# Поймать ветер

Хельга Петерсон

НОВАЯ РЕДАКЦИЯ

Ральф красив, обаятелен и умеет общаться с женщинами. Именно поэтому Мэри невзлюбила его с первой секунды. Слишком самовлюблённый, слишком уверенный в себе Бесит! Им лучше не встречаться. Но судьба в лице общих родственников распорядится иначе

ПРОЛОГ


Июль. Лондон.

9:03 утра.


Ральф попытался открыть глаза, поморщился от почти осязаемой боли и тут же прикрыл веки рукой. Дерьмо.

Какой кошмарно-яркий свит! Он пробрался под кожу, просочился через черепную кость и стал выжигать мозг. Отвратительно. Но откуда он? Окна квартиры выходят на запад. Солнце в них светит только после обеда. Тогда какого черта?

Ральф перекатился на бок. В голове будто что-то разбилось и осколками врезалось в мягкие ткани. Он с силой зажмурился и задержал дыхание. Раз, два, три, четыре… Боль отступила, можно дышать. Главное — не двигаться. Ральф собрался с силами и осторожно приоткрыл глаза. И по телу прошла волна тревоги, а из груди вырвался тяжёлый вздох.

Это не его спальня. И не какая-нибудь из известных ему спален. Эту комнату он видит впервые. Хотя это, наверное, неправильный оборот, ведь как-то же он сюда попал. Сейчас нужно приложить все усилия и вспомнить, как. И с кем. Так себе задача, учитывая, что он отвык столько пить. Работая барменом, на алкоголь начинаешь смотреть исключительно как на работу.

Но вчерашний день был особенным.

Вчера его младшая сестра Мистраль вышла замуж. Большой день.

Ральф подавил очередной вздох. Мысли медленно заворочались в голове, а перед внутренним взором поползли мутные кадры. Жара, удушающий галстук-бабочка, полный зал гостей, отчим с совершенно тупой речью… И сестра жениха, которую усадили за один с Ральфом стол.

Мэри.

Абсолютно невыносимая девица.

Ральф сжал зубы. Шум голосов, почти как настоящий, эхом отдался в мозгу.

Они познакомились пару месяцев назад на семейном сборище в честь помолвки. И с тех пор Мэри Тейлор являлась Ральфу в кошмарах. Самое забавное, что сначала она ему понравилась. Высокая, стройная, с удивительными глазами какого-то странного оттенка. Не то карие, не то зеленые, но, когда она смотрит на свет, они становятся янтарно-желтыми. А стоит Мэри сощуриться, как взгляд становится похож на кошачий. Или змеиный Зависит от того, на кого он направлен.

Её, конечно, нельзя назвать абсолютной красоткой, но что-то сексуальное в ней определенно есть.

Вернее, было.

Ровно до того момента, как она открыла красиво очерченный рот и выдала:

— Можешь не пялиться: в парнях я больше всего ценю интеллект и надежность.

Это предрешило судьбу их дальнейших отношений. Все благие намерения развеялись, как дым. Видимо, кто-то добрый постарался и нарассказывал Мэри всякой фигни: о том, как он спит со всеми подряд, бегает от отношений, ненавидит обязательства и бла-бла-бла… И она составила своё мнение. А потом не уставала делиться им со всеми, кто готов или не готов слушать.

Кому взбрело в голову посадить их за один стол на свадьбе? Вся родня с обеих сторон в курсе их непростых отношений. На их пикировки обычно собираются столько зрителей, сколько не собирается в цирке. Так какого черта?

— Надо же, какое замечательное у меня сегодня соседство, — ехидно пропела Мэри, аккуратно усаживаясь за их стол номер семь. — Не смотри на меня, Рэннальф, а то от твоего взгляда хочется помыться.

Ральф закатил глаза.

— Потереть тебе спинку?

— Оставь свои влажные фантазии при себе. — Она всё так же ехидно улыбнулась и отсалютовала бокалом.

К концу вечера Ральф не выдержал и свалил в зону бара. Там было уютно как дома. Спокойно, знакомо, никаких предвзятых идиоток поблизости… Он сам не заметил, как влил в себя несколько порций «Джонни Уокера». Но его побег не остался незамеченным: хищница зачем-то нашла его, серебристое короткое платье мелькнуло рядом и опустилось на соседний стул.

— Алкоголь вреден для мозга, — заявила Мэри, вялым жестом подозвав к себе бармена. — Но тем, у кого его нет, эта информация, конечно, ни к чему.

Язва. Ральф склонился к ее красивому ушку и прошептал:

— Быстренько ползи обратно в террариум, а то вызову службу отлова.

Мэри резко обернулась — их носы почти столкнулись — и зло сузила свои колдовские жёлтые глаза. Но не ответила, что странно. По крайней мере это еще осталось в памяти…


…А дальнейшие воспоминания смазались. В голове промелькнули разрозненные картинки с всё тем же баром, танцполом, вечерней улицей и чёрным кэбом. Дальше в этом пьяном кино появились объятия, разлетающаяся в стороны одежда, горячие губы и тяжелое дыхание.

Вот же срань…

Ральф зажмурился. Оказывается, дерьмово терять память. Никакой киношной романтики. Очевидно, со свадьбы он ушел не один. Но с кем?

И как бы в доказательство этого у него за спиной кто-то шевельнулся, потянув на себя одеяло. Вот это саспенс! Ральф собрал все силы в кулак и медленно перевернулся на другой бок. Почти наткнулся на укутанную до самых ушей фигуру, и уставился на разметавшиеся по соседней подушке длинные русые волосы. Ральф хмыкнул. Он медленно приподнял одеяло, заглянул под него и резко втянул в себя воздух.

Взгляду открылось стройное, обнаженное тело. Не то чтобы в этом были какие-то сомнения, но стоило убедиться, прежде чем делать выводы. Осталось определить, кто это, одеться, придумать себе бездну нерешенных проблем, извиниться и уйти. Ничего нового, кроме пункта с определением личности. Как правило он помнит, кого затащил в постель. Возможно, путает имена, но лица не успевают стереться из памяти так скоро.

А сейчас придется импровизировать.

Ральф приподнялся на локте, и голову снова прострелило болью. Её осколки врезались в мягкие ткани. Ральф задержал дыхание и подавил стон. Три, два, один… Отпустило. Он снова осторожно вдохнул. Дерьмовый это квест, вообще-то. Но придется как-то перетерпеть. Ральф подвинулся на пару дюймов, приподнялся еще выше и, пока не пришел новый приступ боли, заглянул через укутанное в одеяло плечо.

Тело прострелило разрядом. Каждая мышца сжалась пружиной и сковала тело. Ральф замер, уставившись на хорошо знакомый профиль. Выразительные брови, тонкий нос с горбинкой, красивый рот…

— Ма-а-ать твою… — из груди вырвался хриплый шепот.

Мэри Тейлор. Тело окатило холодной волной. Рука ослабела, Ральф рухнул обратно на подушку и зажал двумя пальцами переносицу. Мысли, как мячики, заметались в голове.

Нельзя было столько пить.

Нельзя, нельзя, нельзя!

Как будто похмелья в качестве наказания недостаточно! Как это вообще случилось? Как можно было такое допустить?

Да она же последняя, к кому бы он вообще прикоснулся! Даже не последняя, а пост-последняя. Интересно, такие бывают? Но и тогда Ральф миллион раз подумал бы, прежде чем заняться с ней сексом. И дело даже не в их вечных склоках, а в проблеме морали: он просто не смог бы так легко избавиться от Мэри Тейлор, как от любой другой девицы. Не смог бы «нечаянно» удалить контакт, забыть адрес или «не узнать» при случайной встрече.

С Мэри Тейлор все отработанные годами сценарии невозможны. От сестры зятя невозможно просто отмахнуться. Не говоря уже о том, что она просто мегера, однако…

Однако секс с ней всё-таки случился.

Какой же отсто-о-ой.

Ральф с силой растер лицо ладонями. Повернул голову и снова взглянул на копну спутанных русых волос. Солнечные лучи причудливо запутались в них, блики заиграли оттенками меди… Ральф тяжело сглотнул ком в горле.

Надо валить.

Это нерационально и ни хрена не по-взрослому, но надо валить отсюда. Прямо сейчас. Он лихорадочно осмотрел комнату. Аккуратно отодвинулся на самый край кровати и спустил ноги на пол. Там обнаружилась дорожка из предметов одежды, уводящая в распахнутую дверь: брюки, рубашка, один носок. Местонахождение второго неизвестно, как и жилетки с туфлями. Возможно, дорожка продолжается уже в другой комнате? Ральф осторожно поднялся и покачнулся. Развёл руки в стороны, поймал равновесие и на цыпочках двинулся к дверному проёму.

Голову сдавило ноющей болью. К горлу подкатила тошнота, но теперь это уже не главная проблема. Подобрав по пути рубашку и брюки, Ральф остановился на пороге и осмотрелся. Обувь обнаружились в конце коридора.


Натягивая на себя одежду и балансируя на одной ноге, он не переставал оглядываться через плечо. Старался издавать как можно меньше шума, но каждый лишний звук отдавался в мозгу, усиленный во сто крат, и, казалось, мог разбудить даже мёртвого. Наспех застегнув рубашку и проверив карманы брюк, Ральф нашел мобильник и бумажник, подобрал свои «оксфорды» и прижал их к груди. Однако вместо того, чтобы быстро свалить, зачем-то вернулся к порогу спальни и взглянул на кровать.

Мэри перевернулась на другой бок, одеяло немного съехало, обнажая плечи. Сердце больно толкнулось в ребра.

Она красивая. Девушки редко хорошо выглядят по утрам, особенно если накануне в них залить горючие, однако она оказалась неожиданно хороша. Желание бросить туфли на пол и нырнуть обратно под одеяло стянуло нервы. Но когда она проснётся, здесь случится взрыв, так что…

Ральф попятился назад, а оказавшись на безопасном расстоянии, развернулся и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.


На полу в коридоре яркой лужицей осталось лежать короткое серебристое платье.

ГЛАВА 1


1 сентября. Пустошь Нортумберленда.

Около 8.00 часов вечера.


Осень еще не успела вступить в свои права как следует, но, кажется, Нортумберленду об этом не сообщили. Дождь хлещет без перерыва. Начиная от самого Лидса и все последние два часа пути тяжелые тучи преследовали «Вольво». Щетки откровенно устали сгонять с лобового стекла целые потоки воды.

Сраный Нортумберленд. Сраная осень. Сраный альтруизм.

Разъезженная колея превратилась в развилку. Ральф вдавил педаль тормоза, покосился на навигатор и в очередной раз потянулся к салфетке, чтобы свериться с рисунком сестры. Она даже не потрудилась найти нормальный лист бумаги. Просто наспех нацарапала на салфетке линию с разветвлением, домик и ворота. Как рисунок пятилетки. Но сестра бодро заверила: «Тебе даже не придётся напрягаться!»

А он, как дебил, поверил.

Надо же было вляпаться в такую срань! В прямом смысле.

Судя по каракулям на салфетке, нужно повернуть налево. Ральф переключил передачу и крутанул руль, колёса свистнули в грязи, и «Вольво» с трудом свернула в колею.

И ведь всё началось вполне безобидно. Вчера вечером сестра улучила момент, когда в баре не было людей, подсела за стойку и обвела пальчиком древесный рисунок столешницы. Выглядела прямо как в детстве, когда просила прикрыть ее перед мамой.

— Представляешь, с утра не могу решить, что делать. Нужно съездить за город, забрать кое-что, а времени нет.

И Ральф, как дурак, клюнул.

— Зачем тебе? — Он отставил пустой стакан и приготовился слушать.

Оказалось, бабуле её мужа Дипике срочно понадобился антикварный чайный сервиз, который она привезла с собой из самой Индии, когда вышла замуж. И поехать совсем некому. А бабуля страдает без сервиза.

— Понимаешь, он ей так дорог, она боится, что его украдут. А я работаю, и у Шейна сроки…

— Но если чашки так ей дороги, почему они не с ней в Лондоне?

Сестра состроила озадаченное лицо.

— Ну раньше в загородный дом часто ездили на охоту, чашки были там нужны. А теперь вот они пропадают зря.

Мистраль перевела задумчивый взгляд на Ральфа, сощурилась, потёрла подбородок и, будто эта мысль пришла ей в голову вот только что, наигранно протянула:

— А-а-альфи! А у тебя же выходные, да?

Ральф не дал ей закончить.

— Даже не думай об этом. Это максимально странная фигня, знаешь ли, —отрубил он и переключил внимание на подошедших к стойке посетителей.

Но Мистраль не была бы собой, если бы так легко отбросила идею. Когда компания отошла, сестра принялась слёзно уговаривать и давить на жалость. И Ральф сам не заметил, как сдался.

— Ладно, я потрачу свои выходные, но только если ты дашь мне вашу с Шейном тачку и оплатишь топливо.

И она согласилась.

Потому что индийская бабуля Дипика очаровывала всех одним своим взглядом. Ральф встречался с ней всего два или три раза, но эта старая леди в ярком сари приняла его с индийским радушием, в один момент стала называть сыночком и грозила пальцем, чтобы не смел испытывать на ней силу своих прищуренных синих глаз.

— Было бы мне тридцать, ты бы от меня не сбежал, красавчик, — заявила она тогда, в их первую встречу.

Совершенно особенная женщина. Что стоит привезти ей какой-то там памятный сервиз?

В тот момент Ральф ещё не знал, что «куда-то за город» — понятие растяжимое. Оно растянулось почти до самой границы с Шотландией, в Нортумберленд, где плотность населения около шестидесяти человек на квадратный километр. Эту информацию очень мило подсказала «Алекса», когда Ральф плутал по бескрайним пустошам в поисках хоть какой-то деревни…


Колея сделала поворот, огибая холм. «Вольво» вильнула. И перед ним внезапно предстало не слишком большое каменное строение с двускатной крышей. Да неужели? Дом? Настоящий? Колея убежала прямо к воротам в каменной изгороди, очень похожим на каракули сестры. Сжатая в груди пружина начала медленно распрямляться. Наконец-то. Кажется, шестичасовое скитание по английской провинции подошло к концу. Даже ливень внезапно стал утихать, как бы знаменуя это событие.

Ральф выскочил из машины, и, пригнув голову, побежал к тяжелым створкам. Его белые кроссовки увязали в жидкой грязи, легкая джинсовая куртка тут же намокла, а волосы слиплись. Сраный Нортумберленд. Как здесь вообще можно жить? Хотя лучше не знать.

Открыв тяжелые ворота, он вернулся к машине и, тряхнув тёмной головой, как мокрый пёс, нырнул в нагретый салон «Вольво». Хорошо еще, что хватило ума привезти с собой какие-то продукты. Когда он понял, насколько сильно подставила его сестра, остановился возле супермаркета в Лидсе.

Хотя вообще-то нужно было проявить такую предусмотрительность шесть часов назад и никуда не ехать.


Стоило повозиться с замком и открыть дверь, как из дома пахнуло теплом. Ральф выпустил из пальцев пакеты, и те плюхнулись на пол. Странно. Кто-то позаботился о том, чтобы дом стал пригодным для ночлега. Сестра ведь сказала, что здесь никогда никто не живёт? Раньше дом использовался для летнего отдыха и охоты, но те времена давно прошли, и вот уже лет двадцать каменная глыба пустует…

Ральф закрыл дверь и быстро обошел первый этаж. В небольшой гостиной почти погас камин, а рядом — полная поленница дров. Маленькая кухонька обставлена по моде восьмидесятых, вода в кране ледяная, а сам кран по-старчески кашляет и хрипит. Обивка мебели в гостиной вылиняла, так же, как и тяжелые шторы на окнах.

Но в целом всё не так уж и плохо. Ретро. Однако здесь явно не место для чего-то вроде дорогих сердцу антикварных бабулиных чашек. Что за фигня?

Мышцы стянуло усталостью, ноги и руки ослабли. Ральф сбросил грязные кроссовки и мокрую куртку, протащился к ближайшему креслу и тяжело упал в него. Веки отяжелели, глаза сами собой закрылись. Сейчас бы поспать.

Но некогда.

Нужно позвонить сестре и устроить ей выволочку. Очевидно, что никакого сервиза здесь нет, и Мистраль придумала всё для каких-то своих целей. Но каких? Шутки ради? «Эй, Альфи, прокатись дохрелион миль в одну сторону, а я посмеюсь»? Но на неё это не похоже. Она никогда не шутит так жестоко, а в этом случае всё пахнет какой-то подставой.

Вытянув из кармана джинсов мобильник, он прокрутил телефонную книгу, нашел нужный контакт и нажал на кнопку вызова. Однако гудки даже не успели начаться.

— Привет! – раздался из динамика радостный вопль сестры.

Слишком радостный. Подозрительно радостный. Ральф устало потёр глаза.

— Ладно, дорогуша, где здесь скрытая камера, в которую мне нужно улыбнуться?

В ухо влетел звонкий смешок.

— О, так ты, значит, доехал.

Дерьмо. Она даже не пытается скрыть, что это подстава.

— Ставлю сто фунтов, что не существует никакого памятного сервиза. — Ральф уронил тяжелую руку на колено.

Мистраль хохотнула.

— О нет, он есть! Разрисован слонами и кустами. Стоит дома у бабули Дипики, в шкафу, за стеклом, и она два раза в неделю смахивает с него пыль.

— И зачем было тратить столько энергии на всё это? Уговорить меня, убедиться, что я не сольюсь, привести в порядок дом…

— За домом постоянно присматривают, так что ради тебя там только разожгли камины. А что касается остального… — Сестра замолчала. — Просто отдохни, Альфи. Мы уже нашли тебе замену в бар на несколько ближайших ночей.

Боже, да она правда подготовилась.

— Мы? — Он выгнул брови. — Так это масштабная операция?

— Ты и представить не можешь, насколько. — В ее голосе прозвучало самодовольство.

— И что вы задумали?

— Это будет маленький секрет. Но недолго, скоро всё откроется. А сейчас отдыхай.

И она сбросила вызов.

Сраная аферистка.

Ральф попытался позвонить ещё раз. И еще. Но сестра больше не снимала трубку. Сейчас бы разозлиться… Однако после долгой поездки сил на злость будто не осталось.

Сдавшись после нескольких попыток дозвониться, он затолкал мобильник обратно в карман. Сегодня о возвращении домой можно не думать. Темнота и мерзкая погода абсолютно не вдохновляют на то, чтобы снова сесть за руль. Нужно осмотреть второй этаж, найти спальню и выспаться. А завтра утром сесть в «Вольво» и вернуться в Лондон.

Отличный план.

Но стоило ему подняться на ноги и сделать шаг в сторону коридора, как с улицы донёсся глухой звук работающего двигателя. В окнах мелькнул свет фар, хлопнула дверь машины, шум мотора стал отдаляться. Ральф замер. А это еще что значит? Наступила тишина, а затем щелкнула дверная ручка, и что-то тяжелое опустилось на деревянные половицы. В коридоре загорелся свет.

Вор? Вряд ли. Но для вора человек действует слишком уверенно.

Дальше прислушиваться Ральф не стал. Стремительно вышел из гостиной, уже открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но…

Просто замер у подножия лестницы.


***


Она могла бы привести сто аргументов, чтобы не ехать. Плохая погода, триста миль, занятость и банальное нежелание пускаться в такую даль — и это только несколько пунктов из списка. Но всё перечеркивал один, сто первый.

Её попросила бабушка.

Если бы просьба исходила от кого-то другого, можно было не задумываясь отказаться. Но именно бабушка поддержала её в стремлении получить лицензию оценщика, именно бабушка помогла оплатить всё это предприятие. Поэтому если бабушка просит помочь с продажей дома, над этим нельзя раздумывать. Нужно ответить положительно. Даже если дом находится в заднице Нортумберленда. Даже если туда местами не проложен асфальт. Даже если население ближайшей деревни по последним данным составляет триста четырнадцать человек.

Поэтому Мэри отменила все дела, собрала небольшой чемодан и купила билет на поезд до Морпета. После долгих часов поездки ещё предстояло как-то выехать на периферию графства, так что в Морпете пришлось нанять такси. Пожилой мужчина с седыми усами за час довёз Мэри до старого каменного дома. Он громко удивлялся, что такой молодой красавице понадобилось в этом богом забытом месте,

— И что вам могло понадобиться в этом глуши, юная леди? — громко удивился он, едва тронув машину с места.

— Дела семейный, — коротко бросила Мэри.

А когда они наконец приехали, он вырвал из блокнота лист и нацарапал на нём номер телефона с подписью «Фредди». На случай, если Мэри передумает и решит вернуться.

Выйдя из старенькой потрепанной машинки Фредди, Мэри быстро побежала к крыльцу, приподнимая чемодан над жидкой грязью и прикрывая лицо от ветра капюшоном. Кое как достала ключ, вставила в замочную скважину, но он не повернулся. Странно. Мэри надавила на ручку, и дверь открылась.

В грудь кольнула игла тревожности. Мэри запнулась на мгновение и обернулась: машина Фредди уже отъехала от ворот. Черт… Нужно было попросить его постоять рядом. Но поздно. Да и за домом присматривают ближайшие соседи, так что вряд ли сюда влез кто-то чужой, да? И вряд ли она получит дубиной по голове…

Она сделала глубокий вдох и перешагнула порог. Опустила чемодан на пол и щелкнула выключателем. Под потолком загорелась старая люстра. Коридор залило желтым светом. И в этот момент из гостиной вышел человек. Парень.

Мэри мгновенно отшатнулась. Но вскинула взгляд к его лицу, и в груди полыхнуло, а кулаки сжались сами собой.

Нет-нет-нет. Это не может быть он. Только не он! Если бы чемодан был до сих пор в руках, Мэри непременно бы его выронила, потому что на неё удивлённо уставился… Рэннальф Уиндэм. Тот единственный в мире парень, которого она не хотела видеть больше никогда в своей жизни. Просто никогда.

Да лучше бы он сдох.

Такие сцены обычно случаются в дешевых комедиях, когда два ненавидящих друг друга персонажа случайно встречаются и несколько мгновений пялятся, открывая и закрывая рты, как выброшенные на берег рыбы. Мэри не смогла сдвинуться с места. Она приросла к полу, так и не убрав руку с выключателя.

Рэннальф шевельнулся первым. Запустил пальцы в эти свои отросшие, непослушные темные волосы и тяжело вздохнул. Сел на ступеньку и уперся локтями в колени.

— Еще скажи, что ты приехала забрать сервиз. — Он как-то устало потёр виски.

Сервиз? Какой, к черту, сервиз?! Только сейчас Мэри смогла оторвать ладонь от выключателя. Рука задрожала.

— Это какая-то шутка? — Она уперла кулаки в бока, стараясь подавить дрожь. — Это какая-то подстава?

Но Ральф тут же от неё отмахнулся.

— Ти-и-ихо, припаркуй свою метлу.

Козлина.

— Как ты здесь оказался? Какого чёрта вообще здесь делаешь?

— Забираю чайный сервиз. И я приехал на машине. Ты не видела ее во дворе?

Не видела. Ветер и капюшон до самого носа помешали. И что за чушь он несет? Мэри непонимающе сдвинула брови.

— Какой еще сервиз?

— Со слонами, Мария. Со слонами. А зачем послали тебя?

Он опять неправильно произнёс ее имя. Как всегда. Его любимое тупое развлечение. Но… что он только что сказал? Мэри уронила руку и обалдело опустилась на чемодан. В голове медленно заворочались шестеренки. Ведь было же ощущение, что что-то не так. Было же… Почему она к нему не прислушалась?

— Бабушка хочет продать дом, — Её собственный голос показался каким-то отрешенным. — Я приехала его оценить… — Он совсем сорвался.

Шестеренки разогнались, мысли заметались, пытаясь поймать что-то неясное, ускользающее. Ведь оценка дома понадобилась так внезапно. Просто ни с того ни с сего.

А чертов Рэннальф скривил губы в ухмылке.

— Серьёзно? И ты клюнула?

Идиот.

— Не вижу ничего смешного. — Мэри показала средний палец и изобразила ехидную улыбку.

— О нет, Мэрайя, это очень смешно. Ты должна оценить. — Рэннальф снова взлохматил волосы. — Я ехал сюда шесть часов за какими-то индийскими чашками, которые твоя — заметь, твоя! — бабка хранила здесь пятьдесят лет и внезапно очень по ним соскучилась. Но в конце концов я узнаю, что эти сраные слоны стоят в лондонском доме! Мистраль сообщила мне, что вся семья желает мне приятного отдыха, а примерно через три минуты – та-дам! – явилась ты.

Вот он. Паззл. Всё сошлось.

Мэри издала тяжелый стон. Боже, как не убить собственную любимую бабушку за такое?! Она бросила дела, тряслась в поезде, потом тащилась по раскисшей дороге в задницу Нортумбреленда, и всё только ради того, чтобы лицезреть его. Ублюдка, который сначала напел ей в уши, какая она прекрасная, а утром трусливо сбежал из её квартиры. Какого черта? Зачем всё это?! Коктейль из злости, обиды и разочарования побежал по венам.

А самое идиотское, что, похоже, они оба здесь застряли. Как минимум на ночь.

Слишком неловко звонить Фредди и просить доставить её в Морпет. Нет смысла уезжать и на ночь глядя искать гостиницу. Так что придется остаться. Но черта с два она даст Рэннальфу Уиндэму хоть каплю превосходства.

Мэри прикусила губу, резко поднялась с чемодана и подхватила его за ручку.

— Я ночую в спальне. — Она метнулась к лестнице.

Колёсики врезались во что-то, когда она проскочила мимо ошарашенного Уиндэма. По дому разлетелся болезненный вой. Наверное, это было плечо. Ну и плевать. Мэри успела добежать до первого пролета, когда за спиной всё-таки раздались шаги.

— А ну стоять! — догнал её резкий голос.

Мэри фыркнула. Да хрен ему.

Ступенька, ступенька, второй этаж, дверь в спальню… Уже так близко!

Мэри влетела в комнату и отпустить чемодан. Успела навалиться на дверь, но в щель всё-таки протиснулось мужское колено в джинсе. Вот же быстрый говнюк!

— Я первый приехал, значит, спальня моя. — Рэннальф попытался влезть в проем.

Какой наглый, боже! Мэри толкнула его в плечо.

— Технически, это дом моей семьи.

Он болезненно поморщился.

— Технически, теперь мы с тобой одна семья. — Низкий голос перешел в шипение.

О, ну да. Своевременное наблюдение.

— Следовало вспомнить об этом до того, как со мной переспать. — Мэри снова подхватила чемодан, с усилием качнула его, и колёсики впечатались в мужскую голень.

Вот теперь Рэннальф взвыл и отпрыгнул. Наконец-то. Дверь захлопнулась, по дому разлетелся грохот, и Мэри быстро щелкнула винтажной задвижкой. Из груди рваным потоком вырвался тяжелый выдох. Она привалилась спиной к дверному полотну и только сейчас прислушалась к бешеному стуку сердца. Надо же, как оно разогналось. Нужно переходить на кардио тренеровки.

Но вдруг в дверь прилетел удар с обратной стороны.

— Могла бы и сама вспомнить об этом, когда садилась со мной в такси! — раздался возмущенный, низкий голос.

А затем удаляющиеся шаги.

К горлу подкатила горечь. Мэри закрыв глаза. Да уж, со свадьбы они уходили по обоюдному согласию. Точнее, согласия, как так такового, не было. Сначала они препирались за столом, потом в баре, потом столкнулись в дверях ресторана, когда Мэри выходила подышать воздухом, а Рэннальф наоборот заходил внутрь. И тогда мелькнула какая-то искра. Синие, оттенка кобальта, глаза Рэннальфа притягивали, заставляли заглянуть в них, особенно если находишься на расстоянии нескольких дюймов.

В общем, в зал они так и не вернулись.

Мэри невесело хмыкнула, отошла от двери и присела на край большой старой кровати, вперив взгляд в стену. Камин в спальне погас не очень давно, жар от него окутал озябшие руки.

Однако, ситуация складывается презабавная.

Мэри искренне надеялась, что в тот вечер никто не заметил, как «красавчик Альфи» и его личная ведьма исчезли вместе. Но теперь стало ясно, что надежды были напрасны.

Родня определенно сговорилась, втянув еще и бабушку, ради того, чтобы они побыли какое-то время вместе без возможности сбежать. Способ выбрали довольно изощренный. Да, их семьи давно посмеиваются, слушая вечные язвительные перепалки, и многие мечтают видеть их парой. И кто, как не родственники, умеет нарушать личные границы?

Из-за них она застряла среди холмов и пустошей с человеком, которого хочется отпинать по почкам.

Из груди вырвался очередной обреченный стон. Мэри развела руки в стороны и упала спиной на одеяло.

Она хорошо помнила тот день, когда впервые увидела Рэннальфа Уиндэма. До того она слышала много рассказов о его похождениях от невестки. Мистраль любит и не осуждает своего брата, хотя почти все истории были аморальны. Красивый, синеглазый Альфи не задерживается надолго ни с одной девушкой и всегда выходит сухим из воды.

Возможно, половина всех этих историй была выдумкой. Но какая теперь разница?

А потом, на той домашней вечеринке в честь помолвки, Рэннальф зашел в их гостиную, и Мэри поняла, почему его окружает такая аура. Он засунул большие пальцы в карманы джинсов, привалился плечом к косяку и осмотрел комнату неторопливым прищуренным взглядом. Темные, непослушные пряди упали на лоб, на губах появилась странная полуулыбка, будто его забавляло всё происходящее. Взгляд просканировал гостей и дошёл до Мэри. Всё с той же улыбкой Рэннальф лениво осмотрел её с головы до ног, вернулся к лицу и, нисколько не смущаясь, заглянул в глаза.

И вот тогда она поняла, что если не будет очень осмотрительна, то ей грозит та же опасность, что и череде брошенных им дурочек. Пожалуй, именно в тот момент Мэри решила, что не подпадет под обаяние Рэннальфа Уиндэма и не станет галочкой в его списке.

С тех пор у них началась война. Со всеми людьми Уиндэм само очарование. Приятный, веселый и лёгкий, как летний бриз. Он умеет поддержать разговор, умеет пошутить и подбодрить. Всех, кроме Мэри. Она сознательно вытаскивала на поверхность все его худшие качества, чтобы помнить, что за хитрой ухмылкой и прищуром кобальтовых глаз скрывается самый обычный мудак, умеющий язвить и огрызаться.

Вот только хорошо отработанная система дала сбой на свадьбе.

Мэри всё-таки стала галочкой.

Черт бы побрал ту свадьбу. Черт бы побрал Уиндэма.


Внизу послышались шаги, Мэри вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Кое-как отодрала себя от постели, сняла куртку и сапоги, вынула из чемодана фланелевую пижаму, переоделась и залезла под одеяло. Пора спать. Чем раньше она уснет, тем раньше сможет уехать домой.

И не встречаться с Рэннальфом теперь уже до самого Рождества. Хотя лучше бы совсем никогда.

ГЛАВА 2


2 сентября. Пустошь Нортумберленда.


Шум дождя, бьющего по стеклам, заполнил комнату.

Камин погас чёрт знает сколько часов назад.

Мышцы скрутило от сна на старом, продавленном диване, и Ральф поёжился от холода под тонким лоскутным одеялом. Другого он вечером просто не нашёл. Но не спать же в джинсах и белом джемпере. Сестра не посчитала нужным намекнуть, что неплохо бы взять в дорогу какие-то вещи, так что это теперь единственный комплект одежды, и его надо беречь. Вряд ли в этом доме найдутся чьи-то тряпки на замену.

Здесь даже второй кровати не нашлось, мать ее. Наверху есть еще одна комната, и, скорее всего раньше там была детская или гостевая, но сейчас она совершенно пустая.

Ральф плотнее завернулся в одеяло и обнял себя за плечи. Приподнялся и взглянул в окно. Дождь закрыл обзор плотной, непрозрачной стеной. Ровной и гладкой, до которой будто можно дотронуться. Ральф закатил глаза и стукнулся затылком о подголовник.

Вот же дерьмо собачье. Долбанный Нортумберленд. Если к обеду это не прекратится, то уехать не получится. Но и коченеть дальше на этом кривом диване тоже нельзя.

Ральф с шумом выдохнул, резко отбросил одеяло и спустил ноги на холодный пол. Поморщился, натянул джинсы и покосился на белый джемпер. Нужно развести огонь в камине. Угли, зола, дрова: все условия для белой одежды. Поэтому джемпер остался лежать в кресле, а Ральф принялся возиться со спичками. Жизнь его к такому не готовила. Тело быстро покрылось гусиной кожей. Однако спустя десять минут в очаге заплясал маленький огонёк, и из груди вышел вздох облегчения.

Ральф растер ладони и бегло осмотрел себя. На торсе теперь чернело пятно сажи. И на предплечье, и на боку.

— Ч-ч-черт. — Он поджал губы.

Прикрыл створки камина и двинулся к старомодной ванной комнате.

Вчера вечером он нашёл каморку с бойлером, трубы от которого уходят в стену, а оттуда к чугунной ванне. Ральф уже с отвращением представлял, как будет мыться ледяной водой из кашляющего крана, но бойлер оказался рабочим и за ночь успел прогреться. Очень кстати.

Ральф встал под душ и закрыл глаза. В доме всё еще было тихо, и на какое-то время даже получилось забыть, что наверху засела желтоглазая ведьма. Задеревеневшие мышцы начали расслабляться под теплыми струями. Холод, пронизавший тело насквозь, стал отступать…

Пока из старой душевой лейки не полилась ледяная вода.

Сердце сделало кувырок, Ральф подавился воздухом.

— Твою мать! — Он отскочил к противоположному краю ванны и ударился бедром о стену. — Святое дерьмо! Какого хрена?!

Он с силой сжал зубы. Эта поездка сделает из него инвалида.

Рывком закрыл скрипучий кран, перескочил через высокий чугунный борт и, наскоро обмотав бедра полотенцем, вылетел вон из комнаты. Вода не могла закончиться за пару минут. Бойлер был включен всю ночь, и он достаточно большой, чтобы хватило на нормальный душ.

Так что это ни хрена не случайность.

Ральф рванул на себя соседнюю дверь, ведущую в бойлерную, и замер на пороге. Бегло осмотрел комнатушку и впился взглядом в вентиль на трубе с горячей водой. Перекрыт. В груди рванула граната. Значит, желтоглазая ведьма вышла на охоту? Чертова сатана! Ральф с силой захлопнул дверь, под потолком задребезжала люстра.

Ну и где ее искать? Вряд ли она затаилась в спальне, это не в ее стиле. Наверняка где-то на видном месте празднует победу.

Ральф придержал полотенце на бёдрах и метнулся через гостиную в кухню. Уж там-то точно видное место. Он прошлепал босыми ногами по холодному полу, оставляя мокрые следы. Остановился на пороге кухни.

Угадал.

Мэри в пижаме с кошачьими мордами расположилась на старом, потёртом стуле. Она закинула ногу на ногу, с невозмутимым видом зачерпнула ложкой из банки какой-то джем и намазала на тост. Ни одного волоска не выбилось из гладкого высокого хвоста. Сама королева, несмотря на нелепые кошачьи морды. Будто эти тонкие нежные пальчики ни разу в жизни не трогали ни один бойлерный вентиль.

Ральф скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку. Молча проследил за траекторией ложки, которая снова скрылась в банке. Мэри взгляд не подняла. Будто кроме неё в этой кухне никого и нет.

Актриса сраная. Ральф дождался, когда новая порция джема размажется по тосту.

— Это был очень взрослый поступок. — Ральф дождался, когда новая порция джема размажется по тосту.

Только сейчас пушистые ресницы дёрнулись и поднялись. В глазах ноль раскаяния.

— Сбежать от меня в то утро тоже было очень по-взрослому. — Мэри дернула плечиком. — К тому же ты мог потратить всю воду. Мне бы не осталось. — Она снова сосредоточилась на тосте.

Нахалка.

— На тебя я и не рассчитывал. Ты могла и сама включить бойлер, если бы высунула нос из спальни.

— И я не умею включать бойлеры. — Мэри хмыкнула.

Ральф выгнул одну бровь.

— А найти и перекрыть вентиль, значит, умеешь?

Она бросила ложку в банку. Снова вскинула ресницы, и по торсу Ральфа пополз скучающий, совершенно не заинтересованный взгляд. Она откусила тост и задумчиво его пожевала.

— Да. — Она облизнула с губ крошку. — Пожалуй, да, это я могу.

Звучит, как объявление войны. Она правда этого хочет? Здесь? В замкнутом пространстве, в глуши, где на мили вокруг только вереск и дождь? Ральф отлепился от косяка. Нарочито медленно подошел к столу, взял освободившуюся ложку, зачерпнул из банки джем и отправил в рот.

Мэри проследила за каждым его жестом и потянулась за кофейной чашкой.

— Одеться не хочешь? – Она невозмутимо сделала глоток.

— О, не смущайся. — Ральф криво ухмыльнулся. — Ты и так уже всё видела, — Он картинно облизнул ложку и забросил в банку. — Не боишься, что я буду мстить?

Она ехидно фыркнула.

— Я похожа на дуру? Пойду в душ, только когда ты уедешь.

Ральф бросил взгляд ей за спину, туда, где всё окно покрылось мокрой плёнкой. Очень самонадеянно.

— Удачи тебе. — Он стащил со стола банку. — Я никуда не уеду в такую погоду, так что ходи да оглядывайся, Мэрион. А пока можешь скрасить свой завтрак воспоминаниями о ночи со мной.

Она хмыкнула в кофе.

— Худшая ночь в моей жизни.

Ральф сощурился и изобразил ленивую ухмылку.

— Врёшь. Тебе понравилось.

И, подхватив упаковку с тостами, вышел из кухни. Сейчас ему в спину что-нибудь прилетит. Три… два… один…