовалась Элис, резко переведя тему.

– Нет. Мне неинтересно.

Алекс лукавил. Весь вечер он ждал возвращения своей помощницы только для того, чтобы узнать последние новости. Но выказывать свое беспокойство не собирался. Хотел, чтобы Брукс сама обо всем рассказала.

– М-м-м… Ну как знаешь. Я тогда пойду? – приподняв бровь, спросила она. Видела, как Гилберт старательно прячет взгляд и всеми силами сохраняет невозмутимое выражение лица. Чувствовала, как он встревожен, и пользовалась этим.

– Ну ладно, – Алекс быстро сдался, игра шла не по его правилам. Поймал Элис за руку и развернул к себе. – Уговорила, рассказывай.

– Ну уж нет, теперь я не хочу, – засмеялась она.

– Сохранилась?

– Ладно, – шумно выдохнула и опустилась на стул. – Лиза не беременна. Ничего серьезного у нее тоже нет. Переутомление и подозрение на сотрясение мозга.

Гилберт все еще был напряжен. Сам не знал, какую информацию хотел получить, но уже настолько свыкся с мыслью о беременности Лизы, что другие варианты и не предполагал. Лишь на секунду ощутил долгожданное облегчение – тревога вновь прокралась в самые потаенные участки сердца.

– Сотрясение? Откуда?

– А ты не догадываешься?

– Нет.

– Врач мне рассказал, что на теле тоже синяков и шрамов хватает… – Брукс делала намеки, подталкивала Алекса к правильным выводам, но не говорила прямо о своих подозрениях.

– Хочешь сказать, это Краснов? – озвучил он наиболее вероятное предположение и почувствовал, как ненависть к Максиму проснулась в недрах души и с новой силой атаковала его броню.

– Понятия не имею…

– Ладно, нас это не касается, – отрезал, пытаясь казаться объективным. – Что там в итоге?

– Завтра сделают МРТ и выпишут. Результаты обследований пришлют мне на электронку.

– А как же врачебная тайна?

– Я тебя умоляю, – Элис обворожительно улыбнулась. Вопросы в России всегда решались одинаково. – Пойду я в душ и спать. Это был тяжелый день.

– Спокойной ночи, – Гилберт чмокнул ее в щеку. – И спасибо. За все…

Брукс лишь кивнула в ответ и вышла из комнаты, оставив его наедине со своими демонами.

Глава 11

Краснова проснулась на рассвете и больше не смогла сомкнуть глаз. Тревога за сына не отпускала ни на минуту, шестое чувство подсказывало ей, что что-то не так, но звонить ему в такую рань она не стала. Вечером перед сном Женя отправил ей смс и уверил, что все хорошо, только материнское сердце все равно было не на месте.

Через пару часов медицинский центр загудел, как пчелиный улей, множество людей в белых халатах сновало туда-сюда: анализы, обследования, – все по высшему разряду, быстро и качественно. Такого обслуживания Лиза не встречала никогда, с ней носились, как с писаной торбой, и от этого она все больше ощущала себя не в своей тарелке.

Закончив все необходимые процедуры, Краснова вернулась в палату, где ее уже ждал завтрак. В ее планы это не входило, но желудок предательски заурчал, а рот непроизвольно наполнился слюной. Редко выпадала возможность нормально поесть, разве что на выездах, но и там получалось только впопыхах, поэтому она не смогла отказать себе в удовольствии, опустилась на стул и взяла в руки приборы

– Вот и отлично. Аппетит уже появился, – вчерашний доктор с мягкой улыбкой вошел в палату.

– Да, спасибо, – Лиза смутилась, отложила вилку и приложила к губам салфетку. – Я могу ехать домой?

– В общем-то, да. МРТ чистое, сотрясения нет…

– Ну я же вам говорила, – самоуверенно заявила она. – Зря только продержали меня здесь.

– Нет, не зря, – не унимался мужчина. – Анализы ваши лучше не стали. Посмотрите, какой низкий гемоглобин. Если вы не начнете заботиться о своем здоровье, все это может плохо кончиться.

– Я вас услышала.

Краснова прекрасно знала, что нужно вести здоровый образ жизни, хорошо и правильно питаться, но такой возможности у нее попросту не было – финансы не позволяли. А врач элитной клиники вряд ли бы понял ее проблемы.

– Ну и славно.

– Когда будет готова выписка? – ей хотелось поскорее покинуть это место, вернуться домой и увидеть наконец сына.

– Она готова, – мужчина положил на постель несколько листов бумаги. – Вот вам выписка и мои рекомендации, к которым очень советую прислушаться.

– Вы не забыли, что я сама врач и могу…

– Нет, не можете. Я знаю, что вы врач, но, к сожалению, именно врачи самые безответственные пациенты.

– Вы правы.

– Я рад, что мы пришли к взаимопониманию.

Лиза проводила его взглядом и принялась за еду.

Покончив с завтраком, собралась и, построив на телефоне маршрут до электрички, спустилась вниз. На улице прогнозы гидрометцентра обещали сильный мороз, а она была в тонкой курточке. Перспектива замерзнуть совсем не радовала, но на другие варианты денег не было, поэтому, горько вздохнув, она пошла к выходу.

– Подождите, – окликнула ее молоденькая медсестра, стоящая за стойкой. – Вы же Краснова?

– Я… Да… – сердце ушло в пятки. Представив, каким будет счет в этой клинике, Лиза нервно сглотнула.

– Куда же вы? Вот здесь распишитесь.

Она, плохо соображая, поставила свою подпись и даже не пробежалась глазами по документу.

Девушка подняла трубку стационарного телефона, произнесла несколько слов и снова обратилась к ней.

– Ваше такси подъехало, выходите, пожалуйста.

– Но я не заказывала… – робко возразила Краснова, пытаясь понять, что происходит. Она с ужасом ждала, когда медсестра озвучит сумму за все обследования, и уже думала, где достать деньги.

– Ничего не знаю, – девушка достала бланк и показала пометку. – Вот заказ такси до адреса. Ваш?

– Да, но…

– Все заказано и оплачено.

– Спасибо.

Сил на споры не осталось. Лиза быстро попрощалась, вышла из медцентра и удобно устроилась на заднем сидении в теплом салоне такси.

***

Снег валил плотной стеной, резко ограничивая обзор. Дорожные службы делали все возможное, но не справлялись с причудами погоды. С раннего утра машины выстроились в многокилометровые пробки и двигались со скоростью черепахи. Образовавшиеся заторы закольцевались, и город просто встал.

Гилберт внимательно следил за движением и аккуратно вел автомобиль в этой белой пелене.

– А я вам говорила, надо было раньше выезжать, – сухо заметила Элис, взглянув на часы, встроенные в приборную панель. – К первому уроку опоздаем.

– Значит, приедем ко второму, – пожал плечами Гилберт, не видя никакой проблемы. – Жень, что у тебя первым уроком?

– Физкультура, – ответил тот и, услышав вибрацию телефона, робко пробормотал: – Мама звонит…

– Так ответь, – посоветовал Алекс и выключил музыку.

– Да, мам.

– Женька, ты где? – взволнованный голос Красновой эхом разнесся по просторному салону автомобиля.

– В школе, а ты?

Жене совершенно не хотелось обманывать мать. У них было главное правило – говорить друг другу только правду, какой бы ужасной она ни оказалась. Лиза воспитывала его так с пеленок, и он неотступно следовал этому правилу. Ровно до того момента, как познакомился с Гилбертом.

– Я уже дома. У тебя все хорошо?

– Все отлично. Не волнуйся, мам.

– Сынок, а где ты ночевал?

– Дома, – чуть помедлив, он все же снова обманул ее.

– Твоя кровать не расправлена со вчерашнего утра… – прозвучал контраргумент, спорить с которым было бессмысленно, и Жене ничего больше не оставалось, кроме как рассказать правду.

– Я ночевал у друга.

– Жень, ну что происходит? Почему ты мне опять врешь? – паника и отчаяние легко читались в каждом слове. Без всяких сомнений, Краснова сильно переживала за сына и не понимала, что с ним происходит в последнее время.

Гилберт сильнее сжал руль. Ее тембр задевал потаенные струны его души, заставляя реагировать на каждую интонацию.

– Прости, мам. Я просто не хотел тебя волновать, – на этот раз Женя был предельно честен. Именно тревога за мать не позволила ему вчера набрать ее номер и поведать о случившемся.

– Почему ты не ночевал дома? Папа что-то сделал?

По голосу было ясно, что Лиза едва сдерживала слезы, она боялась даже представить, что мог натворить Макс в ее отсутствие, и ругала себя за то, что оставила ребенка совершенно без защиты.

– Нет, он ни при чем, – твердо возразил мальчик и, почувствовав на себе хмурый взгляд Гилберта, добавил: – Все, я больше не могу говорить.

– Хорошо, вечером договорим. Точно все в порядке?

– Да, мам.

Сбросив вызов, Краснов положил телефон на сиденье и отвернулся к окну. Ему было не по себе, он боялся разочаровать Алекса – тот стал для него близким другом и непререкаемым авторитетом.

– Почему ты не сказал правду про отца? – мягко спросил Гилберт. Заметил переживания мальчика и хотел понять причину.

– Зачем? Опять будет скандал, папа будет кричать, а мама плакать. Я не хочу, чтобы она плакала, – с детской непосредственностью Женя выдал все семейные тайны и шумно выдохнул.

– Ты молодец, – поддержала его Элис. – Настоящий мужчина.

Алекс лишь рассеянно кивнул, подтверждая ее слова, но мысленно был уже далеко. Он уважал мальчика за желание защитить свою мать, но не верил в понятие «ложь во спасение». Не понаслышке знал, что правда бывает жесткой, порой даже безжалостной, но зато не дает напрасных иллюзий.

Невольно вспомнил последний разговор с Лизой, состоявшийся много лет назад. Тогда правда убила его, но он вынес главный урок – никогда никому не верить на сто процентов и надеяться только на себя. За всю последующую жизнь только Элис смогла стать исключением из этого правила.

***

После телефонного звонка Краснова едва сумела сдержать слезы. Вся ее жизнь была насквозь пронизана болью и страданиями, лишь сын давал ей силы терпеть и держаться, несмотря ни на что. Но он отдалялся от нее, и она ничего не могла с этим поделать. Раньше у них были очень доверительные отношения: Женя ничего не скрывал и всегда говорил только правду. Сейчас же Лиза все чаще замечала, как он закрывается от нее, появились секреты и недомолвки.

Она чувствовала, что теряет сына, и отчаянно пыталась не допустить этого. Переживала за него и не понимала, как это случилось, что она сделала не так. Искала проблемы в себе, в своих поступках, но тщетно, не находила ровным счетам ничего, никакого объяснения его поведению.

Краснова горько вздохнула и встала со стула. Спертый воздух, пропитанный чужим парфюмом, душил, и она распахнула настежь все окна в квартире. Зимняя свежесть тут же ворвалась в помещение и колючими мурашками рассыпалась по коже, но Лиза не чувствовала холода, она вообще больше ничего не чувствовала. Странная пустота поселилась в душе и навалилась апатия.

Как только она вошла в квартиру, сразу ощутила запах другой женщины и непроизвольно поморщилась. Краснов настолько обнаглел, что начал таскать баб домой, это унижало ее как жену, как женщину, но она не имела права голоса. Лиза прекрасно знала, что любой ее упрек может плохо кончиться, поэтому в который раз решила спрятать свое мнение поглубже и продолжать жить, как бы мерзко и неприятно ни было.

Она не ревновала мужа, ей было абсолютно все равно, с кем он спит, но дом, в ее понимании, являлся священным местом, и осквернять его изменами было высшей степенью неуважения и пренебрежения.

Пройдя в спальню, Лиза криво усмехнулась – даже халат ее не постеснялись использовать. Жгучая обида заполняла все больше внутреннего пространства, а негативные эмоции требовали выхода. Поддавшись порыву, она остервенело принялась стаскивать постельное белье и топтать его ногами. Хотелось взять спички и сжечь все это вместе с кроватью, да и квартирой тоже, но здравый смысл возобладал.

Краснова бессильно опустилась на колени и спрятала лицо в ладонях. Горячие слезы потекли по щекам, высвобождая на волю так долго сдерживаемые чувства и даруя желанное облегчение.

***

Белый «Ландкрузер» с шумом въехал во двор ничем не примечательной общеобразовательной школы и остановился практически у самого крыльца. Гилберт отстегнул ремень и протянул Жене руку.

– Ну вот, опоздали совсем чуть-чуть.

– Ерунда. Спасибо, – тот пожал ладонь и, быстро выскочив из автомобиля, помчался в школу.

– Какой хороший мальчик, – с улыбкой констатировала Элис, исподтишка наблюдая за Алексом.

Все происходящее забавляло ее: некогда непоколебимый тиран вполне сносно справлялся с ролью няньки.

– Да, хороший, – ответил Гилберт, не заметив подвоха. Включил заднюю скорость и начал медленно двигаться. Обернувшись, чтобы посмотреть в окно, заметил на сиденье телефон Краснова. – Вот же блин!

Он резко нажал на педаль тормоза. Машина с лязгом дернулась и тут же встала как вкопанная.

– Ну что еще? – недовольно проворчала Брукс и посмотрела на Алекса. – Мы так и до работы не доедем.

– Женя телефон забыл, – пояснил он и покинул салон.

Быстро поднявшись по лестнице, вошел в здание школы и растерялся. Звонок давно прозвенел, и в коридорах не было ни души. К счастью, из-за угла появилась женщина, и он направился прямиком к ней.

– Здравствуйте. Не подскажете, как мне найти Женю Краснова?

– Здравствуйте, – учительница окинула его оценивающим взглядом и поинтересовалась: – А зачем он вам?

– Он телефон машине оставил, надо отдать.

– А-а, вы, наверное, его отец? – вопрос был риторическим, она даже не попыталась услышать ответ, а сразу продолжила тараторить. – Рада наконец познакомиться. Я вас немного не таким представляла. Меня зовут Раиса Аркадьевна, я классный руководитель вашего мальчика.

– Вы не так поняли… – попытался объясниться Гилберт, но его объяснения пришлись не к месту.

– Да не переживайте вы так. Сейчас пойдем ко мне в кабинет и там обо всем поговорим, – женщина взяла его под руку и настойчиво повела по коридору.

– Я спешу…

Алекс предпринял еще одну попытку высвободиться, но снова потерпел сокрушительное поражение.

– Это не займет много времени. У меня как раз сейчас окно, можем поговорить о Жене. У вас прекрасный мальчик.

Они вошли в один из многочисленных кабинетов.

– Вот, посмотрите на его успеваемость, – учительница включила компьютер и открыла лист с оценками.

– Раиса Аркадьевна, я только хотел…

Гилберт робко протянул телефон, но спорить с этой женщиной, на вид, как божий одуванчик, но с повадками бультерьера, не решился.

Она проигнорировала его слова, убрала гаджет в ящик рабочего стола и продолжила свою речь.

– Смотрите, ни одной тройки. Женечка такой молодец.

Гордость за ребенка невольно всколыхнулась в его душе, хотя по сути Алекс не имел никакого отношения ни к его рождению, ни к воспитанию. Просто было отрадно, что не ошибся, когда решил помочь этому мальчику.

– Ой, я совсем забыла, – засуетилась Раиса Аркадьевна и достала массивную тетрадь. – Ваша жена приходила на собрание, но деньги на ремонт класса и школьные обеды не сдала. Вы случайно не принесли?

Гилберт широко улыбнулся – этой женщине невозможно было отказать.

– Случайно принес. Какая там сумма?

– Тысячу на ремонт и две тысячи на обеды за декабрь, – деловито объявила учительница и, поправив очки, с интересом наблюдала за ним.

Он достал портмоне и покачал головой – давно его так профессионально не разводили на деньги. Пока мысленно прикидывал, сколько нужно сдать, чтобы обеспечить ребенку питание до конца года, Раиса Аркадьевна вновь перешла в нападение.

– А в Москву на летние каникулы вы поедете с классом? Я думаю, Жене не стоит отрываться от коллектива. Все его друзья там будут.

– Дело в том, что я не… – Гилберт в очередной раз хотел объяснить ситуацию, сказать, что он, в общем-то, никто и принимать такие решения не имеет права, но учительница не дала ему вставить и слова.

– Всего десять тысяч, с едой и проживанием в гостинице.

– Вот вам тридцать тысяч на питание до конца года и остальные расходы, распределите сами.

– Вы уверены? – женщина округлила глаза, такого исхода она точно не ожидала. – Это же такая большая сумма…

– Раиса Аркадьевна, – устало выдохнул Алекс, желая поскорее покинуть этот кабинет. – Для сына мне ничего не жалко.

– Спасибо, вы настоящий отец, – она забрала купюры, торопливо записала все в свою тетрадку и спрятала ее обратно в ящик. – А сын-то как на вас похож. Глаза прям один-в-один…

– Теперь, наконец, я могу идти? – иронично поинтересовался Гилберт и смерил ее вопрошающим взглядом.

– Конечно-конечно. Не буду больше вас задерживать.

– Всего хорошего, – он направился к двери, но, сделав несколько шагов, вернулся. – Вот еще что, – взял ручку и написал своей номер на листочке. – Можете звонить мне по всем вопросам.

– Ой, как здорово, – учительница чуть ли не захлопала в ладоши. – Мужчин нам всегда не хватает, а таких, как вы, особенно.

– До свидания, Раиса Аркадьевна, – Алекс настойчиво перебил поток комплиментов и поспешил ретироваться.

Всю дорогу до машины он думал, как объяснит свой поступок Элис, а тем хуже – Лизе, которая когда-нибудь обязательно узнает об этом. Получилась нелепая, даже, наверно, глупая ситуация, но ему не было за нее стыдно, в конце концов, он помог Жене, остальное уже было неважно.

***

Почти весь день Лиза провела за домашними делами: убиралась, стирала, готовила ужин и с легким мандражем ждала появления своих мужчин. С сыном очень хотелось поговорить, выяснить накопившиеся проблемы и попытаться как-то их решить, а с мужем… Она не знала, чего от него ждать. Еще с утра решила, что не будет предъявлять никакие претензии, боялась его реакции и не хотела затевать очередной конфликт.

Щелчок дверного замка заставил вздрогнуть, Краснова сделала глубокий вдох и вышла в коридор.

– Явилась уже, – усмехнулся Максим и направился в ванную. – Поесть что-нибудь приготовила?

– Да, садись за стол.

Лиза не могла понять его настроение, поэтому переживала. Пока накладывала еду, руки нервно подрагивали.

Краснов прошел мимо нее, не задержавшись, как обычно, для поцелуя, и удобно устроился на одном из стульев. Неотрывно следил за каждым ее движением, отчего Лиза нервничала еще сильнее.

– Как отдохнула? – лениво, будто между делом, поинтересовался он, тщательно пережевывая пищу.

Макс явно доминировал над ней, видел страх в ее глазах и упивался своим могуществом. Знал, что в любой момент может сделать все, что заблагорассудится, и она не посмеет возразить.

– Ты же знаешь, что я была в больнице… – робко ответила Краснова и невольно сжала кулаки, приготовившись к обороне.

– Может, и выписку покажешь? – усмехнулся Максим.

– Покажу, – она тихо выдохнула и вышла из кухни. Совсем не хотела показывать мужу заключение врача, но он просто не оставил ей выбора – отказ однозначно спровоцировал бы скандал.

Порывшись в сумочке, Лиза нашла нужный документ и вернулась.

– Вот, держи, – протянула выписку из медицинского центра.

– Сколько? – Краснов удивленно округлил глаза, увидев итоговую сумму, и даже не взглянул на диагноз. – А ты не оборзела тратить такие деньги на какую-то ерунду? Может, ты с миллионером спишь?

– Максим, перестань, – как можно спокойнее начала Лиза. – Я не потратила ни копейки. Гилберт привез меня в эту клинику и все оплатил.

– И ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред? – насмешливо уточнил он, выжидающе приподняв бровь.

– Но это правда! – она была близка к отчаянию, разговор не ладился, а наоборот, с каждой секундой все накалялся.

– Ну спишь ты с ним вряд ли… Не на помойке же он себя нашел, чтобы на такую позариться…

Его слова больно ударили по самолюбию. В очередной раз муж смешал ее с грязью, просто растоптал ее достоинство. Краснова прикрыла глаза и медленно сосчитала до десяти, чтобы справиться с волной негодования и найти в себе силы промолчать, позволив унижениям продолжаться.

– Но и платить за тебя он бы не стал. Ох, Краснова, темнишь ты что-то… – Максим подозрительно прищурился.

– Да ничего я не темню, – устало ответила она. – Не веришь мне, сходи и спроси у него сам.

– Так и сделаю. Обязательно, – пообещал он и встал из-за стола.

Лиза внутренне сжалась, ожидая удара исподтишка, но Макс, на удивление, опять прошел мимо. Облегченно выдохнув, она принялась мыть посуду.

– Мам, я дома, – из прихожей послышался радостный голос сына.

– Мой руки и ужинать, – не оборачиваясь, крикнула Краснова и начала накрывать на стол.

Через несколько минут Женя появился на кухне. Крепко обняв мать, чмокнул ее в щеку и опустился на стул.

– Что-то случилось? – взволнованно поинтересовалась Лиза, заметив поникший вид ребенка. Хотела выяснить подробности его ночевки у друга, но решила повременить с расспросами.

– Нет, все нормально, – Женя лениво ковырял вилкой в тарелке, аппетита не было совершенно, но обижать маму не хотелось.

– Ну я же вижу, – она подсела к нему и ласково погладила по голове. – Давай ты мне расскажешь, и вместе мы попробуем решить твою проблему.

Несколько бесконечно долгих секунд он смотрел ей в глаза, раздумывая, как поступить, затем тяжело вздохнул и спросил:

– Мам… Где деньги из моей копилки?

Сегодня он получил очередную зарплату, равную недостающей сумме для покупки коньков. Прибежал домой, окрыленный предстоящим походом в магазин, открыл свою копилку, чтобы пересчитать заработанные деньги и удостовериться, что ему их хватит, но не обнаружил в ней ни рубля.

Надежды в одно мгновение рухнули, как карточный домик, а глаза непроизвольно наполнились слезами.

– Какие деньги?

– Я копил на коньки… – шумно всхлипнув, пояснил Женя. – Завтра хотел купить, а денег больше нет…

– Постой, а откуда они у тебя?

Лиза насторожилась: с финансами в их семье были серьезные проблемы, накопить такую сумму самостоятельно он не мог. А верить в то, что ее сын – вор, она категорически отказывалась.

– Я работал, – мальчик повинно склонил голову. Пришло время рассказать маме всю правду.

– Что ты делал?

Лиза зажмурилась, надеясь на то, что ей все это снится. Мир перевернулся с ног на голову, она просто уже не понимала, что происходит.

– Мыл машину Гилберта…

– Господи, зачем? – не выдержав, она повысила голос и встала, пряча дрожащие руки. – Я же сказала, что куплю тебе коньки…

– Такие не купишь… – промямлил Женя. – Я целый месяц копил. Вот, – он протянул ей документ, полученный в магазине. – Завтра надо ехать забирать.

– Абракадабра какая-то, – Краснова внимательно прочитала импровизированный договор, но, так и не сумев в нем толком разобраться, отложила в сторону. – Почему ты мне раньше ничего не рассказал?

– Боялся, что запретишь.

Ее потряхивало от шока, все это просто не укладывалось в голове: ее сын, ее маленький мальчик моет машину Гилберту, этому напыщенному индюку, а тот без зазрения совести пользуется доверчивостью ребенка.

– Правильно! В твоем возрасте надо учиться. Я стараюсь обеспечить тебя всем необходимым, чтобы ты вырос достойным мужчиной, получил хорошее образование, нашел свое место в жизни, а ты машины моешь, как какой-то беспризорник…

Лиза старалась говорить спокойно и уверенно, четко объясняла сыну свою позицию, но давалось ей это нелегко, хотелось сорваться и поехать к Алексу, высказать ему все, что она о нем думала.

– Но ведь ты говорила, что любая работа достойна уважения, – возразил Женя, расстроенный непониманием со стороны матери.

Она всегда верила в его успех и, как могла, поддерживала, но сейчас они говорили на разных языках.

– Я этого не отрицаю, – Краснова осознала, что перегнула палку, вновь села рядом с сыном и погладила его по руке. – Но пойми меня. Я очень тебя люблю и хочу для тебя лучшего…

– Мам, – он заглянул ей в глаза. – Но мне это нравится, и Алекс хороший человек. Он сказал, что разрешит мне и дальше работать, если ты не будешь против.

У нее перехватило дыхание. Женя рассуждал, как взрослый – отстаивал свою позицию. Его не интересовало ее мнение, у него имелось свое. И где-то в глубине души Лиза уважала его, но не могла принять эту ситуацию. Не могла позволить постороннему человеку так бесцеремонно влезать в их налаженную жизнь, что-то менять и перекраивать по своему усмотрению. Считала, что, если Гилберт действительно хотел помочь ее ребенку, он должен был, как минимум, посоветоваться с ней, а не делать что-то за спиной.

– Что здесь происходит?

Максим появился на кухне и окинул всех напряженным взглядом. Он долго старался расслышать их шушуканья, но так и не разобрал ни слова.

– Где деньги из Жениной копилки? – не оборачиваясь, спросила Краснова и внутренне сжалась.

В любом другом случае она бы промолчала, но сейчас просто не могла не встать на сторону сына и не защитить его интересы. Он верил в нее, и она должна была оправдать его ожидания.

– Ты о чем?

Краснов криво усмехнулся и, налив себе воды, принялся жадно пить. Не намерен был признаваться в содеянном и не чувствовал за собой никакой вины. Все деньги семьи он считал своими по праву, и никто не смел оспорить это право. А то, что истратил он их на любовницу, никого не касалось.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Нет, не знаю и знать не хочу. Где гуляла, там и ищи.

– Пап, это ты их взял?

В глазах ребенка застыли слезы, но на Максима они не произвели никакого эффекта, он стоял на своем.

– Ничего я не брал.

– Это же были мои деньги. Они мне очень нужны…

– Твои? – Краснов вскипел за секунду и сразу перешел в нападение. – А не слишком ли ты мал, чтобы иметь свои деньги? Ты живешь в моей квартире, я тебя, щенка, одеваю, кормлю, и ты еще смеешь качать права?

– Но пап, я их сам заработал! – не сдавался Женя, все еще надеясь на понимание, ведь он думал, что папа его любит.

– Очень хорошо. Значит, заработаешь еще. Гулянки твоей беспутной матери, между прочим, тоже недешево обходятся, – Макс с пренебрежением швырнул на стол счет из медицинского центра.

Лиза кожей чувствовала, как обстановка накаляется, внутри все похолодело от страха за сына, душа ринулась в пятки. Женя был слишком мал, чтобы перечить Максиму, а она – слишком слаба, чтобы защитить его.

– Жень, иди в свою комнату, – попросила она, пытаясь тем самым закончить конфликт и спасти ребенка.

– Но это несправедливо! – не выдержал тот и вскочил на ноги.

– Сейчас я тебе покажу справедливость.

Краснов скрипнул зубами, одним рывком выдернул ремень из петель джинс и со всего маха ударил сына.

Все произошло слишком быстро, Лиза вышла из-за стола, но не успела среагировать и остановить мужа.

Плотная кожа обожгла плечо и спину, мальчик взвизгнул от боли и попятился. Слезы крупными каплями стекали по щекам, но Максим его не жалел. Надвигался, как ураган, намереваясь довести дело до конца и показать, как нужно уважать отца.

– Не трогай его!

Краснова встала между ними и закрыла собой ребенка. Макс лишь усмехнулся и замахнулся еще раз, но ударить так и не смог, она в воздухе перехватила ремень и с силой дернула на себя.

Он недовольно заскрежетал зубами – терпеть не мог, когда жена проявляла смелость и устраивала бунт. Сразу возникало желание наказать ее за неповиновение, и он непременно претворял свои фантазии в жизнь, но сейчас медлил.

– Лучше отойди, а то и ты получишь. Сразу после него.

Лиза знала, что он не шутит – ударит ее, даже не поморщившись. Но боялась не за себя, а за сына. Его уберечь она была обязана любой ценой. Срабатывал материнский инстинкт, и в такие моменты уже не имело значения, кто перед ней стоит.

Женя плакал навзрыд и крепко прижимался к ее спине. Ему было страшно и больно, никогда прежде он не видел отца в таком состоянии, и ненависть к нему росла с каждой секундой.

– Ну же, отойди!

Краснов схватил Лизу за руку и попытался оттащить ее в сторону, но встретил звериный отпор. Заглянул в ее глаза и вздрогнул: в ней не было ни капли страха, лишь твердая холодная решимость.

– Я сказала, не смей трогать моего сына, – она говорила четко и уверенно, медленно проговаривая каждое слово.

Максим увидел стальной блеск в ее руках и инстинктивно сделал шаг назад. Понятия не имел, что у нее в голове, и не стал рисковать.

– Краснова, не шути так.

– Разве похоже, что я шучу?

Она отчаянно блефовала – у нее никогда не хватило бы смелости ударить человека ножом. Но после того, как муж загнал ее в угол, этот выход оказался самым реальным. Лиза сориентировалась за считанные секунды, наступила на горло своим эмоциям и включила трезвый рассудок.

– Ты не сможешь, – усмехнулся Макс, но ремень все же опустил.

– А ты проверь, – с вызовом ответила Лиза.

– Сумасшедшая, – бросил он и поспешил ретироваться.

Краснова бросила нож на столешницу и принялась успокаивать сына. Ее саму колотило от пережитого стресса, но ребенку было хуже во сто крат: он никак не мог перестать плакать, пытался что-то сказать, но вздрагивал при каждом слове.

Она сильно встревожилась за него, накапала успокоительное и заставила его выпить до дна, затем проводила в комнату и уложила в кровать. Закрыв замок изнутри, легла рядом и долго гладила Женю по голове, пока он наконец не уснул.

Сама же Лиза еще долго не смыкала веки, со страхом прислушивалась к шагам Макса в коридоре. Хлипкая щеколда вряд ли способна была его остановить. Обычно он, не задумываясь, мог ударить ее по-пьяни, но сегодня был трезв и жесток как никогда, и это определенно пугало.

Его агрессия росла со страшной скоростью – Максим переставал контролировать себя не только под воздействием алкоголя, но и в нормальном состоянии. Лиза была уверена, что дальше будет только хуже, но, как остановить этот порочный круг и вразумить Краснова, она не знала.

Глава 12

Негромкий стук развеял сонную дымку, Краснова распахнула глаза и села на постели. Сын мирно спал рядом, не слыша ничего вокруг, – недавняя бессонная ночь все же дала о себе знать.

– Лиз, открой, – голос Максима нарушил тишину комнаты.

От резкого выброса адреналина в кровь сердце забилось чаще. Страх с новой силой сковал тело, Лиза просто смотрела на дверь и не могла пошевелиться. Не знала, чего ждать от мужа и как справиться с его агрессией.

– Лиз, ну я с миром пришел. Честно.

Она не хотела ни видеть, ни слышать его, но понимала бесперспективность своего упрямства – рано или поздно выйти из комнаты все равно придется, и настроение его может быть уже не таким благостным.

Собравшись с мыслями, Краснова встала и открыла щеколду. Дверь тут же распахнулась, на пороге стоял Максим и улыбался.

– Не злись, – он осторожно притянул ее к себе и уткнулся носом в шею.

В его порыве не было ни капли искренности и раскаяния, лишь холодная расчетливость. Максим просто-напросто испугался, что может потерять свой авторитет. Вчера его непоколебимое влияние ослабло – Лиза дала достойный отпор. И, чтобы сохранить главенство в семье, ему пришлось пойти на хитрость.

– Не надо было при ребенке…

– Прости, я сорвался, – не дожидаясь ответа, он скользнул ладонью к затылку и, надежно зафиксировав голову, впился губами в приоткрытый рот.

Лиза содрогнулась от мерзости, с силой сжала кулаки и едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть его. От отвращения выворачивало наизнанку, но она слишком боялась его реакции, поэтому решила просто не двигаться.

– Мир? – поинтересовался Макс, вдоволь насытившись податливостью жены.

– Мир, – тихо ответила она и, ловко вывернувшись из опостылевших объятий, скрылась в ванной.

Прохладный душ расслаблял затекшие от напряжения мышцы, пробуждал измученный, уставший мозг. Под мерный шум воды, монотонно барабанившей по коже, Лиза наконец могла подумать. Она ощущала себя в полнейшем тупике, из которого не видела выхода – сын, на которого она молилась, возлагала большие надежды, обманул ее. Не просто обманул, а за ее спиной провернул целую аферу.

Нет, Краснова не злилась на Женю, ведь он был всего лишь ребенком, но не понимала, как на это пошел Гилберт, как он посмел использовать доверчивость маленького мальчика в своих корыстных целях. Что теперь делать, она не знала. Необратимые последствия могли быть при любом раскладе: если она запретит сыну работать, то, скорее всего, потеряет его, а если разрешить, то потеряет свое достоинство.

– Он эту кашу заварил, пусть сам и расхлебывает, – сквозь зубы процедила Лиза, намереваясь высказать свое недовольство Алексу напрямую и потребовать прекратить всяческие контакты с ее сыном.

Полная решимости, она выключила воду и, завернувшись в большое полотенце, вышла из ванной.

***

По мере приближения к спорткомплексу решимость Лизы таяла, как снег под жарким солнцем. В мыслях все было легко, но на деле оказалось совсем иначе. Влияли еще и те факторы, что Гилберт был не простым смертным: во-первых, он являлся ее работодателем и за любую дерзость мог уволить, во-вторых, он, богатый и авторитетный человек, при желании способен был стереть ее в порошок одним лишь движением пальца и, наконец, в-третьих, слабой беззащитной женщине вовсе не по силам было тягаться со взрослым состоятельным мужчиной.

От утренней злости не осталось и следа, а те доводы, которые она хотела ему привести, вряд ли нашли бы отклик в его душе.

Почти дойдя до служебного входа, Краснова краем глаза заметила белоснежный джип, припарковавшийся на стоянке. Невольно представила, как ее сын моет эту громадину, и внутренне содрогнулась – это же титанический труд.

Алекс вышел из машины, затем помог выйти своей помощнице, и взяв ее под руку, направился в здание. Элис весело щебетала, а он, по-видимому, крайне довольный, широко улыбался.

Злость с новой силой охватила Лизу и, в считанные секунды достигнув предела, заглушила голос разума – она никому не позволит обращаться с ее сыном, как с игрушкой. Поддавшись порыву, Краснова уверенно шагнула навстречу самоуверенному наглецу, посмевшему вмешаться в ее жизнь, которую она с таким трудом строила много лет.

– Здравствуйте, Лиза, – Элис остановилась, заметив ее, и улыбнулась. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо, – та натянуто улыбнулась в ответ и обратилась к Гилберту. – Алекс, можно вас на пару слов?

– Здесь? – он вопросительно приподнял бровь, откровенно забавляясь ситуацией. – Почему не в кабинете?

– В кабинет вы запретили мне приходить, – терпеливо пояснила Краснова, прожигая его взглядом насквозь. Она чувствовала себя максимально уверенно, и это проявлялось в каждом ее движении, в каждом жесте.

Но Гилберта это не убедило. Самодовольно усмехнувшись, он посмотрел на часы, затем снова на Лизу.

– До начала рабочего дня три минуты.

– Мне хватит, – Лиза не дрогнула, не повелась на провокацию и пропустила его насмешки мимо ушей.

Алекс перевел взгляд на Элис, но та сделала вид, что это ее не касается, хотя по лицу было заметно, что она едва сдерживает смех.

– Иди. Я догоню.

Брукс молча кивнула и, оставив их наедине, вошла в здание.

– Может, присядем в машину? – снисходительно предложил Гилберт, увидев, что Лиза в своей тонкой курточке дрожит от холода.

– Нет, спасибо.

Ей не нужны были подачки, гордость не позволила согласиться на его предложение, несмотря на то, что мороз уже пробрался под кожу. Чувство собственного достоинства было важнее.

– Хорошо, слушаю вас, – Алекс скрестил руки на груди, инстинктивно закрываясь от нее глухой стеной. Этот жест стал для него привычным, только так он мог сдерживать Царева внутри и заглушать его голос.

– Скажите, кто дал вам право лезть в мою семью? – Лизе так хотелось выплеснуть на него весь накопившийся негатив, но воспитание и врожденное чувство такта не позволили это сделать.

– Я не лезу в вашу семью. У меня нет такой привычки, – спокойно парировал Гилберт, казалось, даже не удивившись вопросу.

– То есть заставить моего сына мыть вашу машину…

– Стоп, – он бесцеремонно перебил ее и решил прояснить ситуацию. – Я никого не заставлял. Мальчик пришел ко мне за помощью, и он ее получил. Извините, конечно, но вы здесь совершенно ни при чем.

– А со мной вашу помощь обсудить вы не посчитали нужным? – Краснова задохнулась от возмущения и неосознанно перешла на крик.

– Нет, – Алекс смотрел ей прямо в глаза, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не считал себя ни правым, ни виноватым. Просто поступил по совести, а мнение Лизы его интересовало в последнюю очередь.

Она чуть не лопнула от злости. Его спокойствие и уверенность в себе раздражали, доводили до крайней точки. Всем своим видом Гилберт показывал, что он хозяин ситуации, и, даже когда предъявляла претензии, она чувствовала себя заведомо проигравшей. Острые металлически осколки в его взгляде пронзали насквозь. Лиза уже сама была не рада, что затеяла выяснение отношений с этим бессердечным человеком.

– Какой же вы…

– Какой? – подстегнул ее Алекс и хищно оскалился, обнажив белоснежные зубы. Сейчас он был похож на рычащего волка, готового броситься на своего врага.

– Беспринципный, – выдержав паузу, выдохнула Краснова, хотя на языке крутились совсем другие слова, и большая их половина – нецензурные. Она не боялась его и умышленно бросала вызов.

– Вы забываетесь, – зрачки опасно сверкнули. Ей все же удалось на краткий миг вывести его из равновесия, но он быстро взял себя в руки.

– Ничуть. Все в пределах допустимого.

– Если вы все сказали, то я, пожалуй, пойду.

– Нет, я не все сказала, – не унималась Лиза. Интуитивно ощутила брешь в его обороне и сразу же перешла в наступление. – Я требую, чтобы вы прекратили все контакты с моим сыном.

– Вы? Требуете? – брезгливо бросил Гилберт и сделал шаг навстречу, затем еще один, и приблизился вплотную, лишая ее личного пространства. – Смешно. Что вы о себе возомнили? – он говорил очень тихо, но каждое слово эхом раздавалось в ушах. – С чего вы взяли, что имеете право что-то от меня требовать?

Краснова еле сдержалась, чтобы не попятиться. Его близость будоражила, а глаза, настолько похожие на те, самые любимые на свете, просто сводили с ума.

Воздух между ними наэлектризовался до предела, невидимые искры мерно потрескивали и разлетались в разные стороны.

– Я мать, и я имею право… – робко начала она, но Алекс не дал ей закончить, вновь перехватив инициативу.

– Воспитывать своего ребенка. Вот и воспитывайте, а что делать мне и с кем, я сам разберусь, – твердо отчеканил он и, опалив презрительным взглядом, направился к служебному входу.

– То есть вы не прекратите весь этот цирк? – уточнила Лиза, посмотрев ему вслед.

– Нет, – бросил он и даже не обернулся.

– Зачем он вам? – Краснова была на грани истерики. Слезы помимо воли задрожали на ресницах. – Ну вы же просто играете с ним, а он ребенок! Маленький… Он же ничего не понимает…

Гилберт остановился на несколько секунд, а затем быстрым шагом вернулся на свое прежнее место. Ее слова неприятно прошлись по самолюбию, но он сумел сохранить над собой контроль.

– Не говорите того, о чем не знаете. И не надо судить всех по себе. Мои отношения с Женей не касаются никого, кроме нас двоих. Хотите повлиять на него – пожалуйста, с радостью на это посмотрю, – он демонстративно взглянул на часы. – Ваше время вышло. Всего доброго, Елизавета Андреевна.

– Я верну вам деньги. Слышите? Все до копейки! – крикнула она ему в спину, чтобы спасти жалкие остатки своей гордости.

– Все вопросы через Элис, – не оборачиваясь, ответил он и скрылся за дверью спорткомплекса.

Лиза так и осталась стоять на крыльце, никак не могла заставить себя войти внутрь, ноги будто приросли к земле. Тело сотрясал озноб, но от чего больше, холода или раздражения, она не понимала. Снова навалилось отчаяние, снова перед ней был глухой тупик, где и как искать выход, Краснова пока не знала, хотелось просто сесть на ступеньки и выть от безысходности, но вряд ли это чем-то ей помогло бы.

***

После обеда в уютном ресторанчике Гилберт вернулся в спорткомплекс, заглянул на тренировку молодежной команды и, убедившись, что все в порядке, направился в свой кабинет. Но, как только он свернул за угол, сразу же увидел Женю.

– Привет, – протянул руку и едва заметно улыбнулся. – Я как раз хотел с тобой поговорить.

– Привет, – мальчик старался держаться естественно, но напряжение в голосе выдавало его. – О чем?

– О твоей маме. Она подходила ко мне сегодня утром, просила перестать с тобой общаться.

Алекс не преследовал цель настроить ребенка против матери и, уж тем более, не хотел травмировать его психику, но не рассказать о случившемся не мог. Считал Женю достаточно взрослым для того, чтобы самостоятельно принимать решения, с кем общаться, а с кем нет. К тому же, на первое место в их отношениях он ставил доверие и не изменял своим принципам и убеждениям.

– И что теперь будет? – с нескрываемым волнением поинтересовался мальчик и замер в ожидании ответа. Он настолько привязался к Гилберту, что уже не представлял, как будет обходиться без его общества, советов и наставлений. И больше всего огорчало, что против их общения именно мама. Человек, который поддерживал его во всем и к мнению, которого он всегда прислушивался.

– Я хочу быть с тобой честным. Я сказал ей и тебе повторю, что наше общение не зависит ни от кого. Пока ты этого хочешь, мы будем общаться. Но знай, ты всегда можешь прекратить это, я пойму и не обижусь.

Алекс говорил мягко, но в то же время уверенно. С одной стороны, понимал, что Женя может послушаться маму, и тогда их встречи действительно придется свести на нет. В какой-то степени это даже пугало – терять связь с ребенком совсем не хотелось. А с другой стороны, он чувствовал, как мальчик к нему тянется, совершенно искренне, без какой-либо корыстной цели.

– Но я не хочу прекращать, – возразил Женя, все еще переживая.

– Ну и славно, – заключил Гилберт, облегченно выдохнув. Одной проблемой стало меньше. – Ты какой-то странный… Случилось чего? – он вдруг почувствовал неладное и снова насторожился.

– Нет, все нормально, – отмахнулся Краснов и уже хотел поскорее уйти, чтобы избежать лишних вопросов, но не успел.

– Коньки забрал?

Алексу показалось странным, что в день покупки ребенок не хвастается новыми коньками, не радуется и не делится впечатлениями от тренировки.

– Нет, – грустно выдохнул Женя и опустил голову, чтобы не расплакаться.

– Та-ак… – озадаченно протянул Гилберт, начиная заводиться. – Пойдем ко мне в кабинет, все расскажешь.

Он открыл дверь и пропустил мальчика вперед, положив руку ему на спину и слегка подтолкнув.

Тот зажмурился застонал от острой боли – след от вчерашнего удара ремнем еще не зажил.

– Что? – испугался Алекс и резко отдернул руку.

– Ничего, – Краснов продолжал играть в партизана и мужественно терпел, сдерживая подступившие слезы.

– Дай посмотрю.

– Не надо, все хорошо.

– Дай, я сказал!

Гилберт задрал его одежду на спине и увидел огромную ссадину. По коже пробежал холодок, но он сразу же себя успокоил – сто раз в детстве получал такие травмы, то от неудачного падения, то от силового приема. Так что ничего страшного в этом не видел – в хоккее без повреждений никак.

– На тренировке? – уточнил он на всякий случай, хотя и так был уверен. – Почему врачу не показал?

– Это не на тренировке, – признался Женя и вновь опустил голову. Он не хотел выносить сор из избы, жаловаться своему старшему товарищу, но правда, так или иначе, всплыла наружу.

Алекс серьезно напрягся и выжидательно посмотрел на ребенка. В голове уже крутились разные догадки, но одна из них была самая страшная.

– Отец.

И она, к сожалению, подтвердилась.

– Отец?! – Гилберт отказывался верить своим ушам. Наслышан был о насилии в семье Красновых, но, что оно распространяется на девятилетнего пацана, даже представить себе не мог.

– Да.

Ненависть к Максиму вспыхнула так неожиданно, что чуть не сбила ног. Алекс не знал всей ситуации, но уже посылал на его голову всевозможные проклятья. На языке вертелось много нецензурных выражений, руки сжимались в кулаки до белых костяшек, но он сдерживал себя при ребенке.

– Рассказывай.

– Он забрал мои деньги на коньки, а когда я об этом сказал, хотел выпороть меня, но мама заступилась, – Женя выложил все, как было на самом деле, опустив ненужные подробности скандала.

– То есть как забрал?

Гилберт отчаянно не понимал, как можно быть таким ублюдком, чтобы отобрать деньги у собственного сына. Нормальные родители, в его представлении, наоборот, должны выделять средства на карманные расходы детей, а этот папаша не то, что не дает, так еще и отбирает. Даже не просит в долг, именно отбирает!

– В прямом, я пришел домой, а копилка пустая…

– Так, ладно. Я разберусь с этим, – отрезал Алекс и сел в свое кресло. Как решить эту проблему, пока не придумал, но точно знал, что не оставит ее без внимания.

– Не надо, – робко попросил мальчик, желая избежать возможных конфликтов. Ему было неудобно впутывать Гилберта в их семейные ссоры.

– Почему?

– Пусть подавится, – он уже смирился с этой ситуацией и не собирался ничего выяснять. Тягаться с отцом ему, в любом случае, было не по силам.

– Ладно, придумаем что-нибудь, – пообещал Алекс и, шумно выдохнув, попытался совладать с эмоциями. – Договор с собой?

– Вот, – Женя вытащил бумагу из рюкзака и положил ее на стол.

***

Брукс сидела в своем кабинете и лениво потягивала кофе, время от времени посматривая на экран смартфона. С минуты на минуту ждала важное сообщение и немного нервничала от этого.

Грохот, раздавшийся в коридоре заставил, насторожиться. Отставив чашку в сторону, она решительно встала, взяла свой телефон и поспешила к выходу, чтобы разобраться с происходящим. Не найдя источник шума, прошла в приемную к Гилберту и без стука ворвалась в его кабинет.

Алекс размашистыми шагами мерил пространство и бормотал что-то нечленораздельное себе под нос, на нее же не обратил никакого внимания.

Элис стояла в дверном проеме и наблюдала за этой картиной. Даже за десять лет в Канаде она не видела Гилберта таким эмоциональным, как за несколько месяцев здесь. Он стал совершенно другим. Из глыбы льда превратился в сгусток чувств, источающий колоссальную энергию.

– Ты чего такой заведенный?

– Заведенный? – взревел он и, резко сменив направление, подлетел к ней.

Элис инстинктивно отшатнулась – его глаза горели зловещим огнем, а желваки на лице проступали настолько явно, что вот-вот грозились порвать кожу.

– Да я его сейчас разорву!

– Кого его? – осторожно поинтересовалась она, удивленная тем, что в кои-то веки не Лиза была виновница его бед.

– Урода этого, Краснова, – процедил сквозь зубы Алекс и, что было сил, зарядил кулаком в стену, тут же неприятно поморщившись.

Боль тонкими ниточками расползлась по нервам, немного остужая пыл. Он готов был разорвать Максима голыми руками и, если бы тот сейчас попался ему под руку, шансов на спасение у него бы не было точно. Внутри все клокотало от неконтролируемой злости, казалось, она вскипела в крови и стремительно разлеталась по венам во все системы организма.

– Чем он тебе не угодил? – изящно изогнув бровь, спросила Брукс и, сохраняя абсолютное спокойствие, заняла один из свободных стульев. Она совершенно не боялась Гилберта, знала всех его демонов в лицо и умела их укрощать.

Он шумно выдохнул, всеми силами пытаясь взять верх над бушующими эмоциями, и поделился:

– Украл деньги у сына, а когда тот предъявил ему это, избил.

– И что? – легкая усмешка коснулась губ Элис. Праведный гнев – штука интересная, но в данном случае абсолютно бесполезная, она это прекрасно понимала. Но самое главное – нужно было донести это до Гилберта и не дать ему наворотить дел, о которых потом он будет сильно жалеть.

– В смысле «что»? – Алекс опешил и непонимающе посмотрел на свою помощницу. Для него все было очевидно: есть жертва и есть виновный, которого нужно наказать. Какие могут быть вопросы?

– Что ты ему предъявишь? – Брукс перешла в нападение, наперед разбивая все его железобетонные доводы в пух и прах. – Это его семья и его сын, он вправе делать то, что считает нужным. А ты вообще кто?

– Да срать мне на это! – возмутился Гилберт, но уже не так горячо, как несколько минут назад. – Грохнуть его, и дело с концом…

– Посадят, – многозначительно протянула Элис, намекая на его проблемы с законом в прошлом.

– Да лучше б я его тогда грохнул, – он сжал кулаки, вспоминая ситуацию десятилетней давности. Невольно подумал, что было бы, если… Но вслух озвучил: – Уже отсидел бы и вышел, но одной мразью на земле стало бы меньше.

– Не говори ерунды, – отмахнулась Брукс, совершенно не поддерживая его точку зрения. – Где твое хладнокровие? Чего ты взбеленился?

– Да бесит потому что. Как можно так поступать со своим сыном? Если бы он был моим сыном, я бы никогда…

– Но он не твой сын! – она резко перебила его, не давая возможности развить мысль. – И давай закроем эту тему.

Алекс не ответил, лишь скрипнул зубами и опустился на свое кресло. Он не собирался оставлять все как есть, но доля здравого смысла в словах Элис все же была. И сам понимал, что нельзя предпринимать что-либо на эмоциях, для начала нужно остыть, а потом спокойно подумать.

– Не лезь на рожон, слышишь? Это выйдет нам боком и сломает всю четко выстроенную схему.

– Может, ты и права…

– Не может, а права, – Брукс уверенно поставила точку в их споре и, достав из кармана флешку, протянула Гилберту. – Посмотри лучше сюда.

Он не стал возражать, забрал накопитель и воткнул в разъем ноутбука. На мониторе отобразилась папка с множеством других значков. Словно прочитав мысли Алекса, Элис подошла ближе и, наклонившись за его плечом, указала пальцем на нужную иконку, после чего на экране открылась видеозапись.

– Наслаждайся.

Гилберт смотрел это кино и не переставал улыбаться. Настроение его заметно улучшилось. Наконец появился шанс, которого он ждал так долго. Наконец, он сможет утопить этого урода, уничтожить, просто раздавить, как клопа.

– Это меняет дело, – довольно протянул он и скопировал файлы себе на ноутбук. – Изучу подробнее. Надо подумать, как и когда начать.

Брукс согласно кивнула и забрала свою флешку.

– Я тебе говорю, нечего торопиться. Есть тут у меня некоторые наработки по этому делу…

– Уже? – Алекс удивленно посмотрел на нее. – Когда только все успеваешь?

– Ну у меня же нет бывших с их сыновьями и чокнутыми мужьями, – съязвила Элис и, чмокнув его в щеку, направилась к выходу. – Думай, а я поехала.

– Куда? – он посмотрел на часы и удивился еще больше, до конца рабочего дня было совсем далеко.

– На встречу, – Брукс неопределенно пожала плечами и перечитала входящее смс, извещающее о времени встречи.

– Надолго?

– Пару часов.

– Заберешь? – Алекс протянул ей документы из спортивного магазина.

Элис вернулась к столу, внимательно прочитала бумаги и усмехнулась. Мысленно прикинула маршрут от места встречи с Марго до торгового центра.

– Хорошо, заберу.

Еще раз взглянув на часы, она торопливо направилась к выходу.

***

Ребята в раздевалке переодевались в хоккейную форму и что-то бурно обсуждали перед тренировкой. Женя не участвовал в разговоре, но, заметив, что все затихли, обернулся и увидел Гилберта.

– Жень, можно тебя? – он кивнул мальчикам в знак приветствия и вышел в коридор, побуждая Краснова пойти за ним.

Тот озадаченно поднялся и под заинтересованные взгляды товарищей по команде поплелся к двери. Даже не мог предположить, что от него хотел Алекс, но после недавнего разговора готовился к худшему.

– Вот, держи, – Гилберт не стал ходить вокруг да около и протянул ему коробку с коньками, теми самыми, что они отложили в магазине.

В его поступке не было корысти, он просто исполнил желание ребенка, как и обещал, вопреки всему и несмотря ни на что. Во взрослые же разборки вмешательство детей Алекс считал недопустимым.

Женя ошеломленно смотрел то на него, то на коньки и не мог поверить своим глазам. Он уже попрощался со своей мечтой, как вдруг судьба преподнесла такой подарок.

– Но как? – переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, спросил мальчик. Готов был визжать от радости, но старательно сдерживал свои порывы.

Гилберт улыбнулся. Все эмоции, чистые и светлые, с легкостью читались на лице Краснова: удивление, восторг и благодарность. Вся злость на Макса испарилась в эту же секунду. Он не посмел разрушить искреннюю детскую веру в чудо. Наступив себе на горло, ответил то, что посчитал нужным, исходя из интересов ребенка.

– Папа просил передать…

– Спасибо, – громко воскликнул Женя и в то же мгновение повис на шее растерявшегося Алекса.

– Не за что, – тот крепко обнял его в ответ. Не привык к такому бурному всплеску эмоций, но не смог оттолкнуть, позволил мальчику излить на него горячий поток настоящих чувств. – Ну теперь не подведи, чемпион.

– Не подведу, – довольно пообещал Краснов и исчез за дверью раздевалки.

Гилберт проводил его взглядом и, спрятав улыбку за привычной отстраненностью, ушел по своим делам.

***

Разминка проходила в штатном режиме, ничего нового или необычного тренер не требовал, но Женя чувствовал себя совсем по-другому. Новые коньки сидели как влитые, а острые, словно бритва, лезвия позволяли за считанные секунды разгоняться до максимальной скорости. Краснов был доволен собой, как никогда, без устали рассекал лед, четко выполняя все указания. Сегодня он был уверен в собственных силах и собран, сегодня он был неоспоримым победителем.

Гилберт наблюдал за тренировкой издалека, чтобы не смущать и не отвлекать юных хоккеистов. Счастливая улыбка не сходила с его лица, невольно он сравнивал Женю с остальными ребятами и неизменно приходил к выводу, что этот мальчик – реально лучший нападающий в команде. Как только он перестал зажиматься, тут же начал показывать отличный результат. Алекс старался быть объективным, отбросить в сторону личные отношения и посмотреть на Женю профессиональным взглядом. Прислушавшись к собственным ощущениям, он понял, что тот давно перерос всех своих одноклубников и теперь нуждается в дальнейшем развитии.

В Канаде Гилберт очень часто вкладывал деньги в перспективных игроков, которых отбирал лично, по своим, никому не известным критериям. Он обладал природным чутьем, позволявшим видеть в серых, на первый взгляд, ничего из себя не представлявших спортсменах будущих чемпионов. И почти все, в кого он когда-то поверил, в итоге стали знаменитыми хоккеистами.

Но сейчас дела обстояли несколько иначе. Алекс смотрел на этого мальчика и видел в нем себя: такой же быстрый, неудержимый и нацеленный на результат. Он отдавал себе отчет в том, что не может быть до конца беспристрастным и, вполне вероятно, выдает желаемое за действительное. Ведь никогда прежде не работал с такими маленькими игроками, попросту не знал всей специфики тренировок и обучения. Когда-то давно даже мечтал открыть свою хоккейную школу, но отложил эту идею в погоне за прибылью.

Шальная мысль попробовать вложить деньги в Женю внезапно возникла в голове и теперь не давала покоя. Он с легкостью мог определить парня в школу олимпийского резерва, поговорить со знакомыми тренерами, начать раскручивать его и нанять агента. Стандартная схема, которую Гилберт использовал уже много лет. Для Жени это был бы совсем другой уровень – в Москве возможностей гораздо больше.

Но Алекс не был готов скрупулезно принимать столь серьезные решения, ему, как и любому другому бизнесмену, необходимо было просчитать все риски и возможные потери, посоветоваться с Элис, в конце концов. Слишком большая ответственность и немалые деньги стояли на кону. Но он подходил к этому вопросу не только с финансовой стороны, но и с творческой. Как бывший хоккеист, прекрасно знал особенности этого вида спорта, да и вообще, большого спорта в целом и не отрицал возможные негативные последствия, боялся навредить ребенку.

Углубившись в раздумья, Гилберт быстрым шагом двигался к выходу с трибун и едва не сбил с ног вошедшую Краснову, но даже не обратил на нее никакого внимание и молча прошел мимо.

Она оглянулась, метнув ему в спину уничтожающий взгляд, гордо расправила плечи и спустилась к скамейке команды. Раздражение от утренней перепалки никуда не делось, по-прежнему острой занозой в сердце колола обида, но Лиза не намерена была уподобляться Максу и сыпать проклятья на голову обидчика. Перекинувшись с тренерами несколькими дежурными фразами, она заняла свое место на трибуне, привычно наблюдая за тренировкой команды.

Краснова пристально осматривала каждого игрока на наличие каких-либо травм и отмечала их общее состояние здоровья. Без труда выследила в общей толпе одинаковых футболок сына и на какое-то время сконцентрировала свое внимание на нем, искренне радуясь его успехам. Но, заметив на его ногах новые коньки, она тут же изменилась в лице: улыбка медленно сползла, брови нахмурились. Нервная дрожь ледяными хрусталиками рассыпалась по коже, неприятно покалывая. Ярость, только недавно утихшая под давлением здравого смысла, вновь взметнулась в душе, требуя выхода.

Сопротивляться негативным эмоциям не осталось сил, Лиза попыталась взять себя в руки и успокоиться, но ничего не получилось. Поддавшись порыву, вышла в коридор с ярым намерением пообщаться с Гилбертом. В его причастности к обновке сына она нисколько не сомневалась.

Злость распирала изнутри, вынуждая двигаться быстрее. Стремительно преодолевая метр за метром, Краснова уверенно приближалась к цели. Ее не смущало, что рабочее время давно закончилось, она прекрасно знала, что Алекс все еще в ледовом дворце, и, наплевав на все нормы и правила, решила во что бы то ни стало высказать ему все, что накипело. Даже не надеялась на понимание с его стороны, просто хотела выплеснуть весь негатив, скинуть с себя этот тяжелый камень.

***

Гилберт сидел за своим столом и сосредоточено изучал документы, приближение Красновой он почувствовал задолго до ее появления. К его неудовольствию, сердце забилось чаще, предвкушая скорую встречу. Услышав торопливые шаги в коридоре, Алекс сразу понял, кому они принадлежат.

Секретаря в приемной не было, поэтому Лиза беспрепятственно прошла к директору, громко хлопнула дверью и сразу перешла в нападение.

– Ты что, с первого раза не понимаешь? – грубо бросила она и застыла в ожидании. Ее голос эхом разнесся по кабинету.

Гилберт не успел подготовиться к столь скорому визиту, но ни капли не удивился и не удостоил ее даже взгляда. Не желал отчитываться о мотивах своих поступков, справедливо считая это своим личным делом.

– Зачем ты опять лезешь в мою семью? – не унималась Краснова, с каждой секундой распаляясь все больше.

Ее лихорадило от противоречивых эмоций, а его безразличие только подкидывало дров в огонь ослепляющей ярости. Она надеялась, что Алекс, как минимум, проявит уважение и выслушает ее, но он в очередной раз остался верен своим принципам и показал себя не с лучшей стороны.

Не поднимая головы, Гилберт терпеливо ждал, когда гневная тирада Лизы закончится, и ничем не выдавал свое напряжения. Ее присутствие немало взволновало тонкие струны души, но у него не хватило смелости признаться в этом даже себе самому. Инстинкт самосохранения подсказывал ему единственно верный путь в данной ситуации – полное игнорирование провокаций.

– Мы без тебя разберемся! Слышишь, ты!

Лиза ударила по столешнице обеими ладонями, так сильно, что зашелестели бумаги. Такое поведение было ей не свойственно, но Алексу удалось разбудить темную сторону ее души. Пусть и не с первого раза. Неизвестно откуда взявшаяся дерзость ослепляла, толкала на необдуманные поступки и заставляла не думать о последствиях.

Алекс нервно сглотнул и, прикрыв глаза, медленно сосчитал до десяти, чтобы не поддаться эмоциям. Давно никто не разговаривал с ним в таком тоне. Ведь все его уважали, боялись, годами заработанный авторитет был непоколебим. Он добился своего могущества не для того, чтобы какая-то истеричная особа позволяла себе безнаказанно вытирать о него ноги.

С трудом подавив вспышку агрессии, Гилберт нехотя оторвался от документов и посмотрел на Лизу. Их взгляды встретились: жгучий огонь и арктический лед сошлись в одной точке, обещая кровавую битву. Он не хотел вступать в полемику, куда проще было выкинуть ее из своего кабинета, но Краснова не оставила выбора.

Выражение ее лица говорило о том, что она жаждет скандала. Такую Лизу Алекс точно не знал. Когда-то ей достаточно было одного взгляда, чтобы усмирить обидчика и не опускаться до базарных разборок. Теперь все изменилось.

Его хваленое терпение и выдержка полетели к чертям, как только он взглянул в пылающие гневом глаза. Чувства вихрем закружили в душе, срывая маску надменности. Когда Гилберт понял, что сохранить спокойствие не удастся, решил поставить ее на место – раз Краснова хочет крови, она ее получит. Он отлично понимал, что причинит боль, но именно эту цель и преследовал. Заставить ее страдать – вот, чего он по-настоящему хотел, и в своем желании был непоколебим.

– Ты с мужем-то разобраться не можешь, а в результате страдает ребенок. Какая ты после этого мать?

Его голос, холодный и острый, как лезвие ножа, был беспощаден. Слова, насквозь пропитанные ядом, попали точно в цель. Лиза непроизвольно вздрогнула – такого исхода явно не ожидала, но не собиралась уступать. Знала, что она хорошая мать, и не считала нужным доказывать это, тем более, такому мерзавцу. Ради сына она готова была на все, в том числе бросить вызов надменному директору.

– Не тебе меня учить! – процедила она. – Будут у тебя свои дети, вот тогда и поговорим.

Ироничная усмешка вмиг сползла с его лица, а грудь сдавило стальными канатами. «Мне жаль, но своих детей у вас уже не будет», – внезапно в памяти всплыли слова врача. Алекс с силой стиснул зубы, справляясь с сокрушительным ударом. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы прийти в себя, восстановить шаткое равновесие внутри и перейти из обороны в решительное наступление.

– С чего ты взяла, что у меня их нет?

Он встал из-за стола, задумчиво прошелся по кабинету и остановился в метре от Лизы. Она источала бешеную энергетику, буквально обжигала его на расстоянии.

Вопрос застал врасплох. Сама того не желая, Краснова выдала себя с потрохами. Но признаваться в том, что изучала его биографию, не хотела.

– Если бы были, ты бы так себя не вел, – слабое оправдание, но ничего лучше она не придумала.

– У меня их не будет. Никогда, – коротко и жестко Гилберт выдал чистую правду, пронзая взглядом, полным ненависти.

Во всем винил ее, но не считал нужным рассказывать подробности. Он не боялся ее сочувствия, наоборот, рассчитывал, что Лиза пожалеет о сказанных словах и будет мучиться угрызениями совести за свою бестактность.

– Поэтому ты решил воспользоваться чужим? Потешить свое самолюбие? Достойный поступок, ничего не скажешь!

Однако расчет оказался ошибочным. Краснова не уступала в этой битве ни на йоту. Будто разъяренная волчица, скалила зубы, вновь и вновь бросаясь в атаку, чем сильно удивляла Алекса.

Помимо воли он восхитился ее силой и упорством. Давно не встречал такого соперника и при других обстоятельствах зауважал бы ее, но сейчас не собирался сдавать позиции, вознамерившись выйти победителем из этого поединка.

– Что ты знаешь о достоинстве?

– Я? – возмущенно воскликнула Лиза, немного опешив от такой наглости.

– Муж тебе изменяет, избивает сына, а ты все это терпишь и прощаешь… Так себе достоинство… – язвительно усмехнулся Гилберт и смерил ее брезгливым взглядом, явно демонстрируя, какое она для него ничтожество.

Краснова опустила глаза. Это был удар ниже пояса. Вся спесь и грубость, которой она облепила себя, как доспехами, испарились, и она осталась с полностью обнаженными чувствами. Одной фразой Алекс просто уничтожил ее, унизил как женщину, смешал с грязью. Лиза всегда была убеждена, что ей удается сохранять видимость приличной семьи хотя бы для коллег. Сейчас все стало очевидно – если Гилберт знает так много об их отношениях с Максом, значит, о них знают все.

Было жутко неприятно, обидно и стыдно это осознавать. Но ради сына она могла вытерпеть все что угодно, поступиться своими принципами, пойти на любые жертвы, только объяснять все это самоуверенному начальнику, не видела смысла.

Лиза поняла, что опять проиграла. Сказать ей было нечего – Алекс победил, а победителей, как известно, не судят. Она чувствовала на себе его леденящий душу взгляд и хотела провалиться сквозь землю. Собрав в кулак последние силы, посмотрела на него и с грустной улыбкой сказала:

– Если бы ты хоть когда-то кого-то любил, кроме себя, ты бы меня понял…

Боль, отразившаяся в ее глазах, задела Гилберта за живое, но он мужественно терпел и не отступал от намеченной цели. Заметил произошедшие с ней перемены и насторожился. А через пару мгновений с ужасом для себя осознал: перед ним снова та самая Лиза, его Лиза, растерянная и беззащитная. Пришло время добить ее, нанести сокрушительный удар, но он не осмелился. Что-то дрогнуло в его душе, в один момент потушив весь запал.

– Неужели так сильно любишь? – спросил он и задержал дыхание, ожидая ответа. Все десять лет, что они не виделись, его интересовал один-единственный вопрос: правда ли она любит Макса? И наконец выпала возможность спросить у нее самой.

– Конечно, люблю, – честно ответила Лиза, имея в виду сына. Она неправильно истолковала суть, но уточнять не стала. Ей казалось, и так все понятно.

Глаза Гилберта вмиг потемнели. Она инстинктивно попятилась, но вскоре уперлась в стол – бежать было некуда.

Ее признание отняло последнюю, неведомо откуда взявшуюся надежду. Буря, только несколько секунд назад утихшая в груди, всколыхнулась с новой, чудовищной силой. Эмоции беспорядочно метались внутри, рвались на волю, жестко ударяясь о ребра. Гневный огонь стремительно плавил заледеневшее сердце, жаркой ненавистью расползаясь по венам.

Все вокруг померкло, лишь слабый свет ее глаз освещал путь. Осталось одно только желание – наказать, выплеснуть на нее всю боль и отчаяние.

Поддавшись искушению, Алекс резко скользнул по шее Лизы к затылку и прижался к ее губам своими. Хотел заставить пожалеть о сказанном, стереть чужие поцелуи, напомнить о том, что когда-то она принадлежала ему одному. Не жестко, как планировал, а страстно и требовательно ласкал ее губы, но не стремился проникнуть глубже, боялся, что потеряет над собой власть.

Краснова растерялась – такого поворота событий не предвидела совсем, поэтому не смогла вовремя среагировать и оттолкнуть Гилберта. Сердце встрепенулось и испуганной птицей затрепыхалось в груди. Ее тело невольно отозвалось на его призыв, мурашки теплой волной разливались по коже. Вопреки ожиданиям, его губы оказались мягкими и нежными и не причиняли боли. Сотни тысяч бабочек захлопали крыльями в животе, приятно щекоча и даря сладостную дрожь предвкушения.

Заметив едва ощутимый отклик, Алекс теснее прижал Лизу к себе, разрушив последние границы личного пространства. Не сумел сдержать своего узника – почувствовав слабину, Царев с легкостью перехватил инициативу и вырвался наружу. С волнующим трепетом прикасался к любимой женщине, жадно впитывая в себя ее запах. Забытый вкус ее губ дурманил рассудок, Гилберт балансировал на краю, рискуя в любой момент сорваться в пропасть своих так и не умерших чувств.

Головой Краснова понимала, что это неправильно, что нужно закончить это сумасшествие, но сердце диктовало свои правила. Она, словно под гипнозом, отвечала на поцелуй и, как прежде, ныряла в омут с головой. Давно уснувшие ощущения вновь просыпались в ее душе, она оживала. Только один человек вызывал в ней такую палитру разнообразных эмоций, и это был вовсе не Алекс.

При воспоминании о Цареве сердце ее болезненно кольнуло, и это отрезвило сознание. Очнувшись от наваждения, Лиза отшатнулась, прервав поцелуй, и укоризненно посмотрела на Гилберта.

Довольная ухмылка победителя исказила его лицо. Поддавшись внезапному порыву стереть ее, Краснова замахнулась и непременно отвесила бы звонкую пощечину, но Алекс, наученный горьким опытом, уже предположил такой вариант и без труда перехватил ее ладонь, крепко сжав запястье.

– Не делай так больше никогда, ты слышишь? – прошипела она, сердито глядя в холодные, бездушные глаза.

Губы все еще горели огнем, напоминая о недавнем поцелуе. Она испытывала мучительное чувство стыда за свое поведение, сокрушалась о том, как могла позволить этому случиться, но больше всего ее пугали собственные ощущения, ведь то, что произошло здесь минутой ранее, ей понравилось… Сама того не осознавая, Лиза жаждала продолжения.

Игнорируя пустоту, образовавшуюся внутри, Гилберт быстро взял себя в руки и скрылся от Красновой в своем непроницаемом панцире надменности. Он вновь стал жестоким и безжалостным, решил надавить на больную мозоль, использовать главное оружие – воспоминания. Его спасение. Ее наказание.

– Я не могу тебе этого обещать, – слова просвистели в воздухе, как кнут, и попали точно в цель.

Лиза судорожно вздохнула в надежде сдержать подступившие слезы отчаяния и попятилась к двери. Не хотела демонстрировать свою слабость.

Алекс не держал ее, лишь проводил тяжелым взглядом и, как только за ней закрылась дверь, без сил опустился в кресло. Мышцы подрагивали от перенапряжения, а в голове активизировалась бригада каменотесов. Он выиграл этот бой с Лизой, но проиграл его сам себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.