Евгений Рей
Нескучная история. Книга вторая

© Евгений Рей, 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

Глава 1. Новые планы

Иван вошёл в гостиную, где наткнулся на вопрошающие взгляды Михаила и Андрона.

– Да всё нормально, – сказал Иван, – Айллбибэк приходил… Я рассчитался с ним за квартиру.

– Алибек? – переспросил Михаил. – Какие интересные люди в вашем ЖКХ работают. И расчёт в долларах, и имя иностранное. Он с какого улуса баскак?.. Джучи-хана?..

– Да нет!.. Это же картёжник, которому я квартиру в карты продул!.. Забыл, что ли?

– А-а!.. Так это он приходил?!

– Конечно! Он ни с какого не с улуса баскак, а погремуху эту себе с намёком на Терминатора выдумал, который вернуться обещал… на нерусском-то языке… Помнишь? Вот и получился – Айллбибэк.

– В он оно что… Сдержал, значит, обещание. Лучше б обманул… Так ты, выходит, уже наскрёб на откупиться?

– Наскрёб. У меня же ещё киевский гонорар за диверсантство не вышел. Больших трат не было, а мне ведь этот Юрик из СБУ кассу сделал. Который коллега мой из Полтавского училища связи… Тот самый, что нациков-то в киевском «хотеле» под ствол поставил.

– А-а!.. Так Юрик вас не только от бандитов спас, а ещё и деньжат тебе подбросил?!

– Ну да. Там хитрая игра пошла. Помнишь нашу флэшку с диверсией?

– Ещё бы… Ты же в Володиной квартире тогда воображаемыми кандалами так звенел, что и не заснуть мне было. Меня даже на слезу прошибло, отчего стал я на батарее для тебя сухарь сушить… Тайком, чтоб не расстраивать… Подумал – а вдруг и вправду пригодится?..

– Ну вот. А флэшка та через полицию попала в их безпеку, где Юрин шеф мгновенно снял сливки с видеозаписи. Он показал её американцам и заявил, что это спланированная им лично операция, бюджет которой встал в пару миллионов баксов, которые и содрал с них, типа на поддержание штанов…

– Ты смотри, как они там разворотливо работают! – удивился Михаил.

– А ты думал!.. У них всё начальство на «майбахах»! Умеют жить!.. Мол, на последние свои крохи боремся с ахрессором!.. Денег в зарплату сотрудникам совсем не остаётся! Едва ли не сами себе патроны на рынке покупаем, а уж служебные собаки больше похожи на драных псов с помойки… Шпионам платить нечем, поэтому скидываемся всем министерством на диверсии! Для амуниции денег и вовсе нема! Приходится задействовать парадные мундиры, покупать в аптеке зелёнку и пятнать их для маскировочного камуфляжу!.. А в чём же остаётся на парад ходить в День Многотысячелетней Украинской Государственности, утверждённой в нынешнем году?! Вот полиции вы свои американские фуражки выдали, так они теперь в полном ажуре! Настоящие копы! Уж не откажите и нам. Подбросьте от щедрот американских десяток-другой ваших лямов на защиту невинной украинской демократии!..

– И что? Помогают?

– А як же ж!.. Цистерну зелёнки пригнали для камуфляжу… В России закупили. Потом – патронов воз. Правда – для М16, ну и что?.. Зато теперь можно выпросить и сами М16!.. А катера! Не слыхал, что ли? Буксирные катера для москитного флоту! Это же просто прелесть что за катера!.. Сетями можно рыбу тралить, а потом высушивать и – с пивом… Отличная вещь!.. Як викладав Великий Гетьман усих народив Карел Маркос: «Всяка демократия тоди чого-небудь коштуе, коли вона може захищатися!..»

Или это был другой «Великий Гетьман»?.. Не помню… Ну вот… А я, при этом всём раскладе, должен был подтвердить заезжему американскому куратору, что рвать сараи в части у Никифорыча – дело вовсе не дешёвое, за каковое свидетельство и был премирован украинской стороной… С этого-то дела мне перепали сии пятьдесят тысяч американських доларив, которые спасли мою квартиру от карточного супостата. Урра!.. Гуляем!.. Чего пригорюнились, братцы?.. Новоселье моё сегодня празднуем!.. Кому в бухотеку бежать?..

– В какую ещё бухотеку? – спросил Михаил.

– А это так винотека называется… В латинском прочтении нашего украинского друга Феди Погремушко.

– Нет, Ваня. Нам рановато праздновать, – отвечал Михаил. – Три дела мы ещё не сделали.

– Каких?

– Три дела нам осталось провернуть, друзья, – повторил Михаил. – Отмазать Андрона от карбюраторов…

– Вот когда они его найдут, тогда и отмажем. Куда спешить-то?

– Второе – поехать в Европу и забрать картину у Лосося…

– Ну это само собой! Альтернативы не вижу. Что третье?

– И на вырученные от картины деньги посадить твоего украинского друга Юрика президентом на Киеве…

– Вот это ты высвистел трель, десант!.. Аж в голове зазвенело. Как тебе вообще такая мысль в голову пришла?!

– Я не знаю как, да только пришла… Ты же сам рассказывал, что он парень адекватный.

– Ну… Рассказывал. Нормальный парень.

– Вот и всё. Этого достаточно!.. Им явно не хватает адекватности.

– Ты думаешь?

– Чего тут думать?.. Ты там в радиусе трёх километров от центра Киева много нормальных встретил?

– Ну-у… Матвея Романовича встретил – брата нашего Свиристюка… Потом – жену его, Варвару Николаевну… Пара нищих на бульваре своего президента костерили, плюясь при этом на асфальт… Далее…

– Вы нищим подали? – перебил Михаил.

– Конечно! – ответил Иван.

– И деньгами, и едой, – напомнил Андрон.

– Молодцы! – одобрил Михаил. – Не зря, значит, в Киев съездили…

– Далее, – продолжал Иван – портье в гостинице выражал недовольство пьяными нациками… Потом… майор Мазур… Кто же ещё?.. – Иван задумался.

– Нет! – возразил Андрон, – Мазур не подходит, потому что он не пел с нами «Подмосковные вечера». И нам не советовал…

– Да, – согласился Иван, – майор этот ограниченно адекватен. Но опять же!.. Он ведь выгнал наряд полиции из номера, когда проснулся!..

– Это всё понятно, – перебил его Михаил, – майора по боку, но Матвей Романович – он же в годах человек. Как и наш Игнат Романович… Ему поздновато будет в президенты. А вот Юрику твоему – в самый раз.

– А вдруг он не захочет?

– Может не захотеть. Имеет право… А вдруг захочет?

– Ну, если захочет… Тогда, конечно! Почему бы и нет?

– В о-от!.. Ответ правильный… Наконец-то и до тебя дошло. Видишь, как всё просто?

– И ты, Миха, хочешь сказать, что весь народ Украины пойдёт за ним?!

– Конечно, пойдёт, – вставил слово Андрон, – хотя и не весь, а лишь половина. Лучшая половина!

– Почему? – спросил Иван.

– Потому что он нормальный русский мужик без заподлянок и без свидомых ветров в голове…

– Эти качества в тех краях сейчас скорее недостаток, друг ты мой… Сам же видел, кто там нынче погоду делает, – ответил Ваня. – Поэтому вряд ли народ за ним последует…

– Подождите, – сказал Михаил. – Рассуждать надо примерно так: когда кто-то собирается за к ем-то следовать, ему надо проверить два фактора…

– Какие? – спросил Андрон.

– Первый фактор: а не дурак ли тот, за кем ты следовать собрался?.. Потому что если он дурак, то приведёт тебя в такую яму, из которой ты потом полжизни будешь выгребаться…

– А второй фактор? – спросил Иван.

– Второй фактор: проверить – а не придурок ли ты сам?.. Потому что если ты умом не блещешь, то, последовав за неким условно выбранным лидером, ты усомнишься в верности выбранного им курса и на какой-нибудь глупой второстепенности подведёшь и себя, и ваше общее дело. В результате всё равно окажешься в яме…

– Во как! – сказал Андрон. – Как же это установить?.. На предмет придурковатости…

– Ну, насчёт самого себя – можно заглянуть в автобиографию… И проверить, многим ли умным лозунгам и людям ты раньше следовал?.. Вот взять, к примеру, лозунг: «Хероям слава!..» Ты эту дичь кричал?.. Что это за лозунг?! Лично ты сам славил «хероев» или нет?.. Допустим, что да. Славил… Но каким «хероям»?.. Какая слава?.. Что вы вообще орёте людям в уши?!. Или вот: «Москалей на ножи!»… Вы в своём уме?.. Хотя б немного задумайтесь над тем, что вы орёте!.. Вы сами себя слышите? И вот от этой своей глупости они даже элементарного понять не в силах! То, что сразу же поняли люди Донецка, Луганска, Крыма, частично – Харькова, Одессы, Николаева… Что негоже торгашу-кондитеру или там клоуну записному политикой заниматься! Выбрали себе конфетчика, и что он?.. Заявил, что половина нации неправильная, потому что на неправильном языке говорит и лично ему подчиняться не желает. И назвал это терроризмом!.. Хотя и сам на том же самом языке разговаривает! И сам – наипервейший террорист!

Так ты на себя сначала посмотри!.. Какой нормальный русский человек тебе станет подчиняться!.. Такому подчиняться совесть не велит!.. Но он на самого себя смотреть не желает, а одну часть нации посылает стрелять в другую часть нации в антитеррористической операции! Человек в своём уме?.. Явно – нет! И ты идёшь и ему следуешь! А он при этом ещё и углубляет церковный раскол в доверенной ему стране и позволяет льстецам написать фреску со своим собственным изображением в стиле иконы!.. Ну?.. Это не больной?.. Да у него, у бедного, в голове здравого места нет!.. А вы его – в президенты!.. Поэтому вообще не стоит ни за кем ходить. Оставь право выбора другим, – которые поумнее тебя будут.

– А как, по-твоему, надо определять верного лидера? – спросил Иван.

– По его отношению к Богу, к вере отцов, к истории твоей страны (не только последнего столетия, а и последнего тысячелетия), к её родной речи (а не к местечковым диалектам), и – к твоему народу. Если историческое достояние, жизненный уклад, язык и нравственная база для него неприкасаемы и не подлежат грубым вмешательствам и изменениям, то это верный лидер… Если подлежат, то – пустоцвет безмозглый.

– Хорошо, – сказал Иван, – а как же понимать коммунизм? С его моралью? Ведь он по своим установкам входит в явное противоречие с тысячелетней историей, но нравственность-то в СССР была как раз на высоте!

– Не всё там входило в противоречие с историей. Но достаточно сущностная часть, от чего Союз и завалился. Нравственная база коммунизма взята из Евангелия и весьма вымороченно смонтирована с глупейшей установкой государственного атеизма. Мол, только материальное действенно!.. А из духовного народу что оставили?.. В коммунистический субботник на плече бревно носить?! От христианства приняли мораль, отвергнув само учение. Это как если б с яблони снимали урожай, запретив даже обращать внимание на её ствол и корни… На уровне садоводства это было бы гибельной для сада дуростью, а применительно к человеческому обществу такая логика явилась разрушительным безумием…

– И в этом главная ошибка коммунизма? – спросил Андрон.

– В этом его безумие!.. Здесь есть ошибка и есть безумие… Безумие коммунизма в его богоборчестве. А ошибка – в утопичности и невозможности исполнения. Эта невозможность допустила к власти немалое число хитрых приспособленцев… Поэтому конец ХХ века и увенчался вырождением их пафосной теории в дешёвый лохотрон, как результат этой ошибки.

– А нынче приспособленцев разве мало? – перебил Андрон.

– Много, – ответил Михаил. – Но они все на виду и подлежат отслеживанию. Народ же никогда им не поверит и не последует за ними. А коммунистическая химера маскировала злые качества проходимцев, замыливала людям глаза, и непонятно было, кто есть кто… Всякий подлец, прикрывшись красным флагом, становился недосягаем для народного гнева и суда… Он был невидим обществу.

– Но не все же коммунисты были подлецы! – возразил Андрон.

– Не все, – ответил Михаил. – Но от этого никому не легче… Коммунистов можно поделить в основном на три категории. Первые считают, что в мире нет ни Бога, ни дьявола, а человечество, следуя путём саморазвития, в конце концов достигнет справедливого общественного строя и светлой, счастливой жизни… Такие теоретики обречены вечному хождению по граблям. Но ладно, если бы они только сами по граблям ходили! Они ведь и всю Россию по ним водят… Оттого-то на Руси и раздаются стоны!.. От ударов граблями по лбам граждан… Больно ведь!..

Вторая их когорта верит в существование сверхъестественных сил, но полагает, что компартия способна одной лишь человеческою волей победить зло и дьявола и построить царство правды на земле… Нужно себе только представить всю меру этого наивного заскока!.. Борясь с невидимым врагом, наносящим незримые удары, верить в победу, обретённую без Божественной Помощи! Это какой же недалёкий ум надо иметь, чтобы столь по-детски всё оценивать!.. Если, конечно, самому себе не врать… – Михаил замолчал.

– А третьи кто? – спросил Андрон.

– Третьи?.. Нормальные обманщики, которые, прикрываясь красивой утопией, жили за счёт общества. Когда они чрезмерно расплодились, тогда и наступил крах социализма… Сопровождавшийся крахом СССР, к великому сожалению. На самом деле можно было бы всё поправить, подрехтовав идеологию. И в первую очередь, отменив атеизм как принцип… Социальные же достижения были вполне себе хороши и подходили для христианского общества, но!.. – Михаил поднял руку, – кадры решили всё, как выразился бы товарищ Сталин. И это решение «кадров» оказалось в духе: сгорел сарай – гори и хата… А «кадры» – стая пираний – попилили брёвна этой хаты на дрова и стали всех богаче… Такие уж попались кадры!

– Так что народу дальше ждать? – спросил Андрон. – Хвастаться-то нечем… Никаких достижений…

– Это мы не можем верно оценить в силу нескольких причин. Во-первых, работает инерция мышления. Если прежде было всё не лучшим образом, то поворот к хорошему не сразу виден. Во-вторых, человек так устроен, что обозревает только настоящее, но не замечает тенденций, – хороши ли они?.. Понять простого человека можно, он во многом прав. Но отслеживай тенденции!.. Если лидер обладает теми качествами, что я уже назвал, – он будет жизнь страны налаживать и улучшать!.. Если же станет прививать чуждые народу ценности и побежит учиться истине у тех или иных – с Востока или с Запада… или – назад к Ленину, то – всё!.. Пиши, пропало – зряшный тип!

А вот конкретно Юрик твой мне чем понравился?.. Он тебя впервые видел, но сразу же проникся мыслью тебе помочь и материально поддержал, хоть ты и не просил его об этом! Заботливый… И в трудную минуту оказался рядом, спасая всю вашу компанию от нападения бандеровцев. Такими качествами и должен обладать настоящий лидер нации! Поэтому мысль, что неплохо бы посадить его Великим князем на Киевский стол, мне в голову и пришла…

– Князем?! – воскликнули Андрон с Иваном в один голос…

– Князем. А кем же ещё?.. Другого свидомые смайданят и не поперхнутся. Их только чемоданом долларов помани – они пойдут любую власть свергать… Хоть самую распрекрасную! А с князем не пошутишь. Он сам кого хочешь свергнет. Поэтому князь им нужен, а не президент… Они, как, впрочем, и все мы, русские, не демократофилы. Нам демократия не нужна по одной простой причине: мы прекрасно понимаем, что всё это – лохотрон… Власть денежных тузов. И оттого противно…

Мы предпочитаем справедливость. И власть нужна нам моральная!.. Честная!.. Своя!.. И обязательно – православная!.. Царь!.. Князь!.. А не какой-то там в пижаме фраер – ставленник ростовщиков и сам ростовщик… Бесконечные перевыборы сами по себе совершенствуют не страну, а только кандидатов во вранье. «Эх!.. Плохо соврал! – сетуют они. – Другие переврали!.. Но ничего!.. Через несколько лет вернусь, совру получше и изберусь!..» Вот в какой балаган превращается вся эта канитель…

– Но мне кажется, что нынешнему нашему народу уже не подойдёт царская династия, – сказал Иван.

– Не подойдёт династия – пускай будет нединастический монарх, – ответил Михаил, – по византийскому образцу. Стареющий монарх назначает себе преемника… Желательно в согласовании с народом… Или всенародно выбирать царя на всю его жизнь, а не на какие-то четыре года… Выбрали. Короновали. Церковь помазала – и всё… Верь, что власть от Бога, и не смей устраивать бунты! У царя шея не крепче любой человеческой, но царь – это главный гвоздь, на чьей шее держится вся конструкция!.. Он – неприкасаем по определению. В семнадцатом году прикоснулись, и что?.. Всё обрушилось… Нельзя Помазанника Божьего касаться! Ибо он есть христианнейший Государь!.. Богом ставленный!.. Бог через царя благословляет нацию… И это вполне реально, как нам свидетельствует историческая наука, а равно – и Священное Писание!.. «К помазанным Моим не прикасайся», – сказано в Библии. Через православного Царя-Помазанника происходит духовная дезинфекция всей нации. Откровенная дьявольщина во власть не проникает! А если и проникает, то неглубоко и ненадолго… И выжигается калёным железом… Если даже не сразу, то позже. Но всё равно выжигается, потому что «сердце Царя – в руке Господа…» А во что превращается власть за два-три поколения без этой дезинфекции, мы видим на примере коммунистов. И – далее…

– А как же сменяемость власти, которую все требуют? – спросил Андрон.

– Обязательная сменяемость власти каждые четыре-пять лет – это химера, выдуманная, чтобы президент не пересидел банкиров на троне и не взял их к ногтю. Банкиры-частники сами берут за шкирку всякого нового президента и диктуют ему инструкции. А как же может быть иначе, если президент США, например, избирается на 4 года, а председатель их банковской системы – на пару десятилетий! Разве непонятно, кто в той казарме старослужащий?.. Всё ж понятно!.. Вот для этого и существует у них выборная система. А народу талдычат – для демократии… Когда вовсе – для плутократии!.. Для сохранения теневой власти финансовых воротил.

Да и какому народу реально нужен руководитель, который через несколько лет меняется?.. Даже будь он деятельный и способный. Ни одного стратегического дела он до конца не доведёт. Не успеет!.. Получается какой-то петрушкин балаган с репризами… «Свобода лучше, чем непогода!..» «Сделаем Америку снова дикой!» … «Вернём Крым крымчакам, а Кипр кипчакам!..» И прочие совершенно бессмысленные глупости… Или вот ещё… Из последних перлов: «Украина понад усе!» По над какими усе? Почему только усе?.. А бороду куда?..

– У них бород не бывает, – возразил Иван, – у них только «усе»…

– Это же вообще не про причёску!.. – сказал Андрон.

– Вот!.. Ты это знаешь!.. А другие, может быть, не знают! И это плохо… Предыдущий президент будет грести в одну сторону, а следующий всё прежнее сломает и погребёт обратно… Что же это за развитие такое для целой страны? Только на смену курса уйдёт лет пять, а там – глядишь – и снова выборы. Прекратить это баловство необходимо!

– Да ты стратег, как я посмотрю! – воскликнул Иван…

– Только не надо мне красивых слов, – ответил Михаил. – Давай вот свои мысли думать и делать то, что нам положено… Рубенсами давай пока станем торговать!.. Тоже экономически перспективное дело, между прочим, – сказал Михаил со значением. – А там посмотрим, что получится…

– Ну, Рубенсами – так Рубенсами! – ответил Иван. – Сдаётся мне, не то нынче время, чтобы на киевские дела нам силы тратить и совершенное общество им созидать… Пускай сами над своим будущим потрудятся…

– Да… С этим твоим выводом придётся, видимо, согласиться, поэтому третье наше дело откладываем на неопределённый срок, – ответил Михаил, – у нас своих проблем невпроворот. Что можем мы с этими хуторянами поделать, когда им самих себя не жалко?.. Если бы они захотели вместе с нами вновь единой Русью быть, как в прежние века, тогда, конечно бы: другая цель – другой калибр…

– Что-то не видать пока у них такого рвения, – заметил Андрон.

– Не видать, – согласился Михаил, – поэтому с третьим пунктом я явно погорячился.

– Весь их антироссийский выхлоп – это образ действий людей с низким социальным поведением, – сказал Иван.

– Главная их проблема в том, – ответил Михаил, – что они, по собственному легкомыслию, поверили обману с американскими печеньками от госдеповской статс-дамы и через это утратили суверенитет…

– Ну да, сменили его на неполживость, – сказал Иван.

– Точнее будет, на незалежность, – предположил Андрон.

– Скорее, на принадлежность, – добавил Михаил. – Поставили на киевскую власть американских марионеток и стали стрелять в своих русских братьев… Ради некой красивой жизни, которая им поблазнилась. Что это, как не предательство самих себя? Киев – мать городов русских, а они нерусскими обозвались… Памятники героям войны сносят – своим дедам, почитай!.. Тысячи убитых в результате обстрелов Донецка и Луганска. Убитые дети, мирные жители… Ради чего?.. Ради наживы для бандеровской элиты? Головой-то думать надо, что творишь?.. Прежде чем добровольно превращать себя в жертву русофобии. Потому что главной жертвой русофобии в конце концов становятся сами русофобы.

– Значит, они – плод американской пропаганды? – спросил Андрон.

– Сначала Австро-Венгерской в прошлом, потом – большевицкой. А сейчас и американской, конечно. Большевики в двадцатых-тридцатых годах прошлого века как с цепи сорвались, насильственно украинизируя абсолютно русские территории! И так людям в тех краях заплели мозги, что некоторые и по сей день в разум истины прийти не могут…

– Зачем же большевики это делали?

– Им так велела ленинская «гениальность», с которой они не в силах были дискутировать… А нынче начатое большевиками дело довершают американцы. Это – беда-а… И она показывает, что большевики с американцами по своему глубинному внутреннему состоянию – сродники… Их «вашингтонское болото» (выражение Трампа) – то же самое, что наша партноменклатура ЦК КПСС, только с извращениями. То есть – осатаневшая. Как те прошлые – советские, так и нынешние – американские, видят в человеке не Образ Божий, а функцию. И стараются эту функцию запрограммировать для продвижения своих идей. А идеи-то у них те ещё… Аховые… Химеры, одним словом, а не идеи…

– Безрадостно звучит, – сказал Иван.

– Согласен, – ответил Михаил.

– Почему же жители Украины такие легковерные? – спросил Андрон.

– Потому что ловятся на дешёвые трюки, – ответил Михаил. – У амеров кошачья болезнь, а те смотрят на них и им верят.

– Что это за кошачья болезнь такая?! – коротко хохотнул Иван.

– Ну после того, как янки все свои многолетние военные кампании продули – Ирак, Афганистан, Сирия, – им надо самоутвердиться в собственных глазах. Это как юный кот, который, увидев себя в зеркале, дыбит шерсть, выгибает спину и важно так, боком, наступает на своё отражение… Вот и американцы, как этот самый кот, начинают выгибать спину и плавать боком в Чёрном море, внушая себе, что этим страшно нас пугают. Им это нравится, потому что и выглядит героически, и достаточно безопасно, пока в территориальные воды России не зашли… А протоукры в Киеве верят, что все эти манёвры ради их защиты, и тоже делают суровое лицо. Никак не понимая, что цена их в глазах американцев ничуть не выше всех прочих, которых те уже успели кинуть. Верят, понимаешь, в кошачьи ужимки всякие… Но вернёмся к собственным делам. Надоело про пустое… Нам следует наведаться к Родиону Деловых и уточнить, не обозначился ли наш интурист на его телефоне?.. Кстати, Иван, ты Владимиру-то позвонил? Лосось уже, наверное, избавился от русской симки?..

– Да звонил. Его старый телефон нигде больше не маячит.

– Ну всё… Едем в Золотой Лог.

– Едем!

И через пять минут друзья уже сидели в вишнёвой «Ладе» Михаила…

В коттеджном посёлке решили сначала навестить семью Булыжниковых. Но их, на удивление, не оказалось дома.

– Странно, – сказал Андрон, наткнувшись на закрытую калитку и несколько раз бесплодно позвонив. – Сегодня воскресенье, должны бы дома отдыхать… Разве что уехали куда?..

– Константина ищете? – спросил сосед, вышедший из калитки напротив.

– Ну да, – кивнул Андрон.

– В школе я их видел, на выборах… У нас сегодня выборы главы поселковой администрации, поэтому все там… А после намечено народное гулянье…

– Опять гулянье! – воскликнул Иван. – Мы этого не выдержим!

– Ничего, – ответил ему Андрон, – выдержим. Если гулять с умом.

– Что за гулянье без Свиристюка?.. – заметил Михаил. – Это скучно. Кто нам расскажет про Карибский кризис?.. И про Чубайса кто споёт?..

– Да уж, – засмеялся Андрон, – Игнат Романович нагнал бы жару.

– Тихо! – шикнул Иван. – Свиристюк бросил пить!.. Поэтому просьба не ехидничать!

– А коммунизм свой он тоже бросил? – спросил Андрон.

– Само собой, – ответил Иван. – Какой может быть коммунизм без водки?.. Только скучный.

– Ну ладно, поехали в центр, – сказал Михаил, трогая машину, – посмотрим, какой там кворум, какой консенсус…

– И нет ли подтасовок! – сказал Иван. – Можно представиться, что мы – наблюдатели от украинского евросоюза имени шведского короля Карла XII… Следим за демократической процедурой.

– Это вряд ли, – отвечал Михаил. – Не поверят. Нас здесь уже запомнили… Забудь про подтасовки, нас срисовали в потасовке…

У здания школы, которая оказалась совсем недалеко от торгового центра, где друзья месяцем ранее участвовали в бурных событиях, было людно. Золотоложцы гулять умели… Играла музыка. В наскоро сымпровизированном ресторане под открытым солнечным небом веселилась местная публика. Присутствовало даже небольшое цирковое представление с жонглерами, канатоходцами и парой клоунов… Было весело.

Но самое невероятное потрясение подъехавших к мероприятию друзей вызвали портреты кандидатов на пост главы администрации. Вернее, один из двух плакатов… Потому что, если на первом был изображён совершенно незнакомый нашим героям человек, то на втором, к их полному изумлению, красовался собственной персоной Родион Деловых, который, как оказалось, вовсе никакой не Деловых, а, по утверждению плаката, Родион Сергеевич Ветрогонов.

Друзья были поражены настолько, что с полминуты молча глядели на высококачественное цветное фото источающего довольство кандидата.

– И даже без полицейской формы! – воскликнул наконец Иван. – Как живой!..

– И фамилия хорошая, – сказал Михаил. – Непотопляемая такая фамилия.

– Всё! – добавил Андрон. – Он наш!

– Похоже на то, – согласился с ним Михаил. – Если победит, конечно. Потому что трудно ему будет сочетать административное настоящее с лжеполицейским прошлым, о котором знаем только мы…

– Привет! – услышали друзья и обернулись на знакомый голос… Это был Костя. Семейство Булыжниковых стояло сбоку от их автомобиля и приветственно махало им руками.

– Ну, здравствуйте, дорогие! – воскликнул Андрон и вышел из машины. За ним последовали Михаил с Иваном. Все радостно переобнимались. Вера сразу же пригласила в дом к обеду…

– Сейчас!.. Вот только затаримся отбивными! – сказал Андрон и, несмотря на возражения Веры с Костей, пошёл в продуктовый магазин…

– Не удерживайте его! Он нынче человек респектабельный, – сказал Иван, – и даже портмоне себе купил…

– Вы что же, вернули картину?! – спросил Костя.

– Пока нет, – отвечал Иван. – Но киевская контрразведка помогает жить! – и засмеялся…

– Как это? – спросила Вера.

– Ах!.. Не обращайте… На трёп его, – ответил Михаил. – Пироги ваши вспомнил и обрадовался…

Тем временем Иван подхватил на руки маленького Федечку и тут же выудил для него конфету из своего кармана.

– Ты тоже голосовать ходил? – спросил он дитятко, подавая ему конфету… Федечка показал рукой на здание школы и сказал:

– Там… дяди… гули-гули!..

– Ещё как, – сказал Иван, – сейчас у них там целую неделю будут гули-гули. А также и пили-ели, и прочие трали-вали…

Андрон вернулся с провиантом. Все разместились в «Ладе» и поехали к Булыжниковым…

За обедом Костя с Верой опять спросили их о результате экспедиции.

– Преступник скрылся за границей… Вместе с награбленным добром, – коротко рассказал Иван. – Мы преследовали его до самого погранпункта, но, увы, перехватить не удалось. Поэтому остаётся только получать информацию у вашего односельчанина для выяснения путей его дальнейшего передвижения и самим ехать за рубеж доставать врага непосредственно оттуда.

– Надо же! Как непросто всё складывается, – посочувствовал им Костя.

– Зато, как я вижу, у Родиона вашего здесь всё сложилось, – сказал Иван.

– Да-а! – отозвалась Вера. – На удивление!.. Когда вы уехали, мы вдруг узнали, что он один из кандидатов… Выступал перед народом. Собрание было…

– Наобещал с три короба, – добавил Костя.

– Это хорошо! – сказал Михаил. – Поставим на контроль выполнение предвыборных обещаний!

– Точно! – подтвердил Иван. – Мы над ним шефство возьмём. Чтобы он не впал в коррупцию.

– Ну, он сейчас-то будет хорош гусь! – ответил Костя. – И не подъедешь!.. Поставит полицейского у входа в администрацию, – и всё!

– Как пить дать! – заметил Михаил. – Старшего лейтенанта Деловых поставит…

– Ничего, – сказал Иван. – У нас к нему свои подъездные пути накатаны. Он будет лучшим главой администрации в регионе! Живёт-то он там же, где и прежде?.. Космонавтов, 24?

– Вот этого я не знаю, – отвечал Константин. – Не отслеживал.

– Там он живёт, – подтвердила Вера. – Я позавчера в магазине была и видела, как он в гараж машину ставил.

– Это хорошо, – сказал Иван. – Значит, искать его долго не придётся.

– Не придётся. Но только если он действительно победит на выборах, – заметил Михаил. – А если нет – тогда и сбежать может.

– Победит-победит! – обнадёжил Костя. – Экзит-пол же был!.. У него значительный перевес в голосах.

– Экзитпол?! – воскликнул Иван и расхохотался. – Ну вы даёте, губерния!.. Прямо президентские выборы устроили!

– Да! У нас всё серьёзно! – засмеялся Костя. – Дебаты транслируем по местной радиоточке!.. Спойлеров с хвоста срубаем…

– А праймериз? – спросил Иван. – Этим тоже не брезгуете?

– Чего нет – того нет, – ответил Константин. – Никакого майонеза… Только кетчуп и хреновина…

Родион Ветрогонов выборы главы поселковой администрации выиграл.

Знал бы он, кто первый явится на следующий день его поздравить! Может, и проиграл бы… Но он не знал. И оттого был застигнут судьбой врасплох. Он просто остолбенел от изумления, когда утром в его окно вместе с яркими лучами солнца заглянуло улыбающееся лицо Вани Безбашляева.

– Мои поздравления с победой, Родион Сергеевич! – сказал Иван.

Победитель примерно с полминуты смотрел, насупившись в глаза гостю, после чего пошёл и молча распахнул входную дверь, сам, впрочем, из неё не выглянув…

– Вот это по-нашему! – коротко хохотнул Иван и проследовал на веранду, а после – в дом: – Не смею отказаться от приглашения, – сказал он, ступая из прихожей в комнату.

– Вы один? – спросил Родион.

– Ну да, – ответил Ваня. – А чего толпами-то бегать?.. Разумные люди могут ведь наедине поговорить и понять друг друга. Вот, кстати, и наименьшее общее кратное к беседе, – он достал из кармана бутылку «Камю». – Обычно помогает в сложении неоднозначных величин. Огурец найдётся?..

– Найдётся, – ответил Родион. – Вы математик?

– В некотором роде да, – отвечал Иван, – заканчивал физико-математическую школу… Но после окончания я двинулся по иной стезе, чтобы не создавать толчеи в очереди за Абелевскими премиями, ибо их на всех математиков не хватит.

– Разумное решение, – одобрил Родион.

– Я просто своевременно смекнул, что теория вероятностей гораздо реже дарит приз, нежели обратная ей «теория невероятностей» его лишает!..

Родион сымпровизировал на скорую руку стол с закуской и фужерами, усевшись за который недавние противники приступили к завтраку.

– Прежде всего за вашу и нашу победу! – Иван плеснул коньяк в бокалы и поднял тост. – Поздравляю, Родион Сергеевич!.. Теперь вы больше не фальшивый полицейский, а реальный глава поселковой администрации! С повышением вас в должности!

Родион поморщился от столь двусмысленного поздравления, но поднял фужер и, чокнувшись с Иваном, осушил его. Сотрапезники закусили, и он сказал:

– Понимаю, что вы пришли не только с гратуляцией… Чем ещё обязан?

– Обязаны вы мне, дорогой Родион Сергеевич, единственно чем… – ответил Иван и, поставив пустой фужер на стол, посмотрел Ветрогонову в глаза: – Тем, что увели из моих рук ограбившего меня человека. Этим действием вы сделали себя его соучастником… А больше ничем…

– Но я же не знал, что он так поступил с вами!..

– Не знали. Поэтому я над вами не строжусь и не заламываю ваших рук за спину… Но действовали вы противозаконно, чем дали мне возможность влиять на вас с целью исправления допущенной в отношении меня несправедливости. И этим я буду пользоваться до поры-времени, пока справедливость не будет восстановлена… То есть покуда не верну своё.

– Я же дал вам телефон его…

– Дали. Но он этот номер уже скинул. А больше он не звонил?.. Например, из-за границы.

– Нет.

– Пока у меня к вам единственная просьба. Если позвонит, то сразу же сообщите мне об этом. Он скрылся от меня за рубежом, а «зарубеж» – совсем большой, как нам всем известно из уроков школьной географии… И где же мне теперь его искать?.. Давайте, Родион Сергеевич, выпьем за взаимопонимание, – с этими словами Иван вновь разлил коньяк.

– Я выпивать больше не могу, – ответил Ветрогонов. – Мне сегодня ещё в избирательный штаб идти, победу праздновать…

– Можно подумать, вы будете праздновать там вашу победу каким-нибудь иным способом…

– Хорошо. По последней, – сказал Родион и поднял свой фужер.

– Итак, за взаимопонимание! – провозгласил Иван и чокнулся с ним.

Выпив и закусив, Родион Сергеевич сказал:

– Понимаете, Иван… Как вас по батюшке?..

– Васильевич.

– Иван Васильевич… Дело в том, что взаимопонимания между мной и вами в этом вопросе быть не может, так как я всё-таки живу в доме, который принадлежит Лососиевичу, и езжу на его машине. И раз за разом сдавать его вам мне как-то неуютно… Непорядочно, что ли… Плохие чувства испытываю я при этом.

– Понимаю, уважаемый Родион Сергеевич. Ещё как вас понимаю!.. Но поймите и вы меня. Я-то в каком положении? Меня ограбил ваш патрон, чем здорово перечеркнул мои дальнейшие жизненные перспективы… Зная его широкую натуру, вы понимаете, что он помалу красть не станет. А уж если спёр – так спёр!.. На миллионы евро! И что?.. Я теперь должен утешиться вашей слезливой сентиментальностью?.. Выбирайте сами – мир или войн а. Если войн а, то завтра же ваши приключения в полицейской форме станут известны в компетентных органах, и в Золотом Логу наступят перевыборы… Если мир – то всё останется как прежде, с одним лишь только нюансом – в течение ближайших месяцев вы должны будете сообщить мне его новый номер телефона, с которого он вам позвонит.

– А если не позвонит?

– Позвонит-позвонит… Так не бывает, чтобы подобный жлоб свою недвижимость в забвении оставил.

Родион насупился. Не возражал, но и не высказывал согласия… Иван, выдержав минутную паузу, заговорил опять:

– Вы живёте в его доме. Хорошо. Но вовсе не потому, что он подарил вам этот дом, и не потому, что по доброте пустил пожить сколько захочешь. Он просто оставил вас на своём хозяйстве, пока сам отсутствует и трёт дела за рубежом… И в лжеполицейские именно он вас затянул, в результате чего вы оказались нам кое-чем должны морально… И отчасти материально… Вместе с ним… Поэтому он никакой не благодетель вам, а наниматель! Понимаете? Он ваш работодатель!.. Причём в роли полицейского он использовал вас втёмную, так как не сообщил, от кого вы будете его спасать. А спасали вы его от ограбленного им человека! Каков расклад?! Вам это нравится? Мне – нет! Потому что я и есть тот самый человек… И мне не до ваших сантиментов, если честно. Но вам бы надо понимать, что при необходимости Лосось и вас сольёт, нимало не задумавшись. Ведь это именно он создал ваш конфликт со мной, не известив о том, что вам придётся оказаться передо мной в долгу! Понимаете?!.. – Иван замолчал, глядя на Родиона Сергеевича. Тот молча кивнул в ответ.

– Подион Сеоэтому как он перед вами в своих делах не отчитывался, так и вы в ваших делах перед ним отчитываться не обязаны! Всё!.. – заключил Иван. – Вы не обязаны ему ничем!.. Он вас подвёл, а сам сбежал!.. И если есть ум у вас, то меня правильно поймёте, а если нет, так значит рано вам быть главой поселковой администрации. Вы либо слуга народа, либо слуга Лосося, а здесь одно с другим не совмещается. Поэтому решайте – быть вам главой коттеджного посёлка или по-прежнему садовником?.. За народ вам отвечать или, как прежде, – за кусты малины и за цветы герани?.. – Иван поднялся. – Теперь должен откланяться. А вы решайте… Сутки вам на раздумье. Завтра в это же время приеду за ответом!

– Не надо, – ответил Родион. – Не приезжайте. Если он позвонит, то я вам сразу сообщу… Обещаю.

– Ну вот, – повеселевшим голосом сказал Иван. – Это же совсем другое дело!.. Вот вам номер моего сотового, – он быстро записал свой телефон в карманный блокнот и, вырвав лист, протянул его Родиону. – Звоните!..

Простившись с Ветрогоновым, Иван покинул дом и, выйдя на улицу, направился к торговому центру, неподалёку от которого в автомобиле его ждали Михаил с Андроном…

Друзья вернулись на Алтуфьева, вошли в квартиру и вскипятили чай.

– Ну вот, – ворчал Иван, прихлёбывая из кружки, – ждать теперь, когда эта рыбина из забугорья позвонит. Пока ждёшь, и поседеть можно.

– Зачем седеть, – сказал Андрон. – Давайте пока другим делом займёмся…

– Каким же делом? – спросил Михаил.

– Ну, встанем, например, на путь кладоискательства…

– А-а! Клад искать? – сказал Иван. – Это здорово… Как в мультфильме «Простоквашино»?

– Почему как в мультфильме? – отвечал Андрон. – Как в жизни.

– Что ты имеешь в виду?

– Помните, когда я к вам в машину на вокзале впрыгнул?

– Как не помнить? – сказал Михаил. – Забыть не можем!.. Чуть не разнёс тогда ты моего железного коня. Но спасибо, что хотя бы тех других вслед за собою не впустил… А то развалили б вы мою машину с коллекторами твоими, наяривая друг друга под рёбра кулаками…

– Ну вот… Я же от них не насовсем удрал.

– А насколько, если не насовсем? – спросил Иван. – Значит, ты вскоре к ним назад засобираешься?

– Это вряд ли, – ответил Андрон. – Но дело в том, что у меня были планы с ними рассчитаться. Я ведь ещё в тот день сказал вам, что хочу за одной вещицей съездить, которую только найти надо… Помните мои слова? А вещица ценная…

– Во-во-во… Давай-давай, выкладывай нам, что там за вещица у тебя такая? – оживился Иван. – Небось, альбом с марками из детства?.. Или мешочек с золотыми царскими червонцами?.. Мы не побрезгуем твоим сокровищем и охотно им с тобой поделимся…

– Нет, – отвечал Андрон. – Я в детстве собирал значки, а марок не собирал.

– Так в чём же дело-то? – спросил Михаил. – Расскажи…

– Дело в том, что мой дедушка Артемий был в 1937 году арестован и сослан в лагеря на десять лет без права переписки. Все думали, что его расстреляли.

– Да, тогда немалая беда была, – сказал Михаил. – И много народу пострадало… Последствия гражданской войны не сразу улеглись.

– А после лагеря этого его перевели на поселение, где золотые прииски, – продолжил рассказ Андрон, – и там он ещё пять лет трудился в закрытой зоне на добыче золота. И тогда он получил право написать письмо своей жене – моей бабушке. Вся наша родня очень удивилась и обрадовалась, что дед остался жив… Бабушка с двумя детьми на руках – с моим малолетним отцом и с моим дядей, который был постарше, – переехала тогда к нему в посёлок в Амурскую область. Семьи на поселение пускали, правда, там было две линии охраны: внешняя – по периметру посёлка – и внутренняя – где шла золотодобыча и работали заключённые. Отработав положенное, они пересекали внутреннюю линию охраны и возвращались в посёлок к семьям отдыхать до новой смены. Внешнюю линию охраны пересекать без спецразрешения и без тщательного досмотра запрещалось.

Внутри посёлка золота было – завались, его даже меняли на еду, на чеснок и на медикаменты, но вынести его наружу не было никакой возможности. Досматривали покидавших территорию очень тщательно… – Андрон помолчал и продолжил: – И вот однажды дед принёс из промысловой зоны золотой самородок килограммов около трёх весом. Он нашёл его в золотоносной речке Серебрянке. Этот слиток, явись он здесь у нас, был бы цены необыкновенной, а в семье моего отца и деда с бабушкой он просто лежал как украшение на этажерке… Все любовались этой природной красотой, но никому и в голову не приходило украсть его у деда, например. Такие были раньше люди у нас в Сибири… Да и к чему красть, когда вынести за зону его всё равно бы было невозможно.

– Ничего себе! – сказал Иван. – Самородок в три килограмма весом! Представить себе невозможно, вот бы посмотреть-то!..

– Вот и я тоже хотел увидеть это чудо, – отвечал Андрон. – Поехать за этим слитком и найти его… И, возможно, он бы помог мне рассчитаться с коллекторами за сожжённый ими мой же трактор…

– А слиток этот вы там на приисках оставили? – спросил Иван.

– Не мы, а дед Артемий мой и бабушка с отцом… Да… Они его там в доме спрятали, когда с поселения уезжали… Деда сначала освободили, а позже вообще реабилитировали, как пострадавшего напрасно… И я хотел уже туда в Амурскую область поехать и самородок тот искать, но тут за мной погнались карбюраторы… то есть эти самые коллекторы, и я вломился в «Ладу» Михаила. Вот тогда мы с вами и познакомились.

– Вон оно как! – сказал Иван. – Оказывается, ты был полон собственных творческих планов при нашей встрече, а мы сбили тебя с пути, увлекши за собой по следу краденой картины. Переквалифицировали, так сказать, из кладоискателя в искусствоведа…

– Выходит так.

– И ты предлагаешь нам сейчас, пока у нас есть время, пойти твоим путём, охотясь за твоим золотым самородком?

– Ну… Если захотите, конечно.

– Захотим!.. А почему бы и не захотеть?.. А, Михаил? Отправимся на поиски с Андроном?

– Надо бы побольше информации об этом деле получить, – ответил Михаил. – Где этот посёлок расположен? Что там сейчас находится? По-прежнему режимный объект или уже свободное пространство?.. Вопросов много.

– Вопросы проясним, – сказал Иван, – а что не выясним, то решим явочным порядком… Едем?

– Я вообще-то жениться собирался… – заявил Андрон.

– Ах, молодец! – захохотали Михаил с Иваном. – Так ты хочешь, чтобы мы вместо тебя поехали, пока ты женишься? – спросил Михаил.

– Зачем вместо?.. Не к спеху, чай, жениться. Екатерина подождёт…

– Ну, тогда едем! – друзья ударили по рукам.

– Стоп! – вдруг спохватился Михаил. – Извиняйте, братцы!.. Я снова не могу…

– Чего опять вдруг? – спросил Иван.

– Чего-чего! – ответил тот. – Служба!.. Не отпустит меня мой настоятель… Заменить некому… Подскочить к вам на пару-тройку дней при необходимости смогу, а без определённых сроков ехать невозможно. Надо отпуск брать, а он у меня только один в году.

– Понятно, старик, – сказал Иван, – что поделаешь, поедем без тебя. А ты тут молись за нас и наготове держи свой тревожный чемодан… На всякий случай…

На том и порешили.

Глава 2. «Восточный экспресс – 1»

Выехать сразу не получилось, потому что Андрон с Екатериной решили жениться по-настоящему.

«Всерьёз и надолго», – как выразился Андрон. И с венчанием в церкви, что пришлось очень даже по душе чтецу Михаилу.

– Навсегда, а не надолго, – поправил Андрона Михаил.

В связи с этим у Андрона и Екатерины были назначены всякие мероприятия по свадебным делам, посещение ЗАГСа, магазинов для новобрачных, её родителей, его родителей, знакомства с родственниками… Наконец, необходимые формальности были соблюдены, знаменательная дата бракосочетания назначена на позднюю осень, и можно было ехать. На все эти свадебные предуготовления ушёл месяц времени… Родион Ветрогонов в течение этого месяца Ивану не позвонил…

Как оказалось, ехать до места придётся на поезде. Альтернатива – самолётом до Хабаровска через Москву, а дальше всё равно на поезде…

– Если самолётом до Хабаровска, то у нас выйдет перелёт цели, а после – всё одно: возвращение железной дорогой, – сказал Иван, долго изучавший карту. – Не имеет смысла лететь через Москву. Получится немалый крюк… Едем поездом. Займёт больше времени, но зато проще, дешевле, и сможем взять с собой побольше снаряжения…

– Какого снаряжения? – спросил Андрон. – Лопаты?

– Лопаты при надобности мы и там найдём, а вот палатку, котелок, резиновые сапоги, брезентовые куртки и резной ларец слоновой кости придётся нам с собой тащить.

– А зачем нам ларец, да ещё и резной?

– Как зачем?.. Под твоё сокровище! – захохотал Иван. – Не повезём же мы пуд золота в полиэтиленовом пакетике?.. Так клады не возят!.. Только в драгоценном ларце!

– Да какой там пуд? – возразил Андрон. – Килограмма три только и будет, по рассказам деда…

– Только три килограмма золота? – задумался Иван. – Плохо, да… Мало!.. Ну, а если оно за полвека в весе прибавило? Самородок же! Вдруг оно само прирастает… Вот у меня соседка с четвёртого этажа – известная скульптор – говорят, тоже самородок. По кулинарии. Так она за каких-нибудь тридцать лет в весе так прибавила, что…

Иван не успел дорассказать о соседкиных успехах, потому что раздался звонок в дверь. Друзья переглянулись.

– Кто бы это? – сказал Иван. – Миха сообщил, что сегодня не приедет, он погружён в педагогику, так как у его сына в школе родительское собрание с выволочкой…

– Это, наверное, Айллбибэк, – ответил Андрон. – Ты ему, может быть, переплатил, и он решил тебе разницу вернуть…

– Вот-вот! – сказал Иван, – с твоей верой в человечество не коллекторы должны за тобой бегать, а ты за ними. И всё время спрашивать: «Куда вам деньги принести?.. Вы только мне, пожалуйста, скажите!..»

– Я, может быть, и бегал бы за ними, – отвечал Андрон, – если бы было с чем. А поскольку не с чем, то бегаю от них…

Иван встал и пошёл открывать дверь. В прихожей раздался знакомый женский голос… Андрон напрягся… В комнату вошла Екатерина.

– Привет, Андрон! – поздоровалась она и, подойдя к нему, сидящему на диване, наклонилась и чмокнула Андрона в щеку… За ней из прихожей вошёл Иван.

– Целуйтесь-целуйтесь, – сказал он, – не стесняйтесь, я уже старый…

– Да ладно вам старичком-то притворяться! – засмеялась Катя. – Вы ещё очень свежо выглядите.

– А это я омолаживающие таблетки принимаю, – отвечал Иван.

– Какие, если не секрет? – поинтересовалась она.

– Для посудомоечной машины… У меня их килограмма два, могу поделиться…

– Не надо, – снова засмеялась Катя. – Пейте сами. Я не хочу присваивать чужую молодость. – Она присела на край дивана и спросила: – Чем занимаетесь?

– Да вот, в дорогу собираемся, – ответил Андрон.

– Как в дорогу?.. Вы же только месяц как вернулись!

– Вернулись… Но надо снова ехать.

– И куда?

– Туда… – Андрон махнул рукой. – В сторону Читы и ещё дальше за неё…

– На поезде?

– На поезде.

– А у меня отпуск, – заявила Екатерина, – и я могу поехать с вами…

– Ого! – сказал Иван и глянул на Андрона. Тот молчал.

– Ну что… Берёте? – спросила она.

– Вообще-то нам в холмы и в степи, возможно, что и в дебри леса… – сказал Иван.

– Это замечательно, – оживилась она. – Давно мечтала выбраться на природу! Особенно хотелось в дикий край… Надеюсь, вы в дикий край?..

– В дикий, – буркнул Андрон.

– Ну что, Дрон, – спросил Иван приятеля, – берём твою невесту? Нам скво нужна или как?.. Твоя идея поездки – тебе и решать.

– Берём, – ответил Андрон, – куда ж мы денемся?..

– Что-о? – у Кати возмущённо полезли брови вверх. – Хочешь сказать, что я навязываюсь?

– Нет-нет, – встрял Иван, – он имел в виду, куда ж мы денемся без женщины?.. Так, да? – обратился он к Андрону. – Кто будет нам уху варить у тихой заводи?.. Ты же именно это хотел сказать, да?

– Это, – отвечал насупившийся вновь Андрон, который никак не мог для себя решить, хорошо это или плохо, что Катя едет с ними.

– Ну вот то-то же, – заявила она. – Тогда давайте собираться. Когда выезд?

– Да как соберёмся, так и двинемся, – ответил Иван, – а чего медлить-то?..

Весло и Пластырь поутру пили пиво в вокзальном буфете. Вообще-то они не были пьяницы, но так им выпало, чтобы по делам службы оказаться утром на вокзале. А какое место на вокзале может быть привлекательнее буфета? Только ресторан… Но ресторан, как известно, место для людей отдыхающих, а вовсе не пребывающих на службе. Они же были при исполнении, потому и ограничились буфетом. А работали они сотрудниками коллекторского агентства. Того самого, которое выколачивает долги из граждан.

И звали их, конечно, не Весло и Пластырь, а совсем иначе. Андрей Веселкин и Семён Шухерман. И если прозвище Весло приклеилось к гражданину Веселкину совершенно естественным образом, то Пластырем Сёму Шухермана прозвали по его приобретённым свойствам… Он часто ходил с пластырем на лице. Объяснял это тем, что у него дома кот царапучий, злые же языки болтали, что жена поколачивает. В детали его быта никто вникать не собирался, но что было на лице, то приклеилось и к Сёме… Пластырь – и всё тут!

Ещё некоторые спрашивали, почему он с такой фамилией по сибирскому морозу болтается, а не где-нибудь в Израиле у моря загорает? На подобные вопросы Шухерман отвечал, что у него еврейской национальности был только прапрадедушка, и ничего от корня иудейского, кроме фамилии, до него не дошло, поэтому Израиль его забраковал и как соплеменника не принял.

– Даже письмо из посольства приходило, – со значением произносил Семён, – что по всем показателям я евреем не являюсь!

– Что-то в твоём происхождении неясно, Шухерман, – говорили знакомые. – Далеко не каждый русский имеет справку от Израиля, что он не еврей! А ты имеешь! Это, знаешь ли, навевает!..

В то самое утро на лбу Семёна также красовался свежий пластырь…

– Что, опять? – спросил Веселкин, прихлебнувши пиво, и кивнул на его лоб.

– Да-а, снова кот напал. Вчера вечером только прикемарил на диване после работы, а он – прыг мне на голову! И царапнул.

– Ты ему когти остриги, – посоветовал Веселкин.

– Не выйдет. Его же держать при этом надо, а жена не соглашается. Не могу ведь я один и кота держать, и когти ему при этом стричь…

– Ну да, – согласился Веселкин, – это вряд ли получится. Да и… кот без когтей, что рыбак без снастей… – Внезапно он осёкся, громко хлопнул кружкою о стол и, понизив голос, хрипло сказал Семёну: – Внимание!.. Потерянного клиента вижу… Который от Варёного в мае скрылся. Быстро всё бросаем и – за ним!..

Пластырь обернулся и проследил устремлённый в окно взгляд Веселкина. По перрону энергично вышагивали трое с рюкзаками – Иван, Андрон и Екатерина. Они шли на посадку поезда направлением «Москва – Хабаровск», который отправлялся по расписанию через несколько минут.

Весло с Пластырем выскочили из буфета и побежали к выходу на перрон.

– Быстрее, а то упустим!.. – на бегу кричал Веселкин.

Вынырнув из здания вокзала, они успели засечь место их посадки. Два приятеля и девушка садились в вагон поезда в нескольких десятках метров от них. Коллекторы сбавили скорость и перешли на быстрый шаг.

– Постой, сейчас шефу позвоню! – Веселкин вынул телефон и набрал номер.

– Слон! Слон!.. Здорово!.. Это я, Весло! – горячо заговорил он в трубку. – Слушай, мы с Пластырем здесь на вокзале!.. Случайно увидели того кекса, который сорвался и ушёл машиной, пнув Варёного в промежность… Помнишь?.. Да-да!.. Осинин фамилия!.. Он здесь с компанией в поезд грузится… Варёный ещё тогда освобождение брал на неделю… Говорил, что у него перелом сосудов промежности… Всё понятно… Шестьсот тысяч должен, да?.. До отправления сколько?.. Пять минут осталось, вон на табло светится. Билеты взять, конечно, не успеем, да… Прыгать в поезд наобум?.. Прицепиться и не упускать из вида?.. Висеть на хвосте, куда б ни ехали?.. Всё понял!.. Сто тысяч штрафа, если упустим?! Ого!.. Слон, зачем так строго-то?! Ясно!.. Выезжаем… – он сунул сотовый в карман и сказал Пластырю: – Сёма, скачем в поезд, договариваемся по ходу с проводниками и едем вслед за этими. Из виду велено не упускать… Выследим – будет премия по пятьдесят тысяч, упустим – штраф по соточке.

– Блин! – воскликнул Пластырь. – Несправедливо!..

– Что несправедливо?

– Почему премия по полтиннику, а штраф по сотне?

– Вот этого я не успел у него спросить!.. Через две минуты отправление… Ну что?.. Садимся в поезд или сразу везём Слону штраф по сто тысяч с носа?..

Пластырь с кислым выражением лица полез в ближайший вагон. «На фига ты его увидел? – бормотал он при этом, – пили себе пиво как люди…» Веселкин последовал за ним. Коллекторы скрылись в тамбуре четвёртого вагона поезда «Москва – Хабаровск»… По перрону спешили на посадку последние пассажиры… Поезд дал гудок… Отъезжающие быстро исчезли с перрона, и двери состава закрылась за ними. Гудок повторился. Поезд эфемерно сдвинулся с места. Как лёгкое дыхание ветра. Едва видимо для глаз… Поезда дальнего следования так трогаются лишь в России… Больше во всём мире нет подобных расстояний, а значит нет и той степенной важности составов при начале долгого пути. Медленно-нехотя колёса начинают катиться. Глядя на эту постепенность их вращения, не верится, что впереди их ждут тысячи километров и миллионы оборотов… Скорость почти не прибавляется сколь-нибудь заметным образом. Наконец движение усиливается, становится очевидным, хоть и по-прежнему небыстрым… Можно бы ещё вполне, зацепившись за поручень, повиснуть на нём, открыть дверь тамбура, проникнуть внутрь вагона и поехать далеко-далеко… Но вот ещё полминуты, и уже нельзя больше зацепиться. Не успеешь сжать поручень в руке. Он ударит и отбросит… Движение всё нарастает. Теперь уже легко верится, что тысячи километров для такой махины не преграда. Экспресс пронзит бездну пространства, преодолеет её и достигнет цели… Ещё прибавилось скорости, ещё… Становится слышен неспешный перестук колёс… Последний вагон… его задняя стенка, флажок, три красных фонаря… Прощай-прощай!.. Счастливого пути и вольного простора!..

И… – как оборвало… Тишина… Будто и не было ничего… Лишь две серебрящиеся параллельные прямые на земле указывают направление, в котором умчалась громада из железа и стекла…

– Вот наше купе! – сказала Катя и потянула дверь. – Ой!.. Тут уже кто-то есть!..

– Подозреваю, что это наш попутчик, – сказал из-за её плеча Андрон. Они вошли в купе и, положив вещи в багажный отсек, присели на свободную полку.

На противоположной стороне за столом сидел худощавый парень в очках. Характерно выглядели его оттопыренные уши. То ли оттопыривала их солидная роговая оправа, то ли в этом была явлена природная особенность организма, – с первого взгляда определить было нельзя.

– Здравствуйте! – сказал он. – Моё место наверху, но могу уступить…

– Да разве ж вы полезете ещё выше? – спросил Иван – Не надо. Оставайтесь лучше на вашем месте. Меня зовут Иван.

– Груздь, – ответил пассажир, – Викентий Фёдорович…

– А я Васильевич, – добавил себе отчество Иван. – А это мои друзья.

– Екатерина Павловна, – сказала Катя.

– Андроник Степанович, – представился Андрон.

– Далеко едете? – спросил их Груздь.

– Далеко. В Амурскую область, – ответил Иван.

– И я туда же! – сказал Викентий Фёдорович.

– Неожиданно!.. Значит, имеем попутчика на всю дорогу?..

– Возможно, – отвечал Груздь. – Я до Перестройска еду. А вы?

– Вот совпадение так совпадение! – сказал Андрон. – И мы до Перестройска… Живёте там?

– Нет, – ответил Викентий, – я живу в Москве, а туда направляюсь по партийным делам.

– По партийным?! – удивились Иван с Андроном в голос. – А какие там могут быть партийные дела?

– Очень даже весомые дела. Мы усиливаем там отдел нашей партии, чтобы увеличить влияние в регионе.

– Ого! – сказал Андрон, – во все уголки нашей необъятной Родины тянутся объятия её партийных лидеров!.. Так, чтобы не осталось в ней ничего ими не объятого…

– А как же иначе? – ответил Груздь. – Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, как говорится…

– Ах!.. Так вы коммунист?! – воскликнула Екатерина.

– Нет, что вы! – ответил собеседник. – Я принадлежу к партии «Свободная реформа».

– Первый раз о такой слышу, – заметила она.

– Это пока ещё не парламентская партия, – отвечал Викентий. – Мы процентный барьер не преодолели, чтобы пройти в Думу. Но усердно трудимся над этим и в следующие выборы непременно победим. Вот я и еду в дальний край для укрепления там наших партийных позиций…

– Называетесь «Свободная реформа»? А что же вы реформировать хотите? – полюбопытствовал Андрон.

– Всё! – не задумываясь, ответил Викентий.

– Как всё? – удивилась Катя. – То есть совсем всё?!

– Совсем.

– И грибы в лесу?..

– Если доберёмся, то их тоже.

– Чтобы они сами в корзину собирались, да? – спросил Иван.

– Пока не знаю. Но начинать мы будем не с грибов.

– А с чего?

– С изменения структур власти.

– А-а, – протянул Иван. – Ну так-то все начинают. Одних гонят из кресел, других в них садят… Это никакая не реформа, а смена правящей элиты…

– Нет, – возразил Викентий, – мы будем и кресла менять тоже.

– Ну да, ну да… Тогда это глубокая реформа. А если поменять ещё и ковры в коридорах власти, то – глубочайшая…

– Напрасно вы смеётесь, – обиделся Груздь, – мы хотим внедрить полную экономическую свободу.

– В смысле, чтобы налоги не платить?

– Нет… Без налогов никак нельзя…

– А-а… Понятно с вами, – Иван махнул рукой и полез на верхнюю полку. Оттуда сказал: – Разбудите меня в Н-ске. Там полчаса стоим, поэтому однокашник мой должен подойти к поезду, чтоб повидаться…

– Хорошо, – кивнул Андрон.

– А полной экономической свободы быть не может, – сказала Груздю Екатерина.

– У нас будет.

– Ни у кого не было, а у вас будет?..

– Да. Потому что это основное правило, – сказал Викентий.

– А что это даст стране?

– Свободное развитие… Благополучие… Богатство…

– Но это же общие слова. Все партии так говорят.

– Все только говорят, а мы так сделаем!

– А почему «все» так не сделали?.. Ещё до вас?

– Потому что они, в отличие от нас, не были вооружены передовой экономической теорией…

– О-о, мой друг! – свесился с верхней полки Иван, – не существует никакой особенной экономической теории… Чрезмерное теоретизирование в экономике имеет целью завуалировать паразитов так, чтобы никто не догадался об их истинной роли. Здесь выбор прост. И надо либо самим честно работать и постепенно улучшать уровень жизни народа, либо кого-то грабить и других дурить… Вот тут тебе и вся экономика. Хоть ты в узел завяжись, но если кто-то разбогател вдруг без труда, то только лишь потому, что другие обеднели. Он просто с помощью политических интриг сумел изменить распределение жизненных благ в свою пользу.!.. И всё!.. И вы хотите того же самого…

– Да, но углубление разделения труда повышает его производительность, а это значит, что наполняемость товаром повышается, – обиженным тоном возразил Викентий.

– А это значит, что нужно расширение рынков сбыта, – перебил его Иван, – а они уже все захвачены и поделены, и переделены, и сейчас происходит бодание, сопение и борьба сумо за эти рынки – кто кого с них вытолкнет… И хорошо, если всё обойдётся без очередной войны… А партия, делающая ставку на экономический успех, просто работает на какую-то определённую группу миллиардеров, для чего и рвётся к власти, болтая о новой экономической теории… Власть ей нужна лишь для усиления своих позиций в борьбе с конкурентами. Вот, к примеру, ваша партия на какого миллиардера работает?.. Признайтесь честно!

Викентий насупился и молчал.

– Не хотите признаваться? Дело ваше… Но сейчас всё стало просто до банального. Скажите мне, кто создал вашу партию, и я скажу вам, на какого миллиардера вы работаете. Вот и вся политика… Кстати, самое подлое – это когда политики работают на иностранных богачей, а не на своё государство!.. Мы за последние тридцать лет имели счастье такой «свободы и равенства» нахлебаться… До сих пор изжога!

Викентий продолжал молчать.

– Поэтому имеет смысл и пользу для страны только та партия, которая хотя б не врёт народу и не ловит избирателя на соблазнительные посулы, – продолжал Иван, – а дальше уже можно комбинировать экономическую политику в пределах здравомыслия. Главное – ты докажи, что о народе будешь печься, а не своих нанимателей лоббировать!.. Вот что сейчас самое важное в политике!.. Ты докажи, что народ не кинешь, когда получишь власть!..

– Но как вы не понимаете, что при разделении труда, за которое мы ратуем, повышается эффективность и рентабельность, – воскликнул Груздь. – От этого выигрывают все!

– Нет, не все, – спокойно возразил Иван. – А выигрывают всегда производители конечного продукта с финансистами… И ещё имеет значение распределение прибыли… Поставщик нефти без собственного производства имеет малый спектр возможностей. Он просто качает жижу за рубеж и получает за неё, согласно тарифу. А производители смартфонов, автомобилей, самолётов имеют огромные возможности манёвра с рекламой, с ценами, с разработкой новых моделей… И тем же самым нефтеносам они будут смартфоны продавать, диктуя цены… Компьютеры, произведённые из этой самой нефти, будут продаваться с баснословной прибылью… Просто с другой стороны торговцы жижей, не делясь с народом, сказочно богатеют, но развивать страну им вовсе нет резона. Хлопотно… А так их всё устраивает и им всего хватает… Здесь вот и цена вашим сказкам про разделение труда и экономическую свободу. Почему весь бизнес рвётся в международную сферу? В ней нет того контроля, который присутствует внутри страны и в офшорах можно шустрить как хочешь… Вот она – экономическая свобода ваша!.. Простого труженика всегда можно грабить!.. В этом и заключается основное противоречие капитализма. Бизнесу экономически выгодны свободные межгосударственные связи, а самим народам и государствам они вредны, потому что какие-то из стран будут ограблены дотла и социалка их обрушена в результате деятельности чрезмерно шустрых экспортёров. И попробуй им противостань – станешь «диктатор, фашист и держиморда…» Будете мне тут про «хорошо для всех» бредить!.. Вот для борьбы-то с государствами и появились международные закрытые клубы, претендующие на теневую власть совместно с крупнейшими банками. А нынче к ним добавились эще и эти нуворишы – цифровые платформеры… Мало нам было прежней либерально-финансовой чумы, теперь свалилась ещё одна на нашу голову – цифровая!.. Они устанавливают вовсе не законы, а понятия в международной сфере, которые навязывают подневольным странам. Но такая надгосударственная практика изначально порочна и ведёт планету к гибели, так как все эти клубы, забронзовев и обурев от денег и власти, обязательно сбацают нам общепланетарную катастрофу. Ведь прав-то у них навалом, а обязанностей – ноль! Поэтому честные политики должны удерживать бизнес за шкирку в пределах своих стран, а решение трансграничных вопросов брать на себя, не допуская прямых контактов бизнеса, не видящего рубежей…

– Но это же страшная несвобода, мешающая развитию обществ! – воскликнул Викентий Груздь.

– Ничего подобного, – не согласился с ним Иван. – Дельцы, конечно, взвоют!.. Они, естественно, станут кричать: «Долой диктатуру государства!.. Это снижает прибыль!..» И так будут кричать самые богатые люди мира, привыкшие всё хапать задарма!.. Но, объясните мне, уважаемый Викентий Фёдорович, чего ради мир на земле должен самоуничтожаться ради сверхизбыточного обогащения одного процента его населения, которое вовсе не последний хрен с солью догрызает?.. Если этот процент в своей непомерной жадности настолько отупел, что не в состоянии понять элементарного, – что вместе со всем миром погибнет и он сам?! Вот дело истинного политика – обуздывать подобных эгоцентричных авантюристов, а не быть у них на побегушках!.. Но вы, как я понимаю, не таков! – Иван протянул руку, указывая перстом на Викентия… – Поэтому вам лучше в депутаты не идти!..

– Н-н-е-ет! – замотал головой Викентий, как бы вырываясь из-под внушающего воздействия Ивана. – Я – таков!.. Вернее – тьфу!.. Я вам хотел сказать, что вы не понимаете, что при свободной рыночной политике будет повсеместно вырабатываться такой продукт, который обеспечит высокий уровень жизни всем народам!..

– Это вы не понимаете природу человеческой алчности!.. Никто не станет кормить досыта слабых и зависимых поставщиков сырья, а также и аграриев!.. Это разделение труда хорошо в пределах одного только государства, а если перейдёт в наднациональные сферы, то позволит одним странам и народам обирать другие страны и народы, менее развитые. И те ваши партийные начальники, которые такую лабуду плетут, что вы нам здесь за ними повторяете, работают на внешнего хозяина… Каждое государство должно развивать собственные высокие технологии, а не только обслуживать других в качестве энергетического или аграрного придатка!.. Это и есть чисто патриотическая позиция в экономике!.. А без неё никакие политики стране нашей не нужны, потому что русский хлеб едят, а работают на внешнего управляющего… Вот и вся цена вашей экономической свободы!.. Вы даже не знаете, на кого работать будете – на Сороса, Рокфеллера, Гейтса или прочих мировых олигархов. Об этом твои хозяева знают – местные наши воротилы, которые твою партию здесь учредили, а ручки своим начальничкам через моря-океаны летают лобызать. – Иван спрыгнул с полки вниз и обулся, потому что понял, что спать уже не выйдет. Он глянул на часы, зевнул и сказал: – Н-ск через полтора часа, – после чего открыл дверь в купе и обратился к проводнице, проходившей мимо: – Милая девушка, не принесёте ли вы нам несколько стаканов чаю?

– Хорошо, – ответила она, – сахар тоже?

– Да-да! – воскликнул он, – а то разговор у нас какой-то кислый задался. Неплохо бы подсластить!..

Проводница засмеялась и пошла выполнять заказ…

– Тогда надо, чтобы весь мир имел одно правительство, которое бы и руководило миром как единым государством! – в эту самую минуту заявил Викентий.

Иван внимательно посмотрел на Викентия и задумчиво произнёс:

– Ну вот. Глашатай антихриста уже едет с нами в одном купе… За какие же грехи на нас обрушилось столь сомнительное счастье?..

Н-ск встретил прибывающий состав довольно пасмурной погодой. Но дождя не было. Иван вглядывался в окно, стараясь увидеть своего друга и однокашника Владимира, который обещал подъехать к поезду…

– Вот он! – радостно выкрикнул Иван и стал колошматить по стеклу рукой, – не видит!.. Эк выхаживает важно, по сторонам не смотрит!.. Ну, я тебе сейчас намну бока!.. Все на улицу!.. Я вас с Вовкой познакомлю!.. Хотя для вас он Владимир Владимирович будет, целый подполковник!.. Пошли все на перрон! – Иван выскочил из купе и ринулся в тамбур. Поезд заскрипел тормозами и встал.

Андрон с Катей тоже вышли в коридор и двинулись за ним…

– Пошли, пошли! – Иван махнул им рукой уже из тамбура и нырнул вниз по ступеням… Когда они вышли, то увидели на перроне двух обнимавшихся друзей, которые ещё и подбадривали друг друга лёгкими тумаками.

– Ну ты даёшь! – хлопал Ивана по спине Владимир. – Ещё здоровей стал, чем в мае!.. Отъелся в Киеве? Матёрый ты мужик!.. Не то что был в училище на курсе молодого бойца – вот такая вот жёрдочка с ушами! – показал мизинец.

– У них отъешься, как же, – захохотал Иван, – то незалэжная турма, то СБУ, то телевидение!.. Повезло, что самого не съели!.. Тебе одних бы только нациков, которые к нам в номер ломились, показать, – надолго бы запомнил! «Кто здесь спивал «Подмосковни вечори?!.»» Полнейшие дятлы!.. Вон, у Андрошки спроси, как мы от них отбивались!.. Знакомьтесь! – Иван приглашающе махнул рукой Андрону с Катей… Те подошли ближе и обменялись рукопожатиями с Владимиром.

– Это мои друзья, – отрекомендовал Иван. – С Андроном мы уже пол-Украины пропахали, сейчас вот в забайкальские края путь держим. В Приамурье…

– Так!.. Быстренько сымпровизируем приличный фуршет на пятерых, – воскликнул Владимир и позвал всех к стоящим у перронного буфета нескольким столам.

– Почему на пятерых? – спросил Иван. – Нас четверо.

– О!.. – воскликнул Владимир, – что ж мы о пятом-то забыли! – Неуж его не помнишь? – и показал рукой на долговязую фигуру в очках, которая стояла неподалёку, молча наблюдая встречу друзей. – Львович, греби к нам! – махнул ему рукой…

– Альберт Львович! – радостно протянул тому руку Иван, – дорогой наш миномётчик!.. И вы здесь! Как же я рад вас видеть!..

– Взаимно! – отвечал ему Альберт. – Тоже весьма рад! – они долго трясли друг другу руки.

– Вот только Михи с Никифорычем для полного комплекта не хватает! – сказал Иван. – Ох, какая же парилка у Никифорыча в армейской бане!.. Отличные веники!.. Мы парились там знаешь как?! – он повернулся к Андрону…

– Со взрывами! – засмеялся Владимир.

– Но как вообще Пётр Никифорович-то поживает?..

– Учения у него, – отвечал Владимир, – занят сильно… Подполковника, кстати, получил.

– Привет ему огромный!.. И наши поздравления!..

– Обязательно… А Михаил-то жив-здоров? Его бы тоже хотелось повидать…

– Миха в порядке!.. Но он тоже занят. У него службы в церкви, поэтому не смог поехать с нами…

– Ты ему передавай привет… Ох, он – проповедник пламенный, всех нас тогда своими речами раззадорил!.. Ну, давайте, отцы-командиры, развернём бутыль «Камю»… – с этими словами Владимир вынул из сумки небольшую скатерть, покрыл ею высокий столик для стоячего перекуса рядом с киоском, вынул разовые стаканчики, контейнер с нарезанным лимоном, разлил коньяк. – За встречу! – провозгласил он тост.

Компания дружно поддержала его. Екатерина тоже подняла стаканчик. Все чокнулись… Выпили… Закусили лимоном.

– Так. Сразу же за присутствующую здесь прекрасную даму! – стал по второму кругу разливать Владимир.

– Ты куда гонишь? – спросил Иван.

– А ты хочешь, чтобы мы не успели до отправления поезда выпить за вашу Катеньку? – удивлённо вытаращился друг. – Я не ожидал, что не гусар ты боле!.. Испортила тебя гражданская жизнь, Ванька!..

– Да я-то только «за», Вован!.. Вот лишь бы поезда потом не перепутать!.. – ответил тот. И все, кроме Кати, выпили по второй.

– Я не могу так часто, – сказала она.

– Правильно! – воскликнул Вован. – Дама не может глушить коньяк, как лошадь морс!.. Женщина – тонкое существо!.. Закусите, пожалуйста, уважаемая Екатерина, трюфелями… – вынув, он быстро вскрыл коробку конфет и протянул их Кате.

– Ну чудеса-а! – засмеялась она, – всё у вас под рукой! – вынула конфетку и с удовольствием откусила.

– А как же иначе!.. У нас всё предусмотрено! – сказал Владимир. – Потому что у нас очень гостеприимный город!.. По третьей, братья!.. Молча и не чокаясь.

– Почему не чокаясь? – спросила Катя.

– Тс-с! – Иван прижал палец к губам. – Это за тех, кого с нами нет.

– За тех, кого с нами нет, – негромко повторил Владимир. Все молча выпили. Каждый в эту минуту вспоминал своих, с которыми бежали марш-броски, с которыми тащили друг друга из болот и рек, дежурили на связи в бункерах и в аппаратных, с которыми шли ощетинившейся колонной меж гор Афганистана и Кавказа, с которыми стояли единым строем, дыша в затылок друг другу, сидели на гауптвахте… Тех, чей локоть был надёжен как скала, и кто, не задумываясь, всегда готов был прикрыть твою спину от врага. Которые, однажды встретившись в войсках, стали братьями навек. При воспоминании о которых щемит сердце и плывёт в глазах…

Помолчали минуты две…

– Ну, ладно, – сказал Владимир, – хорошо, что встретились. Езжайте, братья. Удачной вам дороги… Вот кастрюлька с голубцами, моя Лариса вам передала… Э-эй!. – вдруг вскрикнул он, глядя за спину Ивана. – Ты что там делаешь?.. А ну-ка перестань фотографировать!..

Все посмотрели в направлении, куда он говорил… А там стояли Весло и Пластырь. И Весло, в тупой простоте, открыто и не прячась, снимал Андрона, а заодно и всю компанию на телефон.

– Смотрите!.. Эти два жулика нас оцифровывают! – продолжил речь Владимир. – А потом они на видео мне пёсью голову приделают и видео жене пошлют, как я тут в непотребном виде коньяк лакаю, да?! Конец семье?! Лариска мне такого не простит!.. А ну-ка быстро стёр, чего там наснимал!.. – заорал Владимир Веслу, который попытался суетливо засунуть телефон в карман куртки. – Вы кто такие!.. Стёр быстро, я тебе говорю! – Владимир и Иван резко рванули к двум служителям неоплатных долгов… Те встали в боксёрские стойки, готовясь встретить противника. По энтузиазму соперников схватка обещала быть захватывающей… Весло достаточно стойко сопротивлялся Ивану после того, когда Пластырь уже был нокаутирован Владимиром. И неизвестно, чем бы кончился их поединок, если бы Екатерина не подскочила к Веселкину сзади, выхватив из кармана куртки электрошокер, и технический прогресс решил дело в пользу наших друзей… Весло упал как подкошенный.

В это самое время сержант полиции, охранявший дальний от них край перрона, заметил энергично разгоравшуюся баталию и поспешил на битву, впрочем, вовсе не бегом, а быстрым шагом, чтобы не запыхаться. Он был довольно грузен, а запыхиваться полиции никак нельзя, дабы не утратить боевую форму, достаточную как для атаки, так и для грамотного отхода от разъярённого правонарушителя, чтобы целым и невредимым дождаться прибытия подкрепления… Поэтому сержант линейного отдела полиции энергично, но неторопливо приближался к месту драки, свистя в полицейский свисток и прислушиваясь, не последует ли с соседнего перрона отклик его соратников, свидетельствующий об их скорой и неминуемой поддержке. В этот раз скорого отклика, как назло, не прозвучало, поэтому и скорость приближения его к месту потасовки вовсе не имело смысла увеличивать. Даже можно было остановиться и посмотреть в телефонное приложение, в котором были обозначены ближайшие его сотрудники на карте местности, что он и сделал…

Поэтому, пока он свистел, заглядывал в телефон, вспоминал инструкции для действий работников полиции в условиях массовых беспорядков и приближался постепенно и неумолимо, оба коллектора лежали, поверженные, на перроне, а Владимир и Иван, вынув телефон из куртки Веселкина, стирали его свежесделанные снимки.

– Вытрите лица! – сказал Владимир, – кидая поднимающимся на ноги Веслу и Пластырю пачку салфеток из своего кармана. – Вы кто такие?

– Да мы просто эти… – сказал Пластырь, промакивая салфеткой свой разбитый нос, – как их…

– Мы эти… – вторил ему Весло, – журналисты, – и тоже приложил салфетку к разбитой брови.

– Журнал «Мурзилка»?.. Зачем снимали нас? – спросил опять Владимир, возвращая Веслу его телефон. – Кто велел?

– Никто не велел, – отвечал Веселкин, – просто ехали себе… Видим, вокзал, вышли поснимать окружающие красоты…

– Красоты?.. Какие красоты?..

В это время приближавшийся к ним полицейский вновь засвистел и был, наконец, услышан и замечен разгорячёнными участниками перронной потасовки. Сержант находился уже метрах в двадцати от них.

Далее произошло событие и вовсе удивительное. Весло и Пластырь явили столь шуструю прыть по сматыванию удочек, которую от них никто не ожидал. Раз! – и они со скоростью стрижей пронеслись мимо компании своих противников, подальше от приближающегося к ним служителя порядка… Два! – и растворились в людском море прогуливающихся по перрону пассажиров…

– Да-да… знаю я эти сказки… просто поснимать красоты! – передразнил Владимир. – Запомните их, – сказал он, повернувшись к друзьям. – И будьте начеку… Они похожи на журналистов примерно, как я – на Мирей Матье… И они не всё вокруг снимали, а конкретно нас. А для чего им это надо – неизвестно. Поэтому, если их снова встретите, то не думайте, что всё случайно… Они не стали бы сейчас сбегать, если бы не боялись лишних вопросов от полиции. Ведь если они журналисты, тогда чего им бояться? Следовательно, снимали они нас с неким умыслом.

– Ну да. Это понятно, – сказал Иван…

– Здравствуйте! – приветствовал их подошедший полицейский и козырнул. – Сержант линейного отдела полиции Деловых! Пожалуйста, предъявите документы!

– Как-как? – не поверил своим ушам Иван, – как, вы сказали, ваша фамилия?

– Деловых моя фамилия, гражданин. Де-ло-вых!.. А что это у вас за приступ юмора?.. Чего вы так смеётесь?! Я что-то смешное сказал?..

– Да нет, товарищ сержант, – гигантским усилием воли подавляя в себе смех, сказал Иван. – Извините… Ничего смешного…

– И я так думаю, гражданин! Ничего смешного в организации вокзальной драки я не вижу…

– И я не вижу. Просто недавно я одного Деловых старшим лейтенантом знал, а сейчас он уже сержант… Головокружительная карьера получилась…

И в этот момент захохотал Андрон, который прежде изо всех сил сдерживал себя. Захохотал и всё испортил…

Полицейский ожидал от них чего угодно, кроме смеха. Поэтому в первый момент он опешил, а после начал злиться. В их юморе он углядел насмешку и почувствовал себя оскорблённым… Сержант был весьма грузен, и лицо его стало постепенно наливаться краской. Сначала он молча краснел… Потом багровел. Достигнув цвета позднего заката, он заорал:

– Молчать!.. Предъявите ваши документы-ы!..

– Тихо-тихо, сержант, – сказал успокоительно Владимир, – не шумите. Всё в порядке.

– Прекратите насмехаться над железнодорожной полицией! – орал разгневанный сержант. – Я вызываю наряд!.. – он что есть силы засвистел в свисток так, что у друзей враз заложило уши…

– Не надо, сержант, – повторил Владимир, – не свисти, пожалуйста!

– Я вас снимаю с поезда!.. За драку и за оскорбление лиц при исполнении!..

В это мгновение послышался ответный свист. Сержант был услышан коллегами, и этот факт придал ему бодрости духа…

– Да я никуда не еду, – отвечал ему Владимир, – сдаюсь тебе в заложники… Согласен? Вот мы вдвоём сдаёмся, – он притянул к себе за плечо Альберта Львовича, – согласен?.. А ребят отпусти. Им ехать надо…

– Не-ет! – рычал сержант. – Всей компанией задержаны!.. Сняты с рейса за хулиганство!.. Следуйте за мной!..

– Да это не хулиганство никакое… Они снимали нас на телефон без нашего разрешения. Мы попросили их стереть, они не согласились. Мы просто пытались достучаться до их понимания…

– Задеррржаны!.. – рычал сержант. И опять свистел в свисток… Было видно, что ему нравится свистеть…

– Ну ты достал уже!.. – рявкнул наконец рассерженно Владимир. – Жди теперь распоряжений твоего начальства! – он вынул телефон и набрал нужный номер: – Александр Максимович?.. Да-да, это я, Владимир…

Тем временем к сержанту Деловых спешила подмога. Ещё двое полицейских с крайне бескомпромиссными выражениями лиц быстрым шагом приближались к ним…

– Слушай, тут на перроне казус небольшой случился, – говорил в телефон Владимир. – Спаси от твоих рэксов, работают как звери!.. Уже наручники надевают!.. Ты им благодарность объяви. На вокзале у них порядок идеальный, да!.. Прямо как в бане перед открытием… На, служивый! – Владимир протянул свой сотовый сержанту. – Начальство на проводе!.. – Тот машинально взял и поднёс аппарат к уху… Лицо его враз вытянулось и сменило цвет с красного на белый.

– Да, товарищ полковник!.. Так точно!.. Военные?.. Есть, товарищ полковник! – он резко отдёрнул телефон от уха и протянул его Владимиру: – Вы свободны, товарищи! – объявил он и едва успел растопырить руки, останавливая двух примчавшихся на помощь полицейских, когда те уже были готовы наброситься на всю компанию и беспощадно арестовывать её в пылу служебного негодования.

– До свидания, товарищи офицеры! – козырнул сержант Деловых компании друзей, повернулся кругом и, подхватив коллег под руки, повёл их прочь к дальнейшему исполнению обязанностей.

– Успехов, сержант! – крикнул ему в спину Владимир и повернулся к друзьям. – Ну вот, пора и нам прощаться. Две минуты до отправления… Весело свиделись…

– У нас же по-другому не бывает!.. – хохотнул Иван. – Помнишь, как тогда, в пивбаре?.. Ещё в училище!..

– Да как не помнить? – отвечал Владимир. – Разве возможно это забыть?.. Всё помню… Давай, брат, счастливого пути! – они обнялись…

– Привет Петру передавай и большое спасибо Ларисе за голубцы её, сказал Иван. – Будем есть их в дороге и вас с любовью вспоминать…

Все обнялись и распрощались.

Скоро Иван с Андроном и Катей сидели в своём купе и махали Владимиру и Альберту, пока те неспешно шагали за окном вслед тронувшегося поезда…

– Ну, ничего себе, как вы отделали тех двух! – восхищённо сказал Ивану Груздь, – я же в окно всё видел… Где вы так классно научились драться?..

– Да-а… – Иван махнул рукой. – В детском саду.

– Ух ты! – сказал Викентий. – За игрушки?

– Не-е… За поправки конституции.

– Конституции?!

– Ну да…

– Как это?

– Ну-у… манной кашей кормили…

– И что?

– Вот я и отбивался… Поправляться не хотел. Чтобы конституцию свою не портить…

Глава 3. «Восточный экспресс – 2»

Колёса стучали. Дежурная лампа тускло освещала ночное купе, занятое двумя пассажирами, которые лежали на нижних полках и вполголоса общались.

– Нет, Пластырь, – говорил один, – такой план не проканает. Слон не позволяет связываться с местными коллегами, потому что они затребуют половину суммы для себя, а это будет сплошной убыток. Он сказал, что мы должны выследить должника сами и отследить его привязки к местности, чтобы после этого не упустить опять.

– Но как же мы его выследим, когда неизвестно, где они все этой гоп-компанией сойдут? Ведь они могут уже сейчас готовиться к выходу, а мы лежим тут и этого не знаем. А завтра встанем и обнаружим, что наша с тобой прибыль по минус стольнику на нос… И всё… Где мы их тогда ловить-то будем, Весло?..

– Вот именно поэтому нам надо как можно скорее пробить, куда они едут… Для этого завтра же выяснить, в каком они купе. Вагон их, кажется, седьмой… Найдя купе, узнать, есть ли у них попутчики и, если да, войт и с ними в контакт и аккуратно разговорить попутчиков на тему «далеко ли едут их соседи?..» Если у нас это получится, то дальше можно будет уже не париться, а спокойно кайфовать до места, где и сойдём вслед за ними… Поэтому мы должны с самого раннего утра торчать на стреме в тамбуре седьмого вагона и ждать, когда кто-то из них пойдёт в туалет для утренних процедур. Встаём в четыре – и туда…

– Рано в четыре, Весло!.. Смысла нет, часов хотя бы в шесть…

– Ну, в шесть…

– Плохо, что мы так глупо засветились на вокзале Н-ска… Теперь для них мы меченые.

– Ну да… Кто бы знал, Пластырь, что Осинин с дружками такие боевые?..

– Как кто? Варёный знал… Перелом сосудов промежности с последующим больничным.

– Да… Варёный… Перелом сосудов мозга у него… Он же первый с этими бандосами столкнулся. Теперь вот и я уже стал, как ты… С пластырем на лице… Хорошо, что в линейный отдел за драку не попали. Сейчас бы плакали наши денежки.

– Это точно… Всё. Ставлю будильник на полшестого… Спим…

Свет в купе погас… Раздался могучий рёв гудка. Поезд стремительно мчался, разрывая прожектором ночную мглу перед собой. В его уютном чреве тихо баюкались людские мысли, мечты и сновидения…

Утром, когда друзья сидели за чаем, из тамбура вернулся молодой перспективный политик Груздь с полотенцем на плече. Он ещё раз тщательно вытер свежеумытое лицо, повесил полотенце на специальную скобу над верхней полкой и присоединился к чаепитию.

– Кажется, сейчас в тамбуре видел одного из ваших вчерашних противников по поединку, – сказал Викентий Фёдорович, размешивая ложечкой сахар. – Он стоял у туалета и читал надпись над мусорным бачком… Или сделал вид, что её внимательно читает, когда меня увидел.

– И что же гласила надпись? – спросил Иван.

– «Нажми педаль».

– И он нажал?

– Кажется, нет, – Викентий задумчиво звякал ложечкой, мешая сахар. Наконец, он взялся за ручку подстаканника и осторожно пригубил горячий чай: – А когда я пошёл в купе, то оглянулся и увидел, что этот тип пристально смотрит мне в спину. Заметив мой взгляд, он сразу отвернулся и продолжил читать надпись… Что бы всё это значило? … Полагаю, он наблюдал за мной как за вашим попутчиком, – глубокомысленно изрёк Викентий.

– Для чего? – спросил Андрон.

– С целью мести за побои… Наверное, я для них – ваш соратник!

– Если с целью мести, то эта слежка лишена смысла, – сказал Иван.

– Почему?

– Потому что побои они выпросили сами, отказавшись стереть наши фото, сделанные нагло и без разрешения. Зачем выпрашивать тумаки подобным образом, а после мстить за них? Следовательно, они фотографировали нас, уже имея некоторую цель, которая пока нам неизвестна… Вот эта самая цель и есть причина слежки…

– Всё ясно! – внезапно перебил его Викентий. – Это папарацци! – он выпучил глаза и прикрыл ладонью рот: – Они следят за мной, как за представителем партии «Свободная реформа»!.. Узнали, что мы налаживаем связи с дальним регионом и бросились на сбор информации!.. А вас приняли за моих спутников! Ах, вот в чём дело-то!.. М-м-м!.. – он снова прикрыл ладонью рот, замычал и закачался туловищем из стороны в сторону: – Возможна информационная диверсия! Нужно срочно сообщить в центр, что за мной по следу кинулись газетные зубры!.. Где мой смартфон? – Викентий подскочил и стал хлопать рукой по верхней полке в поисках сотового…

– Да вы позавтракайте сперва, – говорила ему Катя, в то время как Иван с Андроном изумлённо переглядывались, стараясь не расхохотаться: – Не бойтесь! Не ворвутся они в купе с микрофонами и кинокамерой… Попейте чаю…

Но Викентий совершенно лишился покоя. Он залез на верхнюю полку и стал звонить партийному начальству:

– Наденька!.. Наденька! – кричал он в свой смартфон, – срочно найдите мне Артура Смарагдовича!.. Где он?! В банке?! Нет?.. В баньке?! Скажите, что за мною увязались журналисты центральной прессы!.. Проходу не дают! Пока я умывался, дежурили у туалета!.. Что мне делать?! Что делать?! Они же могут внезапно начать брать интервью!.. А я не уполномочен на интервью центральной прессе!.. Сообщите Артуру Смарагдовичу немедленно, как только он вернётся из баньки!.. Не из баньки?.. Из банка?! Откуда бы ни вернулся, сообщите!.. Что?.. Поедет в банк из баньки?! Наоборот?.. Из банка в баньку?.. Сообщите, где бы он ни был, что я окружён прессой! Держу оборону!..

Друзья перемигивались, тихо смеясь, пока Викентий неистово обзванивал своё начальство. Доложив, что обложен журналистами со всех сторон и получив необходимые рекомендации от Наденьки, он наконец умолк и спустился вниз. Завтрак продолжился в тиши общего молчания. Иван и Андрон с Екатериной юмористически перемигивались и незаметно ухмылялись.

– Вот напасть-то навалилась, – вымолвил Викентий. – Теперь и шагу не дадут ступить без приставаний… Но ничего! Главное, что я руководству доложил. Велели действовать по обстоятельствам, но – без скандалов…

– Вы же, либералы, за свободу боретесь, – сказал Иван, – почему сами-то такие несвободные?..

– У нас строго, – отвечал Викентий, – чуть что не так – и без зарплаты.

– А-а… Это всегда дисциплинирует… Но вы совершенно зря боитесь и попусту будоражите ваше начальство!

– Почему?

– Потому что, чем докладывать своим шефам о внимании прессы, проще притвориться глухонемым, и всё.

– Глухонемым?!

– Ну да! – Иван повернул ладони вверх, как бы стараясь показать простоту решения. – Они вас спрашивают, а вы мычите им в ответ…

– Как мычите?.. – не понял Викентий.

– Глухо!.. Вот так: «Ммм… Ммм…» Можете при этом ещё и головой мотать. Будто хотите что-то вымолвить, но не выстраивается речь.

– А-а… Вон оно что!..

– Ну да. Ничего же сложного. Они отстанут от вас, и всё…

Викентий не успел ответить, потому что постучали в дверь… Викентий на всякий случай прикрыл лицо салфеткой, делая вид, что вытирает губы, а Иван с Андроном враз гаркнули:

– Войдите!

Дверь отворилась, и в купе заглянул долговязый человек с острым носом. Он обвёл всех взглядом и произнёс с лёгким акцентом уроженца Прибалтики:

– Здравствуйте, господа!.. Я пассажир из соседнего купе. А не найдётся ли у вас консервной открывалки?

– Найдётся, если поискать, – ответил Иван и, встав на две нижние полки, потянулся к багажному отделению за рюкзаком, где был упакован их нехитрый скарб. Он стянул рюкзак вниз и, присев на диванчик, стал в нём рыться… Тем временем Екатерина пригласила соседа пройти и сесть за стол.

– Хотите чаю? – спросила она. – Мы для себя уже по второму стакану заказали, а я не хочу так много, так что можете выпить мой, – и она подвинула гостю стакан чая в подстаканнике.

– Очень мило, – ответил тот, – я не откажусь от предложения столь симпатичной дамы, – он принял стакан и, положив в него два куска сахара, стал неторопливо размешивать. Андрон, Катя и Викентий молчали и украдкой разглядывали гостя.

– Нашёл! – сказал Иван и вынул консервный нож из рюкзака… – Вот, пожалуйста, возьмите… В дороге вещь всегда не лишняя.

– Ещё какая не лишняя! – ответил гость, с удовольствием прихлёбывая чай. – Особенно с моим попутчиком!

– Что ж за попутчик у вас такой? Любитель консервов? – засмеялась Катя.

– Ещё какой любитель! – улыбаясь, отвечал сосед. – Шведа везу в глубинку… Мистер Арвид Портмонессон… А он – швед этот – страсть как привязался к нашей кильке в томатном соусе. Съедает по две банки за присест! Причём первую съедает, запивая молоком, а вторую – вы не поверите – под арманьяк!

– Под арманьяк?! – удивлённо воскликнул Иван. – Да это же гурман из гурманов! Кильку в томатном соусе и с арманьяком очень любил сам Наполеон… Он и спать, бывало, не ложился, пока его таким вот образом не угостят. Поэтому в обозе ему всегда везли несколько бочонков кильки и подводу арманьяка…

– Вы шутите, Иван? – спросила Катя.

– Ни в коем случае, – отвечал тот. – Насчёт кильки я могу, конечно, и ошибаться, но вот арманьяк Наполеон точно пил, как Сахара воду… И у него, уж поверьте, было с кем!.. Кругом одни маршалы!.. Мюрат, Давю, Камю…

– «Камю» – это коньяк, – сказал Андрон.

– Ещё и коньяк?.. Ну вот, тем более…

– Нет, – возразил Ивану Андрон, – Наполеон пил мало, причём вино, разбавленное водой… Мы это по истории проходили…

– Спорить не буду, – отвечал Иван, – но вино он точно разбавлял чем покрепче…

– Исторической науке такое неизвестно, – сказал Андрон.

– Ещё б ей знать! – рассмеялся Иван. – Ведь он разбавлял вино арманьяком за ширмой, чтобы никто не видел!.. Неужели бы он туда историков с собою брал?!

Катя прыснула от смеха.

Андрон открыл было рот, чтобы ответить, но их полемику прервал нежданный гость:

– Все это, возможно, было когда-то! – сказал он. – Но мой швед уж так влюбился в вашу кильку, что, наверное, и арманьяк без неё пить больше не захочет. Поэтому мы набрали в дорогу полчемодана этих консервов, да, к сожалению, забыли сунуть нож… А вот когда он кильки наестся и арманьяку напьётся, тогда начинает заставлять меня петь русские песни. А я не знаю их вообще!.. Только первые строчки помню… «Ой мороз, мороз! Не морозь меня!.. Не морозь меня, моего коня!..» Дальше слов не помню… Или вот эту: «Ямщик, не гони лошадей…» Всё! На этом – всё! Не знаю я дальше!.. Куда лошадей «не гони»?.. Зачем их «не гони»?.. Почему «не гони»?.. Ничего не помню!

– Так это вы при нём вроде солиста?.. С кулинарным уклоном? – поинтересовался Иван.

– Не-ет! – досадливо махнул рукой гость. – Я, видите ли, приставлен к нему в качестве сопровождающего в дальнюю поездку. От организации. Я в ней работаю в Эстонии, и мы сотрудничаем с их организацией в Швеции… Международные родственные структуры!..

– А-а… Так вы с вашим шведом, наверное, из НАТО? – спросил Андрон. – Родственные структуры?.. НАТО без границ… Врачи без больниц… Петухи без яиц… Так, что ли?

– Спокойно, Андрон! – сказал Иван. – Шведы не в НАТО. Потомственные викинги не нуждаются в защите пришлых ландскнехтов. Они и сами – ого-го какие воины!.. «Тре крунур» видел с клюшками?

– Нет, – сказал Андрон упрямо. – Карлсона видел с плюшками…

– Да что вы?! – воскликнул гость – Какое там НАТО?.. Обычная негосударственная структура по развитию демократии во всём мире. Вот меня и приставили его возить, охранять, кормить и развлекать… А он, наевшись, хочет петь хором русские песни. А я их не знаю!.. Вы случайно не знаете русских песен?

– Как же не знаем? – ответила Катя. – Мы русские! Знаем, конечно… И поём…

– И поёте? – прибалтиец был поражён. – Слушайте! Выручите меня!.. Попойте с ним… Потому что он, как выпьет арманьяка… Как килькой закусит… У него душа рвётся по-русски петь, а я слов не знаю… Он тогда начинает возмущаться и говорит: «Какой же ты эстонец, если русских песен не знаешь?!» А я и не эстонец вовсе, хоть и живу в Эстонии! Я – латвиец вообще!.. Я и латвийских песен не знаю!.. Я вообще никаких не знаю!

– Как же вы не знаете латвийских песен? – перебил его Иван. – А эту вот: «Жгли мы замки русские, деньги их теперь на дне…» Не знаете? Латвийская народная нацистская песня… Ваши поют её там, подсвечивая ноты факелами… Я сам в интернете видел.

– Этого не может быть! – возмутился прибалт. – Какой же нацизм у нас?!

– Да-да… Какой же?..

– Это только самые глупые из наших могут такие песни петь!

– Ну, конечно. Вы им это обязательно скажите, когда домой вернётесь…

– Так я же не в Латвии живу! Я – в Эстонии!..

– А-а!.. Так это ведь в корне меняет дело!.. Я-то думал – Латвия!.. А тут – Эстония!.. Это ж небо и земля!.. Тут тебе Даугавпилс, а там – и вовсе Пярну… Тут те – Двинск, а там – Пернов!.. Надо же так ошибиться! – Иван сокрушённо покачал головой…

– Да-да… Я и не пою никогда там, в Эстонии. Поскольку – не певец!.. Ну что?.. Придёте попеть со шведом?! – с надеждой в голосе спросил латвиец.

Друзья, а вместе с ними и Викентий, были настолько поражены просьбой прибалтийского гостя, что поначалу даже не знали, что ответить, поэтому воцарилась пауза. Латвиец с жалобной надеждой смотрел на них.

– Меня Урмас зовут, – протянул он руку ближе всех сидящему к нему Ивану. – Урмас Палубис…

– Иван, – ответил тот рукопожатием.

– Урмас, – протянул он руку Андрону… Таким манером сосед перезнакомился со всеми…

– Не знаю, – наконец сказал Иван, – я вообще-то тоже не певец…

– Я певица, – сказала Катя… – Выручим вас сегодня, так и быть.

Спевка была назначена на полдень. Шведский путешественник оказался высоким дородным мужчиной лет пятидесяти. Он энергично пожал руки Андрону, Ивану и Кате (Викентий предпочёл в гости не идти, сославшись на головную боль, и остался отдыхать в своём купе). Но друзья подозревали, что дело тут вовсе не в головной боли, а в боязни встретить в коридоре «журналистов». Впрочем, обличать Викентия не стали…

Швед с Урмасом сервировали стол по мере походных возможностей. Еды и выпивки у них оказалось предостаточно. Фрукты, овощной салат и, конечно, сервелат нескольких сортов располагались на покрытом скатертью столике. А также – соки, французский коньяк, шампанское в ведёрке со льдом из вагона-ресторана… Ну и для арманьяка с килькой тоже нашлось там место.

– Прошу фас, прошу! – швед приглашающим жестом указал на купейные сиденья, – прошу рассашифаться…

Гости заняли места за столиком, Урмас сел с краю, а хозяин банкета пристроился рядом с Катей, которую пропустил на лучшее место, у окна. Он довольно сносно говорил по-русски.

– Дорокие к ости! – разлив по фужерам арманьяк, а Екатерине, по её желанию, налив шампанское, он продолжал: – Я ошень рад нашему снакомству. Менья софут Арфид Портмонессон, и я прибыл сдесь, штобы помокать строить фаш русский демократий… Мы едем в один кород… кород… как это насывайтся?..

– Перестройск! – подсказал шведу прибалт.

– Ах да!.. Перестройск!.. Никак не сапоминайт… Андрон толкнул Ивана коленом:

– Туда же едут, – сказал он ему шёпотом.

– Слышу, – кивнул тот в ответ.

– Ми пудем там с удофольствий помогайт молодой эколокической демократишеской общине строить её будующее!.. Я хохочу… то есть нет… Я… хочучу… Нет! – швед помотал головой, пытаясь вытрясти нужное слово. – Как это-о?.. Я шелаю, фот!.. Шелаю фойти в русский культур! И поэтому я тренируюсь в хорофом пений и пуду плагодарно фместе с фами петь!.. И пить!.. За феликий русский культур!.. На сдорофье, друсья!.. За снакомстф! – с этими словами швед поднял бокал и опрокинул его содержимое, после чего подцепил из консервной банки кильку в томатном соусе и, поддерживая её снизу хлебом, чтобы не капало, с видимым удовольствием отправил в рот.

Остальная часть мужской компании, не заставляя себя упрашивать, тоже выпила и закусила. Только Катя, слегка отпив шампанское, поставила почти полный фужер на стол.

– Потшему фы, Катья, не фыпифайте? – спросил мистер Портмонессон.

– Мне ведь ещё петь, – засмеялась она, – а петь надо правильно, не допуская фальшивых нот. Поэтому с выпивкой не стоит торопиться…

– Да, петь!.. Рюсски песний!.. Ой люплю рюсски песний!.. Они душефный!.. Мошете петь фот эту карошу песню: «Ой, морс, морс…»?

– «Ой, мороз, мороз?..» Конечно, – засмеялась Катя.

– Спейте её мне, пошалуйста! – швед умоляюще сложил руки на груди, – я фас отшень прошую!

– Да, конечно, – ответила Катя. – Сейчас спою… Все вместе споём. Поддержите меня, – обратилась она к Ивану и Андрону.

– Это можно, – сказал Иван, – запевай, милая барышня…

И культурный вечер начался… Он засиял мелодиями русских песен под искрящиеся блески заморских вин…

Пели все и даже прибалтиец Урмас в меру сил. Его шведский патрон хотя и не пел по причине незнания текста, но радостно махал вилкой в такт мелодии… Он пил арманьяк, не забывая подливать другим, пил и млел от пения… Он закусывал арманьяк килькой в томатном соусе и веселел душой. Наверное, в эту минуту он чувствовал себя русским и был совершенно счастлив… Как только может быть счастлив швед на бескрайних просторах Сибири…

В разгар веселья дверь распахнулась, и в купе ворвался Викентий. Он был очень возбуждён.

– Там! – крикнул он. – Журналисты!

Иван вскочил и, оттолкнув Викентия от двери, выглянул в коридор. В дальнем конце вагона он увидел спины улепётывавших «журналистов».

– Да, – сказал Иван, – это знакомые спины. Они вчера уже убегали от линейного сержанта Деловых.

– Я теперь и второго узнал!.. Это точно те самые, которых вы на перроне били! – воскликнул Викентий.

– Они их не били, – ответил ему Андрон, – а просто пытались достучаться до понимания.

– Так что произошло, Викентий? Они снова пытались взять у вас интервью? – спросил Иван.

– Конечно! – воскликнул тот. – Приступили ко мне с двух сторон у туалета!.. Оба с синяками!.. Один с разбитой бровью!.. И спрашивают, куда мы едем?.. Я мычу как немой! Как вы меня и научили. Мычу, головой мотаю и пытаюсь вырваться…

– А они что же?

– Зажали меня с двух сторон и бумажку с карандашным огрызком в руки суют, мол, если говорить не можешь, так напиши ответ!..

– Ну-ну…

– Что ну… Тут бабушка из соседнего купе мимо проходила, им пришлось расступиться, чтобы её пропустить, я и рванул прочь… Сразу к вам. Едва успел…

– Нет, – сказал Иван. – Это вряд ли журналисты. Так интервью не берут.

– Да ну! – возразил Викентий. – Ещё как берут! Вы, наверное, в Москве давно не были… Они сейчас к тебе в койку залезут, чтобы интервью взять. Их распустил закон о журналистской неприкосновенности…

– Да вы что?!.. Правда? – спросила Катя.

– Ещё какая правда! – отвечал Викентий. – У моего приятеля жена журналистка. Так она прямо с микрофоном иногда его среди ночи будит, чтобы интервью у него взять! Как бы для тренировки… Чтобы он спросонья ей все свои тайны выболтал!.. Поэтому он целый день потом невыспавшийся на работе ходит и вспоминает, о чём проболтался ночью, а о чём – нет…

– Да, – сказал Иван, – это возмутительно. Распустили мы журналисток всякой толерантностью…

– Фы ругайтесь с шурналистами? – спросил их Арвид.

– Так. С легка. – Иван покрутил пятернёй.

– С шурналистами рукаться некорошо, – сказал Арвид, – эта нетемократично…

– Да-да, – отвечал Иван, – поучи нас демократии, заезжий викинг.

– Та, прафильно… Этому нада учить!

– Вам уже наш президент, кажется, ответил, – возразил Иван, – он ведь сказал вашим политическим энтузиастам: «Поучите жену щи варить.» А вы никак не угомонитесь. Всё ездите… Всё учите… Из последних сил… У вас у самих уже государственная власть расползается, а вы всё нас жизни учите… На всех учителей у нас ведь кильки может и не хватить!.. Вот вы лично, мистер Портмонессон, зачем поехали в такую даль? В Восточную Сибирь? Хотите там научить кого-то демократии?

– Конешно! Ми хотим фам корошей шисни!

– Хорошей жизни? Это такая, как у вас, что ли? Когда полиция в некоторые районы страны уже боится даже сунуть нос?

– Ну-у, – протянул швед, – эта истершки темократии…

– Издержки? Какие ещё издержки? Вы уже скоро век строите свою демократию, а в результате у вас получается диктатократия, – хмыкнул Иван.

– Непрафильно… Темократия.

– Я и говорю – …демократура.

– Фы нарошно смеётесь…

– Знаете?.. Когда белому человеку, особенно женщине, в мигрантские анклавы заходить опасно… Это что, по-вашему?! Власть народа?.. Может быть. Но только не шведского народа, а не пойми какого.

– На эта смотреть не ната.

– Почему это не надо?! А мне кажется – надо!.. Это по-вашему не надо. Потому что по-вашему смотреть на издержки демократии недемократично! А всё, что недемократично, по-вашему – диктатура… А вот по-нашему диктатура – это затыкать насильно рот тем, кто говорит правду! И слова правды называть российской пропагандой – это тоже диктатура!.. Самая настоящая!

– Прафта она расная…

– Нет, она не разная! Правда всегда одна. А разные – лишь варианты отклонения от правды. В угоду тем или иным планам и намерениям… Пускай даже раздемократичнейшим на вид, но диктаторским по сути!

– Но расфе карашо трафить Нефольный?.. Не сфергать тиктатор Лукашенка с трон?.. Расфе эта карашо?..

– Это два разных вопроса, – после небольшой паузы произнёс Иван. – Первый – по Невольному. Отвечаю! Бутылку со следами яда запустила в дело подруга Невольного Маня из Британи. Бутылка, якобы, была взята ею в гостиничном номере в Томске, из которого Невольный выезжал и попал в больницу в Омск, предварительно отравившись от сей бутылки… И вот она, по вашей западной версии, взяла эту пустую бутылку в Томске и поехала с ней в Новосибирск, из Новосибирска прилетела в Омск, а из Омска вместе с Невольным – в Берлин, где и передала её на обследование, в результате которого на бутылке обнаружили следы отравляющего вещества «Новичок». Казалось бы, всё точно!..

Вот только при предполётном досмотре в Новосибирском аэропорту она никакой бутылки с собою не имела!.. Есть запись её ручной клади с рентгенотелевизионной установки. Ни полной, ни пустой бутылки нет!.. И есть ещё одна запись, где она позже покупает бутылку воды уже в стерильной зоне аэропорта, после всех досмотров! Она купила эту бутылку воды в вендинговом аппарате Новосибирского аэропорта и, по странному стечению обстоятельств, той же самой марки и того же самого объёма, что присутствовали в номерах томского отеля!..

Вот эту-то бутылку из Новосибирска она и привезла с собою в Омск и дальше в Берлин, потом – в ОЗХО или куда ещё будет угодно, хоть в ООН!.. В Новосибирском аэропорту купленную бутылку!.. За тысячу километров от уже отравленного Невольного!

И можно залить эту бутылку «Новичком» по самое горлышко и трубить об этом на весь мир, но только с той самой новосибирской бутылкой Невольный до своего отравления никак не соприкасался!.. Он с нею мог впервые встретиться лишь на рейсе Омск – Берлин, куда и подсела вышеназванная дама с сей бутылкой, возможно, залитой «Новичком» под самую туго завинченную пробку!.. Но только тогда Невольный уже был отравлен более суток!.. Поэтому весь ваш «возмущённый цивилизованный мир» активно изучал бутылку, которой Невольный вообще не мог касаться, ибо дотянуться от томской гостиницы до новосибирского аэропорта у него руки коротки!.. Вот потому и обвинение в адрес российской власти также зиждется ни на чём!.. На абсолютнейшей космической пустоте!.. Вы просто включили на весь мир очередной лохотрон под названием «Скрипач два-ноль», светлоликие господа!.. С чем вас и поздравляю!.. А цель изначально поставлена американцами – под вопли «мировой общественности» о преступлении, которого не было, закопать российско-германский газовый проект «Северный поток-2»! Чтобы отапливать Европу сверхдорогим американским сланцевым газом!.. С вас же самих последние штаны снять хотят!.. И вы им в этом фанатично помогаете!..

– Но Нефольный – лидер оппосиций! И опасен тля Путин конкурент!.. Кто есчо мок отрафить еко?

– Вот!.. Вот именно здесь и кроется ваше основное враньё, на котором выстроена вся клевета на Россию!

– Какой франьё?

– У Невольного поддержка среди населения два процента!.. А ваши журналисты врут народам Европы, будто бы он делит с Путиным электорат едва ли не напополам!.. Два процента рейтинга!.. Понимаешь, швед?! Кому он вообще в России интересен, чтобы его травить?! Но если о его реальном рейтинге узнает массовый зритель этой глупой драмы, то версия с его отравлением посыплется, как карточный домик, в глазах европейского обывателя!.. Потому что травить этого балабона просто абсурд!.. Кому он нужен?!

– Дфа процент? – переспросил Арвид. – Фсего дфа процент рейтинк?..

– Вот и менно! – ответил Иван.

– А затшем токда его отрафить?

– Ну вот!.. Дошло до утки на пятые сутки!.. Что незачем… – Иван присел рядом с Арвидом, положил ему руку на плечо и заговорщическим голосом сказал: – Понимаешь, брат-швед, здесь вытанцовывается такая история!.. Совсем таинственная и очень невероятная…

– Какая историй? – швед заинтересованно понизил голос.

– А вот какая… – Иван обвёл всех присутствующих взглядом, – я вам её расскажу… Только, чтобы ни-ни! – он приложил палец к губам и посмотрел на Викентия: – Ты меня понял, партиец?.. Обещаешь молчать?

– Смотря, о чём речь…

– Тогда иди в своё купе!.. Нечего мировые секреты здесь подслушивать!

– Обещаю молчать, – произнёс Викентий.

– Вот то-то же, – сказал Иван, – не подведи!.. А то, «Свободная реформа», понимаешь, нашлась… Всё дело в том, что никакой он не Невольный!

– Как не Невольный? – спросил Викентий. – А кто же он?!

– Существует мнение, что он – прямой потомок Наполеона!.. И истинная его фамилия – Напольный! Но ради конспирации её изменили на Невольный. Вот так!

– Очередной будущий президент, что ли? – спросила Катя. – Какой страны?

– Неизвестно… Может быть, даже будущий император!..

– Какой же страны?

– Да любой!.. Хоть всей Европы!.. Таким специалистам какую страну ни дай… они управятся!.. Бац – и нету страны!.. Как не было… Но я – то лично полагаю, что в данном случае речь идёт об Украине. Они хотят сделать его украинским императором… Или, может быть, хотели правителем Белоруссии, да пролетели. Батька выстоял с нашей помощью.

Андрон, поглядывая на них, иронично усмехался с таким видом, будто хотел сказать: «Слушайте-слушайте… сейчас он вам наотливает пуль…» Он уже хорошо изучил Ивана. Но тем не менее с интересом прислушивался к очередной байке своего друга.

– Потщему именно императором? – спросил Арвид.

– А вы знаете, что его тайно посетила в клинике одна главная фрау?

– Та!.. Это фсе знайт!.. Фся Ефропа!

– А потом его стал звать к себе французский лидер. Мол, приедь, полежи и в нашей клинике, мил человек!.. Мы тоже хотим тебя полечить немного!.. Это к чему?..

– Макрон звал и Гуайдовскую из Белоруссии, – вставила своё слово Катя. – Которая претендует на президентское кресло.

– Да, звал… Но Гуайдовская – приятная во всех отношениях женщина! Её все зовут… Правда, приятная, пока не начинает говорить… А разговаривать с ней Макрону вовсе и не обязательно. Он просто хочет дать ей денег для красивой жизни в Польше и в Литве, но это вовсе не выглядит подозрительным. Нужно, чтобы подрывной элемент всегда был под рукой и хорошо питался. Вдруг сгодится?! А вот зачем он звал Невольного?.. Переименованного Напольного… Не догадываетесь?..

– Тоже тать тенек?

– Нет! Невольному деньги давать нельзя. Он их пропьёт!.. Прокутит… Просадит в карты… И может снова отравиться самогонкой…

– Тогда затщем?

– А вот зачем! После высокой встречи с главной фрау Невольный уже настолько осчастливел, что в интервью одной немецкой газете, кажется, «Шпигель», он высказался, что приложил немало сил для соединения националистов с либералами, а после этого изрядно полевел. Знаете об этом интервью, Арвид?

– Ну-у… Тщитал некоторое…

– Вот и хорошо, что читали! А что такое национализм плюс левые либералы, которых стал поддерживать Невольный?

– Што?

– Национализм плюс левые!.. Ну-у?! Думайте лучше!.. Плюс левые. То есть – социалисты… Думайте!

–..?

– На ционалисты плюс социалисты, что получается?

– Полутшается… Темократы?..

– Национал-социалисты, мой бедный шведский друг!.. Нацисты получаются, иным словом!

– Та фы што, Ифан!..

– Вот то-то и оно!.. А вы говорите Невольный – жертва! Он сам кого хочешь может жертвой сделать!.. А вы знаете, что заявил ему представитель «Шпигеля» во время интервью?

– Нет!..

– «Шпигель» сказал Невольному буквально следующее: «Когда вы потеряли сознание, вы были русским оппозиционером, но из комы вы вышли уже фигурой мировой политики…» Мировой!.. Политики!.. Вы понимаете?! Что имел в виду этот известный журнал?

– Я этоко не понимай…

– Не понимаете? Невольного тайно посещает главная фрау Европы!.. И потом его зовут к себе лидеры других ведущих стран мира… Франции, к примеру!.. Типа – полечиться!.. Вывод напрашивается один – в нём видят, возможно, нового императора всей Европы!..

– Нет!..

– Да!.. А зовут его к себе, чтобы сделаться его любимчиками!.. Фаворитами! Никто же не хочет стать первой жертвой нового императора!..

– Этоко не мошет пыть!

– Может-может!.. Вот посмотрите: стоило ему только захворать, его уже везут в Берлин лечиться, а вся западная общественность встала на дыбы и хочет применить против России новые санкции, а также запретить достраивать газопровод, который уже был построен на 90 процентов, заметьте!.. Какие убытки несёт Германия?! Больше, чем Россия!.. И ради чего?.. Все эти санкции закрывают для Европы российский рынок, а это – многомиллиардные убытки! И вы хотите сказать, что Невольный не мировой деятель?! Мировой!.. Ему в угоду некоторые страны теряют миллиарды!

– Я тумай, што газопрофот тостроят…

– Может, и достроят, но со скрипом, плачем и стонами… А посмотрите, что стало с Арменией! Невольный был там летом 2020 года и выступил на телевидении с критикой Кремля. Как результат, Армения поссорилась с Москвой, и, пользуясь случаем, на неё тут же напала соседняя республика, поддерживаемая Турцией!.. Вой на!.. Чем вам не мировое событие?! Разве не видна рука Невольного во всём этом деле?.. Да он просто гигант мировой политики!.. Везде, кроме России… В России он никто!.. Два процента рейтинга!.. – Иван показал ноготь на своем мизинце и засмеялся. – Да это же «политик с гулькин нос!..» Он – ваш!.. Забирайте его себе и делайте с ним что хотите!.. Хоть коронуйте императорским титулом!.. А нам в России он и даром не нужен!

– Но там ф Армений ещё премьер-министр есть, который ссорился с Москфой!

– Да, есть!.. Но кто он в сравнении с Невольным?.. Кому нужен какой-то там премьер?.. Его даже не везут спецрейсом в Берлин лечиться!.. Ха-ха!.. Тоже мне политик!.. А может быть, как раз под Невольного у вас создадут новый Парламент Европы!.. А вдруг для этой цели его в Берлин и притащили?!

– Тля тщего?

– Для примерки будущего европейского трона под его… хм-хм… опорно-двигательную систему!.. А вы, уважаемый Арвид, на полном серьёзе задали мне вопрос: «Хорошо ли травить Невольного?..»

– Та.

– Так вы сперва найдите, кто его травил!.. Понимаете?! – Иван сложил щепоткой пальцы перед лицом шведа и потёр ими друг о друга. – А когда найдёте, тогда и спрашивайте, хорошо это или плохо!.. Кому отравленный он нужен как некий политический символ?! Кто раздувает тему?! Кто строит на этом свою игру?! Путину он не интересен ни здоровый, ни больной… Потому что электорат Невольного в России – пустопорожние бузотёры, прогуливающие уроки в школе… Это – тусовка, а не политика!..

– Так кто ше еко отрафил?..

– Я предполагаю, что он случайно отравился палёной водкой на какой-нибудь сибирской ферме, а его соратники тут же и разыграли это как политическое действо, присовокупив к делу новосибирскую бутылку, выдавая её за томскую, а позже – и за источник «Новичка» … Так что не надо нас здесь кормить сказками Шервудского леса!.. Это Россия, брат-швед!.. У нас такие сказки слушают лишь слабоумные, а слабоумных у нас, поверьте, мало. И они наперечёт… Вот где-то там, в его тусовке, он и траванулся палёной водкой и прокисшим огурцом!

– Ну-у?!

– Лапти гну!.. Это никакой не «Новичок»! А так… Что попало… Вы же, европейцы, спутали, как обычно, штрудель с пуделем!.. У вас всё это не впервой, потому что вы совершенно ничего не понимаете про Россию. А главное – не хотите понимать! И это очень, очень плохо… Это чревато непредсказуемыми последствиями. Либо не лезьте к нам со своими нравоучениями, либо сперва понимать нас научитесь… Одно из двух!

Воцарилось молчание. Арвид осмысливал услышанное.

– Ну, латно, – сказал он через минуту. – А потщему фы поттершифайт тиктатор Лукашенко?..

– Почему поддерживаем? Мы никого не поддерживаем… И он вовсе не диктатор, а всенародно избранный президент.

– Но там пыли фальсификаций на колосований!

– Вот подобные глупости меня всегда достают! – хлопнул ладонью по столу Иван.

– Потщему к лупость?

– Да потому что не бывает несфальсифицированных выборов!.. Если даже кто-то один проголосовал за тысячу рублей, за чашку пельменей или за рюмку шнапса, – выборы уже сфальсифицированы! Вопрос вовсе не в том, сфальсифицированы они или нет, а в том – каков был истинный размах фальсификаций?! Какова их глубина и каков охват по территории?! И к каким искажениям конечного результата всё это привело!.. А в подобном аспекте вовсе не Беларусь, а ваш большой брат за океаном все рекорды бьёт!.. Поинтересуйтесь у экс-президента Дональда Трампа, и он расскажет вам, что такое фальсификации на выборах!.. Это когда проводят голосование по почте и погрешность плюс – минус сотни тысяч голосов! И когда покойники, лежащие на кладбище, тоже прислали бюллетени!.. Но вы же не объявляете Гуайдовскую президентом США, например?! Или объявите Джулиана Ассанжа президентом США по причине фальсификаций!.. Но вы же этого не делаете!.. Вы же честного человека предпочитаете в тюрьме мариновать, демократы липовые!.. А именно до президента Лукашенко доколупались и какую-то Гуайдовскую на его место монтируете!.. Ни к селу ни к городу!.. Что у вас там с головами, вообще?! Почему вы принимаете нас за идиотов, способных поверить в ваши бредни и подчиниться вам?! Изображаете Лукашенко средоточием мирового зла!.. Чем же вам именно Беларусь не угодила?

– Потому што он – тиктатор! Саставляйт бегайть спорсменку, што она фынушден прятаться в Польша!..

– Ах, вы об этом?! Бегунья Попрыгуйская?.. Её хотели зверски заставить пробежать лишние 400 метров на состязаниях, и она устроила скандал на весь мир и попросила политическое убежище в Варшаве?! В этом, по-вашему, и заключается диктатура?..

– Та!

– Ай, молодец!.. И польская демократия живо откликнулась и предоставила ей приём и уют! Все люди доброй воли счастливы!.. Победа!.. Больше Попрыгуйскую никакой диктатор не заставит бегать! Разве что десятиметровку по коридору польской общаги от комнаты до коммунальной кухни, чтобы каша на плите не пригорела… Каким великим смыслом теперь наполнится вся её жизнь!.. Быть политическим убеженцем! О подобном счастье другие могут лишь мечтать!.. Ну ты и низвергатель диктатур, альте шведе!.. Хочешь, я расскажу тебе ещё одну леденящую душу историю о белорусской тирании?..

– Какую историй?

– А вот, говорят, у одной официантки в Минске смежница заболела, и её попросили вечером обслужить в ресторане лишних два стола. И что б вы думали?!

– Што? – заинтересованно спросил Портмонессон.

– Подала жалобу в польское посольство!.. Просит политическое убежище от кровавой диктатуры Лукашенко!.. Она им не нанималась лишние столы обслуживать!

– И какофой ресультат?

– Удовлетворили!.. Делают загранпаспорт!.. Скоро вывезут прямо в фартуке!..

Мистер Портмонессон пару минут с недоверием смотрел в невозмутимое лицо Ивана, потом рассмеялся и сказал:

– А-а!.. Так это фы шутить!..

– Я шутить?! – изумлённо воскликнул Иван. – С чего вы взяли?!

– Ну, такофой слутщай – это софсем не политищеский гонений!..

– А у бегуньи Попрыгуйской политическое гонение?

– Та-та… Конетщно-о…

– А чем принципиально отличается обслуживание лишних столиков официанткой от пробега лишних метров спортсменкой?

– Ну-у… Отлитщается…

– Чем?!

– Ну-у… Эту пегунью феть по телефизор покасали…

– А-а!.. Именно в этом и отличие?

– Конетщно…

– Я так и думал! – Иван хлопнул ладонью по столику и участливо заглянул в лицо шведа. – Хотя и сомневался!..

– Што именно-о? – заинтересованно промолвил Портмонессон.

– Ах! – махнул рукой Иван. – Вам это не понять… Ох и просты же вы, ребята-е вропейцы!.. Вы даже сами себе не можете представить, насколько вы просты!.. И какому же нашему дуремару пришло в голову считать вас такими сложными?! Ещё учиться жить у вас пытались!.. Какая-то насмешка над разумом, честное слово… – Иван сокрушённо покачал головой…

Андрон тем временем негромко похохатывал над их беседой, расслабленно развалясь в углу купе. Викентий сосредоточенно смотрел перед собой и тихонько шевелил губами, как бы заучивая какой-то неведомый урок, а Урмас уткнулся в свой смартфон и с к ем-то живо переписывался…

– Ну достаточно, уважаемые полемисты! – вмешалась в разговор Катя, – если вы намерены продолжать вашу дискуссию до бесконечности, то, не знаю как другие, а я пойду в своё купе… Отдохну от шума.

– Што фы, торокая Катья! – воскликнул швед. – Фы наше украшение стола!.. Мы не сокласны с фами расстафайтс!.. Кроме того, мы закасали ушин… скаши им, – Портмонессон кивнул Урмасу.

– Да, – оторвал взгляд от смартфона Урмас Палубис, – мистер Портмонессон, предвидя нашу встречу, заказал ужин на шесть персон в вагоне-ресторане к шести часам вечера. Полностью за свой счёт… Просим вас!..

Иван посмотрел на часы.

– Да, действительно, пора сделать перерыв, а заодно и приготовиться к ужину, – сказал он, – выходит, у нас сегодня шведское меню?.. Как ваше настроение, коллега Викентий? Не откажетесь от котлеты по-шведски?

– Не откажусь, – отвечал Викентий.

Было решено разойтись по своим купе, чтобы передохнуть, привести себя в порядок, и к шести часам всей компанией следовать в вагон-ресторан на ужин, заказанный мистером Арвидом Портмонессоном…

Пока Катя прихорашивалась перед зеркалом, а Андрон прилёг на верхнюю полку отдохнуть, Иван с Викентием затеяли полемику.

– Вы действительно считаете, – спросил Викентий, – что Невольный собирается стать новым диктатором Европы?

– А вы считаете, что нет? – ответил Иван вопросом на вопрос.

– Я думаю – нет.

– А кем же он, по-вашему, хочет стать?

– Ну-у, – в раздумье ответил член «Свободной реформы», – я думаю, что, может быть, лидером какой-нибудь политической партии…

– «Может быть?.. Какой-нибудь?..» Звучит неопределённо, уважаемый. Он хочет стать лидером партии, как минимум… И диктатором, как максимум.

– Но почему диктатором?

– По замашкам!.. Он мнит себя таким. И этого не видят лишь слепые…

– Может быть, хватит талдычить про этого чудака? – послышался голос Андрона с верхней полки. – Давайте лучше радио послушаем.

С этими словами он повернул регулятор радиоточки над окном. По радио шла полемика на актуальную тему:

– …итак, уважаемый профессор, что вы нам расскажете о позиции прививочных скептиков? – раздался голос ведущей передачи.

– Да я не могу, чесслово! – раздался ответ. – Ха-ха-ха!.. Эти умалишённые говорят, что с прививками им вколют жидкий чип!.. Это же умора! Жидких чипов не бывает, друзья!.. Они все твёрдые!.. Бросьте ваши глупости и не смешите нас, учёных!.. Ха-ха-ха! – веселился некий профессор медицины.

– Я согласен! – раздался параллельно чей-то голос.

– Так-так! – подхватила ведущая, – что же ответит наш уважаемый оппонент от непривитого народа? Ваше согласие с профессором здесь прозвучало совершенно неожиданно!

– Действительно, – продолжил оппонент, – те, кого вы называете «антиваксерами», предполагают, что их могут захотеть чипировать…

– Ну вот видите!.. – заливался смехом профессор…

– Да… Видим… – ответил оппонент. – Правда, пока не знаем, когда именно… Потому что, хотя мы и осведомлены, что чип возможен крайне мелкий, чтобы проходить через иглу, но труженики нанотехнологий нам пока о подобных своих успехах не сообщали…

– Ну глупость!.. Кому вы нужны, чипировать вас?!

– Да, видимо, нужны к ому-то… Иначе с чего бы весь сыр-бор?..

– Скажите ещё, что вирус разбрасывают специально с самолётов!..

– Несомненно!.. Скорее всего, это делаете лично вы, профессор!..

– Ха-ха-ха!.. – опять заржал профессор…

– И ещё вы насыпаете вирус в питьевую воду!

– Ах-ха-ха! – покатывался тот…

– Ещё заворачиваете вместо мяса в пельмени!..

– Уморил! – кричал профессор. – Ой уморил!..

– И подсыпаете вирус в пакетики с чаем!.. И ещё мы – антиваксеры – отказываемся от посещения «красной зоны», потому что очень боимся…

– Это зря! – сказал профессор, немного успокоившись. – Весьма полезная экскурсия…

– …и потому что считаем, что реанимация – это не музей, а больные – вовсе не экспонаты, – добавил оппонент. – А те из наших, которые всё же согласились туда пойти, не могли дозвониться по предложенным вашей стороной телефонам… Там автомат всё время спрашивал: «Чего надо?..», – а потом и он замолк. Наверное, заело…

– Да? – удивлённо спросил профессор.

– Вот именно! – ответил ему оппонент. – Ещё мы – те, кого вы называете «анитваксерами», – не понимаем всей пользы куар-кодирования и крайне возмущены им… Ещё не можем понять, почему препарат, не прошедший третью стадию клинических испытаний, вдруг называется полностью проверенной, надёжной и безопасной вакциной!.. Не понимаем, да… И почему из всех видов иммунитета вами во внимание принимается лишь только наличие антител, а клеточный иммунитет игнорируется, как не существующий…

– Да мы его не игнорируем!.. – перебил профессор. – Вы просто в этом вопросе ничего не понимаете!.. И вам же хуже! Прививка даёт определённую гарантию… Но о чём же весь разговор-то?.. Что вы не хотите прививаться от болезни!

– Разговор о том, что если вы под страхом увольнения с работы берёте здорового человека, заставляете его подписать бумагу, что он согласен с вашим уколом и претензий к вам иметь не будет, бездумно впрыскиваете ему вещество и – с глаз долой, из сердца вон!.. А он после вашего втыка вдруг перестает быть здоровым, то вы – вовсе не медик!.. Ваша деятельность как-то иначе называется!

– Как?

– Хотите, чтобы я озвучил?.. А вам не поплошает?..

– Не поплошает!

– Живодёрство!

– Почему?

– Потому что, по известным от самого начала заболевания данным, до восьмидесяти процентов заразившихся переносят эту болезнь легко или бессимптомно!

– И что?

– А то самое, что, когда вы, по распоряжению ваших патронов – светлооких фанатиков, – погнали весь народ на вакцинацию, там уже наверняка было не менее половины перенесших этот ваш ковид легко или бессимптомно! И вы их, уже обладающих лучшим изо всех возможных видов иммунитета – естественным, долговременным, противостоящим любому варианту вирусов подобного рода, стали насильно вакцинировать под угрозой увольнения с работы!.. Вы и такие, как вы, вовсе не задавались вопросом – а не имеют ли уже антитела те, кого вы гоните на шприцы?.. Вам это было совершенно безразлично!.. А между тем, вакцинировать людей с уже имеющимися у них антителами крайне опасное занятие!

– Почему вы это утверждаете?

– А вам, господин профессор, ни о чём не говорит такое понятие, как антителозависимое усиление инфекции? – спросил народный оппонент.

– Н-ну-у… Что именно вы имеете в виду?

– Я сам не медик, но это явление известно медицине добрых шестьдесят лет! Вы что, об этом ничего не слышали, профессор?

– Но мне ещё только пятьдесят два… года… – ответил растерянно профессор…

Купе разразилось хохотом. Смеялся даже Викентий, скинув с лица маску партийного босса…

– Возможно, что именно по этим причинам за один только последний год около двух с половиной миллионов побочных эффектов после вакцинации по всему миру!.. – воскликнул оппонент профессора. – Вы вдумайтесь в цифры!.. Два с половиной миллиона случаев!.. От тяжёлых осложнений до летальных исходов… Данные вашей распрекрасной ВОЗ!.. Но Россия в эти данные не входит!.. Только у нас одних с этим всё хорошо и распрекрасно!..

– Но почему вы нам не доверяете? – спросил профессор.

– Опять двадцать пять!.. Где третья стадия клинических исследований?!

– Да что с вами может случиться?! Учёные создали вакцину!..

– А состав вакцины нам никто не раскрывал!.. Мы не обязаны вам слепо верить! Нас слишком много раз обманывали, причём особенно активно – в последние три десятилетия. Сначала – с советскими вкладами. Потом – с ваучерами, после – с залоговыми аукционами… С приватизацией… Потом – с пирамидами ГКО, с дефолтом, с пенсионной реформой… Почему вдруг с прививками не наколют?.. Я не понимаю!.. Вы, что ли, решили изменить традиции?.. Это же было бы нечто новое!.. Или вы нас всех за идиотов держите?! Мы хотим сохраниться как народ, поэтому и не слушаем всяческих чужебрехов!..

– Но я – не чужебрех!.. Я тоже русский!

– И что?.. Керенский был тоже русский!.. Но головой поплыл!..

– А при чём здесь Керенский? Сейчас нельзя терять темпов вакцинации!.. Иначе повымрем все как мамонты!

– Бездоказательная ерунда! Просто надо правильно людей лечить!.. Без мухлежа! – ответил оппонент профессору.

– В чем же мухлёж? – спросил тот.

– В отсутствии нормальных обследований больных ОРЗ!.. Людей с кашлем и температурой отправляете либо в ковидарий, либо домой помирать от нековидной пневмонии. Раньше лечили людей от пневмонии, а сейчас лечат, если тест показывает ковид, и не лечат, если не показывает. Это что за новости? А иногда больные подхватывают внутрибольничную инфекцию, и она их добивает, а вы пишете в заключении, что умер от ковида! По заявлению одного известного депутата с трибуны Госдумы, до трёх четвертей клинической смертности от ковид – результат внутрибольничных инфекций!.. Вас не бросает в жар от этих цифр, профессор?!

– А как же, по-вашему, лечить людей?..

– Лечить людей правильно!.. По науке!.. А не по протоколам с цифровых платформ, неизвестно кем на них размещённым!.. Сперва поставить правильный диагноз! Пневмония у человека?.. Так соберите мокроту из дыхательных путей и установите истинного возбудителя – что он такое?! Пневмококк?.. Какие-нибудь там палочки?.. Золотистый стафилококк, или ещё чего?.. И определите чувствительность к антибиотикам. И назначьте правильное лечение!.. И установите вентиляцию над его кроватью, чтобы посторонние бактерии не проникали!.. И чистите клиники от внутрибольничных инфекций!.. Сколько денег медстраховка ежемесячно с народа собирает?! Это что?! Куда все эти деньги шли десятилетиями?! На сокращение больниц и медперсонала в них?.. И на ваши полёты по Нью-Йоркам?.. На так называемую «оптимизацию медицины»?.. Вам всем что ли мёдом там намазано, в Нью-Йорке этом?.. Вас именно там учили нашу медицину «оптимизировать»?.. Так там известные все нам «доброжелатели» сидят!

– Уважаемый, но описанные вами такие методы обследований… Фонд обязательного медицинского страхования их в целом не оплатит!

– Что значит «не оплатит»?! Не хотите лечить людей правильно?.. Тоже мне, экспериментаторы нашлись!.. Уже и возгласы «особо продвинутых» слышны: «Невакцинированных не лечить!» Молодцы!.. Верните страховые взносы за последние тридцать лет каждому – и не лечите!.. Они на эти деньги в частные клиники обратятся… Вам президент сказал: «Не принуждать!» Почему не исполняете?! И с работы увольняете людей, не желающих прививаться!..

– Вот именно! – воскликнул вновь профессор. – Для этого я и советую всем срочно вакцинироваться!

– Вакцинироваться?.. – переспросил оппонент.

– Обязательно! – сказал профессор.

– А зачем? Если установлено, что вакцинированные также заболевают?

– Но они переносят болезнь гораздо легче и не умирают!..

– Знаете, на что это ваше заявление похоже?

– На что?

– Был такой известный сектант с фамилией Браговой… Так он после штатной посадки самолёта заявлял, что самолёт был обречён и только лично он своим мистическим воздействием устранил авиакатастрофу, которая иначе была бы неизбежной… Ваши заявления типа: «Непривитый болел бы тяжелее, чем привитый, и вообще бы помер!» – обладают примерно такой же степенью доказательности… Скажите честно, не Браговой ли вам нынче методички пишет? По ухваткам выглядит, что – он.

– Нет, я о таком сотруднике не слышал.

– Не слышали?

– Нет. Это вы подло наговариваете на всё наше медицинское сообщество!

– С какой стати я буду наговаривать, когда просматривается явная авантюра во всём этом. Сначала через СМИ нагнетается паника по типу «чума пришла», потом ВОЗ произвольно объявляет пандемию, потом перепуганных людей начинают колоть неким зельем и при этом увещевать: «Ой, как легко вы после этого все будете болеть, – одно удовольствие!.. Почти не помрёте!..» А кто не соглашается с вашими методами, тех не пускают в торговые центры и выгоняют с работы. И ещё лепят кличку «антиваксер».

Но извините, господа, почему вы считаете людей глупее себя?.. Народ прекрасно видит, что все вакцинации прежних лет и эпох действительно были от болезней. Годами проверенные прививки от известных патогенов. А сейчас вы вкалываете нечто от мутантов, которые тем быстрее меняются, чем больше вакцинированных… И это заявил эпидемиолог из Йельского университета!.. Получается, что вся ваша вакцинация провоцирует мутации и плодит болезнь! Люди умирают и после прививки, но только вы это скрываете!.. Ваша статистика гласит, что если умер невакцинированный, то от ковида, а вакцинированный – значит, от других болезней!.. Почему же вы лишаете людей права выбора и требуете от них слепой веры вам и едва ли не поклонения вашему вакцинаторскому промыслу?.. Знаете, чем попахивает всё это дело?..

– Чем?

– Серою оно попахивает, товарищ дорогой!.. Серою!.. Вы лишаете человека свободы, Богом ему данной. Вы искушаете всё общество, пытаясь лечение болезни подменить бесконечной ревакцинацией всех и каждого. И чувство долга перед народом у фармкомпаний (которого, очевидно, никогда и не было) деградирует в жажду бесконечной наживы… И тогда вместо Деда Мороза и Снегурочки к детям на Новый год будут приходить Билл Гейтс со своей Мелиндой!..

– Так они уже развелись!

– Свелись, развелись… Я этих тонкостей не знаю. Но фонд, на чьи миллиарды жирует ВОЗ и учит всех нас вакцинировать, назван их именем!

– В нашей стране такое невозможно!

– В нашей-то стране?! Конечно, нет, уважаемый профессор!.. В нашей-то стране, да вдруг нажива?! Откуда-а?! Это, конечно, только у них… Там!.. В их странах!.. Вы с вашими ухватками стали больше похожи на милицейский наряд при вытрезвителе… И там медик был, который мог при случае уколы тоже ставить!.. Вы круче любого следователя, профессор!.. Круче и доброго, и злого!.. Вы просто сумрачный гений вакцинации!..

– Нет!.. Вы не правы!.. Мы прививками боремся с заразой!.. А вы нас оскорбляете!..

Радиострасти в передаче накалились, но до драки не дошло. Вместо драки вставили рекламу средства против тараканов… После неё оппоненты заговорили более спокойно… Наверное, им дали попить чего-нибудь прохладительного…

– Вы, антиваксеры, всё время дискутируете с тем, чего не знаете… – затянул профессор свою прежнюю песнь…

– Во-первых, полемизируем вовсе не мы с вами! – перебил его опппонент.

– А кто же?

– Полемизируете вы сами с собой!.. Ведёте увлекательную дискуссию со своими собственными высказываниями двух-трёхмесячной давности!.. И это видно всякому!..

– Это как?

– Сперва ваш создатель заявлял…

– Какой с оздатель?

– Создатель с маленькой буквы!.. Создавший вашу вакцину и, собственно, вас – её энтузиастов!.. Сначала он заявлял, что достаточно одной прививки навсегда, потом – одной в пять лет, после – одной в два года, теперь – одной в полгода… Сначала говорил, что детей прививать не надо, а нынче подбирается уже и к детям!.. Он что?! Совсем охрип от споров с собой прежним?.. Если не подобрать к сему процессу глагола помощнее и менее цензурного?!.

– Вы против вакцинации детей?.. Пускай они болеют?

– Только не надо меня лукаво так демонизировать, профессор!.. Детская заболеваемость ковидом составляет мизерные доли процента, и вы это знаете лучше меня!.. Зато заболеваемость ветрянкой или коклюшем… или ещё какой-то дрянью, после того как вы грохнете вашим экспериментальным зельем детский иммунитет, получит гораздо более ощутимый процент!.. Вы – преступник!.. Потому что врёте людям!..

Послышался вдруг какой-то треск, хрипы, и голос диктора сообщил:

«Дорогие друзья!.. Просим прощения, но мы вынуждены прекратить нашу передачу по независимым от нас техническим причинам…»

– Ну всё! – сказал Иван. – Работает ОМОН!..

– Вот так всегда, – добавила Катя. – На самом интересном месте приехал Полещук на мотоцикле!..

– Ничего не поделать! – сказал Иван. – Они обычно приглашают на свои передачи оппонентов вакцинации, которые трёх слов связать не могут и которых можно публично высечь. А в этот раз что-то не подрассчитали и просочился умный… Вот и скандал!.. Ну что ж!.. Час пробил! Выключай радио, идём… Нас ждут к ужину…

Всей компанией они вошли в вагон-ресторан. Посетителей почти не было, только пара человек сидела в дальнем углу… А их стол на шесть персон был красиво сервирован холодными закусками.

– Горячее подадим сразу же по вашей просьбе, – сообщила официантка.

Приятели расселись по местам. У окна – Арвид и Иван, напротив друг друга. Рядом с Иваном расположились Катя и Андрон, а Урмас и Викентий – сбоку от шведа.

– Пудем выпийт шампанской! – сказал Портмонессон. – За наша фстреча и снакомстфо! – провозгласил он, когда шипучий напиток был разлит.

Все чокнулись и стали не спеша потягивать вино, как вдруг Викентий поперхнулся и уставился на сидящую в дальнем углу вагона пару посетителей. В его взгляде появился испуг.

– Что с вами, господин Груздь? – спросил его Иван. – Внезапно вспомнили, что не выключили утюг перед отъездом?.. Срочно звоните Наденьке с Артуром Смарагдовичем…

– Нет, – шёпотом отвечал Викентий, – там они!

– Кто о ни?

– Журналисты! – Викентий показал рукой на двух сидящих за дальним столиком.

Иван оглянулся и действительно узнал фотографов, которых они с Владимиром валяли по перрону.

– Хм! – сказал он себе под нос, – вот незадача… Ну, ничего! – продолжил громко. – Нам до них никакого дела нет. Явим обычную вежливость при встрече.

– А если они снова попросят интервью? – спросил Викентий.

– Если попросят – дадим!.. Не впервой.

В эту минуту Пластырь и Весло тоже их узнали и стали украдкой через плечо оглядываться. Иван весело им помахал рукой. Они не ответили и отвернулись, делая вид, что не заметили приветствия.

– Вот видишь? – сказал Иван Викентию, – даже не поздоровались. А ты говоришь: «Интервью!» При интервью здороваются!.. Гуляем дальше. – Он разлил водку, которая стояла тут же на столе и поднял стопку: – Выпьем, как говорится, с приветственным словом!.. Уважаемые Арвид и Урмас, мы держим тост за наши добросердечные отношения! Постарайтесь научиться понимать нас, русских, прежде чем осуждать! Ибо это крайне важно для мира и всеобщего спокойствия! – сказал он со значением в голосе, после чего, выдержав короткую паузу, чокнулся с присутствующими и опрокинул стопку в рот. Все, кроме Кати, последовали примеру Ивана. Она же, чуть пригубив, поставила водку на место…

– Бережёшь на чёрный день? – спросил её Андрон.

– Нет, – ответила Катя. – Скорее – на поздний час. Допью перед сном. А пока мне и шампанского достаточно.

– А как же тогда мир и безопасность? – спросил Иван. – Простят ли иностранцы твоё пренебрежение?

– Толку-то с ними до дна пить! – улыбнулась Катя. – Они же в нашей жизни всё равно ничего не понимают. И не поймут. Потому что у них закон превыше всего, а не Божии заповеди. А законы люди пишут. Получается, что они людские выдумки поставили выше Божественного Откровения и считают себя вправе учить нас жизни!..

– Да!.. В от, к стати, – сказал Урмас, – если бы вы подчинялись международным законам, то и никаких бы ни санкций, ни конфликтов у всего мира с вами не было.

– Ну это ты не свисти насчёт всего мира, – ответил ему Иван. – Во-первых, США с их сателлитами всем миром ты не называй. А во-вторых, под этими якобы законами подразумевается произвол США, которые решают, когда и к кому насилие и санкции применять, а когда и к кому не применять… Вот и всё международное право в наше время! Захотели – отжали у Сербии Косово безо всякого референдума, и никакой закон им не указ… И отгрохали огромную американскую военную базу на Балканах, чтобы лучше следить за послушанием европейцев. Захотели – и не признали Крым российским, несмотря на референдум крымского народа, где подавляющее большинство высказалось за воссоединение с Россией!.. Где тут закон?.. Произвол, а не закон! Они сами придумывают правила, которые после избирательно применяют. Когда выгодно для США – применяют. Когда не выгодно – не применяют… А вы, эстонцы, им ещё и поддакиваете!..

– Мы не можем иначе, – возразил Урмас, – мы ведь члены НАТО!

– Члены-то вы члены, но кто велел Эстонии выступать с угрозами в адрес России?

– С какими угрозами?

– С какими?.. Например, закрытия Финского залива для кораблей российского флота… А?.. Вы же знаете, что это совершенно незаконно по международному праву! Разве вас кто-то тянет за язык?.. Что вы квакаете попусту и без нужды? И чем вы вообще этот залив перекрывать собрались? Рыболовными сетями, что ли?

– Наверное, имеется в виду кораблями перегородить, – сказал Урмас, – или минами…

– Минами?! – воскликнул Иван. – Ну попробуйте-попробуйте…

– Да ты не понимаешь, – вмешался Андрон, – просто наши эстонские друзья хотят изменить карту мира, чтобы рядом с Финским заливом появился Эстонский пролив… Верно, Урмас?

– Нет.

– Как это нет?! – воскликнул Иван. – Вы уж выбирайте что-нибудь одно! Или-или!.. А если не хотите проблем, тогда будьте заветам Райкина верны!

– Каким таким заветам?

– Когда вы были ещё частью нашей страны, Аркадий Райкин одному иностранцу дал совет: «Никогда не бей слабого!.. Особенно – сильного…» Вот и всё. Слушайте Райкина – будете живы и не инвалиды!.. Давайте за это выпьем. Тост – за здравый смысл! Екатерине – шампанское!.. Андрон, налей даме…

– Но уменья имеет фосрашений! – сказал Ивану швед. – Фы нетемократитщеский государстф, потому што Путин уше 20 лет у фласть!

– Здрассте! – воскликнул Иван. – От кого я это слышу? От шведа?.. Ваша королевская династия правит Швецией с начала XIX века, если я не ошибаюсь? Сейчас в Европе не найти династию, правящую столько лет без перерыва!

– Но наша тинастий не прафит, а только царстфует! Наша фласть фыборная!

– Ну и в чём же тогда дело?.. Наша власть тоже выборная. И наш президент тоже… когда хочет правит, а когда хочет – царствует!.. Что вы вообще к нам прикопались?.. Со своими дурацкими претензиями… Следите лучше за собой!.. И хватит смешить русский народ анекдотами о демократии!.. Ну, выбираете вы там себе кого-то. Выбранные после звонят правящим кланам и спрашивают, какие будут указания и инструкции?.. В общем, нет у вас аргументов для упрёка России в недостатке демократии по сравнению с другими странами. Не-ту!.. Давайте, закусывайте хорошенько, чтобы не захмелеть!..

И ужин был продолжен в непринуждённой и достаточно тёплой атмосфере взаимных подковырок и поддразниваний…

Глава 4. «Восточный экспресс – 3»

– Слон!.. Это я! – набрал начальника Весло.

Они с Пластырем сидели в ресторане уже довольно долго. Сначала слегка перекусили, потом, не торопясь, попили пиво, как вдруг – неслыханная удача – субъекты наблюдения сами явились всей их немелкой компанией и расположились за столом.

– Слон, они вот здесь прямо перед нами в вагоне-ресторане сидят и лихо так гуляют! Иностранец какой-то с ними. Тосты произносят… Что?.. Куда едут?.. Нет, пока не выяснили!.. А как у знаешь-то?! Одного из них спрашивали, оказался немой… Но пьёт как здоровый, – Весло покосился на Викентия через плечо… – И ест тоже… И, кажется, даже болтает… Хм! Почему же он у нас мычал?.. Может быть, ему надо было водки дать?.. Да, понял! Когда напьются и расслабятся, тогда и спросим. Всё! Пока, Слон! – Весло положил сотовый на стол.

– Ну что? – спросил его Пластырь.

– Сказал сидеть и ждать, когда они хорошенько выпьют и размякнут. А тогда уже и спросим, куда едут, или услышим, как сами проболтаются… И премия у нас в кармане!

– Да мы эту премию проездим раньше, чем получим! – сказал Пластырь.

– Не бойся, – отвечал Весло, – командировочные шеф оплатит… За питание тоже… Официант! – позвал он, – водки нам, пожалуйста, граммов триста… Каждому!.. И – антрекот. Тоже каждому…

Тем временем разговоры за столом наших друзей при активном подогреве алкоголем становились громче… Официантка уже подала горячие блюда… В спор активно начал вступать молчавший прежде Викентий. Крепкие напитки с отличным бифштексом придали ему смелости и уверенности в себе… Тем более он убедился, что «журналисты» из дальнего угла вовсе не лезут к нему с желанием взять интервью.

– Мы должны активней встраиваться в мировую экономику! – горячо доказывал он Ивану. – Зачем самим изобретать велосипед, который изобретён уже до нас нашими западными партнёрами? Нужно идти проторенным путём. В фарватере за лидерами!

– Затем, – отвечал Иван, – что их велосипед изобретён вовсе не для нас. На сиденье их велосипеда никто нас не посадит, и руль его держать нам не дадут, и едет тот велосипед совсем не в нужную нам сторону!.. И на нас посматривают оттуда вовсе не как на спутников, а, скорее, как на лакомое блюдо. Неужто ты ещё не понял?..

– А вот экономический лидер нашей партии так не считает!

– Вот-вот! Проболтался, наконец!.. Кто экономический хозяин вашей партии? Олигарх Грохотов? Приватизировал стратегический комбинат и всем доволен?.. Ещё б ему не быть довольным!.. Путём интриг и подкупа положил в карман крупную часть инфраструктурного и ресурсного наследия СССР!.. Присвоил общее достояние, сделал его частным, собственным! Прям – счастливчик!..

– Да!.. Он доволен! Но он приносит стране прибыль!

– Осталось только узнать, какой именно стране?.. Вкладываясь в экономику США, какой стране он приносит прибыль?..

– Нашей!

– Вот-вот!.. Безграмотность ваша серая!.. Специально тащат в политику недоучек, которых можно потом динамить как захочешь. А страдают от вас люди!.. Простые российские граждане!

– Это кто недоучка?.. Это я-то недоучка?! Да у меня диплом менеджера и ещё ветеринара корочки!..

– Стойте! – воскликнул тут Андрон. Все замолчали и посмотрели на него… Разгоряченный Викентий, задыхаясь от возмущения, налил себе пиво и припал к бокалу.

– Остановитесь! – продолжал Андрон. – Перестаньте орать, если не хотите, чтобы в утренней шведской газете появилась заметка под заголовком «Политический раскол в российском поезде».

– Да… Хорошо, – согласился Иван, – что-то мы сегодня перенапрягаем атмосферу. Да и… – он взглянул на Катю, – женская часть общества, наверно, тоже приуныла.

– Нисколько, – с улыбкой возразила ему Екатерина, – наоборот, мне весело. Я даже не ожидала, что поездка будет столь забавной…

– Но Фикентий апсолютно прафый! – вмешался Арвид. – Фы не хотить утщиться у нас!

– Чему? – спросил его Иван, – приёму мигрантов?

– Хотя пы этом!

– Но для здорового, неэгоистичного, традиционного общества от такой практики один вред.

– Ф тщем фред?

– Во-первых, открывать границы для стран, где учреждено многоженство, чревато тем, что вся их беднота беспрепятственно полезет к вам за вашим женским полом, а, следовательно, навяжет вам изменение вашего генофонда в последующих поколениях. Оно вам надо? Вы хотите в перспективе оставаться самими собой или превратиться в иной народ с не вашей психологией?

– Но потщему они пойтут за наших шенщин?

– Потому что в условиях узаконенного многоженства в отдельных странах немалая часть женщин оттягивается в богатые элитарные семейства, а поскольку мать-природа сего перекоса не предусмотрела и рождаемость девочек не превышает рождаемости мальчиков, то в общественных низах женщин у них остаётся меньше. Да ещё они их иногда и камнями забивают, если эти бедняжки чего-то там не так сделают… Поэтому жениться в тех краях простецам может быть не по карману. Невесты в дефиците!.. И тогда их «молодое, ретивое» прётся в гостеприимную Европу, где женщины разгуливают по улицам свободно и непуганно, как зайки на лужайке… Лови – не хочу!.. А у вас ещё и все ваши мужики «оттолеращены» до матового блеска – хоть в музей восковых фигур вас выставляй с табличкой: «Мистер Толерантность» … Поэтому вы не можете противостоять пришельцам и защитить от их наглого напора своих женщин и детей!.. Вы боитесь, что вас назовут страшным словом «нацист»!..

– Та, мы поимся такой нас насфаний, поэтому терпим микрант!..

– Вот-вот. Потому что вы неграмотные трусы!.. А вы не в курсе того, что первый Восточномусульманский полк СС был сформирован в ноябре 1943 года и его командиром Гиммлер назначил офицера Андреаса Мейер-М адера? А духовным лидером полка вскоре стал муфтий Амин аль-Хусейни… Не в курсе?..

– Нет! – Арвид с изумлением воззрился на Ивана.

– И что этот полк свирепствовал в Западной Белоруссии тоже не знаешь?

– Не снаю…

– А про Туркестанский легион вермахта знаешь?

– Нет…

– Да ты ничего не знаешь!

– Нам етоко не кофорили! – удивлённо отвечал Арвид.

– Тс-с! – Иван приложил палец к губам и прошептал: – Ещё бы вам сказали!.. Этим бы была нарушена вся интимность тайного замещения вашего христианского этноса нехристианским!.. И ты никому не говори это там… у себя в Швеции… Потому что рассказывать в Европе про тюркский нацизм – это расизм!

– Та, – сокрушённо кивнул головой швед.

– А рассказывать про негритянский расизм – это нацизм!

– Та, – обескураженно согласился Арвид.

– Тебя посадят… Понимаешь? – продолжал шептать Иван. – За нарушение демократии… Понимаешь?.. За расизм – 10 лет и за нацизм – 10 лет. Всего будет двадцать…

– Та… Понимай… – поддавшись настрою Ивана, швед тоже перешёл на шёпот, потом задумался и возмутился: – Но я ничеко не говорил про негр!.. Потщему ещё 10 лет?

– Да… Здесь ты прав, а я ошибся, – согласился Иван. – Ты ничего не говорил «про негр», и пока что тебе корячится лишь десятка.

– Но Арвид же ничего не говорил и про тюркизм, – засмеялась Катя.

– Та! – оживлённо воскликнул Арвид. – Я и про это ничеко не коворил!.. Ох ты… Ифан!.. Ты – интрикан!..

– Точно! – воскликнул Иван. – Не говорил!.. Ты вновь свободен, альте шведе!.. За твоё освобождение! – он поднял стопку.

Присутствующие расхохотались, чокнулись и дружно выпили… После того как все аппетитно закусили, Иван продолжил разговор:

– А скажи мне всё-таки, Арвид… Вот вам, шведам, в последующих поколениях нужны потомки викингов или потомки сарацин?.. Чтобы ваши внуки ели полезные для здоровья сосиски или курили в чайхане вредный для здоровья кальян?.. Чтобы выяснение отношений между мужским полом традиционно выглядело как разговор по душам, пускай даже иногда и переходящий в небольшую потасовку по народным традициям?.. До первой крови… Или чтобы все эти старые добрые нравы заменила голимая, истеричная поножовщина с добиванием упавшего ногами?.. Или вам уже всё равно, что станет с вашей страной и народом?

– Мне – нет!.. Не фсё рафно.

– А чего ж вы тогда придуряетесь, не замечая очевидных ваших проблем?.. Вас, наверно, так приучили, когда надо – быть умными и всё в жизни верно понимать, а когда надо – дураками!.. И не замечать самого элементарного – вреда от нашествия иноземцев, по причине чуждого христианской Европе набору их нравственных ориентиров!.. Одно дело – родственные вам христианские соседи, и совершенно иное – экзотические чужаки, у которых абсолютно неизвестно что на уме!.. Ведь от чужаков не знаешь, чего ждать… У них свои законы…

– Но наши саконы сильнее! – сказал Портмонессон.

– У-у, дружок!.. Это до поры до времени!.. Капля камень точит! – отвечал Иван. – То, что вы с собою сотворили, делать никогда нельзя, потому что, принимая иноземцев с другой верой в равном праве, вы отрекаетесь от веры предков!.. А отрекаясь от веры предков, вы отрекаетесь от их наследия!.. А это наследие и есть вся территория Швеции. Поэтому либо вы срочно исправите свои ошибки, смените ваших негодных правителей и вернёте вес и силу прежним религиозным институтам, возможно, и монарху; либо страны не будет. Исчезнет ваша Швеция… И появится вместо неё какой-нибудь… Берег Моржовой Кости…

– Ну это фы слишком, Ифан!.. Сатщем нам апсолютная монархия?

– Потому что монарх – защитник веры!.. Вы видели, сколько на Востоке убивают христиан за веру?.. Никто не заступается! Потому что нет больше христианнейших Государей в Европе!.. Некому заступиться за христиан! Спасибо, Россия ещё вмешивается и наводит относительный порядок своей военной силой. А у вас – знай только – ругают Крестовые походы!.. Хотя действительной их причиной послужил приказ халифа Аль-Хакима разрушить Храм Гроба Господня в Иерусалиме… Но об этом у вас молчат, ругая крестоносцев, вышедших на защиту христианских святынь и христианских паломников!.. Об этом говорить нельзя – что вы!.. Нетолерантно!.. Зато всяческую хулу и оплёвывание в направлении христианства приказано безропотно сносить!.. Поносят вашу веру? Терпите!.. Предавайте Бога!.. Убирайте Распятия с тех мест, где они веками были! Чтобы они не раздражали иноверных пришельцев!.. Убирайте ёлки с площадей на Рождество Христово!.. А то ведь мигранты могут и грузовик на вас пустить!.. Везде, где только можно докопаться до человека, чтобы он снял нательный крестик, надо докопаться и заставить снять его!.. Зато уж прочим всем религиям – светлая дорога! Милости просим!.. Любуйтесь, какие мы здесь все толеранты!.. Толерантищи!.. И убийц христиан принимаете в вашей сбрэндившей Европе на усиленное питание и успешное размножение. Самим себе могилу роете… Ну?.. Что я неправильно сказал?..

– Но, Ифан, у нас темократий!.. И фсе равны перет закон!

– Да?.. Вы сами-то верите в то, что говорите?.. Демократия – это власть большинства! Знаете, сколь легко её переделать в антипод – во власть меньшинства, при желании политиков?.. Возможностей у них хоть отбавляй – вся полиция под ними!.. Вы очень странные существа, западные люди! Предаёте веру отцов, Божественное Откровение. Отрекаетесь от Христа, вместо того чтобы проповедовать христианское учение прибывшим реальным беженцам от войны и принимать их в своё общество через Святое Крещение!.. Неужели Священная История вас ничему не учит?.. Ведь, не крестив прибывших, вы оставляете их в том же самом духе, от которого они бежали, став жертвами насилия, а он – дух этот – в них снова расцветёт, как только они у вас обживутся. Но распустится он уже в вашей собственной стране! И потребует себе новые жертвы! И что же тогда будет с вашими детьми?.. Какую вы им готовите судьбу?.. Куда придётся бежать им, когда уже в вашей собственной стране произрастут привнесённые извне совсем не добрые нравы?..

Например, один учёный и писатель, природный американец, следовательно, потомственный христианин, становится каким-то язычником восточного направления, называет дочь свою во имя индуистской «богини»! Вы, что ли, не понимаете, горе-грамотеи, что нельзя стать язычником, не отрекшись от Господа нашего Иисуса Христа?!

Жена американца, – ваша шведская, кстати, женщина, – сначала хиппует, потом лезет в парапсихологи и соглашается назвать дочь в честь этого самого индийского идола!.. Ей – потомственной христианке – неведомо, что боги язычников – суть бесы?.. И она называет своего ребёнка в их честь!.. В своём ли вы уме, граждане мира?! Цивилизованное сообщество!..

– Фы какую шенщин имеет ф фиду, Ифан?.. Кто эта?

– Неважно! Мать одной знаменитой актрисы. Назвав дочь языческим именем, родители вполне заложили её будущее, полное несчастий!.. И после двух разводов и расторгнутой помолвки, принесшей-таки ей ребёнка, их дочь сказала о себе: «Видно, такая у меня судьба: худшие моменты перехлёстывают лучшие». И это верно! Откуда взяться победе добра в её жизни?.. Бесы, что ли, одарят её счастьем?.. И она не виновата, что её родители решили за неё, посвятив дочь вовсе не Христу Спасителю, Богу всех её предков, а какой-то мутной языческой сущности… В результате – автомобильная авария, предательство режиссёра и её самооценка: «…я больше не коллега, а сломанный инструмент». Ну и-и?.. Что вы творите, умники?! Кого вы после всего этого ещё можете учить?!

– Эта фы сказаль про актриса Ума Турман?

– Неважно, повторяю вам… Из уважения к её нелёгкой доле я не называю имя этой женщины. Важен вопрос – чему доброму вы можете научить вместе с вашими американскими патронами?! Никого и ничему не можете!.. Раздолбать с воздуха страну, в которой нет достойных средств защиты, и вскормить в ней террористические армии под видом оппозиции власти – это традиционная практика ваших заокеанских сеньоров! А вину за содеянное переложить, естественно, на Россию!.. Так что на правду вы не обижайтесь. Сами выпросили… К нам в Россию вы, конечно, приезжайте. Только не надо жизни нас учить!

– Но фаши претставлений тофольно фашистский!..

– Вот знаете, дорогой мой скандинав, я это словечко вам так просто не спущу. Вы говорите про фашизм?.. А массовые казни христиан, устраиваемые боевиками в Сирии на видеокамеру, это не фашизм?.. А отъём детей у христианских родителей в Мосуле и омерзительное насилие над ними – это не фашизм?.. А казнь христиан Ближнего Востока через распятие?.. А массовое отрезание голов эфиопских христиан – это что такое?! И – главное – за что?! За веру христианскую?! У вас в Европе за последние годы совершены десятки терактов!.. Кто отрезал голову католическому священнику во французском храме, выкрикивая лозунги террористов?.. Беженец от боевиков, что ли?! Кто отрезал голову прихожанке храма Нотр Дам в Ницце и перерезал горло прихожанину в том же храме?.. Пырнул ножом ещё несколько человек!..

–..?

– А что за изверги изнасиловали школьницу в вашей Швеции, облили её бензином для зажигалок и подожгли?.. Юные проказники?.. Тоже беженцы от террористов?.. Не хотели бы вы спросить у них, от кого они бежали?.. Куда бежали и к кому?..

А кто устраивает изнасилования женщин у вас в Мальмё? Тоже беженцы от террористов?.. И вы нас ещё жизни пытаетесь учить?.. Так вы кого теперь в свои земли пустили, не проверяя паспортов?!

– Не снаю…

– Правильно, Арвид! Вы не знаете. А кто знает?..

– Спецслушпы…

– Верно!.. Спецслужбы должны бы знать! Но им же некогда!.. Вашим спецслужбам!.. Они обслуживают отравление Невольного, отравление Скрипача, претензии Гуайдовской, эвакуацию Попрыгуйской и прочие выдумки… Важными делами заняты ваши спецслужбы! Они ведут глупейшую информационную войну с Россией! Поэтому им вовсе не до защиты собственного населения…

Молчите?.. Да вас просто выдрессировали презирать всё своё европейское христианское наследие, одновременно целуя чужеродные тапки с задранными вверх носками!.. Ваш Карл XII перед Полтавской битвой в своё время породил у нас в России одного Мазепу, а вы сами по отношению к себе и своим детям стали тысячами мазеп!.. Соображаете?.. Как у вас с логикой вообще?.. Алле!.. – Иван помаячил ладонью перед лицом задумавшегося Портмонессона. – Вы ещё в сознании, мой шведский друг?..

Швед горестно кивнул, и Иван, слегка утомлённый монологом, глубоко вздохнул, налил себе в стакан компота и залпом выпил.

– Если бы вы, Арвид, не назвали мои представления фашистскими, я не стал бы углубляться в эту тему! – добавил он. – Но вы сами выпросили правду на свои уши… Потому что мои деды воевали с фашистами, а вы меня так жёстко зацепили этим словом!.. Вот и получили ответ… Не обижайтесь.

Воцарилась пауза… Швед мрачно обдумывал услышанное. Викентий по-прежнему отслеживал взглядом «журналистов»… Андрон хмуро исподлобья смотрел на шведа, а Катя комбинировала по-новому букет из свежих цветов на столе. Урмас глядел перед собой слегка остекленевшим неподвижным взором, как будто пытался прозреть вечность.

– Ну, не будем о грустном, – предложил Иван. – Давайте выпьем за всё хорошее! – и начал разливать водку.

– Мне, пожалуйста, налейте в гранёный стакан! – заявил вдруг Урмас. – И себе тоже!.. Я весь в печали о нашем общем советском прошлом!

– Нет проблем, – ответил ему Иван и позвал официантку: – Девушка!.. Два гранёных стакана и ещё водки, пожалуйста!.. Гранёный стакан – это такой образ нашего советского уклада, – пояснил он вопросительно взглянувшему на них Арвиду. – Историческое прошлое… Поездки в колхоз на картошку… Рыбалка… Баня в сельской местности…

– Тогта я тоше хотщу фотки из краненый стакан! – заявил швед. – Я тоше хотщу в софетский прошлый!

– Хорошо… Одной ногой вы в нём уже стоите. В том, что касается кильки… Кто ещё с нами? – спросил Иван, глядя на Катю с Андроном и Викентия.

– У меня налито, – показала на стопку Катя.

– Я повременю, – сказал Андрон. – Должен же кто-то из нас оставаться трезвым!

– А я с вами! – отважно высказался Викентий…

– Девушка! – возгласил Иван, – четыре гранёных стакана и много водки!.. Пожалуйста…

Заказ был выполнен, и они выпили, зафиксировав момент громким чоканьем. Андрон и Катя их символично поддержали…

– А им можно отбиваться от коллектива, – Иван махнул рукой в сторону Андрона.

– Они не софетский, та? – спросил его Арвид после того, как с хрустом откусил солёный огурец.

– Советский, советский, – отвечал Иван, – просто они нынче женихи… с невестами… У них свой междусобой…

– А-а! – радостно воскликнул швед, – Токта, как это кричат у фас?.. Горька-а!

– Вот именно! – поддержал Иван. – Чего сидим?.. Прозвучала команда «горько!»

Андрон с Екатериной чмокнули друг друга.

– Мало-о! – закричал швед.

– Для начала хватит, – остановил его Иван, – остальное на свадьбе…

В этот момент вдруг громко запел мгновенно захмелевший эстонец:

– «Неба у-утреннего стяг!.. В жизни важе-ен первый шаг», – он отбивал такт вилкой по столу, – «Слышишь, ре-еют над страно-ою-ю вихри я-яростных атак!..»

Все присутствующие обомлели и уставились на Урмаса, а он как ни в чём не бывало, уперев глаза в неведомую даль, пел: «И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди-и!.. И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди!..»

– Ого! – сказал Иван, – это уже вам не хухры-мухры… Эк его распёрло!.. Давайте подпоём?..

– Не надо, – возразил Викентий. – Он просто пьяный.

Тем временем Урмас забыл слова куплета и повёл припев по второму кругу: «И вновь продолжается бой!..»

– Вы думаете, он пьяный? – сказал Иван, – а мне кажется, что он латышский стрелок… Только – инкогнито…

– Нет, – возразил Андрон, – он эстонский…

– Эстонский стрелок? – спросил Иван, – может быть… Но обратите внимание, мистер Портмонессон, ваш верный оруженосец может и даже любит петь русские песни! Как оказалось, всё зависит от полноты налитого стакана…

– Но он не знает мноких словоф, – ответил швед.

Урмас пошёл петь припев по третьему кругу…

– Надо отвести его в спальню, – сказал Викентий, – иначе эстонский стрелок будет петь, пока не кончатся патроны…

– Согласен. Давайте уведём его в купе, – ответил Иван. – Мы с Андроном утащим товарища Палубиса и положим спать. А Викентий с Арвидом, оставайтесь за столом и охраняйте жареных курочек и Катю. Головой за них отвечаете!.. Интервью вражеским лазутчикам не давать! Понял, Викентий?

– Да.

– Ну всё!.. Взяли!..

Иван с Андроном подняли враз обмякшего Урмаса, который перестал петь и забормотал: «Куда вы меня несёте, товарищи милиционеры?..»

– Наш человек! – подмигнул Андрону Иван. – Советский! – и оба расхохотались.

А Урмас внезапно изменил репертуар и решительным тоном загорланил совсем другое: «Рука бойцов колоть устала!.. Уж затупилось острие шприца!.. Есть у вакцинации нача-ало-о!.. Нет у вакцинации конца-а!..»

– Ну вот, это уже попурри! – усмехнулся Иван, ухватывая Урмаса подмышки. – Наслушался радио…

После этой репризы горлопанство Урмаса стало вдруг сходить на нет, и он мгновенно заснул, как только дверь вагона-ресторана закрылась за ними.

Когда же Иван с Андроном, уложив Урмаса в купе, вернулись, то увидели, что рядом с их столом на придвинутых стульях сидели уже знакомые «журналисты», перебравшиеся из дальнего угла, и беседовали о чём-то с оставшимися сотрапезниками.

– Интересно-интересно, – сказал Иван, которого присутствующие, потеснившись, пропустили к его месту у окна, – так значит вы журналисты? Чего ж вы сразу не признались? Вас не пришлось бы бить!.. Вы знаете, что это нехорошо – бить журналистов?

– Знаем, – пьяновато кивнул в ответ Пластырь.

– Ну, тогда давайте выпьем мировую… Девушка! – позвал он, – нам, пожалуйста, мировую принесите!.. Граммов триста. Мистер Портмонессон, я оплачу это сам.

– Нет! – вскинулся от полудрёмы Арвид, – фесь стол сеготня плачту… платщю я!.. Дефушке – шампанского!..

– Да у меня ещё прежнее не закончилось, – сказала Катя, – вот же в фужере стоит.

– Ай-яй-яй, Катьюша, вы фофсе нитщего не выпиль!..

– Так значит Викентий уже дал вам интервью? – продолжил Иван разговор с Веслом и Пластырем.

– Не дал, – мотнул головой Пластырь.

– Он не сказал нам главного, – внезапно проболтался Весло, – куда вы едете?

– Он и не мог сказать. Ведь он немой, если вы заметили… Правильно, Викентий? – Иван повернулся к либералу.

– Правильно! – нетрезво и размашисто кивнул головой Викентий, до этого задумчиво клевавший носом.

– Нехило так! Вы, что ли, из контрразведки? – спросил Весло Ивана.

– Почему?

– У вас немые говорят!

– Нет. Я из связи… Тоже, кстати, разговорный жанр!

– Между прочим, через десять минут будет крупная остановка в городе Забайкальске, – заметил Веселкин.

– И что? – спросил Иван.

– И можно выйти прогуляться. Стоянка поезда полчаса… Прогуляться времени хватит. Там, кстати, на перроне перед входом в вокзал фигура медведя есть.

– Знаю. Видел.

– Вы бывали в Забайкальске?

– Конечно. Я в нём в армии служил.

– Да вы что! А я тоже здесь… отбывал наказание… Вот так совпадение! Надо отметить.

– Давай, – Иван налил всем по стопке и сказал: – Выпьем по последней, а то народ устал ужинать… И выйдем на перрон проветриться. Сейчас будет крупная остановка, подышим свежим воздухом. А после можно и к чаю перейти… Если хозяин банкета чай запланировал, конечно, – он посмотрел на Арвида.

– Конетщно сапланировал! – ответил тот, – ми бутем пить тщай с тортом…

Воздух снаружи был свеж. Смеркалось… Почти все пассажиры высыпали на перрон. Некоторые из них разбрелись по киоскам. Кто за газетой, иные за пирожками и напитками. Местные жительницы прямо у поезда предлагали цветы и позы – те же самые манты, именуемые так по-здешнему. Весло с Пластырем закурили и отошли в сторону, чтобы не дымить на попутчиков, а Иван, Андрон и Катя показывали Арвиду на планшете место Забайкальска на карте России.

– Этот тщелофек скасал, што стесь есть метфедь. Где он? – спросил Арвид.

– Это на перроне у входа в вокзал фигура медведя. А мы стоим на четвёртом пути, поэтому не видим. Соседний товарняк нам перекрыл обзор, – объяснял ему Иван.

– А как мошна уфидьеть метфедь?

– Нужно опуститься вон в тот туннель и выйти из него на первом пути, – сказал Иван.

– Я моку схотить туда?

– Конечно, – отвечал Иван, – но лучше с сопровождающим. На всякий случай…

– Мой сопровошдающ спит в купе…

– Я могу проводить вас, – предложил Викентий. Он уже проветрился и выглядел почти трезвым.

– Польшой спасиб, Фикентий!

Викентий с Арвидом, слегка покачиваясь, неторопливо двинулись к туннелю и скоро скрылись в нём. Весло и Пластырь, докурив свои сигареты, вернулись к компании, и Пластырь задал давно лелеемый вопрос: – А куда вы едете? – и они оба замерли в трепетном ожидании ответа.

– В Перестройск, – ответил Иван. – А вы?

– Мы, знаете… – замялся было Пластырь.

– И мы туда же! – перебил его напарник. – Мы как раз давно там не были и… вот именно туда и-и… тоже едем, вот!

Иван удивлённо посмотрел на Веселкина и сказал:

– Такое впечатление, что вы это только что решили… Впрочем, дело ваше. Пойдёмте в вагон, что-то наша Катюша, кажется, уже мёрзнет. Свежо на улице! – и трое друзей двинулись к тамбуру вагона-ресторана, в то время как переглядывающиеся и перемигивающиеся «журналисты» ещё остались на перроне…

Друзья заняли свои места за столом, и официантка спросила, подавать ли чай с десертом?

– Можно, – ответил Иван, – наши товарищи сейчас вернутся.

Девушка принесла поднос с чашками и чайник, выставила их на стол… Поезд тихо тронулся… Товарищи не вернулись…

Друзья молча смотрели друг на друга.

– Вы думаете то же, что и я? – спросил Иван… Андрон и Катя кивнули в ответ.

– Может быть, они зашли в свои купе? – предположила Катя.

– Или – в туалет? – продолжил её мысль Андрон.

– Может быть, – задумчиво отвечал Иван, – а может и не быть…

Повисла пауза… Колёса стучали всё интенсивней. Поезд набирал ход. Викентий с Арвидом не появлялись…

– Надо проверить купе, и если их там нет, то сообщить проводнику, – сказал Иван.

– Что-то мне расхотелось чая, – пробормотал Андрон.

В эту минуту в ресторан вернулись «журналисты».

– А вы наших спутников там не видели? – спросил их Иван, – тех двух, которые пошли к вокзалу «метфедь» смотреть?

– Нет, – ответил Весло, – мы больше их не видели.

И «журналисты» прошли к своему столу.

– Так. Вы здесь сидите, пейте чай, а я наведаюсь в наши купе и проверю… – сказал Андрон Ивану с Катей. Он встал и быстро вышел… Вернувшись вскоре, сообщил, что Викентий с Арвидом в купе отсутствуют:

– Там только Урмас спит сном праведника. Пытался его будить – не получается…

– Всё ясно, – сказал Иван, – заканчиваем банкет и бьём тревогу. Девушка, рассчитайте нас! – позвал он официантку. Та подошла и сообщила, что обед был предварительно оплачен, сверх чего они нагуляли только тысячу восемьсот руб лей.

– Два наших спутника отстали, – сообщил ей Иван, подавая двухтысячную купюру. – Сдачи не надо… Что положено делать в таком случае?

– Спасибо вам… Сообщите проводнику…

Оповещение проводницы об отставших принесло мало пользы. Та проинформировала начальника поезда, начальник связался со станцией, но из Забайкальска ответили, что Арвид Портмонессон и Викентий Груздь к администрации вокзала за помощью не обращались.

– Вот так и появляются на свет детективные истории, – сказал Иван. – Идёмте пока спать. А когда эстонец протрезвеет и проснётся, то сообщит об этом кому следует…

Но эстонец проснуться не успел…

Рано утром на железнодорожной станции города Читы два чумазых типа, от которых за версту разило нефтью, вошли в вагон поезда «Москва – Хабаровск» и постучались в третье купе седьмого вагона. Дверь им открыл пассажир Иван Безбашляев. В двух перепачканных и дрожащих от холода компаньонах он с трудом узнал шведского подданного Арвида Портмонессона и российского либерала Викентия Груздя.

– Ми ехаль на бочка с нефть, – жалобно всхлипнул швед…

– Вот видите, уважаемый Арвид, что бывает, когда вы связываетесь с русскими либералами? – говорил Иван, подавая измученному шведу рюмку коньяка и горячий чай.

– Вот видите, русские либералы, к какому результату вы приходите, когда начинаете плясать под дудку Запада? – спрашивал он Викентия, подавая ему такие же напитки.

Два потерявшихся и вновь обретённых пассажира сидели на нижних полках купе, раздетые и завёрнутые в одеяла, и принимали согревающие процедуры в виде чая с коньяком. Они рассказали, что самую малость не успели на поезд, потому что, когда Арвид от души нафотографировался на фоне медведя и они уже двинулись назад к тоннелю, их остановил какой-то мужик и предложил сфотографироваться ещё и с живым двугорбым верблюдом по другую сторону вокзала, на автобусной стоянке…

– Медведь – что? – говорил мужик, – он же совсем ненастоящий, одна фигура!.. А у меня верблюд к фонарному столбу на остановке там привязан!.. Живой! Совсем не то, что этот!.. Идёмте, сниметесь вдвоём, потом в Норвегии там вашей всем покажете!.. Возьму недорого – по двести с носа… А?.. Идёмте?..

– Нет, что вы! – отвечал ему Викентий. – Мы не можем. Это далеко!

– Да вот же, за вокзалом сразу! – убеждал его мужик. – Мне полиция не разрешает верблюда на перрон тащить, а то б я здесь снимал. Приходится на перроне ждать клиентов, а там фотографировать!

– Но мы опоздаем на поезд, – не соглашался Викентий.

В эту минуту прозвучал гудок отправления.

– Фикентий, это кудит наш поезд? – спросил его швед.

– Да кто его знает, – отвечал Викентий, – у них все гудки похожи… Нет-нет, любезный, – объяснял он мужику, – мы никак не можем, потому что у нас отправка с минуты на минуту…

Всё это закончилось тем, чем и должно было закончиться. Когда они, запыхавшиеся, прибежали к своему пути, то увидели лишь удаляющиеся красные фонари последнего вагона. Случилось так, что в эту минуту трогался соседний нефтеналивной состав в том же самом направлении… Думать было некогда, и они, в надежде догнать свой экспресс, запрыгнули на поезд с нефтью, где и тряслись всю ночь до самой Читы, перед которой товарняк перегнал их пассажирский, и им осталось только дождаться в Чите своего экспресса и вернуться в него, что они и сделали… Викентий с Арвидом заползли в родной поезд из последних сил, настолько были измучены ночной ездой, донельзя вымотавшей их. Хорошо ещё, что выпала на их долю тёплая летняя ночь и на одном из разъездов при остановке состава они нашли вагон со вспомогательной площадкой, на которой протряслись до самой Читы… Что могло бы случиться при малейших заморозках – даже и думать не хотелось… Их выбор оказался верен – свои купе с чемоданами они догнали. Но физические потери были таковы, что два наездника на нефтеналивном составе сейчас могли только трястись как цуцики, сидя под одеялами и глотая горячий чай и коньяк в качестве микстуры…

– Одним с ловом, – перебил рассказчика Иван, – поезд сбежал от вас, пока вы проводили работу с населением. Вы сказали мужику с верблюдом, чтобы он голосовал за вашу партию «Свободная реформа»?

– Нет. Не успел, – ответил Викентий.

– А вот этого не следовало упускать. Потому что малокомфортная ночная езда на бочке с нефтью в этом случае зачлась бы вам потомками как идейный подвиг, овеянный партийной славой в последующих веках… Юные «свободные реформеры», будущие ученики школы имени Викентия Груздя, возлагали бы цветы к вашему монументу и возглашали бы приветствия друг другу: «Будь либерал!.. Всегда либерал!..» Какое же прекрасное будущее могло осиявать память о вашей сегодняшней ночной поездке!.. А без партработы всё это выглядит лишь как элементарное головотяпство и банальное опоздание на поезд. В таком случае ваш монумент не увенчают слава и почёт…

– Я хочу томой в Сведен! – вдруг заявил Арвид.

– А это и немудрено, – сказал ему Иван, – это и понятно!.. Что же потянуло вас, примерного подданного шведской короны, в резкоконтинентальную восточную даль? Зачем вы здесь?.. Какая демократия может процветать верхом на бочке с нефтью? Здесь демократия не выживает, потому что суровые законы местной жизни смалывают её в порошок… Увы, мой бедный друг, в наших краях восточносибирской природы на культурном образце шведской «АББА» далеко не уедешь!.. Хотя их песни и красивы, но не прошибают местный колорит. В этих краях когда-то появился Чингисхан, поэтому здесь может воодушевлять лишь только наша местная кочевая песня: «Москау!.. Москау!.. Вирф ди глэзер ан ди ванд!.. Руссланд ист айн шёнес ланд!.. Ох-хо-хо-хо-хо!..»

– Фы фсегда только шутить, Ифан, а я простыл!

– Всё! Будем лечить вас с Викентием, пока не исцелеете. Кстати!.. А где ваш сопровождающий Урмас?.. Неужели ещё спит?

– Нет, – сказала Катя, – он уже проснулся, но весь расклеен. Его Андрон приводит там в порядок…

– Тогда я пойду посмотрю, что с ним, а заодно и закажу этим двум страдальцам по куриному бульону с доставкой в купе.

Заказав для ночных всадников бульон в вагоне-ресторане, Иван заглянул в купе Урмаса и Арвида. Урмас уже снова спал… На полу лежала пустая бутылка, а на столике стояла вторая, початая. В коридоре Иван встретился с Андроном, шедшим из тамбура. Они вместе вернулись в своё купе.

– Хм… – сказал Иван, присаживаясь на сиденье, – кажется, нам понадобится специалист по выведению из запоев.

– Похоже на то, – отвечал Андрон. – Когда я пришёл к эстонцу утром, он уже прикончил первую бутылку. Потом достал новую и неплохо приложился. Мой рассказ о том, что Арвид отстал от поезда и вновь нагнал его, не произвёл на Урмаса ровно никакого впечатления. По-моему, он даже не понял, о ком я говорю.

– Он плохой сотрутник, – заключил Арвид, – и я буту отказофыфаться от еко услук… А откуда у неко коньяк? Ис мой тщемотан?

– В этот вопрос я не вникал, – ответил Андрон, – но если своего коньяка он не имеет, то пьёт, наверное, ваш… Чего ж тут удивительного?

– У тифительно, што не спросифши расрешений, – ответил швед.

– Но ведь разрешения-то всю ночь не у кого было спрашивать, а одну бутылку он приговорил ещё ранним утром, до вашего возвращения на борт, так сказать… Не смог дождаться вас, вот с горя-то и тяпнул бутылёк…

– Это точно, – кивнул Иван.

– Если он пьёт арманьяк, то наферняка мой, – заметил швед.

– Ну, это вы с ним после разберётесь. Хотя… Могу сходить и глянуть. Мне нетрудно, – сказал Андрон и вышел. Через минуту он вернулся и подтвердил: – Да, вы правы. Он пьёт именно арманьяк…

– Я фзял тесять путылок на всю поезтку… Теперь не хватит, – заметил грустно Арвид.

– Видимо, ваш сопровождающий одобрил ваш выбор. Нет сомнения, что он высоко оценил пьянящие свой ства арманьяка, – сказал Иван, – и если его сейчас не разлучить с напитком, то вряд ли вы довезёте до места назначения хотя б бутылку.

– Не у спеет, – ответил Андрон, – мы завтра прибываем. Ему не выпить столько. Ну – ещё бутылка… Ну – две…

– Нет! – сказал Арвид. – Не нато тфе!.. Я хотщу укостить ещё моих компаньонов, которых меня фстретщать. Я их никогта не фител и фсял напитки тля лучшего снакомстфа по душам.

– Катя, – давай выйдем из купе на пару слов, – обратился к девушке Иван.

– Ты можешь помочь Урмасу слезть со стакана? – спросил он Катю в коридоре. – Он, видимо, болен алкоголизмом, а мы не знали… Если швед это поймёт, то он сообщит в их фирму и Урмаса отстранят от работы. Тогда он окажется в полнейшем пролёте по всем статьям.

– Что я здесь могу?.. – задумалась она, – капельницы нет… Укол поставить? Шприца нет… Витамины бы… Можно промывание желудка, в крайнем случае. Но пока он ещё спит… Аспирину дать, когда проснётся?..

– Похоже, что сейчас придётся пока действовать малой опохмелкой. Иначе вряд ли что получится, – сказал Иван. – Купим пива в вагоне-ресторане и, когда очнётся, оценим состояние… Может, его вообще придётся сдать с поезда в больницу…

Они вернулись в купе. Там шла беседа…

– Фтруг Урмас отрафился в ресторан, как фаш Нефольный? – говорил Арвид.

– Невольный – это, я извиняюсь, уже не наш, – заметил Иван. – Это уже ваш. Мы его вам подарили… Пожалуйста, пользуйтесь.

– А как?

– Ха!.. Вы спрашиваете, как?.. Не сомневайтесь, что у вашего начальства хватит изобретательности к его применению. Будете держать его до поры, как Ленина в Швейцарии… Овеете легендой, как Лохнесское чудовище… Потом, в подходящий момент, забросите к нам революцию налаживать.

– Не потянет он на Ленина, – заметил Андрон.

– Может потянуть. Сейчас требования занижены, потому что времена другие. Интернет творит героев без особых запросов к их интеллектуальным способностям…

– Конечно, – подтвердила Катя, – поэтому и революции стали майданами…

В дверь постучали.

– Войдите! – сказал Андрон.

Дверь открылась, и заглянула девушка-о фициантка из вагона-ресторана.

– Здравствуйте. Вы заказывали два куриных бульона? – спросила она.

– Мы, – ответил Андрон.

– Вот, пожалуйста! Заносите! – официантка посторонилась, и в купе вошли Пластырь и Весло, одетые в кухонные фартуки. Они внесли два подноса с бульонами и хлебом, которые поставили на стол.

– В от так встреча! – удивлённо воскликнул Иван. – Вы откуда, журналисты!.. Произошла смена профессии?..

– Да-а, помогаем, – пробормотал Веселкин, – покуда делать нечего… Вчера с девушкой познакомились… Сегодня вот разносим заказы по составу. А чего делать? Лишь бы нескучно… А вы зачем в постели днём? Болеете? – он посмотрел на Арвида с Викентием… – Подождите! – он почесал затылок, – так это вы вчера от поезда отстали?! Во дела!.. Как же вы снова здесь?..

– Пневмопочтой, – сказал Иван. – Дождались открытия почтамта, заказали два багажных отправления – и вот они здесь… Сейчас это быстро делается. Только обгорели слегка от трения о воздух… Вот мы их бульоном и лечим…

– Серьёзно?! – с удивлением спросил Весло.

– А как же?! Разве сам не видишь?.. Ведь они снова здесь! А вчера не было…

– Тогда мы пойдём, – сказал Весло, – пусть поправляются. До чего же техника продвинутая стала!..

– Цифровизация! – мечтательно изрёк Пластырь.

– Она самая… – согласился с ним Весло. И оба попятились к выходу…

– Деньги за бульон возьмите! – протянул Иван купюру… – Сдачи не надо.

Весло сунул купюру в карман фартука и исчез за дверью вслед за напарником.

Андрон с Катей расхохотались…

– Ну ты и зарядил их информацией, – отхохотав, сказал Андрон, – будут теперь почтамты обивать.

– Ничего, – ответил Ваня, – официанты из них хорошие получились… Лучшие, чем журналисты.

– Да они просто включились в борьбу за эту девушку, – предположил Андрон. – Она хорошенькая, вот и захотели пообщаться… Может, даже забудут в Перестройске выйти.

– Кто хорошенькая? – спросила Катя.

– Как кто?.. Ну ты, конечно!

– А-а!.. А мне послышалось…

– Нет!.. Ты!!.

Тем временем отставшие от поезда больные выхлебали бульон и разом задремали на своих полках.

– Всё с ними ясно, – сказал Иван. – Ночь не спали. Мучились… Пойдёмте в шведское купе, заодно и отдохнём, пока не проснулся Урмас Палубис…

На самом деле Веселкин с Пластырем вовсе не увлеклись хорошенькой официанткой, а просто вынуждены были сменить место своей прежней дислокации с четвёртого вагона на вагон-ресторан… Нет, позже они, конечно, пленились обаянием девушки, – насколько каждому из них позволила суровая душа коллектора, – но к ней в помощники они попали вовсе не поэтому. Причина изменения их статуса была весьма банальна – распродажа всех мест четвёртого вагона через железнодорожные кассы, почему дальнейшее следование левых пассажиров в заполненном до отказа вагоне стало проблемным. Вследствие чего проводница договорилась с директором вагона-ресторана о переводе их в служебное купе этого заведения. Директор согласился при условии их использования на подручных работах, потому что штат официантов был неполон и ресторан не успевал обслуживать всех желающих подкрепиться в пути. Так бравые коллекторы волею судеб оказались превращены в железнодорожных официантов, что, в принципе, их не очень огорчило, поскольку бесплатные завтраки обеды и ужины директор гарантировал.

Слону было доложено о планируемом месте прибытия злостного неплательщика Андрона и в ответ получено распоряжение: «В Перестройске его не профукать, а следить до последнего». До чего именно последнего – последнего ли патрона или последнего вздоха? – сформулировано не было, но штраф за утерю клиента был конкретный и выражался немалой суммой. Поэтому соратники по выбиванию долгов из населения не расслаблялись… И бодро разносили пока бульоны и яичницы, в глубине сердца готовясь к значительно более крупным и ответственным делам.

– А вот если нас в депутаты выдвинут, – возмечтал внезапно Пластырь.

– С какого перепугу? – спросил Веселкин.

– Могут, – отвечал Пластырь, – если Слон походатайствует. Кому-то ведь тоже надо за депутатами смотреть, чтобы долги по ипотеке возвращали…

– А с долгами в депутаты не берут.

– Не берут… А после-то?.. Когда уж взяли? Знаешь, там какие траты?.. Одни фуршеты чего стоят. Обмывание новых законов!.. Поездки за рубеж… Клифты от кутюр… Котлы швейцарские. Да мало ли?! Они там по-всякому в долги влипают!..

Иван, Андрон и Катя расположились на полках соседского купе, где спал Урмас, и смогли даже сами задремать, утомлённые излишней нервностью последних суток. Их разбудили странные звуки. Это арманьяк, наливаемый в стакан проснувшимся прибалтийцем, наполнял купе весёлым бульканьем…

– Стоп-стоп-стоп! – сказал латвийцу Андрон, – не всё сразу!

Замечание немного запоздало, потому что тот уже неплохо приложился к крепкому напитку, залпом выглотав стакан, и, обтерев губы рукавом рубахи, уставился снизу на Андрона, который смотрел на него, свесившись с верхней полки.

– Я не сразу… – сказал Урмас. – Я постепенно… Но неуклонно…

– Мы видим, как вы неуклонно, – отозвалась с другой верхней полки Катя. – А после будете говорить: «Дорогие врачи, спасите мою безвременно пропитую жизнь!..» Да?

Латвиец перевёл взгляд на Катю и попытался изобразить улыбку.

– Какая милая девушка… И знает всё про пьянство, – пробормотал он.

– Потому что я профессионально занимаюсь лечением таких, как вы, – ответила Екатерина. – Сколько вы намерены ещё керогазить?..

– А у меня там, – Урмас махнул рукой на багажное отделение, – ещё целый чемодан крепких напитков… Можно хоть до Владивостока ехать!..

– Во-первых, ваш маршрут несколько иной, – заметил Иван, проснувшийся внизу, на соседней с прибалтийцем полке, – во-вторых, у тех напитков есть хозяин, в планы которого вовсе не входит вливать их все в один ваш рот… Вы забыли, что на работе?.. Между прочим, швед уже ворчал, что вы вероломно подрываете его алкогольный суверенитет! Он просто сообщит на базу, что ему дали бракованного сопровождающего, вас отзовут из командировки, и поедете назад в Эстонию быкам на хуторе хвосты крутить. Вы этого добиваетесь?

– Нет! – вдруг осознал трагичность ситуации Урмас. – Мне так нельзя! Я ведь должен до конца выполнить условия контракта, чтобы получить мой гонорар и жениться!..

– Как жениться! – воскликнула Катя. – Ваша невеста знает, что вы запойный человек?

– Нет… Не знает, – ответил Урмас, – Хотя… Вернее, она меня пьяным уже раз видела… На Новый год…

– Это же надо так любить! – пробормотал Иван. – Наверное, вы в чём-то для неё незаменимый. Вы Дедом Морозом наряжались?.. Признавайтесь!

– Наряжался…

– Деду Морозу в Новый год прощается. Но если вы круглый год не выйдете из образа, то она вас бросит…

– Наверное, – сказал эстонец, – но что мне делать?.. Меня колотит, если я не опохмелюсь. Я не смогу сейчас работать с Арвидом…

– Да он и сам пока не в лучшем виде, – сказал Андрон. – Приходите в себя за время, что он спит.

– Выходите из запоя малой дозой. Выпивайте по чуть-чуть и терпите, – добавил Иван. – Кобеду станет лучше, к вечеру ещё лучше, а завтра приедем.

– Не станет, – отвечал Урмас, – я себя знаю. Три дня страданий обеспечены…

– У вас аспирин есть? – спросила Катя. – Впрочем, у меня он есть, – она полезла в сумочку, – вот, возьмите таблетку. Это вам пока поможет.

– Не бросайте меня, – попросил эстонец, – а то он расторгнет контракт. Он сразу же увидит, что я расклеен… Тем более, я без разрешения глушил его запасы…

– Ладно, – решительно сказал Иван, – шведа мы, так и быть, уговорим… Вас из запоя выведем. У нас специалист есть, – он кивнул на Катю. – Но и вы нам после этого должны помочь.

– Каким образом? – спросил Урмас.

– Прежде – о нашей услуге вам. Для скорейшей психофизической стабилизации вас нужно на пару дней разгрузить от насущных обязанностей – открывать ножом кильку, подливать вашему шефу арманьяк, подпевать русские песни… Иначе вы, чего доброго, зарежетесь консервным ножом или опять наклюкаетесь… Поэтому от вокзала мы едем вместе и селимся в одну гостиницу, – пока нам всё равно, где остановиться, – и продолжаем поддерживать весёлую компанию с мистером Портмонессоном, чем переключаем его внимание с вас на себя и даруем вам свободу отдохнуть и выспаться… Одновременно Катя вас понемногу лечит. Но вы не злоупотребляйте больше спиртным! Выпивайте по рюмочке за вечер…

– По две! – воскликнул Урмас. – Иначе пропаду!

– Хорошо. Пока по две… Потом – по одной. И после – ни одной! Но только не перепутайте рюмочку с гранёным стаканом. Советское прошлое нам не вернуть, поэтому не надо к этому и стремиться… По вечерам колем вам витамины со снотворным и ставим капельницу. Это возможно? – спросил он Катю.

– Думаю, что да, – ответила она. – Надо будет просто зайти в аптеку.

– В аптеку заедем… Вы согласны с таким планом? – задал Иван вопрос эстонцу.

– Конечно, – вяло ответил тот. – Только не оставляйте меня в таком состоянии наедине с ЕС!

– С каким ЕС? – спросил Андрон.

– Ну с этим!.. С Евросоюзом-то! – Урмас кивнул головой в сторону соседнего купе.

– Вы и сами сейчас Евросоюз, – сказал Иван.

– Ну да, – ответил Урмас, – номинально…

– Вот!.. Это ваше номинально нам и надо!.. Поэтому вы тоже нам поможете. Согласны? – спросил его Иван.

– А как?

– Вы надолго в Восточную Сибирь?

– На две недели, по контракту с ним.

– Когда вернетёсь и когда я вас попрошу, сделаете мне и моему другу приглашение к вам в гости. Нам нужна будет Шенгенская виза для решения некоторых личных проблем в Европе. Согласны?

– Согласен… Попробовать можно.

– Договорились.

Глава 5. Прибытие

Город Перестройск в прежние времена назывался Переструйск, по имени речки Переструйки, которая разделяла его на две неравные части. Через речку было два моста – старый деревянный и новый металлический. Впрочем, старый мост по мере ремонтных работ с заменой прежних блоков на новые достаточно быстро металлизировался.

Название города изменили высочайшим столичным повелением в конце восьмидесятых, после посещения его Генеральным секретарём партии. Он хотел увековечить свою перестройку, а здесь возможность лежала на ладони – прямо как пицца на тарелке – измени одну букву и увековечишь желаемое… Но речку переименовывать не стали. Она так и осталась Переструйкой на последующие времена.

Переименование города изрядно подстегнуло юмористические способности его жителей. Кгласному названию стали прибавлять ещё и множество негласных – кроме Перестройска его стали звать Недостройск, Пескостройск и ещё какими-то иными именами, на которые хватало фантазий граждан.

В честь нарицания нового имени Москва выделила некую субсидию на строительство скульптурной группы под названием «Смело в завтра», которую и возвели, заменив ею круглую клумбу, располагавшуюся прежде в самом центре Привокзальной площади.

Скульптурная группа включала рабочего, вынимавшего кирпичи из полуразобранного фрагмента стены и подающего их другому рабочему, который клал из старых кирпичей новую стену здесь же рядом. Над всем этим действом возвышалась фигура руководителя стройки, который указательным пальцем одной руки показывал первому рабочему откуда кирпичи брать, а пальцем другой руки – второму – куда их укладывать. Внешне руководитель был очень похож на Генсека. Жители города назвали его Перестройщик. И всю скульптурную группу также. «Поехали к Перестройщику…» «Встретимся у Перестройщика…» – так и говорили. А поскольку он возвышался над всею композицией, то на его голову очень полюбили садиться птицы. Поначалу какая-то пара голубей даже пыталась свить на голове его гнездо, но их прогнали, гнездо разорили, а, чтобы впредь неповадно было, на стену композиции посадили фигуры четырёх искусственных воронов для отпугивания голубей. Получилось, что вороны как бы наблюдают за процессом перестройки и даже утаптывают новую кладку своими лапами. Голубей распугали, но снова рассмешили жителей, которые к «Недостройску» добавили ещё одно название – «Вороноклюйск».

Под этим произведением скульптурного искусства любили собираться цыганки для гадания по руке и наперсточники, пока не прошли их времена, а также и встречающие поезд жители, которые по какой-либо причине не желали пройти на перрон первого пути, куда все поезда и прибывали.

В это утро под скульптурной группой «Смело в завтра», как обычно, собралось немного разношерстной публики. Среди всех выделялся человек с плакатом «Свободная реформа». Прибыл поезд из Москвы. Пассажиров в том небольшом городке выходило обычно не густо – с десяток человек. На этот раз пассажирский состав покинула целая компания и всем гуртом двинулась сквозь небольшой вокзал на выход в город. Здесь были участники описываемой нами экспедиции, наши любимые герои: Иван, Андрон и Екатерина, а также Викентий Груздь, Арвид Портмонессон и латвиец Урмас Палубис. Чуть приотстав, за ними двигалась пара коллекторов – Весло и Пластырь, за одну поездку сделавшиеся многопрофильными специалистами, – журналистами, официантами, а заодно и битыми папарацци.

– Надо ехать теперь за ними, – бормотал Веселкин, – нельзя упустить, иначе всё насмарку…

Неожиданно Викентий объявил своим спутникам:

– Смотрите! Это меня встречают! – и пошёл прямиком к человеку с плакатом «Свободная реформа». Он поздоровался за руку со встречающим и махнул рукой попутчикам. Они неспешно стали подтягиваться к Викентию. Все поставили чемоданы и рюкзаки на землю и собирались уже было попрощаться с ним.

– Торогой Фикентий! – повёл речь швед, – я никогта не забуту нашу езду на товарном поезду!..

Но ему не суждено было закончить речь.

– Ваши документы, гражданин! – внезапно возникшие полицейский в форме и человек в гражданском приблизились вплотную к Викентию. Одетый в цивильное показал ему своё развёрнутое удостоверение.

– Оперуполномоченный лейтенант Углов, – представился он.

Арвид Портмонессон обескураженно замолчал и стал оглядываться на спутников.

– А в чём, собственно, дело, товарищи полицейские? – спросил растерянно партийный коммивояжер.

– Дело в папке со скоросшивателем… А вы, гражданин, пожалуйста паспорт предъявите! – отвечал ему оперуполномоченный.

Все присутствующие стояли, безмолвно наблюдая за происходящим. Викентий полез во внутренний карман, достал паспорт и протянул его сотруднику органов. Тот молча полистал паспорт, сунул его себе в карман и объявил:

– Гражданин Груздь, вы задержаны. Прошу взять ваши вещи и проследовать к машине… Это ваш чемодан? Забирайте с собой… Другие вещи имеются?

– Больше нет, – ответил Викентий.

– Тогда идёмте, – полицейский в форме взял его под руку и слегка подтолкнул к служебному автомобилю неподалёку.

Викентий оглянулся.

– А вот… – сказал Иван и поднял было за ручку дипломат Викентия, стоявший рядом с ним на асфальте, думая, что тот забыл его. Но сразу осёкся, увидев, как Груздь сделал круглые глаза и страшное лицо и стал свирепо ему мигать, мотая головой…

– Что «вот»? – оглянувшись, спросил лейтенант Углов.

– А вот… где нам теперь искать нашего спутника? – вывернулся Иван.

– Железнодорожный РОВД. Спросите у дежурного.

– Адрес – Залихватского, пятнадцать? – снова спросил Иван.

Андрон прыснул в кулак.

– Какого ещё Залихватского?.. Улица Садовая, одиннадцать.

– Понятно.

Машина с полицией и Груздем уехала. Все уставились на держателя плаката с названием партии.

– Как это понимать? – спросил его Иван.

– Как, как… Меня принудили исполнить роль встречающего, – ответил тот. – Я не по своей воле, а отрабатывал пятнадцатисуточный арест. Это моя аккордная работа… Сейчас могу быть свободен.

– А што фсе это знатщит? – спросил Арвид, поискавший было глазами своего латвийца, но не обнаруживший его рядом. – Са тщто его арестофали?

– Я вам много не скажу, – отвечал пятнадцатисуточник, – но, скорее всего, это как-то связано с тем, что всю верхушку этой самой партии в нашем городе вчера арестовали за содержание притона… Сейчас будут брать всех, кто с ними связан.

– Притона?.. Ого! – присвистнул Андрон. – Вот это Груздь попал во грусть!..

– А откуда же они знали о прибытии нашего бедного Викентия? – спросил Иван.

– Так арестованные коллеги наверняка заложили его, что едет!.. А ментам же надо проверить, что он там везёт! – отвечал плакатчик. – Ладно!.. Прощайте. Мне домой пора. Жена заждалась уже, наверное… – с этими словами он прислонил плакат «Свободная реформа» к возводимой стене скульптурной группы «Смело в завтра» с искусственными воронами, полюбовался обновлённым видом композиции и быстро пошагал прочь.

– Ну что?.. Берём такси? – спросил компанию Иван.

– Конетщно, – отвечал Арвид, – а кде мой Урмас? – он оглянулся вокруг и увидел латвийца, непринуждённо прихлёбывавшего пиво из горлышка бутылки неподалёку. Судя по оттопыренным карманам куртки, тот загрузился напитками до отказа.

– Я здесь, – ответил латвиец. – Как штык.

– Та, штык… – сказал Портмонессон, – неисвестно кде куляет…

– Ну, за пивом забежал по-скорому, – оправдывался тот, – чтобы арманьяк не пить ваш больше… А то жажда навалится, а – нету…

Швед немного подумал и сказал:

– Сдесь толшен быть отель?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.