Андрей Константинов
Жизнь в дотелефонную эру

1. Joel

Все, включая вопрос быть или не быть – теперь в телефоне!

Гей, куривший наркотики и корчащий гримасы, выкладывает все это барахло в интернет и получает десятки миллионов подписчиков.

А также в телефоне: расписание трамваев, курс доллара, фотография соседки и очередное заявление Зеленского. Впрочем, когда я опубликую эти воспоминания будет другой Зеленский. Да и телефоны будут другими.

А ведь существовало время, когда таких аппаратов не было и приходилось размышлять тем биологическим инструментом, который находился у нас на плечах. Вот об этом времени, о жизни в дотелефонную эру и будут эти воспоминания. И именно тогда, в 80-х годах прошлого века в "Комсомольскую правду" пришел совершенно непредсказуемый человек по имени Джоэл Шатц. Тут нужно немного подробнее, чтобы понять всю пикантность ситуации.

"Комсомольская правда" в 80-х годах прошлого века была одним из так называемых Правдинских изданий. И находилась она на улице Правды, – где же еще? Соответственно, это было одно из образцовых советских учреждений, с собраниями коллектива, парткомом, речами и прочим, что полагалось тогда такой газете. То есть, правда ковалась именно здесь и ни в каком другом месте!

Рабочему от станка нельзя было пройти через бдительное бюро пропусков! На улице была открыта приемная для народа – вот туда можно, а на ЭТАЖ!!! 6 этаж!!! где и располагалась газета, могли пройти только посвященные!

Впрочем, если вы не в состоянии приехать в Москву, можно было написать письмо. Тогда отдел писем, то есть жалоб трудящихся был самым большим в редакции. Конверты мешками привозили сюда, рассортировывались десятками рук этого же отдела, а дальше они начинали свой путь в министерства, оттуда в область, дальше в район, ну а потом собственно в руки того, на кого жалоба и была написана.

– Ну-с, так чего это ты на меня накатал в газету? – спрашивал обвиняемый у обвинителя. И дальше шел собственно разбор претензий.

Что касается иностранцев, то им и в СССР был путь заказан, не то что в боевой пропагандистский орган партии!

A Джоэл был американцем. Из Сан-Франциско. И принес он с собой бомбу. Не ядерную, и не тротиловую, а одну из древних тогда моделей компьютера Эппл. С надкушенным яблоком. Компьютер был черно-белым и состоял из модема, монитора и клавиатуры. Тогда мы всех этих слов не знали.

И каким же образом врагу, американцу удалось попасть в святая святых партийной печати? У "Комсомолки" было одно небольшое отличие от своих соседей по улице Правды – это было молодежное издание и ему могли позволить небольшое отклонение от генеральной линии. Так сказать, детскую шалость.

А в молодежную газету один американец мог и просочиться. Как, впрочем, мог невидимо просочиться и второй американец:

В 1983 году президент Рейган назвал Советский Союз «империей зла», но к концу своего первого срока он задавался вопросом, не могут ли обычные русские и американцы разрешить разногласия между нашими странами, просто поговорив. В конце выступления в Белом доме 16 января 1984 года Рейган представил американскую пару, Джима и Салли, укрывающихся от бури с советскими Иваном и Аней. Каким-то волшебным образом здесь нет языкового барьера.

«Будут ли они обсуждать разногласия между правительствами своих стран?» – спросил Рейган, разумеется, риторически. «Или они станут рассказывать о своих детях и о том, чем зарабатывают на жизнь?»

Итак, на свой страх и риск было решено все-таки ПОГОВОРИТЬ между двумя странами-врагами, тем более что аппарат для говорения и смотрения Джоэл приволок из самой Калифорнии на улицу Правды, в Москву.

2. Фотофон

Ну, как мы смотрели на этот Макинтош – сложно описать. Телевизор – не телевизор. Кусок пищущей машинки, без собственно машинки. Самые продвинутые произносили нечто типа "Ну, конечно, понятно, Макинтош… он и есть Макинтош….

Собственно компьютер бессмыссленно и без какой либо жизни отблескивал своим экраном и слепо поглядывал на новый для него мир партийного издания. А само издание толпилось вокруг и пыталось понять, что же произойдет, если его вдруг включить?

Но тут-то и выяснилось, что включать нечего и некуда. Понадобился трансформатор с американского стандарта на 220 вольт. Но его как раз и не было. Не было в СССР трансформаторов на вражеский стандарт! Но ток – это еще пол беды. Не было связи! То есть, чтобы поговорить, нужно было позвонить! А тогда врагам звонить нельзя было!

Все телефонные магистрали между СССР и США проходили через Питтсбург. А в Советском Союзе, стране с населением около 300 миллионов человек, их было всего 33. (Напротив, у Коста-Рики в то время было около 600 маршрутов в США). Звонки между США и СССР нужно было планировать за несколько дней, если не недель, и даже тогда качество было ужасным.

Но для настоящей связи нужно было 2 линии: одна для голоса, а вторая для изображения. Но линий не было!!!! Потом, через какие-то невероятные связи нашлись две линии – что значит газета в то время! Нo линии были аналоговыми, связь шла по старым медным проводам, проложенным под Москвой еще чуть ли не Эрикссоном во время самодержавия.

Ну а потом состоялся фотофонный обмен! Все началось со страшного скрипения, кряхтения и прединфарктных возгласов модема. Эти предродовые крики бедной машинки закончились электронным экстазом, который называется еще рукопожатием. То есть, вот эта коробка, покряхтев и чуть не умерев от усилий, все-таки пожала руку точно такой же машинке за океаном! Таких возгласов радости редакция еще не знала! Такое было ощущение, что это мы жали руку через водную толщу и испытали коллективный o-зм, когда все состоялось.

Голосовой канал был с огромными помехами. – Вы нас слышите? – С-л-ы-ш-ш-ш-и-м – раздавалось с той стороны. Картинка формировалась минут за пять, и, когда она окончательно сложилась в единое целое, все радовались не только тому, что увидели, а тому, что она появилась наконец.

То есть, все происходило примерно так, как на картинке в заголовке – это и есть так называемый фотофон, изобретенный Беллом.

Фотофон – телекоммуникационное устройство, позволяющее передавать речь с помощью луча света. Он был изобретен совместно Александром Грэмом Беллом и его помощником Чарльзом Самнером Тейнтером 19 февраля 1880 года в лаборатории Белла на 1325 L Street в Вашингтоне, округ Колумбия. Позже оба стали полноправными членами Лабораторной ассоциации Вольта, созданной и финансируемой Беллом.

3 июня 1880 года помощник Белла передал голосовое телефонное сообщение по беспроводной связи с крыши школы Франклина в окно лаборатории Белла на расстоянии около 213 метров (около 700 футов).

Белл считал фотофон своим самым важным изобретением.

Для борцов за мир по обе стороны разлома времен холодной войны цифровые технологии были ответом, которого ждал застрявший мир. Чего им не хватало, думали они, так это средств общения.

Затем внезапно, благодаря спутниковой связи, а затем и раннему Интернету, этот контакт стал теоретически возможным. И два человека, работающие за океаном друг от друга, объединились в стремлении наладить диалог между двумя странами.

В начале 1980-х Джоэл Шац работал советником по энергетике у губернатора штата Орегон. Он нашел подход администрации Рейгана к СССР тревожным. У Шаца были бабушка и дедушка русского происхождения, и он возмущался тем, как холодная война изолировала людей двух империй друг от друга. Поэтому Шац и его жена Диана решили собрать средства для поездки в СССР в качестве «гражданских скаутов». Они уехали в конце августа 1983 года.

Газета Атлантик писала по этому поводу в заметке "Болтая с коммунистами" – к концу 80-х обычные советские и американцы разговаривали друг с другом через странный и глючный видеофон. Но история о том, как эти видеозвонки произошли ВПЕРВЫЕ, ТО ЕСТЬ, СОСТОЯЛИСЬ В ПЕРВЫЙ РАЗ, полна риска, выдумок и очень странных персонажей.

Персонажи были на самом деле очень странные. Джоэл с бородой и прической аля Карл Маркс и его жена Диана, обладавшая мягкими, индейскими движениями. Она рисовала. С собой привезла постеры, посвященные мирному миру. На них были изображены карусели, Микки Маусы, дети с леденцами и в целом эта веселая мешанина напоминала рисунки хиппи с их идеалистическим взглядом на земной шар. Впрочем, какое-то время они и жили как хиппи, разводя кур и овец, рожали детей, а потом вдруг захотели бороться за мир.

Наши тоже для них были необычными. С короткими прическами. Костюмы. Галстуки. Сдержанные эмоции.

Итак, первый разговор состоялся. И что все эти глюки значат по сравнению с ощущением свободы, радости видеть нормальные, радостные лица по другую сторону? И английский. Не книжный, а настоящий, от самых что ни есть носителей.

И мы были в восторге, и там, за океаном тоже.

О чем говорили? – Да можно сказать, ни о чем. Но оно было таким весомым, это "ничто"… Один из сотрудников редакции сказал мне после одного такого обмена:

– Знаешь, Андрей. Пусть меня завтра посадят за такой вот разговор, но я об этом точно жалеть не буду!

Позже, когда такие обмены стали чаще, кто-то из участников у нас спрашивал:

– Ну, а где у вас сидят эти? Которые прослушивают?

Мы говорим: их нет. Никто не прослушивает!

– Да ладно врать! – не верили они.

3. Больше фотофонов народу

После первых пробных обменов, или как сейчас говорят, видеочатов в газету зачастили – боже мой, кто только к нам не приходил… Внучки президентов, известные актеры, музыканты, академики. Крохотное отверстие в железном занавесе становилось уже каналом. Люди, истосковавшиеся по нерегулируемому общению хотели посмотреть на своих заокеанских коллег и наоборот. Творилось что-то невообразимое!

Как написано в Википедии, Белл считал фотофон своим самым важным изобретением. Из 18 патентов, выданных только на имя Белла, и 12, которыми он поделился со своими сотрудниками, четыре относились к фотофону, который Белл назвал своим «величайшим достижением», сказав репортеру незадолго до своей смерти, что фотофон был «величайшим достижением». изобретение, которое [я] когда-либо делал, большее, чем телефон».

Фотофон был предшественником волоконно-оптических систем связи, которые стали популярными во всем мире, начиная с 1980-х годов. Основной патент на фотофон (патент США 235 199 «Устройство для передачи сигналов и связи, называемое фотофоном») был выдан в декабре 1880 года, за много десятилетий до того, как его принципы нашли практическое применение.

Строго говоря, то, чем мы пользовались, не было фотофоном. Это была смесь персонального компьютера с передачей звука и изображения по аналоговым линиям. Одновременно это был и социальный эксперимент, когда люди могли напрямую, без официальных регуляторов и чиновников, разговаривать друг с другом. Нечто подобное было на телевидении, но как можно было сравнивать доступное средство с государственными каналами? С другой стороны это и был материализованный на доступных средствах именно фотофон!

Один из известных актеров, кажется Крис Кристоферсон, играл в американском фильме, где русские захватили США – крутая фантазия в Голливуде, а? – американского партизана, который отважно сражается против русских захватчиков. Так вот, на премъеру он прилетел в Москву и отсюда общался с журналистами в США, расположившись непосредственно у "захватчика".. Через "фотофон", конечно же.

Такая вот "народная дипломатия" прекрасно работала. И в Америке видели, что никто никого не захватил, а их партизан сидит перед компьютером и рассуждает с улыбкой о мрачных фантазиях киношников времен холодной войны.

Я вспоминаю это время, как хорошую и неожиданную оттепель в наших отношениях.

В это прекрасное время в моей жизни произошли некоторые изменения. Бывший в то время Главным редактором Геннадий Николаевич Селезнев ни с того ни с сего предложил мне отбирать карикатуры и юмористические рисунки для публикации в Комсомолке.

– Так я же рисовать не умею, – попытался возразить я. На что получил ответ: – А там и не надо уметь. Надо просто иметь чувство юмора!

И оно, насколько я понимал, у меня было.

Но в то время карикатуристу было сложно сделать себе имя – не в каждом номере печатались рисунки. Гонорары были крохотные, так что о профессиональной каръере и говорить было нечего. Но при этом талантливых людей было огромное количество и рисунки были прекрасные – веселые, глубокие, потрясающие. А увидеть их кроме меня никто не мог. Газетные возможности были очень маленькие.

И тогда было решено устроить совместную выставку карикатуры СССР-США.

Нужно понимать, что "решить" и "организовать" на самом деле разные вещи. Я не буду утомлять читателя сложностями перевозки рисунков через границу, переговорами, общением с Анн Майснер, директором муниципальной галереи в Сан-Франциско и т. д. Но – все было сделано!

Смысл выставки был в том, чтобы стартовать в Сан-Франциско, в галерее San-Francisco Arts Commission Gallery, где к нам должны были присоедиться художники из так называемой Грейт Бэй ареа – Калифорнийского побережья, а дальше она должна была отправиться по всем 50 штатам.

Честно скажу, я очень волновался. Мы везем картинки в абсолютно неизвестную страну. Поймут ли их? А если нет? Напишут, что наши рисунки никакие. Выражаясь мягко, не хотелось облажаться – ведь позор будет по обе стороны океана…

Нужно было выработать какие-то критерии отбора. А какие? Ведь аудитории мы не знали от слова совершенно! Решили отказаться от социалистической специфики. Американцы просто не поймут очередей за мясом и соответствующего юмора. Сообразно, все, что имело какой-нибудь локальный оттенок безжалостно выбрасывалось. Картинки не должны иметь текстов! Никаких! Потому что текст является своеобразным спасательным кругом для художника – если он чего-то не может выразить изобразительными средствами, это можно объяснить текстом. Но тогда причем здесь картинка? Печатай тексты и все.

При этом, какую же великолепную команду я собрал! Внизу фотографии и рисунки только некоторых из них:

Это только малая толика художников, участвовавших в проекте: Вадим Сергеевич Коноплянский (наверху, ему уже 80), Валентин Розанцев, Валентин Дружинин, Володя Буркин.

Некоторые уже не с нами, но рисунки их – будут всегда с нами, о чем я расскажу в следующей части.

4. Поехали!

Ну вот, можно собираться! И моя любимая теща, которая сидела на кухне на угловом чешском диванчике сказала, глядя на меня, мечущегося по квартире: – Ну ты собираешься, как в Америку…

На что я ответил, не веря собственным ушам:

– Нора Георгиевна, как раз это тот случай, когда я еду именно в Америку.

Стояла холодная война и лететь было не на чем. Не было рейсов в США! Поэтому сначала был рейс в Европу, в Шеннон, оттуда на Нью Фаундленд, затем в Нью-Йорк, ну а уж оттуда в Сан-Франциско. Я думаю, учитывая задержку в Нью-Йорке из-за погоды часов на шесть, в сумме перелет занял больше суток, где меня встречал Джоэл Шатц.

Было раннее утро, над заливом стелился легкий туман. Мы расположились в каком-то ресторане наверху, заказали ирландский кофе с виски и отпраздновали приземление.

Внизу просыпался, позванивая своими известными трамваями, незнакомый город. Виднелся силуэт моста Голден Гейт через залив и переворачивалась страница книжки сказок под названием Сан-Франциско.

San-Francisco Arts Commission Gallery. https://sfartscommission.org/

А дальше – работать. Выставка должна была располагаться в центре города, в муниципальном здании и нужно было все подготовить: рамочки, гвоздики, надписи, имена художников.

Наши картинки занимали одну стену. Американские, вернее, калифорнийские – на другой стене. Я впервые работал в такой единой команде с американцами. Заказали несколько огромных пицц, колу и – вперед!

Конечно же, меня раздирало любопытство – что они выставят? И могу сказать, что наши картинки были гораздо лучше. Они были смешные, интересные, необычные! Главное – короткие, что и вызывало смех от неожиданности.

Калифорнийские рисунки были близки к Микки Маусу. То есть, по сути это были классические комиксы. Правда, и авторы этих комиксов были солидные. Один из них был Хэнк Кетчем, (Hank Ketcham) создатель смешного героя, которого звали Деннис зе Меннис. Вот что пишет о нем Википедия:

Хэнк Кетчем Родился в Сиэтле, штат Вашингтон, Кетчем был сыном Уивера Винсона Кетчема и бывшего короля Вирджинии. Когда Кетчему было шесть лет, его отец пригласил на ужин иллюстратора. После ужина этот гость показал юноше свой «волшебный карандаш» и нарисовал несколько иллюстраций. Кетчема это сразу зацепило, и вскоре его отец установил в шкафу своей спальни небольшой письменный стол, за которым он мог рисовать. Кетчем начал свою карьеру в качестве аниматора у Уолтера Ланца, а затем и у Уолта Диснея, где он работал над «Пиноккио», «Фантазией», «Бэмби» и несколькими короткометражками про Дональда Дака.

Так что нельзя сказать, что с их стороны была слабая команда. Сильные графики и интересные люди. Просто другие. Со своим стилем.

Наши рисунки на них тоже произвели впечатление. До выставки на страницах газет и журналов циркулировали дешевые поделки, изображающие коммунистов дегенератами с серпами и молотами, нарисованные их же карикатуристами. А здесь они столкнулись с новым и неизведанным творчеством.

Хэнк пригласил нас к себе, на виллу-мастерскую в городок Кармел, неподалеку от Сан-Франциско. В центре небольшого парка на его вилле стоял фонтан в виде писающего Денниса. Под звуки этого фонтана мы пили калифорнийское вино и обсуждали российско-американские отношения. Все компоненты этой дискуссии были прекрасны, включая будущие отношения наших стран.

Там же мы познакомились с их способом рисования. Собственно Хэнк был директором компании – он создал типаж, Денниса, которого он взял со своего сына. Он же придумывал сюжеты. А отрисовывали их уже сотрудники, худрабы, выражаясь грубо. Но они создавали поток, который уже отвечающие за коммерцию сотрудники помещали в календари, журналы и другие издания.

Таким образом, это был по сути Фордовский конвейер. У нас было так сказать искусство ради искусства. А у них исскусство ради денег.

К выставке были приготовлены сувениры, майки и огромный постер, где два человечка – один с серпом и молотом, другой со звездочкой жали друг другу руки…

Ну, а на следующий день пресс-конференция. Муниципальный выставочный зал, наверное, никогда в своей истории не видел столько людей и журналистов. Когда я с подиума посмотрел вниз, то увидел только невероятное количество камер и микрофонов. Ну и вопросы – как ни странно, никаких гнусных, а скорее очень даже дружелюбныe.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.