Государственно-правовые основы ускоренного развития Дальнего Востока России

Ответственный редактор заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Ю.А. Тихомиров

Одобрено на заседании секции «Публичное право» Ученого совета Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации

Рецензенты:

В.Н. Южаков – директор Центра технологий государственного управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС), д-р филос. наук, профессор;

И.А. Хаванова – заведующий отделом зарубежного конституционного, административного, уголовного законодательства и международного права Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, д-р юрид. наук

Отв. за организацию подготовки материалов для монографии: канд. юрид. наук Н.М. Бевеликова

© Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2018

Approved at the meeting of the section “Public law” of Scientific Council of the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation

Reviewers:

V.N. Yuzhakov – the Director of the Center of public administration technologies of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA), Doctor of Philosophy, Professor;

I.A. Khavanova – head of the Department of foreign constitutional, administrative, criminal legislation and international law Of the Institute of legislation and comparative law under the Government of the Russian Federation, doctor of law

Responsible for organization of preparation of materials for a monograph – N.M. Bevelikova, PhD

© The Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, 2018

Коллектив авторов

Хабриева Т.Я., академик Российской академии наук, действительный член Международной академии сравнительного права, д-р юрид. наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный юрист Республики Татарстан, заместитель президента Российской академии наук, директор ИЗиСП, член Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии Совета Европы) – К читателю;

Андриченко Л.В., д-р юрид. наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий центром публично-правовых исследований ИЗиСП – глава 1 раздела I;

Баранчикова М.М., младший научный сотрудник отдела восточноазиатских правовых исследований ИЗиСП – глава 17 раздела II;

Беликова К.М., д-р юрид. наук, профессор кафедры гражданского права и процесса и международного частного права Российского университета дружбы народов, доцент – глава 18 раздела II;

Белялова А.М., и.о. заведующего отделом международного сотрудничества ИЗиСП – глава 15 раздел II (в соавторстве с Р.А. Курбановым, О.В. Шведковой);

Васильева Л.Н., канд. юрид. наук, ведущий научный сотрудник отдела конституционного права ИЗиСП – глава 11 раздела I;

Доронина Н.Г., д-р юрид. наук, профессор, главный научный сотрудник отдела экономико-правовых проблем государственного и муниципального управления ИЗиСП – глава 12 раздела II (в соавторстве с Н.Г. Семилютиной);

Журавлева О.О., канд. юрид. наук, ведущий научный сотрудник отдела финансового, налогового и бюджетного законодательства ИЗиСП – глава 6 раздела I;

Кайфэй Оу, аспирант Совместного инновационного Центра территориального суверенитета и морских прав и интересов (Китайский институт пограничных и морских исследований Уханьского университета) – глава 13 раздела II;

Кузнецов В.И., канд. юрид. наук, старший научный сотрудник отдела административного законодательства и процесса ИЗиСП – глава 2 раздела I;

Курбанов Р.А., д-р юрид. наук, профессор, заведующий кафедрой гражданско-правовых дисциплин (РЭУ им. Г.В. Плеханова) – глава 15 раздела II (в соавторстве с О.В. Шведковой, А.М. Беляловой);

Лукьянова В.Ю., канд. филос. наук, заведующий отделом правового анализа и прогнозирования ИЗиСП – глава 5 раздела I;

Минина Е.Л., канд. юрид. наук, ведущий научный сотрудник отдела природоресурсного законодательства ИЗиСП – глава 8 раздела I;

Моцная О.В., канд. юрид. наук, старший научный сотрудник отдела законодательства о труде и социальном обеспечении ИЗиСП – глава 9 раздела I (в соавторстве с Л.В. Серегиной);

Нанба С.Б., канд. юрид. наук, старший научный сотрудник отдела конституционного права ИЗиСП – глава 4 раздела I;

Островский А.В., д-р экон. наук, профессор, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН (ИДВ РАН) – глава 14 раздела II;

Пуляева Е.В., канд. юрид. наук, старший преподаватель кафедры государственно-правовых дисциплин ИЗиСП – глава 10 раздела I (в соавторстве с Н.В. Путило);

Путило Н.В., канд. юрид. наук, заведующий отделом социального законодательства ИЗиСП – глава 10 раздела I (в соавторстве с Е.В. Пуляевой);

Селезнев В.А., канд. экон. наук, старший научный сотрудник отдела административного законодательства и процесса ИЗиСП – глава 3 раздела I;

Семилютина Н.Г., д-р юрид. наук, заведующий отделом гражданского законодательства зарубежных государств ИЗиСП – глава 12 раздела II (в соавторстве с Н.Г. Дорониной);

Серегина Л.В., – канд. юрид. наук, ведущий научный сотрудник отдела законодательства о труде и социальном обеспечении ИЗиСП – глава 9 раздела I (в соавторстве с О.В. Моцной);

Тихомиров Ю.А. (отв. ред.), д-р юрид. наук, профессор, заместитель заведующего центром публично-правовых исследований ИЗиСП, заслуженный деятель науки Российской Федерации – предисловие, глава 7 раздела I, заключение;

Шведкова О.В., канд. юрид. наук, советник Департамента финансов и бюджетной политики Постоянного Комитета Союзного государства – глава 15 раздела II (в соавторстве с Р.А. Курбановым, А.М. Беляловой);

Шульга С.В., канд. юрид. наук, ведущий научный сотрудник отдела конституционного права ИЗиСП – глава 16 раздела II.

Authors

Khabrieva T.Y., Academician of the Russian Academy of Sciences, Titular Member of the International Academy of Comparative Law, Doctor of Law, Professor, Honored Lawyer of the Russian Federation, Honored Lawyer of the Republic of Tatarstan, Deputy President of the Russian Academy of Sciences, Director of the ILCL, Member of the European Commission for Democracy through Law (Venice Commission of the Council of Europe) – To the readers;

Andritchenko L.V., LLD, professor, deserved jurist of the Russian Federation, the Head of the Public law legal research centre of the ILCL–Chapter 1 section I;

Baranchikova М.М., of the ILCL – Junior Researcher, East Asian Legal Studies Division – Chapter 17 section II;

Belikova K.M., Professor of the Chair of Civil Law and Process and International Private Law, Peoples' Friendship University of Russia, Associate Professor – Chapter 18 section II;

Belyalova A.M., Acting Head of the ILCL International cooperation department – Chapter 15 section II (in co-authorship with R.A. Kurbanov, O.V. Shvedkova);

Vasilyeva L.N., PhD, the leading scientist of the Constitutional law department of the ILCL–Chapter 11 section I;

Doronina N.G., Chief Researcher of the Department of Economic and Legal Problems of State and Municipal Management of the ILCL, Doctor of Juridical Science, Professor – Chapter 12 section II (in co-authorship with N.G. Semilyutina);

Zhuravleva O.О., PhD, Leading Researcher, Financial, Tax and Budget Legislation Department of the ILCL–Chapter 6 section I;

Kaifei Ou, graduate student of the Joint Innovation Center for Territorial Sovereignty and Maritime Rights and Interests of the China Institute of Border and Marine Studies, Wuhan University (PRC) – Chapter 13, Section II;

Kuznetsov V.I., PhD, the bachelor of legal science (hereinafter – PhD), the senior scientist of the Administrative legislation and procedure department of the ILCL–Chapter 2 section I;

Kurbanov R.A., Head of the Department of Civil Law Disciplines of the Russian Economic University named after GV. Plekhanov, Doctor of Juridical Science, Professor – Chapter 15, Section II (in co-authorship with O.V. Shvedkova, A.M. Belyalova);

Lukjanova V.Yu., PhD, the Head of the Legal analysis and forecasting department of the ILCL–Chapter 5 section I;

Minina E.L., PhD, the leading scientist of the Natural resources legislation department of the ILCL–Chapter 8 section I;

Motsnaya O.V., PhD, the senior scientist of the Labour law and social welfare provision support legislation department of the ILCL–Chapter 9 section I (in co-authorship with L.V. Seregina);

Nanba S.B., PhD, the senior scientist of the Constitutional law department of the of the ILCL–Chapter 4 section I;

Ostrovsky A.V., Deputy Director of the Institute of Far Eastern Studies of the Russian Academy of Sciences, Doctor of Economics, Professor – Chapter 14 Section II;

Pulyajeva E.V., PhD, of the ILCL–Chapter 10 section I (in co-authorship with N.V. Putilo);

Putilo N.V., PhD, the Head of the Social legislation department of the ILCL–Chapter 10 section I (in co-authorship with H.V. Pulyajeva);

Seleznev V.A., PhD, the senior scientist of the Administrative legislation and procedure department of the ILCL–Chapter 3 section I;

Semilyutina N.G., Head of the Department of Civil Legislation of Foreign States of the ILCL, Doctor of Juridical Sciences (in co-authorship with N.G. Doronina) – Chapter 12, Section II;

Seregina L.V., PhD, the leading scientist of the Labour law and social welfare provision support legislation department of the ILCL–Chapter 9 section I (in co-authorship with O.V. Motsnaya);

Tikhomirov Yu.A. (chief editor), LLD, professor, the Vice-Head of the Public law legal research centre of the ILCL, deserved personality of the Russian Federation science – Preface, Chapter 7 section I, Conclusion;

Shvedkova O.V., PhD, Advisor to the Department of Finance and Budget Policy of the Permanent Committee of the Union State, Candidate of Juridical Sciences – Chapter 15 of Section II (in co-authorship with R.A. Kurbanov, A.M. Belyalova);

Shulga S.V., PhD, the leading scientist of the Constitutional law department of the ILCL–Chapter 16 section II.

К читателю

Т.Я. Хабриева, академик Российской академии наук, действительный член Международной академии сравнительного права, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный юрист Республики Татарстан, заместитель президента Российской академии наук, директор Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, член Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии Совета Европы)

Укрепление потенциала российского Дальнего Востока – задача национального масштаба, решение которой определяет азиатский интеграционный вектор и долгосрочный внешнеполитический курс для нашей страны. Это связано с тем, что Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) – наиболее динамичный сегмент мировой экономики, торговли и инвестиций. Даже самые консервативные прогнозы развития региона свидетельствуют об укреплении лидирующих позиций АТР на мировой экономической карте, о его роли как центра не только производства, но и потребления, выводящего за собой на траекторию устойчивого роста всю мировую экономику.

В настоящее время Россия должна отвечать на вызовы, связанные с устранением барьеров для увеличения объемов торговли и инвестиций на Дальнем Востоке, заботясь об основанном на инновациях собственном прогрессе. Приоритеты Российской Федерации при этом составляют экономическая интеграция, продовольственная безопасность, надежные транспортно-логистические цепочки, сотрудничество в научной сфере. Поиск адекватных правовых средств для решения этих задач, а также для реализации геополитических и экономических интересов России, – важные направления юридической науки.

Эффективное правовое регулирование на пространстве АТР открывает для нашей страны новые возможности сотрудничества с партнерами, в основе которого сочетание китайской инициативы «Один пояс – Один путь» и современных процессов на пространстве ЕАЭС, предполагающие не только новые горизонты интеграции, но и движение к «бесшовной» экономике в мировом масштабе.

Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации (далее – Институт) последовательно проводит научно-правовые исследования в области интеграционных процессов, в том числе в восточноазиатском регионе[1], длительное время занимается вопросами оптимизации государственного управления, которая должна способствовать развитию субъектов Российской Федерации и укреплению территориальной целостности государства[2], изучает особенности социально-экономического развития территорий[3], сложившиеся в границах единой государственности. Примечательно, что именно Институт еще в начале 2000-х гг. разрабатывал идею и готовил обоснование необходимости образования самостоятельного Министерства Российской Федерации по развитию Дальнего Востока.

Следует отметить, что в 2012 г. была сформулирована концепция правового развития российского Дальнего Востока[4], предполагающая единство системы государственного управления, обеспечение верховенства Конституции РФ и федерального законодательства и вместе с тем учитывающая особенности региона, полноценное использование нормотворческого ресурса субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. В этой концепции выявлялись преимущества Дальнего Востока как связующего звена АТЭС с другими интеграционными объединениями с участием России, что в перспективе должно способствовать созданию одной из крупнейших интегрированных зон свободной торговли современного мира.

Со времени подготовки указанной концепции произошло немало значимых политических событий, которые только подтверждают правильность заложенных в ней доктринальных разработок. Неслучайно развитие Дальнего Востока обозначено Президентом Российской Федерации как приоритет на весь XXI век.

Научная работа в этой области продолжается, она направлена на формирование законодательной основы ускоренного комплексного развития Дальнего Востока, правовых механизмов обеспечения рационального использования его ресурсного потенциала и улучшения качества жизни населения, реализации интересов бизнес-сообщества, подкрепленных реальным экономическим и правовым содержанием; на плодотворное и активное взаимодействие с экономиками стран АТР по всем отраслевым направлениям. Задача гармонизации законодательства Российской Федерации и международных договоров, заключенных в рамках интеграционных объединений, которая ставилась еще при подготовке концепции 2012 г., также требует новых исследований, включая сферу международно-правового сотрудничества, и в этом отношении книга будет полезна как ученым, так и практикам.

Очевидное значение Дальнего Востока в функционировании мировой торговой системы с учетом различной динамики отношений стран АТР, которая формирует глобальную картину многополярного мира и нацелена на активную поддержку политической консолидации и экономической либерализации, а также сложности в достижении социально-экономических показателей, заложенных в Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года, стали импульсом к написанию настоящей монографии. В ней сконцентрированы научно-правовые исследования Института в областях государственного управления, интеграционного взаимодействия и правового обеспечения устойчивого развития государства.

Введение

Ю.А. Тихомиров, зам. заведующего Центром публично-правовых исследований, заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор (ИЗиСП)

В сложных и противоречивых условиях развития российской и мировой экономики особое значение приобретает максимальное использование ресурсов страны. Для России громадным ресурсом являются субъекты, расположенные на Дальнем Востоке, которым посвящены государственные программы и международные проекты. Требуется наладить такой механизм управления, который способствовал бы их ускоренному и комплексному социально-экономическому развитию. Пока это не удается осуществить в полной мере, и нужны координированные усилия всех субъектов права.

Основные направления развития страны определены в Указе Президента РФ от 7 мая 2018 г. № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», где сделан акцент на укрепление целостности социально-экономической системы России и интенсивное развитие составляющих ее регионов. Вклад дальневосточных регионов ввиду их уникального георасположения и природных богатств должен быть особенно значительным, что требует эффективных государственно-правовых и экономических механизмов.

Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации последовательно разрабатывает решения проблем теории и практики современного регионализма. Речь идет об устойчивых и подвижных образованиях внутри не только Российской Федерации как сложнообразованного государства, но и национально-международных объединений (таких как Дальний Восток или отдельные Еврорегионы). В развитие этих исследований коллектив авторов подготовил монографию, в которой предпринял попытку системной разработки организационно-правового механизма обеспечения мощного развития российских регионов Дальнего Востока. Рассмотрены национальные и международные регуляторы в данной области, компетенционные аспекты, экономико-правовые средства, способные привести к активизации отраслей реальной экономики и созданию эффективной системы стимулирования трудовой деятельности. Обобщены нормативные и информационно-аналитические материалы, внесены предложения и рекомендации.

Работа состоит из двух разделов, в которых, следуя традициям научных изысканий Института, сгруппированы исследования, касающиеся соответственно внутригосударственного вектора развития законодательства, и международно-правового взаимодействия субъектов Российской Федерации, расположенных в Дальневосточном федеральном округе.

Первый раздел включает анализ осуществления стратегического планирования на территории Дальневосточного федерального округа и выявляет необходимость решения двух базовых задач: это усиление системных подходов к правовому обеспечению стратегического планирования на всех уровнях власти – федеральном, региональном и местном и повышение внимания к содержательной характеристике стратегий как базовых элементов в организации системы управления территорией.

Для реализации задач, поставленных в Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года, первоочередную роль играют вопросы управления, без решения которых невозможно выстроить эффективную систему регулирования общественных отношений.

В связи с этим подробно рассматривается компетенция органов государственной власти субъектов, составляющих Дальневосточный федеральный округ, в частности сквозь призму реализации идеи подъема региона путем формирования разномасштабных территориальных образований, в которых действуют законодательно установленные специальные правовые режимы, обеспечивающие льготные условия для бизнеса.

Особое внимание уделено вопросам управления на так называемых территориях опережающего социально-экономического развития, где ускорение социально-экономического развития, привлечение инвестиций должно стать следствием установления особых правовых режимов осуществления предпринимательской и иной деятельности. Выявляются проблемы правового регулирования, сдерживающие достижение тех результатов, которые планировались при введении такой системы управления.

Далее исследованы вопросы налогового стимулирования предпринимательской деятельности в регионах Дальнего Востока, законодательного регулирования как фактора поддержки промышленности, правовое обеспечение развития сельского хозяйства, правовые средства, направленные на содействие трудовой занятости, а также вопросы социально-культурного развития, т. е. основные направления, составляющие национальную политику Российской Федерации и требующие особого внимания государственных и муниципальных органов.

Более того, решение этих вопросов будет способствовать преодолению тех проблем, которые были обозначены в докладе главы Минвостокразвития России[5] и обусловливают отставание Дальнего Востока по многим позициям от среднероссийских показателей.

Во втором разделе монографии акцент сделан на разработку правового обеспечения ускоренного развития российского Дальнего Востока, в частности в рамках различных интеграционных проектов. Авторы обращаются к малоизученным темам сотрудничества Российской Федерации с КНР, Южной Кореей и Японией, анализируют законодательное обеспечение экономического развития отдельной территории и правовые механизмы сотрудничества дальневосточных субъектов Российской Федерации, которое отличается многообразием форм и продолжает развиваться преимущественно на договорной основе. При этом отмечается, что в современных условиях хозяйствования эта проблема возникает не столько в связи с решением задачи привлечения иностранных инвестиций, сколько благодаря общему социально-экономическому развитию выделенной территории за счет внутренних накопленных ресурсов.

Подчеркивается важное значение выбора способа решения правовых проблем регулирования экономических отношений, структуры хозяйственных связей и создания системы взаимосвязанных гражданско-правовых договоров, направленных на решение конкретной задачи. Работа включает историко-правовой и сравнительно-правовой анализ законодательства в рассматриваемых областях общественных отношений, а также рекомендации с опорой на материалы правоприменительной практики.

Книга рассчитана на работников государственных и муниципальных органов, бизнес-структур, депутатов и может быть полезна для ученых, студентов и аспирантов.

Раздел I. Комплексное развитие российских регионов Дальнего Востока

Глава 1. Стратегия социально-экономического развития Дальнего Востока: правовое обеспечение

Л.В. Андриченко, заведующий Центром публично-правовых исследований, доктор юридических наук, профессор (ИЗиСП)

Устойчивое поступательное развитие регионов[6] – один из приоритетов государственной политики Российской Федерации на современном этапе. От успеха осуществления данной политики зависят не только экономическое развитие страны и социальное положение ее граждан, но и национальная безопасность, единство и территориальная целостность государства.

Дальневосточный макрорегион имеет уникальное географическое положение, мощнейшую сырьевую базу, научно-технический и оборонный потенциал, в связи с чем государство уделяет повышенное внимание к его геополитическим, стратегическим, экономическим и демографическим проблемам, от решения которых в конечном счете зависит благополучие всей страны. Возрастающая роль Азиатско-Тихоокеанского региона (далее – АТР) в мировой экономике увеличивает значимость Дальневосточного федерального округа как контактной зоны, обеспечивающей внешнеэкономическое, культурное и другие виды межгосударственного сотрудничества Российской Федерации. Реализация политики встраивания Дальнего Востока России в общий процесс и динамику развития АТР и освоение его огромного потенциала требуют проведения как на федеральном уровне, так и на уровне входящих в его состав субъектов Российской Федерации эффективного и научно обоснованного стратегического планирования, способного оказать положительный эффект на качество жизни населения и инвестиционный климат. Именно это должно стать той отправной опорой, на которой будет строиться вся система правового обеспечения социально-экономического развития данной территории.

Стратегия – это не умозрительная конструкция, а оформленный документ, содержащий систему долгосрочных приоритетов, целей и задач государственного управления, направленных на обеспечение устойчивого и сбалансированного социально-экономического развития конкретной территории. Стратегии государственного развития, принимаемые на различных территориальных уровнях, – мировая тенденция, общий тренд, характерный для многих стран, в том числе федеративных (Канада, ФРГ, Республика Казахстан, Ирландия и др.). При этом важнейшим фактором становится обеспечение взаимоувязанной системы стратегического и территориального планирования в целях эффективного управления развитием территории, ее инженерной, транспортной и социальной инфраструктур.

К сожалению, в ходе радикальной экономической реформы в России в начале 90-х гг. XX в. была разрушена система директивного планирования. При этом, что сегодня признается многими учеными, наряду с положительными аспектами выявились и значительные негативные стороны этого процесса, связанные с полным демонтажем планирования в системе управления из-за неоправданного противопоставления плановых и рыночных начал в экономике[7].

На региональном уровне процесс разрушения сложившейся системы планирования выразился, в частности, в сворачивании целенаправленной и постоянной работы по комплексному анализу складывающейся на территории социально-экономической ситуации, по прогнозированию развития экономики, социальной сферы, формированию программ и т. п. В результате были практически полностью упразднены плановые органы в структурах регионального и муниципального управления, утеряны сформировавшиеся ранее информационные базы расчетов прогнозно-аналитического характера, произошел отток квалифицированных кадров, особенно из сферы муниципального планирования.

Перестройка системы экономических отношений в стране закономерно пробудила интерес к стратегическим вопросам планирования при организации управления. Для решения проблем межотраслевого и территориального характера необходимо использовать адекватные методы и формы планирования на всех уровнях управления. Именно поэтому стратегическое планирование следует рассматривать как инструмент эффективного решения ряда специфических проблем комплексного социально-экономического развития российских регионов и муниципальных образований, дополняющий рыночные механизмы хозяйствования, а не противодействующий им. В условиях современной экономико-политической ситуации метод программно-целевого планирования и прогнозирования позволяет наиболее полно и надежно решать стратегические проблемы развития отдельного субъекта Российской Федерации или муниципального образования в увязке с единой государственной политикой.

Базовый подход к обеспечению стратегий развития территорий задан конституционными положениями, определяющими порядок построения государства на принципах федеративного устройства и механизм разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Таким образом, важными направлениями регионального развития в России являются конкретизация и неукоснительное следование конституционным ориентирам, заложенным в основах конституционного строя. Именно конституционная модель федеративного устройства определяет направленность и пределы правового регулирования территориального развития Российской Федерации, в частности макрорегиона Дальнего Востока.

В настоящее время в России вопросы стратегического планирования реализуются на базе Федерального закона от 28 июня 2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации»[8]. Данный Закон регулирует отношения, возникающие между участниками стратегического планирования в процессе целеполагания, прогнозирования, планирования и программирования социально-экономического развития Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, отраслей экономики и сфер государственного и муниципального управления, обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, а также мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования. Именно благодаря системе стратегического планирования формируется механизм согласованного взаимодействия всех участников социально-экономического развития в целях достижения основных запланированных качественных и количественных показателей состояния экономики и социальной сферы.

Кроме того, в рамках нормативно-правового обеспечения реализации Федерального закона «О стратегическом планировании в Российской Федерации» на федеральном уровне действует широкий круг подзаконных нормативных правовых актов[9]. С помощью данных актов обеспечивается реализация всей системы стратегического планирования в Российской Федерации.

В большинстве субъектов Российской Федерации, относящихся к Дальневосточному федеральному округу, также приняты свои законы о стратегическом планировании[10]. В то же время отсутствие подобного закона, например в Магаданской области или Чукотском автономном округе, снижает возможности осуществления государственного управления на региональном уровне в данной сфере.

К качеству региональных законов также возникают определенные претензии. Так, анализ Федерального закона «О стратегическом планировании в Российской Федерации» показывает, что субъекты Российской Федерации должны сосредоточиться на установлении в своих законах конкретных применительно к каждому субъекту Федерации механизмов осуществления стратегического планирования и реализации документов стратегического планирования. Однако в большинстве законов субъектов Российской Федерации, в том числе входящих в состав Дальневосточного федерального округа, определены в основном лишь виды документов стратегического планирования, а также полномочия органов государственной власти субъектов Российской Федерации по их разработке, принятию и реализации.

Не всегда регламентируются требования к документам стратегического планирования, механизмы координации деятельности органов государственной власти и местного самоуправления по их разработке и реализации. Статьи по вопросам мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования в большинстве субъектов Федерации, как и Федеральный закон, устанавливают только цели мониторинга. Сам же порядок осуществления мониторинга реализации документов стратегического планирования и подготовки документов, в которых отражаются результаты мониторинга реализации документов стратегического планирования (хотя он должен определяться в законодательстве субъектов РФ), в этих законах, как правило, не регламентируется.

Более того, в некоторых законах субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, например в Законе Камчатского края от 28 декабря 2015 г. № 735 «Об отдельных вопросах в сфере стратегического планирования в Камчатском крае»[11], вопросы мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования вообще не регулируются, хотя это неотъемлемый элемент процедуры стратегического планирования.

В целом механизм осуществления стратегического планирования в регламентации субъектов Российской Федерации приобретает довольно разрозненный характер. Он рассредоточен между различными документами в рамках целеполагания, прогнозирования, планирования и программирования, между которыми не всегда наблюдается четкая внутренняя зависимость. Однако это проблема не только регионального законодателя, во многом она обусловлена отсутствием на федеральном уровне единого механизма формирования всего пакета документов стратегического планирования, который бы обеспечить сквозной характер регулирования, единство подходов на всех уровнях осуществления власти – от федерального до муниципального.

Стратегии регионального развития должны быть согласованы с прогнозами национальной системы в целом и прогнозами других региональных систем. При этом должны быть учтены и пространственно локализованные виды деятельности, обусловленные специализацией соответствующего региона.

В существующей системе стратегического планирования, к сожалению, не предусмотрены механизмы горизонтального взаимодействия между субъектами РФ в случае реализации ими межрегиональных проектов. Не регламентируется на федеральном уровне и порядок участия органов государственной власти субъектов РФ в формировании документов стратегического планирования, разрабатываемых на федеральном уровне по вопросам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, реализуемых на территориях субъектов Федерации, хотя соответствующее полномочие для органов власти субъектов РФ и предусмотрено в Федеральном законе «О стратегическом планировании в Российской Федерации», однако, как его реализовывать, не вполне понятно. Не утвержден порядок согласования стратегии социально-экономического развития субъекта РФ с документами стратегического планирования федерального уровня.

Сохраняется дублирование в правовом регулировании вопросов, касающихся утверждения государственных и муниципальных программ. Указанные вопросы регулируются как Федеральным законом «О стратегическом планировании в Российской Федерации», так и Бюджетным кодексом РФ (ст. 179), что вряд ли оправданно. Полагаем, что следует сохранить соответствующие нормы только в названном Федеральном законе, исключив при этом регламентацию данных вопросов из Бюджетного кодекса Российской Федерации.

Не урегулированными остаются вопросы взаимодействия органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления при осуществлении стратегического планирования в субъектах Российской Федерации, включая вопросы координации деятельности при осуществлении стратегического планирования. Так, довольно скупо в Федеральном законе «О стратегическом планировании в Российской Федерации» регламентируются вопросы, касающиеся разработки и принятия схем территориального планирования двух и более субъектов Российской Федерации.

Координация механизма таких взаимоотношений должна найти отражение как в Федеральном законе «О стратегическом планировании в Российской Федерации», так и в Федеральных законах от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», что обеспечит единство подходов в осуществлении стратегического планирования социально-экономического развития субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.

Помимо собственно законодательного регулирования в субъектах Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, проведена значительная работа по подготовке и принятию актов подзаконного уровня с тем, чтобы обеспечить нормативные правовые основы стратегического планирования в своих регионах. Речь в основном идет об актах, касающихся: определения порядков разработки и корректировки прогнозов социально-экономического развития на среднесрочный и долгосрочный периоды; установления форм, порядка и сроков общественного обсуждения проектов документов стратегического планирования; формирования системы целевых показателей исходя из приоритетов социально-экономического развития; разработки и корректировки планов мероприятий по реализации стратегий социально-экономического развития; установления порядка осуществления мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования в субъектах Российской Федерации.

В то же время накопленный объем подзаконного регулирования в отношении стратегического планирования в субъектах Российской Федерации, относящихся к Дальневосточному федеральному округу, существенно различается. Так, подзаконное нормативно-правовое регулирование в настоящее время практически отсутствует в Магаданской области, что, по существу, является следствием того, что региональный закон в этой области отношений не принят. Полагаем, что такой подход не создает реальных ориентиров для органов государственной власти таких субъектов Российской Федерации при обеспечении ими стратегического планирования в регионе.

Что касается принятия документов стратегического планирования социально-экономического развития, то нельзя не отметить, что для обеспечения такого планирования на федеральном уровне в Российской Федерации приняты Концепция долгосрочного социально-экономического развития до 2020 года и Прогноз долгосрочного социально-экономического развития до 2030 года. Разработано и утверждено как минимум 80 отраслевых стратегических документов. Принято пять федеральных схем территориального планирования, фиксирующих долгосрочные планы развития базовых инфраструктур – транспорта, энергетики, трубопроводного транспорта, здравоохранения, образования. Нельзя не учитывать при определении государственных приоритетов социально-экономического развития и Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 596 «О долгосрочной государственной экономической политике»[12]. Указанные документы в полной мере распространяют свое действие и на территорию Дальнего Востока России.

Наряду с указанными документами стратегического планирования, общими для всей страны, приняты и действуют документы, непосредственно направленные на развитие Дальневосточного макрорегиона. Речь идет прежде всего о Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 28 декабря 2009 г. № 2094-р[13], определившей возможные сценарии социально-экономического развития, риски и угрозы, связанные с претворением в жизнь того или иного сценария, а также перспективы такого развития с учетом базового сценария. Базовый сценарий предполагал закрепление населения на Дальнем Востоке за счет формирования развитой экономики и комфортной среды обитания человека в субъектах Российской Федерации, принятие инвестиционных программ в сферах энергетики и транспортной инфраструктуры. При этом именно положениями данной Стратегии, как отмечается в ней, должны руководствоваться органы исполнительной власти при разработке программных документов, планов и показателей своей деятельности.

Хотя Стратегия была сформирована в 2009 г., она исходит из того, что одной из ключевых особенностей социально-экономического развития Дальнего Востока является преобладание точечного расселения и размещения производительных сил. Реализация приоритетов государственной политики по развитию Дальнего Востока носит точечный характер, учитывает транспортно-логистические характеристики дальневосточных территорий и потенциал внешнеэкономического взаимодействия со странами АТР. Указанная модель территориального развития, или как ее называют «модель сосредоточенного развития»[14], предусматривает определенную реорганизацию системы управления социально-экономическим развитием Дальнего Востока в целях обеспечения процветания восточных территорий Российской Федерации.

В дальнейшем этот подход отразился в федеральных законах от 29 декабря 2014 г. № 473-ФЗ «О территориях опережающего социально-экономического развития в Российской Федерации»[15] и от 13 июля 2015 г. № 212-ФЗ «О свободном порте Владивосток»[16]. В данных законах были определены новые формы территориального развития Дальневосточного макрорегиона.

Направления государственной политики в отношении территории Дальнего Востока сформулированы и в стратегических документах отраслевого характера, учет которых предусматривается затем в соответствующих государственных программах Российской Федерации. Речь идет, в частности, о таких документах стратегического характера, как:

Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утвержденная Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации»;

Стратегия развития железнодорожного транспорта в Российской Федерации до 2030 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 июня 2008 г. № 877-р;

Транспортная стратегия Российской Федерации на период до 2030 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 22 ноября 2008 г. № 1734-р;

Энергетическая стратегия России на период до 2030 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 ноября 2009 г. № 1715-р;

Стратегия развития морской деятельности Российской Федерации до 2030 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 8 декабря 2010 г. № 2205-р;

Стратегия развития туризма в Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 31 мая 2014 г. № 941-р;

Стратегия устойчивого развития сельских территорий Российской Федерации на период до 2030 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 2015 г. № 151-р;

Стратегия развития черной металлургии России на 2014–2020 годы и на перспективу до 2030 года, утвержденная приказом Министерства промышленности и торговли Российской Федерации от 5 мая 2014 г. № 839 «Об утверждении Стратегии развития черной металлургии России на 2014–2020 годы и на перспективу до 2030 года и Стратегии развития цветной металлургии России на 2014–2020 годы и на перспективу до 2030 года».

Кроме того, государственная политика по развитию Дальнего Востока в отношении субъектов Российской Федерации, территории которых полностью или частично входят в состав Арктической зоны Российской Федерации, связана с приоритетными направлениями развития Арктической зоны Российской Федерации, установленными в утвержденной Президентом Российской Федерации Стратегии развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2020 года.

Распоряжением Правительства Российской Федерации от 28 октября 2015 г. № 2193-р утверждена Концепция развития приграничных территорий субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа. Она предполагает укрепление экономических позиций России в АТР, активное участие страны в интеграционных процессах в АТР, а также использование его возможностей при реализации программ экономического подъема Дальнего Востока, что возможно только в случае создания в АТР транспарентной и равноправной архитектуры безопасности и сотрудничества.

Государственная политика в области регионального развития носит сложноструктурированный характер, она представляет собой органическое единство как социально-экономической, так и финансовой, бюджетной, налоговой и денежно-кредитной политики и напрямую зависит от качества стратегического управления экономикой и социальной сферой. В связи с этим множественность документов стратегического планирования, действующих в отношении Дальневосточного региона, позволяет полнее определить все возможные направления государственной политики по данной территории.

Значительную роль в обеспечении регионального развития в целом и Дальневосточного федерального округа в частности, играют утвержденные Указом Президента Российской Федерации от 16 января 2017 г. № 13 Основы государственной политики регионального развития Российской Федерации на период до 2025 года[17]. В Основах устанавливаются принципы государственной политики регионального развития, определяются цели, приоритетные задачи, механизмы реализации данной политики, раскрываются предполагаемые результаты ее реализации, что способствует обеспечению дифференцированного подхода к реализации мер государственной поддержки регионов и муниципальных образований в зависимости от их социально-экономических и географических особенностей.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2014 г. № 308 утверждена Государственная программа Российской Федерации «Социально-экономическое развитие Дальнего Востока и Байкальского региона». В данной программе отмечается, что достижение ее целей по социально-экономическому развитию конкретных территорий (и в этом проявляется ее специфика) будет обеспечиваться посредством реализации не только самой программы, но и мероприятий по опережающему развитию Дальнего Востока, предусмотренных в отраслевых государственных программах Российской Федерации и федеральных целевых программах. Поэтому механизм реализации программы потребовал разработки и внедрения дополнительных механизмов управления, в том числе механизмов по координации реализации мероприятий других государственных программ Российской Федерации и федеральных целевых программ на территории Дальневосточного федерального округа.

Таким образом, комплексный характер программы предопределил тот факт, что поставленные в ней задачи могут быть решены только на основе взаимосвязанных по времени и месту мероприятий, реализуемых различными федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, расположенных на территории макрорегиона, а также крупнейшими компаниями. Эти же причины легли в основу методики, утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2014 г. № 1055 «Об утверждении методики отбора инвестиционных проектов, планируемых к реализации на территориях Дальнего Востока и Байкальского региона».

Разграничение полномочий в рамках федеративного государства предопределило принятие документов и осуществление стратегического планирования не только на федеральном уровне, но и на уровне субъектов Российской Федерации, в том числе входящих в состав Дальневосточного федерального округа. В настоящее время практически во всех указанных субъектах Российской Федерации, за исключением Республики Саха (Якутия) и Еврейской автономной области, приняты и действуют стратегии социально-экономического развития соответствующего субъекта Российской Федерации на долгосрочный период.

Примечательно, что порядок утверждения названных стратегий различается. В одних субъектах Российской Федерации – Приморский край, Магаданская область – они приняты законодательными (представительными) органами государственной власти данных субъектов Российской Федерации и действуют в форме закона; в других – Хабаровский край, Амурская область, Сахалинская область, Камчатский край, Чукотский автономный округ – указанные стратегии утверждены решением высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Сказанное обусловлено регулированием порядка принятия указанных стратегий в Федеральном законе «О стратегическом планировании в Российской Федерации» (ст. 32), согласно которому стратегия социально-экономического развития субъекта РФ может утверждаться либо законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Российской Федерации, либо высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации в соответствии с тем, как этот порядок определен законодательством субъекта Российской Федерации. В то же время, представляется, что, поскольку стратегии социально-экономического развития субъекта Российской Федерации носят комплексный, межведомственный характер и предопределяют все направления стратегического развития в субъектах Российской Федерации, более целесообразным был бы подход, при котором стратегии социально-экономического развития субъектов РФ утверждались бы в форме закона субъекта Федерации.

Наряду с общими стратегиями социально-экономического развития в субъектах Российской Федерации Дальневосточного федерального округа приняты и действуют отраслевые стратегии, определяющие направления социально-экономического развития в отдельных отраслях и сферах государственного управления (энергетики, транспорта, связи, инвестиционного развития, управления государственной собственностью, развития физической культуры и спорта и др.). Наличие таких стратегий обусловливает более детальный адресный подход к осуществлению стратегического планирования в регионах.

Нельзя не отметить, что сегодня как общие, так и отраслевые стратегии социально-экономического развития регионов, к сожалению, представляют собой документы разного уровня качества и визуализации перспектив развития регионов. Степень подготовки некоторых стратегий вызывает удивление. Особенной критике подвергается, как правило, определение в стратегиях механизмов и инструментов реализации стратегий, которые нередко почему-то не привязаны к установленным этапам и направлениям развития, обозначены довольно скупо, занимая в тексте нередко чуть больше чем полстраницы, при этом механизмы реализации зачастую смешиваются с условиями реализации стратегии. Таким образом, направления развития региона превращаются в условия его развития. По сути, механизмы и инструменты реализации стратегии заменяются общими фразами, за которыми отсутствуют конкретные направления действий. Вряд ли их можно рассматривать как полноценные инструменты стратегического планирования.

Если сравнивать такие подходы с зарубежными образцами, то, например, стратегический план экономического развития Торонто содержит 45 приоритетных действий и несколько сотен мер в рамках восьми стратегических направлений. Второй стратегический план регионального совета по экономическому развитию Монреаля содержал в рамках четырех стратегических направлений 48 приоритетных направлений и 160 мер. При таком довольно развернутом подходе, действительно, стратегия может рассматриваться как документ, определяющий будущую модель региона или муниципального образования.

Сколько угодно можно говорить о том, что стратегия отличается от традиционного планирования постановкой неких высоких стратегических целей. Но если стратегия оторвана от конкретной территории и не адаптирована к ней и при этом позиционирует себя как документ, определяющий стратегические цели развития, она вряд ли будет востребована.

Субъекты Российской Федерации, входящие в состав Дальневосточного федерального округа, участвуют в реализации федеральных целевых программ «Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2018 года», «Социально-экономическое развитие Курильских островов (Сахалинская область) на 2016–2025 годы». Высшие органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации, расположенных на территории Дальневосточного федерального округа, представляют в Министерство Российской Федерации по развитию Дальнего Востока предложения о выделении подпрограмм (специальных разделов), содержащих отдельные целевые показатели (индикаторы) и специальные мероприятия по Дальнему Востоку, в государственных программах Российской Федерации и федеральных целевых программах. Это обеспечивает единство подходов федерального и регионального уровней к развитию территории Дальнего Востока.

Особенности реализации полномочий субъектов Российской Федерации, расположенных на территории Дальневосточного федерального округа, в рамках основного мероприятия «Развитие свободного порта Владивосток» определены Федеральным законом «О свободном порте Владивосток» и предусматривают взаимодействие и координацию деятельности с федеральными органами исполнительной власти и органами местного самоуправления на указанной территории. Органы государственной власти субъектов Российской Федерации проводят работу по подготовке и реализации проектов создания производств на принципах государственно-частного партнерства, осуществление которых имеет особую значимость для макрорегиона, а также по реализации мероприятий, направленных на укрепление культурных и экономических связей макрорегиона со странами АТР.

В целях обеспечения единства подходов при осуществлении стратегического планирования в отдельных субъектах Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, разработаны методические материалы, содержащие рекомендации по разработке и корректировке прогнозов социально-экономического развития субъекта Российской Федерации на среднесрочный и долгосрочный периоды, планов мероприятий по реализации стратегии социально-экономического развития, стратегии социально-экономического развития части территории субъекта Российской Федерации[18]. К сожалению, опыт такого методического обеспечения получил развитие далеко не во всех субъектах Российской Федерации Дальнего Востока, хотя расширение практики его использования во всех субъектах Российской Федерации весьма целесообразно.

В рамках реализации компетенции, предусмотренной федеральными законами «О стратегическом планировании в Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»[19], в ряде муниципальных образований субъектов Российской Федерации Дальневосточного федерального округа приняты и действуют собственные стратегии социально-экономического развития муниципальных образований, принимаются муниципальные программы развития, планы мероприятий по реализации стратегии социально-экономического развития муниципального образования. В основном документы стратегического планирования разрабатываются и принимаются в муниципальных районах[20] и городских округах[21], однако имеются случаи, когда указанные документы издаются и в городских поселениях[22]. Это означает, что необходимость стратегического планирования социально-экономического развития муниципальных образований все больше осознается органами местного самоуправления. В отдельных муниципальных образованиях субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, документы стратегического планирования действуют в тесном сопряжении с соответствующими документами федерального уровня. Так, вопросы стратегического планирования городского округа города Комсомольска-на-Амуре формируются с учетом утвержденного распоряжением Правительства Российской Федерации от 18 апреля 2016 г. № 704-р Долгосрочного плана комплексного социально-экономического развития г. Комсомольска-на-Амуре[23]. Следует отметить, что согласно данному документу разработка стратегии социально-экономического развития муниципального образования городского округа «Город Комсомольск-на-Амуре» до 2032 года (к 100-летию города) осуществлялась не только администрацией г. Комсомольска-на-Амуре, но и при активном участии в этом процессе Правительства Хабаровского края.

Проблемой остается явный недостаток методического и информационного обеспечения органов местного самоуправления по вопросам стратегического планирования, причем как со стороны федеральных органов государственной власти, так и со стороны органов государственной власти субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа. В настоящее время соответствующие методические рекомендации для муниципальных образований разработаны только в отдельных субъектах Российской Федерации[24]. Между тем оказание такой поддержки органам местного самоуправления муниципальных образований особенно актуально в условиях имеющегося дефицита квалифицированного кадрового потенциала муниципальных служащих[25]. Создание системы государственного и муниципального стратегического управления упирается не только в необходимость осуществления эффективного правового регулирования. К сожалению, долгое время ни в одном вузе России не было кафедры планирования, прогнозирования, социального проектирования, стратегического управления – ни по одному профилю, включая экономику. Поэтому внедрение указанного инструмента требует и подготовки необходимого кадрового потенциала, которого сейчас явно недостаточно.

Отсутствие опыта стратегического планирования, комплексного подхода к определению целей и приоритетов перспективного развития муниципальных образований приводит к тому, что разработанные стратегии иногда носят декларативный характер, отсутствуют механизмы их реализации. Таким образом, они не всегда обладают необходимым набором признаков, позволяющих говорить о них как о полноценных стратегических документах. Недоучет стратегических факторов может привести к серьезным последствиям для муниципального образования, включая такие негативные явления, как массовая безработица, снижение жизненного уровня населения, рост социальной напряженности. Кроме того, нельзя забывать, что недостаточная грамотность управленческой политики в муниципальных образованиях сказывается не только на населении муниципалитета и его экономического развития, но и на многих региональных процессах.

Особенностью современной политики стратегического планирования как на уровне субъектов Российской Федерации, так и на уровне муниципальных образований в Дальневосточном федеральном округе является необходимость учета развития территорий опережающего социально-экономического развития, которые довольно активно формируются в данном макрорегионе. Их создание оказывает влияние на объем компетенции субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, складывающуюся систему управления данными территориями, характер взаимодействия внутри организационной структуры. Это не может не отразиться на разработке и принятии документов стратегического планирования, предполагающих участие в этих процессах заинтересованных органов управления указанными территориями. В то же время ни Федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации», ни Федеральный закон «О территориях опережающего социально-экономического развития в Российской Федерации» не определяют порядка и форм такого участия.

К сожалению, принятие Федерального закона «О территориях опережающего социально-экономического развития в Российской Федерации» не сопровождалось и набором методических рекомендаций по формированию стратегий для органов местного самоуправления и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Между тем кластерный подход к осуществлению территориального развития, принятый за основу в Дальневосточном федеральном округе, требует от субъектов Российской Федерации и муниципалитетов особых подходов и к стратегическому планированию и к методике оценки результатов такого планирования. В противном случае цели такого планирования не будут достигнуты.

Таким образом, анализ показывает, что осуществление стратегического планирования на территории Дальневосточного федерального округа требует решения двух базовых задач. С одной стороны, это усиление системных подходов к его правовому обеспечению, причем эта задача актуальна в настоящее время для всех уровней власти – федерального, регионального и местного. С другой стороны, повышение внимания к содержательной характеристике стратегий как базовых элементов в организации системы управления территорией.

Глава 2. Компетенция государственных органов в дальневосточном регионе

В.И. Кузнецов, старший научный сотрудник отдела административного законодательства и процесса, кандидат юридических наук (ИЗиСП)

Сила российского государства будет прирастать Дальним Востоком, развитие которого является одним из главных национальных приоритетов нашей страны в XXI в. Здесь первостепенное значение имеют правильная и эффективная организация и осуществление государственного управления органами федерального, регионального и местного уровней.

Как всякое важное государственное дело подъем Дальнего Востока невозможен без комплексного взаимодействия всей совокупности органов публичной власти государства, особенно действующих в регионе. А это, в свою очередь, равнозначно правильному распределению между уполномоченными органами государственной власти всего объема соответствующих публичных дел, т. е. установления адекватного соотношения их компетенций.

В Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства РФ от 28 сентября 2009 г. № 2084-р (далее – Стратегия)[26], определена стратегическая цель развития региона, для достижения которой необходимо обеспечить решение ряда первоочередных задач. Одной из них является снижение барьеров для экономической и социальной интеграции территории Дальнего Востока и Байкальского региона с остальными регионами России и повышение конкурентоспособности продукции, товаров и услуг в соответствии с экономической специализацией путем формирования нормативной правовой базы, определяющей особые условия ценовой, тарифной, таможенной, налоговой и бюджетной политики.

Стратегией предусмотрены механизмы и инструменты ее реализации, применение которых должно осуществляться путем комплексного, системного и синхронного взаимодействия государства, бизнеса и общества на принципах государственно-частного партнерства в претворении в жизнь ключевых инвестиционных проектов, в первую очередь на территории опережающего экономического роста (ТОР). Еще одним важным обстоятельством при реализации Стратегии обозначено обязательное и активное участие государства в решении социальных проблем и устранении инфраструктурных ограничений экономического роста. Эти положения стали ключевыми.

Рассматривая названные обстоятельства во взаимосвязи, нельзя не отметить, что требуется формирование нормативной правовой базы, определяющей особые условия ценовой, тарифной таможенной, налоговой (в том числе путем увеличения региональной части отдельных налогов) и финансово-бюджетной политики. Следует отметить, что еще в Законе РСФСР № 1545-1 «Об иностранных инвестициях в РСФСР» в целях создания свободных экономических зон иностранным инвесторам и предприятиям с иностранными инвестициями, осуществляющим хозяйственную деятельность в свободных экономических зонах, помимо прав и гарантий, определенных действующим на территории РСФСР законодательством, предусматривалась возможность предоставления дополнительных льгот: упрощенный порядок регистрации предприятий с иностранными инвестициями; льготный налоговый режим; пониженные ставки платы за пользование землей и иными природными ресурсами; особый таможенный режим; упрощенный порядок въезда и выезда иностранных граждан, в том числе безвизовый. При этом виды и размеры льгот на территории свободных экономических зон устанавливались Советом Министров РСФСР и утверждались Верховным Советом РСФСР.

Стратегия – это программно-плановый акт, который не содержит строго выверенной системы полномочий органов государственной власти. Вместе с тем органы власти, опираясь на такие свойства права, как общеобязательность и формальная определенность и действуя на основе содержащихся в Стратегии положений, сталкиваются с ограниченной возможностью по принятию необходимых решений и проведению их в жизнь. Однако нельзя отказать ей и во влиянии на правообразование, в том числе на формирование компетенций субъектов права, поскольку, следуя ее положениям, возможно обеспечить плановость процесса и системность нормотворчества, добиться тем самым согласованности функционирования всех частей государственного механизма. По сути, компетенция в той или иной сфере есть не что иное, как производная от целей создания системы государственной власти в регионе ее действия.

Реализация Стратегии – это результат согласованной, хорошо скоординированной деятельности властных структур на всех уровнях государственной власти Дальневосточного федерального округа. Как отметил Президент РФ В.В. Путин, цель создания института федеральных округов состояла «не в укрупнении регионов… а в укрупнении структур президентской вертикали в территориях. Не в перестройке административно-территориальных границ, а в повышении эффективности. Не в ослаблении региональной власти, а в создании условий для упрочения федерализма»[27]. Поэтому координационная составляющая компетенций органов власти приобрела принципиальный характер. Так, условием успешного выполнения планов развития стало комплексное, системное и синхронное взаимодействие государства, бизнеса и общества на принципах государственно-частного партнерства в реализации ключевых инвестиционных проектов, в первую очередь на территории опережающего экономического роста. Как можно осуществить это без координации усилий управляющих структур?

Компетенция созданного в 2004 г. Министерства регионального развития Российской Федерации (Минрегионразвития России) простиралась среди прочего на сферу выработки и реализации государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере социально-экономического развития субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, в том числе районов Крайнего Севера и Арктики. В первой редакции Положения о Министерстве регионального развития Российской Федерации полномочия по координации отдельных направлений по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере социально-экономического развития субъектов Российской Федерации не обозначены. Указанные полномочия у Министерства появились позже. Потребовалось создание специального федерального министерства по делам Дальнего Востока, чтобы Минрегионразвития России был наделен соответствующим правом. Так, полномочие по координации разработки и реализации комплексных проектов социально-экономического развития федеральных округов, координации отбора и осуществления приоритетных инвестиционных проектов федеральных округов, реализации государственной национальной политики и межнациональных отношений в Российской Федерации появилось лишь в 2012 г. после образования Министерства Российской Федерации по развитию Дальнего Востока[28].

Образование федеральных министерств, сферой ведения которых становились отдельные субъекты Российской Федерации (Министерство РФ по делам Северного Кавказа, Министерство РФ по развитию Дальнего Востока и Министерство РФ по делам Крыма)[29], вызвано необходимостью учета местных условий и особенностей. Указанные органы исполнительной власти совместно с центральными и территориальными органами федеральных органов исполнительной власти образуют три (а не одну, как полагает К.В. Черкасов[30]) федеральные системы федерального управления макрорегионами государства[31]. Следует согласиться с Е.В. Оболонковой, утверждающей: «Воздействие на экономическое развитие государства и его стимулирование осуществляется путем создания территорий с особыми условиями экономического развития, на которых вводятся режимы правового регулирования, отличные от режима окружающих территорий в части создания льготных условий для ведения предпринимательства. Такие режимы, в частности, могут включать в себя льготные административные режимы, льготные налоговые режимы, а также предусматривать иные преференции для осуществления предпринимательской деятельности»[32]. Добавим только, что в будущем возможной основой очередного федерального министерства региональной направленности может стать комплексный режимный подход в регулировании большого спектра общественных отношений.

Как известно, компетенцию учреждения определяет законно возложенный объем публичных дел[33]. Чтобы обеспечить опережающее социально-экономическое развитие Дальнего Востока, необходимо образовать сбалансированную систему взаимоувязанных компетенций соответствующих государственных органов. Базовым принципом формирования комплексной системы компетенций выступает принцип единства цели. При этом учитываются особенности того или иного региона, а также правовые условия для реализации задач, решаемых в рамках государственной политики в границах региона.

Заметим, что специальный координационный орган по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока был создан лишь в 2013 г. Им стала Правительственная комиссия по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона, образованная постановлением Правительства РФ от 17 октября 2013 г. № 810[34]. Задача Комиссии – обеспечение согласованных действий заинтересованных федеральных органов исполнительной власти, а также координации взаимодействия федеральных органов исполнительной власти и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, расположенных на территории Дальневосточного федерального округа и Байкальского региона, при решении вопросов социально-экономического развития субъектов Российской Федерации, входящих в состав названных регионов.

Координирование усилий государства на Дальнем Востоке стало одной из задач в деятельности полномочного представителя Президента РФ в регионе. Его компетенция – это совокупность задач, функций, предметов ведения и полномочий, целевая составляющая которой выражена двояко. Во-первых, в виде целей, прямо сформулированных в преамбуле Указа Президента РФ от 13 мая 2000 г. № 849 «О полномочном представителе Президента Российской Федерации в федеральном округе»[35], а именно: обеспечение реализации Президентом Российской Федерации своих конституционных полномочий, повышение эффективности деятельности федеральных органов государственной власти и совершенствование системы контроля за исполнением их решений. Во-вторых, путем закрепления в п. 6 Положения о полномочном представителе Президента Российской Федерации в федеральном округе функции полномочного представителя, которая определена следующим образом: координация деятельности федеральных органов исполнительной власти в соответствующем федеральном округе. Однако шаткость конструкции компетенции полномочных представителей состоит в отсутствии сильной властной составляющей. Другим недостатком можно считать недостаточную системную взаимосвязь компетенций органов власти, которая обеспечивает мультипликативный характер согласованного воздействия на управляемые объекты. Устранение этих недостатков осуществлено посредством расширения полномочий представителя Президента РФ. Так, Федеральным конституционным законом от 29 января 2010 г. № 1-ФКЗ «О внесении изменений в статьи 6 и 11 Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации»[36]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См., например: Глобализация и интеграционные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе (правовое и экономическое исследование): монография / Н.М. Бевеликова, Н.Г. Доронина, О.О. Журавлева и др.; под ред. Т.Я. Хабриевой. М.: ИЗиСП, 2014; АСЕАН – движущая сила региональной интеграции в Азии: монография / И.И. Шувалов, Т.Я. Хабриева, А.Я. Капустин и др.; отв. ред. Т.Я. Хабриева, зам. отв. ред. Н.М. Бевеликова. – М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2016; Шанхайская организация сотрудничества: новые приоритеты развития: монография / Т.Я. Хабриева, О.И. Тиунов, Н.М. Бевеликова и др.; отв. ред. Т.Я. Хабриева. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2015; Пышьева Е.С. Особенности правового регулирования мелиорации земель на Севере и Дальнем Востоке // Российская Арктика – территория права: альманах / Т.Я. Хабриева, Д.Н. Кобылкин, В.П. Емельянцев и др.; отв. ред. Т.Я. Хабриева. М.: ИЗиСП; Салехард: Администрация Ямало-Ненецкого автономного округа, 2014. С. 161–169.

Вернуться

2

См., например: Административная реформа в субъектах Российской Федерации: научно-практическое пособие / под ред. Т.Я. Хабриевой, С.Е. Нарышкина. М.: ИЗиСП, 2008; Муниципальная реформа в Российской Федерации. Правовое и экономическое исследование / под ред. Т.Я. Хабриевой. М.: ИЗиСП, 2010.

Вернуться

3

Об особенностях экономического и правового развития регионов см.: Доклад Российской академии наук Института экономики РАН и Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ «Проблемы и перспективы муниципальной реформы в Российской Федерации». М., 2008.

Вернуться

4

См. подробнее: Хабриева Т.Я. К вопросу о концепции правового развития российского Дальнего Востока. В кн.: Саммит АТЭС: правовые механизмы региональной интеграции. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2012. С. 10–20.

Вернуться

5

https://minvr.ru/press-center/news/17774/?sphrase_id=564457

Вернуться

6

Здесь и далее понятие «Дальневосточный макрорегион» употребляется в равном значении с понятием «Дальневосточный федеральный округ», включающий в себя такие субъекты Российской Федерации, как Республика Саха (Якутия), Камчатский край, Приморский край, Хабаровский край, Амурская область, Магаданская область, Сахалинская область, Еврейская автономная область, Чукотский автономный округ. Термин «регион» используется в равном значении с термином «субъект Российской Федерации», за исключением Азиатско-Тихоокеанского региона.

Вернуться

7

См.: Гапоненко А.Л., Панкрухин А.П. Стратегическое управление. 2-е изд., стер. М., 2006.

Вернуться

8

СЗ РФ. 2014. № 26 (ч. I). Ст. 3378.

Вернуться

9

См.: постановления Правительства Российской Федерации от 25 июня 2015 г. № 631 «О порядке государственной регистрации документов стратегического планирования и ведения федерального государственного реестра документов стратегического планирования»; от 2 августа 2010 г. № 588 «Об утверждении Порядка разработки, реализации и оценки эффективности государственных программ Российской Федерации»; от 4 августа 2015 г. № 789 «Об утверждении Правил разработки, корректировки, осуществления мониторинга и контроля реализации основных направлений деятельности Правительства Российской Федерации»; от 8 августа 2015 г. № 822 «Об утверждении Положения о содержании, составе, порядке разработки и корректировки стратегий социально-экономического развития макрорегионов»; от 8 августа 2015 г. № 823 «Об утверждении Правил разработки, корректировки, осуществления мониторинга и контроля реализации стратегии социально-экономического развития Российской Федерации»; от 20 августа 2015 г. № 870 «О содержании, составе, порядке разработки и утверждения стратегии пространственного развития Российской Федерации, а также о порядке осуществления мониторинга и контроля ее реализации» (вместе с Положением о содержании, составе, порядке разработки и утверждения стратегии пространственного развития Российской Федерации и подготавливаемых в ее составе предложений о совершенствовании системы расселения на территории Российской Федерации и приоритетных направлениях размещения производительных сил на территории Российской Федерации); от 29 октября 2015 г. № 1162 «Об утверждении Правил разработки, корректировки, осуществления мониторинга и контроля реализации отраслевых документов стратегического планирования Российской Федерации по вопросам, находящимся в ведении Правительства Российской Федерации».

Вернуться

10

См., например: Закон Камчатского края от 28 декабря 2015 г. № 735 «Об отдельных вопросах в сфере стратегического планирования в Камчатском крае» // Официальные Ведомости. 2016. № 10–11; Закон Хабаровского края от 29 июля 2015 г. № 96 «О стратегическом планировании в Хабаровском крае» // Собрание законодательства Хабаровского края. 2015. № 7 (ч. I); др.

Вернуться

11

http://www.pravo.gov.ru

Вернуться

12

СЗ РФ. 2012. № 19. Ст. 2333.

Вернуться

13

СЗ РФ. 2010. № 4. Ст. 421.

Вернуться

14

См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2014 г. № 308 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Социально-экономическое развитие Дальнего Востока и Байкальского региона» // СЗ РФ. 2014. № 18 (ч. I). Ст. 2154.

Вернуться

15

СЗ РФ. 2015. № 1 (ч. I). Ст. 26.

Вернуться

16

СЗ РФ. 2015. № 29 (ч. I). Ст. 4338.

Вернуться

17

СЗ РФ. 2017. № 4. Ст. 637.

Вернуться

18

См., например: Постановление Администрации Приморского края от 12 января 2016 г. № 2-па «Об утверждении Порядка методического обеспечения стратегического планирования на уровне Приморского края». URL: http://www.pravo.gov.ru

Вернуться

19

Согласно ст. 17 п. 6 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» к числу полномочий органов местного самоуправления по решению вопросов местного значения отнесено принятие и организация выполнения планов и программ комплексного социально-экономического развития муниципального образования.

Вернуться

20

См., например: Постановление Администрации Благовещенского района от 26 января 2012 г. № 111 «О принятии Стратегии социально-экономического развития Благовещенского района до 2025 года» // СПС «КонсультантПлюс»; Решение Собрания депутатов Хабаровского муниципального района от 21 июля 2009 г. № 33 «О принятии стратегии социально-экономического развития Хабаровского муниципального района до 2020 года» // Вестник Хабаровского муниципального района Хабаровского края. 2009. № 8 // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

21

См., например: Решение Думы г. Владивостока от 8 июля 2011 г. № 728 «Об утверждении Стратегии и стратегического плана развития города Владивостока до 2020 года» // Вестник Думы г. Владивостока. 2011. № 49; Решение Думы Уссурийского городского округа от 2 ноября 2009 г. № 113-НПА «О Стратегии развития Уссурийского городского округа до 2020 года» // Уссурийские новости. 2009. № 45(564).

Вернуться

22

См., например: Постановление Администрации города Свободного от 26 декабря 2014 г. № 2371 «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития города Свободного до 2025 года» // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

23

СЗ РФ. 2016. № 17. Ст. 2450.

Вернуться

24

См., например: Приказ Министерства экономики Республики Саха (Якутия) от 14 декабря 2015 г. № 210-од «Об утверждении методических рекомендаций по разработке и корректировке документов стратегического планирования, формируемых на уровне муниципальных образований Республики Саха (Якутия).

Вернуться

25

Определенным подспорьем для муниципальных служащих являются подготовленные специалистами Российского научного центра государственного и муниципального управления Методические рекомендации по стратегическому планированию в муниципальных образованиях, однако их содержание нуждается в обновлении с учетом развития законодательства в области стратегического планирования. См.: Широков А.Н., Юркова С.Н. Методические рекомендации по стратегическому планированию в муниципальных образованиях // Российский научный центр государственного и муниципального управления. М., 2011.

Вернуться

26

СЗ РФ. 2011. № 15. Ст. 2154.

Вернуться

27

URL: http://pnu.edu.ru/ru/faculties/full_time/uf/iogip/study/studentsbooks/materials/regionovedenie/part2/

Вернуться

28

См.: Постановление Правительства РФ от 26 января 2005 г. № 40 (в ред. от 30 июня 2012 г.) «Об утверждении Положения о Министерстве регионального развития Российской Федерации и о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» // СЗ РФ. 2005. № 5. Ст. 390; постановление Правительства РФ от 28 сентября 2004 г. № 501 (в ред. от 4 сентября 2012 г.) «Вопросы Министерства регионального развития Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 40. Ст. 3956; Указ Президента РФ от 21 мая 2012 г. № 636 // СЗ РФ. 2012. № 22. Ст. 2754.

Вернуться

29

См.: Указ Президента РФ от 12 мая 2014 г. № 321 «О Министерстве Российской Федерации по делам Северного Кавказа» // СЗ РФ. 2014. № 20. Ст. 2496; постановление Правительства РФ от 16 июня 2014 г. № 549 «О Министерстве Российской Федерации по делам Северного Кавказа и внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» // СЗ РФ. 2014. № 25. Ст. 3318; Указ Президента РФ от 21 мая 2012 г. № 636 «О структуре федеральных органов исполнительной власти» // СЗ РФ. 2012. № 22. Ст. 2754; постановление Правительства РФ от 31 мая 2012 г. № 534 «Вопросы Министерства Российской Федерации по развитию Дальнего Востока» // СЗ РФ. 2012. № 23. Ст. 3028; Указ Президента РФ от 31 марта 2014 г. № 190 «О Министерстве Российской Федерации по делам Крыма» // СЗ РФ. 2014. № 14. Ст. 1608; постановление Правительства РФ от 10 мая 2014 г. № 427 «О Министерстве Российской Федерации по делам Крыма» // СЗ РФ. 2014. № 20. Ст. 2536.

Вернуться

30

См.: Черкасов К.В. Министерство Российской Федерации по делам (развитию) территорий: вопросы административно-правового статуса // Административное право и процесс. 2015. № 1. С. 53.

Вернуться

31

См.: Кузнецов В.И. Административно-правовой режим Арктической зоны // Журнал российского права. 2015. № 11. С. 138.

Вернуться

32

См.: Оболонкова Е.В. Свободные (особые) экономические зоны: цели и причины создания // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

33

См. подробнее: Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. М., 2004. С. 55.

Вернуться

34

См.: Постановление Правительства РФ от 17 сентября 2013 г. № 810 «О Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона» (вместе с «Положением о Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона» // СЗ РФ. 2013. № 38. Ст. 4824.

Вернуться

35

СЗ РФ. 2000. № 20. Ст. 2112.

Вернуться

36

СЗ РФ. 2010. № 5. Ст. 458.

Вернуться