Татьяна Ветрова
Верни мои крылья

Глава 1

Марк

Не в первый раз замечаю, что летний вечер похож на успокоившееся море после волнения. Яркие события летнего дня к вечеру утихают, щебет птиц слышится отчетливее, становятся заметнее бродящие по дворам бездомные кошки и собаки. Летним вечером лавочки заполняются влюбленными парами и пожилыми людьми. Слышно шум колес велосипедов, роликов и звон детского смеха. Невольно сравниваю вечер с тихой гаванью, куда прибывает корабль после напряженного плавания. И понимаю, что свою гавань с глазами цвета неба я уже нашел. Рядом со мной стоит моя девушка, умилительно маленькая и красивая. 

Разве может быть что-то важнее, чем чувство, охватывающее экипаж, когда корабль, плывший долгое время по бушующему морю, случайно заходит в тихую гавань и сбрасывает якорь?

– Вон там, видишь? Свет горит на кухне… – расправив плечи, она показывает маленьким, аккуратным пальчиком на окна пятого этажа, где располагается ее квартира. А я смотрю на нее и не верю, что эта маленькая, хрупкая девушка со мной. Да я самый счастливый мудак на свете, который даже и не подозревал, что будет под каблуком у этой малышки. 

– Марк, ну ты меня слышишь? 

Черт, кажется, я залип. Да и как тут не залипнуть, когда перед тобой стоит само совершенство. Я уже молчу про то, что сны, в которых вижу ее счастливую, последние две недели стали нормой. 

– Да, малыш, вижу. А какой номер квартиры? 

– Зачем тебе? – поворачивается ко мне, смотрит своими большими глазами василькового цвета, чуть задумчиво и игриво. Бровки хмурит, носик маленький морщит, губу нижнюю прикусывает, словно задумывает пакость. Изюминка ее внешности – богатая россыпь веснушек на маленьком лице. Невероятно красивая. Моя маленькая ведьма.

– Как зачем? А знакомиться с будущими родственниками? – ехидно улыбаясь, с удовольствием наблюдаю, как потрясающие глаза, которые в один миг становятся больше, смотрят на меня, не моргая. Пухлые губки, сложенные в протяжную букву «о», привлекают внимание. Так и хочется смять их поцелуем, увести ее к себе домой и любить всю ночь напролет.

– Нет, Марк, никогда. Слышишь? Никогда. Нет! Нет! И нет! – она стоит напротив меня, качает головой, а ее длинные волнистые волосы треплет легкий ветерок. Одна из прядок попадает на губы, смотрю, как она пытается сдуть ее, но не получается. Подхожу на шаг ближе и аккуратно убираю прядь, задерживаю взгляд на ее губах, которые и так опухли от наших безумных поцелуев. Интересно, она догадывается, как сексуально сейчас выглядит?

– Лисенок, ну ты чего так распереживалась? Я же не сейчас, годика через два… – моя маленькая ведьма задумывается над этими словами, склонив голову набок. Потрясающие глаза с хитринкой на дне с легким прищуром смотрят прямо в душу. Ну точно, что-то задумала.

– Ну, может, годика через два, я подумаю, если лучше кандидата на роль мужа не встречу.

Нет, ее попка точно просится, чтобы ее отшлепали.

– Я тебя понял, лисенок. А теперь беги домой и мне пора, завтра еще рейс, – отправляю ее домой, пока еще что-нибудь не сказала, из-за чего захочется ее наказать. 

– Куда летишь? – ее любопытный взгляд – настоящая пытка для меня с первой нашей встречи. Отворачиваюсь и принимаю задумчивый вид, смотря на пожилую пару, сидящую на лавочке у соседнего подъезда. Женщина улыбается своему мужу, что-то рассказывая и активно жестикулируя. А он кивает, соглашаясь во всем. Усмехнувшись, прихожу к мнению, что понимаю их счастье. С улыбкой поворачиваюсь к Лисенку и замечаю прищуренный взгляд, скольжу по ней взглядом и натыкаюсь на сжатые кулаки. Когда она злится, часто так делает. Ну я, наверное, мазохист, раз люблю ее доводить. Ничего не могу с собой поделать, но мне нравится, когда она злится. Такая смешная, насупленная и моя.

– Ну Марк… – не выдерживает, топает ножкой и набрасывается на меня с кулачками. Смеюсь и притворяюсь, что мне больно, разыгрываю небольшую пантомиму. Затем, резко повернувшись, обнимаю ее за талию и притягиваю к себе как можно ближе. Зарываюсь рукой в ее волосы и утыкаюсь носом в шею, вдыхая аромат роз. Хочу надышаться ею перед отъездом. Мне это необходимо как воздух. Лисенок не достает и до подбородка, утыкается в мою грудь носом и пыхтит, как ёжик. Такая забавная, такая моя.

– Разворотный. Питер, – шепчу на ушко, потом сразу же нежно прикусываю, наслаждаясь ее реакцией. Мы стоим настолько близко, что я чувствую, как пробегают мурашки по ее телу. Кайфую от осознания, что ей нравится.

    – Мне пора, лисёнок. Надо еще выспаться. Ты знаешь, пилот должен быть отдохнувшим, – произношу, прижимаясь своим лбом к ее, смотрю в глаза и тону. 

В голову сразу приходит воспоминание о том, как летал с ребятами в отпуск на Бора-Бора. Мы брали на прокат яхту и ходили в море на несколько дней. Тогда я долго смотрел на морскую гладь и пытался посчитать оттенки синего. Сейчас ее глаза напоминают неописуемую красоту океана, они такого же насыщенно-синего оттенка. 

– Да, конечно. Мне тоже пора. Завтра зачет у самого вредного преподавателя. Надеюсь, что все сдам, – сцепляет пальцы в замок, выдавая свои переживания, и переступает с пятки на носок.

Для моей девочки учеба очень важна. Она с детства любит рисовать и рисует она потрясающе. А преподаватель? Та еще зараза. 

– Лисёнок, все будет хорошо. – Касаюсь пальцами ее нежного лица, от виска спускаюсь к еле заметной венке на шее и аккуратно поднимаю ее лицо так, чтоб наши взгляды встретились. Я вновь в ней тону… Закрываю глаза и накрываю губы своими, она отвечает взаимностью. Тянется ко мне, как путник в пустыне к единственному источнику с водой. Выпивает меня до дна, а я и не против. Наш поцелуй мне кажется безумным. Жадным. Настоящим. Но именно в этот момент я понимаю, как счастлив. 

Я хочу быть рядом с ней и любить только её. Я люблю её.

– Беги домой, лисенок, – отправляю ее домой, понимая, что так будет лучше.

Я ведь могу схватить ее в охапку, засунуть в машину и отвезти к себе. К счастью, вовремя понимаю, что нам слишком рано переходить к постельным сценам 18+.

– Хорошо, – она берёт моё лицо в свои маленькие ладошки, быстро целует в губы и убегает, счастливо смеясь.

А я стою, улыбаюсь как дурак и смотрю на уже закрывшуюся дверь подъезда, в котором она скрылась.

Я чертов счастливый мудак.

Но это было тогда… пять лет назад…

Сижу в машине и пустым взглядом смотрю в окно. Новая скамейка, окрашенная в синий цвет, цепляет взгляд, словно в наказание. За ней благоухает пышный, разросшийся куст сирени. Его ветки частично прячут табличку, которая висит около обшарпанной двери подъезда и сообщает адрес: «Лермонтова 18. Подъезд 2». За три года семейного счастья я это выучил и за два года разлуки не забыл. За этой дверью прячется тамбур, где вечно нет света, и лестничная площадка. На пять этажей выше квартира ее родителей. Она снова там живёт, но она давно уже не та…

В синих омутах, так любимых мною, давно нет безграничного счастья, простой житейской радости жизни.

Там пугающая пустота и непреодолимый страх…

За время, на которое судьба развела нас в разные стороны, я здесь не в первый раз. Многие жители, что меня не знают, смотрят с подозрением, завидев машину во дворе, а те, что знают, косятся с жалостью.

Я приезжаю сюда, чтобы увидеть ее. Убедиться в том, что с ней все хорошо и хоть иногда, но она улыбается. Сейчас Лиза не выходит из дома одна, маниакально боясь повторения случившегося. С ней всегда гуляет либо мама, либо старший брат со своей женой Машей. Я же сижу в машине и наблюдаю за ней издалека, как долбаный сталкер. Понимание того, что девушка, которая является центром моей жизни, меня боится, причиняет адскую боль в груди. Безжалостно разрывает все изнутри и словно насмехается, когда я пытаюсь с ней поговорить. Испуганные глаза, как у загнанного зверька, заставляют молча развернуться и уйти.

Сегодня я снова здесь, но не для того, чтобы сидеть в машине и любоваться ею издалека. У отца Лизы, Алексея Николаевича, юбилей. Мужчине исполняется пятьдесят пять лет, но даже несмотря на столько немалую цифру, он еще полон сил. Усмехаюсь, вспоминая, как три года назад ездили с ним и его сыном Егором на рыбалку. Рыбы, конечно же, не наловили, да и не надеялись. Поездка скорее была как прикрытие. У Егора тогда жена ходила беременная вторым ребенком, он, бедный, вешался от ее «хочу». Чтобы спасти квартиру от разгрома и себя от семейных ссор, привез ее к матери и забрал нас спонтанно на рыбалку. Тогда были потеряны не только сети, но и пара удочек куда-то запропастились. Каким-то образом сдулась лодка, и было выпит почти ящик коньяка. А по приезде домой всем нам троим здорово досталось от своих женщин. Лисёнок долго на меня злилась и изо всех сил старалась не разговаривать. Закуталась в плед и, включив любимый сериал, уснула на диване, объявив мне бойкот. Сейчас я согласен даже на него, только бы она была рядом.

Грустно усмехнувшись, покидаю машину, предварительно взяв с пассажирского сиденья два подарочных пакета и цветы. Набираю код подъезда. Щелчок. Медленно открываю скрипучую дверь и пешком поднимаюсь на пятый этаж, игнорируя лифт. Мне необходимо время, чтобы собраться с мыслями и понять, как действовать дальше. Я жутко боюсь ее напугать. Снова.

Поворот направо, квартира с резной цифрой «98». Звонок, топот ног по ту сторону двери, следом одновременно щелчок замка и мой глубокий вдох и выдох…

– Добрый вечер…

Глава 2

Марк

– Добрый вечер, Ангелина Андреевна. Вы, как всегда, великолепно выглядите, – ни грамма не лукавя, вручаю цветы. – Эх, жаль только, моё сердце уже занято… – склоняю голову набок и разочарованно пожимаю плечами, наблюдая, как у этой очаровательной женщины появляется румянец на щеках.

Мама Лисенка действительно в свои годы выглядит потрясающе, даже несмотря на то, что ей пришлось пережить. Только даже это не меняет того факта, что Алексей Николаевич ее ревнует. Его можно понять, так как его жена не только красива, но и очень внимательна и добра – интересная в общении женщина. Стоит на нее взглянуть, и на душе становится спокойно от ее лучезарной улыбки и теплого взгляда.

– Ох, Марк, здравствуй, родной. Проходи, не стой на пороге, мы только тебя да Егора ждем. Он позвонил, сказал, что в пробке стоят. А я вот посмотрела в телефоне, нет там пробок. Маше набрала, она сказала, он на работе задержался, вот и опаздывают, – Ангелина Андреевна, активно жестикулируя, говорит без остановки, видимо, надеясь, что так я не замечу, как она нервничает. – А я-то подумала, что он от Леши получить лещей не хочет за Лизу. Та же психолога себе сменила, нашла нового, а этот находится чуть ли не на другом конце Москвы. Так вот Егор вовремя забрать ее не успел, девочка моя маленькая на такси приехала, хорошо хоть, водителя-женщину попросила. Додумалась, моя хорошая. Боже, Марк, ты бы видел, как она испугалась…

Ангелина Андреевна продолжает говорить, а я уже прикидываю, в каком лесу буду заказать труп Егора. Сука, как он мог опоздать к ней?! Ведь прекрасно знает, что ей еще рано одной передвигаться по городу.

Чувствую, как напрягаются мышцы, сжимаю ладони в кулаки и стараюсь сделать  непроницаемое лицо. Вот чего я точно не хочу, так это того, чтобы Ангелина Андреевна заметила хоть малейшее изменение в моем настроении и переживала еще и за меня. Этой интеллигентной женщине и так пришлось пережить слишком много дерьма. Нервы ей знатно потрепали абсолютно все, кто мог до нее дотянуться. Но, несмотря на все те испытания, какие подкинула ей судьба-злодейка, она замечает мое состояние и пытается быстро сменить тему.

– Проходи, проходи. Лиза у себя в комнате, я ее сейчас позову, или сам зайдешь к ней? – невольно останавливается на пороге и переводит на меня встревоженный взгляд, словно боится, что я вдруг передумаю и сбегу.

Да вот только не могу я без нее. Подыхаю.

– Сам, – отвечаю безапелляционно и прохожу в гостиную, где уже слышно много знакомых голосов.

Сегодня собрались почти все родственники и целая детсадовская группа в возрасте от двух месяцев до десяти лет. Пройдя в гостиную, ловлю себя на мысли, что за два года здесь ничего не изменилось. За исключением того, что кто-то смотрит на меня с искренней улыбкой и действительно рад видеть, а кто-то настороженно, будто боится реакции Лисенка на меня.

Усмехнувшись, вежливо со всеми здороваюсь, протягиваю руку Алексею Николаевичу. Поздравляю с юбилеем и традиционно желаю ему всех благ, вручая подарок, обнимаю Он расплывается в счастливой улыбке, обнимая меня в ответ. И дело вовсе не в подарке, я это точно знаю. Он просто рад меня видеть. Искренне рад.

В какой-то момент в комнате воцаряется тишина, и я чувствую, как как-то стоит у меня за спиной. Взгляд прожигает лопатки, пробираясь глубоко в душу, где есть место только для нее. Приподняв уголки губ, поворачиваюсь, как в самом замедленном видео из всех возможных, и вижу Лизу.

Моя Лиса. Моя маленькая, сильная девочка.

Она стоит в дверном проеме в ярко-желтом вязаном платье с тоненьким пояском на талии, идеально подчеркивающем ее стройную фигуру. Когда в первый раз увидел это платье, мне показалось, что она перепутала размер свитера. А это, оказался, всего лишь новый тренд. «Марк, ты спятил? Какой нафиг свитер? Это платье-балахон, между прочим, так модно», – говорила она тогда. Только вот мне стало все равно, когда я увидел счастливо смеющеюся Лизу, прыгающую на кровати.  Она заливалась звонким смехом, лукаво улыбалась и пальцем манила меня к себе. «Марк, ну давай скорее, иди ко мне, раздели мою радость», – сказала тогда и неожиданно кинула в меня декоративную подушку. Она прыгала, звонко смеялась, а иногда пела любимые песни Селин Дион.

– Марк, – слышу откуда-то сбоку и моргаю, надеясь, что это не мираж и по щелчку пальца она не исчезнет.

Она все так же стоит и переминается с ноги на ногу, в руке держит плюшевого зайца, которого я когда-то выиграл для нее в тире. Она даже не догадывается, что до сих пор является моим центром, моей вселенной.

С болью в небесных глазах смотрит на меня, заставляя сжать кулаки и спрятать руки в карманах брюк. Один только Бог знает, как я хочу ее обнять, прижать к себе что есть сил и вдохнуть аромат тела. Родного, но такого далекого сейчас…

Ее глаза, их цвет не так насыщен, как был раньше.  В них нет тех самых искорок радости, которые были, когда она меня встречала раньше. Сейчас она стоит, трясётся как осиновый лист, прикусив нижнюю губу, и смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

Черт, это ужасно больно – видеть её такой испуганной и ранимой. Знать, что нельзя к ней подойти и просто обнять, прижать к себе и спрятать от всего этого страшного мира. Безумно хочется взять и укутать ее в махровый плед, так любимый ею. Приготовить её любимое какао с маршмеллоу и почитать её любимую книгу «Ты будешь моим!» – про любовь просто парня и наследницы многомиллионной империи. И она, как раньше, выпила бы какао, укуталась в мягкий плед и легла рядом со мной, свернувшись в комочек. Она всегда говорила, что мой голос её успокаивает, дарит тепло и защиту. Но только не сейчас…

Мы так и продолжаем стоять и смотреть друг на друга, играя в молчанку. Никто не решается заговорить первым. И дело даже не в том, что нам не о чем поговорить, просто мы боимся, что не справимся.

В гостиной все так же стоит звенящая тишина и все внимание обращено к нам, не сводящим друг с друга глаз.

Она нервничает, боится.

– Здравствуй, Лиса, – не выдерживаю, здороваюсь первым.

С ума сойти, как я хочу услышать ее тихий, мягкий голос. Голос, которого мне так не хватает.

– З… здравствуй, Марк… – произносит негромко, но я успеваю уловить, что голос хриплый, словно она всю ночь плакала.

Чёрт, как же больно. Ощущение, будто нож воткнули в спину и провернули несколько раз. Она нисколько не изменилась с нашей последней встречи. Все еще боится меня.

Прикусив нижнюю губу, она дергает за уши зайца и смотрит на меня. В глубине ее глаз отражается непреодолимый страх. Лиза напоминает загнанного оленёнка и даже не представляет, как мне больно смотреть на нее такую.

Больно, как в тот день, когда она сообщила о разводе. Я долго пытался вникнуть в суть написанного на бумаге, но буквы будто расплывались и не позволяли собрать пазл воедино. До последнего надеялся, что это какая-то глупая шутка, опечатка. Но нет, тогда она твердо решила меня отпустить.

Глупая, думала, что я буду счастлив без нее. Как бы не так…

Тогда я взял отпуск за свой счет и точно помню, что недели две пил, не просыхая. Не понимал, почему она решила так поступить, почему перестала бороться за нас, а главное – за себя. Почему она сдалась? И только спустя месяцы безответных скитаний, я наконец понял, что моя девочка сломалась. Она не смогла собрать себя заново и не позволила сделать это мне.

– Как дела? Слышал, экзамены сдала с отличием, правда? – улыбаясь, смотрю на нее и в какой-то момент чудом улавливаю блеск в ее глазах.

Словно она счастлива, что я интересуюсь ее жизнью, даже находясь от нее на расстоянии.

– Да, Герману Сергеевичу понравилась моя дипломная работа. Хочешь посмотреть? – произносит с энтузиазмом и улыбается так, как только может улыбаться человек с раненой душой.

– Да, конечно. Покажешь? – соглашаюсь слишком быстро, боясь, что она передумает и убежит в свою комнату, снова оставив меня одного.

Улыбнувшись, она разворачивается и уходит в свою комнату, а я остаюсь на месте и провожаю её взглядом, не двигаясь. Боюсь, что если вдруг пошевелюсь, то проснусь, а все это окажется прекрасным сном. Моим сном.

– Марк, ну ты идешь? – Дергаюсь от звонкого голоса и киваю.

– Да, иду.

Прошло два года с того дня, когда я был здесь в последний раз. Видел ее. Она сидела на кровати, прижав колени к подбородку, и раскачивалась, смотря пустым взглядом в стену. Я замер на пороге, боясь сделать шаг ей навстречу. Лиза тогда меня не сразу заметила, слезы катились из ее глаз  непрекращающимся ручьем. Моргнув, она перевела взгляд в мою сторону, заставив отступить. Именно тогда, увидев пустоту в ее небесных глазах, я понял, что это наша последняя встреча.

Она убила нас. Нашу любовь.

А потом подала на развод, и я начал жить на автомате: работа, дом, она… на расстоянии.

Сейчас ее небольшая комната немного ожила, наполнилась жизнью. Лиса переклеила обои, сменила ненавистный ей персиковый цвет на нежно-голубой. Переставила мебель, как давно хотела. Центр комнаты занимает ворсистый ковер, единственное, что она забрала из моей квартиры, помимо своих вещей. Обратив внимание на стены, вижу ее картины, в которых живет частичка ее души. И только самый светлый угол у окна отведен для творчества. Полка с красками, небольшой стол, а нем банка с кистями, рядом мольберт и она.

Я подхожу слишком близко, вдыхая аромат ее волос. Невольно смотрю на картину, на которой сосредоточен ее взгляд. Она стоит молча, обняв себя руками, и думает о чем-то сокровенном.

Жутко хочется ее обнять, прижать к себе и, зарывшись рукой в гладкие волосы, поцеловать. Вспомнить вкус ее манящих губ. Провести языком по верхней губе, коснуться мочки уха и спуститься к шее.

Я помню, это её эрогенная зона, одна из… Но вместо это я сжимаю кулаки и прячу их в кармане брюк, от греха подальше отступаю на шаг.

Невозможно. Она так близко. Так рядом. И мне так хочется ее любить.

– Марк, что ты видишь? – спрашивает тихо, и мне приходиться взять себя в руки и вновь посмотреть на картину.

– Ты, как всегда, молодец. Очень красиво, – произношу на автомате, рассматривая картину.

Она правда получилась довольно красивая и живая. В какой-то момент мне даже кажется, что я это уже видел вживую. Лисенок выбрала тему авиации, не знаю почему, правда. Она далека от авиации и рисует только то, что может прочувствовать, пропустить через себя. Неужели она смогла полюбить небо, как его люблю я?!

На картине изображено нереально красивое небо. Она использовала несколько цветов, чтобы передать потрясающей красоты закат. Я лично насчитал не менее десяти оттенков. Она как талантливая художница смогла перенести красоту на холст.

Большую часть картины занимает Boeing 737, взмывающий в небо на закате. Мой Boeing, я на нем летаю больше пяти лет и в состоянии отличить его от воздушного судна другого типа. Лисенок знает мою любовь к самолетам и понимает меня, как никто другой.

Я вижу на пустыре пару: парень и девушка. На девушке белый сарафан, на парне голубое поло. Я стою и смотрю на картину в немом молчании. Впервые за долгие годы у меня нет слов, только эмоции. Восхищение, радость, счастье.

И все это так ярко, так четко она смогла передать обычными красками, что в какой-то момент мне показалось, что я и есть тот парень, а она та девушка.

Память подкидывает кадры из жизни, и я вспоминаю все в немом молчании…

Глава 3

Марк

5 лет назад

– Бл… Марк, ну где тебя черти носят? Давай быстрее, мы, как обычно, на пустыре.

– Женёк, на подъезде, минут десять еще. Тут пробка прям на повороте.

– Давай…

Женёк, Женя… Мой лучший друг с первого курса летного училища, мы за одной партой просидели около пяти лет. Познакомились при поступлении, был день сдачи КМБ. Тогда он показался серьезным и чересчур умным парнем, но как бы не так. Этот неугомонный человек вечно влипает в неприятности. Как-то раз он решил, что нашей группе перед экзаменом надо развеяться, вот и организовал нам квест. Знаете, такой, где по городу бегаешь за подсказками и ищешь клад. Одним из заданий было найти записку на заброшенной стройке, правда, организаторы забыли предупредить, что она охраняется. Нас поймали с поличным, благо охрана отнеслась с пониманием к курсантам-второкурсникам. Конечно, только из-за того, что нам пришлось расплатиться стипендией, которую как раз получили в тот день. А ведь могли лишиться учёбы, если бы загремели туда, куда не надо. И не было бы неба, не было тех красот, ради которых мы учились столько лет.

Вот и в этот раз Женёк выдумал очередную херню, по-другому и не скажешь. Помимо того, что он первоклассный пилот – а это так и есть, ведь не зря был пять лет лучшим на курсе и в училище, – он еще и отличный фотограф, хоть и любитель. Через объектив видит то, чего не уловит людской глаз. И зная его любовь к фотографии, наши общие подруги-стюардессы решили устроить фотосессию на фоне пролетающего самолёта, и без меня было не обойтись. Ведь ему обязательно надо, чтобы кто-то подержал светоотражатель. И похер, что я толком не спал после ночного рейса.

Наконец-то приехал… От моего дома до этого пустыря добираться часа полтора без пробок, сегодня же как будто все вокруг свихнулись. Я почти три часа провел в пути. Да пи***ц просто.

Пока медленно подъезжаю к своей компании, замечаю шатенку в белом сарафане, ей-богу, Дюймовочка. Сидит одна с открытым альбомом и карандашом в руке, улыбаясь солнечным лучам в ожидании самолета, видимо, чтобы сделать зарисовку. Странно, но об этом месте мало кто знает из тех, кто не связан с авиацией. А она явно не наша, это видно невооруженным взглядом. Слишком маленькая для стюардессы. 

Подъезжаю к ребятам, паркуюсь на свободном месте и, хлопнув дверью, направляюсь к своим. Пока иду, ловлю себя на том, что уже несколько раз успеваю оглянуться, чтобы взглянуть на нее. 

– Мда, не хватает мне еще с Дюймовочкой замутить для полного счастья, – усмехаюсь и велю себе забыть про нее.

На пустыре проводим около двух часов, за это время Женька успевает поймать в кадр несколько самолетов, уходящих на взлёт и заходящих на посадку. Невольно замечаю, что девушка сидит на том же месте, только в этот раз не просто так, а легким взмахом изящной рукой быстро делает какие-то наброски в альбоме. Мне становится жутко интересно, кто она и как нашла это место. К тому же меня раздирает любопытство, хочется посмотреть, что она там рисует.

Прощаюсь с друзьями, пообещав, что вечером к ним присоединюсь. Развернувшись, иду мимо машины к той самой Дюймовочке.

Незаметно подкрадываюсь, чтобы увидеть рисунок. Внутри просыпается какое-то ноющее, непонятное чувство, кажется, если она заметит, то постесняется и не покажет рисунок.

Удивившись собственной реакции на незнакомку, делаю еще шаг и заглядываю в альбом, который лежит на стройных ногах девушки. Сказать, что я охреневаю от увиденного, – ничего не сказать. Я многое повидал в жизни, даже как-то был на выставке какого-то известного художника, но это ни с чем не сравнить. 

Работа полностью выполнена простым карандашом. Каждая деталь фюзеляжа, крыло и оттопыренные закрылки идеально прорисованы. Также за столь короткий срок она смогла идеально проработать тени. Ощущение, что передо мной 3D-композиция как минимум. Помимо самолета, взмывающего в небо, есть закат, выполненный в черно-белых тонах.

Талант, мало кому данный.

Смотря на легкие взмахи ее руки,  я понимаю, что хочу с ней познакомиться.

Прежде чем сесть рядом, специально брякаю ключами, чтобы ненароком не испугать малышку. Она оказалась настолько увлечена работой, что не сразу услышала посторонний шум. И только на третий раз она вздрагивает и медленно оборачивается.

А я замираю на месте, не в силах пошевелиться, когда наши взгляды встречаются. Мои зеленые глаза, как весенняя листва, и её насыщенно-голубые, как небо. Без которого я не вижу своей жизни. 

Скольжу по ней быстрым взглядом, мысленно отмечая, что она очень красива.

Ну еще бы… она является обладательницей шикарных, густых волос. У нее маленький аккуратный носик и веснушки, разбежавшиеся по всему лицу. Маленькие пухлые губы, невольно привлекающие внимание. Заставив себя оторваться от них, смотрю в глаза, обрамленные густыми ресницами. Сейчас они стали ярче и напоминают чистое альпийское озеро Эшинензе в Швейцарии.

– Привет, можно присесть рядом? – произношу как обычно, но выходит наоборот.

Неужели у меня может быть такой смущенный, охрипший голос на этапе знакомства с девушкой?!

– Да, конечно. Это поляна не принадлежит мне, и я не могу тебе запретить, – улыбаясь, произносит незнакомка и, прикусив нижнюю губу, продолжает рисовать. 

Смотрю на нее, внутренне чувствуя подвох и ловлю себя на мысли, что она смеется надо мной. Что ж, пожалуй, это плюс в ее копилочку. Мне нравятся веселые девушки, но такие встречаются редко. А те, что встречаются, не позволяют себе шутки в мой адрес, чаще они льстят, пытаясь привлечь мое внимание откровенным нарядами. К сожалению, они не понимают, как фальшиво и неискренне выглядят.

– Так это отлично, значит, не прогонишь. Кстати, Марк, – тихо рассмеявшись, протягиваю ей руку для знакомства.

Первую пару секунд она смотрит с сомнением, скользит по мне взглядом, словно сомневается в порядочности. Ну да, я парень не без греха, чего таить. Но все же, подумав, она вкладывает свою ладошку в мои пальцы. А меня как будто током прошибает от ее легкого касания…

– Лиза, – представляется и заправляет прядь волос за ухо. 

Успеваю обратить внимание на ее тонкие пальцы с аккуратным маникюром. Короткая длина ногтей и нежно-персиковый лак заставляют улыбаться. Нет, ну а что? Я же не виноват, что меня достали девушки с ярко-красными ногтями длиной, как у ястреба. 

– Лиза, знаешь, ты очень красиво рисуешь, – делаю ей комплимент по поводу ее творчества и успеваю словить еле заметную улыбку. 

– Спасибо. Я учусь в художественной академии, а это зачетная работа за год, – показывает на рисунок недовольно, еле заметно сморщив свой носик, что привлекает мое внимание. 

Красивая она, однако.

– И в чем же здесь проблема? – беру из ее рук альбом и кручу в разные стороны, чтобы попытаться понять, что не так в ее работе. Ей, конечно, виднее – она художник, но и профи своего дела. 

– Понимаешь, нам задали изобразить закат, но так, чтобы невозможно было от него оторвать взгляд. Я долго думала, как это сделать, пока случайно по телевизору не увидела фильм «Экипаж». Душа захотела закат и самолёт на фоне. Но как художник я понимаю, что должна прочувствовать этот момент и также понимаю, что разглядеть самолет в небе с подробностями слишком сложно. Пришлось в интернете пролистать множество фотографий, изучить самолет, даже распечатать несколько кадров.  И вот я здесь и  не знаю, что делать дальше, – она закрывает глаза ладошками и качает головой, – чувствую, что сделала что-то не так. Но не понимаю, где допустила ошибку. 

Внимательно смотрю на ее творение, особенно на самолёт и нахожу ошибку. Человек, не связанный с авиаций, ее бы даже не заметил. Он бы оценил работу в целом, но только не Лиза. В глубине души я рад, что она почувствовала неладное. Она совместила два типа воздушного судна, допустив этим грубейшую ошибку. 

– Лиза, скажи, пожалуйста, а ты только картинки смотрела или ещё что-то читала про железных птичек? – Если бы глаза человека могли покидать глазницы, её выпрыгнули бы от удивления.

– А разве это имеет значение? Только картинки… – произносит расстроенно и прикусывает нижнюю губу, заставляя отвести взгляд. 

– Хорошо, тогда слушай внимательно и исправляй ошибки. Держи альбом, он тебе понадобится. Смотри, есть два мировых гиганта – это Boing (американская компания и крупнейший в мире производитель) и Airbus (европейский производитель, подразделение EADS, и создатель почти половины мировых самолетов с воздушно-реактивным двигателем). Обрати внимание, нумерация самолётов Boeing начинается с цифры 7, например, 737, 747, 757. А Airbus начинается с цифры 3, например, A300, A310, A318, A319. Также носовая часть Airbus – выпуклая, закругленная, а носовая часть Boing – заостренная. А у тебя? – Лиза слушает меня внимательно и даже не смотрит на рисунок. Но после того как я повторяю вопрос, переключается на своё творчество и бегая взглядом по рисунку, находит ошибку.

– У меня заостренная. То есть, получается, это всё? Это Boing? – восклицает удивленно, и я вижу блеск ее красивых глаз.

– Да, он самый. А также можно отличить по хвосту, – не позволяю ей рано обрадоваться и собираюсь продолжить, но она меня перебивает:

– Это как? Разве хвост у самолётов тоже разный? – восклицает удивленно, заставляя усмехнуться.

Мне нравится, что я смог ее заинтересовать…

– Да. Так уж получилось. Но когда самолёт в полёте, то есть заходит на посадку или взлетает, в этот момент не многие могут различить. Взгляни на хвостовую часть самолета. Airbus и Boeing имеют круговую форму хвостовой части, но с одним исключением – у Boeingа есть некоторая «отпиленность» на конце. А теперь взгляни на свою.

– У меня получилось, что верхняя линия остается прямой, а нижняя сильно закругляется вверх, – шепчет расстроенно.

– И что получается из этого? – наблюдаю, как она задумчиво покусывает кончик карандаша и хмурится. 

А я, как идиот, пялюсь на неё без всякого стеснения.

– Ну… Выходит, что у меня хвост Airbus? – её удивление резко сменяется мелодичным смехом после моего подтверждения.

– Да. Именно так, – улыбаюсь вместе с ней и понимаю, что давно так искренне с девушкой не смеялся.

– А есть ещё какие-нибудь различия? – спрашивает она заинтересованно, при этом что-то зачеркивает, что-то дорисовывает и пишет, так что понятно только ей.

– Из внешних, кажется, всё. Это, конечно, из того, что можешь визуально отличить ты.

– А не из внешних? – она кладет альбом между нами, складывает тоненькие руки на коленях и опускает на них голову. 

Ее волосы рассыпаются, и я замечаю на правом плече маленькие родинки в виде созвездия «Кассиопея», которое названо в честь жены эфиопского царя, которая когда-то заявила, что она красивее самих нимф. И я полностью согласен, она прекрасна. Так же, как девушка по имени Лиза.

– Не из внешних? Хм… – сажусь так же, как она. Ловлю её милую улыбку и замечаю, как радуюсь в душе. – Тогда слушай.  Первое – Boeing может пилотировать только человек, Airbus способен функционировать под контролем компьютера. Второе – двигатели на Boeing вытянутые и похожи по форме на овал, а Airbus-ов они всегда круглые. Но это можно заметить, только находясь рядом. Третье – двери на Boeing открываются классическим распахиванием, а на Airbus они отодвигаются. Четвертое – крейсерская скорость у большинства самолетов производства Airbus выше, чем у моделей Boeing. Поэтому преодолевают расстояния они несколько быстрее. Ну как?

– Эм… Смотри, ты здесь был в компании друзей, которые фотографировались на фоне самолета. Девушки, скорее всего, стюардессы. Следовательно, ты либо стюард, либо пилот. Прости меня за скоропалительные выводы, но я слишком любопытная. Так что, я права? – Лиза, произнося свою пылкую речь, полную энтузиазма, вытягивает тонкие загорелые ножки и облокачивается на джинсовую куртку, на которой до того сидела. Её белый хлопковый сарафан свободного кроя, даже не обтягивает грудь, но это не мешает мне любоваться на неё и фантазировать. Представлять её грудь в своих руках, то, какая она сладкая на вкус, представлять, как девушка довольно выгибается подо мной и просит еще…

– Да, ты права, – сглатываю и продолжаю завороженно скользить взглядом по её телу. По её ключицам и тоненькой шее, переходя к лицу. 

Она закрыла глаза, позволила солнышку её ласкать, скользить лучам по стройному телу, и беззаботно улыбнулась.

– И кто же ты? – не открывая своих небесных глаз, тихим голосом интересуется она.

– Пилот. – Раз… два… три…

– Серьезно? Такой молодой, и пилот? – резко распахнув глаза, обращает все свое внимание на меня. Скользит заинтересованным взглядом с нотками недоверия. – Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – широко улыбаясь, наблюдаю за ее озадаченным лицом.

Мне хочется смеяться, неужели она думает, что на пилота учатся до старости лет?!

– Ну а тебе, Дюймовочка? – спрашиваю, обращая внимание на то, как она морщит носик.

Видимо, ей совсем не нравится, когда её называют Дюймовочка. Запомним, не проблема.

– Мне девятнадцать, – снова закрывает глаза и позволяет солнышку ласкать себя. Чёрт, как же я хочу оказаться на его месте. – Сколько ты уже летаешь?

– Два года.

– Понятно. Наверно, один, без девушки и жены. Правда?

– Правда.

– И отношения серьёзные ни с кем не пытался построить. Правда?

– Правда, – отвечаю и понимаю, что меня начинают напрягать её вопросы. 

Что она хочет услышать?!

– А ты много где был? – И снова этот небесный взгляд с лёгким прищуром, как будто пытается влезть мне в голову и вытащить интересующую информацию.

– Много. Я люблю путешествовать, поэтому, наверно, и выбрал профессию пилота, – срываю травинку и зажимаю зубами, устремляю взгляд в небо, без которого я, кажется, уже не смогу никогда. Как говорил Леонардо да Винчи: «Испытай один раз полет, и твои глаза навечно будут устремлены в небо. Однажды там побывав, на всю жизнь ты обречен тосковать о нем».

Первый раз я летел пассажиром с родителями, когда мне было одиннадцать лет. С того времени я бредил небом и самолетами. К четырнадцати годам уже мог рассказать о них многое, а в шестнадцать определился с училищем и типом воздушного судна, на котором хотел летать. В двадцать три получил диплом пилота гражданской авиации, и вот два года рассекаю гладь облаков и изучаю мир.

– А ты, Лиза, где тебе понравилось больше всего из тех мест, которые ты посетила?

– У бабушки в деревне, – спокойно отвечает и еле заметно улыбается уголками губ. – Нет, правда. Ты даже не представляешь, как там красиво, а главное – воздух чистый. И река рядом. Поверь, это круче, чем ваши Бали и Мальдивы. А банька, просто шик.

– Никогда не был в деревне, – сознаюсь, устремляя взгляд в небо.

Я сказал ей правду, хоть и умолчал о том, что сам далеко не москвич.

– Оно и понятно, куда вам, москвичам, такая роскошь, – Лиза начинает собирать свою сумку с улыбкой на губах. Встает, отряхивает куртку и аккуратно накидывает ее на плечи. – Ну пока, Марк. Приятно было с тобой пообщаться и спасибо за помощь.

– Пошли. Я тебя отвезу, – встаю и направляюсь в сторону машины, но спустя несколько секунд меня настигает ощущение, что иду я один. Оборачиваюсь и вижу, что Лиза так и стоит на месте, переминается с ноги на ногу, явно раздумывая, стоит ли со мной ехать. – Лиза, ты идешь?

– Знаешь, спасибо, конечно, за предложение подвезти, только я, пожалуй, откажусь. Но если ты не против, можешь проводить меня до остановки? – она стоит, нервно трепет лямки сумки своими маленькими аккуратными пальчиками, смотрит на меня глазами оленёнка, а я просто не могу ей отказать. Ставлю машину на сигнализацию и направляюсь вместе с ней в сторону остановки. 

Да пи***ц просто, до нее пилить минут сорок, потом обратно столько же. Мда, кажется, на сегодня лимит доброго Марка исчерпан, и похер, что я обещал завалиться с друзьями в клуб. Домой и спать. 

За то время, что мне довелось побыть с Лизой, мы о многом поговорили. Она оказалась очень умной и целеустремленной девушкой. Помимо художественной академии, в которой учится, она также занимается танцами. Об этом говорит стройная фигура. Мне довелось узнать, что родилась она в творческой семье. Папа и старший брат архитекторы в одной процветающей столичной фирме, мама в ней же работает в рекламном отделе. И только она, маленькая девочка по имени Лиза, выбрала художественную академию.

С момента нашего расставания, после того как я лично убедился в том, что Лиза села в автобус, прошло больше двух часов. Я уже дома и впервые за долгое время по-настоящему счастлив. В руке у меня телефон, а в нём забит номер Лизы. Недолго думая, набираю ей простое сообщение, интересуюсь, как добралась, и желаю спокойной ночи.

Спустя несколько минут приходит ответное сообщение: «Спокойной ночи, пилот».

Засыпаю с улыбкой и мыслями о том, какое бы свидание понравилось Лизе.

Глава 4

Лиза

Марк несколько минут молча смотрит на картину, как на нечто неопознанное. В его взгляде не сразу мелькает осознание увиденного. Я вижу, как он потрясен и немного растерян.

– Это ведь мы, Лиза? Наша первая встреча на пустыре? – голос его звучит хрипло и с подозрением, словно Марк не верит в увиденное.

Невольно улыбка расплывается на лице и слезы наворачиваются на глаза. Мой мужчина всё понял, всё то, что я хотела сказать ему за эти годы, но так и не смогла. Он понял, что, несмотря на случившееся, он по-прежнему мне очень дорог.

Смотрю на него, жадно скользя по лицу взглядом. Он так же красив, как и в день нашего знакомства на том пустыре. Только за эти годы сильно возмужал и повзрослел. Черты лица стали мужественнее, пропал озорной огонёк в глазах, теперь увидеть его так же трудно, как камни в Долине Смерти (США). Да и цвет его зеленых глаз не так насыщен, как раньше.

Прошло несколько минут, а он все так же растерян и напряжен. Я знаю, он боится подойти ко мне ближе, потому что знает о моих страхах практически всё. Но, несмотря на это, самую главную и страшную тайну я ему так и не смогла раскрыть. Тогда я просто испугалась, поступила как самая настоящая трусиха, я его отпустила и ничего не рассказала.

А сейчас чувствую, как меня начинает трясти от переживаний и наполняющих эмоций, от того, что он здесь, рядом со мной. Просто протяни руку, и в ответ он протянет свою и крепко обнимет.

Только я не могу ответить ему взаимностью, пока не буду уверена в себе хоть на чуток.

Я боюсь оплошать…

– Д… да. Тогда началась моя сказка. С… самая настоящая сказка, – произношу, заикаясь от переизбытка эмоций и обнимаю себя руками за плечи, нервно сжимая мягкую ткань платья. Внутри меня буря страха и одновременно неземного счастья. Я знаю, мои страхи его ранят. Их осколки безжалостно воткнутся в сердце и оставят кровоточащие порезы. Даже счастье, которое бурлит во мне, словно гейзер, будет не способно заглушить его боль.

Сейчас меня раздражает многое, даже это чёртово желтое платье, которое так нравится Марку. В тот день, когда я его купила и на радостях мчалась домой, чтобы показать свою находку, он искренне смеялся над моей детской непосредственностью. Тогда Марк сказал, что я похожа на яркое солнышко в теплый летний день, и ему безумно нравится смотреть на меня счастливую. Поэтому его надела, потому что мне нравится ловить хоть изредка улыбку Марка и блеск в его глазах.  Сейчас, конечно, я больше предпочитаю джинсы-бананы, которые не обтягивают мою попу, и закрытые кофты. Всё это тёмных тонов.

– И моя тоже, лисёнок, – голос его звучит с нотками жалости и боли, и я понимаю его страх.

– Я, кстати, нашла нового психолога, – не могу промолчать, даже не так. Я просто обязана ему сказать, что не сломалась до конца, что борюсь со своими монстрами, поэтому произношу на выдохе.

А страхов за это время накопилось много… Самые страшные – это Страх, Неуверенность, Гаптофобия.

Монстр по имени Страх следует за мной словно тень. Это самый большой и страшный зверь, который живёт во мне и не желает уходить. Как бы я ни пыталась с ним договориться, какие бы доводы ни приводила, пока всё безрезультатно. Он может дать знать о себе в любое время дня и ночи, он постепенно высасывает все жизненные силы. После него я чувствую себя опустошенной.

Монстр по имени Неуверенность. Да, такой тоже есть. Маленькая букашка, постоянно мнущаяся в стороне с опущенной головой, тоже следует за мной,  не отставая. Раньше Марк говорил, что я слишком уверенная в себе девушка, под стать ему. То сейчас все далеко не так. Я совсем не уверена, что очередной план лечения, прописанный новым психологом, мне хоть как-то может помочь. Не уверена, что когда-либо смогу снова вернуться к прежней жизни, которая была полна ярких красок. Не уверена, что когда-либо найду в себе силы идти по улицам города, не оглядываясь. Я во много сейчас не уверена.

Монстр по имени Гаптофобия. Последние два года мы с ним неразлучные друзья. Он тоже следует за мной как тень, или наоборот. Иногда меня посещают мысли о том, что это я его тень. Из-за него я не желаю контактировать с другими людьми, поскольку испытываю страх, у меня случаются панические атаки. Первое время я даже не подпускала к себе маму, меня охватывала паника. Сейчас я спокойна только с мамой и папой, брата тоже подпускаю, но прикасаться к себе не позволяю. Что касается Марка, тут всё очень сложно. Я, правда, пробовала, боролась первое время, пока не поняла, что так больше не может продолжаться. Как только он ко мне прикасался, меня одолевал страх, я переставала себя контролировать, иногда даже не осознавала своих действий. Он приезжал первую пару месяцев, потом все реже и реже. Сейчас только по праздникам или между командировками.

Самым страшным для меня было осознать причину этой болезни. О настоящей причине мало кто знает, кроме меня и лечащих врачей. Я бы даже не назвала их врачами, с этими девочками я познакомилась в социальных сетях, они несколько лет как окончили университет. Аида, ей двадцать семь лет, практикуется на семейной психологии. Она и велела мне завести дневник и писать туда всё, что я чувствую и переживаю каждый день. Ставить небольшие цели и в течение дня их достигать. Лена, ей двадцать восемь, практикуется как сексолог. Именно с ней мы и обнаружили мою боязнь мужских прикосновений.

Поняв всю суть ситуации, мне заново пришлось проходить лечение. Именно сейчас я с большой гордостью могу сказать, что делаю огромные для себя успехи.

– Да, Ангелина Андреевна уже успела сказать, – улыбка мелькает на его губах, а взгляд его сосредоточивается на мне.

Меня бросает в дрожь от того, как он смотрит. В его взгляде нет жалости. Там мелькает еле заметная надежда и безграничная любовь. Марк скользит по мне жадным взглядом, а меня штормит и, кажется, что внизу живота собирается ком, требующий выплеска энергии. Но это не так… Я знаю, что прикоснись он ко мне, всё исчезнет как сон. – Как успехи, лисёнок?

– Посоветовали завести дневник, писать туда всё, что захочу. И самое сложное – это каждый день преодолевать свои страхи.

– Получается? – его беспокойный взгляд застаёт меня врасплох.

Я не знаю, как ему сказать о своем маленьком достижении. Пока он любовался картиной, я, не ожидая от себя таких подвигов, смогла закрыть дверь.

– Да, – решаюсь на отчаянный шаг и смотрю на закрытую дверь. – Одно задание на день из дневника выполнено, – выдыхаю я.

Мне, кажется, что сейчас мою улыбку невозможно стереть с лица.

Марк, проследив за моим довольным взглядом, медленно оборачивается. Я чувствую, как он напряжен, а вместе с ним и воздух в комнате, отчего становится тяжело дышать.

– Лиза, ты как себя чувствуешь?

Боится. Это видно невооруженным взглядом. Плечи напряжены так, что видны бугры мышц через тонкую ткань рубашки. Руки сжаты в кулаки, еще немного – и заскрипят швы на брюках в районе карманов.

А ещё он зол на себя. Отводит растерянно удивленный взгляд, чтоб я не увидела страха.

– Всё хорошо. Только ты, пожалуйста, ближе не подходи, – произношу тихо, продолжая стоять на месте.

Знаю, ему больно слышать такое от родного человека. От того, с кем два года брака делил одну кровать и одно одеяло.

Но я борюсь между желанием его обнять и остаться на месте. Сейчас мне проще любоваться им на расстоянии, чем лить горькие слезы, скрутившись в комочек на кровати.

– Да, конечно, – Марк отходит в противоположную сторону комнаты и садится на диван, усыпанный разноцветными декоративными подушками. Скрепив руки в замок, ставит локти на колени и задумчиво смотрит в окно.

Зная его столько лет, с уверенностью в сто процентов могу сказать, что что-то случилось. Что-то серьезное и важное для него. Для нас.

– Нам надо поговорить, лисёнок, – произносит еле слышно, скользя по мне мрачным взглядом.

Сердце начинает отбивать чечетку, к горлу подступает тошнотворный ком страха.

Только не это… Пожалуйста, нет. Я не готова слышать, что у него кто-то есть. Кто-то важнее меня. Я знаю, что у него есть другие девушки. Но это несерьезно, это просто мужская физиология, потребность организма.

Но почему именно сейчас, когда у меня начало что-то получаться? Почему именно сейчас он хочет оставить меня одну?

Я не готова его отпустить. Просто умру, если он меня оставит.

– Марк, что случилось? – голос дрожит от переполняющего меня страха.

Боюсь услышать ответ.

Залезаю на кровать, обхватив колени руками и положив на них подбородок, как бы защищаясь от монстров. Но это не спасает… Я чувствую, как Страх и Неуверенность ведут спор между собой, кто первый меня атакует. Посеет во мне зернышко тревоги, которое с каждым днем будет прорастать все больше и больше, пока не поглотит меня полностью. Оставив лишь никому не нужную оболочку. На глаза наворачиваются слёзы, стоит моргнуть, и они польются рекой.

– Месяц назад я проходил собеседование в «Арабских авиалиниях». Ты знаешь, я давно туда хотел. Ты даже английский тогда начала учить усиленно… Когда-то мы строили планы жить там вместе, – он замолкает на несколько секунд и, грустно усмехнувшись, продолжает: – Пару дней назад мне позвонили и пригласили на работу.

– Когда улетаешь?

Губы немеют и голос дрожит, когда я заставляю себя задать интересующий меня вопрос.

Горькие слезы, полные разбитых надежд, текут по раскрасневшемуся лицу ручьем.

Марк встаёт и направляется к моему письменному столу, открывает верхний ящик и достает салфетки. Он все помнит. Медленно подходит ко мне и, не прикасаясь, просто кладет их рядом.

– В конце следующего месяца.

После того как Марк уезжает, оставшееся до ночи время я посвящаю себе. Лежа на кровати, скрутившись комочком, оплакиваю разбитую любовь к лучшему мужчине на свете. Вот и все, он сдался.

Но сдалась ли я? Готова ли я отпустить его в другую страну?

Похоронить наши планы на будущие, выкинуть свадебное платье, которое до сих пор висит в шкафу, напоминая о лучшем дне в моей жизни?

Подорвавшись среди ночи, я звоню девочкам и рассказываю все. Абсолютно ВСЕ!

У меня есть ровно двадцать четыре дня, чтобы хоть что-то изменить в наших и так шатких отношениях.

Я смогу. Я справлюсь.

Слишком сильно его люблю, что отпустить в чужую страну одного.

Глава 5

Лиза

«Привет, мой дорогой дневник. Теперь мы с тобой будем встречаться намного чаще, чем хотелось бы. Ты прости, что так искренне это пишу, но по-другому просто никак. 

На твоих страничках я буду оставлять свои мысли, чувства и желания. 

Мысли о непреодолимых страхах, переживаниях и любви к единственному мужчине в моей жизни.

Самой большой и настоящей любви. Той, о которой слагают легенды… Той, о которой мечтают девочки еще со школы и взрослые женщины с опытом за плечами… Той, которая заставляет страдать и безжалостно вырывать сердце, оставляя кровоточащие раны. Они со временем заживают, но превращаются в уродливые рубцы. Уродуя наши души.

Я буду делиться планами на будущее. Счастливое будущее, в котором не будет ужасающих ситуаций и запаха смерти. 

Будущее, в котором мы снова будем просыпаться по утрам от солнечных зайчиков на наших лицах. В котором будем строить планы на жизнь и путешествия. Мы ведь так хотели поехать в тур по Европе в арендованном доме на колесах. 

Но это всё будет потом. А сейчас…

Дорогой дневник, сегодня четвёртый день, как мы с тобой друзья. 

Сегодня четвертый день, как я не виделась и не разговаривала с Марком.

Я, конечно, могу ему написать, спросить, как дела, и так далее. А он, несомненно, ответит. Он всегда отвечает, когда есть возможность. Исключения – небо. 

Но нам нужно время. Хотя нет, вру… Это время нужно мне, чтобы собрать себя по кусочкам до конца. Склеить ту самую Лизу, которая пищала от счастья, увидев его имя на экране телефона. 

Итак, план действий на завтра:

Встретиться с Марком.

Позволить ему до меня дотронуться. 

Мне чертовски нужна уверенность в том, что я сильная, и все мои старания не напрасны. Я справлюсь, как бы тяжело ни пришлось. 

На сегодня все.

Пожелай мне удачи, мой дорогой дневник». 

Ставлю точку и убираю обычную зеленую тетрадку в клетку в шкаф письменного стола, под свои рисунки. Я знаю, что в мою комнату никто не зайдёт без стука, но мне так спокойней.

Не хочу, чтобы самые близкие люди залезали в мою душу и потрошили ее. А это случится, когда, прочитав все, они устроят мне допрос с пристрастием.

Встаю, подхожу к белому шкафу, чтобы взять нежно-синее полотенце и сменное бельё, после направляюсь в душ. Под струями горячей воды меня накрывает странная паника. Она душит, сковывая горло медными тисками. Заставляет биться в конвульсиях и громко рыдать. Несмотря на горячую воду, мне холодно и чертовски больно. Хочется свернуться комочком в доме на Овражной улице. Хочется почувствовать тепло любимых рук.

Трясущимися руками выдавливаю гель для душа, мой любимый, привезенный Марком с Бали, на мочалку. На протяжении нескольких минут пытаюсь хоть как-то помыться. Жестко тру нежную кожу до покраснения, но истерика, вызванная паническим страхом, не проходит.

Меня трясёт от осознания близости встречи с Марком.

Выхожу из душа на ватных ногах, вытираюсь полотенцем и надеваю свою любимую пижаму с зайчатами на груди.

Находясь в комнате, беру телефон, подаренный Марком, и включаю наш с ним плей-лист. Любимые песни, одна за одной, звучат из динамика телефона, унося меня в прошлое.

Мы часто слушали музыку, сидя на полу у панорамного окна с видом на аэропорт. Наливали по бокалу белого вина и любовались огнями ночной Москвы и взлетно-посадочной полосы. Любили разговаривать о наших интересах и успехах, строить планы на жизнь.

У Марка в гостиной на всю стену висит карта мира, сделанная из деревянного полотна. Только представьте, какая красота. Темно-синего цвета стена, а на ней миниатюрные континенты, страны и города-миллионники. Он отмечает страны и города, где успел побывать. Мне безумно понравилась эта идея, и я, словно обезумевшая, не удержалась и начала искать такую же. Маленькую копию. По обоюдному согласию мы решили найти ей место в нашей комнате и отмечали там города и страны, где были вместе. Только Я и ОН. У нас даже был планер путешественника в темно-бордовой обложке. Мы вместе выбирали страну и город, который хотели посетить. Вместе составляли подробный маршрут с гостиницами и транспортом, а также не забывали про цены. Наши путешествия всегда были наполнены эмоциями и яркими воспоминаниями. Пусть это было несколько дней или недель. Но они только наши.

Сейчас, лежа на кровати под теплым одеялом, я слушаю этот плей-лист в одиночестве.

Мне не хватает его нежных объятий и ласковых слов…

Закутавшись потеплее в одеяло, я пытаюсь расслабиться и хоть немного успокоиться. Последнее время медитация – единственная вещь, с которой я смогла подружиться. Поэтому, перевернувшись на спину, закрываю глаза и пытаюсь ни о чем не думать. Музыка звучит тихо, голос французской певицы постепенно расслабляет.

Мне потребовалось больше получаса, чтобы взять в руки телефон. Пальцы снова начали трястись. Эмоции на пределе. Я боюсь, что услышу не его голос…

Знаю, глупо бояться подобного. С учетом того, что мы так давно в разлуке.

Закрываю глаза и нажимаю кнопку «Вызов», отрезая пути назад. За то время, что я слушаю гудки, мне кажется, проходит целая вечность. Я слежу за секундной стрелкой на настенных часах и слушаю монотонные гудки. Проходит почти минута, целая минута, а гудки всё идут и идут, стрелка всё тикает и тикает.

Снова закрываю глаза и чувствую, как катятся по щекам соленые и горькие слёзы.

– Да. – Резко открываю глаза и не верю, что слышу родной и до боли любимый голос. – Лисёнок, ты меня слышишь? Что-то случилось? – в его голосе звучит тревога.

Он до сих пора переживает за меня.

– Д… да, случилось, – произношу сиплым голосом.

Мне страшно, что я испугаюсь и завтра просто не выйду из дома. Но я должна ради нас перешагнуть через свои страхи.

– Я жду.

– Нам надо встретиться, Марк.

– Да, конечно. Когда тебе удобно, Лисёнок?

– Завтра, – слишком резко произношу, пугаясь саму себя.

– Хорошо. Во сколько мне заехать? – произносит ласково, заставляя раненое сердце биться сильнее.

Улыбается. Он улыбается, я чувствую.

– Завтра. В двенадцать дня, – улыбаюсь в ответ, заправляя прядь волос за ухо.

Мне кажется, что сейчас счастливей меня никого нет.

– Хорошо, а куда ты хочешь пойти?

Я знаю, что он уже планирует нашу встречу. Мысленно записывает план, куда мы пойдем и что будем делать.

– В парк. Я хочу просто в парк, Марк.

– Хорошо, будет просто парк, Лисёнок. Завтра в двенадцать заеду. Целую.

– Пока, Марк, – слышу, как он усмехается и разъединяет связь.

Заваливаюсь на кровать и улыбаюсь, как сумасшедшая. Проваливаюсь в объятия Морфея, представляя нашу встречу завтра.

Глава 6

Марк

– Лисёнок, я у подъезда. Спускайся.

Сказать, что я счастлив? Да я охренеть как счастлив. Со вчерашнего вечера, когда увидел входящий от Лизы. Сначала даже не поверил, проморгался несколько раз, подумал, может, снится очередной сон с ее участием, но всё оказалось наяву. Она звонила. МНЕ!

Входящий от неё, и она, счастливая на фото, сделанное на Бали в наш медовый месяц. Мы тогда обедали в одном из лучших ресторанов с открытой террасой на пляже, ноги утопали в тёплом песке, солнце пряталось за горизонт, даря туристам малиновый закат. Я что-то тогда сказал, а она мило улыбнулась, и на щеках появились ямочки. Мне так понравилась ее искренняя улыбка, что я не смог упустить такой момент и сфотографировал на память.

Но это было тогда…

Сейчас я паркуюсь у её подъезда, спешу покинуть машину и опираюсь о капот своего любимого Range Rover Evoque. Трясущимися руками достаю пачку сигарет, кое-как прикуриваю. Сделав убийственную затяжку, устремляю взгляд в небо. Там, на высоте более десяти тысяч метров, виден конденсационный след самолёта, украшающий небесную гладь. Видя четыре еле заметные полосы, успокаиваюсь.

Я не могу сказать, сколько так простоял, смотря на след, оставленный огромным авиалайнером, но в какую-то минуту услышал хлопок закрываемой двери подъезда. Краем глаза смотрю в сторону и вижу её.

Она стоит в пяти шагах от меня в широких рваных джинсах и бирюзовом свитшоте. Волосы ее собраны в высокий хвост, на лице минимум макияжа. Васильковые глаза выглядят безумно привлекательно.

Лиза переступает с пятки на носок и прячет руки за спиной в замок. Почему я так думаю? Да я просто знаю. Дебильная привычка, когда она волнуется.

Смотря на нее, сжимаю кулаки от понимания, как мне дико хочется её обнять и поцеловать…

Отталкиваюсь от машины и встаю напротив. Улыбаюсь как безумец.

– Здравствуй, Лиза.

– Здравствуй, Марк.

– Ты готова к приключению, лисёнок? – интересуюсь, кажется, дрожащим голосом.

Нервно переступая с пятки на носок, копирую её действия. Да, мне страшно, так же, как и ей. Может, даже больше. Мы оба не знаем, каков будет исход сегодняшнего дня, который планируем провести вместе.

– Давай попробуем.

Обхожу ее стороной, стараясь не прикасаться. Ей пока это ни к чему, да и мне тоже.  Открываю пассажирскую дверь своего внедорожника, рукой приглашая ее сесть. Она очень быстро запрыгивает на сиденье и закрывает дверь сама, не давая помочь.

Усмехаюсь и обхожу машину, сажусь на свое место и устремляю взгляд вперед. Только что из подъезда вышла женщина с мальчишкой лет семи. Он, взяв ее за руку, прыгает рядом и болтает.

Когда-то я тоже мечтал о семье, детях… Да что врать? Я и сейчас об этом мечтаю.

От злости сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев. Лиза это замечает, начинает нервничать и елозить на сиденье, а я проклинаю себя последними словами. Идиот. Напугал девчонку.

– Всё в порядке, Марк? – спрашивает еле слышно и сжимает кулаки на коленях.

Нет, б**, не в порядке. Я, сука, хочу ее обнять, прижать к себе, как раньше. Хочу обхватить рукой ее тонкую шею и притянуть к себе, впиться в сладкие губы и просто вдыхать аромат ее тела.  А вместо этого сижу и сжимаю руль, чтобы не сорваться и не наделать глупостей.

– Да, всё хорошо. Едем?

– Едем.

– Куда ты хочешь, Лисёнок?

– Не знаю. Давай в наш парк? Будем уток кормить.

Снова усмехаюсь, в этом вся Лиза. Она любила их кормить, когда мы гуляли в парке или у водоёма. Мне приходилось в ближайшем ларьке или магазине покупать буханку или батон. Лиза всегда это делала с заботой, иногда даже что-то приговаривала, подзывая уток.

Такая забавная и милая была…

– Хорошо, поехали. Пристегнись, Лисёнок.

– Д… да, конечно.

Дрожащими руками она хватается за ремень безопасности, пытается пристегнуться. Я вижу, как ей сложно, но не могу помочь… потому что боюсь…

Всю дорогу мы едем молча, и мне это даже нравится. Нравится то, что она рядом со мной. Да, пусть она нервничает, но, несмотря на это, она рядом, сидит на соседнем сиденье и смотрит в окно.

– Пойдем, Лиза, – протягиваю руку, стоя у открытой двери автомобиля с её стороны.

Лисёнок так сильно о чём-то задумалась, что даже не замечает, что мы приехали.

– Прости.

Она улыбается, а от солнечных зайчиков, которые попадают на её лицо через лобовое стекло, жмурится и морщит маленький носик. Говорю, слишком милая.

Сама выходит из машины, не позволяя помочь. Ставлю машину на сигнализацию и взмахом руки приглашаю Лизу последовать ко входу в парк. У яркой клумбы с цветами замечаю палатку со сладкой ватой и, недолго думая, направляюсь к ней. Лиза идёт рядом со мной и не отстаёт. Она только улыбается, когда видит, что я беру две ваты: мне простую, ей вишнёвую.

– Ты помнишь, что я люблю вишневую?

– Я помню всё, Лисёнок. – От моих необдуманных слов моя девочка немного расстраивается. Какой же я осел всё-таки… – Прости, я не подумал…

– Нет, всё хорошо. Всё равно рано или поздно мы должны были поговорить об этом. Нормально поговорить. Понимаешь? Не так, как сейчас. А сесть и поговорить… Мне есть что рассказать, понимаешь?

– Понимаю, но черт возьми, – пинаю первый попавшийся под ноги камень. – Я не хочу, чтобы ты вспоминала всё то дерьмо, Лиза.

– Я всё равно этого никогда не забуду. Да, со временем такой жуткой боли, как будто все кости переломали, не будет. Но и стереть это из памяти тоже не получится, как бы я этого ни хотела.

Дерьмо. Дерьмо. Всё это полнейшее дерьмо. Меня жутко бесит, что здесь я ничего не могу сделать, чтоб ей стало легче.

Лисёнок останавливается, заводит руки за спину и смотрит в небо. В небо, в котором высоко летит самолёт, она смотрит и улыбается ему. А я смотрю и улыбаюсь ей.

Внезапно ко мне приходит «гениальная» идея, хотя сомневаюсь, что Лиза её одобрит. Но ведь попробовать никто не запрещает?!

– Лисёнок, а давай полетим куда-нибудь? Хотя бы на два дня. Как ты на это смотришь?

Она стоит, продолжая улыбаться, будто меня не слышит. Понемногу на её губах пропадает улыбка, к ней приходит осознание. Она принимается качать головой, настороженного глядя на меня.

– Ты это сейчас серьезно, Марк?

– Да. Тебе надо сменить обстановку. Нам надо. Понежимся на каком-нибудь карибском пляже, поваляемся под пальмами и попьём кокосовых коктейлей, покупаемся.

– Я не знаю, боюсь…

– Хорошо, тогда давай сделаем это позже.

– Что сделаем? – вопрос звучит слишком тихо, а огромные васильковые глаза смотрят на меня не моргая.

– Потом полетим. Пошли, нам надо еще батон для уточек взять.

– Точно, уточки.

В первом попавшемся магазине покупаем не только батон, но и шоколад с водой. Так уж получилось, что Лисёнок безумная сладкоежка. И в такой маленькой радости я не могу ей отказать. У нас в квартире, до сих пор считаю свою квартиру нашей, наверно, я безумец, но по сей день её заначки с шоколадом находятся на своих местах.

На пруду мы проводим больше часа, кормим этих чертовых уточек (как же без них) и пытаемся поговорить. Я понимаю, она хочет отвлечься от предстоящего разговора, который вряд ли пройдет без последствий. А я готов ей в этом помочь, даже если это уточки, бл*.

– Марк, я тут подумала…

– Продолжай.

– Я могу приехать к тебе на квартиру? – ее голос настолько звучит тихо, а слова кажутся миражом, что я, застыв на миг, как истукан, перевожу на нее растерянный взгляд.

Она не смотрит на меня, просто делает вид, как сильно её интересуют уточки. А может, они действительно круче моей удивленной физиономии?

– К нам, Лисёнок. Это наша квартира, и ключи у тебя есть. Всегда есть.

– Прости. Просто я считаю, точнее, не я. А Аида, она мой психолог, хорошая девочка. В общем, она посоветовала поговорить с тобой на той территории, которую я хорошо знаю. А это твоя, точнее, наша квартира. Так вот… я подумала и решила, что пора. Пора идти страхам навстречу, начать их истреблять и объявить им войну. Но мне нужен сильный напарник, такой как ты, понимаешь?

– Я должен принять в твоем лечении прямое участие?

Сказать, что я ошеломлен ее заявлением? Да ни хрена. Я надеялся на подобное, почему-то мне казалось, что смогу ей помочь побороть страхи, которые так глубоко сидят. Но для этого она должна мне довериться, как сейчас.

– Д… да. – Лиза всё это время смотрит на грёбаных уточек. И только сейчас закрывает глаза и на выдохе произносит  своё желание: – Да, все именно так.

– Хорошо. Что от меня требуется, Лисёнок? – интересуюсь тихо, понимая, что счастье еще возможно.

Во мне столько любви, что я просто обязан поделиться ею с ней. Лиза единственная, кому я позволил вить из себя верёвки. До сих пор…

– Я веду дневник. Каждый день ставлю по две цели и выполняю их. Одну уже выполнила. Я сейчас нахожусь в одном из красивейших мест мира и рядом со мной самый лучший мужчина. – Она смотрит прямо мне в глаза не моргая, а на её щеках появляется румянец, по которому я так скучал.

 Улыбаюсь как идиот. Я счастлив.

– А вторая? Ты говорила о двух целях на день. Вторая какая?

– Обними меня, Марк…

Твою мать… Я смотрю на неё ошалевшим взглядом и не верю в то, что услышал. Два года, грёбаных два года я мечтал об этом. А сейчас очкую, как подросток перед первым своим разом.

Лисенок смотрит на меня тревожно, в её глазах виден страх и желание. Хреновые, мало совместимые вещи.

Глубокий вдох – выдох. Шаг к ней, моей маленькой девочке. Нет, за это время она не выросла, всё так же не дотягивает мне и до подбородка. Грубыми пальцами убираю прядь её волос, которая так и норовит попасть ей в глаза, за ушко. Такой простой жест раньше будоражил ее сознание, в принце, сейчас мало что изменилось. Лиза глубоко вдыхает аромат моего парфюма, её любимого, и закрывает глаза с лёгкой улыбкой на лице. Не спеша, касаюсь её мягких волос и зарываюсь своей пятерней в мягкие густые локоны с запахом кокоса. Дышу ею. Другой рукой нежно обнимаю за талию и притягиваю к себе.

Лисёнок постепенно расслабляется в родных объятиях. Я чувствую её почти ровное дыхание на своей груди. Своими маленькими пальчиками она пробирается к моей спине, сцепляет пальцы в замок. Мы часто любили так стоять, дышать и чувствовать друг друга. Лиза говорила, что так она лучше улавливает моё настроение. Хотя мне всегда казалось, что она просто любит обниматься.

Мы стоим так пару минут, а кажется, будто прошла вечность. Мне ужасно мало…

– Марк, мне пора, – посмотрев на меня снизу вверх, она улыбается.

Она счастлива, по-настоящему сейчас счастлива.

Я не тороплюсь её отпускать, так и держу в своих объятиях, только боюсь крепче обнять. Не хочу ее пугать своей одержимостью.

– Конечно, Лисёнок. Только подари мне ещё несколько минут.

Снова притягиваю её к себе, а она и не сопротивляется.

Из парка мы выходим за руки, как парочка в букетно-конфетный период.

– Мне на Летнюю. Отвезёшь?

Смотрю на неё, вопросительно вздернув бровь. Ничего не понимаю.

– Лисёнок…

– Мне надо к Лене, у нас занятие…

Моя девочка смущается и мило краснеет. Аккуратно беру её нежные пальцы и переплетаю в замок со своими. Смотрю прямо ей в глаза со всей нежностью, что есть сейчас во мне. Хочу сказать, что она может мне доверять, как раньше, как всегда это делала.

– Маленькая моя, прости, но Лена – это у нас кто? – спрашиваю тихо, смотря в любимые глаза.

Да, знаю, я дурак, что ни черта этого не помню. А может, она и вовсе не говорила.

– Сексопатолог?

Она смотрит на меня стеснительно и, прикусив губу, отводит взгляд в сторону. Я хочу её поцеловать. Кое-как останавливаю себя и, прикрыв веки, перевожу дыхание.

– Тогда поехали.

Всю дорогу до нужно нам места я не отпускаю руку Лисёнка, просто не могу.

Глава 7

Лиза

Часто говорят, что кабинет психолога навевает тоску и желание как можно скорее его покинуть. Ведь мало кому нравится, когда из него вытягивают душу. Заставляют обнажиться перед посторонним человеком душевно. Вот и у меня так же было раньше – желание сбежать и скрыться.

– Тебе как обычно? – украдкой интересуется Лена, взглянув на меня из-за плеча.

– Да, конечно, – киваю и снова погружаюсь в свои мысли.

Светлый кабинет, оформленный в стиле минимализм с тропическими мотивами, по-своему действует успокаивающе. А мягкий диван нежно-салатового цвета так и вовсе действует расслабляюще. Стоит ли говорить, что заваренный девушкой чай с мелиссой и мятой вызывает доверие? Думаю, нет.

– Ну что ж… приступим. – Открыв блокнот для записей, строго произносит Елена Константиновка. Увы, в стенах кабинета только так.

– Да, давай, – делаю глоток чая и, смакуя вкус мяты на языке, продолжаю: – У нас была встреча… или свидание, я не знаю. Запуталась… Все начиналось как простая встреча, а потом он купил сладкую вату, буханку хлеба и мне шоколадку с водой. Понимаешь? Шоколадку и воду! Он ВСЕ ПОМНИТ! ВСЕ! Я не знаю, что делать… и так боюсь его потерять…

– Это ведь не все? – профессионально намекнув на недоговоренность, девушка мило улыбается и вдыхает аромат мелисы и мяты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.