Артемида
Поветрие немой розы

В самых корнях

Женские вопли, крики раздора доносились из старого уже полу дряхлого дома, готового пасть под натиском времени в любую секунду:

–Проваливай отсюда, мерзавка! Лучше б я родила тебя мёртвой, меньше проблем бы было! – Кричала женщина. Больной голос, ещё хриплый, явно пришлось говорить через силу.

Отворилась скрипучая дверь, из которой выпрямив спину вышла молодая девушка с каштановыми волосами в порванном в нескольких местах платье, волочащееся за ней прямо по каменной, пыльной дороге города.

– Если бы так и случилось… Эх, если бы. – Тихо сказала девушка, обернувшись на свой дом.

Не смотря на вечер, люд выходил из своих домов и бродил по своим делам ещё больше поднимая пыль дорог. Укромные тени в углу стен, хранящих покой города, имели свои глаза, направленные прямо на неё. Может это и не тени вовсе, а кто-то затаился, следя за очередной жертвой, так или иначе глаза уже давно канули в глубокий покой.

Небольшая ссора матери и дочери, между ними такое бывает не часто из-за редких визитов Клацирии. Она надеялась может сейчас обойдётся, ведь так давно не виделись, но судьба не была благосклонна к ней. Отношения были поганые, но как дочь, Клацирия, очень волновалась за свою матушку, ведь болезни, бушевавшие по округе, затронули и её. Клацирия рада каждой встречи с ней, даже такой. Внутри становилось спокойней, будто шторм мыслей и беспокойств в голосе утихал, превращаясь в озеро с тихими волнами и даже гроза ссор не трогали этот участок, оставляя в спокойствие.

Не обращая внимание на людей, толкающих её плечи, она продолжала идти к тому самому углу, откуда ранее на неё пялились знакомые очи. Дома слева клонились в её сторону, будто намеревались рухнуть в туже секунду, как она окажется перед ними, свет в них горел и даже виднелись образы людей, хоть снизу разглядеть что-то нормально было сложно.

– Праздник у них какой-то, радуются… – Мысли Клацирии это были или зависть захватывала голову, сложно сказать. Хотела бы она иметь семью, муженька и детей, хоть сама и не особо любила терпеть компанию других, но такое желание выкинуть из себя не просто.

Как на зло сегодня на пути попадаются слишком много людей с детьми, счастливые семьянины в пёстрых одежонках. Разоделись будто шутами себя представили, готовых плясать и шутить. Розовые и красные перья в шляпах, фиолетовые длинные куртки из кожи очередной дикой твари чуть ли не до земли, собирающие пыль, как и её платье, которое она не любила, но это часть её прошлого и оставлять в помоях его нельзя. Портки мужчин, проходящих мимо, будто надутые, имели пузыри в нескольких местах, в её глазах это выглядело нелепо. Кольца на шеях девушек и женщин говорили о них гораздо больше, чем цены, которые они устанавливают на себя за ночь.

Перестав следить за ногами, неожиданно захрустело стекло, на которое Клацирия наступила. Выбитое окно дома, вчера вечером были слышны крики из этого района, никто не обратил внимание на них, тогда происходило типичное ограбление. Кто-то ворвался, скорее всего несколько человек, перерезали всех внутри, забрав добычу просто выпрыгнули в окно и скрылись. Это нормальная ситуация, люду не на что жить и вот к чему это приводит: разбои, нападения на беззащитных, изнасилования. В таких условиях эти высокие стены города не кажутся защитниками, они уже не держат зло снаружи, не подпуская его сюда. Всё, наоборот, зло внутри, а стены не выпускают его в остальной мир. Осознавая ситуацию, любой здравомыслящий человек будет поглощён этими мыслями, вскоре погрузившись в себя станет унылым, более депрессивным.

– Долго же ты идёшь, как мулл тащащий на себе гору.

– Мог бы и сам подойти, а не ныть как баба. – Злобно пробурчала Клацирия.

– Я просто пошутил, на хрен сразу на такой тон переходить. – Борлен сидел на ближайшей крыше уже давно заброшенного дома, разве что крысы единственные там жильцы. – Красивое платьишко, не мог и подумать, что увижу его на тебе снова.

– Если бы судьбу этой тряпки решала только я, то оно давно бы висело прибитой к стене, заменяя мне картины.

Борлен, молодой парень семнадцати лет, младше Клацирии всего на три года. Его чёрные, почти угольные, короткие волосы привлекают взгляды людей днём, а ночью сливаются с тьмой. Из-за сломанного носа, благодаря брату в шуточной драке, приходилось дышать чаще ртом, даже сейчас, пока они спокойно идут по улицам к своему старому знакомому, можно заметить его слегка приоткрытый рот, заглатывающий воздух. Узкий лоб и впалые щеки обычно смотрятся нелепо при манере Борлена носить толстые виды одежды из-за его вечно мерзнущего тела. Хоть по его вытянутому, худощавому телосложению сложно сказать, что он может взбираться достаточно высоко на стены, цепляясь за различные выступы, но так оно и есть. Годы сомнительной практики сделали возможным ловко передвигаться там, где другие оступятся или споткнутся об очередной, неожиданный камень или доску.

Дорога, выложенная из серого камня, уже давно стала черной от грязи и помоев, прилипающих к платью. Очень часто Клацирия то и дело смотрела вниз, оценивая чистоту одежды и каждый раз недовольно бурчала под нос. Наконец её мучения закончились, они стояли перед высокой башней, построенной из брёвен. Площадка, пристроенная к ней, на которой обычно орал и бил в колокол глашатай, толкуя волю своего “недобога”, но сейчас единственное, что он делал это валялся пьяный в грязи недалеко. Некоторые из окон были выбиты, башня всецело выглядела заброшенной, но лишь внешне. Скрипучая дверь распахнулась вовнутрь от тяжелого толчка Борлена. Темнота и холод нижнего уровня так и предупреждали, почти кричали: “ Не входи!”. Писк крыс, тяжелые выдохи, прогибающихся от шагов, ступеней вели к свету множества свечей наверху.

– Эй, Длуцез! – Крикнула Клацирия задрав голову вверх. – Ты там не сдох ещё?

– Тебе назло ещё живу. Быстрее, вы явно по делу. – Голос мужчины был странным. Одновременно говоря, будто шепотом, но так громко как обычной речью он вызывал ощущение нахождения рядом. Вот-вот и он окажется за спиной.

На верхнем уровне, среди множества свеч сидел старец. Сгорбленный, с длинными седыми волосами, полностью закрывающие его спину. Из-под волос выглядывал черный кожух с серой мехом, на концах рукавов длинными нитями, подобно пальцам, выглядывал мех. Мерзнущий старик повернулся к гостям, морщинистое лицо, густые, черные брови нависали над глазами абсолютно белого цвета.

– Длуцез, ты наверняка, уже должен знать зачем мы пришли. – Клацирия обратилась к старику с большой уверенностью.

– Ты смеёшься? Делать мне больше нечего, кроме как смотреть, что от меня хотят. – после этих слов Длуцез кинул лёгкий смешок.

Уверенность Клацирии легко было объяснить. Знак на шее старика – глаз, извергающий щупальца из зрачка, напрямую говорил о его способностях захватывать ближайшее будущее, позволяя его видеть. Эмблема, дарованная мифическим существом, благословившем его, взамен на верность. Когда Длуцез смотрел в будущее, знак загорался, а дополнительные, еле заметные глаза на висках, спрятавшиеся под волосами, открывались, извергая фантомные щупальца. Видеть будущее людей, обратившихся к нему и всего на несколько дней вперёд.

– Боже… Мне нужно узнать, где будет определённый человек. – Обходя старика по кругу говорила Клацирия. – Рыцарь, спасающий детей, выродок… Ты понял о ком я.

– Так ты всё ещё этим страдаешь?! Столько лет уже прошло, могла бы и забыть. – Борлен был удивлен причиной, по которой они сюда пришли.

– Да заткнись ты, я же не с тобой разговариваю! – Сказала Клацирия, отмахиваясь от Борлена ладошкой.

– Ммм… Я вижу кого ты ищешь! – От старика повеяло запахом соли, фиолетовая дымка начала окутывать его. – Услуга за услугу, так?

– Говори, чего хочешь.

– Отправьте групку людей в лес, что под землёй прорастает, пускай добудут для меня маску. – Не успел старик договорить как Клацирия протянула ему руку для заключения сделки. – Торопиться – плохая привычка.

– Да как хочешь, закончим уже, и я пойду найду тех дураков, которые пойдут.

Весь разговор Борлен стоял в стороне, сторонясь Длуцеза. Его вид пугал его, слишком уж старик был неестественным, не похожим на простого человека. Вблизи него Борлен начинал дрожать от страха и волнения, а заключить с ним хоть какой-либо договор ну уж нет. Но Клацирия не разделяла страха перед стариком, рукопожатие состоялось.

Как только они оказались на улице Борлену стало гораздо спокойнее, но напряжение в теле и разуме оставалось:

– Не надо было обращаться к нему! Почему ты не попросила меня о помощи? – Беспокойство за Клацирию окутывало Борлена с ног до головы. Он хотел бы знать многое, что происходит в её жизни.

– Я не хотела тебя беспокоить по таким пустякам. – Робко ответила Клацирия. – Я думала тебе будет плевать на мои проблемы.

– То есть все те несколько лет, что я помогал просто забылись!?

– Да нет же! Ты и так настрадался из-за меня, больше я не желаю смотреть на тебя избитого, в синяках и крови.

– Ладно… – С тяжелым вздохом начал Борлен. – В следующий раз попроси меня для начала. Мой брат собирался в поход, вроде в тоже место куда надо старикашке, пошли я поговорю с ним.

Клацирия взяла за руку Борлена, чувствуя некую вину, хотя, казалось бы, за что… На правой руке Борлена было всего три пальца, остальные были отрублены ещё много лет назад, за помощь в побеге Клацирии. Вышвырнут со службы и гонимый некоторыми людьми, но Борлен знал на что себя обрекает, так и до сей поры он продолжает ей помогать, желая лишь найти покой для неё, чувствуя ответственность за свою подругу. Его брат, Лукко, не особо приветствовал Клацирию, зная, что отдал Борлен за эту девушку. Она испытывала те же ощущения, которые ощущает Борлен вблизи Длуцеза, боится его.

Густой дым табака и различный трав заполнил собой небольшую комнатушку, занятую группой Лукки и его друзей. По сравнению с шумом в зале, вне этой мрачной комнаты, здесь стояла могильная тишина, планы, которые они возможно обсуждали, быстро прикрылись по приближению Клацирии. За круглым, деревянным столом сидел брат Борлена, серые волосы, достающие до плеч, небольшая борода, похожая на крысиную, удивительно хорошие, белые зубы. Его говор был быстр, чтобы с ним разговаривать требовалось улавливать его быстро пролетающие слова и додумывать смысл фраз, если пропускал несколько. В сочетании с высоким, по сравнению с другими парнями его возраста, голосом он и правда был похож на крысу. Порванный синий китель, висящий на его плечах, прятал несколько кинжалов, которыми Лукко умело орудовал. Не высокий рост помогал ему прошмыгнуть мимо своих соперников ловко и быстро.

Предшествуя подвигу

* Тринадцать лет назад *

– Клациресса! Доченька, не уходи далеко! – Голос её молодой матери был жизнерадостен, ещё не упал морально и не поражен болезнями.

Окруженная пышным лесом, из которого каменная тропа ведёт к большому озеру, Клацирия собирала грибы и ягоды для матери. Легкий, теплый ветер нёс за собой редкие зелёные листья, заодно подгоняя её в спину. В дали на холме показался высокий, статный олень с ветвистыми, черными рогами, озираясь по сторонам он оглядывал территорию, а приметив мелкую девчушку застыл.

– Мама, мама! – Радостно несясь кричала Клацирия в желании показать лесного зверя матушке. – Смотри кто там!

– Красивый, правда? – Теперь её несли на руках, обняв, как единственное сокровище.

– Угу, а почему он стоит?

– Любуется тобой, конечно же! – Подбирая брошенную корзинку с грибами, ответила её мать.

– Может пойдём к озеру? Я ещё ни разу не видела её.

– Сейчас туда нельзя, Клацирия. – Она настороженно озиралась по сторонам. – И к воде одна не подходи, поняла?

– А почему?

– Если подойдёшь к воде, то тебя утащит под воду лесное чудовище. Сначала оно выплывет из воды, будет похоже на змею, на спине куча тины, а на голове рога! Ты даже не заметишь его в воде, а оно уже начнёт вылазить на землю, топая своими копытами подбежит к тебе и заберёт тебя!

Моршир – детская страшилка, которую рассказывают взрослые в этих краях, чтобы дети не совались к водам. Никто и не помнит откуда взялась эта сказка про зверя из воды, но его описание хорошо помнят: только его оленье тело угольного цвета высотой больше чем любой всадник на коне, твердая как ветви шерсть прикрыта накинутой сверху змеиной кожей, которая облегает в воде полностью, длинная шея и несколько голов, на самом верху змеиная со светящимися золотом глаза, между двух рогов, а снизу вытянутая, чем-то похожая на лосиную морда, огромные ноздри, несколько мелких глаз. Помимо привычных четырёх копыт он прячет ещё несколько человеческих рук, которыми и хватает своих жертв. Говорят, что это дух озера, готовый утопить любого, кто потревожит его покой. Некоторые сумасшедшие и правду верят в него, строя алтари, поклоняясь как некому божеству. Некоторые считают его и хранителем лесов ведь иногда он бродит по ним, оглядывая и обыскивая свои владения из-за этого его называют лесным чудовищем.

– Нет! Ты же не отдашь меня ему?

– Что ты! Я буду тебя охранять ото всех опасностей, ты же моя малышка, как я могу тебя отдать кому-то, но к озеру, пожалуйста, не подходи. – Как настоящий страж, как дракон из старых историй, защищающий свои сокровища, она была готова отдать свою жизнь, лишь бы сберечь своё единственное чадо.

Деревянный, маленький дом, отстраненный от остальной деревни. Красивый цветущий сад, в котором нашлось место и деревьям с фруктами, сладкими и сочными, так и колючим лозам, украшенные красными бутонами. Солнце давно зашло за горизонт, сменив внимание людей со столь красивых цветов, растущих под ногами, на не менее красивые звёзды, расцветающих во тьме. Над огнём в котле готовился суп, нарезанные грибы, редкие куски мяса мелкого зверя кружились в водовороте танцуя на пару с мелко рубленными овощами. Аромат стоял невероятный, вызывал слюни и животный аппетит. Пот поступал со лба матери, мешающей бульон, а её малышка в это время смотрела на чёрное поле, замечая фигуры людей, направляющихся в лес.

– Мама, там люди какие-то ходят! – Крикнула Клацирия, обернувшись к матери.

– Охотники, наверное. Капканы ставят, им также хочется кушать, как и тебе.

– Непохожи они на охотников. – Уткнувшись в согнутую руку подбородком пробурчала Клациресса.

– А как ты их в темноте-то узнаешь – послышалось после тихого смешка. – айда, кушанье готово!

Приятный вкус грибов, тающих на языке, аромат мяса и трав выбивали из головы любые плохие мысли, оставляя лишь напоминание о уюте родного дома, нахождение рядом любимого и дорогого человека. Теплый свет огня убаюкивал, а треск брёвен заменял музыку самых лучших виртуозов. Пели свой припев, скрывающиеся среди деревьев, птицы, а ветер подвывал под их ритм. В такие моменты начинаешь любить ночь больше, чем любое другое время. Столь прекрасное, в удовольствие заставляет просто наслаждаться моментом.

Мягкая кровать, момент сна, но детское сознание уже сегодня было растревожено. В мыслях только и делал, что вырисовывался Моршир, то и дело добавляя деталей к нему, выдумывая себе кошмары, всё глубже и глубже погружаясь в них. Но даже таким беспокойным снам всегда есть конец.

Всё та же кровать, только тепло из неё пропало, оставив холодное беспокойство, Солнце блещет всей силой, пробуждая ото сна. Снаружи снова незнакомые люди ступали в лес, в их постоянном оглядывании по сторонам, блуждающему взгляду, пытающемуся что-то да выцепить среди всех деревьев, выдавалось, что они ищут что-то. Сейчас их четверо, маленькая группа по сравнению с той, что была ночью. Кошмары забылись и Клацирия бодро подскочила, направившись к выходу. Маленькая комнатка, украшенная глиняными горшками с цветами, светло коричневые, деревянные стены украшены листьями, растущими на длинной лозе, охватившей все стены. Небольшая свеча, уже давно потухшая, по ночам придаёт этому месту немного света. Совсем маленький сундук, в котором хранились вещи Клацирии, стоял у ног кровати. Небольшое наполнение для комнаты, но в ней уже оставалось слишком мало места. Пройдя сквозь плотную ткань в дверном проёме, заменяющую дверь, она оказалась и в кухне, и в другой спальне сразу. В самом тёмном углу большой комнаты стояла кровать, закрытая свисающей тканью. Камин в стене, а рядом высокий стол и несколько стульев из светлого, плохо зачищенного дерева, занести занозу было проще некуда.

Над головой повиснув на веревке свисали сушеные грибы и травы, собранные в пучки. У выхода из дома стояла плетённая корзина с ягодами, по которым всё ещё ползали жучки. Куча посуды в другом углу, аккуратно составлена, но всё ещё просто куча. Её матушка уже была в саду, полезная привычка вставать ещё до появления Солнца помогает заняться своим садом ни на что не отвлекаясь. Взяв ломоть хлеба и кружку с соком из ягод, смешанный с фруктами для большей сладости, Клацирия отправилась прогуляться по округе, по крайней мере так было сказано матери, когда та её обнимала. Эти люди не давали покоя, притягивая внимание маленькой девочке, пошедшей по их следам.

Специальные тропы, на которых местные охотники не ставят капканы, вели Клацирию вглубь леса, куда направлялись эти странники. Сломанные ветки, притоптанная трава и оставленные куски ткани от одежды, порвавшиеся по неосторожности в темноте, вели её в сторону озера. Детское любопытство затмевало предупреждения об опасности местных вод. Совсем скоро показалось место ночлега когда-то проходивших здесь. Потухший костёр, обглоданные кости, даже одно одеяло осталось.

– Это точно не местные! – Подумала Клацирия, чувствуя триумф своей победы, ведь она оказалась права. Зачем охотникам из деревни устраивать ночлег, если до их домов часа полтора шагом.

Пройдя не так далеко, земля стала мягкой, будто на болоте. В этот момент еле заметная тревога дала о себе знать, заставляя задуматься о правильности идти дальше. Настолько далеко она никогда не заходила, оставаясь так долго не изученной эта часть леса прямо звала. Повернув голову немного вбок за толстым деревом, стала виднеться свалка камней вперемешку с глиной. Не просто гора камней сложенных беспорядочно – это алтарь! Кто-то и вправду поклонялся чудовищу, но его не разглядеть отсюда. Окончательное решение ещё не было принято, Клацирия снова и снова оборачивалась, размышляя повернуть назад или нет.

Наконец она сделала шаг вперёд, ноги понемногу дрожали, а ступни слегка приминали землю. Холодный ветер дул в лицо, замедляя её поступь, впереди слышались голоса, но до них было ещё слишком далеко, чтобы хоть что-то разобрать. Дуб, величественный, древний и такой большой послужил укрытием. Выглядывая, Клацирия, смогла увидеть алтарь: круглые камни сложены в форме большой волны, под которой лежал череп оленя, несколько ягод и тушка кролика Его кровь оставила след на глиняном основании, эта глина и позволяла камням держать такую форму.

Приобретая славу

Опушка леса, не так далеко начиналось озеро. Фантазируя какое, оно столь запретное, насколько красивое или уродливое Клацирия двинулась дальше, позабыв предупреждения матери. В этой части леса было гораздо тише, птицы встречались реже, как и вся остальная животина, может и вправду стоит опасаться здешних мест? Заприметив людей краем глаза чуть дальше, она сразу же пригнулась, спрятавшись в высокой траве, подкрадываясь всё ближе, чтобы послушать что они говорят.

– И когда эта хрень появится? – Высокий парень стоял над бедолагами, стоявшими перед ним на коленях.

– М-мы не знаем! Пожалуйста, отпустите нас. – Просящая девушка была в синяках, она говорила сквозь слёзы, некоторые слова не получалось сказать с первого раза.

– Уверена? Вроде как вы изо дня в день кружитесь здесь, рядом с тем алтарём. – Замахнувшись для удара, его остановил второй мужчина стоявший сзади.

– Остынь, может и правду говорят.

– И че нам делать с ними?

– Знаю я один способ вызывать некоторых чудовищ – Мужчина вынул из-за спины небольшой одноручный меч. – как показало правило, твари любят кровь!

Одним ударом он обезглавил старика, скинув его голову и тело в воду. На лице девушки застыл ужас она сразу же рванула в сторону Клацирии, в надежде укрыться в лесной чаще. В спину ей начали лететь стрелы. Первая – мимо, вторая, третья все они не оказались в нужной цели, позволив девушке скрыться.

– Идиоты! Полудурки! Кто вас учил стрелять. Позже каждый возьмёт выпущенную стрелу и засунет себе в задницу! – Орал тот мужик, который обезглавливал старика. Судя по всему, он был командиром отряда. – Когда там примчится Пелагор?

– Сир Пелагор прибудет сюда прибудет сюда совсем скоро.

– Быстрее бы, посмотрите! Тело пропало, где оно?

Черноволосый, с густой бородой мужчина невысокого роста в лёгкой, коричневой кожаной броне, под которой виднелась кольчуга, прятал окровавленный меч в ножны и начал понемногу отступать от воды, приказав делать тоже самое своим людям. В некоторых местах штаны, обтягивающие его ноги были порваны твердыми ветками. Послышалась лошадь за деревьями, немного дальше от этого места, через минуту на серой со светлыми пятнами кобыле скакал всадник.

Короткие золотые волосы, торчащие словно иглы ежа, острые черты лица, вольный подбородок, но всё портил большой нос формы картофелины. Статное, мускулистое тело, держащее королевскую осанку в седле, закрывала бригантина. Волнистые узоры были золотого цвета, а для большей подвижности стальные пластины под тканью были достаточно малы, руки закрывали стеганные рукава, поверх которых экипировалась кольчуга. Большие круглые глаза красного цвета, осматривали место пребывания своих партнёров. Спрыгнув с коня, его кольчужная юбка зазвенела, затыкаясь об стеганные штаны, Клацирии понравился шов в виде ромба.

– Я поймал девку! – Из леса шел бугай, видимо из отряда, неся на плече сбежавшую девушку. – В капкан попалась. Как удачно они поставили их здесь.

Он надвигался прямо на Клацирию, если пойдёт таким путём и дальше, то скорее задавит её своими ногами, чем заметит, но бежать ей некуда, приходиться уверовать в чудо. Несмотря на прохладу она вспотела, волнуясь всё больше по мере приближения врага.

– Опа! Ещё одна, вот так сюрприз. – Голос как у огромной болотной твари и запах изо рта точно такой же. Гнилой, только вдохни и сразу в гроб.

– Что ты сказал? Хватай её выродок! – Командир отряда заорал на всю округу, что даже под водой это было легко разобрать.

Клацирия попыталась убежать, несколько метров было преодолено, но слишком длинные руки позволили схватить её. Грубый жилет из мешковины, защищающий тело этой горы, царапал щеки пленницы, повисшей на его плечах.

– Умудриться кого-то упустить, так ещё и шпионить за собой… – Голос всадника был холодным, чем-то даже мертвым, сдержанным и предвкушающим.

– Теперь уже нет! – Ответив, командир начал заливаться смехом. Удачно исправленный провал, видимо лучшая шутка для подобных людей. – Так что, Пелагор, ты вроде как говорил, будто здешний монстр крайне агрессивный, но…

– Вы ему тело скормили, так, Тегон? С чего вдруг сытому зверю вылезать из своей норы.

Пелагор начал ходить по пляжу, немного проваливаясь в серый песок, сначала осматривая тихое озеро, а после и пленниц. Озеро было красивое, голубая вода и небольшие волны отражали Солнце как чистый металл. Бежавшая была без сознания, бугай вырубил её одним ударом по голове, принёс сюда даже не потрудившись снять капкан с её правой ноги. Кровь текла рекой, она уже была обречена.

– Положи её, быстрее! – На живот лежащего тела он привязал багровый кристалл, который он достал из кожаной сумке на поясе. – Теперь положи её в воду.

– Что ты хочешь сделать?

– То, до чего вы не додумались бы никогда. – Сказал Пелагор уже сев на коня.

Взяв в руки длинный лук и стрелу с золотым наконечником он прицелился в кристалл. Остальные начали переглядываться между собой, Клацирия попыталась хоть как-либо вырваться из плена, но этот здоровяк даже бровью не повёл, настолько она была для него слаба. Охотничий нож на его поясе бросился в глаза.

– Вытянуть его сейчас, а воткну потом. – Подобие плана быстро придумалось в её голове.

Медленно, под гробовую тишину и направленные на озеро взгляды, Клацирия отодвинула ремень, держащий нож, повезло, что он был не особо затянут. Держа в руке ключ к побегу, она спрятала его, прижав между рук.

Под водой началось движение, легкая рябь дала это знать. Тетива лука натянулась, деревянные плечи слегка задрожали. Даже дыхание всадника стало медленным, полное сосредоточение на цели промах был удалён из этого выстрела, так по крайней мере думал Пелагор. Тело девушку гладко, медленно, не тревожа воду начало погружать, в этот момент тетива понесла стрелу вперёд. Пронзив полу погрузившийся кристалл произошёл взрыв! Куски мяса разлетелись по сторонам, кровь забрызгала всё побережье, наблюдавшие за этим вздрогнула от этого, но при этом даже восхитившись зрелищем.

– Это всё что ли? – Спросил Тегон.

– Готовьтесь к бою! – После этих слов Пелагор начал движение на лошади чуть дальше, планируя всё сражение кружить вокруг монстра.

Из кровавых вод показалась окрасившееся тина, рога, а после и змеиная голова. Чудовище направилось к берегу, недовольное трюком оно явно хотела растерзать этого шута. Золотые глаза бегло осмотрели всех. Когда на тебя смотрит столь огромные глаза кровь стынет от страха. Единственный кто был действительно готов к бою, так это сам рыцарь, остальная группа всего лишь разведчики, нанятые для поиска этого существа. Несколько стрел вонзились прямо в череп, пока ещё не вылезшего зверя, но нанести хоть какой-либо урон не смогли. Тина расплылась по воде, определить, где его тело стало невозможным, а гибкость позволяла извиваться подобно многоножке. Отряд обнажил мечи и луки в этот момент лапы начали ступать на берег. Возвышаясь над Пелагором на несколько голов, монстр застыл, готовясь к атаке. Грязно-коричневое тело начало медленно извиваться, черные слюни закапали из его пасти. Двое из разведчиков бежали, бросив оружие. В этот момент и начался бой.

Стрелы не имели и шанса на пробитие змеиной чешуи. Дерганная походка, как у человека в агонии и размер туши подсказывали, что лучше бы отступить, но Пелагор уже настроен на ближнюю схватку. От удара хвостом, конь отлетел в дерево, но всадник успел спрыгнуть с него.

– Не стойте столбом, помогите же! – Махом руки рыцарь зазывал в бой оставшихся, стоявших в стороне от испуга разведчиков.

Оглядев своих подчиненных, Тегон махнул головой в знак наступления. Быстрым рывком рыцарь оказался рядом с одним из копыт, только он начал замах для удара мечом так сразу же из-под шкуры появилась обугленная рука, летевшая в него. Мощный удар пролетел перед лицом, неся за собой сносящие с ног потоки ветра. После такого дыхание Пелагора участилось, сейчас он был действительно напуган, но придя в себя в развороте нанёс рубящий удар. Меч застрял в плоти монстра, но пустил кровь. Вой моршира был слышен даже в деревни, народ в которой запирался в домах. Вытащив меч с таким трудом, будто тот застрял в камне сразу бросился назад, чтобы не быть затоптанным. Стрелы, выпущенные в место, где торчала шерсть, наносили урон, немного отбрасывая его назад. Бугай, держащий Клацирию двинулся вперёд всё не отпуская её.

– Куда ты меня несёшь, идиот! – После этих слов она вонзила нож в плечо захватчика, даже такой скале как он стало больно.

– Твою мать! Ах ты маленькая тварь. – Вслед летящей вперёд на пляж сказал громила.

Монстр понёсся на лучников, огромными шагами взял разбег, замахиваясь для удара. Пелагор вместе с громилой побежали ему на перерез.

– Нак! Врежься в его копыто! – Кричал рыцарь.

Нак, тот самый здоровяк, врезался, как и было сказано, выбив из моршира из равновесия, заставив того повалиться прямо на Клацирию. Пелагор подхватил на бегу девочку, помчавшись дальше, чтобы не быть задавленным:

– Такая милая принцесса, а находится в таком ужасном месте – Говорил запыхаясь, жадно глотая воздух ртом. – не бойся, я гарантию тебе защиту!

Песок поднялся при падении огромной туши, забивая глаза, вызывая слёзы. Рыцарь быстро положил на землю Клацирию и рванул, занеся над собой меч. Его план был нанести удар по шее, отрубив голову, и он сработал. Клинок вонзился в плоть, разрезая мясо и кости, наконец изматывающая схватка была закончена.

Семя раздора

Кости скакуна переломаны, он погиб, как только произошел удар об дерево. Нак также погиб, грудь от удара разорвала, смяв его пополам. Пелагор снимал змеиный покрой для будущей брони, забивая не первый мешок и голову в качестве трофея. Чёрная кровь окрасила всё, каждый шаг сопровождался жадным, мерзким чавканьем.

– Мне жаль мой верный друг, спасибо тебе за всё… – Стоя на коленях, рыцарь склонил голову над мёртвым скакуном. На его лице проявлялись слёзы, прикусывая губы от огромной обиды он пытался сдержать в себе эти эмоции. – Эй, девочка! Ты чего забыла здесь в такое время? –

Пелагор прервал свой траур разговором чтобы отвлечься, пытаясь облегчить боль. Клацирия пыталась сбросить с себя сгустки крови, прилипшие к её ногам, попутно думая, как выкрутиться из этой ситуации, нельзя просто сказать о шпионаже, но в голове крутилась мысль о титуле, которой ей дали. Принцесса! Как звучит.

– Я озером хотела полюбоваться, в жизни хоть раз посмотреть на него, а тут такое!

– Совпадение экое.

– А кем вы будете-то? На коне и в броне, не похожи на остальных.

– Моё имя Пелагор! Я рыцарь дальних земель, вынужденный служить в дали от дома. – Приведя в порядок речь, убрав малейшие намёки на слабости, он начал навешивать на себя рюкзаки.

– Я думала рыцари обычно закованы в доспехи.

– Знаешь ли при подобной охоте на экзотическую живность я предпочитаю подвижность нежели защиту. Так больше шансов выжить.

– А принцессой почему назвали? – Наконец вырвался желанный вопрос.

– В таком малом возрасте вы на удивление необычайно красивы, как настоящие принцессы, а того и королевы! – Лицо Клацирии покраснело, а внутри негодование царствовало поверх восторга за такие комплименты. – Насколько я помню недалеко отсюда стоит деревня, сможешь провести?

– Дальше своего дома вести не стану!

Что-то в нём пугало девочку, но возвращаться пришлось бы несмотря ни на что, а увяжется за ней кто-либо или нет, так на это есть капканы в лесу и безопасная тропа, петляющая между ними. Единственное, что действительно сейчас желала Клацирия, так это увидится с мамой. Те несколько выживших после битвы остались раздербанивать труп монстра, для продажи его частей, ждать их нет смысла для Пелагора, плата им была внесена, а на смерть они шли добровольно. Возвращаясь, было время осмотреть это место, часть леса, спрятанную от глаз, столь загадочную прежде. Изумрудные ивы распахнули ветви и листья во всю мощь, скромно прячась, как за стеной прятались белоснежные айвы, тихо покачиваясь на ветру пахнущим протухшей рыбой. Колючий, вечнозелёный можжевельник скромно предлагал свои ягоды, а под ногами ковром разрослись красочные цветы.

Середина дня давно прошла, хотя бой казался коротким. От головы, которая хоть и завернутая в мешок ехала нечто наподобие санок немного сзади всё равно источалось зловоние, вызывающее только рвоту. Наконец из-за деревьев показался одинокий столь родной дом, Клацирия побежала вперёд, но дома было тихо.

– Мам! Мама, ты где? – Ответа не было, дом был пуст.

Только снова выбежав на улицу она увидела шагающую со стороны деревни, бледную от испуга мать.

– С тобой всё в порядке? – Первые слова матери, как только они сблизились. Искреннее переживание, испуг за своего ребёнка заставил её обойти всю округу. – Дай посмотрю на тебя… Где ты была?! И… что за запах, чем от тебя воняет?

– Ты только не ругайся… Я была у озера и… Ну чудовище, о котором ты говорила убили.

– Что?! Он тебя не ранил? – Клацирию начали крутить, осматривая каждый сантиметр на наличие ран.

– Всё хорошо, правда! Вон там рыцарь – показывая пальцем чуть в сторону от дома. – он убил его.

– Рыцарь? – Как-то с усмешкой сказала её мать. – В наших то краях… Зачем ты ходила туда? Я тебя потеряла, всех местных на уши подняла!

– Мне просто было интересно, что за люди ходят постоянно в лес ну я за ними и пошла, а они к озеру, но там так красиво! – Клацирия размахивала руками, пытаясь показать огромный размер озера. – Пока чудовище не убили, теперь там всё в черной кровище.

– Ох, доченька, ладно пошли покажешь своего рыцаря, а как его именуют?

– Пелагор. Немного странное имя.

Стоя рядом с углом дома, опираясь на его стену хоть для малейшего отдыха, Пелагор осматривал змеиную кожу, прикидывая как она будет смотреться в броне. Сейчас он не был похож на кого-то из почётных гостей, скорее обычный охотник за головами не больше, грязный и дурно пахнущий, а его гнилые и немного кривые зубы дополняли этот образ. Клацирию отправили в дом, мыться в ванну правда сначала требовалось немного вскипятить воду. Нагревая котёл и попутно, сама отогреваясь рядом с огнём камина Клацирия пыталась услышать их разговор:

– …я хотел бы взять её с собой, и вы можете поехать вместе с ней. Вам также найдётся место… – План Пелагора был забрать к себе Клацирию, если придётся и её матушку.

– Я вас даже не знаю, о чем речь? – Дальше она не слышала, вода закипела, капли падали на раскаленные угли.

Этот дом, в котором Клацирия родилась, достался в качестве оплаты долга её отцу, когда тот своей корабельной командой зачистил окрестности от враждебных тварей. Каждому из команды досталось что-либо, но ему как капитану и инициатору позволили просить, чего он хотел и выбор пал на этот дом. Да сейчас он возможно мёртв, а может до сих пор бороздит воды или осел, где, но это место тот капитан выбирал именно для дочери и жены, чтобы им было где расти. Ни разу не видя его, Клацирия благодарна за этот подарок, её мечтой всегда было хотя бы раз увидеть его.

Покидать такое место – глупо и не желанно для Клацирии. Её единственное напоминание, что у неё есть отец, если и чем дорожить, так это матерью и этим домом. Наконец приятная тёплая вода обволакивала тело, смывая все нечистоты. Приятное чувство расслабления проникало в каждую мышцу, даруя покой. Запах грибов и трав, уютный кров, долгожданный отдых чего ещё желать… Звуки в доме утихли, разговор начал доноситься до детских ушей.

– Хорошо, если вы не готовы её отдать на доверии я готов прямо сейчас вам заплатить, а после… – В этот момент Клацирия вскочила, беспокоя воду, которая и перебила последнюю часть предложения.

– Что там происходит?! Мама меня продаёт?!? – Мысли как волны в шторм, бушевали, становясь всё больше, страшнее.

– Тогда договорились, завтра же она поедет с вами, а сейчас пусть отдохнёт. – Голос матери был спокоен, будто сделка не на её дочь, а на мешок яблок!

– Могу я перевести дух у вас в доме? Всего одну ночь.

– Да разве теперь я могу не пустить, проходите, что теперь делать-то.

Тёплый свет теперь обнимал троих человек. Покрасневшая Клацирия натянула плотную ткань над водой, чтобы закрыться. Как только к ней подошла матушка она посмотрела на неё не говоря, но спрашивая взглядом, а ответ получила в виде тихого, даже скромного и стеснительного кивка головы. Недоумение воцарилось в голове, паника трепало сердце, заставляя биться быстрее. Злоба на родную мать, за то, что она смогла принять такое решение, чуть ли не вырвалась из горла в словах, но потом остановилась. Время ещё было, может она передумает! Может не позволит разлучить их, покинуть это место! Надежда авангардом выстояла под гнётом, вечном подавлении грусти и ярости. Говорить желания не было, вечер проведён в тишине.

Ночью было тяжко уснуть. Всё-таки такое сложно принять, что силой заставляют выбраться отсюда… Даже не выбраться, а выпинывают из родной норы, обустроенной, теплой. Слюну тяжело глотать, ком в горле душил, ещё немного и польются слёзы из глаз Клацирии.

– Нет! Нет! Я Не хочу! Как же так… – Единственное, что было у неё в голове. Вертелось в голове, как водоворот.

Потерянная душа

Клацирия проснулась от громких разговоров в другой комнате. Сейчас она полна надежды! Пелагор сидел за столом, чистая была только голова, остальное тело было слегка обтерто мокрой тряпкой. Его голова повернулась в сторону Клацирии, взгляд был радостный, тогда девочка и поняла, она ничего уже не решает.

– Одевайся, быстренько ешь и идём! Нам ещё в деревню за конём идти. – Лицо Клацирии стало мёртвым, губы опустились вместе со взглядом, походка стала вялой. Видя это Пелагор с тяжелым вздохом продолжил. – Хотя, знаешь, я приведу коня сюда… Не торопись, я понимаю. –

– Понимаешь… Ты ни хрена не понимаешь! – Она держала всё внутри, что её сдерживало от того, чтобы полить его грязью с ног до головы? Страх. Сказать лишнее и получить судьбу гораздо хуже.

Дверь захлопнулась за спиной рыцаря, на столе в тарелке лежало мясо и овощи в бульоне. Рядом в отдельной миске сушенные грибы. Редко, когда доводилось есть мясо, безусловно оно было хотя бы раз в неделю, но тут такие большие куски. Наложили порцию не скупясь, как в последний раз…

– Ты продала меня? – Холодный голос полный разочарования исходил из уст столь маленького человека.

– Он обеспечит нам лучшее будущее, пойми.

– Нам? Сколько хоть ты получишь? – Слезы выстроили стеной в глазницах.

– Это неважно, дело не в плате…

– Да как неважно! Ты дочь продала! – Перебила её Клацирия, не дав оправдаться.

– Здесь тебя ничего не ждёт, Пелагор сможет тебе дать хоть какое-то будущее! – Голос матери был спокоен, она не поддавалась агрессии дочери. Наоборот, пыталась успокоить.

– Так ты оправдываешь это?! Он сможет дать мне лучшее будущее! – Передразнивала Клацирия плохо, сопли разбрызгались по всему столу. – Я не хочу уходить от сюда!

– Всё, Клацирия. Пожалуйста, прошу тебя успокойся. – Теплые объятия начали окутывать Клацирию, подобно горячей воде в ванне. В ответ она просто расплакалась, не сопротивляясь, не дергаясь чтобы выбраться из рук матери, а просто приняв, затаив обиду глубоко внутри.

Мысли не успокаивались, то тут то там слышался собственный голос в голове метающийся в догадках: “Как всё могло так обернуться?”, “Если бы не шли к озеру то, что тогда?”, “Почему она так поступила?”. Только вопросы и вопросы, но ответ не раздался эхом, не заглушил всё, принеся блаженную тишину, тихий штиль для головы.

По земле застучали копыта, фырканье коня раздалось рядом с дверью, предвещая скорый уход. Через несколько минут она уже сидела в повозке вместе с Пелагором, у него получилось найти человека с конём, держащего путь в город и напроситься к нему. Когда они уезжали Клацирия смотрела на сад, который больше не увидит, дом больше не будет её согревать своим уютом, успокаивать узнаваемым поскрипыванием полов. Клацирия не спала даже ночью, проезжая сквозь леса, ручьи и поля, запоминая дорогу, которая отпечатается у неё на всю жизнь.

Запомнила она прощание с мамой, долгие объятия столь сковывающие, очаровывающие… В них так и мутнел разум, становился зависимым от них, желая провести так как можно больше времени, ненавидя мир, который заставляет снова обратиться своим ликом к нему. Пелагор спал рядом на мешках с семенами, столь беззащитный. Клацирия так и хотела вонзить кинжал ему в горло или нижнюю челюсть, прошивая за одно и всю голову. Дальше её головы это не ушло, но любой поступок зарождается так, сначала идея, а исполнение произойдёт в будущем, рано или поздно.

Последнее, что она видела перед тем, как усталость взяла вверх и сон поглотил её, поле, тянущееся до самого горизонта, а трава словно стеклянная, пропускала сквозь себя свет полной луны. На ощупь трава была шелковой, столь мягкой! Клацирия почувствовала это, когда дотронулась вытянутой ногой. Мириады звёзд усеяли ночное небо. Созвездия показывали себя во всей красе, детское сознание рисовало новые, лишь пальцем проведи и вот оно готово! Совершенно новое, никем не открытое, только твоё. Ночь создаёт возможность фантазировать, что всё возможно, даже дотянуться до звёзд, этим она очаровала многих.

Легкий ветер подхватывал мягкие, почти шерстяные волосы Клацирии. Фиолетовые листья заколкой цеплялись за них, наконец открыла глаза. Тень от кроны черных деревьев пеленой легла на её лицо, не позволяя Солнцу беспокоить глаза и ослепить их. Дорога украшена стройными рядами деревьев, некоторые стволы были витыми, будто искусственно скрученные и каждое не похоже на другое. Фиолетовые, белые и розовые листья росли на них.

Повозка изменилась, лошадь тоже, да и Пелагора рядом не было! В панике Клацирия мигом проснулась, осматривая округу.

– Воу! Ничего себе как ты бодро подскочила! – Голос Пелагора был спереди, он сидел на коне. – Ты крепко спала, решил не будить тебя, п просто перенести на другую повозку, уже мою.

– Где мы? Место красивое, я думала мы в город поедем.

– Мне не уютно в городе, хотя туда нам так же вскоре придётся уехать. Пока мы побудем здесь в доме моего прадеда, героя всё-таки! – Он разводил руками пытаясь показать масштаб этого места или значимости для себя, Пелагор сам ещё не разобрался для чего так жестикулирует.

– А кем он был?

– Советчиком короля, высокий титул! Смог наладить торговлю с другими королевствами заполнив почти пустующую казну. Я думаю, если бы не он, то короля тогдашнего на пику насадили или открывали куски от ещё живого, чтобы насытить голодающих.

Клацирию беспокоил вопрос, для чего она нужна ему? Она думала об этом, но спрашивать не осмелилась, не поверила бы ему. Но сейчас, когда они уже на месте, даже враньё уже не поможет.

– Зачем вы меня забрали? – Камень упал с плеч, самое сложное позади.

– Ты красива, особенно для деревенской. Многие хотели бы обладать тобой и этим ты мне поможешь. Для меня ты мала, конечно, ты могла бы быть мне служанкой или прочее, но ты станешь моим взносом в турнир. Уверен тебя дорого оценят!

Лошадь начала останавливаться, они приближались к его жилищу. Окруженное невысокими стенами из камня скрывающие внутри себя конюшню и деревянный особняк. Длинный, выстроенный из брёвен, множество больших окон и дымоход. Скромный дом для такого человека. Ворота открылись и они начали заезжать внутрь.

– Турнир? – Её удивило это.

– Но мама говорила про лучшую жизнь! А теперь я просто приз?! – Недоумение в голове выражалось на лице.

– Да, турнир. Я буду бороться за руку статной девушки, когда-то моей подруги, но это было давно, она и не узнает меня. – Резко его улыбка сменилась, говорить о ней для него было тяжело. – Я обязан заполучить её.

Чувства, что когда-то горели ярким пламенем к той девушки, сейчас хоть и тлеют множеством углей, но они не остыли, а вспыхнуть снова для них будет не тяжело. Даже если тогда это была неразделенная любовь, она была первой, которая никогда не уйдёт из памяти и сердца.

Небольшое количество стражи патрулировали двор, три коня стоят в стойлах, а возле них трутся два мальчика один старше другого. Повсюду зеленая трава, каменная тропинка вела ко входу в дом.

– Сколько вы дали моей маме за меня? – Они уже двинулись в дом, Клацирия говорила ему в спину.

– Немного. – Сказал Пелагор, остановившись на секунду. – По моим меркам.

Холодная темнота царила внутри, окутывая всех вошедших. Единственное, что могло спасти в этом месте, так это Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна. Тихие переговоры слышались за стенами, служанки обсуждали свои планы и идеи, возможно и интриги, которые всегда плетутся в обществе против вышестоящих. Картины статных персон висели на стенах вдоль коридора, их взгляды пугали своим холодом, даже смертью. Смотреть на них было невозможно, строго поднятые подбородки и взгляд как на последнего отщепенца. Клацирию это пугало, как и пугали любые картины людей. Слишком уж в них мало жизни было для человека.

– Твоя комната на ближайшие дни. – Маленькая, почти конура, комната без всякого наполнения, только кровать. Словно здесь держат узников, хотя чем её учесть отличается от их.

Они обменялись взглядами, стало понятно, что свободно двигаться Клацирии не желательно. Дверь за спиной захлопнулась, теперь она осталась один на один с собой. Мысли начали поглощать её голову. Она теперь просто вещь, которая достанется кому захочется. Её мнения просто не существует, как его нет у двери. Понятие этого невыносимо бесило, печалило и угнетало. Ситуация, где её мнения просто не существует не сможет просто так осуществиться. Клацирия считала, что у всех должен быть выбор, хотя бы еле слышимый голос.

Преображение

Прошёл день с приезда, Клацирия не покидала комнату, сейчас же Солнце следующего дня стояло в зените, согревая Клацирию, стоящую перед стеклом. Стук ботинок приближался по ним легко было узнать владельца дома.

– Кто это, те два мальчика?

– Ты про тех, что в конюшне? Что помладше зовут Борлен, он конюх, хоть и маленький, но хорошо ладит с лошадьми. А побольше который, так это его старший брат Лукко.

– А кем он работает?

– Мой оруженосец… и конюх, конечно же. – На лице Пелагора сияла улыбка, наверняка не из-за тёплых воспоминаний. – Через час мы с тобой поедем в город!

– Так скоро?! Я ничего не успела придумать!

- А-а, эм почему так скоро? – Клацирия надеялась хоть как-либо растянуть для себя время.

– Придётся раньше. Мальчики поедут с нами, подготовимся в городе к турниру.

Пелагор что-то скрывал. Составил план, способ сжульничать, обставить всех лишь бы заполучить свою любимую. Его можно понять, сложно отказаться от первой любви, от той которая зажгла огонь души, подарила смысл жить, вдохновляла на подвиги или скромные романсы, да стихи. Что только простая любовь к другому человеку может подарить, сколько же сил способна взрастить в бессильном, если та единственная просто скажет, что верит в него.

– А как же покушать?! Я есть хочу! – Кричала Клацирия в спину уходящему рыцарю.

– Поверь, еда там отменная, лучше не портить аппетит!

– И что мне делать целый час? – Пока, только этот вопрос волновал её голову.

Первые минуты она продолжала смотреть в окно, наблюдая за работой Борлена и Лукко. Братья обтирали щеткой лошадей от грязи для более благородного вида. У всех дверей в доме стояли служанки Пелагора, специально выставленные, чтобы она не бродила там, где не следует. Даже выход на улицу был для Клацирии закрыт. Девушка в белой рубашке и обтягивающих льняных штанах охраняла выход из особняка. Страж её свободы лишь фыркнула, намекая подошедшей Клацирии, чтобы та ушла подальше. Строгое лицо имело достаточное убеждение для запугивания ребенка.

– К чему такая осторожность, будто у меня есть шанс сбежать… – Клацирия направилась к себе в комнату, единственное место, где на неё не давали чужие взгляды.

Счёт времени и обвинений матери на кровати был потерян, но наконец это безобразие для неё закончилось, когда сквозь дверь Клацирия услышала, как её зовут. Во дворе стояли подготовленные кони и небольшая телега, которую они везут.

Клацирию посадили в телегу быстрее всех, дабы она не путалась под ногами. Вместе с ней закинули несколько мешков, на ощупь они были с тканью или чем -то подобным. Пелагор оседлал коня, везущего тележку, а братья скакали на втором. Оба поглядывали на неё, обсуждая между собой, отшучиваясь и смеясь. Всё это действо проходило не слышимо для Клацирии, уж чересчур они были далеко от неё. Появился интерес, ведь наверняка они обсуждали её, не зря же они кидали взгляды.

Чудесная тропа между деревьев покинута, дальше путь сопровождали только скучные, утомляющие поля под жаром Солнца. Борлен уснул, обнимая брата сзади. Для Клацирии, не знающей толком этих людей, это казалось братской любовью, что они хорошо ладят друг с другом, но пока что она ограничивалась только догадками.

– Что с моей мамой? Где она? – Через обиду к ней спросила Клацирия.

– Пока всё там же, но в ближайшие дни она прибудет сюда. Волнуешься за неё? – Обернувшись спросил Пелагор.

– Нет, просто интересно.

– Хах, не обижайся ты на неё! – Рыцарь пытался оправдать её при этом кидая смешки.

В ответ Клацирия немного прорычала. Тихо, почти неслышно. Наконец, величественные стены приблизились. Город, что построен у подножья горы, частично входя в неё. С виду он казался неприступным, любая осада бы разбивалась, а нападающие с позором убегали в чащи. Шпили зданий выглядывали через стены, увенчанные одним флагом, издалека было сложно его разглядеть, но цвет был виден – зеленый. Множество крыш домов и башен сияли серыми и черными цветами, а жилище короля примыкало к горе, серое безобразие, слияние нескольких высоких домов образовывали главное здание города. У самых ворот Пелагор обмолвился парой слов со стражей, от чего те открыли проход для их компании. Стража выглядела статно и красиво: латные доспехи из черного золота, плащи зеленого цвета, шлема, с длинными серыми перьями, уходящими за голову, имели форму личины в виде лисы и длинные алебарды.

Каменные, грязные дороги утопали в топоте толпы. Мерзкий, даже душный воздух врезался в нос, заставляя прокашляться, вызывая желание побыстрее укрыться, отдышаться. Высокая трава и цветы лишь слегка украшали улицы, столбы из корней, вырвавшихся из земли, держали наверху кристаллы пурпурного цвета, под ними цветение жизни было благодатней. Высокие дома из камня сдавливали окружение. Клацирии жившей до этого момента в просторном поле стало не уютно, небольшой страх закрадывался в душу. Её голова постоянно оглядывала окружение, пыталась заглянуть в высокие окна, в которых горел свет, желая лишь побыстрее добраться до нужного места.

Торговцы за небольшими прилавками под навесами предлагали свои безделушки Клацирии в ответ получая лишь молчаливый отказ. Кони остановились:

– Наконец-то! Быстрее бы уже зайти внутрь! – Такая паника для Клацирии нова. Никогда простое окружение её так не пугало.

– Заходи, здесь пробудем не больше половины дня. – Пелагор указывал пальцем на большой белокаменный дом, который имел два этажа.

Быстрее забежав внутрь, стало чуть спокойней, но тревога не отступала. Красный мягкий ковёр под ногами был мягким, отвлекал на себя всё внимание. Мраморные столбы декорировали первый этаж, на них было вырезано что-то наподобие волн и кораблей, плывущих по ним. Белые стены увешаны самыми разными картинами! Начиная от надоедливых портретов незнакомых для Клацирии людей и заканчивая пейзажами лесов, водопадов и гор золота. Красные полотна ткани свисали с потолка до самого пола, украшенные позолоченными узорами в виде лепестков обрамляющие череп, проткнутый кинжалом, герб семьи Пелагора.

– Ого, вот это дом! Откуда он у тебя? – В глазах Клацирии он не выглядел богатым чтобы иметь такое жилище.

– Всё это – наследство, которое я получил! Я же говорил про прадеда? Так вот, это всё ещё от него. Спасибо за это ему! – Пелагор говорил наигранно. Подшучивая над почившим родственником.

Братья возились с конями на улице, а после принялись затаскивать вещи. К Клацирии переступая через мешки с тканью подошла молодая девушка в черном платье с кружевными воротником, лежащем у неё на плечах, и приступила снимать мерки лентами из пергамента, делая засечки.

– Эй! Вы что делаете?! – Клацирия сопротивлялась, когда её руки выпрямили в бок.

– Тебе нужно пошить платье чтобы ты сияла у всех на глазах! Это придаст тебе вид настоящего приза, а Шелка, моя швея, сделает его для тебя. Ей нужно снять мерки с твоего тела и… Не пытайся с ней как-то спорить она немая так что просто дай ей сделать работу, хорошо? – После сказанного Пелагор поднялся наверх, показывая пальцем Клацирии, чтобы та не брыкалась.

Шелка была красива. Глаза как васильки, небесно-голубые, лицо подтянутое, даже тощее. Кости виднелись из-под кожи, под глазами потемнения из-за недосыпа. Худые, длинные руки и такие же ноги, сколько же она ест, что так выглядит? Чем дольше на неё смотрела Клацирия, тем больше к ней появлялось жалости. Последняя лента пергамента была подписана, а мерки сняты.

– Слушай, может ты есть хочешь? Я могу попробовать принести. – Шепотом сказала Клацирия.

На это швея помотала головой в ответ, черные волосы попали на её лицо из-за этого. Пока она уходила в другую комнату, то убирала прилипшие волосы. Теперь она была отдана себе, конечно свободой это не назвать, но это только на время. В голове снова продумывался план побега, желание стать вещью, всего лишь призом для кого-то было невыносимым для неё. Для начала она хотела узнать, когда и где будет проходить турнир, у кого спросить вопрос не возникал, ведь есть братья, которые ей могут помочь!

Подойдя к окну, она посмотрела в сторону конюшни, но их там не было. Мечась от одного окна к другому, просматривая всё, нигде их не находя Клацирия услышала детский смех. Комната, куда зашла Шелка!

Под дверью еле заметно виднелся свет свечи. Будто обугленная дверь легко открылась от легкого нажатия на неё. Тёмная комната без окон, только свеча и придавала свет этому месту. Шелка сидела на табуретке из её спины выросли паучьи лапы, дотягивающиеся до ладони вытянутой руки их хозяйки, абсолютно черные в хитиновой защите они работали с нитками, вышивая узоры, словно плетут паутину, а перед ней как ни в чём не бывало сидят два брата что-то рассказывая швее. Ужас поразил Клацирию, раньше она такого не видела. Сердце забилось быстрее, прижимаясь к стенке ища за что ухватиться для защиты она привлекла внимание. Все трое уставились на бледную, облитую потом Клацирию.

– Клацирия, ведь так тебя зовут? – Обратился к ней Борлен. – Ты чего? Не уж то испугалась?

– А-а как? Вы же их видите?! – Указывая пальцем на паучьи лапы шептала Клацирия.

– Да, конечно. Это нормально…

– Нормально?! – Перебив Борлена, закричала Клацирия.

Борлен тихонько подошёл к ней и взял за холодную руку, остерегаясь удара от неё, начал понемногу успокаивать, поглаживая ладонь.

Побег

– Она тебя не обидит! Мы же сидим здесь и ничего. – Борлен всё успокаивал Клацирию, пытаясь убедить, что Шелка не навредит ей. – Можешь даже потрогать их!

Шелка застыла, лишь бы не пугать девочку. Скромная улыбка на лице швеи выражала мирные намерения, немного, но помогало. Через страх, неуверенными шагами и подтягиваниями заруку Борленом Клацирия приближалась к ней. Свеча откидывала устрашающую тень паучьих лап на стены маленькой комнатки, если бы Клацирия обратила на дергающиеся тени внимание, то новую волну паники не миновать, но всё обошлось. Дрожащие ладони прислонились к холодной хитиновой броне, еле заметные шипы создавали неприятные ощущения, но не проникали под кожу.

– Как? Как ты их получила? – Страх Клацирии перерос в интерес, но голос по-прежнему выдавал напряженность.

– Видишь знак у неё на левой руке? Когда мы спрашивали об этом, Шелка показывала на него пальцем. – Борлен теперь держал швею за руку, показывая, даже тыча чужой кистью руки в лицо Клацирии.

– Если бы она могла нам что-то сказать. – Вмешался Лукко.

– А у Пелагора почему не спрашивали? – Клацирия рассматривала эту метку. Черный паук с длинными лапами, свисающими вниз, а на брюхе раскрытый глаз.

– Спрашивали! – Воскликнул Лукко. – Говорил, что не знает. Врун!

– Наверное, он не говорил, потому что не хотел с нами возиться. – Продолжил Борлен. – А когда мы ему надоели, то отправил нас читать, чтобы сами всё нашли.

– И?

– Мы не умеем читать! А учить нас никто не станет, хотя мы просили! – Лукко злился всё больше это слышалось в его голосе. – Мог хотя бы Борлена научить!

– Может он сам читать не умеет? – Издевательски пошутил младший брат.

Звонкий детский смех пронзал гробовую тишину, царящую в тусклом свете. Сразу его начала поддерживать Шелка, постукивая лапами с нитями, пронизывающие полотна заготовленной ткани.

– Может я спрошу у него? – Спросила Клацирия.

– Тебе он так же скажет. – Бросив желание узнать, сказал Лукко

– А если не скажет! Я попробую и скажу вам, если узнаю.

Тихо прикрыв за собой дверь, Клацирия направилась наверх по лестнице. Снова чужие портреты пялились на неё вызывая дискомфорт, но, на радость, они закончились, как только была преодолена лестница. Небольшой зал, два окна полуприкрыты синими толстыми шторами и две противоположных двери. Справа было тихо, если там кто и был, то он либо мертвец, либо спал, а слева доносился голос Пелагора. Увлекательная беседа с трудом слышалась через дверь, ни единого слова не удалось разобрать. Дверь не заперта, поворот ручки отворил её.

Пелагор в черных шоссах белой рубахе и бежевом дублете без рукавов стоял перед зеркалом, разговаривая с отражением, примеряя чёрный шаперон обвязывая его часть вокруг шеи. Внутри комнаты стояла дорогая кровать с бортами и навесом из голубой ткани. Золотые гербы его семьи украшали плотный навес. Возле кровати стоял сундук, из которого торчал кусок черного рукава, и стойка для доспехов, пустующая и покрытая пылью.

– Столько лет… – С тяжелым вздохом начал Пелагор, обращаясь к зеркалу, не замечая выглядывающую Клацирию. – У меня наконец-то появился шанс получить её!

На его лице растянулась искренняя улыбка, погрузившись в свои мечты, где они вместе, Пелагор начал подтанцовывать, легкими движения ног образовывал круг, держа за руки фантомную любовь. Про себя напевая песню своего триумфа или тихого вечера в её объятиях, обретая счастье он совсем потерял реальность.

– Совсем скоро! Я прошу тебя судьба, принеся меня к ней!

– Извините! – Робко, не желая выдергивать его из выдуманного мирка, сказала Клацирия.

– Что ты здесь забыла?!! – Его лицо покраснело, а уверенные движения превратились в паникующую стойку.

– Я хотела спросить про Шелку…

– А что с ней? Не изготавливает тебе платье? – Пелагор вновь приобрёл уверенность, но зеркало всё же отодвинул за штору.

– Нет-нет! Я про её… ну лапы из спины. – Клацирия пыталась показать их руками, занеся за спину.

– Я знаю про них. И?

– Откуда они?

– Из спины. – Издевательски пошутил Пелагор, от этого его самого пробило на смешок. – Если так интересно, могла бы прочесть про это.

– Я не умею читать!

– Да, что вам надо всё узнать! Сначала мальцы пытались, теперь ты. Они тебе эту заразу передали? – Пелагор пытался отвертеться от ответа, слишком уж он любил поиздеваться прежде, чем сказать, как есть.

– Вам так трудно сказать? Наверняка знаете про это. – Клацирия напористо подбиралась к ответу и к самому Пелагору твёрдой поступью.

– Конечно я знаю, она же работает на меня несколько лет! И кто тебе разрешал не только вломиться сюда, в мою спальню, но и пройти так далеко в неё?

– Судьба подтолкнула! – Издевательски проговорила Клацирия, даже не зная, что такое судьба.

– Мерзавка, ты всё слышала! – Пелагор пробубнил это в сжатый кулак перед лицом, думая, что можно ответить. – Ладно, поступим так. Ты скажешь, как я выгляжу, а я чуть расскажу тебе про то, что случилось с Шелкой, когда будешь примерять платье.

– Согласна!

– М? Это не было предложение, я сказал как всё будет. – Для него это выглядело умилительно. – И тех мелких с собой возьми чтобы потом мне не надоедали.

– Выглядите немного глупо, всё свою часть я выполнила! Будем ждать вас внизу. – Клацирия побежала вниз.

– Глупо?! – Крикнул Пелагор, через секунду он снова вытащил зеркало. – Мда… Этот шаперон на голове смотрится и вправду нелепо.

Лестница была преодолена за мгновение. Клацирия выглядела слишком спокойной для той, что недавно была выдернута из дома. Даже у Пелагора возникал вопрос на эту тему, только в голове он не смог найти для себя ответ. Выстраивал сложные цепи мыслей и догадок, потом просто забывая об этом, но истина была гораздо проще. Клацирия, сквозь обиду внутри, но всё же ждёт, что её мама придёт, осознав ошибку, обнимет и просто заберёт обратно. Если бы не эта надежда, то, конечно, она бы давно сломалась, прячась в тёмных углах, заливаясь горькими слезами. Но не только это её беспокоило, какая цена смогла переубедить родню мать, сколько и чего стало достаточным чтобы подписать своей дочери такой приговор?

Братья ждали всё в той же комнатушке вместе с Шелкой. Тишина стояла гробовая, мальчики лишь наблюдали за огнём свечи, когда заветная дверь открылась.

– Ну что, отправил читать? – Усмешливо встретил её Лукко.

– Ты грустная, что он сказал? – Борлен подошёл к Клацирии и взял за руку, пытаясь поддержать.

– Он расскажет, немного позже, когда платье будет готово.

– Тогда, почему ты грустишь? – Борлен всё пытался, не сдавался хоть как-либо помочь, такой маленький, но уже во всю сочувствует или хотя бы пытается.

– Один вопрос всё не даёт мне покоя, но он личный. – Её лицо поникло, грудь сжимало от тоски. Внутри в целом было погано для неё. – Я, пожалуй, пойду.

– Подожди! – Борлен окликнул её уже в зале. – Зайди обратно!

С непониманием Клацирия развернулась в комнату швеи. Борлен и Лукко о чём-то шептались, иногда Лукко слабенько бил брата по голове и говорил с недовольным лицом, перекидывая свой взгляд на стоящую у двери Клацирию.

– Мы хотим сбежать отсюда, может ты с нами? – Прошептал на ухо Борлен.

– Почему ты зовешь меня с собой?

– Ты тоже, как и мы здесь не хочешь быть, так почему бы нам не убежать сразу всем! – Борлен слишком добр, в отличии от его брата он доверяет тем, кого не знает. – Прямо сейчас, пока он наряжается.

Слишком неожиданное предложение пошатнуло её, может они и действительно знали, как убежать, но она их почти не знала. В конце у неё может и не быть больше такого шанса, выбор был сделан:

– Хорошо, я с вами. – Положив руки на маленькие плечи Борлена, сказала Клацирия.

– Лукко, пошли!

– А, Шелка… Она не сдаст нас? – Прошептала она братьям.

– Ей самой нас жалко, да и дела до нас ей нет. – Уверенно сказал Лукко. Судя по всему, именно он и планировал побег с братом уже давно.

Взяв у Шелки ржавый ключ, братья побежали в другой конец дома. Пробежав зал, они оказались в комнате для пиршеств. Такая же белоснежная, несколько свисающих знамён с гербами и три стола из дерева, очень сильно выбивающихся из общего вида. Невысокая стойка, как в харчевнях, на них обычно выпивают, разговаривая с владельцем заведения ну или тем, кто разливает. Вместо стульев были длинные лавочки, по две на каждый стол. Миновав стойку и дверь за ней их путь начал проходить сквозь кухню, место, где готовятся шедевры для голодных. Котёл над камином, прямо как в доме Клацирии, два длинных деревянных стола. Ещё что-то разглядеть она не успевала, слишком быстро пробегали. Крепкая деревянная дверь, усиленная металлическими полосами и замком, открылась тем самым ключом.

Выход в конюшню. Пелагор не может вечно выбирать наряд для себя и скоро бы заметил пропажу, поэтому троица сразу помчалась сквозь лошадей, беспокоя их. Беглецы выбрались на улицу, чуть не воткнувшись в поток людей. Почувствовав свободу Клацирия, побежала в другую сторону, даже не задумываясь.

– Ты куда помчалась?! – Крикнул Лукко, когда она пробегала под окнами Пелагора.

Сквозь засвеченные Солнцем стекла она заметила взгляд рыцаря, он заметил беглянку, сразу поднимая панику в доме. Оглянувшись Клацирия не знала, как поступить, так что просто продолжила бежать, а братья переглянувшись побежали в другую сторону.

Клацирия мчалась между домов, стараясь миновать людные улицы. Направлялась на шум толпы, радостные возгласы, ожидая найти помощь. Сзади слышались копыта коня, Пелагор решил гнаться за ней. Просторная площадь, забитая людом, выстроившимся полумесяцем, все смотрели на что-то. Пробираться сквозь толпу не было времени, лишь обегая она заметила двух выступающих людей в масках и причудливых одеждах. Костюмы, вертикально разделённые на два цвета, у одного красно-желтый с длинными лентами, а у второго артиста фиолетово-розовый с капюшоном. Их маски выражали смех и плачь, также разделенные пополам. Оба извергали огонь из ладоней и играли с ним, придавая формы животных и цветов. Люди радовалась такому представлению. За спиной артистов стояла большая повозка, в которой, судя по всему, они и жили. Клацирия быстро пробежав, спряталась в бочке, стоящей рядом с повозкой. Внутри оказалось немного древесных опилок, только смягчающих пребывание внутри.

Должок

Ликование толпы утихло, стража, что бродила в поисках беглянки, исчезла. Те артисты в масках удалились в сторону рынка, пусть он и был закрыт. Их повозка пока единственное место, где Клацирия могла укрыться. Дверь внутрь была заперта, ржавый замок не пропускал, зловещи звеня при малейшей попытке отдернуть единственное препятствие для прохода в укрытие.

– Должен же быть ещё способ… – Думала Клацирия, завершая обход вокруг повозки.

Маленькое окошко было приоткрыто. Место, где сидит возничий служило мостом, взобравшись по нему открылся доступ ко входу. Внутри было просторно! Две натянутых ткани заменяли кровати в самом конце повозки, в правой половине место занимал стол, на котором небрежно были разбросаны маски, вырезанные из дерева. Маски изображали личины людей, животных и неизвестных существ. Змеиная маска имела небольшой скол на лбу, а маска паука, спускающегося вниз по паутине, ещё изготавливалась на деревянной голове. Стамеска, лежащая на кучке опилок, немного затупилась от слишком частого использования. Ножницы висели на стене, с прилипшей лентой розовой ткани. Несколько деревянных мисок аккуратной башней стояли на полу возле сундука и корзинки с фруктами. Только Клацирия хотела осмотреть сундук, на котором так же висел замок, так снаружи раздался поворот ключа.

– Да ты не суетись там! – Снаружи засиял свет пламени, мужской голос просачивался сквозь приоткрытое окно. – Мы прекрасно видели, как ты пробралась внутрь, лучше просто стой на месте!

Скрип двери следовал за её открытием, показался артист в фиолетово-розовом костюме. В руках у него сияющий лунным светом серп, а маска хоть и не имела такой эмоции, но выражала явную злость. Клацирия начала пятиться назад, то и дело спотыкаясь об доски. Зрачки, как и глаза задёргались в панике и страхе. Холод побежал по всему телу вместе с подступающим ветром, навевающим глубочайший ужас перед лицом смерти.

– Они меня убьют?!! – Мысли не складывались в план. Элементарное оправдание не могло прийти в голову.

– Ты же ещё такая маленькая… Что же ты здесь делаешь? – Из-под маски раздался женский голос. Нежный, чем-то успокаивающий, даже оружие в руках этой девушки смогло бы исчезнуть, заведи она долгую беседу.

– Я…Я пряталась. – Дрожащим голосом ответила Клацирия. На щеках у неё уже текли слёзы, ладони нахватали заноз, пока елозили по полу, оттаскивая остальное тело подальше от опасности.

– Пряталась? – Словно хищная птица она повернула голову набок, пытаясь определить ложь в словах своей жертвы. – От кого?

Сказать правду о Пелагоре или придумать историю о стражах, воровстве или о чем угодно, лишь бы поверили, между этими вариантами Клацирия металась. Придумать убедительную ложь так быстро – сложно, но что ещё страшней, так это смерть если её поймают на этом.

– Пелагор! – Быстро произнесла Клацирия, закрываясь руками стоило только артистке сделать шаг в её сторону.

– Ох… Незнакомое имя. Видимо будет долгая история. – Чувствовалась усталость в её голосе. Такой сюрприз не радовал девушку.

Она явно не верила пробравшиеся внутрь Клацирии, в каждом её слове будет искать возможный обман. Прекрасное понимание, что врать могут все, даже непримечательные с виду дети, не давало сразу выстроить мост взаимопонимания, но немного доброты, милосердия, жалости и интереса к чужой жизни со стороны незнакомки позволили Клацирии остаться ненадолго внутри. В повозку вошел её напарник, закрывший дверь на замок уже изнутри, отрезая пути к побегу мимо них.

Только вошедший артист взялся за толстую ножку стола, подняв её, образуя подобие скамьи, на которую они и сели. С виду оба уставшие за день они потерлись масками, которые не снимали из-за нежданного гостя, оба взялись за руки, даже немного обнимая друг друга.

– Что тут у нас? – Голос молодого парня зазвучал сквозь маску, спрашивал он не у Клацирии, а у своей напарницы.

– Говорит, мол прячется от какого-то Пелагора… – Девушка отвечала, положив свою голову на ему на плечо, а серп частично на его ноги.

– Он твой отец? Или близкий человек, который портит тебе жизнь? – Парень перечислял эти варианты как будто видит такое каждый день и просто читает список возможных случаев.

– Нет, он… Он купил меня у мамы… – Оправдывающимся тоном ответила Клацирия, больше не зная, что сказать.

– Не замолкай, мы слушаем. Сейчас не то время для тебя, чтобы так долго молчать. – Девушка уже почти засыпала и хотела побыстрее во всём разобраться.

– Пелагор хотел меня на турнир в качестве приза отдать.

– Ясно, турнир, значит. Рыцарь что ли? – Поинтересовался мужской голос.

– Так говорил про себя…

Артист поднял руку в темноте из неё появилось небольшое пламя, чуть меньше, чем от обычного факела. Внутри стало светло и понемногу теплело. От такого Клацирия ещё больше забилась в угол, испугавшись силы. Каждый раз, когда он отпускал ладонь, огонь зависал в воздухе, продолжая колыхаться на ветру, так он повторил несколько раз.

– Ты чего огня боишься? – Поинтересовался артист.

– Как вы это делаете?! – Дрожащим голосом спросила Клацирия.

Оба они переглянулись между собой, после начали снимать маски. Голова, как бы они долго не носили свои приблуды, устаёт. Вспотевшее, бледное лицо девушки сверкнуло в свете пламени. Широкий лоб, но узкий подбородок, впалые от голода щеки, тонкие, чуть розоватые губы, короткий нос, глубоко посаженные глаза, которые смотрели на чарующее пламя и короткие белые волосы. Девушка выглядела великолепно, даже не верилось, что такие бывают не только в сказках и романтических историях. А её глаза красного цвета проницательным взглядом смотрели прямо в глубь человека, завораживая свою жертву.

Клацирии было сложно отвести взгляд от неё, но желание посмотреть на её партнёра силой оттащило глаза вбок. Он возвышался над ней, черные волосы с красными кончиками зализаны назад. Овальные черты лица и такие же худощавые щёки от недоедания, миндалевидные глаза темно-синего цвета, вытянутый с небольшой горбинкой нос, по которому пот каплями падал на пол. Доброе на вид лицо предрасполагало к нему, хотелось быть с ним чуть добрее, чем есть на самом деле. Его еле видные брови позволяли татуировки Солнца на правом глазу сверкать во всю, ничем не затмеваясь.

– Ты не из города, да? – Спросил парень. Сейчас его голос был более глубоким, чем в маске, теперь он не казался таким взрослым и мудрым, наоборот более живым.

– Первый день здесь. – Уставившись на них, ответила Клацирия.

– Обычно такие и удивляются, когда видят подобное впервые. – Парень присел на корточки, огонь вспыхнул небольшим пламенем. Он поднёс его близко к лицу Клацирии.

– Корус! – Встряла девушка, резко проснувшись и видя лицо испугавшейся девочки. – Ты её пугаешь, убери!

– Успокойся, Оникс. Я просто хочу ей показать, что она увидит в скором времени. – Корус говорил, не прекращая смотреть в глаза Клацирии – Мы так и не узнали твоего имени, может назовёшь?

– К-к-клацирия! – Почти визжа прозвучал ответ. Кончик носа уже почти обжигало, а глаза скосившись смотрели только в пламя, завораживающее, первобытное.

Прирученный огонь потух вместе с сжатием кулака. На его лице была лёгкая улыбка, может она их заинтересовала. О чём-то они шептались, мило державшись за руки. Оникс отчитывала его за такие фокусы с огнём прямо перед лицом, но не сильно злилась. Когда их разговор был закончен, оба обратились к Клацирии забившейся в угол:

– На ночь можешь остаться, заодно объясним про огонь и подобных. – Девушка говорила это, когда уже шла укладываться спать.

Корус же пошёл к столу, протерев небольшое количество пыли, прибравшись и подтянув к края маску паука, он тяжелым движение, будто через боль сел на стул. Измождённый парень принялся понемногу изготавливать новую маску шаг за шагом срезая лишнюю древесину.

– Ты знаешь хотя бы как таких как я называют? – Через зевоту спросил артист. Его взгляд был тяжелым, почти предсмертным, но всё ещё добрым.

– Нет. Я только сегодня увидела девушку с паучьими лапами! Она такая же как вы? – Клацирия говорила шепотом, чтобы не тревожить Оникс.

– Да… Не прямо такая же, но мы в одной лодке с ней. – Корус работал, закрывая один глаз на небольшое количество времени, отдыхая хотя бы так. – Нас именуют благословлёнными, странное выбрали слово, ведь для некоторых это может быть и проклятием.

Артист подвёл ладонь к своим волосам пустив пламя по ним. Волной огонь прошёлся под волосами очищая от грязи и паразитов.

– Удобно, когда собственный огонь не наносит вреда, даже мыться не надо. – Корус даже в таком состоянии пытался шутить.

– А как вы стали таким? – Глаза Клацирии загорелись интересом, словно вспышка новой жизни взорвалась в них.

– Лично я оказавшись под “сном”, это порошок такой. Должен он сны показывать какие хочешь, но так же он открывает душу, в свободный полёт её отправляет и там! – Корус повернулся к своей собеседнице чтобы было удобней разговаривать. – Там душу могут подхватить к себе всякие твари, некоторые могут быть настолько ужасны, что хочется только смерти после такой встречи. Так вот эти существа и дают различные силы, а взамен берут твою душу к себе под крыло, питаясь ею.

– Это больно? Наверное да…

– Хм… это похоже, на… – Задумываясь над сравнением, вспоминая свой случай Корус замолк на секунды. – Словно первая любовь, стрелою пронзает пробивая насквозь. Внутри всё дрожит, ты не понимаешь, что происходит, но так приятно, а после без этого не представляешь жизнь, как без любимого человека.

Взгляд Коруса перешёл на свою подругу. В ней он видит больше, чем напарницу и прекрасно знает о чём сейчас говорит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.