Мадлен, богемщики и не только
CHPANEL23

© CHPANEL23, 2022

ISBN 978-5-0056-1985-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Наша парижская бабушка

Наша парижская бабушка Нина Васильевна пристально смотрела на себя в зеркало. Затем прищурилась, ухмыльнулась, сверкнув золотыми зубами, и тихо сказала: «Пи*дец тебе, Нина Васильевна!»

Paris. 1996

Я приехала первый раз в Париж с американкой Юлей из Амстердама. Нас встретили два месье. У одного были рубашка, галстук и костюм в цвет глаз. И эта гармония успокоила мой разум.

Мы сразу поехали на смотровую площадку с видом на Эйфелеву башню, а затем в ресторан в красной спортивной машине Alfa Romeo. Засели за деликатесами и через окно наблюдали, как парижане останавливались возле нашей машинки и заглядывали в салон.

Позже за нами гнался полицейский на мотоцикле по Елисейским полям и остановил нас за превышение скорости. Американка выдавила из себя: «Ну сам рус», после чего полицейский сказал нам: «Ну, тогда валите». И даже не взял штраф с нас.

Через несколько дней месье с одинаковым цветом глаз, галстука, рубашки и костюма пригласил меня в ресторан, который с его слов был лучше, чем Maxim’s. Чем? Видимо, кухней. Уж точно, не интерьером.

Официант стоял на большом расстоянии и следил за каждым нашим движением, готовый подойти в любой момент.

Месье сообщил, что устрицы редко нравятся с первого раза. Но мне понравились.

На встречу он примчался на микроавтобусе. Я нашла это очень смешным.

Зал его маленькой квартирки, находящейся в пяти минутах ходьбы от Елисейских полей, был увешан картинами в количестве штук двадцати, на небольшом расстоянии друг от друга: Кончаловский, Малевич, Кандинский и т. д.

Месье пригласил меня осмотреть спальню и пошел вперед по тесному коридорчику. Я схватила картину Кандинского, на цыпочках подбежала к открытому окну и выкинула ее вниз. На улице был шум, и звука падения произведения изобразительного искусства не было слышно в квартире.

Затем прошла в спальню.

Месье лежал на кровати в черных шелковых трусиках свободного кроя и нагло рассматривал меня.

Я спросила, чье фото в рамке стоит на столике?

Он невинно ответил:

– Жена.

– А где она? – поинтересовалась я.

– В Москве.

– А не пора ли и вам, сударь, в Москву?

Приступ отвращения к мужчинам, изменяющим своим женам, накатил на меня.

Я выскочила на улицу.

Кандинского уже кто-то подобрал.

С такси проблем не было…

* Амстердам – деревня. Париж – город.

Мартина. 2009

Сначала я познакомилась с ее прекрасным домом в Париже. Мартина уехала в Гоа.

Из длинного узкого темного коридорчика с низким потолочком и поворотиками мы вынырнули в зал, где был высокий стеклянный потолок в форме пирамиды.

У Мартины было очень уютно.

Хотя в Париже много роскошных интерьеров, для меня ее дом был лучшим. Я обожала ее мансарду на улице Saint Honore с четырьмя кошками, одна из них рыжая, бродящими между растениями и людьми, приходящими и уходящими днем и ночью. Все были нарядные, модные, красивые и заботливые.

Какая-то этника присутствовала в интерьере. Я сразу влюбилась в апартаменты Мартины.

В спальне в открытом шкафу висели ее роскошные платья. Через спальню можно было попасть в ванную комнату, где стояло огромное серебряное блюдо, заполненное помадами в красивых металлических упаковках. Оно меня поразило.

Достаточно громко звучала чудесная музыка. Был полный релакс.

Однажды мы со Стилистом Игорем зашли во двор Мартины в 23:00. Все окна в квартирах были темными. Только в стеклянной пирамиде Мартины горел свет, раздавались громкие голоса и музыка.

– Ты думаешь, полиция не в курсе, что здесь происходит? – спросил Стилист.

– Просто богему не трогают.

Но когда шел дождь, и капли стучали и стекали по стеклу пирамиды, была невыносимая тоска, которая бывает только в Париже.

Мартина была красивая, открытая и милая. Ей было 50.

Раньше она работала ювелиром в Доме Yves Saint Laurent. Ее муж гей, прожив с Мартиной 30 лет, ушел к другой – певице молодой.

Когда я спросила у Мартины, есть ли у нее дети, она захохотала и изобразила руками большой живот беременной женщины, заставив меня разулыбаться.

Я сразу полюбила ее. И она была ко мне благосклонна. Показывала мне свои растения, дом, украшения своей работы. Особенно запомнился изящный рубиновый браслет. Все в ней и в ее доме мне казалось прекрасным.

Однажды я пришла к Мартине в последней футболке из новой мужской коллекции Гальяно. На желтом фоне было нарисовано лицо клоуна с надписью Suicide For Fun? И кто-то был сразу готов купить ее с меня. Стоила она 320 евро.

Позже Мартина хотела приехать ко мне в гости в Москву.

Но однажды утром она поднялась на крышу своего восьмиэтажного дома в одних стрингах и прошла к фасаду здания и спрыгнула вниз.

Из соседнего бутика вынесли белую ткань, чтобы накрыть тело.

Позже в Париже была выставка Дома Yves Saint Laurentс украшениями работы Мартины.

У меня остался первый русский Tatler и итальянский Vogue 2007 с фотографиями Мартины.

Смерть

Смерть. Я не могу на это повлиять.

Чистка кармы. Бриджет. 2007

Бриджет была англичанка, родившаяся в ЮАР. Она жила в большой пятикомнатной квартире в хорошем районе Парижа.

В зале стояли белые кожаные диваны, огромный стеклянный стол и индийские пепельницы метровой высоты.

На стене висел ее прекрасный фотопортрет размером 1,5м х 2м. В молодости она работала моделью.

Лицо ее было красиво, но тело – пугающе худое. Ее ноги были такие же худые, как мои руки, а у меня тонкая кость.

Однажды к Бриджет я пришла в балетках Chanel. В те времена Chanel не делала скидок во время распродаж. Так и стояли балетки за 400 евро. Рядом были балетки Miu Miu с красивыми цветочками с 50%-ной скидкой, и стоили они 200 евро. Я взяла Chanel. Когда Бриджет увидела меня в Chanel, она закричала: «Мадлен что, миллионерша?» Затем попросила снять башмачок, внимательно рассмотрела и сказала, что буду носить долго. И не ошиблась.

Ей было 50. Ее бойфренду Эмо – 30 лет. Он был черный рэп-музыкант с красивым профилем.

Она покупала ему рэперские тряпки с капюшонами.

А он ей врал. Мог стащить мелочь из бумажника на камыш и целоваться в зале со мной, пока она была в другой части квартиры.

Обнаружив пропажу денег из своего кошелька, Бриджет легла под стол в своем кабинете, свернувшись калачиком. Видимо, таким образом она демонстрировала свое негодование. Она считала, что она отрабатывает карму. Ведь в ЮАР угнетали черных.

Она работала на трех работах – стилистом у Готье и где-то там еще. Зарабатывала 8000€ в месяц, но ей не хватало ни на что – дочь, два питбуля – Сью и Моцарт, и Эмо. Бриджет собакам покупала еду в биомагазине, а себя нещадно отравляла допингами.

У Бриджет была астма. Когда я курила у окна, она возмущалась: «Мадлен так много курит!»

А когда ее знакомый приходил с подружкой по имени Асма, всем было смешно, кроме Бриджет.

Бриджет вечно бегала по дому со шваброй.

А когда Мартина вышла с крыши своего восьмиэтажного дома, Бриджет прибежала со шваброй отмывать то, что осталось от Мартины.

Эмо (emotion). Черный рэпер. Плен. Paris. 2007

В Париже на прогулке

мы встретили Эмо. Он был покоцан. Весь в бинтах.

И дальше путь продолжили мы вместе,

совсем не заподозрив,

в какие дебри заведет он нас.

Решили выпить мы пастиса,

затем еще чего-то, и еще.

Решили в гости мы к нему поехать.

В Бонльё.

Это окраина Парижа.

Сначала целовались мы втроем.

Ну, а затем Стилист вдруг начал

крушить все мониторы.

Это звукостудия была.

С Эмо сцепился,

У того вдруг кровь из пальца вверх фонтаном,

И палец на руке повис.

Такой бардак!

Пол, мониторы, лужа крови.

Стилист кричал: «Муа ля фам!»

Эмо схватил свой телефон и стал звонить.

Я думала в police,

Но нет. Друг прибежал его.

И тоже черный.

Высокий, крепкий.

Дверь на улицу закрыли.

И стали мучить нас.

Все говорили по-французски.

Я же не бум-бум.

Хотели, чтобы по-английски говорила я.

Но я трындела всё по-русски,

Не употребляя интернациональных слов,

Что и бесило черных.

Они лишь знали English, French.

Когда я в туалет ходила,

Мне не давали дверь закрыть.

Все потому, что черные боялись,

Что у меня второй есть телефон в сумке Vivienne Westwood,

Ведь первый же они забрали,

Когда сказала я, что я – турист

И позвоню в police.

Затем немного голову Стилиста попинали.

И странно, что они нас там не закопали.

Ведь был подвал,

Где велики старинные стояли.

Пи*дец какой-то! Нереальное кино!

Язык французский. Я не понимаю ничего.

По-русски запрещают говорить.

Агрессия, и продолжают дальше пить.

С приходом утра

Под дверью появился солнца луч.

И я смотрела на него и думала,

что никогда

Отсюда нам не выйти.

Мне было страшно.

И хотелось спать.

И все-таки нам дверь открыли.

И мне не верилось,

Что вышли мы на свет.

А на прощанье черный рэпер

Еще и в губы, бля*ь, меня поцеловал.

Тату на фэйсе красовались —

Кресты и надпись по-французски: «больше шлюх».

Я поняла, друзья – те,

кто не убили.

Так просто, ни за что.

Лондон. Самый старый паб. 2003.

Перед поездкой я предусмотрительно спросила парижан, что взять с собой в Лондон.

– Денег побольше, – ответили те.

Лондон. Утро. Солнце. Дорога. Ни одной машины на шоссе. Я хочу сделать шаг вперед. Но вдруг перед моим носом на расстоянии 10 см с огромной скоростью промчался двухэтажный автобус. Откуда взялся? Нужно было посмотреть направо, а я по привычке посмотрела налево. Самое сложное – отвыкнуть от автоматических движений.

Рыжая ирландка Кэти привела меня в самый старый паб Лондона.

В пабе был приглушенный свет. На невысоких потолках и стенах – балки из темного дерева, а стойка, столы и стулья – из более светлого. На стенах висели большие картины старых мастеров в помпезных рамах.

Кэти работала адвокатом в криминалистике.

– Мне совсем не хочется работать. Но мне нужны деньги, – сказала она.

Кэти говорила по-русски и любила Россию.

В 1990-х она приезжала в Москву снимать документальный фильм о Галине Брежневой. Кэти познакомилась с ней, и та пригласила ее в гости. Кэти позвала с собой русскую алко-подружку Машу Коваленко.

Пили за столиком, инкрустированным золотом, подаренным Индирой Ганди. Галина показывала свои фотографии. Русская подружка Машка Коваленко вечно желала развести всех геев на секс с собой. Это для нее всегда было победой! Но геев вокруг не было, и она принялась сосредоточенно рассматривать фотографии. Ей очень понравилось фото Галины с Фиделем Кастро, и она украла его.

Кэти хотела сфотографировать Галину, но Брежнева резво выхватила фотоаппарат из рук ирландки и выкинула в окно. Девочки быстро выскочили на улицу и долго ползали по сугробам, но так и не нашли его.

Накидавшись элем, Кэти предложила пойти купить камыш. Мне было без разницы куда идти. Мне был интересен город во всех его проявлениях – архитектура, машины, кэбы, двухэтажные автобусы; люди – особенно мены в цилиндрах с тросточками радовали меня.

Мы шли неспеша по Лондону, и, дойдя до камыша, Кэти сказала:

– Извини, Мадлен, камыша нет. Есть кокосы.

Мне было все равно, что там у нее есть, а чего нет. Я в то время сидела на стакане, а чем травили себя окружающие, меня вообще никогда не интересовало.

Вечер незаметно превратился в утро. За окном светало. Где-то по дороге к нам прибился русскоговорящий поляк довольно приятной внешности. Мы с ним сидели на пуфиках на полу в разных частях комнаты. А Кэти стояла над нами в короткой юбке, без трусов и, сверкая пи*дой, орала низким хриплым голосом:

– Это май флэт! – требуя убраться побыстрее вон из хаты.

От этого дерзкого зрелища у меня сразу появились силы быстро встать и покинуть помещение.

На улице было свежо и прохладно. Зима. Безлюдно и спокойно.

В общежитие, где я жила, пускали в любое время суток.

Но там было слишком весело. Малолетки тусили сутки напролет.

Заснуть можно было только предварительно выпив вина, что я и сделала. Так сказать, подготовилась ко сну. Был выходной, мне не нужно было идти на учебу. Я могла спать целый день.

Через несколько дней я встретилась с Гарри, красавцем-англичанином, переводчиком.

– Мне так одиноко в Лондоне, – сказала я.

– Мадлен, так всегда в больших городах, пока не встретишь друзей, – заметил Гарри.

Он тоже любил Россию и говорил по-русски.

В конце 1990-х Гарри жил в Москве и снимал комнату на Покровке у Марьяны Высоцкой, сводной сестры Владимира Семеновича.

Мы любили заходить в гости к Марьяне в огромную коммуналку с бесконечным коридором.

Кто только не снимал комнаты у Марьяны. И скандальный визажист Марга, и красотка-актриса Алисон – Лена Камаева, сыгравшая роль Лены в фильме «Нежный возраст» Соловьева. И девушка, которую любил Пелевин, а она любила другую.

Там я и познакомилась с Гарри.

Он тоже был знаком с Кэти. Я рассказала ему, что мы с ней встречались, и та показала мне самый старый паб в Лондоне. Но Гарри заявил, что это не самый старый паб, и пообещал отвести меня в другой – на самом деле, самый старый.

Гарри уверенно шел размашистой походкой по шоссе с сигналящими машинами, игнорируя рядом с собой тротуар, а я неслась вслед за ним. В атмосферу паба с приглушенным освещением добавляли уюта темное дерево мебели, стойки и балки на стенах и потолке, и небольшие картинки и фотографии, оформленные в паспарту.

Осмотрев зал, Гарри спросил меня:

– Мадлен, кто здесь самые красивые?

И сам ответил:

– Мы.

А вокруг никого не было. Шутка. Вокруг было много народу. И мы действительно были самые красивые.

Когда я собралась в туалет, Гарри сказал, что это самый некрасивый туалет в Лондоне! Когда я зашла в туалет, там стояли живые цветы. В январе!

Helpme! Paris. 2007

Раньше я любила кричать: «А помогите!»

Помогали, чем могли. Кто чем.

Кто деньгами, кто работой, кто советами советскими.

Кто сознанием измененным.

Кто картинками – прямо на дом приносили полюбоваться полотна Коровина да Поленова, – и в музей не ходи.

На тусовочку – пожалуйста! Со знаменитостями! Заведут, бывало, на вечеринку Dior в Опера и скажут: «Стой здесь – у столика с бокалами шампанского, а мы пока остальных друзей проведем. Много желающих, трудно попасть».

Вместо того, чтобы пойти в раздевалку, тужурку Viktor&Rolf скинуть, стою послушная. Жду. Любуюсь. Опера!

Своды, лепка, музыка загробная, освещение психоделическое. Все! в черном. Около 1000 людей. И треть из них – знаменитости!

И вдруг, глядя на всю эту красоту вокруг, я почему-то почувствовала себя бомжихой, хотя у меня были деньги и ключ от апартаментов, где я жила.

Я была хорошо одета. Тоже во всем черном.

Commedes Garcons На мне были черные замшевые сапожки на каблучках, черная юбочка Commedes Garcons за 600 евро со сложным кроем – спереди длинная, а сзади короткая – до колена. Стилист назвал ее проститутской.

Черная тужурка V&R, уже без разноцветного воротника.

В руках я держала черную сумочку Hermes.

Так вот, знаменитости…

Но ближе всего бокалы…

Бокалы полные! И хочется глоток, как топлива, чтобы с ног не упасть.

Ведь который день, неделю, месяц, год алкоголизм гребаный! Да, еще и женский – неизлечимый.

Может пол поменять? Излечить? А шампусик не простой, а шампусик золотой! С начинкой волшебной. Видимо, какое-то животное наркоты добавило в него.

И валит с ног.

Ноги заплетаются, а хочется на балкон красивый выйти, посмотреть сверху на Париж! Красивый!

А видно только туфли мужские красивые. Они-то и не дают упасть. Под руки, свита из четырех менов в костюмах черных до Мерседеса черного, бесплатного с водителем красивым в костюме красивом с галстуком красивым до двери дома.

Хороший сервис у Dior.

Маньяк. Paris. 2018

Стилист показал мне дверь подъезда дома, где раньше жил маньяк, косивший под таксиста.

Несколько месяцев назад одна скандинавка рано утром, после вечеринки, остановила его машину с шашечками.

Он повез ее не туда. Она успела отправить СМС. Но спасти ее не удалось.

Он завез ее в парковую зону. Изнасиловал, убил и сжег.

Но благодаря ей его позже нашли.

Я стояла и смотрела на этот милый домик со свежевыкрашенной дверью черной. Мимо проходили люди. Фотографировать его я не стала.

Тусовки. 2009

Американка Юля была на окологолливудских тусовках. И сказала, что наши парижские тусовки в моде, круче. По парижским меркам мы были в экстремальных тусовках.

Дыра в двери. Paris. 2008

У нас со Стилистом был один ключ на двоих от комнаты, в которой мы жили, на Плас де Клиши.

Я легла спать. Стук в дверь я не слышала.

Стилист пошел к соседу. У того был большой телевизор с порнухой. Стилист попросил перейти соседа с его балкона на наш. Сосед перелез в нашу комнату и открыл дверь Стилисту. Спустя несколько лет Стилист сказал, что, если бы тот упал, нас бы судили.

В другой раз, Стилист пришел домой и постучал в дверь. Ему никто не открыл, и он подумал, что я сплю, и выбил дыру в двери. Внутри никого не было. Я пришла позже. Увидела щепки в коридоре на полу и дыру в двери. Стилист был понурый. Армяне отремонтировали дверь за 400 евро.

Холодильник-холодильник. Paris. 2007

В Париж я летела из Мадрида. Была сильная турбулентность. Я кое-что купила в Duty Free и получила неописуемые ощущения от прогулки по коридору самолета во время турбулентности.

В Париже все говорили про какой-то холодильник. Я не понимала, о чем речь. Оказалось, что умер чей-то муж, а денег нет его похоронить. А холодильник платный. Так и лежит он в нем, и с каждым днем труп становится дороже.

Парижанка крещеная я. 2007

Никто не знает за какие заслуги, но я была отправлена Стилистом от нашей бабушки парижской в дешевый арабский отель на перевоспитание. На сутки.

Перевоспиталась я быстро. Номер был на втором этаже. Внизу находился магазинчик с вуду-товарчиком. Возле него тусили черные днем и ночью.

Окна не закрывались.

Стены и потолок были усеяны тараканами в движухе.

Свет на ночь было страшно выключать. Вдруг таракан наскочит на меня. Глаза открою – вверху туса. Хорошо еще, что они не падали сверху на меня. Утром за мной пришел Стилист. Посмотрел на весь этот ужас удивленно и сказал: «Ну, все. Теперь ты парижанка крещеная».

Sandwich Grec. Paris. 2007

Один мой приятель, дизайнер одежды, выставлял свои коллекции на Fashion Week в Париже.

Я купила у него черное, приталенное, длинное пальто в пол.

Когда я шла в нем по Парижу, полы развевались в разные стороны, и слева на подкладе становился виден штамп-ксерография. На нем был изображен профиль жены Гийома, который работал в марке одежды у моего приятеля. Она умерла от СПИДа.

Мы со Стилистом зашли в Sandwich Grec перекусить и сделали заказ. Я села за стол в застегнутом пальто. Оно было прекрасного кроя и очень стройнило меня. Мне не хотелось портить эту красоту расстегиванием пуговиц.

После обеда, когда я встала, пальто разошлось по швам с двух сторон.

Стилист попросил никому не говорить о случившемся.

И я молчала 10 лет.

Таможня. Paris. 2009

На французской таможне железные пряжки на нижнем белье Гальяно звенели, а на испанской – нет.

Тужурка Viktor&Rolf

У черной тужурки V&R на воротник был нашит еще один – из меха песца. Он был прокрашен вертикально в 4 цвета – светло-бежевый, оранжевый, черный и нежно-голубой. И получалось, что концы мехового воротника спереди были разного цвета – один беж, другой голубой.

Однажды я примчалась в этой тужурке в Париж, и мы со Стилистом пошли гулять по городу.

С правой стороны мехового воротника немного разошелся шов. Мы его надорвали еще больше, чтобы меховой воротник слегка развевался оторванной стороной на ветру, выглядел поигривей и слегка по-бомжовски.

Я поклоуниривала по Парижу, а затем мы засели в приличный ресторан, где люди с хорошим вкусом и чувством юмора, глядя на слегка оторванный воротник в стиле бомж-гламур, не симметрично раскрашенный Виктором и Рольфом, стали улыбаться, подходить к нам знакомиться и угощать нас вином.

Они по достоинству оценили мою клоунаду с привкусом люкса.

Вернувшись домой, мы полностью оторвали песцовый воротник.

Кристина. Сюрприз. Paris. 2007

В гостях у Мартины была Кристина. Эта красотка делала шоу в парижских клубах. Кристина была черная и любила развести на поцелуи кого-нибудь под рукой. В этот раз под рукой оказался литовский бандит. У Кристины были огромные черные сиськи и сюрприз для бандита в штанах. Там был еще и черный член!

После обнаружения члена в штанах всем было весело, кроме литовского бандита.

Knyaz Igor. Paris.2008

Как это было прекрасно – пробежаться по белоснежным скатерочкам столиков одного из лучших русских ресторанов Парижа «KnyazIgor» в сиреневых кроссовках и развевающейся японской юбке CdG за 800€ в роскошной атмосфере с приглушенным освещением со старинными картинами в объемных, позолоченных витиеватых рамах на стенах.

И увидеть ужас на лицах владельцев ресторана «KnyazIgor», когда я изобразила желание сдуть их белые дорожки с серебряного блюда.

Убэр. Лучший интерьер Парижа. 2008

В модном журнале галерею Убэра назвали лучшим интерьером Парижа. Чего там только не было: и картины, и украшения для дома, и старинная детская железная дорога.

Звучала медитативная музыка.

День рождения Франка. Ад. Paris. 2008

У Убэра есть друг Франк. Он пригласил нас со Стилистом к себе на день рождения.

В квартире было человек пятьдесят, кто-то приходил, кто-то уходил. 4 девушки, все остальные геи. На кухне была столешница длиной в 3 метра, и она была полностью уставлена бутылками водки и вина. Мы сидели в зале, где ничего не было, кроме музыки и золотого черепа под стеклом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.