Константин Даниилов
Шаг, это много

Глава – 1. Как во сне, только хуже!

Она не любила, когда в машине накурено, оттого Сергей кутался в воротник пальто и, с опаской, пытался спрятать голову, как можно глубже. Он помнил, тот случай, ещё из армейской жизни, – тогда пришлось провести полдня под непрерывным дождем, а на следующий день, проснувшись утром, голова покрылась коркой белёсой шелухи. Стоило провести рукой по бритому ёжику, а-ля «армия стайл», как плечи засыпал натуральный снегопад.

Неприятные воспоминания нахлынули, не найдя преграды покатились дальше, в более глубокие просторы картины прошлого. Сергей не любил возвращаться к мыслям о днях минувших. Там была война и сама по себе ненавистная служба, была бесцельная жизнь после, с пустыми карманами и не менее пустой головой. Что было бы с ним без шефа, он не знал, да, собственно, и не хотел этого знать. Всё сложилось так, как должно было быть. И, ни как иначе.

Денис Владимирович, он же, в личном определении Сергея, просто – шеф, вытащил его из очередной драки в кабаке. Крепкий мужик, с лицом наивного студента, с легкой улыбкой разрулил ситуацию и отвёз дебошира домой. Казалось – «ну помог, ну и спасибо», но нет, взяв у него номер телефона, наобещал, если не золотые горы, то, по крайней мере, денежное предгорье. Так же работу и, что совсем смутило Сергея, – цели в жизни.

Подобные трёпы по пьяни, были не впервой, потому, на завтрашний день, разговор воспринимался не более чем стеснение от лишне сказанного и чрезмерно выпитого. Стеснение усилилось, когда после обеда, в виде распаренного дошика и вторично заваренного пакетика чая, на старую нокию поступил звонок, а в трубке раздался голос вчерашнего, странного мужика.

Странным он был во всём, от манеры ёмко и точно говорить, до пугающей уверенности в своей правоте. Ну какой нормальный человек захочет, что-то безвозмездно дать вчерашнему солдату с разбитой харей, еле стоящему на ногах, только по причине того, что он, видите ли, в нём что-то разглядел и это ему понравилось.

До конца не веря, Сергей приехал на указанный адрес и, с этого момента, его судьба встала на новые рельсы, хорошо смазанные, ведущие по инстинктивно верному направлению.

«Водитель-охранник», – по номиналу, вылился в глубокую привязанность к семье шефа. К удивительному желанию быть лучше.

Владелец логистической фирмы со своим автопарком грузовиков, ремонтными базами и сотней человек наёмного персонала, звёзд с неба не хватал, но на ногах стоял твёрдо, танком не сдвинешь. К себе он большого внимания не требовал, посему, основная работа Сергея распределялась на его жену и трёхлетнего пацана. Магазины, садик, а потом и школа, поездки к родственникам, пикники на даче, рождение второго ребёнка, переезд на новую квартиру, – казалось мелочь и скука, но на деле ответственность была страшная. Особенно в периоды тёрок с конкурентами. Тут Сергею пригодился боевой опыт и, еще не пропитая, привычка к дисциплине.

Своей семьи, он так и не завёл, хотя, уже как год жил с бывшей одноклассницей Светкой Ныковой. Семь лет, пять дней в неделю, ровно в семь утра он стоял у подъезда выкуривая сигаретку с охранником жилого комплекса, попутно прогревая машину. Всё было точно и правильно. Пока, полгода назад, шеф не пропал.

Проблем уже давно не было, в насильственную смерть верилось с трудом, а мысль о возможности бегства даже не посещала голову, как предательская и идиотская. Не мог он бросить двух детей, жену и…, его?

Сергей задумался, а являлся ли он частью этой семьи, которую не мог оставить наедине с тем звездицом, что начал происходить после пропажи шефа? Подняв голову на хмурые тучи и сплюнув через зубы, задумался ещё глубже, – действительно ли это важно? И, понял, что – нет, не важно. Важнее то, кем он считает их, – двух пацанов, десяти и пяти лет, и её.

Сигарета была выкурена наполовину, а холодный дождь уже грозил перерасти от противной мороси в настоящий ливень. Тряхнув головой, скидывая капли с бритой головы и, попутно, избавляясь от неприятных воспоминаний, он стоически сделал глубокую затяжку. Глаза непроизвольно опустились на стекло машины, за которым находился теплый, уютный, а главное – сухой салон. Но, он знал, что она не любила, когда в машине накурено.

Она опаздывала, но её стоило ждать, как и возвращение шефа. Дверь седана хлопнула. Сергей скривился от того, что ушёл куда-то вглубь самокопания, а это непростительно на работе.

– Доброе утро Сергей.

Острые черты под короткой стрижкой каштановых волос, усталый взгляд. «Опять не спала полночи. Искала, общалась с частными детективами и прочей продажной падалью», – мелькнуло у него в голове, но вслух он сказал стандартную фразу: -

– Доброе утро Виктория Игоревна. Куда сегодня? – Разозлившись было на себя, он тут же успокоился, когда зеркало заднего вида улыбнулось её тонкогубой улыбкой.

– Серёжа, я же вам говорила, сегодня папу выписывают. – Ответила она, заставив Сергея разозлиться вновь. С годами он понял выбор шефа, хотя, поначалу, не мог втолковать, что такого в этой маленькой женщине. Она не обладала модельной внешностью, не владела даром убеждения, как тот же шеф, но стоило пройти неделе, и Сергей готов был свернуть ради неё горы.

Виктория Игоревна никогда, ни о чём не забывала, она была в курсе всего и вся. Оставаясь при всём молчаливой и слегка замкнутой. Она именно тот тип женщины, что всегда помнит, всегда знает и всегда одна и та же. Постоянство! Вот чего не хватало той же Светке. Почему-то, все вокруг ищут ярких эмоций, страсти, порывов чувств, и, в тоже время, забывают, как редки постоянные люди, от которых не надо ждать измены, которые всегда рядом.

Да, такая женщина не его полёта, это он тоже понимал, но относился к этому крайне спокойно и понимающе. Каждому своё – правило, вбитое ломом ещё в армии.

Так, тут ещё вопрос – как жить с ней, даже если ты её добился? Ведь сам Сергей был не профессор, и это мягко сказано. А ведь с ней надо говорить, понимать и что-то там ещё делать. Не Светка она. С той можно так, по-простецки, – палку кинул, пожрал и спать. Она спокойна тем, что ты хочешь её, а значит, никого не подмял по дороге домой, ну, а ты сбросил напряжение. Все счастливы и довольны. Правда вот, ремонт выявил новые грани отношений, и это не на шутку смущало его. Пришлось общаться на новые темы, договариваться в быту, а не только в выборе кабака на пятничный вечер.

– Вы не переживайте, к обеду вернёмся, и я вас отпущу. – Опять улыбнулось ему зеркало. Отчего на душе стало тепло, а мерзкая погода за окном показалась просто данностью, даже необходимой обыденностью.

– Ничего страшного. – Заверил он её и задал дежурный вопрос, который задавал уже несколько месяцев. – Есть результаты?

– Нет, Серёжа, пока, нет. – Она всегда становилась грустной после этого вопроса, и ему это не нравилось, но спросить он был обязан. Ему хотелось, чтобы она знала – он, тоже верит!

– Мальчики о вас спрашивали, я им сказала, что вы наберёте их в скайпе.

– Обязательно, Виктория Игоревна! Долбанный карантин, я сам уже весь на говно изошёл. – Протараторил он и спохватился. Не любил он при ней ругаться, а вот её это, кажется, забавляло.

– Я понимаю. Всё будет хорошо, Серёж. – Сказала она так уверенно, что у него не осталось сомнений, – именно так и будет, и только так.

Аккуратно протискиваясь между бездарно припаркованных машин, Сергей вывернул со двора на узкую двух-полоску, которая, через двести метров, упрётся в улицу Ленина, а та, через четыре светофора и один поворот, приведёт к старой, построенной ещё при Советах, городской больнице. Дорога не долгая.

Проехать весь путь в сухости и спокойствии не получилось. За сто метров, в районе центральной площади, машину остановил хмурый гаишник в респираторе. Пробубнив бесполезность о своём звании и, что-то об имени, он безразличным тоном поставил их перед фактом: -

– В связи с не санкционируемыми митингами, проезд закрыт. Оставьте машину на парковке.

Спорить был бесполезно. Бросив машину на стоянке возле площади, они, вооружившись зонтиками и напялив формованные полумаски, начали лавировать среди гомонящего людского потока.

Толпа была расколота на три части, – слева, возле загаженного голубями памятника Ленину, собрались коммунисты под красными стягами. Справа, на краю площади рядом с кустами наголо остриженных акаций, собрались мелкие группы националистов. Ну, а возле самого здания администрации, где испокон веков стояли палатки с горячим чаем и чебуреками из туалетной бумаги, собралась либерально настроенная публика.

Представляя себя людоколом, Сергей быстро пересёк половину площади, уверенно держа Викторию за тонкую кисть. Наткнувшись взглядом на молодую девушку, с пластиковым стаканчиком горячего чая, он непроизвольно кивнул в приветствии. Та, заметив его, кивнула в ответ, изобразив на серьёзном лице удовлетворённость. «Она, что, думает, что я пришел на их сборище?», – подумал Сергей и мысленно сплюнул в сторону палаток.

Полгода назад, буквально через неделю, после исчезновения шефа в мире начался форменный бардак. Новый вирус, вылез из очередной куриной задницы и стал расползаться по планете с такой скоростью, что ещё через неделю закрыли все границы, а для масс ввели карантин. Виктория Игоревна настаивала, чтобы Сергей оставался на полной зарплате, даже не выполняя свои обязанности. Он отнекивался, и в итоге, удивительно для себя, смог её переубедить. Сошлись на половине оклада, что для их провинции, было и так прилично.

Правда, для себя, он завёл новые правило, – два раз в день он приезжал к ним на квартиру в элитных новостройках, приносил продукты, выгуливал собаку, размерами больше похожую на кошку, возил по делам саму Викторию Игоревну.

Выходить было действительно опасно, люди умирали семьями. Горящие вечерним светом окна многоэтажек, пугали своей редкостью, а тёмные провалы заставляли испытывать всепоглощающий, первобытный страх.

Новость о шефе разлетелась моментально, погаными слухами и мерзкими пересудами. Но, Виктория Игоревна быстро сориентировалась, продав бизнес за громадные деньги, чем, по сути, обеспечила и себя и своих детей до конца жизни. Сергей же, стал получать предложения о работе. Он и не подозревал, что, просто выполняя свою работу, нажил репутацию исполнительного профессионала. Оказалось, водитель тире охранник, умеющий держать язык за зубами, крайне редкое явление.

Оставаясь верным, он принимал только временную работу с частичной занятостью. Так и познакомился с красивой, молодой оппозиционеркой, которой, в связи с либеральным родом деятельности в период кризиса, требовался охранник.

Девушка Ксюша была яркая, быстро и непонятно, для Сергея, говорящая, страшно критикующая власть за чрезмерное давление. Кичась в народ о своем родстве с оным, стареньким телефоном, простенькой одеждой, а также любовью к бомжам и пидорасам, она как-то умудрилась оплатить недешёвую работу Сергея. А, цену он ломил нещадно, заработав за три месяца больше, чем за полгода у Виктории Игоревны.

Собственно, на все эти перипетии, Сергей клал с высокой колокольни. А на её попытки идеологические завербовать его, с улыбкой отмалчивался. «Хочет, чтоб за спасибо работал», – думалось ему в эти моменты, а халявщиков он не переносил на дух, потому, ментально отправляясь нахер, она вскоре оставила эти попытки.

Недавно их пути разошлись. Причину, Сергей даже не стал узнавать, просто забрал причитающиеся деньги, без налоговых вычетов, и поехал к Виктории Игоревне выгуливать собаку.

Окинув взглядом толкающихся возле оппозиционерки людей, опытно выявил двух мордоворотов, явно заменивших его на прибыльной должности.

– Смертность сократилась на девяносто процентов за последний месяц. – Вещал очкарик с матюгальником, переминаясь с ноги на ногу рядом с Ксюшей. – А власть до сих пор, толком не ослабила карантин! Им выгодно, чтобы мы сидели как мыши по норам и молча принимали, всё то беззаконие и полную безнаказанность ментов, чинуш и незаконного избранного правительства.

– Долой!!! – Крича толпа вокруг.

Как небольшая площадь вместила многотысячную толпу, было непонятно. Лозунги слышались со всех сторон, а Сергей всё пёр и пёр, раздавая локти особо трезвым митингующим.

Вылетев из людской массы, они быстрым шагом обогнули администрацию, пробежали полустёртую зебру на красный свет и спрятались под широким козырьком ГБ-1.

– Страшно всё это. – Глубоко дыша проговорила Виктория. – Странно, что от властей никого нет.

– Есть, вон они. – Кивнул Сергей в сторону пятиэтажек. Там, оперативно происходило десантирование ОМОНа из камазовских кунгов, численностью в четыре штуки. – И где столько набрали?

– Беспорядки будут?

– Будут. – Закуривая ответил Сергей.

– Мы выберемся домой?

– Не волнуйтесь, доберёмся.

– Хорошо, я за папой. – Обдумав секунду сказанное, ответила Виктория и скрылась за дверьми больницы.

Сергей же усиленно соображал, – как вылезти из этой жопы и доставить хозяйку домой. То, что машину придётся бросить, было очевидно сразу. Пешком, пусть тут и не далеко, – не вариант. Что такое беспорядки он знал не понаслышке. Приняв решение, достал новенький айфон и на память набрал номер.

– Здорово. Дело есть. Ты на колёсах? Ага. В центре, сейчас, лютый трешак начнётся. А-а-а, знаешь? Я тут, у ГБ с Игоревной застрял. Хорошо, давай мы выше поднимемся к храму, да, жди нас у фонтанчиков.

Положив чудо техники в нагрудный карман и удовлетворённо хмыкнув, он отправил ловким щелчком окурок в урну и принялся ждать по стойке смирно.

ОМОНовцев, скоро заметили, потому как на площади начался гул сродни потревоженному, гигантскому улью. А, очкарик усилил приступ истерии, в уже хрипящий, матюгальник. Площадь, до этого плавно перетекающая людскими массами, резко разделилась на три ровных группки.

– По отдельности будут обороняться, а зря. – Просипел, вышедший из распахнутых дверей, мужичок на костылях, кивком прося прикурить зажатую в зубах сигарету.

– Зря. – Согласился Сергей, поднося зажигалку ко рту незнакомца. «За пятьдесят, мент бывший или служивый», – машинально, про себя определил он. Если замечать мелкие нюансы, то это совсем не сложно, – быстро определять род занятий человека, его привычки, да даже семейное положение. Выправка, спокойные и уверенные движения, расслабленная мимика, – никаких понтов или позёрства и, уж тем более, волнений. Ухоженный, но видно, что жизнью помят изрядно, да и пахнет он правильно, – никак не пахнет. Такие вещи присущи служивым людям. «Мент, точно мент, даже, скорее опер, но, бывший», – поставил окончательный диагноз мужику Сергей.

– Ждешь кого? – Опять подал голос мужик, застёгивая коричневое, поношенное пальто явно не его размера. Пальто балахоном повисло на плечах, делая его фигуру немного комичной.

– Да. А что?

– Уходить надо, я эту публику знаю. Ничем хорошим, всё это, – и он обвёл рукой площадь. – не закончится.

– Спасибо, знаю, но мне нужно дождаться человека.

– Как знаешь.

Проводив взглядом коричневое пальто, исчезнувшее за углом больницы, Сергей, уже нервно, посмотрел на экран мобильного телефона. Прошло десять минут, с того момента, как Виктория зашла внутрь. Мысль о звонке он отогнал. Старик сломал ногу, так, что это нормально, – пока собрались, пока доковыляют, небось еще медленнее, чем этот мент.

Раскурить, было зажжённую сигарету, не дал сильный удар в дверь. Сергей вздрогнул и чуть было не схватился за пистолет, висящий в кобуре под правой подмышкой. Остановил его голос Виктории, ставший, разом, каким-то сухим и старым.

– Папа умер. Серёж, он умер!

– Как…, как умер, он же ногу сломал. – Очнувшиеся инстинкты метались по мозгу в панике, не находя выплеска и хоть какого-то себе применения. Сергей застыл в нерешительности, совершенно не понимая, что делать. Бить некого, спасать тоже, как и не от кого убегать. Благо, Виктория Игоревна сама подсказала выход, и, подойдя вплотную, зарыдала уткнувшись лицом в плечо.

Он очень сожалел, что сейчас, здесь, именно на этом месте, нет шефа. Не из-за того, что сам Сергей не испытывал чувство сострадания к Виктории, или ему была безразлична судьба её отца. Нет, он просто хотел, чтобы на его месте в этот миг, был другой, тот, кто сможет сказать нужное, обнять судорожно плачущее тело с такой силой, которая нужна в данный момент.

Он прижал её плечи к груди левой рукой, а правую положил ей на голову, вдохнул аромат волос, сжал зубы до боли и стал ждать. В тот момент, он был готов поклясться, что не сойдёт с этого места до конца дней, если она сама его не отступит.

Сумбур и детскую панику в голове прервал крик сотен глоток. Люди, там на площади, спорили, решали проблемы города, а может, даже, страны. Им всем было плевать на него и на неё, на пропавшего шефа, на их детей, на умершего старика и на того мента на костылях. Они все, боролись за себя.

Время тянулось горьким дёгтем, начисто затуманивая происходящее, пока небо не решило взорвать все предрассудки этого мира, поглотив в фиолетовом безумии.

Сергей успел открыть глаза именно в тот момент, когда сиреневая, пурпурная или, даже, фиолетовая (с этими цветами, он так до конца и не смог разобраться) волна, закрыла пол небосвода неминуемо приближаясь с поразительной скоростью. Виктория, будто почувствовав надвигающуюся опасность, отпрянула от плеча и, сначала вопросительно посмотрела на Сергея, а затем, проследив направление его взгляда, обернулась.

– Что это? – Как-то буднично произнесла она, толи от страха, толи от того, что отдала все эмоции минуту назад.

– Не знаю, но надо бежать. – Осипшим голосом ответил Сергей.

– Куда?

– Домой. – Ответил он так уверенно, как никогда ранее.

Схватив её за руку, он рванул в застывший воздух без звуков. Весь мир замер. Замерли люди на площади, птицы, машины на забитой проезжей части. Это длилось секунды, но было настолько непривычно и страшно, что Сергей покрылся холодным потом, впервые за долгое время. Не щадя молодые саженцы, на недавно-перекопанной клумбе, игнорируя асфальтовые дорожки, они успели пробежать до угла здания, как город ожил криками паники и в тоже мгновение, его поглотила волна!

Дышать стало нечем, ноги потеряли опору, но рука крепко сжимала её кисть. Перед глазами взорвалась вспышка света, потом другая, третья. Он попытался закрыть веки, но вспышки не прекратились, полностью лишая зрения в окружающем пространстве. Сергей испугался, что от тех кульбитов, что вытворяет его тело в воздухе, он может попросту вывернуть руку Виктории, отчего слегка расслабил захват, но, ровно настолько, чтоб рука могла вращаться в его пальцах, но не выскальзывать по вспотевшей ладони.

Он упал на спину, с силой приложившись о холодную землю, не думая, и секунды, резко потянул зажатую в руке кисть на себя. Виктория упала ему прямо на грудь, выбив остатки воздуха из легких. Но, всё это оказалось мелочью по сравнению с тем, что наступило после, – финальная вспышка взорвалась силой тысячи солнц, а сопровождавший её звук застрял в голове непрекращающейся болью и гулом. Пот, казалось, повалил рекой из каждой поры, кожа буквально горела. Все это сопровождалось непрерывной тошнотой. Сергея рвало ежесекундно, – зачем, как и почему он не знал. Главное, – он чувствовал руку, сжимаемую пальцами, ставшими словно чужими.

Время опять потерялось, словно ребёнок, верующий, что всегда находится под присмотром родителей. Сознание блуждало где-то рядом, с ним, изредка вырываясь в реальность.

– Серёжа, ты слышишь меня? Серёжа! – Знакомы голос, криком тянул из пучины боли. Сергей открыл глаза и увидел разбитое в кровь лицо Виктории. Но, почему-то кровь была синяя, да и само лицо, впрочем, как и небо за её головой.

– Все синее.

– Я знаю! Это радиация! – Радостно, сквозь слёзы ответила она. – Сможешь встать.

Сергей прислушался к своему телу и ответил утвердительным кивком. Чувствительность возвращалась, кожу жгло, но уже не так сильно, тошнота отступала.

– На нас атомную бомбу сбросили?

– Не думаю, она так не работает. Нас словно пучком ударили.

– Мы умрём?

– Должны были умереть сразу. Я не понимаю, что произошло, но если ещё дышим, после такого, то навряд ли.

Непрерывно кряхтя от тяжести поднимаемого тела, Виктория пыталась сохранить твёрдость голоса, каждое движение давалось с трудом.

Когда Сергей выпрямился в полный рост и окинул разом посиневший мир мутным взором, то не узнал его. Нет, все здания, дороги и машины на них были целы, а вот люди, деревья, бездомные псы возле открытой мусорки сильно изменились, и, большинство, не в лучшую сторону. Кто-то валялся весь чёрный, словно покрытый коркой из сажи, кто-то бежал в крови держась за голову с криком умирающего человека. Недалеко от больничного крыльца растеклась кровавая жижа, судя по одежде, завязшей в ней, она, когда-то была человеком. Часть деревьев обуглилась и рассыпалась на глазах, другая часть выгнулась в невообразимых формах, словно испытала кошмарную боль вместе с людьми.

– Что с ними?

– Да, не знаю я! Надо идти!

– Да, да, пацаны. – Встряхнул головой Сергей и тут же пожалел об этом, – новая вспышка боли пронзила лоб, прокатилась по затылку и отдала спазмом в шею. Куст, ещё не начавшей цвести, акации зашевелился рядом. Виктория вскрикнула. Чья-то рука вытянулась на уровне земли и схватила её за щиколотку. Моментально среагировав, Сергей с силой опустил ногу, ударив подошвой ботинка в районе локтя. Раздался хруст. Бесполезно.

Упав на одно колено, Сергей попытался расцепить захват, но рука, покрытая сетью пульсирующих вен, не желала разжиматься. Вложив все силы в давление, ему всё же удалось отогнуть один палец. Ни капли не сомневаясь в своих действиях, он рывком опустил его в низ, – раздался еще один хруст. Та же судьба ждала и второй, и третий. Когда дело дошло до указательного, начавший было зеленеть куст раздвинулся и оттуда показалась пасть. Когда-то, это была женщина, полная женщина лет сорока, теперь же, это было похоже на кошмар из крипового фильма ужасов. Рваный, по краям, рот распахнулся раза в два больше, от своих первоначальных возможностей, глаза почти вылезли из своих орбит, а взгляд был полон ненависти. Ни ужаса, боли или страха, а именно чудовищной ненависти.

Завалившись от неожиданности на пятую точку, Сергей с испуга двинул подошвой ботинка прямо в раскрытую пасть, но, когда это чудовище потянуло ногу Викторию к себе, опомнился, и, вытащив дежурный двадцать шестой «Глок» выстрелил «дабл-тапом» целясь в переносицу. Почти попал, обе пули девятого калибра вошли под правым глазом, откинув голову назад и успокоив сумасшедшую женщину навеки.

– Бежим!

Того, что кто-то обратит внимание на звуки выстрелов и выскажет законные претензии, они не боялись. Пальба была повсюду. Особенно плотной слышалась со стороны площади, где гремели автоматные очереди, доносились стоны, крики и дикие рычания, словно это был не центр города, а зверинец, полный диких хищников.

Привычки человека, пытающегося быть законопослушным, не собирались отступать, и Сергей, заученным движением спрятал компактный пистолет назад, в кобуру. Глаза бешено искали любой транспорт. Пробиваться через улицы, заваленные трупами, монстрами похожих на женщину из куста акаций и нервными правоохранителями никакого желания он не испытывал. Посему, оббежав больницу и ускоряясь в сторону храма, жадно изучал каждый автомобиль.

Остановившись, было у тойоты с открытой водительской дверцей, резко отпрыгнул. Сжавшись в комок, на переднем сиденье бился человек, весь покрытый той самой коркой из сажи. Пробегавший мимо парень двадцати лет остановился рядом, отчего Сергей напрягся и потянулся к кобуре, но, рассмотрев жуткую сцену на водительском сиденье, он сплюнул и рванул дальше по улице, мимо пятиэтажек.

– Во двор, тут ничего не найдём. – Подсказала Виктория. И в правду, все автомобили, на центральной улице, либо проносились на бешеной скорости несмотря на заторы и диких пешеходов, либо стояли с трупами внутри, ну, или, почти трупами. Что за «озверин» и припадки происходили с другими, было не понятно.

Как только свернули за угол дома, с пристроенным к нему крылечком пивного магазина, уткнулись в полицейский УАЗик. Возле правой дверцы «козлика» стоял недавний, хромой знакомец. Опершись спиной о стекло, он с трудом сдерживал костылём младшего сержанта патрульно-постовой службы, который явно вознамерился им пообедать. Его напарник орал рядом в салоне за закрытой дверью, пытаясь продавить стекло всей своей массой, выходило скверно.

Подбежав вплотную к борющимся, Сергей вновь достал пистолет и, приставив дуло к виску сержанта, замер в нерешительности.

С той женщиной было проще, все явно и очевидно, – угроза, а тут…. Толи от того, что это полицейский, толи от того, что это не их проблемы, палец никак не мог нажать на спусковой крючок с нужной силой.

– Стреляй! – С натугой прокричал мужик, но Сергей все медлил. Виктория же застыла статуей в шаге позади. Неизвестно, сколько бы он так простоял, может до того самого момента, когда руки старого мента наконец ослабли и озверевший мент вцепился бы в его лицо деформированными клыками.

Чуть дальше, буквально в паре десятков метров впереди, с высоты многоэтажного дома стремительно упал силуэт. Это была женщина, Сергей успел разглядеть её перед самым приземлением. К груди она прижимала ребенка, лет пяти, не больше. Следом, крича как раненный зверь, упал мужчина с очевидными признаками деформации, такими же, как у полицейских, такими же, как и у недавно убитой женщины, напавшей на Викторию. До конца преследуя столь желанную добычу, он пытался дотянуться когтистыми руками до женщины, вплоть до самого падения. Мужчина резко замолчал, столкнувшись лицом с мокрым асфальтом, из головы брызнула кровь.

Как-то разом, всё стало четко. Пришло запоздалое осознание того, что всё происходящее не шутка, всё это всерьёз. Ни адские муки, ни два выстрела в лицо ополоумевшей тётки, ни сошедшие с ума менты не дали разуму такой чёткости и лёгкости в принятии решений. У целого мира поехала крыша, а может и сам мир поехал к чёртовой матери, и если сейчас мерить поступки правилами здорового мира, то они с Викторией не дойдут до угла следующего дома. «Не можешь остановить – возглавь!», поговорка, ранее вызывавшая смех, заиграла новым смыслом на фоне трупа женщины, так и не выпустившей ребенка из рук.

Мир проснулся второй раз, когда Сергей принял происходящее как новые нормы, правила по которым, им всем, теперь, придётся жить. Шумы и крики самостоятельно, по щелчку пальца разделились на опасные и не опасные, адреналин схлынул, слезы и пот, щиплющий глаза, высохли. Он выстрелил на выдохе, одновременно грубо хватая Викторию Игоревну за руку и толкая к капоту машины.

– За капот, смотри по сторонам, кричи при любом шухере.

Быстро наклонившись к телу полицейского, вынул из кобуры табельный «Макаров» и две положенные по уставу обоймы.

– Ты же мент? – Спросил он у спасённого мужичка. Тот утвердительно кивнул, на всякий продолжая подпирать своим телом дверь УАЗика. Сергей протянул ему трофейный пистолет, предварительно передёрнув затвор и сняв его с предохранителя, обоймы же сунул себе в карман куртки. Во первых, – мужику и так неудобно стоять – одна рука свободна, вторая костыль держит, а во вторых, – так спокойней, мало ли.

Второй служитель порядка на неспокойных улицах, всё продолжал биться в стекло с интервалами хронометра. Оставалось загадкой, как хлипкая преграда смогла выдержать такое количество ударов.

– Когда скажу, резко открывай дверь! – Опять рявкнул Сергей, удивляясь появившемуся командному голосу. Получив в ответ очередной кивок, взял «Глок» в две руки, отошёл чуть правее машины и набрал воздуха в грудь.

– Давай!!!

Мужичок дёрнул ручку столь стремительно, что полицейский не успел среагировать и вывалился наружу при попытке вновь взять на таран многострадальное стекло. Упав на грудь, даже не попытавшись выставить вперёд руки, мент подскочил, словно на пружинах, и опустился на все четыре конечности, явно готовясь к прыжку в сторону Сергея.

Прыжок не состоялся, натренированный двойной выстрел в грудь опрокинул чудовище, недавно бывшее человеком, навзничь. Покрытые страшными росчерками чёрных вен руки, продолжали сжиматься в кулаки царапая асфальт звериными когтями, грудная клетка вздымалась от каждого вдоха.

– Что с ними такое? – Спросила позади Виктория дрожащим голосом.

– Не знаю. – Искренне ответил Сергей, подходя к всё ещё живому полицейскому. Тот, на удивление, силился встать, причём, не безуспешно. Казалось, что раны причинили ему не мало вреда, но были отнюдь не смертельными. Сергея пробрало до мурашек, когда он всмотрелся в лицо безумца. Человеческими оставались только формы, знакомые контуры и очертания, но этот взгляд, бугрящиеся вены и отросшие клыки в громадной пасти даже не говорили, а уже орали, как тот очкарик на площади в свой матюгальник, – ЭТО, НЕ ЧЕЛОВЕК!

Чудовище протянуло руку к ноге, и Сергей, не задумываясь, выстрелил ему в лоб. Всё, мир разделился на черное и белое, на своих и чужих, как когда-то на войне. Там всегда было так, а вот к дому пришлось привыкать заново. Дома не было чёткой грани, все врали. Причём, в основном, врали самим себе, размывая грани чёрного и белого до омерзительной серости. «Все хотят быть тем, кем не являются, потому что их тошнит, когда они смотрят на себя, а не потому, что они хотят больше денег или дом побольше. Не бойся смотреть на себя, Серёга», – так говорил шеф.

– Я не боюсь. – Одними губами прошептал Сергей, продолжая всматриваться в изуродованное лицо, словно приучая себя, или пытаясь принять тот факт, что он мог стать таким же, и к этому моменту уже доедать останки Виктории.

– Чего ты там шепчешь, молишься что ли? Надо валить. – Подковылял к трупу мужичек. – Не видишь, что вокруг твориться?

И действительно, общее безумие всё нарастало, с каждой секундой повышая громкость криков, грохота оружия, звука бьющихся машин. На детской площадке, прямо возле верёвочной качели, двое безумцев повалили старушку и начали рвать её в клочья. Люди продолжали выпрыгивать из окон, видимо, спасаясь от родственников, в одночасье превратившихся в чудовищ. И, этих безумцев, на улице, становилось всё больше и больше.

Казалось, что только у мирно урчащего УАЗика остался единственный островок спокойствия, но и ему, в скором времени, придет закономерный конец. Сколько прошло времени с того момента, как они забежали в этот двор, – минута, две? А всё стало ещё в разы хуже, чем тогда возле больницы.

– За руль сможешь? – Задал вопрос Сергей, обезоруживая второго полицейского, после контрольного выстрела в лоб.

– Нет, нога сломана. Давай ты, а я прикрою, только обоймы дай.

Виктории не пришлось даже говорить, она быстрым шагом прошла к открытой задней двери и юркнула в машину, попутно тыкая пальцем в экран мобильного телефона.

Сергей понял, что их заметили, когда сам уселся за баранку, видавшего лучшие времена, «козлика». Кляня себя, на чём свет стоит, за промедление, буквально вбил первую передачу и рывком тронулся с места.

– Обоймы! – Повторил мужичек, пытаясь пристроить сломанную ногу на неудобное сиденье.

– Патроны экономь. – Ответил Сергей, бросая продолговатые железки ему на колени.

– Это понятно. Там «ксюха» должна быть на заднем сиденье, я видел у того, второго, когда он в окно бился.

– Поищи там автомат. – Обратился Сергей уже к Виктории, одновременно пытаясь увернуться от обезумевшего, несущегося прямо на бампер машины. – И броник там посмотри, с каской, всё на себя нацепи. У них ведь должны они быть?

– Должны. – Подтвердил мужик.

Еще двое, с открытыми пастями, бежали наперерез автомобилю с правой стороны. Заставленный машинами двор не давал набрать нужной скорости. Поочерёдно твари врезались в водительскую дверь пошатнув машину, но, так же, не смогли разбить стекло. Под скоротечные мысли – «а не бронированные, ли они», Сергей вывернул машину на проезжую часть.

– Тебя как зовут? – Наконец спросил он у мужичка.

– Стас.

– Серёга, а это Виктория. Без обид, но мы домой едем, могу остановиться по пути.

– Связи нет, Серёжа, я не могу до ребят дозвониться! – Нервно перебила Виктория Игоревна.

– Серёг, понимаешь, я не местный. Случайно на вокзале упал, ноге кердык. Так что, если не против, я пока с вами потусуюсь, а там видно будет. Обузой не буду, ты на ногу не смотри.

Почему-то, Сергей поверил сразу, что, – да, обузой не будет. Отчего, подумав пару секунд, ответил; -

– Хорошо. Нам надо всего километра полтора проехать, тут не далеко. Правда поедем в объезд, площадь перекрыта, сам видел. Блять!

Взгляд зацепился за, что-то странное в отражении зеркала. Конечно, вокруг всё стало странное, а в основной своей массе даже ужасное, но, то, что было позади, заставило шевелиться волосы по всему телу.

От недавно оставленной ими площади, по всей ширине улицы, захватывая клумбы и пешеходные дорожки неслась армия обезумевших чудовищ. Неслась прямо за их синим «козликом», причем с такой скоростью, что было понятно, – оторваться можно только на открытой дороге, но не тут. Впереди всё было забито хаотично брошенными машинами. Вопрос, – почему никто не уезжал, а спасался бегом, даже не посетил голову. Оставшиеся в своем уме люди пытались забежать в магазины, спрятаться под брошенным транспортом или просто неслись вперёд, в отчаянной попытке спастись.

Всем троим, находящимся в машине, было ясно, что не выживет никто. Волна безумцев поглощала настигнутых даже не притормаживая. На место тех, кто врезался в редко посаженные деревья, автобусные остановки, фонарные столбы и хаотичные бульварные скамейки, тут же, набегали новые чудовища.

– Автомат. – Тихо произнесла Виктория, но, от её голоса, вздрогнули оба. Таким чужим он показался в этот момент, совершенно противоестественным в этом грохочущем и кричащем от ужаса городе.

– Дай мне. – Протянул руку Стас. Но Виктория медлила, явно ожидая согласия своего охранника.

– Отдай ему. – Кивнул Сергей, и она передала «укорот», он же «ксюха», он же АКС74У в сухие руки нежданного соратника. Он быстро вытащил рожок, передернул затвор, заглянул в казённик и ствол, и выдал диагноз

– Мудаки, даже за оружием не следили. Топи Серый, щас нам звиздец настанет.

Взгляд зацепился за необычную троицу в ста метрах прямо по курсу. В отличие от остальных, эти люди бежали не от надвигающейся волны, а как будто наперерез. Через несколько секунд стала понятна причина, – у обочины стояла криво припаркованная нива, по виду ничуть не младше нашего УАЗика. Споро погрузившись в машину, они резко тронулись и начали лавировать между брошенных машинами. Сергей почти догнал их, и теперь мысленно матерился, неустанно подгоняя, то и дело притормаживающую ниву.

Безумцы всё приблежались. До выезда на четырёх-полосный проспект оставалось рукой подать, но, постоянные препятствия и неуверенно едущая впереди машина нагнетали и без того зашкаливающую панику. Пару раз, рядом с бордюром, параллельно им неслись испуганные люди. Они, что-то кричали и махали руками, недвусмысленно прося остановиться. Но, Сергей даже не повернул голову в их сторону, он понимал, что стоит им притормозить, как волна настигнет и поглотит их, если не сразу, то за очень короткий срок. Его не заставили остановиться две девочки подростка, в рваной одежде и с перепачканными кровью волосами, ни взрослый мужчина, бегущий с маленьким ребёнком на вытянутых руках, кричащий просьбы забрать хотя бы сына, так громко, что слышно было через удивительно прочные, закрытые стёкла.

«Точно бронированные», – решил Сергей и резко нажал на педаль тормоза, едва не столкнувшись с бампером впереди заглохшей нивы. Видимо, водитель всё-таки не справился с управлением и врезался в поперёк стоящую легковушку. Резко вывернув руль вправо, Сергей аккуратно влез на высокий бордюр и погнал прямо по траве срезая путь в сторону относительно чистого проспекта.

Как только колеса коснулись асфальтового покрытия, дышать стало легче, в прямом смысле слова. Машина набирала скорость, оставляя позади беснующуюся толпу, а с ней и кошмарное напряжение последних минут. Транспорта тут было мало, что позволило всем троим внимательно рассмотреть судьбу пассажиров нивы. Она была проста, как три копейки и где-то, даже благородна. Кто из них был за рулём, Сергей так и не понял, они как-то быстро смешались, начав коротко, но крепко, обниматься. После, двое развернулись лицом к волне, показалось, что одна из них была женщина, третий же достал из салона машины ружье, явно охотничье, двуствольное. Выстрелов слышно не было, только облачка пороховых газов взвились над упавшими легкой, синеватой дымкой. Стрелок хотел перезарядить, но, толи руки тряслись от волнения, толи он отбросил эту мысль, по какой-то своей, непонятной Сергею идее. Перехватив ружье за ствол, он бросился вперёд, с разбега прыгнув и ударяя справа, словно мечом силился рассечь жаждущую его смерти толпу.

Сергей пожелал ему быстрой смерти и слегка удивился, – он никому, никогда не желал смерти, а сейчас это выглядело, да и являлось, не как проклятье, а как избавление. На секунду, он представил себя на месте этого человека, как его рука поднимает любимый «Глок», наводит стволом в затылок Виктории и резко, без раздумий спускает курок. Смог бы он избавить её от участи быть съеденной заживо? А потом приставить пистолет к виску и покончить свои муки, или броситься в такую же безрассудную атаку, в порыве мести, смешанной с яростью и беспомощностью?

Стараясь не отвлекаться от дороги, он обернулся, бросая быстрый взгляд на Викторию. Её глаза были красные и влажные, и находились в той стадии, когда стоило зажмуриться, как тут же понеслись бы вниз по щекам ручейки слёз. На голове нелепо сидел полицейский шлем, явно не по размеру и криво закреплённый.

– Поднажми. – Подал голос Стас, не переставая нервно смотреть в окно.

– Опасно. – Только и ответил Сергей, стараясь заглянуть за светофор, через стоящий там боком автобус. Справа, почти вплотную к дороге, оставляя лишь тоненькую ниточку пешеходного тротуара, стояло монструозное здание главпочтамта, слева же через добавочный съезд высилась не менее уродское общежитие. Люди бежали от него разделяясь на небольшие группки, которые то и дело догоняли безумцы, хватали одного, валили на землю и начинали жрать. Помочь друг другу никто не пытался. Инстинкты трубили гимн выживания, возвращая к первоистокам, когда приходилось быстро бегать, хорошо прятаться и плевать на всё, кроме своей шкуры.

Сергею хотелось выехать на сторону встречного движения, там дорогу было видно дальше, но скорость сбрасывать не хотелось, а влетать на УАЗике на высокий разделительный бордюр, было плохой идеей. Это он помнил еще по армейской службе, как легко вылетает передняя ось при контакте с камнями или глубокими рвами. Прижавшись, как можно ближе к правой обочине, машина, не сбавляя ход, обогнула автобус по широкой дуге и тут же, вращаясь, вылетела на перекрёсток от чудовищного удара.

Всё, что успел заметить Сергей, за те доли секунд, до столкновения, так это оранжевую гору камазовской мусоровозки, летящую на них со скоростью болида. Машина сделала ещё пару вращений, вылетела на встречку и, стукнувшись колёсами о бордюр, завалилась в овраг перед общежитием.

Глава – 2. Шаг, это много!

По сознанию летала мысль, – а может, всё-таки, сон? Кошмарный, невероятно детальный и чёткий, но, сон. Ни в одном уголке она не находила поддержки, однако была жива и давала надежду, без которой остался бы один страх.

Всё прожитое за утро, я видел со стороны, буквально смотря на свое одутловатое лицо, с кровоподтёками из ушей и глаз. А в тот момент, когда мой пистолет почти упирался в висок сошедшему с ума сержанту, я почти вплотную разглядывал себя, силясь вспомнить те мысли, что удерживали мой указательный палец в неподвижности.

Мне было действительно страшно выходить из этого состояния, но та самая надежда, светлячком озарявшая мрак и безысходность, слово уговаривала, – даже если и так, то не всё потерянно, ведь ты ещё жив.

Звуки почти отсутствовали, только изредка я мог разобрать какие-то стуки, но они были настолько далеки, что воспринимались не более чем помехи тишине, в которой слышалось собственное дыхание. Тело ныло и назойливо чесалось, особенно в правой части груди. Я точно лежал на чём-то твёрдом и сыром, а сквозняк, регулярно проносившийся по моему телу, приносил запах гари и чего-то неприятного, кисло-сладкого до тошноты.

Попытавшись открыть глаза, почувствовал руку, быстро зажавшую мне рот. Первое желание дёрнуться и освободиться выгнала прочь боль, немедленно сковавшая всё тело с такой силой, что я, пожалуй бы, вскрикнул, если бы не рука, плотно прижатая к моим губам.

– Тише, Серёж. – Теплым дыханием прошептал мне на ухо голос Вики. – Они реагируют на человеческий голос.

Особым умом я не отличался, это я понимал чётко ещё подростком. Думал хорошо, даже складно, что помогло мне писать неплохие стихи в старших классах и, даже, поступить в местный университет. Но, вот перевести эти мысли в слова, а уж тем более в действия, составляло не хилую, такую, проблемку. Отчего, почти все мои знакомые считали меня слегка замкнутым и не блещущим умом, а я и не был против, так от тебя ждут и требуют в разы меньше. Вот и сейчас лишнего говорить не стал, а лишь кивнул головой в знак понимания. В ответ получил отблеск белозубой улыбки Виктории, в полном мраке того места, где мы сейчас находились.

Чуть приподнявшись на руках, с помощью Вики, сел и оперся спиной на холодный бетон. Оглянулся по сторонам, – слева и справа доходил ночной свет. Впереди темнота.

– Мы в водостоке, под дорогой. – Вновь зашептали мне горячие губы. – Стас ушел на разведку.

Кивнув, поднял руку вверх, – действительно, потолок почти над головой. Не помню я этого стока. Хотя, не думаю, что успел облазить все канавы этого города.

– Давно мы тут? – Спросил я, так же вплотную прижавшись к её уху. Стараться говорить тихо не пришлось, звук из пересохшего горла выходил едва на грани слышимости. Пришлось даже напрячься, чтобы он сформировался в понятные слова.

– Часов шесть, семь. Стемнело очень рано.

С правой стороны тоннеля донёсся отчетливый, близкий шум, а после слабый просвет перегородил тёмный силуэт. Виктория вздрогнула, я же полез в кобуру за пистолетом. Раздался громкий стук, – три раза об бетонную поверхность, чем-то металлическим. Тут же рука Вики легла мне на плечо и слегка на него надавила. Этот движение, я, тоже понял сразу, – не волнуйся, свои.

Громко шумя, непрерывно постукивая автоматом по стенкам, к нам, на карачках, подполз Стас, весь перемазанный кровью, вперемешку с грязью. Виктория прикоснулась ко мне головой и отвернула лицо в противоположную сторону, так, чтобы Стас мог говорить нам на ухо одновременно. От него резко несло потом, но, этот запах был даже приятен. Это был запах живого человека, а не той трупной вони, что доносилась с улицы.

– Ты как? – Спросил он меня первым делом, пришлось опять молча кивать. – Это хорошо, тебе в грудину угодил осколок стекла, пробил лёгкое. Мы думали, ты всё.

Я удивлённо отпрянул и попытался, через темноту, всмотреться в очертания его лица. Чувствовал я себя, конечно, паршиво, но не настолько отвратительно, чтобы не осознать настолько серьёзную рану. Возникло желание осмотреть место ранения, однако Стас опередил меня и притянул мою голову назад, к себе.

– На ногу мою не обратил внимание? Тоже зажила, теперь с гипсом мучаюсь, не снимается. Вика, легкие травмы получила, за час как новенькая стала. Теперь слушай и не перебивай, обрисую тебе обстановку.

Я кивнул, но прослушал первые предложения, мысли унеслись дальше, всего за километр отсюда. Как там пацаны? А, если кто-то из них обратился? Я сам видел безумных детей на улице, так, что вероятность есть. Мышцы непроизвольно сжались от отвратительной картины. Что всё это время происходило в голове у Виктории, я не мог даже представить, и как она умудряется улыбаться, при всё при этом, я не понимал. Наверное, это такой склад характера, или она банально пыталась поддержать меня и придать сил. Не знаю. Собравшись с мыслями, стал прислушиваться к тому, что говорил Стас.

– Так вот, не реагируют они на шум, ни на какой. Пытались тут, две твари проверить нашу дренажку, я их успокоил из «макара», и, прикинь, никто не обратил на это внимания. Как будто, так и надо. А, вот на звук речи, плач, короче, на голос, – тут как тут, уши свои уродские поднимут и бегут, как ошпаренные. Не поверишь, те кто больше всех отожрался, даже на людей не похожи. Кузнечики с человеческим телом, ноги в зад вывернуты. Хер убежишь, отвечаю, сам видел, как они народ гоняют. Так, что ещё, – о, вояки! Видел пару «бэтэров», проезжали несколько часов назад. Так твари, тоже, на них забили большой и толстый. Зато жигулёнок «депсов» оприходовали тут же. Видимо людей за стеклом увидели. Есть ещё вид тварей и, как по мне, самый опасный, – чёрные! Вот они поумней будут, земли не касаются ногами, летают аки Христос над водой, людей выискивают на раз, а простые твари, кузнечики, боятся их, отбегают в сторону как увидят. Вроде всё.

Стас замолчал, откинулся на противоположную стенку и закурил, прикрывая огонёк зажигалки всем телом. Что-то вспомнив дернулся ко мне и зашептал, обдавая дымом.

– Забыл! Свет, они реагируют на свет, но не всегда. Пытался понять, как и почему, но, пока, не уловил систему.

Охлопав карманы пальто, нашёл измятую пачку сигарет. Прикуривать от зажигалки не стал, а просто попросил сигарету у Стаса и прикурил от неё. Выдохнул дым через нос, и тело сразу налилось свинцовой и в тоже время мягкой тяжестью, голова закружилась. Повернув голову к Виктории, увидел её скрюченное тело. Она так и сидела в каске и бронике, положив руки на колени и опустив на них голову. «Это, я хорошо придумал», – подумалось мне радостно, но тут же взгрустнулось, – ей наверняка было плохо, а что сейчас делать, я не знал. Обнять? Дать сигарету? Погладить по спине? Застрелиться? Чёрт!

Висеть в воздухе, подвешенным за яйца, желания не было. Подвинув свой зад ближе, я положил руку ей на плечи и притянул к себе. Она легко поддалась и уткнулась лицом куда-то в район подмышки. Она плакала. Тихо, почти беззвучно. Я обнял её сильнее, сам сжимая челюсти от желания пустить гадкую, слабую слезу.

Так мы и просидели до утра. Изредка куря, пересаживаясь поудобней, давая отдохнуть затекшим местам. Виктория проспала на моём плече всю неспокойную ночь. Наше укрытие никто не тревожил, но на улице часто раздавались крики и грохот. Один раз услышал шум проезжающего БТРа, его я ни с чем другим не спутаю. Значит, кто-то, где-то есть, может даже организованна, какая-то самооборона. Маловероятно, но всё же они куда-то едут. Шанс есть.

С наступлением рассвета, Стас пошёл отлить и, заодно, разузнать обстановку. Вика, проснувшись, выкурила со мной по сигарете, не знал, что она курит. Всё это время она сидела и смотрела на меня, потом кивком указала на грудь, где зияла дыра на запачканной кофте. Опустив голову, раздвинул края дыры, на том месте, где должна была быть страшная рана, розовела молодая кожа, длинной не меньше указательного пальца. Чудеса.

Захотелось её поддержать, но улыбнуться я не мог, мышцы лица будто стянуло невидимой плёнкой. Я просто кивнул, прикрыв глаза. А, вот она улыбнулась мне в ответ, той самой улыбкой, правда с грустными и слегка опухшими глазами.

Подползший Стас стукнул меня по плечу, привлекая внимание и заговорщицким тоном прошептал.

– Пошли, осмотримся, ты же знаешь эти места.

Виктория было дёрнулась с нами, но Стас показал ей жестами, – оставайся тут.

Солнце так и не показалось из-за плотного покрывала облаков, словно всё произошедшее за последние сутки специально скрывалось от него, как будто оно могло воспротивиться и повлиять на это безумие. Не знаю, смогло бы оно или нет, чем чёрт не шутит, может эти твари действительно боятся прямых солнечных лучей. Однако, на душе было бы легче, если бы наша звезда светила, потому, как окружающий мир походил на спустившийся на землю ад.

Деревья, еще больше изогнулись в самые чудовищные формы, а пепел, от тех, кто высох за секунды в самом начале, таскал по пустым улицам ветер, вперемешку с рваными газетами и кусками каких-то тряпок. По всему проспекту видна была кровь, она была повсюду, от стен здания общежития до дорог и бесхозных машин на них. Только тут, в маленьком кусочке, видимого нами пространства, было убито тысячи человек. После увиденного, мысли о возможной самообороне показались наивным, детским бредом. Нет, не надо солнца, оно не должно видеть весь этот ужас, его должен смыть дождь, а после пусть выходит солнце, даря нам зыбкую надежду на выживание.

Наш «козлик» валялся на крыше, возле самого выхода из водостока. Помятый, с облетевшей краской он представился очередной жертвой, наравне с его создателями. Я непроизвольно почесал рану увидев выбитое стекло водительской двери. Разбитой передней частью, а по сути, чуть ли не вырванным от удара движком, УАЗик опустился в канаву, куда выводил наш укромный водосток. Это оказалось очень удобно для наблюдения, – машина почти полностью прикрывала нас от здания общежития. Опираясь на руки, поднимая головы на уровень дорожного полотна мы созерцали «новый-страшный» мир.

На проспекте, примыкающих улицах, тротуарах и в окнах домов не было видно ни единой живой души. Даже мертвой, если быть до конца честным. Крови было много, а вот трупы отсутствовали полностью. Не было собак, вечно снующих по дворам и помойкам, даже противные вороны и постоянно голодные голуби куда-то пропали. Пустой мир, только мусор, сырость и кровь.

Стас толкнул меня в плечо и указал в сторону стоящего поперёк дороги автобуса. Это был тот самый автобус, который я, так неудачно, пытался объехать вчера. В салоне, что-то шевельнулось, едва различимо, но отчетливо. Опять. Виктория Игоревна часто рассказывала детям разные интересные вещи, знаний у неё было в разы больше моих, и, я помню, как она говорила, что боковое зрение (периферическое, точно!) воспринимает больше света, чем прямое. Какие-то колбочки воспринимают только три вида света, они в центре глаза, а всё остальное это палочки их больше, и они чувствуют весь свет, но без чёткости.

Быстро переведя взгляд в сторону, сконцентрировался боковым зрением на мрак салона и тут же различил отчётливые движения. Там точно, что-то передвигалось на уровне сидений, но заляпанные грязью окна и слабый солнечный свет не позволяли разглядеть точнее. Я посмотрел на Стаса и вопросительно вскинул голову, тот лишь пожал плечами в ответ. Потом он указал на классический советский забор, тот, что бетонный с треугольным узором. Он находился аккурат за нашими спинами в метрах пятидесяти, по правую сторону от общаги. ПО-2, – как называл его шеф, что это значило, я не спрашивал.

– Там городская автобаза, или автобусный парк, я толком не знаю, как это называется. – Прошептал в подставленное ухо.

– Территория полностью огорожена? – Это уже Стас.

– Да. Ворота с обратной стороны.

– Нам надо туда. – Отрезал он, а на мой удивлённый взгляд, добавил. – Нам надо пожрать, помыться и решить, как действовать. Тут мы, точно ничего не решим. Видишь кирпичную вышку на территории, это старая пожарная каланча, оттуда и осмотримся.

– А если там эти….

– Убьём. Или у тебя есть ещё варианты?

Я отрицательно помотал головой и пополз назад, за Викторией.

Она сидел возле самого входа, и, видимо не слышала моего приближения, отчего вздрогнула и на секунду застыла. Поманив её рукой, прошептал; -

– Мы хотим пробраться на автобазу, которая там, возле общежития. Я ползу первым, вы за мной, если, что-то увидите, то сразу хватайте меня за ногу. Если я встану и побегу, – бежать за мной. И, полная тишина, ни звука. Стас будет за вами.

Она кивнула, после чего подумала несколько секунд и уже добавила сама; -

– Серёж, давай без «ВЫ», вчера же на «ТЫ» приказывал. Так проще и быстрее общаться, тем более в такое время.

И вновь чёртов кивок, если в мире ничего не изменится, то кивки станут основным средством общения. По крайней мере на то время, пока мы не выучим язык жестов, ну или не придумаем свой.

Стас уже ждал нас у края канавы. Всё тот же дурацкий плащ не по размеру, автомат через плечо и однообразное выражение лица. Подойдя гусиным шагом вплотную, я обрисовал ему план нашего передвижения. Спорить он не стал, а лишь протянул Виктории второй «макаров», и опять с вопросительным кивком, который был понятен без слов, – «умеешь»? Она умела, мы частенько палили из разных стволов в дачном лесочке, у шефа был легкий бзик по этому поводу, хотя он не любил оружие. Мне даже, иногда, казалось, что он к чему-то готовится и готовит нас.

Распределив оружие и боеприпасы, коих было не много, мы двинулись вперёд по сырой земле.

Всего пятьдесят метров через узкую парковую полоску, отделяющую дорогу от заветного забора, и мы, надеюсь, сможем вздохнуть свободно. Теперь я представляю, что чувствует человек на минном поле. Каждую секунду, после каждого толчка ноги мы ожидали жуткого крика, заметившей нас, безумной твари. Мне постоянно хотелось обернуться и проверить, как там Виктория, но я подавлял в себе это желание. От меня зависел маршрут и шансы на незаметное передвижение. Поближе к оставшимся деревьям и кустам, на которых только-только начали пробиваться зелёные почки, и подальше от открытых пяточков земли, даже не смотря на тот факт, что так было короче и быстрее.

Добравшись до пешеходной дорожки, закатанной в асфальт, я уткнулся лицом в кусты неизменной акации и замер. Подождал, пока мои ведомые подберутся ближе. Было страшно ползти дальше, – три метра неприкрытого пространства в ширину и почти две сотни в длину, плюс мы отчётливо будем видны на серости подсохшего асфальта. Поймав взгляд подползшего Стаса, кивнул, даже не спрашивая, а больше ища поддержки, – «прём»? Наконец, на его лице увидел хоть, что-то, кроме серьёзной хмурости, – ему тоже было страшно. Но, сжав челюсти он решительно кивнул в ответ. Лица Вики было не видно, несоразмерный шлем закрывал его почти полностью. Наверняка ей приходилось тяжелее, чем нам. «Кора-кулон» хоть и был броником второго класса, но, тоже весил немало, что-то около шести килограмм. Я постучал ей по шлему сверху, она сразу подняла голову выше и открыла сосредоточенное лицо. Похоже, Виктория не понимала предстоящей опасности и полностью нам доверяла. Так же, кивком, спросив о её готовности, набрал в лёгкие побольше воздуха и пополз вперёд.

Со стороны дороги нас должно быть видно, как на ладони. Я ускорился и с облегчением начал заползать за искорёженное дерево, одновременно подсчитывая, что Вика, сейчас, где-то на середине асфальта. В этот момент раздался крик.

Это был тот самый, жуткий, нечеловеческий крик голодной твари. Мне тут же преставились бешеные глаза полные ненависти, как у той женщины схватившей Вику мёртвой хваткой. Крик был направлен в нашу сторону, это стало ясно сразу, и исходил он со стороны брошенного автобуса. Я резко вскочил и побежал не оглядываясь, надеясь, что никого не охватила паника и все точно следуют договорённости. Да, можно было обернуться и помочь, особенно Вике, но у меня уже был план. Раздалась короткая, автоматная очередь.

Преодолев оставшиеся двадцать пять метров за жалкие пять секунд, я врезался спиной в бетонный забор. Три метра высоты просто так не перепрыгнешь. Дёрнувшись было к пистолету, опустил руку назад, – далеко, не попаду. От дороги к нам неслись две твари, как и говорил Стас, – ноги были вывернуты в обратную сторону, а бег их, больше походил на прыжки. Одну тварь, бывший мент всё-таки достал, она завалилась, резко вскочила, но, двигалась уже не так прытко.

Искру надежды, что, мол, – «отстреляемся», потушили новые крики, послышавшиеся гораздо дальше и с разных сторон, но, явно, являющимися ответом на призыв. Сложив руки в замок, я присел, ожидая подбегавшую Викторию, та, мгновенно поняв мой замысел, понеслась с удвоенной скоростью. Добежав до меня, она быстро поставила ногу на замок и на мой крик «Три!», с силой рванула вверх. Дури я не жалел, кинув Вику как можно выше, и, по ощущениям, перебросил её через забор, отправив в свободный полёт к неизвестности. Стас остановился возле меня, чётко обернулся и присел на одно колено.

– Крою. – Опять короткая очередь, и ближайшая тварь зарывается мордой в землю.

Хоть Стас и был тяжелее Вики, я всё же не стал забрасывать его с той же силой. Дав ему спокойно оказаться на гребне забора. Моментально сев так, чтоб забор оказался между ног, он успел перехватить висящий на ремне автомат и сделать три одиночных выстрела по раненой твари, пока я брал разбег для прыжка. Ухватиться за край получилось с первого раза, а дальше Стас, с неизвестно откуда, взявшейся силой, втянул меня наверх. Спрыгнув, обнаружил Викторию за высокими промасленными бочками метрах в десяти от забора. Ноги расставлены, руки лежат на крышке, голова и корпус чуть опущены для прицельной стрельбы. Прямо, как на учебном полигоне. С высоты прогрохотали одиночные выстрелы и, тут же, рядом со мной приземлился Стас.

– Шестерых насчитал, секунд через десять будут. Несутся, как спринтеры, ей богу. – Скороговоркой проговорил он. За это короткое время я настолько привык к шепоту, что его голос резанул по ушам, чем-то чужим и неприятным.

– Я к Вике, а ты, наверно, беги к ПРэМке. – Указал я, на знакомый УРАЛ с ремонтным кунгом.

– Лады.

Добежав до Виктории, пристроился рядом в похожей позе и мысленно стал отсчитывать отведённые секунды.

– Ты, как, упала сильно?

– Всё хорошо, попу отбила немного. Жить буду. – Закончила она любимым выражением.

Справедливо полагая, что первым огонь откроет Стас, по причине более мощного калибра, дабы не дать тварям перебраться через ограждение, я быстро проинструктировал Вику; -

– Не пали сразу. Стреляй, когда они спрыгнут на нашу сторону. Не добивай, только по стоячим, экономь патроны.

– Хорошо. – Сухо отозвалась она.

Секунда и первый монстр влетел на кромку забора с явным запасом сил. Раздалась скупая очередь «ксюхи» и падаль полетела назад, раскинув руки, или, что-то напоминающее их.

– Дыши. Всё нормально, жди! – Говорил я вслух, толи себе, толи Вике.

Ещё две твари. Первую, опять снял Стас, а, вот, вторая успела спрыгнуть, опустившись в паре метров от нас. Я нажал на спуск, Вика тоже. Целился в голову, но попал лишь в шею и подбородок, ну, а Виктория стрелял наверняка, отправив три пули точно в грудь. Чудовищу хватило и этого.

Вновь заработала «ксюха», не давая вскарабкаться очередному монстру и разнося его, только появившуюся, из-за забора голову. А дальше стало намного хуже. У Стаса кончились патроны, и пока он меня рожок, к нам перемахнуло аж три уродца. Я только, и успел, что крикнуть, разделяя огонь по разным целям; – «Левого»,

Цели по краям были поражены, а вот та, что была в центре прыгнула к нам, на ходу разевая свою кошмарную пасть. Я не успевал и Стас тоже. Виктория же, даже не среагировала, продолжая держать на мушке своего. Еще секунда…, да какая секунда, доли, и монстр всей тушей завалится прямо на нас.

Раздавшийся из-за спины цикл карабина, сбил тварь с траектории, заставил перевернуться в воздухе и врезаться в бочки, разбрызгивая в стороны облака тёмной крови. Удар по нашему укрытию был настолько силён, что мы завалились на бетонный пол автопарка. Это был не Стас, он стоял чуть в стороне слева, а выстрелы определённо прозвучали сзади. Не раздумывая, я упал на одно колено и навёл ствол пистолета в предполагаемое место стрелка. Так, на всякий случай.

– Вы кто такие, я вас не звал, идите нахер! – Громким шепотом прокричал парень в заляпанном тельнике и карабином «Вепрь-12» у плеча.

– Сам, кто такой? – Быстро ответил Стас вопросом.

– Я первый спросил!

– Ну, скажу я, что меня зовут, – Говна лопата! Тебе, что, легче станет?

– Легче. Еще мутанты есть, там? – И, он качнул здоровенным пламегасителем в сторону забора.

– Вроде семь бежало.

В этот момент, что-то сильно ударило по забору с обратной стороны. Мы, все, разом перевели стволы в сторону шума.

– Подранок скорее всего, из тех, что нас заметили первыми. – Отчеканил Стас.

– Добей его. – Обратился «тельняшка» уже ко мне. – Он не успокоится, пока не перелезет, или забор не сломает.

– И как мне это сделать? – Опешил я.

– Вон, справа, стеллаж с поддонами. Залезь и добей, только не пались особо.

Я посмотрел на Стаса, и тот одобрительно кивнул.

– Не поворачивайся к нему спиной. – Успел шепнуть Виктории, проходя мимо.

Вставив в «Глок» свежую обойму, быстро подбежал к стеллажу и аккуратно вскарабкался наверх. Теперь вершина забора едва достигала пояса. Для начала высунул голову на уровне глаз и внимательно огляделся по сторонам. Тишина, только неугомонная тварь еще раз, ощутимо, долбанула по секции. Мысленно чертыхнувшись, лег на гребень животом, вставать в полный рост было слишком рискованно. Медленно отвел голову в сторону и внимательно рассмотрел происходящее внизу.

Мутант, как назвал его парень в тельнике, был серьёзно ранен в бедро, причём, как мне показалось, не одной пулей. Ловко Стас стреляет, очень странный мент.

Впопыхах, да при стрельбе толком не удалось рассмотреть этих чудовищ, теперь же, один экземпляр предстал во всей своей красе. Крайне деформированная голова, – вытянутая как яйцо и откинутая чуть назад, естественно, – громадный рот, чем-то напоминающий пасть «хищника» из кино, и заостренные уши как у овчарки, только больше и без шерсти. Руки больше походили на гнутые грабли с длиннющими когтями, а ноги, мало того, что были вывернуты в обратную сторону, так ещё и набрали массы, став схожими с лошадиными.

На разглядывание потратил не больше двух секунд, но и этого времени мне хватило для появления чувства отвращения, смешанного с липким страхом. Тварь обратила на меня внимание и уставилась своими озлобленными глазами прямо в переносицу. Опустив руку вниз, я выстрелил точно в голову и тут же перекатился назад, на поддоны.

– Готов? – Спросил парень. Я просто, привычно кивнул в ответ.

– Тогда валим на вышку. Там точно не достанут.

Перекинув карабин за плечо, он отвернулся и, уже совсем не опасаясь нас, быстрым шагом направился прямо к распахнутой двери старой пожарной вышки. Странный парень. Хотя, в данные времена все, кто смог выжить, странные. Мы выглядим не лучше, бьюсь об заклад. «Отчаянные времена, для отчаянных людей», – как любил говорить шеф.

Вышка состояла из трех этажей и достигала метров пятнадцати высотой, почти как стандартная пятиэтажка. На двух этажах располагалась небольшая комната, к которым вела крутая лестница с высокими ступенями.

– Там диспетчера и медики для утреннего осмотра работали, ни чего интересного. Даже лекарств, никаких нет. – Просвещал нас парень, по ходу подъема по лестнице.

А, вот на третьем этаже, комната была не в пример больше. Практически на всю ширину самой башни. Плотно зашторенные жалюзи окна, почти не пропускали свет, но и без того было видно, что комната не бедно отделана. Большой письменный стол из красивого дерева, пара шкафов, навесной потолок, дорогой, кожаный диван.

– А тут обитал хозяин этой помойки. Как его называли втихую – «изделие номер два».

– Почему номер два. – Поинтересовался я.

– Потому-что, гандон. – Ответил парень, улыбаясь, он почти всегда улыбался и был на удивление бодрым. Мне даже показалось, что всё происходящее ему нравится.

Смысл сказанного я не понял, и переспрашивать не стал. Меня больше заинтересовало оружие, как в его руках, так и стоящее возле окна.

– Это, что AR-15? – Поразился я натовской винтовке, запакованный в такой тюнинг, что стоимость, оного, однозначно превышала стоимость самой винтовки вдвое, если не втрое.

– Похож, да? – Опять заулыбался парень. – Это «Вепрь-15», карабин, крутая штука. Гандон был фанатом «вепрей».

– Под какой патрон? – Тут же влез Стас.

– пять – пятьдесят шесть…

– Понятно, фигня. – Махнул рукой Стас и подошёл к окну.

– Фи, сколько гонора, прям, как у моей бывшей. – Закатил глаза к потолку парень. – Кстати, от вас, и воняет не лучше, может, помоетесь?

– А, есть где? – Оживился я.

– Естественно, тут и комнаты отдыха есть и душевые, и столовая со жратвой. Внизу, корпус с синими стенами.

От этих слов в желудке заныло с такой силой, что я, было, чуть не бросился по лестнице бегом.

– Нам надо идти. – Напомнила Виктория.

– Нам надо восстановить силы, для начала. Неизвестно, сколько мы потратим времени на этот километр. Если с ними, что-то случилось, то этого не изменить, а, вот, если мы не сможем дойти по причине усталости, то….

– Помоемся, поедим и двинем. – Перебил я Стаса, глядя в злые глаза Вики. – Он дело говорит.

– Хорошо. – Сквозь зубы процедила она и вышла из комнаты.

– А она с характером, люблю женщин в возрасте. – Подмигнул мне парень

– Ты дурак? У неё дети одни в квартире. – Попытался осадить его Стас.

– Дурак тот, кто поступает по-дурацки. Как говорил Форест Гамп. – Ничуть не стушевался «тельняшка». – А, я вам жизнь, как бы, спас.

Стас открыл было рот, чтобы, что-то сказать, но выдохнул с безнадёгой и вышел следом за Викой.

Территория была небольшой, как казалось ранее, со стороны. Всего пять кирпичных гаражей, с большими воротами, КПП, со смотровой ямой. Вдалеке, у дальней стены, недалеко от одноэтажного здания с гордым названием «СТО», проржавевший остов старенького автобуса. Какие-то разломанные кабины грузовиков, куча потёртой резины в стороне. Думаю, всё это и в нормальные времена выглядело не очень, а теперь, так уж тем более.

Искомое здание обнаружилось сразу, находясь почти в центре, точно напротив гаражей. К нему уже бодро шла Виктория, причём одна. Пытаясь её догнать, чуть не сломал себе шею, споткнувшись о разломанный оружейный сейф, валяющийся аккурат под окнами каланчи.

– Это, я его сбросил, не знал, как открыть. А он всё равно не раскололся до конца, пришлось пол ночи кувалдой махать. – Не отставал «тельняшка».

– Так, это ты колотил? А, я думал, что за дятел стучит. – Хмыкнул Стас.

– Я тоже, сквозь сон, слышал стуки. Мы ночевали тут, в водостоке. – Пояснил я

– Круто!

Догнав Викторию, первым зашёл в здание с пистолетом в руке, несмотря на клятвенные заверения «тельняшки», что там чисто. Возле самого порога была лужа крови и дальше, по коридору тоже, да и стены были заляпаны красными брызгами.

– Точно нет никого? – Ещё раз спросил я.

– Точно-точно, это я тут воевал. – Впервые, без улыбки ответил парень. – Когда всё случилось, я на смену шёл, охранником тут подрабатываю. Не успел дойти до двери, как та волна накрыла. Очнулся, зашёл внутрь, а там мой сменщик стоит с во-о-от такой пастью. – И он показал руками. – Прям, как у моей бывшей. Ну я сразу понял, что либо зомби апокалипсис случился, либо Поршенко к власти пришёл.

– При чём тут Порошенко? Мы же в России.

– Так, а я про, что! Прикинь, какой пиздец настал бы!

Не замолкая ни на секунду, он повел нас на мини-экскурсию. Открывая двери и коротко делая вставки о предназначении комнат.

– Тут, телек обычно смотрят водилы и слесаря, даже курить можно. Короче, он как кинется на меня, я со страху вломил так, что он к стенке отлетел, ну я вторым ударом его в нос и вырубил. Он, так и не встал.

– Это, как же бить надо? Что убить. – Удивлённо спросил Стас, а я посмотрел на парня совсем иначе.

– Сильно, я чемпион области по боевому самбо. Ага, а тут вот душевые, а дальше столовка. Там «консерв» много и прочей лабуды. Потом Клавдия Ивановна в коридор вышла, такая же, чумная, тут я уже монтировку схватил из ящика, кто-то из слесарей притащил. Потом дядя Вася был и ещё двое новеньких водил, но это уже на улице, возле боксов. Хорошие были люди, жалко.

– А трупы куда дел? – Уже с глазами по пять копеек удивлялся Стас.

Тем временем Виктория уже скрылась в душевой, а мы, войдя в столовую жадно набросились на хлеб и скоро вскрытые банки с тушёной свининой.

– На тачке за боксы отвез. Да не смотрите на меня так, я не маньяк! Я, и разговаривать с ними пытался и просил. Дядя Вася даже цапнул меня, пол плеча отхватит, но прикол в том, что к вечеру все затянулось. Мы теперь как – «росомаха небритый неряха».

– Хто? – Глотая, почти не жуя уже спрашивал я.

– Ну из кино, про людей-X! Он регенерировал быстро, суперспособность такая. Вас зовут то, как?

– Я Стас, это Серый, а дама, – Виктория.

– Ясно, меня Макс зовут. Но я теперь буду «Bloody», давно хотел себе имя поменять, звучит круто – «кровавый».

– Ты, точно нормальный?

– «Я нормальный, меня мама в детстве проверяла», – ну, из какого сериала, ну? Фу на вас, ничего не знаете.

– «Теория большого взрыва». – Сказала Виктория, входя в столовую с мокрой головой, держа в одной руке почищенный бронежилет, а в другой каску. – А ты всегда «мемами» и фразами из фильмов разговариваешь?

– Нет, это скорее нервное. Когда нервничаю, начинаю шутить и улыбаться.

– Кстати, имя «Bloody», не очень удачно, в британском английском, это было ругательство. Так золотую, оборзевшую молодежь называли в веке восемнадцатом. А, Стивен Пинкер, вообще, писал, что данное слово носило обозначение нечистой крови.

– Эт какой, как у благородных, полукровки? – Задумчиво спросил Максим.

– Неа, менструальной. – Пояснила Вика, уже жуя из открытой мной банки.

– Ха! Не кровавый ты, а месячный. – Хохотнул Стас.

– Врешь! – Воскликнул парень.

– Она филолог. – Сухо вставил я и встал с деревянной скамьи. – Я мыться.

– Кстати, видели, как они на голоса реагируют. Жесть! – Уже переключился Макс. – Я с офиса «гандона» смотрел на всё, когда базу зачистил.

Я резко остановился у дверного проёма, став слушать его историю. Было очень интересно узнать то, как всё выглядело со стороны, пусть даже со стороны этого пришибленного.

– Каждого, кто кричал или маячил в окнах, сожрали.

– Как, они в окна забирались? – Застыла, с поднятой вилкой в руках, Виктория.

– Да, по балконам, водосточным трубам. Как маугли, блин! – Выпалил Максим и, на этот раз, осёкся. – Прости. Нормально всё будет, у вас какой этаж?

– Двенадцатый.

– А, ну тогда, – норм. Они выше третьего и не лазили, видимо видно было плохо. – Ответил он, соврав настолько очевидно, что понял даже я. Впрочем, Викки хватило и этого успокоения. Глубоко дыша, она закрыла глаза и попыталась не заплакать.

– Рассказывай дальше. Всё, что видел.

– Хм, дальше…, Толпа выкатила с площади и разбежалась по проспекту, с площади только две машины выскочило. Нива и УАЗик, ниву догнали, а УАЗика протаранил Камаз. Его так облепили мутанты, словно мухи говно, он за общагу успел проехать и остановился. Сожрали видать, и из УАЗика, скорее всего, тоже.

– Не сожрали, это мы были. – Хмыкнул Стас.

– У-У-У! РазбИйники! Так, что ещё, про голоса вы знаете. О! Свет, они на свет ещё реагируют.

– Я так и не понял, – как именно. То убегают, то стоят под фонарями.

– На белый смотрят и прутся к нему, а вот на жёлтый, оранжевый, красный обосраться готовы. От огня бегут, тоже. Короче, как я понял, передохли почти все люди, а кто не сдох, те сидят, как мыши по углам. Много людей просто распалось, или растеклось, не знаю, как назвать. Есть ещё чёрные! Видели? С ними непонятно, что это за твари, но летают круто.

– А, почему остальные их боятся?

– Не знаю, но, – да, разбегаются, когда видят.

– Где все трупы и куда делись эти мутанты, их ведь тысячи должны быть. – Наконец подал голос я.

– Больше! Я так прикинул, – больше половины людей мутировало, а в городе почти полмиллиона жителей, вот и считай. А, трупы они сожрали. Всё, умяли, как мясорубки.

– Так, куда они делись?

– Да не знаю я, разошлись и всё. Я, как понял, что им на звук глубоко плевать, только на голос бегут, то пошёл сейф ломать. Если бы не суперсила, то хрен бы справился.

– Какая ещё суперсила? Опять шифер поехал? – С иронией спросил Стас.

– Ты глупый или, что-то? Смотри!

Макс хмыкнул, откровенно наслаждаясь моментом и вскочил ногами на соседний стол, потом, быстро шагнул к краю и завис на носке одной ноги, прямо на крошечном уголке стола. Простояв так пару секунд, он, нарушая все законы физики, начал наклоняться спиной к полу, а после резко оттолкнулся и прыгнул на метра три назад, сделав в полете тройное сальто. Стол даже не шелохнулся.

– Круто? Мы теперь, на самом деле, быстрее, выше, сильнее! Я ночью экспериментировал после того, как рана на руке зажила. Сразу понял, что регенерация не единственная плюшка. Так, что Вика не ссы, спасем мы твоих короедов.

– Мы? – Уже я, не удержался от удивления.

– Ну естественно! Весь мир в труху, почти все передохли, вы первые живые со вчерашнего вечера. Лучше умереть с людьми, чем сойти с ума в одиночестве. Я тебе «Вепря» отдам, петнашку, а?

Я не ответил и вышел, махнув рукой в никуда.

Глава – 3. «Потише, потише, сидите, как мыши»!

Душевая явила собой небольшую комнатку, покрытую кафелем, с железными крючками на стене вместо вешалок и тремя душевыми отсеками. Каждое душевое место разделяла стенка, также покрытая голубой плиткой. Вода была, как холодная, так и горячая, впрочем, как и электричество.

Как долго это продлится? Когда мы погрузимся во тьму, а мыться начнем из луж? Может это последний, нормальный, душ в моей жизни. Накатившая апатия, заставила сесть на холодный пол. Теплые капли непрерывно стучали по телу, смывая всю физическую грязь и унося её багровым ручейком в зарешёченный слив. Жаль, что душевную грязь нельзя смыть так же просто и быстро.

У меня нет никакого плана, даже идеи, как дойти до той злосчастной квартиры и спасти пацанов. Именно спасти, а не узнать, что с ними стало. Отчего-то была полная уверенность, что они живы. Стас, как-то быстро стал нашим негласным лидером. А, что я? Я могу принимать решения самостоятельно? Шеф сказал, – я сделал, Вика попросила съездить, – я съездил, Светка предложила жить вместе, я согласился. Кроме покупки подержанной «бэхи» и нового телефона, я принимал, хоть какие-то, решения? Я вообще, – на что-то годен? Кроме как стрелять куда скажут и бежать куда натравят. Без Стаса и тех ментов мы бы уже переваривались внутри этих тварей. Я даже уехать не смог, не заметив КАМАЗ! КАМАЗ мать его! Не заметить КАМАЗ!!!

В голове, словно щёлкнул рубильник, – Светка. Я даже не вспомнил о ней не разу за всё это время. И кто я? Что со мной не так? Подскочив на ноги, со всей силы ударил кулаком в бетонную перегородку душевой. Потом ещё, ещё и ещё. Пока её верхняя часть, с грохотом, не обрушилась в соседнюю помывочную.

На шум вбежал Стас с автоматом наперевес, но, увидев меня опустил ствол вниз и понимающе произнёс: -

– А-а-а, самокопанием занимаемся. Ты, это, мне только место помыться оставь.

Сила! И, как мы не обратили внимание на новые возможности? То, как я бросил Вику через трёхметровый забор, или то, как меня поднял Стас, по сути, схватив за шиворот одной рукой. Надо ей пользоваться на всю катушку, привыкнуть к ней, как можно быстрее. Включить эти возможности в расчёт дальнейших действий. Может, это своего рода компенсация выжившим, – шанс на выживание на планете, которая теперь полноправно принадлежала мутантам?

Одевшись в грязное, но всё равно чувствуюя себя гораздо чище, как внутри, так и снаружи, я вышел из душевой и поймал взволнованный взгляд Виктории.

– Серёжа, всё в порядке?

– Да, что-то накатило.

– Всё, будет хорошо. – Улыбнулась она мне в ответ, успокаивая. Меня успокаивая! Женщина, у которой дети заперты в квартире, в городе полностью забитым монстрами и, наверняка, тварями похуже. Я правда такой жалкий, никчёмный тормоз? Надо с этим заканчивать и думать наперёд, на шаг, на два…, десять! Пора привыкать брать на себя полную ответственность за всё происходящее вокруг.

– Пять минут, и я буду готов. – Буркнул Стас и скрылся в дверях. Мне же захотелось курить и, одновременно, свежего воздуха. Нащупав в кармане почти пустую пачку сигарет, направился к выходу, успев показать жестом Виктории цель моего ухода.

Оставлять её наедине с Максимом было не страшно. Да, он странный, даже слегка отбитый, но свой, – выживший.

Солнце, так и не появилось. Тучи, давили сверху словно прессом, но, на улице один фиг было лучше. Как-то свободнее, что ли. Я осмотрел свою руку, на которой, совсем недавно, кровоточила небольшая рана, после встречи с облицованной стеной. Сейчас же, на её месте, розовела молодая кожа, боль, так та совсем ушла, словно её и не было. Сделав глубокую затяжку, вновь почувствовал легкое, приятное головокружение. Выдохнув дым из ноздрей, выронил сигарету из моментально ослабевших пальцев. Страх скомандовал замереть и прикинуться ветошью. За стеной раздался топот.

Дам руку на отсечение, что топот был нечеловеческий. Во-первых, – стена слишком далеко, чтобы так отчетливо расслышать человека, а во-вторых, – топот сопровождался громким, неприятным хрипом. Очень похожим на тот, что издавал раненый монстр перед тем, как я всадил ему пулю в лоб.

Застыв в непонимании дальнейших действий, просто стал слушать. Шум усилился. Мутант был явно не один. Еще тридцать секунд и мне показалось, что мимо проходит целое стадо этих существ. Шум всё нарастал, но страх стал отступать, – никто не предпринимал попыток перелезть через забор. Медленно, откровенно боясь спугнуть подкрадывающееся чувство безопасности, достал из кобуры пистолет с последней обоймой и сделал шаг назад, к двери.

Не успел опустить ручку вниз, как за дверью негромко рассмеялся Макс. Ручка выскользнула из моей ладони под его нажатием, и дверь, с толчком, распахнулась наружу. В панике, я попытался зажать ему рот свободной рукой. Макс среагировал молниеносно, доказав, что он действительно был чемпионом области по самбо, – перехватив запястье, он резко сместился и с подсечкой попытался меня уронить, и я бы упал, если бы не врезался в стену. Не пытаясь больше тянуть к нему руки поднял пистолет к губам и сложив губы трубочкой произнёс на грани слышимости; -«Тс-с-с-с!».

Он услышал их! Это, невозможно было не услышать! С отвисшей челюстью и округлившимися глазами, он замер, как недавно замер я. Стволом пистолета указал ему на открытую дверь. Переводить это движение не требовалось, и через мгновение мы очутились внутри, глубоко дыша и обильно потея. Вышедшая в коридор Виктория проявила сообразительность увидев двух перепуганных мужиков. Развернувшись на месте, она забежала в душевую, где, уже через несколько секунд выключилась вода.

– Надо пробовать пробежать до вышки. – Сказал Стас после третьей по счету вылазки на улицу. Прошел час, а топот не прекращался. Укрывшись в тёмном коридоре, мы сидели затаившись, не разговаривая и дыша через раз.

– Может у них миграция или брачные игры? – Спросил Макс. – Куда они шагают?

– Может и миграция, кто их разберёт. На слух, они идут со стороны площади по направлению дороги, по которой мы ехали.

– Может я быстро добегу до вышки, посмотрю, что почём?

– Нет, разделяться нельзя. – Отрезал я. – Если идти, то идти всем, вместе. Вика?

– Я за то, чтобы идти.

– Тогда идём? – Как-то неуверенно спросил Стас.

– Только не все сразу. – Попытался я, представить наше перемещение в голове. – Сначала ты с Максом, бегом и пригибаясь, после встаёте у входа и прикрываете нас. Если вас заметят, то назад не бегите.

– Надо только жратвы набрать. – Согласно кивнул Стас.

На поиск сумок и сбор провизии мы потратили ещё час. Всё осложнялось тем, что никто из нас не хотел показываться в окнах, оттого мы ползали на карачках и побаивались включать свет. Все понимали, что забор надёжно закрывает нас от улицы, но пережитый ранее страх не давал расслабиться. Это, было правильно, ведь мы совершенно не понимали, чего ожидать от новой реальности, нам только предстояло научиться жить с такими соседями. Конечно, если сможем выжить, а выживает не всегда сильнейший, – обычно, это самый умный и осторожный.

Топот и хрипы так, и не стихли.

Естественное желание остаться тут и ждать, хоть ещё один час, два или до вечера, разбивалось о встречный страх, – в случае проблем мы банально не смогли бы отбиться, даже от небольшой группы монстров. Патронов оставалось мало. У меня полная обойма в «Глоке», а это десять патронов, так же десять у Макса в «Вепре», и неполный рожок у Стаса. А там, наверху, имелась Сайга под нужный «ксюхе» патрон, да и самих патронов, по заверениям Максима, было, – «до жопы». Плюс, – я не мог даже заикнуться о дальнейшем ожидании при Виктории. Казалось, что несмотря на панический ужас, перед этими чёртовыми мутантами, она могла прямо сейчас броситься бегом домой, и я бы не сбрасывал со счетов, что у неё могло получиться.

Первым вышел Стас, с автоматом наизготовку, вторым вынырнул Макс. Через распахнутую дверь отчётливо тянуло гарью. Пригнувшись, они быстро перебегали открытое пространство до пожарной вышки. Я же, вжимаясь в дверной косяк, держал руку, стоявшей позади, Виктории. За то время, пока мы сидели в коридоре, Стас помог подогнать шлем так, чтобы он не сползал ей на глаза, и теперь эти глаза были полны решимости, несмотря на бледность лица и закушенную губу.

Скоро добежав, парни заняли позиции у низенького крыльца и замахали нам.

– Вы первая, а я за вами. – От волнения я опять перешёл на «Вы».

Отсчитав три секунды, бросился следом за удаляющейся спиной в бронежилете. Мне не верилось, что мы добежим нормально. С каждым шагом, приближающим нас к заветной двери, накатывала паника, – «Вот, сейчас, сейчас раздастся это сраный крик». Но, все было тихо, если не считать нашего загнанного дыхания и хрипа монстров из-за забора.

Оказавшись внутри вышки, Макс первым делом закрыл на засов тяжёлую металлическую двери и мы, не сговариваясь, бросились наверх. Перепрыгивая по три-четыре ступени, я выжимал из своих новых способностей максимум и, фактически, через несколько секунд оказался в комнате хозяина спасительной для нас автобазы. Подбежав к северному окну, аккуратно раздвинул плотно закрытую жалюзи, и остолбенел. Всю дорогу заполнили мутировавшие твари. Их были тысячи. Они неторопливо брели в сторону от громадных столбов дыма, вырывавшихся из-за многоэтажных зданий в начале проспекта.

– Что там? – Задал я вопрос Стасу, стоявшему у восточного окна, выходившего на россыпь однотипных пятиэтажек, с такими же однотипными дворами.

– Так же. Они уходят от пожара?

– Может быть.

– Что будем делать? – Не удержался я от очевидного вопроса.

– Снимать штаны и бегать. – Хихикнул Макс. – Сам-то, как думаешь?

– Виктория Игоревна… – Начал было я, но, она остановила меня жестом руки.

– Я понимаю, Серёж. Подождём, до вечера.

– А если, эти, так и будут идти? – Хмуро поинтересовался Стас.

– Я пойду одна.

Никто не стал бросаться в уговоры, просить или вразумлять её, все промолчали, только Стас, как-то грустно покачал головой и уселся на диван, положив автомат на колени.

– Ну, кровавый, открывай РАВ.

– Чего? – Озадачился Макс.

– Не, – чего, а – что! Ты в армии не служил, что ли?

– Мне, как будто, делать нечего, чтоб говно сапогами топтать!

– Тю-ю, а чего так? Плоскостопие, али месячные помешали, а может ты из этих, хм, под хвост баловаться любишь?

– Ха, шутка юмора, да? Это хорошо, только ты дядя заговариваешься.

– И, что? – Стас улыбался, но улыбка была хитрая. Он скорее проверял его, нежели провоцировал. Не такой он человек, как мне показалось. – Тоже, мне переносицу в мозг забьёшь?

– Сдался ты мне. – Макс ни капли не смутился, и, похоже, больше радовался этим пикировкам. – Людей бить нельзя, а если и бить, то только в целях самозащиты. А с тебя угрозы, как с моей бывшей, – пока хером рот не заткнешь, до второго пришествия Христа орать будет.

– Тебя, посмотрю, тоже в молчаливости не заметили, может и себе, этот способ на заметку возьмешь? Самбист – пацифист, блин, это, как порно-актёр – импотент.

– Ха-ха! – В голос заржал Макс, да так, что я опасливо покосился в сторону окна. – Ну ты индеец, – «Говна лопата», последний из племени пиздаболов! Серый, ты, где его подобрал, на какой помойке?

– Меня в своё говно не тащите. Доставай патроны и всё, что стащил из снаряги. Как только этот парад закончится, выдвигаемся.

– Яволь, майн Фюрер! – Стукнул несуществующими каблуками Макс и, зачем-то, кинул зигу.

Снаряжение оказалось сплошь охотничье. Пара биноклей, – российский БПЦ 10 на 40 , который махом конфисковал Стас, и забугорный Bresser-s 10 на 42, его я забрал себе, легче нашего в два раза и привычней, такой же брал на охоту с шефом. Два костюма «Антиклещ», цвета детской неожиданности, правда маленького размера, я и Макс пролетали мимо, не по наш рост, зато самый маленький отлично сел на Викторию. Она даже не спорила, хотя всегда терпеть не могла подобную одежду, но, в наших условиях, разница между брючным костюмом и добротным охотничьим прикидом, была очевидна. Под моим давлением, так же, натянула на себя свитер под армейскую «цифру» и чёрные берцы с гордым названием «Ратник».

– Маленькое всё. – Пожаловался я, когда помогал Виктории шнуровать обувь.

– Так, гандон сам был, – от хвоста два вершка, и сынок у него такой же.

Стас оделся по-армейски – быстро и без лишних слов, а после принялся за чистку и осмотр оружия, непрерывно бурча, – «идиоты», «бездари», «в очко бы тебе, этот ствол засунуть».

Сайгу отдали Вике, благо, стреляла она умела. Не показывала, конечно, великолепных результатов, но вполне прилично лупила по мишеням с сошек, несмотря на свои миниатюрные размеры. А при теперешней, возросшей силе, так, и с рук будет выдавать хорошие результаты. А, нам больше и не надо, не спортивной стрельбой собираемся заниматься.

А, вот патронов и правда было…, много. Мы, если честно, даже присвистнули со Стасом, когда Макс вытащил из-под дивана два цинка, по тысячу патронов каждый.

– Они, что армейскими стреляли, там же кучности в два раза меньше? – Прокомментировал находку Стас.

– Ну, прям, так и в два. – С сомнением покачал я головой.

– В два, в два.

– Да, какая разница, нам, со стальным сердечником, даже лучше. – Неожиданно влезла Виктория, всё также продолжая стоять у окна.

– Прямо Амазонка. – Не удержался Макс.

Под, уже мой, клон «АэРКИ», всё было проще, – триста патронов в двух пластиковых кейсах. Забив два магазина по сорок пять и один на тридцать, ссыпал остальные в кожаный рюкзачок, уж больно эти пластиковые кейсы неудобные, только для перевозки и годятся. Ребята, тоже, не особо заморачивались, это только кажется – две тысячи сто шестьдесят патронов, – целое море, но, нет. По сути, на отделение в пять рыл и хватит. А если хорошо растолкать, по хитрожопым местам, то и три бойца утащат на себе.

В ещё одном пластиковом кейсе, с цветастой ручкой, в довесок нашли уйму «расчёсок» – по сути длинных железок, куда патроны вставляются на попа, острием вверх. Отсюда и название, – «расческа», это в быту, а так? – «стальная обойма с ускорителем заряжания магазина», если память меня не подводит. На каждую, такую, железку можно насадить по пятнадцать патронов в ряд. Очень удобная штука, как для переноски, так и для, естественно, заряжания, непосредственно, магазина.

Самих автоматных магазинов, у нас было немного, – два у Стаса от мёртвых ППСников и четыре для Сайги Виктории. Забив магазины и «расчёски», приличный остаток также высыпали в походный рюкзак, о котором заботиться вызвался сам Стас.

Максу он не доверял столь ценный запас, посему выделил ему лишь рюкзак с провизией. Викторию он припахать не мог, всё же женщина, а это для таких, как он, непреодолимый блок. Ну, а я тут вообще не при чём, у меня другое оружие, и по армейским меркам, это не по понятиям. Даже для ментов, пусть и таких странных как Стас.

Впрочем, Максим сам нагрузился приблудами и приспособами до самого горла, – богат был выбор у предыдущего владельца. Ножи, нагрудные фонари, прицелы на все случаи жизни, насадки на стволы, ремни, легкие охотничьи разгрузки, фляжки и даже здоровенный, продолговатый манок для уток. Макс, сразу же, предложил воткнуть его Стасу в одно место, дабы не потерять пожилого человека при скрытном передвижении, уж больно он за него волнуется. Отчего мгновенно был послан нахер, с не менее витиеватой формулировкой.

Я же полноценно занялся своей «АР-15», оружие надо держать в чистоте и порядке, да и, интересно было, очень. Никогда не держал в руках оружие наших политических партнёров. За исключением любимого Глока, конечно. Но это совершенно другое, – «оружие последнего шанса», как говорят профессионалы.

Вообще обстановка, как-то разгладилась, из сумбурной и местами непонятной скомканности, во что-то приемлемое и более-мене предсказуемое. Виктория, где-то выкопала кофеварку и пачку колумбийского кофе. И, через десять минут в комнате висел приятный, слегка горьковатый кофейный запах. Всегда удивлялся этой женской способности, – быстро оглядеться и за несколько минут наладить приемлемый быт в любой обстановке. Причем без просьб и, даже, ожиданий. Этим, всегда, отличалась Светка. Она могла и нахер послать, и приласкать, и мозг вынести, просто так, ради профилактики, но, что всегда её отличало, так это чистота и порядок, где бы она не находилась. Будь мы дома, на природе или в машине, – везде всё есть, всё аккуратно и чисто.

Зубы сами, непроизвольно сжались до боли. Мозгом я понимал, что добраться на противоположный конец города я не смогу, что это граничит с мечтаниями. Но, всё же, что-то грызло меня в глубине души. И, наверное, меня больше съедала не беспомощность, а какое-то безразличие? – жива она или нет. Да, мне было жаль её, и, если бы у меня был выбор, я бы хотел, чтобы она оказалась здесь. Да, я очень хорошо к ней относился, но, всё же, не любил. Даже чувство привязанности не успело вырасти за те полгода, что мы жили вместе.

Мне стало тошно и стыдно перед самим собой за эти мысли. Неужели я настолько скотина, что не испытываю ничего к человеку, с которым делил кров, еду, постель, мечты, кроме, как, жалость? Смогла бы любовь изменить это? Бросился я бы к ней сломя голову, наплевав на монстров, почти родных пацанов в запертой квартире, на Викторию Игоревну? И, тут, мне стало не по себе настолько, что по коже пробежал легкий озноб, – нет, не бросился бы! Даже сходя с ума, думая о ней каждую секунду, – нет, не бросился! Шеф был умный и прекрасно разбирался в людях. Именно поэтому он меня и выцепил, тогда, в том помойном кабаке, потому что, уже тогда видел, или знал, кто я! Я пёс! Просто, тупой, цепной пёс! Который будет служить и охранять семью хозяина до конца, пока не сдохнет, даже понимая, кто он и зачем, он, нужен!

– Чего завис? – Рядом, на пол, опустился Макс, слегка толкая меня в плечо.

– О девушке вспомнил. – Ответил я, не задумываясь и принялся собирать уже почищенную и машинально смазанную винтовку.

– Красивая?

– Ага. У тебя есть, кто?

– Неа. Я же говорил, – только бывшая. А там такая сука была, что я уверен, что она стала мутировать ещё до волны, дабы побыстрее найти меня и отгрызть яйца.

– А родители, там, или близкие родственники?

– Отца я не знал, мать умерла давно. С дедом и бабушкой жил, так они ещё пару лет назад на тот свет ушли. Один я, как перст.

– Не в тему спрошу, – а стрелять, откуда научился? Если в армии не служил.

С Максом было проще общаться, чем с остальными. Да, он дурной, но, толи дело в том, что мы одного возраста, толи подкупала его искренность, не знаю. С Викторией всё было сложнее, она жена шефа. Хозяина! К тому же, – старше меня, почти на десяток. Со Стасом ещё хуже, – он уже почти дед, хоть и бодриться, да и похожи мы, чем-то. Служивые псы. И, всегда не отпускает мысль, что вот-вот, и он начнёт меня строить по стойке смирно. На роже написано, что званием в районе майора ушёл в отставку.

А, этот самбист-пацифист, брал умением легко и честно общаться, чего я никогда делать не умел.

– Так дед, и научил. У него похожий Вепрь был, гоняли за город, стреляли. А сам?

– Служил. – Ответил я, без пояснений.

Краем глаза заметил, что остальные внимательно слушают наш разговор. Сидящая на диване в позе йоги Виктория, обнимающая ладонями горячую кружку с кофе, смотрела на нас со странным выражением лица, словно, что-то обдумывая. Стас же восседал за массивным столом, перед разложенными на нём ништяками и, как говорил мой ротный, пытался «впихнуть невпихуемое».

Это настоящая логическая задача, разложить всё, что тебе понадобиться в походе или вылазке, так, чтобы не мешало, ведь придётся не только мерно шагать, но и прыгать, бегать, ползать. А хочется, ведь, взять всего, да побольше, и чтоб влезло. Ко всему, важна очерёдность, – что-то может понадобиться при ранении, и рыться в вещмешке в поисках бинта или, допустим, жгута некогда, значит надо пристроить их в зоны быстрого доступа. А, вот любая еда терпит время, значит можно упаковать поглубже, да так, чтоб не гремела, если это банки, ложки, кружки. Увеличенный магазин можно сразу пристегнуть к автомату, так как при неожиданной стычке не всегда определяешь, откуда ведут огонь, и стрелять в сторону противника не выходит сразу, оттого лучше иметь побольше патронов в рожке. А вот стандартные магазины лучше уложить в подсумок на правый бок, их так проще доставать при стрельбе лёжа и из-за укрытия. И, данный подход касается всего, что ты берёшь с собой. Каждая мелочь может повлиять на твою выживаемость в бою или экстремальных условиях. Кончено, здорово, когда у тебя есть свой подсумок под туже аптечку, флягу, сброс пустых магазинов, «банан» для нужного и мелкого, а вот, если их нет, а может, просто, мало, то приходится проявлять фантазию и включать железную логику, прикормленную жизненным опытом. И, чем его больше, тем лучше.

У Стаса, этого опыта, было вагон и маленькая тележка, что было видно сразу без размышлений и догадок. Вещи быстро перекочёвывали со стола в большой охотничий рюкзак и в два поменьше, походных. Делал он всё на автомате, от того поглядывал краем глаза, о чём мы там трепимся.

– Стас. – Не удержался я. – А, ты откуда сам? Вроде говорил, что приезжий, тогда, в начале.

– С Москвы.

– А, в нашу глушь, каким ветром?

– К другу приезжал. Упал глупо, сломал ногу. Вот и всё, я, собственно, на вокзал собирался, когда тебя встретил.

– А семья? Не хочешь не отвечай.

– В разводе, дочь, уже взрослая.

– В Москве? – Смотря в кружку спросила Виктория?

– В Москве. – Пустым голосом ответил Стас.

– А двигаться, где научился, если не секрет? Перебежки, стрельба с разных позиций. «Крою», – ты крикнул после первого выстрела, а не до стрельбы. В ментовке такому не учат.

Задал я вопрос, не раз приходивший мне в голову за последние часы.

– У нас, что, минутка откровений?

– Да ладно тебе, Стасон! Мы, может последние люди на планете, а ты строишь из себя Ронсаровскую Елену.

Я пропустил это мимо ушей, а вот Стас и Вика уставились на парня во все глаза. За годы я привык ко всяким сравнениям и фразочкам шефа, которые он любил вставлять в речь, что-то он пояснял, что-то, – нет. По правде, мне было всё равно, – «Бальзаковская дама», там, или «Пушкинская Татьяна», один хрен, суть не поменяется, если одну назвать старухой, а другую дурой.

– Чего вылупились ироды? – Откровенно застеснялся Максим.

– Ты хоть знаешь, кто такой Ронсар? – С насмешкой спросил Стас.

– Ты безразличием мне душу истерзала,

– Как ни молился я – ты глаз не подняла

– И, полусонная, ни слова не сказала,

– Все брови хмурила, сама себе мила,

– И испугался я, что дерзким ты сочла

– Приветствие мое, и выбежал из зала.

– Это про тебя, Стасон. Строишь, тут из себя….

– Красиво, хотя мне никогда не нравились «Сонеты к Елене», а ты умеешь удивлять. – Наконец улыбнувшись, сказала Виктория.

– Я, вообще-то, школу с золотой медалью закончил. Не надо из меня дурака делать.

– А никто этого, и не делает. Ты сам, прекрасно, справляешься с этой задачей. – Вновь с хитрой и немного злой улыбкой, заговорил Стас. – И, я тебе не Стасон и, даже, не Стас, а Станислав Павлович. Самбист-пацифист-любитель поэзии шестнадцатого века, блин! Что дальше, мы про тебя узнаем, что ты чемпион города по бальным танцам?

Мы, с Викой, не выдержали и рассмеялись в полголоса, даже сам Стас захихикал, убрав с лица злую усмешку.

– Идите лесом, клоуны. – Буркнул, вконец засмущавшийся Макс и стал разглядывать улицу в прицел карабина, через аккуратно отжатую секцию жалюзи. Мы же расхохотались ещё громче. Настолько разительна была перемена в поведении парня, и уж чего-чего, а смущения от него явно никто не ожидал.

Вечерело. Солнце, действительно садилось раньше обычного. Не прошло и пяти минут, после нашего разговора, как сумерки, откровенно, начали наползать на заполненный монстрами город.

– Несколько командировок в Чечню было. – Неожиданно заговорил Стас, уже сидя с, принесённой Викой, кружкой кофе. – Там и научился. Кто-то машины привозил оттуда, а я, дырки в теле, да погибших друзей. Хотя, ехал именно заработать. Жрать, тогда, нечего было, в «святые девяностые», дочь маленькая, жена. Зарплату месяцами не платили, одними подработками спасался. Лейтенант муниципальной милиции Сафонов Станислав Павлович, честь имею.

Минуту помолчали, все в своих мыслях.

– У меня муж воевал, там. – Отозвалась Виктория. – Ненавидел эту войну всей душой, и всё, что с ней связанно.

– Правильно делал.

– Серый, смотри! – Шепнул Макс, всё также стоящий возле подоконника с оптикой.

Я, взял свою реплику «АэРки» и подошёл к нему. Прицел был четырёхкратный, но этого вполне хватало, чтобы проспект хорошо просматривался во все стороны. Темнота ещё больше сгустилась, но фонари пока светили. Надолго ли?

– Где?

– Вон, за светофором!

– За каким? По часам скажи.

– Блин, э-э-э…, на десять часов у синего седана, на дороге.

То, что он имел в виду, нашлось быстро. Мутантов стало заметно меньше, теперь они проходили небольшими группками, по пять – десять особей, меланхолично огибая препятствия и всё также громко сопя. Вот, возле одной из таких группок, и происходило, что-то странное, – два монстра явно лупили третьего, раненого. У него было основательно разорванно плечо и, вроде как, сломана нога. Ступал, он, на неё осторожно явно боясь потерять равновесие. Ещё пара ударов изуродованными, когтистыми лапами, и раненый падает. Тут же к нему подскакивают те двое и начинают натурально его рвать. Остальная группа, так же не заставила себя ждать, – резко остановившись, они кинулись, к уже полумёртвому изменённому и с остервенением приступили к кровавой трапезе.

– Они, чего, своих жрут? – Вновь прошептал ошарашенный Макс.

– По ходу.

– Основа мутации, – человек. Если они воспринимают его, как пищу, то ни чего удивительного, что каннибализм будет для них нормой. – Послышался, позади, голос Виктории, всё так же сидящей на диване.

– Может, они так и пережрут друг дружку? – Это, уже, Стас встал рядом со своим биноклем.

– Вопрос в том, – когда?

Тем временем трапеза закончилась. Минута и нет громадной туши под две сотни килограмм. Интересно, а откуда они берут такую массу? Ну, не могли же все отожраться за столь короткий срок, а если верить Максу, то и некем было. Ведь большинство, как раз, превратилось в мутантов.

– В семье каннибалов умер родственник. – Хихикнул Макс. – И грустно, и вкусно.

Я убрал глаз от окуляра и внимательно, посмотрел на парня. Наверное, в тот момент, на моём лице была полная гамма эмоций, – от изумления, до горечи и испуга.

– Чего? – Удивился он, заметив мой взгляд. – Я сам в шоке.

– Ты, точно, нормальный? – Спокойно поинтересовался Стас, не отводя взгляд от улицы.

– Я же вам уже говорил, – меня мама в детстве проверяла!

– Машина! – Прервал наши переглядки Стас и скинул с плеча автомат. – К нам едут! Серый, ты хорошо стреляешь?

– Первый юношеский, из пневматики. – Зачем-то ляпнул я о давно забытом, школьном увлечении.

– Сойдет. – Даже голос выдал улыбку старого солдата. – Без команды огонь не открывать.

Тем временем послышался звук двигателя и крики. Монстры, словно передавая друг другу информацию о живых людях, накатывающей волной поднимали дикий ор. Мы, все, сидящие в этой пожарной вышке, уже выучили его на всю жизнь и не спутали бы ни с чем. Крик охоты, близкой добычи. Кожа непроизвольно покрылась мурашками, страх жертвы сковывал мышцы. Быстро же нас приучили к такому положению, – из венца природы, по щелчку пальцев, превратились в бесхребетную тварь.

– Ещё одна! – Опять Стас оказался наблюдательней нас с Максом.

За белым жигулёнком, ловко лавируя среди брошенных и заглохших машин, нёсся УАЗик-таблетка. Монстры реагировали поздно, совершенно не обращая внимания на сами машины, а только на людей в салонах уже при приближении. Отчего, за машинами, образовывался своеобразный клин, – сначала проезжали машины, а после, вслед за ними, в сторону дороги неслись монстры, заметившие перспективную трапезу.

– Во несутся! – Восхищенно проговорил Макс. Мутанты и правда, не отставали от беглецов ни на шаг, и, как мне казалось, даже догоняли их. За метров триста до перекрёстка, где я неудачно повстречался с мусоровозом, УАЗик лихо вильнул и скрылся во дворах многоэтажки, вплотную прилегающую к дороге. Большая часть монстров рванула следом, давая шанс и небольшую фору Ладовскому седану. Огромная волна изменённых, пробкой забила неширокий проезд, давя друг друга, перескакивая через головы и, ни на секунду, не прекращая орать.

За жигулём бежало около сотни, мутантов, но им и этого хватит. Даже если не брать в расчет тех, кто присоединялся к погоне с каждым проеханным десятком метров. Вдруг, седан влетел на обочину и погнал прямо по газону, не доезжая до нашего перекрёстка и явно срезая путь к автобазе.

– Они едут к нам! – Почти крикнул Стас.

– Надо стрелять. – Произнёс я, и, внутри меня, что-то упало. Бухнуло, куда-то в глубины с безвозвратной силой. Встав на колени, опёр локти на подоконник и попытался сглотнуть мгновенно пересохшим ртом.

– Правая сторона лобовухи, без темпа. – Более спокойно, но с явной нервозностью в голосе, произнёс Стас.

– Вы охренели? Вы, что, по людям стрелять собрались? Серый! Ау! Очнись! – Макс встал в полный рост и стал дергать меня за плечо.

– Не мешай. – Дёрнул рукой я. Руки и без того дрожали, а ещё он, тут.

– Ты дурак, что ли? По тварям стреляй!

– Ты сам пятерых на тот свет отправил, не ори. – Сквозь зубы произнёс Стас.

– Я мутантов убил, которые сожрать меня хотели! А вы, мрази, людей расстрелять собираетесь!

– Выстрел! – Огласил я, и открыл пошире рот, одновременно нажимая на спуск. В закрытом помещении грохот заложил уши, оставаясь там неприятным звоном и зудом в переносице.

– Ты что делаешь, сука! – Уже не скрываясь крикнул Макс, и я услышал, как над головой щёлкнула затворная рама карабина. – Убрал ствол, а то я тебе щас башку снесу!

Глухой удар, и, краем глаза замечаю, как Максим падает на пол с окровавленной головой. Глубоко вздохнув, начал стрелять одиночными с задержкой в пол секунды.

– Ниже. Ещё ниже. – Корректировал огонь Стас.

Нервозность прошла после первых пяти выстрелов. Память вернула психике гибкость и налёт безразличия, как это было тогда, когда также приходилось стрелять по лобовым стёклам машин, с одним лишь различаем, – на тех машинах стояли крупнокалиберные пулеметы. Да, и за рулём сидели фанатики, но, это уже не важно. Ровное дыхание, – выстрел. Упреждение, – выстрел.

Когда до забора автобазы оставалось не более ста метров, машина резко вывернула вправо, пошла юзом и влетела на полном ходу в тополь.

– Попал. – Констатировал Стас.

Я и сам это осознал, когда распахнулись двери, все, кроме водительской.

– Чёрт! – Прошипел я так тихо, что сам себя не услышал. Три человека, – мужчина и две женщины, пулей выскочили из салона и ринулись в нашу сторону. Я вновь открыл огонь, но рядом, буквально перед ногами впереди бегущего мужика.

До него дошло быстрее, чем до водителя. Упав за дерево, он, что-то крикнул женщинам. Те быстро прыгнули за соседние тополя и пропали из зоны видимости. Секунда, вторая, третья. Монстры всё приближались. Подаренная УАЗиком фора таила на глазах, ещё секунд двадцать и всё будет кончено. Рядом с деревом, за которым спрятался мужчина, расцвела вспышка и, одновременно с ней, Стас крикнул: -

– Вниз!

По потолку забарабанили пули. Откинувшись спиной на стену под подоконником, я разглядывал следы в потолочной резине. «Кучно лупит. Автомат где-то раздобыл», – мерно кружились мысли в пустой голове. Жалюзи дёргались, словно живые организмы, через которые пропустили ток высокого напряжения.

Обратив внимание на диван, не обнаружил, ни на нём, ни рядом, Виктории Игоревны, но, заметив движение справа, нашёл её возле Максима. Положив его голову себе на колени, она закрыла её своей спиной в бронике от возможных рикошетов, одновременно умудряясь протирать кровоточащую рану куском марли, взятой из раскрытой рядом аптечки.

– Он женщин прикрывает, наверняка бегут к забору. – Протараторил Стас в ухо. – Считаешь?

Я лишь кивнул и кувырком перекатился к соседнему окну. Сто метров мы, теперь, пробегаем не медленнее Усэйна Болта в лучшие годы по ровной дорожке стадиона, это факт. Плюс, время на команду мужика, плюс на осмысление, – секунд пятнадцать, значит. Стас должен будет подняться сразу после меня. Я посмотрел на него, и он без слов кивнул. Три, два, один!

Рывком подскочив в полный рост, отодвигаю край жалюзи в сторону и сразу направляю ствол вниз, к забору. Вовремя! Одна из женщин уже перекидывает ногу на территорию, – один, два, три, четыре, – точно в грудь. Тело, обмякнув, падает назад. С секундной задержкой Стас открывает огонь по мужику за деревом. Да, со ста метров, очередью, да еще и с «укорота», особо не постреляешь, но падающие рядом пули, ещё никого не вдохновляли на дальнейшие действия. Вот и мужик, который, видимо, собирался перевести огонь с соседнего окна на моё, подумал именно так, отчего прекратил ответную стрельбу и скрылся.

Второй женщины возле забора не наблюдалось, и лишь секундой позже я разглядел её хромающей на середине пути. Скорее всего, нежданная авария не прошла мимо. Мутанты были уже совсем рядом с укрытием мужчины, и, тот, не таясь, вышел с опущенным стволом автомата. Он смотрел прямо на нас, в наши окна, даже не оборачиваясь на безумную толпу изменённых позади себя.

– Стреляй Серёга. – Проговорил Стас. – Хотя бы в женщину, только наглухо. Сожрут ведь, заживо.

Я вновь попытался сглотнуть, но влаги во рту не осталось совсем. На мгновение, причудилось, что там, опять, хрустит под зубами песок. Горячий и горький.

– От окна отойди, заметят через дырки. – Прошипел я, словно змея, обжигающим рот воздухом.

Когда первое чудовище рвануло в последний рывок на свою законную жертву, мужчина набрал воздуха в легкие.

– Я всё понимаю! – Заорал он с такой силой, что меня оглушило похлеще недавних выстрелов. А, может мне это показалось, или, я хотел, чтоб он мог так закричать… С космической скоростью, он рванул автомат вверх и всадил быструю очередь в спину, рыдающей на ходу, женщине. Ещё одно чудовищное мгновение, и ствол уже смотрит ему в подбородок. Его сбили с ног одновременно со вспышкой, закончившей муки сошедшего с ума мира.

– Суки! – Не разжимая челюсти прохрипел очнувшийся Максим. И завыл, пострашнее монстров на улице. Без слез, всхлипывания, просто вой. Такое я видел у контуженных, когда-то, когда стрелял по лобовым стёклам машин с крупнокалиберными пулемётами.

– Вы не имели никакого права так поступать. – Беззлобно и почти беззвучно просипел Максим. Вепря у него забрал Стас, так было спокойней всем. Хотя, я был бы тоже не против, если бы кто-то забрал, и мой карабин, и я бы сейчас сидел злой на весь мир, обвинял всех вокруг в грехах, предательстве, бесчеловечности. Но, кому я могу отдать это оружие? Единственную вещь, которая поможет мне спасти детей, защитить Викторию Игоревну, наконец Стаса и самого Макса. Пусть от самого себя, но всё же.

Я молчал. Просто сел в уголок и закрыл глаза, прислонившись лицом к стволу оружия. Пахло порохом и лёгкой гарью. Я так делал всегда, после боя. Просто молчишь, ничего не говоришь, не объясняешь, не шутишь…, не живёшь. Потому-что жить тебе не охота.

– Нас бы всех тут покрошили, а у них был выбор, свернуть и свалить куда-то…, куда угодно, но не к нам. Их водитель, решил, что они смогут проскочить. Не угадал.

Стас опять сидел за столом и мерно чистил какую-то железку. Какую, я не видел, но слышал зацикленный звук, трущегося об сталь абразива.

– Стрелять-то, зачем было? Пусть бы проехали, пусть спрятались! – Уже начиная закипать выпалил Максим и замолк, как-то резко, словно понимая ответ.

– Куда бы они делись? Ну, ты же школу с золотой медалью окончил, неужели не догадываешься? В столовку спрятались? Так, вся эта орава в несколько сотен голов, перемахнула бы через забор и пошла на штурм. Так? А, что потом бы было, рассказать?

Ну, вот уже и Стас начал закипать, и я знаю причину, – он сам себя ненавидит, и меня тоже, и решение это поганое, – стрелять по людям ради своей шкуры. Вот, оттого и злиться. Каждый по-своему подкармливает своих демонов, чтоб они не сожрали его изнутри. Я вот, молчу. И они, вроде, молчат.

– Заткнулся, сопляк? А, я тебе скажу!

– Стас. – Попыталась влезть Виктория, но старика было уже не остановить.

– А потом, они бы остались здесь, как в террариуме. И сидели бы мы тут вечно, смотря на них из окон. Патронов бы не хватило, чтоб и половину перестрелять. Это только кажется, что, – смотрите, мол, две тысячи патронов, как много! А, на деле, – пшик. Час боя и нет их.

– Всё, Стас. – Уже строго процедила Виктория, как умела цыкать на шефа, когда он заговаривался. – Он всё понимает, просто не привык к такому. Вы, всё сделали правильно.

Шеф. Вот именно, что, – шеф! Стас, всё верно говорит, но есть одна загвоздка, – шеф, – и Вика, это прекрасно знает, и я знаю, но молчу. Молчу не потому, что страшно, а потому что демоны молчат вместе со мной.

– Хватит. – Шёпотом произношу я, и удивляюсь своему голосу. Точнее, самому факту, что я это сказал, хотя, вроде, и не собирался.

– Что, хватит? – Спросила Виктория машинально.

– Врать хватит. – Произношу я, открывая глаза и чувствую, как начинаю смущаться и не контролировать мышцы лица. Чёрт, да, что со мной такое, – стрелять по людям, – пожалуйста, а, как разговаривать, так сразу теряюсь.

– Я не вру. – Холодно отвечает она, сверля своим фирменным взглядом мою переносицу.

– Если бы тут был шеф….

– Его тут нет.

– Если бы тут был шеф, то он тоже не позволил стрелять, и вы это знаете. Он бы придумал тысячу способов, а если бы не получилось, то расстрелял бы сам все две тысячи патронов и пошёл в рукопашную, защищая этих людей. И вы знаете, что у него могло это получиться. А мы…, мы просто пошли по самому простому пути, потому что струсили, испугались, и оттого, что не верим ни во что. Кроме своих шкур.

– Я, ещё раз тебе повторю, – его тут нет! Не смей его идеализировать, и не смей читать мне морали.

От её глаз веяло злым холодом, я никогда не видел её в таком состоянии. Да, что у меня с лицом? Прямо чувствую, какое дебильное выражения у меня сейчас.

– Ты хороший парень, Серёжа, но, Денис на тебя плохо повлиял. Внушил тебе свои идеалы, и они хорошо легли в твоей голове, пустили корни. Послушай меня, раз и навсегда, чтоб мы не понимали эту тему, больше никогда. Я верю в то, что мои дети должны жить, пусть даже ценой жизни других. Ценой жизни тех, кто принял неверное решение, хотя, ты не старался стрелять на поражение сразу, ведь я права?

Я промолчал, не обращая внимания на других и не отводя от неё глаз.

– Права. У них был выбор, а у меня его нет. Я не умею стрелять, как вы, я не так сильна, даже не смотря на эти непонятные возможности. Я не умею вести себя правильно в бою, я не научена принимать нужные решения, верно и быстро в состоянии стресса. Понимаешь? А знаешь, что я могу? Я могу управлять бизнесом, потому что муж больше занят состоянием машин и работой с персоналом, чем заботой о прибыли и расширением. Я могу выносить детей и воспитывать их, когда мужа нет дома сутками и, когда он спит не в моей постели. Или ты думаешь, я не знала про ту, к кому ты его возил последний год? Правдоруб ты мой. Я могу примирить мужа с сестрой, с которой он не разговаривал пять лет, я могу следить за домом, здоровьем всех в семье, я могу быть учителем и любовницей, надзирателем и наседкой. Я могу дать последнему уроду ради своих детей, предать и поступить подло. Понимаешь? Я могу терпеть его занудство и запои по погибшим товарищам. Как он говорил, – «какое я имею право воспитывать детей, если сам являюсь трусом и подлецом», а знаешь почему? Потому, что если он погибнет, то я останусь с ними, не он, герой, останется, а я!

У неё выступили слёзы, но она продолжала говорить, шёпотом не шевеля губами, не двигаясь, словно живая статуя.

– Я знаю, что у тебя осталась девушка на другом конце города и отец в деревне, и я благодарна тебе, что ты не разу не заикнулся о них. Иначе, я бы точно сошла с ума. Не представляю, как я смогу с тобой расплатиться за всё то, что ты для меня сделал и делаешь. Но, не сравнивай себя с ним, ты не он. Уверенна, что ты прав, и Денис бы поступил так, как ты сказал, но я бы возненавидела его, как уже не раз ненавидела за подобные поступки. Знаешь, каково это, – любить и ненавидеть одновременно? Мы поступили правильно, а его с нами нет, и никогда уже не будет. Махать мечом и геройствовать могут многие, нести свою правду и менять жизни других, а вот удержать эту жизнь в стабильности, чтоб всё не развалилось к чертям после триумфальных побед и подвигов, умеют единицы. И, давай, закончим этот разговор, согласен ты со мной или нет.

– Сильный человек не добивает лежачего. – Пробормотал Максим вставая с дивана. – Он поднимает его и бросает со всей дури на асфальт для максимального удара. Говна лопата, отдай карабин!

– Я не знаю, у кого тебя проверяла мама, но я бы, даже собаку ему не доверил. – Со вздохом произнёс Стас, толкая Вепря по столу в сторону парня.

Глава, – 4. Выход.

На улице давно стемнело, а монстры попадались всё реже, проходя мимо по одному. Лампы не включали, боясь привлечь их внимание, да этого и не требовалось, – пожары охватили всю южную часть города. Полыхало даже здание напротив и общага за забором. Пробивающегося, через дырявые жалюзи, света, хватало сполна, чтобы видеть друг друга отчётливо.

Мы оттягивали момент выхода, как могли, даже несмотря на то, что мутанты перестали попадаться на глаза уже около получаса.

Внимательно всматриваясь в каждое подозрительное место за окном, почувствовал на себе чужой взгляд. Никогда такого не ощущал, только в книгах читал, да в кино видел, как герой оборачивается на следящего за ним врага. Может это, тоже, новые способности? Если улучшилось тело, то почему не мог улучшиться мозг? Обернувшись, не удивился, неотрывно смотрящей на меня, Виктории Игоревны. Она ждала моего решения, приказа или чего-то еще, что наконец приблизит её к детям.

– Пора. – Наконец, я выдавил из себя решение.

– Пора, так, пора. – Меланхолично ответил Стас и встал, беря автомат с заваленного вещами стола. – Как пойдём?

– По нашей трубе, по двое, как бежали со столовой. Вы первые, мы с Викой, следом. Выходим на ту сторону, и идем вдоль горящего дома, что напротив телеграфа.

– Слушай! – Неожиданно влез Макс. – Зачем по улицам шастать? Там же магазины одни, на первых этажах. Давай через них, «Beaute», потом «Спортивная жизнь», каждый по метров сорок длинной. Витрину в дребезги и всё, менты по-любой не приедут.

– Ну-у-у…, в принципе, – да. А, дальше так вообще торговый центр, там можно даже на другую улицу попасть, а потом через парк и чуток останется.

Стас нахмурился, почесал рукой за ухом, о чём-то усердно соображая, и выдал: -

– Закрытые помещения, в данной ситуации, это конечно плюс, хрен, кто заметит. С одной стороны, а с другой, минус. А вдруг там эти сидят, и бояться выйти из-за пожаров наружу. Вы мозгой раскиньте, сколько их может быть в магазинах.

– Согласен. – Кивнул я, уже приняв решение. – Но, будет гораздо хуже, если они нас заметят прущимися по улице. Идём через магазины. Стас прикрывает, а Макс бьёт угловую витрину.

– А если не разобьётся?

– Стреляй. У тебя, и ствол для этого подходящий.

– А передвигаться внутри, как? Мы ведь даже нормальной «двойкой» пойти не сможем. Их. – И, Стас кивнул в сторону, стоящих в центре комнаты, Макса с Викторией. – Даже за спиной не оставить.

– Я хорошо стреляю. – Моментально возмутился Максим.

– И херли с этого толку в помещении?

– Так…. – Начал я рассуждать вслух. – Я иду первым, следом Макс, потом Вика, а ты замыкающим.

– Нет, я первым, у меня «ксюха», – это раз, и два, – поверь, но опыта у меня в таких делах побольше твоего.

– Ок, тогда ты первый, потом Макс, потом Вика.

– В спину мне засадит дробью, мамой клянусь. – Тяжело выдохнул Стас.

– Не засадит. – Хмыкнул я улыбаясь. Чёрт его знает, что было бы в нашей группе без этого парня, но с ним было проще. Одно упоминание о нём снимало, это свинцовое напряжение, висящее над нами словно грозовая туча. – Макс, слушай внимательно, ты идешь в двух шагах от него. Хотя, нет, – в четырёх, встречного огня не предвидится. Вперёд смотришь боковым зрением, ствол в сторону Стаса не направляешь. Всё внимание в глубину магазина. Вика, ты следишь за окнами и вперёд смотришь, так же, как и Макс. Стволы, у вас, направленны вниз постоянно, приклад возле плеча. Ясно?

Оба внимательно закивали. Хорошо. Теперь наглядный инструктаж провести и можно быть чуток спокойней.

– Далее, пальцы на спусковых крючках не лежат! Не дай бог случайно шмальнёте. Вот суда кладём его. Если Стас начнёт стрелять, то вы не открываете огонь в его сторону, а продолжаете вести контроль своих секторов, как бы страшно не было. Услышали выстрелы, сразу присели, вот так и смотрите туда, куда я сказал. Помогать ему можно, только по-моему или его же приказу. Это крайний случай. Не кричите, не говорите, если, что-то заметили. Не забываем о реакции мутантов на наши голоса. Если можно пройти тихо, то лучше сделать так. Мы не на зачистку идём.

– А, как сказать, что я, что-то заметила? – Задала логичный вопрос Виктория Игоревна.

– Просто резко поднимаете ствол оружия по направлению опасности, я увижу. Палец держим сбоку, также! Кладём на крючок, только тогда, когда точно будете стрелять! Если на вас кто-то бежит, – стреляйте, если заметили странное, – поднимаем ствол в том направлении. Так, теперь встаньте, как будто мы уже там. Стас отойди к стене. Макс подальше от Стаса, ага, не на девяносто градусов смотрим, а на сорок пять, примерно, иначе не увидите впереди идущего. Норм.

– Если впереди будет группа, я тоже присяду. Прикрывай меня сразу. – Добавил Стас от стены. – Если в глубине, то отхожу назад к витрине, а не к вам.

– Добро. – Согласно кивнул я. – Шмотки все собрали? В туалет сходите перед выходом, даже если сейчас не хотите, всё равно попробуйте.

Виктория сразу убежала по нужде, а Макс стал прицеплять к охотничьей разгрузке, нужные и ненужные приблуды, что заметил старый мент и тут же, посчитал своим долгом вмешаться.

– Ты, чего творишь, месячник?

– Чего?

– Ты зачем нагрудный подсумок прицепил? Он же спортивный, видишь, как торчит в сторону, словно хер мамонта. Нафига он тебе нужен? В правый боковой клади обойму.

– Как зачем? Для быстрой перезарядки.

– Ты на соревнованиях выступать собрался, или скрытно передвигаться? А ползти ты с этой дурой на груди, как собираешься? Снимай давай. И вот эту хрень тоже, всё на бок. Не дай боже зацепишься, за что-то!

– Готовы? Бойцы невидимого фронта. – Нетерпеливо спросил я, закуривая последнюю сигарету.

– Вроде, да. – Ответил Стас, подгоняя разгрузку Макса и, одновременно, придирчиво разглядывая комнату, на случай, – «а не оставили ли, чего».

– Ты, как?

– Норм, потряхивает только малёха. – Улыбнулся сжатыми губами Максим.

– Это, нормально, боец. – Похлопал его по спине Стас. – Плохо, когда не потряхивает. Вот, в таком случае, я бы тебя, и нужник охранять не поставил.

В комнату поднялась Виктория, встала в проходе уже полностью готовая, при параде, так сказать. Макс точно описал её тогда, в первую встречу, – амазонка. Броник и шлем уже не смотрелись нелепо на фоне «антиклеща», а Сайга и добротная обувь придавали ей вполне воинствующий вид. Взгляд, только был, какой-то сочувствующий, словно она наш командир, и отправляет она нас, ни куда-нибудь, а в самое пекло, в разведку по тылам врага.

– Ты, чего, Вик? – Даже Стас заметил её настроение.

– Жалко вас, и страшно о вас.

– Ты, за нас не волнуйся. И лучше выкинь всё из головы, лишние мысли в бою только мешают и не дают выполнить поставленную задачу.

– Муж всегда повторял армейскую присказку своего командира, «не думай, делай!».

– Во-о-о, хорошая присказка. Теперь верю, что твой мужик был хорошим солдатом, раз такие командиры были. Ну, пошли, Серый?

Я просто кивнул в ответ, стараясь заранее себя настроить на долгое молчание.

Улица встретила нас непривычным ночным шумом. Треск пожаров доносился отовсюду, изредка что-то с грохотом падало, лопалось, а когда мы подходили к забору, нас заставил пригнуться приличной силы взрыв. Захотелось выругаться, но я лишь сцепил зубы и, обернувшись лицом к Стасу, кивком указал на те самые поддоны, с которых я стрелял по раненному мутанту. Получив в ответ встречный кивок, отошёл в сторону, пропуская нашу передовую двойку.

Как только мужики спрыгнули, я занял позицию на поддонах в упор на гребне забора. Рядом же, поставил Вику и обозначил направление, куда она должна смотреть. Стас пополз первым, зная точное направление, Макс следом, буквально в трёх метрах от него. Признаться честно, то передёрнуло от той скорости, с которой они ползли. Как говориться, – «впечатлительным не смотреть». Никогда не думал, что такая простая и банальная вещь, как ползанье, может приводить к легкому чувству страха, хотя, если задуматься, человек боится всего, что не может понять, ну или чего-то непривычного. А пять-семь километров в час, которые выдавала наша первая двойка, заставит встать в ступор даже самого толстокожего человека. Интересно, как будем ползти мы….

Когда парни достигли входа в трубу и заняли свои позиции прикрытия, я приказал Виктории спрыгивать и, выждав пять секунд, сиганул за ней. На сей раз, неудачи нас миновали, и мы достигли перевернутого УАЗика в два раза быстрее, чем это было в первый раз. Мне даже понравилось, – отдышки нет, даже у моего, давно нетренированного тела, мышцы полны сил и желания действовать. Даже захотелось встать в полный рост и попробовать пробежаться со всей скоростью, которая теперь доступна.

Опять вопросительный кивок Стаса и мой ответный, согласный. В трубе мы лязгали, топали и просто шумели нещадно. Будь нашим противником люди, а не эти мутировавшие твари, то нас бы давно спалили, не дав даже носа высунуть из трубы. Но, противник у нас новый, чуждый нам и всему нашему миру, и пока, именно, – пока, мы будем его бояться и будем прятаться от него. Но, это пока. Нельзя забывать, что люди на протяжении всей своей истории вели беспощадные войны и научились это делать на крайне высоком уровне. Человек такая тварь, что может приспособиться ко всему, и убить кого угодно. Так, что, – будем посмотреть, чья ещё возьмёт.

Через тротуар, к углу здания, где находился нужный нам магазин, пробежали, придерживаясь всё той же схемы передвижения. К нашему удивлению, витрина, размером с целый этаж, оказалась уже разбита, отчего нам оставалось только подсадить друг друга и забраться внутрь.

Соседнее здание горело так, как будто его поливали бензином. Никогда такого не наблюдал. Да, видел, как горят дома, этажи, но не целые многоэтажки, – нет. Я вообще не думал, что такое возможно, чему там, собственно, гореть, перекрытиям, да обоям со шмотками? Это же бетонный каркас. В общем, даже не смотря на приличное расстояние, жар стоял едва выносимый, что заставило меня, серьёзней отнестись к словам Стаса. Если до возникновения огня мутанты не успели выйти, то они наверняка сидят внутри.

Пора переключаться в боевой режим и прекращать рассуждения на бесполезные темы.

Снова кивки. Макс ждет нужные четыре шага и двигается вслед за Стасом, Вика, было дёрнулась сразу за парнем, но я её придержал за рукав. Рано. Вот теперь вперёд, – легкий толчок, и моя очередь.

Магазин был просторный и очень длинный. Весь зал заставлен невысокими стеллажами, по полтора метра в высоту и три метра в длину. Четыре ряда ширина, а вот вдаль не видно, несмотря на приличный свет, – далеко. Странное свойство у живого огня, вроде светит, жара много, а вот чуть отошёл, и всё, темень непроглядная. Вот и сейчас, глубина магазина просматривалась лишь мутными тенями, отчего начинало сосать под ложечкой.

Непривычно и тяжело контролировать не только себя, но и других. Я постоянно просматривал сектора Вики и Макса, поглядывал себе за спину, вперёд, туда, где шёл Стас и прислушивался к каждому подозрительному шороху, понимая, что это почти бесполезно, через тот шум, что создавало пожарище за окнами витрин.

Короткая очередь не застала меня врасплох. Я успел заметить, как Стас слишком резко дёрнул дулом автомата в сторону стеллажей у стены. Ребята присели синхронно, что, несомненно, порадовало. Секунда, вторая, третья, – тишина. Смотрю в темноту до рези в глазах, но ничего не вижу. Стас махает опущенной правой рукой, как на классических занятиях, но ребята сидят. Наш косяк, точнее мой. Простейшие жесты не показали, вояки блин. Без раздумий подошёл к зависшему Максу и подпнул его ногой по заднице, тот удивлённо посмотрел на меня снизу вверх, а я, в ответ, ткнул пальцем в спину удаляющегося Стаса. Вроде разобрались, опять выстроились и пошли.

Проходя мимо места, где Стас открыл огонь, увидел на полу, в пяти метрах от нашего прохода, здоровенную тушу мутанта. Как его можно было не заметить сразу, непонятно, он ростом в два метра, и, это по самым скромным прикидкам. Может, сидел, или вообще, – лежал, тогда у нас ещё больше проблем, чем я думал.

Медленно, но, верно, продвигались мимо стеллажей с духами и какими-то баночками с эликсирами для омоложения. Нервы запоздало вернулись в спокойное состояние, и я, уже без особых проблем, смотрел в мрачную глубину магазина, привыкшими к темноте глазами. Еще пару минут, и мы остановились у стены, покрытой фотообоями, с изображением заграничной поп дивы с флаконом непонятной жидкости в руках. Дальше магазин спорттоваров, и пройти в него можно только через улицу.

Развернув Вику лицом в обратную сторону, показал тычком двух пальцев в глаза, чтоб она контролировала зал, после чего быстро подошёл к Стасу.

– Что там было? – Спросил я, едва различимым через треск шёпотом.

– Сидел на заднице и, что-то жрал, кое-как его разглядел. Прыгаем дальше, на улицу?

– Да. Пускай дробью сразу по витрине лупит. Все, кто мог, уже нас услышали.

– Добро. – Согласился Стас и, стукнув Макса в плечо, сиганул вниз.

Макс не заставил себя долго ждать, и пулей вылетел вслед за своим новоиспечённым командиром. Почти сразу раздались два выстрела из карабина, а после, звук осыпавшегося стекла обозначил и наш, с Викторией, выход. Пекло, это единственное слово, которым можно описать то, что творилось на улице. Жар стоял жуткий, до треска волос и моментального ссыхания кожи на лице. В начале улицы, такого не ощущалось. В сознании блуждало сравнение, – будто мы оказались внутри громадной печи. Так, что не оставалось никакого желания проводить даже лишнюю секунду вне помещений.

Оказавшись внутри магазина, сразу отметил, что тут гораздо светлее, чем в предыдущем. Толи дело было во внутренней конструкции, толи в более сильной яркости снаружи, не знаю. Также оставался непонятным вопрос, как не лопнуло стекло от того, что происходило в соседнем здании. Спросить бы у Виктории Игоревны, она, то, точно знает, но произносить лишний раз хотя бы слово, не хотелось категорически.

Уже ставший обязательным кивок от Стаса, и мы вновь выдвигаемся. Тут тоже были стеллажи, однако, гораздо длиннее и без точной симметричности, как в парфюмерном, или, как он там называется. Часто попадались участки заставленные велосипедами, вешалами с разнообразными костюмами, а посередине зала возвышалась стена-стенд, с развешанной на ней зимней одеждой. Вот возле него, не доходя пяти метров, Стас подал знак «замри» поднятым вверх кулаком на сгибе локтя.

Быстрое движение вниз рукой, не разжимая кулак, это «пригнуться», хотя мы опускали ладонь на уровне пояса горизонтально земле, но и так можно. Подойдя к Виктории, надавил ей на плечо. Поняла сразу и присела, держа на прицеле свой сектор, видимо заметив краем глаза, её движение повторил и Макс. Молодцы, быстро учатся, а вот я тупил долго, пока выучивал жесты и понимание, что надо следить за своими товарищами. Хотя, может обстановка к этому располагает, – кто не будет быстро учиться выживать, того в скором времени сожрут.

Дальше Стас повернулся ко мне и приложил ладонь к уху, наподобие локатора, это у нас, – «я слышу», а вот дальше я не понял, – сжав большой и указательный палец уточкой, он поднял остальные пальцы вверх. Я завис на пару секунд, и опустил большой палец вниз, мол – «не принял». Стас раздражённо выпятил челюсть, а потом скривил такую гримасу, что мне всё стало моментально ясно. Враг, короче. А дальше начался парад мимов, – разжал и сжал много раз все пальцы, указал на себя ладонью, потом ударил воздух кулаком, быстро ткнул в меня пальцем и покрутил той же ладонью над своей головой, опять положил руку на грудь, обвел рукой согнутой в локте вокруг себя, словно пытаясь плыть, опять тычок в меня и, наконец, вытянутая рука в сторону начала стены разделяющей зал.

Честно, я удивился сам себе, за секунду переведя его движения. Вкратце, это означало, – я слышу врага, много целей, я атакую, сделав небольшой обход, а ты меня прикрываешь с этого направления. Подняв, на этот раз, большой палец вверх, я быстро постучал по шлему Вики и показал ей рукой, чтоб она прикрывала направление, откуда мы пришли, по сути, спину, а тыкнув в уже внимающего Макса, доступно объяснил, что надо смотреть за глубиной и улицей. Как он это будет делать, уже не важно, но вроде стал крутить головой. Хоть, что-то.

Показав указательным пальцем на запястье, где обычно носят часы, Стас разжал и сжал пальцы в кулак два раза. Ну, тут и кретину ясно. Синхронно расстегнув подсумки с магазинами, мы двинулись вперёд на полусогнутых ногах. За те секунды, которые разделяли нас от перегородки, я вспомнил, почему ушёл из армии, а точнее, – как меня, всё это достало. Идя за Стасом, я уже не испытывал волнения или адреналина, я ощущал одно лишь раздражение. Почему надо атаковать, почему нельзя отступить и пройти по низу, почему я не спорил, а вновь прилежно принял приказ? Много почему, и нет ответа, одно лишь раздражения. Скорее, даже, к самому себе.

То, что мои ощущения были не беспочвенны, стало ясно, как только Стас отошёл ближе к окнам и стал заглядывать за стену. Его заметили сразу, иначе он бы не выдал длинную очередь, смещаясь дальше по направлению вперёд, тем самым убирая меня со своего сектора прострела. Намёк я понял сразу и, сделав шаг вперёд, тут же нажал на спуск. Можно было и не целиться, какой смысл целиться в толпу. Только глаза разбегутся, и потеряешь дорогие секунды.

Страха, как такового не было, было «охринение» от количества мутантов. Видимо, они стояли, как в час-пик в метро, плотной группкой, аккурат за стенкой. И, вот, всей этой группкой, они и ломанулись в сторону старого хрыча. Выбрав себе цель, они не обращали внимания на меня, и бежали правее, туда, куда он смещался, что позволило мне довольно результативно проредить их ряды с одной обоймы. Но этого было мало, – за дальним стеллажом, у самой стены стояла стая не меньшим числом, и стоило раздаться первому крику охоты, как они рванули вперёд, опрокидывая всё на своём пути.

«Нам пиз..ц», – коротко и ясно родилась мысль в голове. Меняя магазин со скоростью чемпиона мира по спортивной стрельбе, я обернулся назад и, уже никого не стесняясь, крикнул находящимся позади ребятам: -

– Валите назад, к разбитому окну.

Мельком обернувшись, понял, что, – поздно. Дверь чуть поодаль, возле недавно пройденной нами велосипедной горки, вылетела к чертям, словно бумажная, и, через проём, толкая друг друга в спину, буквально вырвалась фонтаном ещё одна порция тварей. Вика открыла огонь мгновенно, дверь не успела упасть, как она дёрнула стволом Сайги и начала всаживать пули в мерзкие тела. Макс среагировал позже, но я этого уже не видел, а только слышал, как заработал его Вепрь. Я был занят другим, точнее, – занялись мной.

Голос сработал как красная тряпка, переведя агрессию, приличной части мутантов, со Стаса на меня. В этот момент пришлось пожалеть, что у меня не автомат. Гражданский клон американской винтовки отказывался стрелять очередями и выдавал по одной пули от одного нажатия. Но стрельба темпом, это первое, что я выучил на стрельбище с шефом, так, что отбиться почти удалось.

По слуху, Стас менял уже второй магазин, остался ещё один и всё, дальше только ПМ. Толку, от, валяющегося сейчас на полу, рюкзака с патронами, – ноль. Некому заряжать магазины. Если мы сейчас, что-то не предпримем, то нас банально зажмут числом и мы станем ужином, для этих озверевших тварей.

Каким образом Максу с Викой удалось отбиться, думать было некогда, да и спрашивать, тоже. Я лишь увидел, краем глаза, вставшего рядом со мной парня и сказал спасибо богу, если тот существует, и смотрит сейчас на наши попытки выжить. Новый магазин приказал долго жить, если бы не Макс, то я, даже в своих фантазиях не успел бы поменять его на новый. Чем, непременно, воспользовались бы те три мутанта, что легли от его точно стрельбы. Стрелять он, и правда, умел, а если брать в расчёт стрессовость данной ситуации, так он вообще, – мастер.

Знакомыми звуками, словно голосом старого приятеля, заработал ПМ Стаса. Каким-то чудом, зал опустел также быстро, как и заполнился минуту назад. Раненые твари, всё ещё пытались до нас добраться, но это уже совсем не та угроза.

Выпустив ещё обойму в ковыляющих недобитков с простреленными конечностями, завертел головой в попытке оценить ситуацию. Виктория стояла позади нас и старательно прикрывала спину. Макс рядом, – прекратил огонь и просто замер, дыша так, словно пробежал десять километров с ускорениями, ну а Стас, не опуская старенький пистолет, быстрым шагом шёл к рюкзаку с патронами. Вроде отбились. Живые.

– Добейте всех. – Сказал старый мент полушёпотом, проходя мимо нас, так и стоявших истуканами. И, то верно. Что-то расслабился я, на секунду, но нельзя так, ребятам, вон, по-любому тяжелее в разы.

Синхронно сделав пару шагов вперёд, с поднятыми в выборе целей стволами, мы оба, также синхронно крутанулись на месте от негромкого женского крика позади. Даже не крика, а писка, как умеют пищать только женщины от резкого испуга. Повернувшись, я замер на долгое мгновение в остолбенении, не понимая, что делать дальше.

Напротив Виктории стоял клубящийся столб черноты, столь отталкивающей и пугающей, что ноги стали ватными, а руки потяжелели, словно, и не винтовку я держал, а пудовую гирю, причем по одной в каждой руке. Стас, так тот совсем замер на корточках возле рюкзака с приподнятой вверх головой.

С трудом скинув с себя это странное наваждение, первым делом дёрнул ствол карабина Макса вниз. Тот уже начал поднимать его выше, намереваясь выстрелить. Нельзя, – там дробь и, пусть до них несколько шагов, задеть Вику, – проще простого. Как только руки Макса перестали сопротивляться моему давлению, – может сам понял, а может просто послушался, – я прильнул щекой к телескопическому прикладу и поймал в стекле коллиматорного прицела безликую, чёрную голову.

Чудовище было за два метра ростом, ноги были невидны под постоянно колышущейся, словно от ветра, чёрной мантией. Лицо отсутствовало вовсе, была видна лишь тёмная дыра на месте рта, и это дырой, он словно засасывал Вику. Та повисла у него на руках, с откинутой назад головой, и не издавала больше ни звука, живая кукла в руках чудовища из сказок. От лица Виктории тянулся светлый, слегка желтоватый ручеёк непонятного света и утопал в пасти монстра. Выстрел!

Безликая голова слегка качнулась, но не прекратила своё занятие. Из его затылка, мерзкими и тягучими, похожими на капли раскалённого битума, вылетели чёрные брызги. Выстрел, ещё, ещё! Словно болванчик он висел в воздухе и покачивал головой от каждой пули, прилетающей ему точно в голову. Видимо, я, всё-таки, заставил обратить его внимание на себя, – он, не отпуская Вику и не прерывая ручеёк света, слегка повернул голову в мою сторону. Винтовка сама выпал из моих рук, я точно её не отпускал, да, и вставать на колени я не собирался, однако, встал, даже не раздумывая. Я просто понимал, – так будет правильней, так нужно.

Веки начали закрываться и тут же взметнулись вверх, будто горластый дневальный дал команду «подъём». Всё, что успел заметить взгляд, так это Макса, уносящего с собой, словно ураган, тушу чёрного монстра в глубину магазина, оставляя висеть тело виктории в воздухе на какие-то крохи секунды. Откуда-то, в моём теле взялись силы, которых совсем недавно не хватало даже на то, чтобы устоять на ногах, и я пулей метнулся к падающему телу, успев перехватить его у самой земли. Впереди раздался грохот не уступающей недавней стрельбе. Это Макс с монстром врезались в стеллажи, на чудовищной скорости, круша их в щепки.

Лицо Виктории побелело, дыхание, казалось, отсутствовало вовсе, а пульс едва прощупывался. Чем ей помочь, я даже не представлял. Видимых ран на теле не было, кровь тоже.

– Что с ней? – Просипел севшим голосом над ухом Стас.

– Не знаю! Магазины снаряжай, быстро! – Гаркнул я на него и бережно опустил бледно-мертвенную голову на пол.

Макс решил не отступать. Выскочив из завала, он отпрыгнул назад на добрых пару метров, словно дикий зверь и замер с поднятыми руками в боевой стойке. Его соперник поднялся секундой позже, основательно изменив свою внешность. Мантия пропала, оставив перед нами бугрящуюся мышцами чёрную тушу на двух ногах. Руки удлинились и перестали быть высохшими корягами, обретя форму на зависть молодому Арнольду. Лица, так и не появилось, оставляя его голову, будто обтянутой горнолыжной маской.

Первым бросился в атаку монстр, преодолевая разделявший их метры с неподвластной человеку скоростью. Но, и Макс был уже не совсем обычный человек. Ловко уйдя в сторону корпусом, он встретил летящую махину правым апперкотом, заказывая ей билет назад, в разломанную груду стеллажей. Протащило его знатно, даже посильнее, чем в первый раз. Выглядело это сколь устрашающе, столь и фантастически, – громадный монстр, больше двух метров в высоту и весом в килограмм двести, который, мог бы есть на завтрак самых крепких баскетболистов, встретился с непреодолимым препятствием, в виде, по сути, невысокого паренька, – шутника-сторожа, чемпиона области по самбо, с дурацким чувством юмора.

Как быстро тварь отлетела, также быстро она и вернулась назад, каким-то немыслимым, по высоте и скорости, прыжком. На этот раз, чёрный не стал лететь в оголтелую атаку, а приземлился рядом с Максом и попытался зацепить его серией размашистых ударов руками. Максим ушёл с запасом, явно опережая его по скорости, опять сместился в сторону, за правую руку в момент выпада, и нанёс сокрушительный удар в голову сверху вниз. Монстр упал с такой силой, что бетонный пол, под нами, содрогнулся, его фактически впечатало в запачканный кровью линолеум, а в разные стороны вновь разлетелись брызги тягучей жидкости.

Из какого ада черпал силы монстр, стоило только гадать, но, не пролежав и одного удара сердца, он умудрился оттолкнуться ногами и рвануть вперёд, подминая под собой парня.

Весь поединок пролетел за считанные мгновения. Всё, что я успел сделать, стараясь не отрывать глаз от происходящего, это подбежать к стойке с гантелями, штангами и прочей бодибилдерской утварью и схватить самый увесистый гриф. По весу, так, навскидку, килограмм двадцать бандура. Думать было нельзя, любое промедление могло привести к тому, что мы больше не услышим глупых шуточек охранника автобазы.

Единственная мысль, которая тревожила меня в тот момент, это, – не дай бог промахнуться хотя бы чуточку. На что способен Максим, я уже видел, не думаю, что существенно уступаю ему в силе. В базовых навыках боя, – да, – в умении использовать новые способности, – тоже. Но, не в силе. Так что бить надо сильно, но аккуратно, как говаривал когда-то один забавный персонаж из старого фильма.

Тварь уселась на лежачего Максима верхом, и принялась, толи лупить, толи рвать его с умопомрачительной скоростью. Я видел в те крохи времени, что подбегал к ним, как парень принимает на руки чудовищные по силе удары без единого звука. Умудряясь, как бы странным и удивительным это не казалось, наносить удары в ответ, из партера. Вот монстр промахивается и всаживает свой кулак в пол, а Макс, тем временем, ловко ударяет того локтем в голову, да так, что чёрная жидкость летит фонтаном вверх.

В тот момент, когда я уже занёс гриф над правым плечом, тварь решила сожрать Максима, вырастив невесть откуда взявшиеся клыки и недвусмысленно ринувшись головой вниз. Вовремя. Мощный удар отбросил мутанта с силой стенобитной машины, подняв его в воздух, придав вращения и скорость пули. Грохот ломающейся перегородки, за которой прятались его младшие собратья, а после глухой удар в уже настоящую, бетонную стену. В туже сторону метнулся и Стас, а я подскочил к окровавленному Максиму.

– Братан, ты как? – Пришлось задать идиотский вопрос, от неимения лучшего.

– В поряде, руки только болят.

Ещё бы не болели. Твою мать! На них живого места не было. Создавалось впечатление, что они разворованы в лоскуты, – кожа свисала вперемежку с мясом, кровь хлестала, как из крана. Даже потерянная конечность Славки Коваленко, когда то, не вызывала у меня таких эмоций.

– Держись, щас перемотаем и будешь, как огурчик. – Повторил я туже фразу, что и почти десять лет назад. В этот момент, из угла, куда отправилась в красочный полёт тварь, раздалась автоматная очередь, длинная такая, хозяйская, на весь магазин. Даже не верилось, что это мог сделать Стас.

– Что с Викой? – Задал вопрос Макс, как будто ничего другого, в этот момент, его не волновало. Наш человек, – сначала подумай о товарище, а потом уже о себе. Не ошибся я в нём.

– Сидит, в себя приходит. – Ответил я, цепляя краем глаза сидящую на полу Викторию. Массируя виски и щурясь, словно от приличной головной боли, она не прекращала смотреть в сторону улицы. Сайга лежала на коленях, когда успела поднять, непонятно.

Как бы не было противно, я поднимал висящие куски, ещё живой, плоти и осторожно, стараясь причинить, как можно меньше боли нашему Брюсу Ли, приматывал их бинтом к кровоточащей руке. То, что раньше было рукавами его модной куртки, сплелось с мясом в одну непонятную субстанцию, что усложняло мои попытки помочь, превращая меня уже не в санитара, а в хирурга. Должно зажить, – моя вспоротая грудина зажила, у Стаса нога, может и у Виктории Игоревны, что-то зажило, но, разве от неё добьёшься, значит, у Макса должно тоже зажить.

К нам подбежал Стас, мимоходом дотронувшись рукой до плеча Виктории, проверяя всё ли в порядке. Та лишь устало махнула рукой, чего вполне хватило старому менту.

– Как? – Коротко спросил он, а мне не хотелось отвечать. Хотелось развернуться и дать в эту старую, сухую рожу, да так, чтоб он поспорил в красоте полёта с предыдущим конкурсантом. Скорее всего, что-то подобное проявилось у меня на лице, отчего Стас по-старчески крякнул и присел рядом на колени, помогая держать руку Максима.

– Мы не прошли бы спокойно, да и оставлять такую группу у себя за спиной не вариант. А, назад…, ну ты сам понимаешь. – Неожиданно выдал он, небольшую тираду. Я понимал. Я всё прекрасно понимал, так же как понимал, это, и в армии. Но, лучше, от этого, не становилось ни на грамм. Кто-то должен принимать решения, а если я засовываю язык в задницу, то эти решения будут принимать за меня.

– Да, все в порядке, главное живы. – Наконец выдавил я из себя.

– Как эта скотина? – Шипя от боли, спросил Макс.

– Ещё жива, была, вломил ей Серый от всего пролетарского сердца, но тридцать маслин в голову сделали своё дело.

– Падаль! – Уже сквозь зубы, трясясь всем телом, застонал парень.

– И не говори сынок. – Как-то по-отечески посмотрел на него Стас и добавил. – Пацан к успеху шёл, не повезло, не фартануло.

Я замер на секунду, а Макс, сквозь слёзы, заржал в голос. И хрен с ним, нам можно, мы заслужили.

Мы уже час сидели в подсобке на удобных и непривычно мягких борцовских матах. Вика не отходила от неумолкающего Максима, а Стас занимался привычной чисткой оружия, довольно сопя о, какой-нибудь удачной шутки. Меня же, всё это время, мучал один вопрос, – а не перемахнёт ли огонь с соседнего здания, на наше. По всем прикидкам, это должно было произойти уже давно, однако нам либо везло, либо я, чего-то не понимаю в действии огня на эту жизнь.

Через полчаса, после боя, Максим начал уверять нас в том, что он готов идти и руки практически не болят. Однако, после того как Стас заставил его взять в руки карабин, он моментально выронил его, скривившись от боли словно от кислого лимона. Общим решением было решено, что надо подождать ещё.

Я верил Максу, вид у него и правда, был нормальный. Если вначале, он то и дело постанывал и шипел от каждого движения руками, то сейчас махал, словно регулировщик на площади. Думаю, это заметил и старый хрыч, так, как закончив собирать автомат, он потянул затёкшую спину и кивком вверх, молча спросил, – «а не пора ли нам в дорогу»? Я был обеими руками, – за, – потому кивнул в ответ согласно.

– Как Серёга опустил мой ствол, я понял, что стрелять нельзя, придётся драться. – Продолжал разглагольствовать Макс. – А после того, как эта мразь зыркнула на него, и он выронил винтовку, то сразу кинулся в атаку.

– Спасибо Максим. – Неуверенно произнесла Виктория. – Мне показалось, будто сама жизнь выходит из меня. Холод, голод, страх до паники. Как-то поверилось, что умру. Странно, но ощущения не пропали даже после того, как он отпустил меня. Только, когда услышала выстрелы Стаса, всё пропало.

– Возьмём на заметку. – Пыхнул в ответ Стас сигаретой.

– Голова у него словно батут, – снаружи мягкая, а потом всё твёрже и твёрже. – Смутившийся на минуту, от слов благодарности, парень, снова взял болтовню в свои руки. – Я, уже от первого удара пальцы сломал.

– Хороший был удар.

– А, то! Как, на второй удар хватило, загадка из загадок, но тоже не слабо, так. Силы у него, как у слона, но скорости маловато будет, я это сразу просёк. Я, прям почувствовал, – эта битва войдёт в историю! Человек и демон!

Я молча сидел у стены в обнимку с АэРкой и довольно слушал их трёп. Рассказывать о своих впечатлениях не хотелось, да меня никто не заставлял. Все были увлечены своими эмоциями пережитого, и мне хватало их сполна.

– Ну, ты как? – Спросил Стас у парня, вставая. – Готов к труду и обороне?

– Хилимся, живём.

– Тогда, пора.

С этими словами, старый мент накинул на плечи рюкзак с боекомплектом, повесил на шею автомат на не менее старом, советском ремне и вышел в торговый зал магазина. Собираться пришлось только Максу. На предложение Вики, нести его рюкзак он ответил категоричным отказом, собственно, как и на мысль нести его карабин. Стрелять он пока не мог, но утащить был согласен хоть саму Вику.

В одежде мы проблем не знали, у нас был спортивный магазин за дверью. Горнолыжку и туристическую мембрану, на пару с синтетикой при такой температуре, что царила за витринами, не оденешь, но, приличные походные горки притащил Стас, при очередной вылазке из нашего укрытия. Нашёлся костюм и по моему размеру, и я, с удовольствием, поменял неудобную кожанку и джинсы на термобельё с опостылевшей, за годы службы, горкой, пусть и туристического варианта.

– От живота стрелять умеешь?

– Канеш! – Заверил меня Макс.

– Тогда не хватай сразу, а то лупанёшь туда, куда не надо. Если прижмёт, тогда геройствуй.

– Уи, мон женераль! – Козырнул он в ответ.

– Вика?

– Готова.

– Выдвигаемся в том же порядке.

В пяти метрах от двери, внимательно оглядывая зал, нас ждал Стас.

– Включаем режим молчания и попёрли. – В полголоса сказал я. Ненужных ответов не последовало

Глава, – 5. И, только Бог не спасёт нас.

На улице лучше не стало. Адова печь топила на всю мощь, – волосы опять трещали, кожа мгновенно высохла до состояния бумаги. Разбивать витрину торгового центра не стали, рядом была настежь открытая дверь, к которой вела широкая лестница с двойными перилами и специальными рельсами для инвалидных колясок. Быстро прошмыгнув внутрь, заперли дверь на внутренний засов у самой ручки. Зачем, – не стал даже спрашивать сам у себя. Так надёжней, и всё тут.

Пройдя мимо открытых павильонов к эскалатору, ведущему на нижний, нулевой этаж с продуктовыми отделами, увидели на полу и стенах кровь. Много крови. А потом, Стас указал жестом на кучу стреляных гильз у стены напротив. Под прикрытием ребят, я подошёл и рассмотрел их внимательней. Насчитал три калибра, стрелял явно не один человек. Тут и умником быть не надо.

Стас кивком спросил, – что там? В ответ, показал лишь три пальца, и он сразу понял, подняв вверх свой большой.

К нашему сожалению, света в здании не было. Приходилось с опаской красться к перилам, ведшим в тёмную пустоту этажа. Пройти мимо никак не получалось, этот чёртов спуск был как раз рядом с центральным коридором. Стас вновь поднял руку в знаке внимания. Поманил меня к себе. Это, что же там такое должно быть, чтоб он захотел показать, а не объяснить жестами. Подойдя к нему, проследил за рукой, почти вплотную поднесённую к моему лицу.

Две дорожки самого эскалатора были задёрнуты металлической, раздвижной решёткой. Что, в принципе, само по себе, ни чего особенного, а вот дальше, где начиналась обычная лестница, громоздились настоящие баррикады. Завалы были капитальные, собранные из всего подряд, – тележки, разломанная мебель, даже автоматическая моющая машина, стояла, как опора для основной массы барахла.

– Без шуток и стрельбы! – Раздался раскатистый женский голос, откуда-то сверху. Стас и я, дёрнули стволами при первых звуках, но, несмотря на продолжение, так и не смогли определить источник. Грамотно встали, умно.

– Не заставляйте нас орать, это нынче опасно. Хотя, вы и сам это знаете, раз дожили до этой минуты. Давайте сделаем так, чтоб эта минута была не последней. Опустите оружие, бросать его на пол, вас никто не заставляет.

Раскинув мозгой, я ткнул Стаса локтем в бок и опустил ствол. Повернувшись к ребятам, просто кивнул, впрочем, они и так уже последовали моему примеру.

Откуда-то, из тёмных глубин подпотолочного пространства, с шумом рассекаемого воздуха, к нам спрыгнула маленькая женская фигурка, а с ней, отставая на полсекунды, два тела покрепче. Гораздо крепче, причем, даже нас с Максом, не говоря уже о Стасе. И тела эти были знакомы, особенно женское, аж до скрежета зубов и непроизвольного сжимания кулаков.

– До сих пор не могу привыкнуть к этим чудесам. Никогда себя так прекрасно не чувствовала!

– Так прекрасно, это, как после смерти почти всех людей на планете? – Не смог сдержаться я.

Ну естественно она выжила, такие как она всегда выживают. Им, что конец света, что за завтраком официантку нахер послать за ошибку в счёте на двадцать рублей, неприятность одного ранга. Было и такое, помню. И это пустяк, так, ерунда, которая должна вызывать улыбку и умилённые наклоны головы, если брать в расчёт её предыдущие поступки и потенциал в целом.

– Серго. Вечно сам себе на уме, хмурый Серго. У меня, между прочим, тоже близкие погибли.

– И, за кого тебе обидно и больно больше всего? За Франклина или Рузвельта, а может за графа Муравьёва-Амурского?

Как-то неожиданно, рядом очутилась Вика. Бросила Макса, а самое главное не выполнила поставленную задачу, – плохо, очень плохо.

– А, вот, и Виктория Игоревна, как же без неё! – Всплеснула руками Ксюша, моя бывшая работодательница, а по совместительству борец за всё хорошее, против всего плохого. Известная в узких кругах нашего неширокого городка, под кличкой Ама. За всё время работы на неё, я и не подозревал о её знакомстве с Викторией, никто из них даже словом не намекнул на это. Не люблю такие недомолвки, они вызывают лишь ненужные подозрения и ощущения заговора.

– Мне, Виктория Игоревна, больше Алексеевский мост нравиться, если я правильно поняла ваши недвусмысленные намёки в сторону ассигнаций. Но, к сожалению, его историческую целостность взорвали краснозадые в двадцать первом году.

– Двадцатом. – Уточнила Виктория со взглядом человека, которому, вдруг, пришлось разговаривать с внезапно заговорившим слизнем. – И, вся потерянная историческая ценность, заключалась в двух взорванных пролётах при отступлении. Кстати, от японских интервентов. А, не подскажешь ли, ты мне, девочка, кто был одним из инициаторов интервенции, не господин Колчак, чьё день рождение вы праздновали с размахом в прошлом году?

Наша мужская компания, как-то опешила от происходящего. За окнами бушует пламя пожара, вокруг ходят мутанты и чёрные демоны, мир летит в такую глубокую задницу, что нам не сможет помочь даже самый известный проктолог, а по совместительству создатель всего сущего, а они, тут, устроили свои интеллектуальные разборки. Первым пришёл в себя Стас.

– Вы, чего, серьёзно, собрались выяснять историческую справедливость, тут?

– Да, прощу прощения. – Наигранно улыбнулась Ксюша. А, зацепила её наша амазонка, как пить дать, зацепила. Вон, её аж всю перекосило. – Пройдёмте с нами, мы вас чаем напоим, и устроим, на первое время.

– Вы тут не одни, что ли? – Удивился я.

– Нас, здесь, сорок два человека. – Уже уверенно и покровительственно улыбнулась мне девушка. – Но, не переживайте, и для вас место найдём.

– Не надо, мы спешим. – Отрезала Виктория.

– Понимаю., но, я думаю, что вам придётся немного подкорректировать свои планы. – Повернулась Ама, уже к ней, поймав за хвост победную лошадь.

– Ксения! Кто это? – Раздался раскатистый, поставленный голос, откуда-то спереди, из-за завалов, перегородивших спуск на нижний этаж.

– Отец Михаил, не переживайте, это хорошие люди. Можно сказать, старые знакомые. – И, поддавшись чуть вперед, уже полушёпотом, лукаво улыбаясь продолжила для нас. – Это наш духовный лидер, немножко нервный, всё боится, что под маской обычных людей, в нашу обитель ворвутся слуги дьявола. Так, что особо не будьте к нему придирчивы.

Как я понял, мы должны были дождаться этого нервного. Для чего, не имею ни малейшего понятия. Однако, никто из нас не двинулся с места, а Стас, так и вовсе застыл с пальцем на спусковом крючке автомата, после слов Амы о том, что нам придётся задержаться. Два мордоворота, что спрыгнули с ней откуда-то сверху, кстати, те же самые, коих я видел на площади в то утро, когда всё началось, обратили на это самое пристальное внимание. И, теперь, не сводили глаз со старого мента, держа свои стволы наготове. Стволы были интересные, да и одеты они были, странно, все трое.

Странные спецназовские «рипстопы» чёрного цвета, при пристальном взгляде, больше походившие на одутловатую форму охранников из ЧОПа, правда с наколенниками и налокотниками. Классические шлемы ЗШ-1, только без пластикового забрала, привычные большинству жителей страны из-за массового использования структурами МВД. Естественно, тоже чёрные. И, самое интересное, – все трое были вооружены дробовиками ЮТАС(UTAS), турецкого производства. Видел я их на каком-то сайте, совершенно случайно, а запомнились они мне, из-за своей необычной формы. Только, на кой хрен они им сдались? Я бы не променял, и десяток таких, на Вепря и Сайгу, что сейчас в руках у моих ребят. Здоровенные бандуры, больше походившие на поленья с пипкой выходящего ствола. С ними особо не поползаешь и не побегаешь, их надо в чехлах держать, да пылинки сдувать, надеясь, в тайне, что они не откажут в самый неподходящий момент.

Охранники Ксюши, на лицо, были спокойны, и, казалось, слегка безразличны к происходящему вокруг. Но, держались не расслабленно, выдавало тело. Ноги не на ширине плеч, а в стойке для стрельбы и быстрой смены позиции. Пальцы со спуска не убирают, а стоят так, чтобы в случае чего не перекрывать собой и клиентом сектора ведения огня, по нам. В общем, обстановка была нервозная, думаю, это не понимали только Виктория Сергеевна, да сама Ксения. Даже Макс прекратил контролировать наши тылы и сосредоточенно, не опуская оружия прикрывал нас сзади. Позиция, правда, у него была дерьмовая, по нам лупить придётся, в случае чего, или, ждать, теряя драгоценное время, пока мы сами не уйдем с прямого поражения. Но, это всё же лучше, чем ничего. Лишняя головная боль этим мордоворотам.

Зато мы, со Стасом стояли в полный рост и, если бы не предательский палец старого хрыча, можно было подумать, что стоим мы в ощущении полной безопасности. Но, это было далеко не так. Я знал этот древний трюк, нас хорошо учили. И понимал, что именно задумал Стас в случае нажданичков. Перекрёстный огонь, с, казалось бы, невыгодных позиций, с предугадыванием действий противника. Это они думают, что они откроют стрельбу и будут правильно смещаться. Всё верно, всё, как учили в школе телохранителей. Но нас учили лучше, и на нашей стороне громадная практика, а не стрельба в тире и по таким же идиотам на разборках, оттянувшим два года в десантуре и думающим, что они теперь самые крутые войны на планете. Каким-то местом я осознал ещё одну вещь, – Стас точно знает о том, что я понял его задумку. Иначе, не стал бы он так глупо подставляться.

Тем временем, пока я занимался разглядыванием амуниции нежданных знакомцев и подсчётом наших шансов во время боя, от завала, наконец-то, отделилась массивная тень, и, на свет божий, появился раб божий отец Михаил. Интересно, почему верующие постоянно выставляют себя рабами богов, может, конечно, не все, но всё же. Это, какой-то скрытый мазохизм? А, может, подсознательное желание подчиняться? Как у меня с шефом, – не надо ни о чём переживать, делай, что тебе сказал старший, ну или высшее существо, и всё будет пучком. Выполняй его волю, и можешь отключить мозг, главное не греши и не нарушай правила.

– Кто такие? – Пробасил грузный священнослужитель, переход через баррикаду, которому, дался с очевидным трудом. Словно Суворову, через Альпы. Во, я тоже могу блеснуть знаниями, жаль, что никто не слышит.

Заработав неприятную отдышку и жирные капли пота на лбу, пребывал отец Михаил, в явно плохом расположении духа. Чёрная как смоль борода, падала на не менее чёрную рясу, которая, пыльным мешком, покрывала его крупное тело. Он, наверняка, выглядел бы очень эффектно, если бы не килограмм пятьдесят лишнего веса. Одно могу сказать, смотрелась, эта группа, в чёрных одеяниях, очень своеобразно. Я, даже, ещё больше порадовался, что сменил свою старую куртку, на коричневую горку, да и ребята сверкают цветом детской неожиданности. А, то слишком много чёрного в этом мире, – чёрные, то ли демоны, то ли мутанты, чёрные священники, чёрные оппозиционерки с не менее чёрными телохранителями.

– Я, вам говорю, вы кто такие? – Уже строго и откровенно раздражённо, потребовал ответа отец Михаил.

– Я, вас не звал, идите на хер! – Не удержался, от продолжения, Максим за нашими спинами. С ним точно, что-то не так. Хотя, непроизвольная лыба всё же выползла на моём лице, как я не старался её скрыть. Телохранители, так вообще зашлись гоготом, да, даже сама Ксюша, не смогла удержаться и прыснула, что не оставил без внимания священник.

– Не вижу ничего смешного. – Обратился он к девушке, не менее громко, но уже с заметным послаблением. Даже, с каким-то уважением, или признанием.

– Это, отец Михаил, известный мем, из прошлой жизни. Шутка такая.

– От прошлой жизни, надо отречься. Остались от неё одни кости, да прислужники сатаны. Судный день прошёл, оставив истинно верующих и тех, чья душа ещё имеет шанс на спасение.

– Всё, так. – Ласково защебетала Ама. – Но, он ещё молод, доверяет оружию в своих руках и верит, что с его помощью может спастись.

– Найти спасение, можно только в вере, а оружие веры – это молитва и слово божье.

Твою мать, зачем я это слушаю? Зачем, мы все это слушаем? Он, что нам решил проповеди читать, может ещё исповедоваться заставит и на службу сходить?

– Вы, как всегда правы, отец Михаил. Я, вот хотела уговорить их остаться, но у них срочные дела. Собираются идти на север, через парк.

– Это опасная дорога, кажется пройти всего ничего, ан нет.

– Как, я понимаю, у женщины остались дети дома, и при помощи этих смелых мужчин, она хочет узнать, что с ними стало. Я ведь права, Виктория Игоревна?

Ксюша улыбнулась так, словно схватив свою победную лошадь за хвост, в том незаконченном споре, она смогла остановить её на полном скаку. Вика сдержалась и спокойно кивнула.

– Неправильно, даже ради двух младенцев рисковать жизнью четверых спасённых перед гневом господним. Но, это ваше дело, я вас могу лишь направить, человек должен идти к богу сам.

– Эти люди, сами сделали свой выбор, помогать мне, или нет. А мои дети невинны и не должны страдать, не перед чьим гневом.

Виктория, всё же не выдержала, когда разговор напрямую коснулся детей. Выставив вперёд челюсть, она играла желваками, словно хотела дать со всей дури прикладом прямо в бороду отца Михаила.

– Страдания невинных детей хранят в себе тайну. Покров ее непроницаем. Ни любопытный глаз, ни возмущенное сердце не проникнут за этот покров. Лишь тот, кто смиренно шествует к Тайне Креста Невинного, постигнет чистым, кротким сердцем и эту тайну.

– Давайте пригласим их к нам, покажем, что ждет впереди, а если получиться, то может нам повезёт, и мы сможем уговорить их остаться.

– Хорошо, Ксения, но у меня остался один вопрос. Это вы стреляли вниз по улице?

– Мы. – Коротко ответил я.

– По-видимому по тем обречённым, что остались в соседнем магазине?

– Да.

– Хорошо. Ксюша, надо бы отправить одну группу, как думаешь?

– Да, согласна. Я попрошу Колю с Васей поговорить с этим молодым человеком. Он раньше работал у меня охранником, толковый парень, даже воевал, так, что общий язык они найдут легко.

– Даже, так? Ну, и хорошо.

Заметив, что я постоянно бросаю взгляд немного в бок, следя за происходящим на улице, через большие окна холла торгового центра, отец Михаил решил меня успокоить.

– Вы, молодой человек не беспокойтесь, никто к нам, с улицы, не заявиться и не услышит. Господь не только забирает, но и одаривает слуг своих. Вот, и мне он даровал силу, что закрывает нас от бесовских взглядов, слуха демонов, да и от пожара защищает наше пристанище. Так, что можете чувствовать себя в полной безопасности.

Я и Стас переглянулись, до конца, не веря в то, что сказал поп. Однако, должно было существовать, какое-то объяснение тому, почему эти люди спокойно уживались рядом с толпой монстров, да и нашёлся ответ на целостность здания, рядом с таким-то пожаром. Нехилые, такие силы у отца Михаила, не удивишься, как сам поверишь в судный день.

– Вам решать. – Опять повторил он. – Мы пойдём, если хотите идите за нами, если нет, то бог с вами.

На этих словах поп развернулся и пошёл назад, к баррикадам. Секунду помедлив, за ним отправилась Ксюша, с лицом удовлетворённой самки, а за ней, и успокоившиеся мордовороты. Посмотрев на Стаса, я лишь пожал плечами. Он, также скривил лицо в неопределённости. По сути, мы оба знали, что нам придётся идти за ними, да, и эти люди в чёрном понимали сложившуюся ситуацию, как день ясный. Никуда нам без информации, вот совсем. Не уверен, что мы сможем пережить ещё одну стычку, нам в этой-то повезло, откровенно говоря. А сомнения наши, исходили от того, что банально не хотелось присоединяться к их компании, даже на время. Пусть, – пока присоединяться, – кто знает, что будет дальше, однако было, что-то отталкивающие, и ощущалось оно не только мной.

– Ну, смелые мужчины, чего стоим, меньжуемся? Даже я понимаю, что надо идти. – Оторвала нас, от заигрываний глазками Виктория.

– Ну, пошли, так, пошли. – Выдохнул Стас и махнул Максу, продолжающему стоять с карабином наизготовку. Чёрт, у него же руки болят, а он, словно оловянный солдатик, – всё стоит и стоит, прикрывая наши рассуждения.

Поп уже пролез, когда Макс подошёл к нам с неприкрытыми, болезненными ощущениями на лице и спросил: -

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.