Алексей Доброхотов
Планета биороботов

«ГЛАВА 1

26. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.

27. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; Мужчину и женщину сотворил их.

28. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

31. И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой».

«ГЛАВА 2

7. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою».

Книга «Бытие», Первая книга Моисеева, глава 1. Библия, т. 1, стр. 5, 6, Изд. Северо-Западной Библейской Комиссии, Ленинград, 1990 г.

О книге

Человеку невероятно сложно определить себя, находясь внутри современной, технологической, западной цивилизации. Зачастую он даже не предполагает, какими возможностями наделила его Природа самим фактом рождения в человеческом обличии. Если конечно, он – человек. Но возможны и, даже более того – весьма вероятны, иные варианты, которые, собственно говоря, и делают нашу жизнь такой, какой она предстаёт перед нашим взором во всём своём парадоксальном противоречии.

Эта книга повествует о том, кто такие люди-биороботы и откуда они взялись на нашей планете. Как человеку жить в их обществе и не потерять себя, растворившись в их паразитарной культуре.

Автор заранее приносит читателям свои извинения, если вольно или невольно в ходе прочтения этой книги у кого-либо возникнут какие-либо сравнения, параллели или подобия с какими-либо историческими событиями, народами, расами или отдельными личностями. Автор уверяет, что любые такие совпадения являются случайными и относятся исключительно к плодам безудержной его фантазии.

Современная ведическая молитва

Родушка Вседержитель,

Ладушка – Матушка,

Сварог – Отец мой Небесный,

Перун – защитник мой и опора,

Велес – учитель мой и наставник,

да, славятся Ваши имена

во все времена,

среди всех народов, населяющих все Земли.

Услышьте мой голос

с далёкой Миргард – Земли.

Поддержите меня

на моём пути в этом Мире.

Разожгите в сердце моём

негасимый Огонь Вашей Безусловной Любви.

Наполните Дух мой

Светом своим и Силой.

Растворите в небесном своём сиянии

все преграды и препятствия,

все мои болезни,

все грибы и всех паразитов,

стоящих на пути моего просветления.

Одарите меня

Ясновидением и Яснознанием,

самым наилучшим и наивысшим образом.

Да, пребудет в сердце моём

Безусловная Любовь к этому Миру

Да, наполнится каждая клеточка моего тела

Светом Её и Силой.

Да, растворятся в небесном Её сиянии

все преграды и препятствия,

все мои болезни,

все грибы и все паразиты,

стоящие на пути моего просветления.

Да, раскроются во мне

Ясновидение и Яснознание

самым наилучшим и наивысшим образом.

Прямо здесь и сейчас.

Благодарю Вас!

Да, будет так!

Глава 1. Просто думающий человек

– Ты, Алёна, можешь на меня сердиться, но я этим делом заниматься больше не хочу, – заявил симпатичный молодой человек лет тридцати, своей спутнице, девице приятной и русоволосой.

– Что, значит, не хочу? Ты, что – дурак, что ли? – сверкнула та большими очками, – У тебя есть что-нибудь лучше?

Они быстро шли по узкому тротуару одной из оживлённых, центральных улиц Санкт-Петербурга в направлении Невского проспекта, лавируя между прохожими. Он – в бежевом, модном, летнем плаще, накинутом поверх спортивной, синей футболки; она – в фирменном джинсовом костюме, сидящем на ней столь плотно, что полное тело выдавливалась из него во всех свободных местах, как бабушкино тесто из еврокастрюли.

– Нет. Но, ты, посуди сама, – следовал он за ней, стараясь никого не задеть большой, кожаной, чёрной сумкой, наброшенной через плечо, – То, чем мы занимаемся это же – не хорошо. Не честно. Мы же их всех, просто, обманываем.

– Ну, и что, – бросила она быстрый взгляд на номер очередного дома, – Лично я так не считаю. Лично я, никого не обманываю. Нас попросили, мы – несём. Нашёл о чём думать. Это их выбор. Лично я ничего, никому не навязываю.

– Но мы всё равно к этому причастны, – не отставал молодой человек, – Мы втюхиваем им это, и берём у них деньги.

– Нам что, не нужны деньги? – остановилась девушка на перекрестке у пешеходного перехода и пристально посмотрела в глаза своему спутнику.

– Нужны. В принципе, – признался тот, немного смутившись.

– Тогда в чём дело? – улыбнулась она, обнажив широкие, квадратные зубы, отмеченные желтизной.

– В том, как они зарабатываются, – уточнил он.

– Раньше, я тоже так думала. И, что? Чуть не стала проституткой, – на светофоре загорелся зелёный свет, – Пошли, – Алёна устремилась вперёд, – Дура была. Носом крутила. Всё мне не нравилось, – продолжила несколько назидательным тоном, – И это было не по мне, и то. Очень хотелось много и честно зарабатывать. Как же! Не тут-то было. Чуть с голоду не подохла. Не помогли ни высшее образование, ни красный диплом. Нет тут такой работы, чтобы честно было и много. Потому, что где честно – там не много. А где много – там не честно. И что делать? Можно подумать, что кого-нибудь это сильно волнует. Никого не волнует: откуда мы взяли свои деньги. Они есть, и это хорошо. Попробуй, прожить без них. Посмотрим, что из тебя будет.

На другой стороне перекрестка поравнялись с Кондитерской.

– Может, по чашке кофе? – предложил он, улыбаясь тонким ртом её левому уху.

– Некогда. Работать надо, – отрезала она, не оборачиваясь.

– Всех денег всё равно не заработаем, – заметил он.

– Всех не надо. Нам много – давай, – на ходу бросила она через плечо.

Дошли до нужного дома. Сверили адрес с записью на бумажке. По лестнице поднялись на третий этаж. Позвонили в одну из квартир.

– Кто там? – поинтересовался изнутри старческий голос.

– Это мы, бабуленька. Лекарствочко, вам, принесли. Как, вы, заказывали, – мелодично промурлыкала девушка.

Загремели тяжёлые дверные засовы. Дверь отворилась.

– Входите, – пригласила их обширная женщина лет семидесяти, облаченная в потрепанный, фиолетовый халат с полинявшими драконами желтого цвета.

– Здравствуйте, бабуленька. Вот, опять мы. Вот, как, вы, заказывали. Принесли, вам, две баночки, – проворковала Алёна, проходя в тёмный, заставленный старой мебелью коридор, – Всё правильно?

– Может чайку? – радушно предложила хозяйка.

– Спасибочки. Извините. Некогда. Заказов много. Успеть бы. Всем надо. Все спрашивают. Такой спрос, такой спрос, – озабоченно покачала головой девица, – Доставай, – кивнула своему спутнику.

Тот извлек из сумки две ярко раскрашенные картонные коробочки.

– Получите, – протянул хозяйке квартиры.

Та с радостью приняла их обеими руками.

– С вас десять тысяч. Ровненько, – тут же отсчитала девушка.

– Ой, как дорого, – всплеснула руками женщина, – Хоть бы скидочку дали.

– Никак невозможно. Извините. Оно уже вам со скидочкой пятнадцать процентов. Как постоянному клиенту. Только для вас. Только потому, что вы у нас его раньше заказывали. Сами понимаете, лекарство импортное. Таможня дорогая. Сырьё особое. Последняя разработка геронтологов. Всё ЦК его в своё время принимало. В свободной продаже его нет. Даже не ищите. Ограниченная партия. Распределяем только среди своих.

– Ну, хорошо, хорошо. Ох-хо-хо… – тяжело вздохнула старушка, – Десять тысяч…

– Сейчас всё дорого. Но здоровье важнее, – заметила Алёна.

– Это да… Это так…, – достала пенсионерка потрепанный кошелёчек из стоящей на комоде маленькой, дамской сумочки, – Вот. Возьмите, – протянула две денежные купюры, – Всё, что осталось от пенсии.

Девушка легко подхватила их двумя пальчиками и быстро спрятала в карман джинсовой куртки:

– До свиданья, бабуленька. Будьте здоровеньки, – сладкоголосо пропела, и молодые люди быстро покинули квартиру.

* * *

– Ну, и как это, по-твоему, называется? Забрали у старушки последние деньги, – заметил молодой человек на улице, как-то не сильно удрученный данным обстоятельством.

– По-моему, – это удачный бизнес, – весело заявила девушка, – Теперь есть, на что выпить по чашечке кофе.

– Да, только кофе теперь не хочется.

– Это почему же?

– Обед скоро. Жрать хочу. Да и на чужих костях счастье не выстроишь.

– Ладно тебе… Больно, ты, впечатлительный. Пятый день со мной ходишь, и ещё не привык. Думаешь, это у неё, действительно, последние деньги? – усмехнулась Алёна. – Как же! Знаю я таких старушек. Жила я у одной такой, какое-то время. Всё время прибеднялась. Крошки со стола собирала. Скулила, что ей кушать не на что. Знаешь, сколько у неё денег нашли после смерти? Почти миллион из разных углов выгребли. Распихала по тайным местечкам. На чёрный день. Как хомяк. Знаешь, как родственнички порадовались… Лучше бы себе платье хорошее купила, дура. А то всё ходила в каком-то тряпье. Тьфу, вспоминать противно.

– Может быть, эта не такая, – предположил он.

– Всё они одинаковые. Ну, что там у нас дальше? – достала она из кармана бумажку, – Так… У нас ещё пять адресов. В разных концах города. Давай, сначала на Ваську. Этот ближе всех. Там и кофе попьём. Там, в кофешке одной, булочки – просто чудо.

– Чудо – это то, что нас ещё не арестовали. Это, вот, действительно чудо, – заметил он, – Продавать пустышку за дорогое лекарство – это мошенничество.

– Ничего не пустышку, – возразила Алёна, начиная движение в обратном направлении, – Вечно, ты, Толя, всё преувеличиваешь. Это же натуральный глюконат кальция. Самого, что ни на есть, фабричного изготовления. Только в нашей, более яркой, упаковке. Он, кстати, очень полезен людям пожилого возраста. Так что, никто, никого не обманывает. Это – настоящее лекарство от старости. Вожди ЦК действительно регулярно его принимали, – снова остановились на перекрёстке, – Так что, моя совесть в этом отношении совершенно чиста, – сверкнула на солнце очками, – И потом, мы только его разносим. Наше дело маленькое: привезти, отдать, взять деньги и отвалить. Всё остальное – это к Георгичу. Это он их разводит. Это он им лекции читает. Это он их на это подсаживает. Это его идея. Ему и отвечать, если что, – начали движение, – Кстати, очень неплохая идея: дарить людям надежду. По сути, он не делает ничего плохого. Снимает с населения лишние деньги, которые и так, на халяву, им достаются. Пенсия – это же чистая халява. Ничего не делаешь, и тебе, за это, деньги приносят. Почему бы с другими людьми не поделиться? Особенно с теми, кто тебе, за это, предлагает долгую жизнь? Лекарство от старости. Только вдумайся в это: лекарство от старости! Что для женщины может быть важнее, чем отодвинуть от себя старость!

– Но оно же ни на что не влияет, – следовал молодой человек за своей спутницей, как привязанный.

– Почему не влияет? Во-первых, наполняет стареющий организм кальцием, который, кстати, весьма активно вымывается из их костей при закислении организма.

– При каком таком закислении?

– Как объясняет Георгич старость – это результат именно этого самого закисления организма, – остановилась девушка посреди тротуара, – Ты же на девяносто процентов состоишь из воды. Так?

– Так, – воткнулся в неё молодой человек.

– Ну, так вот, – вперилась она в него своими очками, – Исходя из основ общей биологии, ты, должен помнить, что вода может быть либо кислой, либо щелочной. В кислой воде развиваются грибы и вирусы. В щелочной – водоросли и бактерии. В нас много бактерий. Они помогают нам усваивать пищу. Мы живём с ними в симбиозе. Но если вода в наших клетках становится кислой, бактерии начинают гибнуть и вместо них начинают развиваться грибы и вирусы. Для них кислая среда является благодатной почвой для размножения. Дефицит бактерий приводит к тому, что пища внутри кишечника не усваивается. Её остатки гниют. В гнили заводится опять те же грибы и вирусы. Они выделяют из себя кислоту, что опять же убивает полезные нам бактерии и усиливает общее закисление организма. Наша иммунная система включается в борьбу против них. Начинает гасить повышенную кислотность. А гасит она её кальцием, который забирает из наших костей. Кости от этого становятся хрупкими и отсюда все старческие переломы и все прочие косные заболевания. Вот так, если кратенько, – снова двинулась по направлению к метро.

– То есть причиной всего является закисление, – сделал он для себя вывод, – От чего же оно появляется?

– Как говорит Георгич, от стрессов и закисляющих нас продуктов питания, – бросила она ему через плечо, – Это, прежде всего, белая мука, сахар и крахмал. Потом алкоголь, кофе и мясные продукты. Вся зелень наоборот ощелачивает. Тебе вообще-то не вредно было бы посидеть на его выступлениях. Послушать, что он говорит. Он говорит много дельного, – снова шла по узкому тротуару, огибая прохожих, – Во-вторых, это эффект плацебы. Забыл, что ли? Послушав его, они начинают верить в то, что он говорит, и в его новое лекарство. И оно, наше лекарство, им помогает. Действительно помогает. Они сами в этом признаются на встречах с Георгичем. Благодарят его. Я сама слышала. Просто наперебой хвалят его «Чудодейственное средство». Да ещё хвастаются друг перед другом эффектом омоложения. Показывают друг другу, кто, в каком месте и как помолодел. Так, что, ты, Толя, не прав. Мы делаем хорошее дело. И себя не забываем. Где бы, ты, ещё смог столько заработать за один день? Пятьсот рублей с проданной коробки – это хорошие деньги. Вот сейчас мы тысячу легко подняли. А впереди у нас ещё пять заказов. Это, уже, считай – шесть. И это – за один день. Это притом, что спрос только растёт. Только успевай развозить. Я, надеюсь, ты взял с запасом? Ещё, ведь, и позвонить могут. Накинуть адресочков, – остановилась посреди людского потока в ожидании ответа; он утвердительно кивнул головой, – Молодец, – обхватила его шею двумя руками, притянула к себе и быстро поцеловала в губы, – Если мы за сегодня десятку с тобой снимем, то, я, думаю, о комнатёнке можно будет забыть. Квартирёнку себе снимем. Ты, меня, понимаешь? – шаловливо притёрлась к нему животом. – Пупсик, ты, мой, – снова поцеловала. – Заживём с тобой, как короли. Всё. Погнали.

* * *

Молодой человек не возразил. Вытер влажные губы тыльной стороной ладони и, молча, последовал за девушкой, что та, видимо, расценила, как полное с ней согласие и покорность. Однако, он мыслей своих не оставил.

– Знаешь, я знавал и более приличные заработки, – вернулся он к ним, когда они вошли в метро и встали на эскалатор, – Но они не были связаны с таким риском.

– С каким? – положила она руки ему на плечи.

– В очередной раз встретить вместо старушки вежливых людей в форменных фуражках, – пояснил он, рассматривая её чёрные, тонкие усики над верхней пухлой губой, – Мне как-то не очень хочется лишний раз с ними встречаться.

– У тебя, что, уже был такой опыт? – игриво улыбнулась Алёна.

– У меня по жизни много чего было. Но отсидки, Слава, Тебе, Господи, пока, не было, – перекрестился Толя. – Я тебе уже говорил, что я много, чем занимался. Был рабочим на стройке, продавцом бытовой техники, клерком в каком-то офисе. Не помню, чем они там занимались. По-моему продавали оптом какой-то китайский ширпотреб. Был даже помощником юриста в адвокатской конторе и бухгалтером на овощной базе. Недолго, правда. Опыта не хватило. Пытался даже стать археологом. Учился на истфаке. Тут, в Универе. Четыре года отучился. Потом меня оттуда вежливо выперли.

– За что?

– Я, разве, тебе, не рассказывал?

– Нет ещё. Это интересно. Давай, рассказывай.

– За гражданскую войну.

– Это как!?

– Видишь ли… я попытался доказать, что гражданская война началась у нас не в 1917 году, как об этом привыкли все говорить, а значительно раньше.

– Это когда?

– Во времена Петра Первого, – сошли они с эскалатора, – Именно Петр расколол русское общество на два непримиримых лагеря: тех, кто стоит у власти, и на всех остальных.

– Вот как?

– Видишь ли… я, как-то, не привык верить на слово никаким авторитетам. Поэтому, пытливым своим умом докопался в библиотеках до некоторых закрытых источников. Изучил их. Подумал. Сопоставил с некоторыми фактами и пришёл к выводу, что все наши хвалёные цари и царицы, со времён прихода к власти Романовых, нашими никогда не были. Они все являются немцами. Все они ставленники Ольденбугской династии. Представители её Гольштейн-Готторпской ветви со штаб квартирой в городе Любеке, бывшем некогда столицей Ганзейского союза.

– Это, извини, где?

Шумно подошла электричка. Они вошли в вагон. Встали у противоположной двери. Она прижала его к себе, обняв руками за талию.

– Это в Германии. Рядом с Данией. Ты, кстати, знаешь, что такое «Ганзейский союз»? – продолжил он говорить ей на ухо из-за большого шума.

– Слышала. Но точно не знаю.

– Это политический и экономический союз, объединявший почти 300 торговых городов северо-западной Европы: Дании, Голландии, Германии. Деньги крутились громадные. Вся торговля по Балтике шла через них. Диктовали свою волю всем императорам. Имели свою армию. А богатыми купцами в то время, впрочем, как и сейчас, были представители, сама знаешь какого народа. Так вот, знаешь, какой флаг развевался на мачтах их кораблей?

– Какой?

– Наш современный, государственный, трехцветный. Представляешь? Какое совпадение! Думаешь, случайное? Много об этом говорят? Что-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь, ты, об этом слышала?.. Нет?.. Вот, тебе и ответ на вопрос, почему власть в нашей стране всегда была для народа чужой. Никогда народ не признавал эту власть своей, народной, национальной. Были, правда, периоды некоторого перемирия перед лицом внешнего врага. Как, например, в 1812 году или в 1941. Но, только на время войны. Вспомни, как развивались события.

– Извини. Я в истории не сильна.

– Вот, ты, сама, как к власти относишься?

– Как к полным придуркам.

– А почему?

– Не знаю…, – пожала девушка плечами.

– Так я тебе скажу, почему. Чужой царь чужих ему людей никогда сильно беречь не будет. Русские для Романовых были только источником дохода. Рабочей скотиной, если хочешь. Они к русским так и относились, как к рабочей скотине. Им не было никакого дела до русской культуры, обычаев, веры. Их интересовали бабки, которые они получали с огромной территории и всё. Для этого они добивались от народа полной покорности. Ты бы долго терпела того, кто считает тебя скотиной?

– Да, сразу бы удавила гада.

– Вот и народ этого не терпел. Поэтому эта самая гражданская война с тех пор и не прекращается. До настоящего времени. Война народа с собственной, так называемой, «национальной аристократией». Она, то вспыхивала каким-нибудь восстанием, вроде Пугачевского, то слегка затухала. Но всегда в народе оставалось желание пустить этой власти Красного Петуха. А всё потому, что менталитет тех, кто стоит у власти и менталитет остального населения страны полностью не совпадают. Это два разных мировоззрения. Два разных полюса. Как два разных народа. Две замкнутые в себе и на себя системы ценностей, где одна существует исключительно за счет другой. Паразитирует на ней и совершенно её не ценит.

– Точно. Я всегда считала их паразитами.

– Вот видишь, интуитивно, ты, об этом уже знала. Ты это чувствовала. Ты видела, что это не те люди, которым, ты, можешь доверять.

– Точно. Не те. А, где те?

– Тех никогда у нас не было. Со времен Петра Первого, во всяком случае. Я бы даже сказал больше: с тех времен, когда перестали созывать Народное Вече. Когда князья стали наследственными. С тех пор так и повелось. До сих пор, к сожаленью. Нами управляют не те, кого мы хотим, а те, кто нам предлагает избирать тех, кого мы избираем. Но лица тех, кто нам это предлагает, мы никогда не увидим. А если и увидим, то сразу умрём. Вот за это меня и выперли, когда я попытался это всё объяснить и обосновать.

– Понятно. Выходит, ты, диссидент.

– Можно сказать и так. Хотя я – не он. Их время прошло. Они своё дело сделали. СССР развалили. Национальные интересы русского народа предали.

– Тогда, кто, ты?

– Просто, думающий человек.

– Просто думающий человек?

– Нет, человек, просто, думающий. Иначе говоря: человек простой и думающий. В данном случае слово «простой» употребляется в значении «обычный».

* * *

Они вышли из вагона. Встали на эскалатор.

– Постой, так, по-твоему, получается, что у нас нет никакой независимости? – сделала для себя вывод Алёна.

– Конечно, нет, – подтвердил Толя, – Откуда же ей взяться? Как были мы всегда колонией, так колонией и продолжаем оставаться. Только администрация, номинально, меняется: то Романовы, то большевики, то демократы. Но суть остается прежней: собственной аристократии русский народ до сих пор не имеет. А, значит, не имеет собственной, национально ориентированной системы власти и управления.

– Куда же она делась?

– Петр всю выкосил. Извёл тех самых бояр, заменив их в системе управления на цепных, преданных ему дворян. Людей без чести, совести, рода, племени и образования. Они как дворовые собаки: кто кормит, тому и служат. Именно с тех пор нами управляют ставленники то Ольденбургов, то масонов, то левитов.

– Кого? Кого? – вскинула на него девушка сквозь очки тёмные, карие глаза.

– Левитов, – уточнил он.

– Это ещё кто такие?

– Ты их всех знаешь. Это владельцы крупных транснациональных корпораций. Ротшильды, Рокфеллеры, Морганы и прочие. Чему, ты, удивляешься? Тут же всё просто. Сейчас их время. У нас сейчас, что в жизни главное?

– И что же у нас сейчас, по-твоему, в жизни главное?

– Деньги. У нас сейчас повсюду царит власть денег. Разве не так?

– Ну, так.

– Все деньги находятся у кого? Все деньги находятся у них. В их банках. У кого деньги, у того, как известно, и власть. Всё остальное – дело техники. Вернее – политтехнологии. Задача заключается лишь в том, чтобы скрыть истинное положение вещей. Запудрить народу мозг. На это работают сейчас все средства массовой информации. Все медиа-империи, которые, кстати, тоже находятся в их руках. Равно как и все системы образования, науки и культуры по всему миру. Все они дружно создают в наших головах иллюзии свободы и суверенитета. Вокруг нас вообще создано много иллюзий. Мы просто погружены в них по самые уши. Настолько глубоко, насколько это только возможно. И всё только ради одного: не дай Бог нам, русским, проснуться и осознать себя. Если это случиться, то конец наступит всем этим левитам. Всему их могуществу и власти.

– Ты, это так говоришь, как будто это знаешь, и в этом уверен, – заметила Алёна.

– То, что это действительно так, это я знаю точно. Но в том, что мы, как народ, сумеем проснуться – в этом я совсем не уверен. Слишком сильно нас всех затюкали за все эти годы.

– Не знаю… Лично я затюканной себя не считаю.

– Никто не считает. В этом и кроется весь фокус иллюзии. Потому она и иллюзия. Иначе бы её попросту не было бы.

– Знаешь, что Толик, кончай умничать, – подытожила беседу Алёна, сходя с эскалатора, – Так оно или не так: лично для нас большого значения не имеет. Всё равно мы с тобой ничего сделать не можем. Это задачка не из нашего учебника. У нас с тобой проблемы попроще. Нам с тобой в этой жизни как-то устроиться надо. Квартиркой своей обзавестись. Машиной. Делом приличным, чтобы доход давало. А для этого пахать много надо. Деньги зарабатывать. Вот, о чем думать надо. А не о каких-то там левитах. Или, скажешь, что я не права? – молодой человек неопределенно пожал плечами, – Тем более, что рассчитывать на с тобой не на кого. Только на себя. Мы здесь чужие. Приезжие. У нас с тобой, тут никого нет. Папа с мамой далеко. И возвращаться нам с тобой некуда. Что, вот, я буду делать в своём Запендрищенске, если вернусь? Корову доить? Так её давно продали эту корову. На мясо. Одни куры, мать говорит, остались. И чему я там своего ребёнка учить стану? Кто из него, там, вырастет? Ещё один алкоголик, вроде его дедушки? И здесь зацепиться нам, пока, не за что. У тебя койка в общаге. У меня съемная комната. Из койки и комнаты квартирку не вылепишь. Так, что пошли лучше бабушек лечить, умник.

* * *

«И что такого я в ней нашёл? – думал Анатолий, следуя за своей девушкой по Среднему проспекту Василевского острова, – Баба, как баба. Ничего особенного. Всё, как у всех. Интересы всё те же: дом, тачка, дачка. Больше ей ничего не надо. Ни страны, ни народа. Одни бабки на уме. Готовый продукт современного образования. Как говорится, где кормят, там и Родина. Свой лифчик к телу ближе. Вон, как её раздуло с хорошего хавчика. Того и гляди джинсы на ней лопнут. И чего я с ней связался? И как она меня так окрутила? Дернуло дурака в подъезде её прижать… Нафига я к ней перебрался?.. Работу из-за неё бросил… В блудняк этот вписался… Теперь того и гляди, повяжут на очередной квартире. Нет, похоже, это не мой вариант. Пора с этим завязывать. Обратно возвращаться. В свою общагу. Снова электриком. Если возьмут… А что, работа не пыльная. Платят гроши, зато крыша над головой. Ни от кого не зависишь. Никому ничего не должен… Но как?.. Отдать ей сумку, развернуться и уйти?.. Как-то неудобно… Да, и что скажу?.. А не скажу, так завтра будет опять то же… И так по кругу изо дня в день… Надо подумать…».

Тем временем, пришли по нужному адресу. Позвонили в дверь.

Операция по обмену отечественного кальция глюконата на российские рубли прошла вполне успешно по отработанному сценарию. Отдали сразу четыре коробочки: две – хозяйке квартиры и по одной для каждой из её подруг.

– До свиданья, бабуленька. Будьте здоровеньки, – в очередной раз сладко пропела Алёна, и они вышли на улицу.

Аналогично завершилась доставка по остальным запланированным четырём адресам, а так же по трём дополнительно сообщенным диспетчером по телефону. В результате остались без обеда, зато желанные десять тысяч рублей собрали.

– Видал, как прёт, – восторженно воскликнула Алёна, – Завтра разделимся и возьмём вдвое. Ты возьмёшь на себя северную часть города, я – южную. Сократим время проезда и увеличим количество адресов. Справишься?

– Нет, – отрицательно мотнул головой Толя.

– Почему нет? Тут нет ничего сложного.

– Я же тебе уже сказал. Мне надоело этим заниматься.

– Если мы их не возьмём, их возьмут другие.

– Пускай берут. С меня хватит. Поищу себе что-нибудь поспокойнее.

– Ты, что, сдурел?! Где тебе ещё предложат такие деньги! – молодой человек неопределенно пожал плечами, – Ладно. Утро вечера мудренее. Завтра обсудим. Поехали домой. Я тоже что-то устала. Да, и есть хочется, – сладко потянулась, – У нас там супчик остался с рыбой. Подогреем, и как навернём…

«Ну, что за дура, – думал про себя он, пока она развивала тему ужина по дороге к метро, – Я же ей ясно сказал, что я этим заниматься не хочу. Нет, думает, что в постеле меня можно будет обломать. Надеется применить свои бабские штучки. Не выйдет. Я, вообще, никуда с ней не поеду. Надоела. Вернусь в общагу. Там переночую. А дальше посмотрим».

– Сколько, мы сегодня заработали? – поинтересовался он, перебивая её монолог.

– Десять с половиной тысяч, – радостно объявила она, – Представляешь! За один день. Это же сколько можно заработать за месяц, если…

– Дай пятёрку.

– Зачем?

– Что, значит, «зачем»? Надо, если прошу.

– А что, ты, хочешь купить?

– Не понял… Зачем тебе? Это моя пятёра или нет?

– Твоя. Но… мы же решили на квартиру собирать.

– Это, ты, решила. Я ещё ничего не решил. Дай мне её и всё. Пожалуйста.

– Скажи зачем? Я тоже имею право знать. Это же деньги, – сверкнула она очками, – Общие наши деньги. Надо, чтобы деньги лежали в одном месте.

– Кому надо? Тебе надо? А мне, что надо? Знаешь, что… – молодой человек несколько замялся под её пристальным взглядом.

«Прямо, как кобра, – отметил про себя, – Однако, мужик я или не мужик. Если мужик, то решил – делай».

– Я… мне… в общем, в общагу мне надо, – выдавил он из себя, – Заскочу к себе… к пацанам… то есть… ненадолго. Она, как раз, тут, недалеко. Если, что… там, у них, переночую… в общаге… Надо мне там… в общем… дело есть. Одно. Утром позвоню.

– Ну, ладно. На. Возьми, если надо, – протянула она ему мятую купюру, – Только так, мы быстро не соберём. Если каждый раз к твоим пацанам заскакивать. А, вообще, знаешь что… – осенила её новая мысль, – Возьми все деньги себе. Пусть они у тебя будут, – протянула ему всю кучку, – Ты же – мужик. Ты знаешь, что делать. Ты, ведь, без дома, на улице, нас не оставишь. Верно? Нам через три дня за комнату платить надо, – он взял, – Завтра в десять собрание. Помнишь? Пожалуйста, не опаздывай. Лучше всего приезжай домой к завтраку. Буду тебя ждать. Тебе, что приготовить? Омлет? Блинчики?

– Не знаю… Что-нибудь, – пробурчал он.

– Ну, давай. Делай свои дела. Смотри, товар не потеряй, – чмокнула его в губы, – постарайся успеть к ужину. Дома ночевать всегда лучше, чем где-нибудь. Верно? Приезжай в любом виде. Я буду ждать.

– Ты же, знаешь: я не пью.

– Это я так. На всякий случай.

– Ну, всё. Пока. Ужинай без меня. Давай, – выдал молодой человек, вымученно поцеловал девушку, развернулся, и пошёл к автобусной остановке.

* * *

Толя Малышев приехал покорять вершины исторической науки из далёкого, сибирского города Томска. Там он успешно окончил среднюю школу и сдал единый государственный экзамен с достаточно высоким баллом для того, чтобы претендовать на бюджетное место в одном из столичных, престижных вузов. Его выбор пал на исторический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. С детства он увлекался историей, и ему очень хотелось раскопать окружающие родной город сопки, для того, чтобы узнать, что скрывается под многометровым слоем земли. Однако, не питая особых иллюзий относительно своего поступления в столь видное учебное заведение, он подстраховался ещё тремя менее раскрученными храмами науки, расположенными гораздо ближе к его дому. И вот, когда из одного из них пришло известие о зачислении, неожиданно отозвался и желанный исторический факультет, сообщивший, что его заявление рассмотрено положительно.

Сборы были не долги. Попрощавшись с родителями, он отбыл в Северную столицу. Так началась его самостоятельная жизнь. И на этом пути большую помощь и поддержку оказал ему дядя Яша – бессменный комендант студенческого общежития, пятидесятилетний татарин маленького роста, лысый и пухлый, как Колобок.

Он, по каким-то ему одному ведомым признакам, с первого дня заселения выделил Толю из общей массы абитуриентов и по-отечески ненавязчиво опекал на протяжении многих лет. Именно он предложил отчисленному студенту место электрика в обмен на половину заработной платы с премиальными, предоставив ему право проживания в вверенном ему общежитии с возможностью работы где угодно без каких-либо ограничений, но с условием ежевечернего, обязательного осмотра электрохозяйства. Несмотря на кажущуюся кабальность, эта сделка оказалась для Толи выгодной. Регулярно отдавая начисленные ему гроши, он получал койку в комнате на двоих и возможность зарабатывать реальные деньги. Два раза в месяц он исправно исполнял свои обязательства, и каждый вечер, после работы, проверял отсутствие посторонних включений, после чего шёл к дяде Яше, докладывал состояние дел, пил чай и рассказывал ему какую-нибудь очередную историческую байку. Особенно тот любил послушать про далёкую страну, растаявшую среди просторов тайги, Великую Тартарию, и про населявших её Великих Моголов более трехсот лет сдерживавших неимоверными усилиями разрастание мракобесия средневековой Европы. Анатолий разворачивал на столе одну из многочисленных репродукций старинных карт, они склонялись над ней и долго рассматривали свою забытую современной наукой Родину, читая латинские названия окружавших её стран и народов. Осознание того, что их предками являлись не какие-то там узкоглазые, дикие пастухи-монголы, а самые, что ни на есть русские сибиряки, легко ложилось на сердце каждого и наполняло грудь гордостью. В эти минуты оба ощущали свою русскость гораздо больше, чем самый чистокровный русский по официальному Свидетельству о рождении.

– Значит, нет у нас исторической науки, – тяжело вздыхал дядя Яша.

– Абсолютно нет. Со времен Екатерины и её немцев. Один сплошной вымысел, – согласно кивал головой Анатолий.

В это мгновение оба помнили, что один из них когда-то пострадал за правду, а другой нашёл в себе возможность придти в трудную минуту ему на помощь. И им обоим становилось приятно.

Так продолжалось восемь лет. Но потом, внезапно, словно из-под земли, появилась Алёна.

Встретились они на дискотеке. Пару раз потанцевали. Потом она пригласила его пройтись, подышать воздухом. В подъезде какого-то дома он неожиданно прижал её, она откликнулась, ну, и понеслось…

С первых же минут близкого знакомства Алёна как-то сразу взяла инициативу в свои руки. Не успел Толя опомниться, как уже переехал к ней жить, в её комнату, что она снимала в двухкомнатной квартире пятиэтажного хрущевского дома, и ежевечерние обходы электрохозяйства, далёкого от проживания общежития, сразу же стали для него обременительными. Спустя месяц утомительных мотаний через весь город, пришлось уволиться.

Дядя Яша советовал не торопиться с подобным решением. Но молодость не терпит отлагательств. И вот, когда волна эмоционального увлечения прошла, а гормональный всплеск уступил место пресыщению, наступила пора разобраться с перспективами новой жизни. Тем более, что глаз начал придираться к деталям, и характер подруги не доставлял больше никакого удовольствия. Не любил Толя, чтобы им распоряжались, и уж, тем более – напрягали. Поэтому перспектива длительных отношений, что ясно нарисовалась на горизонте, как-то не сильно его обрадовала. Не хотелось, вот так, сразу, отдавать себя целиком тому, кто весьма приблизительно отвечал внутреннему представлению о женской красоте и гармонии.

* * *

В этот вечерний час дядя Яша, как обычно, сидел в своём двухкомнатном, служебном номере перед телевизором, и пил чай с абрикосовым вареньем, что присылала ему сестра из далекой Абхазии.

– А-а, Толик, проходи, проходи, – радушно встретил он вечернего гостя, указывая рукой на свободный стул, – Молодец, что пришёл. Садись. Чай будем пить. Новости слушать.

– Спасибо. Охотно, – Толя скинул сумку на пол, привычно повесил плащ на вешалку возле двери и зашёл в санузел помыть руки.

Через минуту слегка посвежевший молодой человек подсел к столу.

– Что грустный такой? Случилось что? – поинтересовался дядя Яша, ставя перед ним ярко раскрашенную петухами чайную чашку с горячим чаем.

– Вернуться хочу, дядя Яша. Задолбала семейная жизнь, – признался тот, – Не думал, что оно всё, вот, так, выйдет.

– А, как, ты, думал? Думал, одни удовольствия тебе приготовлены? Так, ты, думал? – придвинул к нему хозяин общежития корзинку со сдобой, – Это, ты, погоди, не торопись. Женщину бросить, много ума не надо. Ты разобраться попробуй. Что она такое для тебя, теперь, есть?

– Напрягалово, – тут же выдал Анатолий, надкусывая булочку с маком.

– Хорошо, вам, молодым рассуждать. Легко вы живёте, как я посмотрю, – покачал комендант круглой головой, – Плывёте по течению, а чуть что стало не так или пошло как-то потруднее, так вы сразу в сторону. Очень вы напрягаться не любите. Себя очень любите и бережёте. Непонятно только для чего? На какие такие подвиги силы копите?

– А, вдруг, завтра война, а мы все уставшие? – улыбнулся гость.

– То, что вы все себя там, как надо, покажете, в этом я нисколько не сомневаюсь. На один рывок всех вас хватает, если, конечно, наподдать сзади, как следует. Но жизнь не война. На рывок её не возьмёшь. Она требует постоянных усилий. Каждый день. Каких-то поступков, действий. А вот их-то вам совершить, никак не получается. Боитесь вы все поступки совершать, что ли?

– Какие поступки?

– Разные. Пока вам не скажешь, что надо сделать, вы ничего сами не сделаете. Лампочку в патрон не ввернёте. Будете в темноте сидеть, глаза себе портить, а лампочку не замените. Как это расценивать? Такое впечатление, как будто в вас жизненной энергии мало осталось. Несете её в себе, и расплескать боитесь.

– Может, и, правда, мало, – согласился молодой человек.

– Когда человек сильный, когда он наполнен жизненной силой, – продолжил рассуждения комендант, – то он за всякое дело хватается. Всем помогает. А вы только о себе думаете. Каждый своё бережёт. Делиться своим не хочет. Да… Надо её в вас как-то накачивать. Заливать, как бензин в машину. А как?.. Если бы я знал, как… Нас, в своё время, на поступки партия поднимала. Большой сильной ногой. Сейчас партии нет. Да, и поднимать не на что. Может, от того вы все на боку и лежите.

– Может от того и лежим. Мне бы тоже куда-нибудь прилечь не помешало бы. Есть где-нибудь для меня местечко?

– Только на кладбище. Да, и там, я думаю, свободных мест не найдётся. Извини. Всё занято. На твоё место я уже взял, другого. Третий день как. Вон, можешь у меня сегодня переночевать на диване. Больше нет ничего. Я не волшебник. Хотя, если пройтись по комнатам, то может, где-нибудь, что-нибудь, свободное и найдётся. Сходи, если хочешь. Поспрашивай.

– Нет, дядя Яша. Не пойду. Не хочу. Лучше у вас переночую. На диванчике, – присел на него Толя, пробуя достаточную мягкость, – А этого, нового, нельзя как-нибудь подвинуть?

– Что, значит, подвинуть?

– Ну, сказать ему, типа, что, мол, я, вот, вернулся?..

– Нет. Нельзя. Тебя месяц не было. Не могу же я место за тобой вечно держать!

– Что, и уже выписали?

– Выписать, ещё, конечно, не выписали. Но места уже нет. Койка твоя занята.

– А если я с этим новым поговорю, и он уволится, место будет?

– Если уволится, то будет. Ладно, – пригладил комендант лысую голову, – Парень, ты, больно хороший. Упрямый, правда. Но ничего… Придумаем что-нибудь… Ночуй сегодня, пока, здесь. Вот, в холодильнике возьми себе пару котлет. Они из столовой. Хлеб, сам знаешь где. Устраивайся.

– Спасибо, дядя Яша. Второй раз выручаете. Честно говоря, весь день не ел.

– Да. С чая сытым не будешь. Кем работаешь то?

– Жуликом.

– Это как?

– Да, вот так. Вписался в блудняк. Лучше бы вас послушал. Повкручивал бы вам сейчас лампочки, где надо. Да и вообще…

– Давай, рассказывай, что случилось.

* * *

Анатолий вкратце поведал, чем занимался последние пять дней и для наглядности поставил на стол образец товара, какой предлагался пенсионеркам.

– Эх, жизнь наша какая пошла…, – потёр виски пальцами дядя Яша, рассматривая яркую, картонную коробочку, – За что не возьмись, всё держится на обмане. Как, так, жить можно?.. А мы ничего… Живём как-то… Или себя обманываем, что живём?.. Всё у нас перевернулось с ног на голову. Я долго думал над этим: почему так? Почему наш сантехник Ванька всё время пьяный? Недавно прямо спросил его об этом. Так, знаешь, что он мне ответил?

– Что? – гость устало облокотился на стол.

– Если, говорит, я с утра не выпью, то я на эту жизнь смотреть не могу. Злой становлюсь. Могу прибить кого-нибудь. Во, как, – поднял комендант вверх свой короткий указательный палец, – Ради нашей с тобой безопасности мужик травит себя алкоголем. Себя губит. Чтобы нас с тобой не прибить, ненароком, на злую, трезвую голову. А, ты, говоришь…

– А, что, я говорю?

– Почему так. Почему жуликом стал. А кем бы, ты, ещё мог стать? Философом, как я, что ли? – засмеялся хозяин общежития, – Так, тебе некогда им становиться. Тебе выживать как-то надо. Чтобы философом стать, надо, как мне, плотно на земле осесть. Постоянный источник питания получить. Тогда вот, уже, можно будет подумать и о Всеобщем. В глобальном, так сказать, смысле. Я, вот, тут, тоже, время зря не теряю. Книжонки кое-какие почитываю. Их в последнее время много развелось. Всяких. И про это пишут, и про то. Я, так думаю, что неспроста это. Как только Интернет дали, так они теперь правду под замком не прячут. Они её, как иголку в стоге сена, зарывают. В таком огромном информационном потоке, в таком ворохе литературы легко её затерять. Потому всё подряд и печатают. Думают, что люди не разберутся. Смотри сам, стоит им только запретить что-нибудь, народ сразу сообразит: раз запретили, значит, там есть что-то стоящее, настоящее, и начнёт этим сильно интересоваться. Так, они сами и укажут направление, куда следует идти за правдой. Так вот, к чему я. В одной такой книжонке профессор один утверждает, что люди на Земле создавались дважды. Один раз – Богом. Второй раз – Сатаной. Богом созданы мы, русские, люди, вернее, – человеки, те, что рождаются с душой. Сатана же создал биороботов, людей без души, клонов, из праха земного, так, как это описано в Библии. После чего, Он натравил людей на человеков, от чего пошли все войны на Земле. И сегодня победили эти самые люди-клоны, то есть биороботы. Они-то и установили все наши законы, в том числе демократию. Это им она, прежде всего, необходима. Для получения равных прав с человеками. Отсюда и все наши дураки. Отсюда и все наши неприятности.

– Интересная версия, – согласно покачал головой Анатолий, – Это, если полагать, что Бог есть.

– Конечно. И Бог есть. И жизнь после смерти есть. Только она есть для человека, – внимательно посмотрел дядя Яша на своего собеседника, – Не для биоробота. Для биоробота никакой жизни после смерти нет. И быть не может. Потому, что у него души нет. Одна телесная, глиняная оболочка. Рассыпалась в прах, и всё на этом закончилось. Один мрак и пустота. Потому они и говорят: «Живу только раз», «После меня – хоть Потоп», «Бери от жизни всё», «Бога нет» и прочие глупости. Хотя для них-то они как раз и не глупости. Для них это так и есть. Нет для них Бога. Для них Бог – это Сатана. Их создатель. «Господь», как они говорят. Или «господин», «хозяин», если перевести это слово на русский язык. Во как! Понимаешь, как получается? Ты-то, сам, как думаешь? Есть у тебя жизнь после смерти или нет?

– Не знаю. Сложный вопрос.

– Главный вопрос. От ответа на этот вопрос вся жизнь у человека должна строиться. Как он на него ответит, так дальше жизнь его и пойдёт. Так он и проживёт её. И не только эту. Но и следующую. Потому, как душа у человека бессмертна! И все ошибки, допущенные им в этой жизни, отзовутся ему, затем, в следующей.

– Ты, дядя Яша, случайно, не стал верующим? – усмехнулся Анатолий.

– Нет. В церковь я не хожу. И креста на мне нет. Но кое-что в этой жизни я понимать начал. Книжонка мне эта во многом помогла. Я, как её прочитал, так, вот, долго над ней думал. Думал всё, думал. И так это всё покручу, и эдак. С тем историческим фактом сопоставлю, с этим. И, знаешь, всё, вроде, на этом сходится. Главное, понятно мне стало, откуда эта дурь и нелепость проявилась во всей нашей жизни. Если все законы написаны биороботами для биороботов, то всё становится ясно. Всё правильно. Так и должно быть, с точки зрения биороботов. Чему тут удивляться? Их главная ценность – это их тело. Тело надо кормить, одевать, лечить. Все выстроено вокруг этого. Вокруг удовлетворения этих самых естественных потребностей. Вокруг продления жизни этого самого физического тела. Эти самые их законы и нас, человеков, подстраивают под их интересы: под интересы этих самых биороботов. Они все борются за своё выживание, и мы, стало быть, должны делать то же самое. Законы джунглей, если хочешь, в мировом масштабе. У кого сила, у кого деньги, тот и прав.

– У человеков, значит, есть иные законы. Не такие? Интересно, какие.

– Ты, знаешь, самые, что ни на есть, простые, как оказывается. Законы нравственности. «Совестью» они называются. Кто по Совести живёт, тому никакие юридические законы не нужны. Он и без них легко обойдётся. Это для биороботов нужна полиция, юристы, суды, тюрьмы и всё такое прочее. Для того, чтобы они не перерезали от жадности друг друга. Для человека нравственного это всё лишнее. Он никому, никогда, никакого вреда не причинит. Наоборот. От него всем будет только одна польза. Он трудами своими всех кормит. Он – творец, он создаёт новые ценности. Потому, как он есть божественное творение. Это, вот, люди-клоны могут только работать. Как роботы. Они для того и созданы, чтобы работать. Об этом в Библии, кстати, прямо так и написано. Вот послушай, – дядя Яша вытащил из вороха книг на своём рабочем столе толстый том в жестком, коричневом переплете, – Вот, – раскрыл в самом начале, – Глава вторая. Завершился день седьмой. Бог ушёл на покой. Отдыхает от дел своих. И вот тут появляется некий «Господь», которого в первой главе не было. В первой главе слово «Господь» нигде не упоминается. Слушай:

4. Вот происхождение неба и земли,

при сотворении их, в то время, когда

Господь Бог создал землю и небо,

5. И всякий полевой кустарник, которого

ещё не было на земле, и всякую полевую траву,

которая ещё не росла; ибо Господь Бог

не посылал дождя на землю,

и не было человека для возделывания земли;

6. Но пар поднимался с земли, и

орошал все лице земли.

7. И создал Господь Бог человека

из праха земного, и вдунул в лице его дыхание

жизни, и стал человек душею живою.

– Во, как! Слышал? – поднял он вверх указательный палец, закрыл книжку и положил обратно на стол, – Вот как, и для чего были созданы биороботы. Для того, чтобы обрабатывать землю. Иначе говоря, для того, чтобы пахать и сеять; совершать действия по чётко заданному алгоритму. Отработали свою программу и всё на этом, конец. Пошли в бездну. Прах к праху, как говорит Библия. Потому они так и обеспокоены вопросами бессмертия. Корме их смертного тела у них же ничего нет. Впереди их ждёт пустота. Страшно. Вот и ищут себе лекарство. Мучаются, как им продлить жизнь этого самого своего тела. Где им понять бессмертную человеческую душу! Особенно нашу. Вот и слагают всякие небылицы про «загадочную русскую душу». Они, я так понимаю, и Родину нашу погубили. Великую Тартарию. И всякое упоминание о ней из нашей истории вымарали. Вместо этого сочинили байку о том, что все произошли от обезьяны. Я думаю, главным образом для того, чтобы оправдать отсутствие у себя Совести. У обезьяны совести никакой нет. Откуда ей у неё взяться? А ещё фильмы всякие показывают, про «восстание машин». Вот оно, это самое что ни на есть настоящее восстание машин. Никакого кина не нужно. Сама жизнь. Победили они, человека на всей Земле. Эти самые машины. Я, так понимаю, что, главным образом благодаря своей беспринципности, коварству и жестокости. Победили, и установили на всех завоеванных землях свои законы. Эти самые, сочинённые ими в парламентах. До них, я так полагаю, среди человеков, никаких таких законов написано не было. Жили они себе человеки по Совести и Справедливости. Но, как говорится, прав победитель. Поэтому теперь, у нас сам знаешь как: лес рубят, щепки летят.

– И что нам, щепкам, в такой ситуации делать?

– Ты или лес рубишь, или щепкой летишь. Сам выбирай.

– И третьего не дано?

– Тут только две стороны. Третья сторона – за пределами этих законов. Если, ты, хочешь найти третью сторону, то ищи её сам. Третью сторону я не вижу. В этом монастыре только такой Устав. Для других законов нужна другая страна. Такая, где нет биороботов. Такая, как, ты, говоришь, когда-то была – Великая Тартария. Но и ту стёрли.

* * *

– Звучит пессимистично, – гость поднялся из-за стола и прошёл в санузел.

Радушный хозяин неспешно прибрал грязную посуду в мойку.

– Получается так, что человеку в нашем обществе жить невозможно, – заключил молодой человек, выйдя из туалета, – Кругом – вилы.

– Что, значит, вилы? – включил воду дядя Яша.

– Засада, – уточнил Толя.

– Ты, знаешь, что значит выражение: «Вилами по воде писано»?

– Ну, и что оно, там, у вас, значит?

– Это я тоже только недавно из этой книжки узнал, – начал мыть посуду татарин, – Вилами в старину называли Легов, которые давали человеку новые знания. А Леги, это те сущности, которые покровительствуют человеку во время его жизни. Те, кого позже христиане обозвали «Ангелами», перевернув это слово наоборот. Так вот и получается, что Вилы через воду давали человеку новые знания. Вода – это мощный информационный носитель. Потому и писано по воде Вилами, а не лопатой, не граблями и не совком. Хотя, согласись, лопатой писать удобнее.

– К чему вы это?

– Сам не знаю. Так, к слову пришлось. А вот совета, как тебе с девушкой поступать, я тебе никакого не дам, – закрыл воду дядя Яша, – Одно могу сказать: не торопись. Не спеши принимать никаких решений. Подумай. Сердце своё послушай. Как бы тебя не торопили. Решение в тебе должно вызреть. Как всякий плод. А для этого нужно время. Иначе, будет ошибка. Непременно будет. Это я, теперь, точно знаю. Потому наш мир таким большим потоком информации и наводнили. Для того, чтобы мы не имели возможности принимать правильных решений. Чтобы у нас для этого времени не оставалось.

– Кто наводнил?

– Да, всё тот же, кто создал биороботов. Кто же ещё?

– А для чего ему это надо?

– Нас окончательно извести, я, так, думаю. Для чего же ещё? Такая у него цель. И, как видишь, он весьма близок к её достижению.

– И, что будет, когда он её достигнет?

– Думаю, что наш мир исчезнет. Во всяком случае, человеки в нём перестанут рождаться. Биороботы россыпятся в прах. Они будут больше не нужны. Жизнь остановится.

– Прямо Апокалипсис какой-то, – усмехнулся молодой человек.

– Так, оно и есть, – грустно улыбнулся комендант студенческого общежития.

– Слишком мрачную картину, вы, рисуете, дядя Яша. Нет, – отрицательно покачал головой Анатолий, – Сомнительно что-то. Думаю, вы, всё несколько преувеличили.

– Дай, Бог, чтобы оно оказалось так, – согласился татарин, – Но…, – развёл руками, – Чем дольше смотрю на все эти безобразия, что нас окружают, тем больше убеждаюсь в обратном. Совокупность фактов. Последовательность развития событий. Стремительно набирающий темп жизни. Всё словно катится в бездну. Просто масштаб проекта настолько велик, что мы отсюда, каждый со своего места, не замечаем его развития. Не можем охватить слабым своим рассудком перспективу тысячелетия. Мы мыслим только одним днём, от силы – месяцем. Мало кто мыслит глубиной с год. А тут – перспектива в десять веков. Что для Него, для Сатаны, эти десять веков? Ничто. Одно мгновение. А для нас? Вот тебе и вся разница. Он может себе позволить не совершать резких действий; плавно направлять процесс в нужную для Него сторону. Он знает, что никто из нас такого плавного направления просто не заметит, а, значит, и не предотвратит.

– Хорошо. Тогда куда девалась Великая Тартария?

– Вот это вопрос! Это действительно серьезный вопрос. Тут, Он, видимо, совершил резкое действие. Видимо, обстоятельства Его к этому вынудили. И этим Он себя выдал. Но как всё сразу замаскировал! Ведь ни одного явного следа не осталось. Всё зачистил.

– Всё, да, не всё. Кое-что оставил. Молодой лес. Карты. Атласы. Заметки путешественников.

– И кто их читает?

Приятели глубокомысленно помолчали.

– Да. Похоже, вы, правы, – через минуту молвил Анатолий, – Этого звена с биороботами мне как раз и не хватало. Действительно всё сходится.

– Вот, в этом-то всё и дело. Если отбросить их в сторону, то тут же теряется всякая логика исторического развития, – поддержал дядя Яша, – Но стоит только допустить, что они есть, и сразу всё становится на свои места. Понятно, кто, зачем и почему начинал те или иные революции и войны. Так же?

– Да… Похоже, что так. Не дадите мне её почитать, а?

– От чего же не дать? Конечно, дам.

Хозяин общежития поднялся, снова подошёл к своему рабочему столу и с ловкостью фокусника извлёк из кучи бумаг маленькую книжонку белого цвета.

– На, – протянул её собеседнику, – Читай на здоровье. Только с возвратом.

– Само собой! – радостно взметнул тот руками.

– Поздно уже. Спать пора. Давай спать ложиться.

– Согласен.

На том день и завершили. Утро, вечера, мудренее.

* * *

Небольшую книжицу карманного формата страниц на двести Анатолий прочёл часа за три. Пригодились навыки скорочтения, обретённые в студенческие годы.

Логичным и последовательным явилось исследование автора, кратко изложенное дядей Яшей. Только аргументации оказалось гораздо больше. И главное, что поразило, детальное исследование Библии, подтверждающей все приведённые факты.

Наша планета была создана миллионы лет назад как уникальная школа, где формируются и растут, воплощение за воплощением, светлые боги. Тысячи лет тёмные силы пытаются отнять её и остановить появление во Вселенной новых, светлых богов. Что они для этого только не делали! Обрушивали луны и метеориты, взрывали вулканы и сталкивали континенты. Разжигали непримиримые, тотальные войны между цивилизациями. Последней такой войной явилось противостояние Атлантиды и Гипербореи. Но каждый раз наши великие предки преодолевали последствия всех катаклизмов, возрождались и продолжали свой путь постижения законов Мироздания и проявленной материи. И вот, в очередной раз, семь тысяч лет назад, тёмным удалось схлестнуть белую и жёлтую расы. Великие полчища обрушились на светлое человечество. «Терракотовая армия» готова была смести его с лица земли. Но и на этот раз нашим предкам удалось одержать победу и сотворить мир в Храме Звездного Неба. После чего они воздвигли Великую Китайскую стену, ставшую преградой на пути расселения желтой расы. И с той даты начали новое летоисчисление, продержавшееся вплоть до Петра 1. Поняв, что в открытом противостоянии русичей одолеть невозможно, великий Бог тёмных Саваоф и подручный его Иегова создали новый народ, который как ржа должен был проникнуть, просочиться в села и города белых людей, смешаться с ними и разъесть их изнутри. Бездушные, жадные, коварные с крепко материализованным сознанием, они хорошо выполнили свою миссию.

Не спалось Анатолию на жестком, служебном диване коменданта студенческого общежития. Мысли дёргали нервы, будоражили воображение. Тридцать лет на Земле прожил. Из них, считай, половину провёл в поисках разумного объяснения устройства этого Мира. Никак не сходились в его понимании противоречия, существующие между властью и народом, между различными странами, нациями, религиями, наконец, между самими людьми. Почему такие похожие, разумные, казалось, всё понимающие, они никак не могут договориться? Почему постоянно что-то всё время их сталкивает? Какая внутренняя пружина заставляет сшибаться лбами, и колотить друг друга, невзирая ни на какие разумные доводы? Что это за сила? Кто из ни прав? Никак невозможно было догадаться. И, вот, случилось. Нашёл. Обрёл, наконец, понимание. Расставились вещи по полочкам. Весь сумбур исторических фактов разложился, как карточный пасьянс. Даже жарко стало от осознания обретённого знания.

«Молодец, дядя Яша. Спасибо тебе, – ворочался он с боку на бок, – Хорошую откопал книжонку. Вот уж правду говорят: можно прочесть тысячу книг и ничего не узнать, а можно прочесть одну и сразу понять всё».

Он живо себе представил огромные, чёрные орды биороботов, наступающих на светлое человечество. Кровавую битву. Резню. Колонны невольников, ведомых в рабство. Жестоких тиранов восседающих на золотых тронах. И церкви, мечети, синагоги, дацаны растущие, как грибы после дождя на выжженной земле.

Жалко ему стало бедное человечество. Обидно, за бессилие его и слабость. Вот, если бы он смог возглавить светлые силы, то не допустил бы такого финала. Нашёл бы решение, как разгромить несметные полчища. Всегда, ведь, можно найти выход. Надо только, как следует, подумать. Это же всего лишь логическая задача. Правильно оценить обстановку, сконцентрировать удар на одном узком направлении и затем стремительно развить успех. Да, так нашим и надо было поступать. Не встречать всю непомерную массу в лобовом столкновении. Эх… Хитростью нужно брать. Хитростью.

Но что толку кулаками махать, когда битва закончилась. Теперь надо исправлять чужие ошибки. Но как?..

Биороботы подмяли под себя человечество. Заполонили собой все страны. Встали у власти. Установили свои законы. Плотной коркой покрыли светлые души. Растворили человека в тёмной своей массе. Повсюду теперь звучат их победные лозунги в защиту демократии и свободы. Теперь всё на этой планете подчинено только их интересам. Философы объясняют подрастающему поколению происхождение людей от обезьяны эволюционным путём. Стало понятно почему. Обезьяна стоит к ним гораздо ближе по своему развитию, чем человек. Медики напряжённо работают над продлением жизни физического тела. Искусственные органы, тысячи синтетических лекарств, косметология с её сложнейшими операциями нацелены именно на это. Тоже стало ясно зачем. Они живут только один раз, и кроме тела у них ничего больше нет. Физики озабочены поиском материальных носителей новых источников энергии. Тела прожорливы. Число их растёт. Они требуют питания. Как гусеницы. Всё, решительно всё, выстроено вокруг еды. Биороботы озабочены исключительно тем, чтобы накормить себя, одеть, приютить, ублажить и развлечь. Любой результат исследования свойств материи тут же превращается в полезные вещи. Чем больше таких вещей, тем комфортнее становится их жизнь. Даже школьное образование развивает только логическое мышление и мускулатуру. Больше развивать у них нечего. Всё, что прямо не направлено на укрепление ума или тела объявляется лженаукой и подвергается гонениям. История, опираясь на Библию и Коран, отражает исключительно их победоносное шествие. Повсюду насаждается их культура. Примитивная, животная, паразитарная, полная плотских страстей и наслаждений. Чего стоят только одни детективы, где один жадный биоробот крадёт у другого его дорогостоящие вещи, а третий логическим путем вычисляет, кто и как это сделал. Всё. Больше в такой литературе ничего нет. Никакой душевности, любви, нравственного развития. Как и в спорте. Где одна сплошная физика тела. Одни развивает свою мышечную выносливость, другие испытывают по этому поводу дикие страсти, наблюдая, как первые напрягаются и потеют. Ради чего? Не говоря уже о живописи, где всё прописано до мельчайших деталей и больше напоминает фотографию. И это тоже теперь стало понятно, почему так. Если у них нет души, то и увидеть они могут только то, что видно глазами. Как могут они поймать скрытую от глаз идею истинного художника, если понимать её нечем? В глубине их психической, самообучающейся операционной системы осталась только тоска по чему-то неясному, и ощущение того, что, возможно, существует что-то более высокое, чем их естественные потребности. Но постичь этого, им не дано. Невозможность достижения этого замещается злобой на тех, кто этим обладает. Человека преследуют, сажают в тюрьму, объявляют умалишенным, лишают возможности жизни в материальной среде или просто убивают. Делается это просто. Там, где всё завязано только на деньги любых исполнителей найти очень легко. Всё покупается, всё продаётся. Здесь больше не осталось ничего святого. Делай, что хочешь. Только плати и соблюдай законы, которые стали мерилом и Совести, и Чести. Если ты достаточно хитёр или у тебя имеются хорошие адвокаты, то ты всегда и везде будешь иметь уважение и почёт. Теперь этими вопросами занимаются исключительно юристы.

Так вот откуда на Русь пришла эта беда. Вместе с принцами Ольденбургскими, то есть с Романовыми набежало наёмное, иноземное дворянство, как тараканы, на русский народ и пошло-поехало. Обыдлили мужика. Затёрли светлую его душу зелёными бумажками. Превратили в рабочую скотину. Как от этой напасти теперь избавиться? Как её извести? К кому пойти, кого убеждать, если теперь, куда не сунься, всюду сидит бездушное рыло и требует свои бабки?

Так, может быть, в этом и кроется решение проблемы?.. Что, если перехватить все денежные потоки, и перенаправить их против самих биороботов? Стравить их друг с другом, и их же руками извести их всех? Разве это не будет красивым выходом из гибельной ситуации?

Анатолий вскочил с дивана, озаренный этой идеей. Прошёлся по маленькой комнате. В соседней громко храпел дядя Яша. Ему нервно подзуживала утомленная муха, бьющаяся в стекло. Толя придавил её, и посмотрел в окно. Город спал, погруженный в темноту ночи.

Нет, идея понравилась ему во всех отношениях. Он спасал Мир, и, при этом, не забывал себя, ибо в результате становился богатейшим и влиятельнейшим человеком на Земле. Но, ведь, так и должно быть. Это вполне заслуженная награда для спасителя Человечества!

Только, как можно перехватить все денежные потоки?.. Всё остальное представлялось ему сравнительно простым делом: нанимаешь первоклассных специалистов, тех же самых биороботов, и они, за деньги, делают тебе всё, что закажешь. Эта программа работает у них чётко. Но первое…

Для этого надо, как минимум, иметь свой банк. Не какой-нибудь там карманный банчок для сомнительных операций, а крупный, солидный. Такой, что входит в десятку ведущих, мировых банков. Мощный международный расчетный центр с прочными правительственными связями. Вот тогда можно будет подгрести под себя остальные банковские авуары и отправить левитов на заслуженный отдых.

Но, как это сделать? Ему, русскому парню без кола, двора и копейки в кармане?

Вот, уж, действительно, нормальная задачка…

Тут, пожалуй, без чуда не обойтись…

И кто может сотворить чудо?..

* * *

Материалистическое учение, усердно загоняемое в школе в сознание Анатолия, рухнуло для него в тот день, когда он волею случая оказался свидетелем шаманского обряда воскрешения мертвеца. Случилось это после окончания десятого класса. Толе захотелось немного заработать, и отец пристроил его на лето разнорабочим в небольшую геологоразведочную партию. Там, в глухой тайге, на вторую неделю пути по лесным дебрям и болотам юношеская романтика искателя приключений вдребезги разбилась о тучи гнуса и комаров. Нестерпимо чесалось всё тело. Лицо опухло. Пот струился ручьями. Руки одеревенели. Тяжёлый рюкзак продавил спину. Казалось, что жизнь кончилась. И тут они вышли на небольшое стойбище оленевода из народа манси. Обычно, по рассказам бывалых, местное население встречает геологов радушно. Но на этот раз к ним вышла только старая женщина и пояснила, что хозяин с перепою повесился. Осталась только его жена, двое сыновей подростков и она – мать. Но скоро придёт шаман, за которым пошла вдова и, может, что-то исправит. Иначе никак нельзя. Иначе хозяйство не вытянуть. Разбегутся олени по тайге. Не соберёшь.

Врач партии осмотрел тело покойного и заявил, что всё кончено. Трупак стопроцентный. Здесь никакой шаман не поможет. Разбили лагерь, чтобы передохнуть. По рации связались с базой. Начальство пообещало прислать вертолёт, врача и опера для прояснения ситуации. Старая мансийка, оценив страдания Толи, сунула ему какую-то грязную тряпку и велела ею обтереться. Парню уже было всё равно. Он обтерся и сразу досаждавший ему гнус, как ветром отогнало. А потом вкусный обед с олениной. Крепкий наваристый чай с таёжными травами. Умывание хрустальной водой из родника. Снова обтирание этой тряпкой и жизнь стала налаживаться. Тут и шаман пришёл.

Влекомый любопытством Толя проник в юрту, где лежал покойник, и стал наблюдать за действиями экзотического, загадочного человека. Тот сел у изголовья усопшего, неторопливо разложил возле очага пучки какой-то сухой травы, достал хомус и начал исторгать из него одну высокую ноту, изредка прерывая пронзительную вибрацию подбрасыванием травы в огонь и своим глухим, горловым завыванием, похожим на вой ветра в печной трубе. Трава ярко вспыхивала, испуская удушливый дым. Голос шамана прошивал виски стальным стержнем. От звука хомуса голова шла кругом. Очень хотелось покинуть это место, но любопытство оказалось сильнее. Толя сидел. Терпел и сидел.

Прошёл час, второй, третий. За стеной юрты опустилась глубокая ночь. Налетел сильный ветер. Может быть, даже, ураган. Или это было только в голове наблюдателя? Но он слышал, что за спиной что-то происходит. Там, снаружи. Вокруг этого звона и воя, внутри которого он находился вместе с шаманом, его музыкой и дымом. Мир вращался вокруг них. Всю ночь. Пока неожиданно не стихло. Покойник открыл глаза. Громко прокашлялся. Сел. Обвёл юрту злым взглядом черных, узких глаз. Затем грязно выругался. Залпом выпил какой-то настой, протянутый целителем. Снова выругался. Встал и покинул юрту.

Как такое могло быть?..

С тех самых пор железобетонная конструкция официальной науки, гласящая, что смерть – это конец всему, обрела облик картонной коробки. Анатолий понял, что есть что-то ещё, помимо видимого и материального, что-то невидимое, но более сильное, о чём учёные предпочитают молчать. То, что вырывается иногда из-под их тотального контроля и не поддается никакому объяснению. То, что в народе называется просто: «чудо».

Творить чудо может только волшебник. Настоящий волшебник. Не какой-нибудь там распиаренный обиратель карманов доверчивых граждан, а первоклассный кудесник.

Одного такого он точно в жизни встречал. Значит, есть и другие.

Конечно, разных там шарлатанов полно, хоть пруд ими пруди. Открываешь любую газетёнку и вот они вам, пожалуйста. Выбирай на любой вкус. Палитра пестрая. От предсказателей и гадалок, до магов и чародеев. Только деньги плати. На словах, любое желание исполнят. Или не исполнят?.. Но если есть такие, которые показывают фокусы, то, значит, есть и такие, которые могут сделать всё по-настоящему. Иначе первые не имели бы никакого успеха. Один настоящий волшебник создаёт огромный рынок для тысячи шарлатанов. И как его одного отыскать среди всей этой горы мусора?..

Хороший вопрос…

Ведь, наверняка, где-то он есть. Живёт себе тихо в укромном местечке. Живёт и не знает, что совсем рядом с ним ходит по Земле такой замечательный парень, который может изменить Мир.

«Пора бы нам уже познакомиться, – подумал Анатолий, – Сам я такое чудо сотворить не могу. Но я могу выполнить задуманное. И как это мне без Него сделать?.. А ещё было бы классно, если бы Он зашёл туда, на тонкий план, и перерезал все ниточки, на которых подвешены биороботы. Они же, наверняка, управляются кем-то. Тем, кто их создал. Вот тогда бы им всем стало бы не до смеха. В один миг они потеряли бы управление. Каждый из них, вдруг, стал сам за себя. Вот тогда бы пошло месиво. Жесть. Но лучше это сделать потом, когда они все будут под моим контролем. Да. Так. Сначала взять их всех под контроль, затем стравить их друг с другом…».

На этой мысли он и уснул. Под самое утро.

Глава 2. Любимая мамочка

Он победил. Он победил их всех. Даже Смурфика. На последних минутах трафика снёс мечом ему голову и стал королём Вестландии.

Долина Магов полна таинственного очарования. Высокие горы хранят в себе множество секретов, cпрятанных в глубоких пещерах. Дремучие леса покрывают широкую равнину и обступают большое, синее озеро. На его скалистом берегу стоит средневековый город, обнесенный высокой каменной стеной с мощными, остроголовыми башнями. В нём проживают ремесленники, строители, рыбаки, лавочники, трактирщики, купцы, судьи, стражники и, даже, воры. Посреди города на горе возвышается Кремль. Там обитают король и министры. За городом на широких полях за чертой Волшебного Леса раскинулись многочисленные фермы, деревни, дворянские поместья и замки с предместьями.

Игрок может за реальные деньги, заплаченные владельцу игры, купить себе любой персонаж и поселиться в этой стране. Можно стать фермером, выращивать овощи и злаки или разводить различную скотину; затем продавать на рынке такие продукты питания как картошка, тыква, зерно, молоко, масло, сыр, яйца, мясо и прочее, а на вырученные игровые деньги, именуемые здесь «баксами», обустраивать своё хозяйство. Можно заняться каким-нибудь ремеслом в городе, например, бондарским и делать бочки. Построить себе дом, покупать всё необходимое для жизни и работы: еду, инструменты, дрова, оружие, лошадей, и даже нанимать работников из числа таких же игроков или купить рабов. Последние являются роботами. Они производятся в подземельях Кремля. Это королевская монополия. Стоят они по-разному в зависимости от своего назначения. Самыми дорогими являются работники в ремесленные цеха и солдаты. Первые потому, что в них заложено много технических программ, вторые – от того, что не знают жалости и страха, и рубятся, пока, живы. Рабы не нуждаются в заработной плате, но за ними требуется постоянный присмотр. Они тупы, ленивы и их нужно постоянно кормить. В игре они присутствуют исключительно для того, чтобы выполнять различную чёрную работу: копать, молотить, пахать, чистить хлев или сражаться. Внешне они сильно похожи на обезьян: такие же плотные, сутулые, чёрные, волосатые, с плоскими, скуластыми лицами. Они резко отличаются от облика каждого персонажа, словно воплощающего в себе тонкие черты античных героев.

Если денег у персонажа скопиться достаточно много, то можно перейти в купцы. Скупать оптом продукцию ремесленников или фермеров и затем продавать её на рынках в соседних замках и деревнях, или стать трактирщиком, или купить у короля дворянский титул с поместьем и крестьянами (рабами), или какую-нибудь чиновничью должность, за которую затем получать из казны жалование.

За дорогую плату продаются кресла министров. Те управляют каким-нибудь департаментом, принимая в рамках королевских указов какие-либо решения, обязательные для тех, кого они будут касаться. Так, можно запретить бондарям делать бочки из сосны. Правда, если на такие приказы поступят жалобы, то король может их отменить. Даже более того – отстранить министра от должности, назначив ему любой другой персонаж, более низкого значения, или, вообще, посадить в тюрьму на определенный срок. Из неё тот выйдет надсмоторщиком за рабами или каким-нибудь рабочим на стройку, в ремесленные цеха или мастерские, либо вообще превратиться в бродягу или вора. Но это в том случае, если король конфискует у него все заработанные за игру деньги и приобретенное на них имущество.

Если купить роль стражника, то игрок получает право входить в любые дома и ловить, тех, кого судья объявил в розыск на основании поступившей на него жалобы. За каждого пойманного преступника из казны выплачивается премия. Арестованного сажают в тюрьму, и судья определяет ему наказание: штрафует или казнит. В последнем случае персонаж удаляется из игры, теряя все деньги, затраченные на него игроком. Эти деньги отходят к казне.

И только король свободно не продаётся. Им можно стать, убив короля. Сделать это вправе обладатель старшего дворянского титула – герцог, изначально самый дорогой персонаж. Это – маленький король. Он живёт в своём замке за городом, где имеет своих подданных – крестьян и ремесленников, проживающих в предместье, казну и стражников. Им может стать и любой другой персонаж, собравший достаточное количество игровых денег, баксов, и купивший у короля этот титул. Правда, есть одно исключение: если король по какой-либо иной причине выходит из игры, например, надает со стены Кремля на скалы, то этот персонаж продаётся владельцем игры с открытого аукциона.

Король облагает всех своих подданных налогами. Кто их не платит, того штрафует судья. За счет этих платежей образуется королевская казна. Из неё получают жалование стражники, судьи, министры и другие чиновники. Король вообще может принимать любые решения (Указы), и они будут обязательны для всех. Кроме воров, орудующих по ночам в городе, и лесных разбойников, каким-то чудом выживающих в Волшебном Лесу, где они могут грабить купцов, везущих свои товары из одного поместья в другое без достаточного охранения.

Если у кого-либо из персонажей сложится сложная ситуация, то он может обратиться к священнику, для чего пойти в Церковь, расположенную рядом с Кремлём, заплатить деньги и получить совет. Священник – это фигура владельца игры. Она не назначается, и не продаётся. Это что-то вроде платного справочного бюро. Консультации, выданные одному персонажу, другим участникам игры не раскрываются.

Суть игры заключается в том, чтобы организовать жизнь города через взаимодействие различных персонажей. Они могут торговать между собой, договариваться о совместных действиях, например, таких, как строительство платного моста чрез какую-либо из рек, впадающих в озеро, или заговор против короля, могут даже жениться и обзаводиться семьей. Дети, рожденные в игре, становятся дополнительными, бесплатными персонажами игроков, образовавших семью, и управляются кем-либо из них непосредственно или через одного из родителей. Подросший ребёнок может стать кем угодно по выбору этих игроков, поскольку каждый персонаж может повышать свой статус, накапливая определенное количество баксов и покупая себе землю, дело или доходные должности. Так, если купить у короля дворянский титул с крестьянами и поместьем, то потом можно дорасти до герцога и самому стать королем, убив его.

Самым дешёвым является эмигрант. Но для того, чтобы ему поселиться в городе он должен пересечь границу Вестландии, пройти через Волшебный Лес и не погибнуть. На пути его ожидает множество хитрых ловушек и неисчислимые враги. Они подстерегают за каждым поворотом тропы. Пакостливые гномы могут в любую минуту вонзить в спину отравленную стрелу. Племя голодных людоедов рыскает по лесам в поиске добычи. Чёрные маги забирают жизненную силу, стоит только встретить их на своём пути. Огромные гоблины одним ударом сучковатой дубины плющат всякого, кто окажется у них на дороге. Огнедышащие драконы охраняют входы в пещеры, где спрятаны различные волшебные предметы, такие как: меч Эскалибур, бронезащита, шапка-невидимка, целительный бальзам, обереги от проклятий, источники живой и мертвой воды, запасная жизнь, сапоги-скороходы, крылатый конь, способный переносить на любые расстояния, в пределах леса, и многое другое, без обладания которыми рассчитывать на успех – просто смешно. При этом действует жёсткая конкуренция. Каждый играет сам за себя и легко может убить зазевавшегося соперника.

Потом, за чертой Волшебного Леса, все эти вещи больше не действуют. Но их можно продать антиквару или купцу, и на вырученные деньги купить себе дом, лавку, цех, трактир, а то и выторговать у короля доходную должность или дворянский титул.

Надо заметить, что время в Вестландии понятие сильно относительное. Оно не такое стабильное, протекает несколько иначе, чем по эту стороны монитора, и может менять свою продолжительность в зависимости от интенсивности деятельности персонажа. Чем активнее тот будет участвовать в различных ситуациях, тем медленнее для него потечёт время. Главное, запустить какой-либо процесс. Например, строительство дома рабами. Далее, он будет поддерживаться Программой автоматически в средних, заданных персонажем, параметрах. Если конечно иной персонаж активным образом не включится в изменение этих установок, и не встретит на своём пути столь же существенного противодействия. В среднем одни земные сутки ровняются одному игровому году.

Смурфик прошёл длинный путь от эмигранта до короля и успешно правил Вестландией около одного земного года. За это время он подавил пять восстаний, предотвратил семь заговоров и казнил тринадцать герцогов. В результате сформировал большую казну и наводнил город тайными осведомителями. Для того, чтобы подобраться к нему вплотную пришлось изрядно потрудиться.

Но он своего добился. Ему это удалось. Сначала, как и Смурфик, он прошел весь Волшебный лес. Получилось это не сразу. Лишь с десятой попытки и ценой потери почти всех добытых волшебных предметов. Денег от продажи оставшихся едва хватило на покупку ветхой рыбацкой хижины, лодки и сети. Занятие не сильно доходное. Поэтому долгое время он ловил на озере рыбу. Затем, купив должность стражника, хватал преступников. Скопив достаточное состояние, вошел в личную охрану короля. Дважды раскрывал перед ним попытки герцогов подкупить себя, за что получил в награду дворянский титул. По секретному заданию организовывал ложный заговор. После его успешного разоблачения, вошёл в доверие и сам стал герцогом. Некоторое время правил своим отдалённым от города замком, наполняя пустую казну. И лишь затем, подговорил трёх герцогов на восстание и штурм города, а сам, в самый ответственный момент, ударил бунтовщикам в спину, убил двух герцогов и третьего взял в плен. После чего, на церемонии своего награждения срубил королю голову наградным мечом.

Теперь его ник «Пикачу» будут знать все.

* * *

Миша удовлетворенно откинулся на спинку стула.

«Я сделал это! Я – лучший», – ласкала сознание мысль.

– Мамочка! – крикнул он громко, – Я победил! Иди скорее сюда! Посмотри. Мамочка! Я стал королём! Слышишь? Я теперь король! Король Вестландии – это я!

Но никто не откликнулся и не пришёл. В квартире стояла непривычная тишина. Даже телевизор в маминой комнате не работал.

«Спит уже или ещё с работы не пришла? – подумал он. Взглянул на часы: двадцать пять минут десятого, – Да. Наверное, уже спит».

Компьютер приятно жужжал. За окном смеркалось. По комнате расползались тёмные тени. Глаза, привыкшие к яркому свету монитора, едва различали предметы комнатной обстановки, которые никак не соответствовали тому высокому положению, какой он обрёл. Но здесь это не имело никакого значения. Особенно в такую минуту. Всё плавало в каком-то сиреневом мареве.

На плечи навалились усталость. Сильно захотелось есть.

Миша встал и привычно направился на кухню к своему верному другу – старому холодильнику. Там всегда его ожидало что-нибудь вкусненькое. Однако, на этот раз в нём ничего съедобного не оказалось. Тусклый свет лампочки осветил пустые металлические полки. Только коробочки с непонятными лекарствами, тюбики каких-то мазей, кусок ярко-жёлтого маргарина на треснувшем блюдечке, да прокопчённый, алюминиевый ковшик у дальней стенки. В нём на последних остатках вареных макарон ютился пушистый клубок серой плесени.

«Странно…, – подумал Миша, – Чего кушать то?..»

На газовой плите одиноко возвышалась ёмкая, тёмная кастрюля. Под крышкой он обнаружил холодный суп. Поворошил загустевшую жижу железной поварёшкой и сморщился: без мяса. Одна капуста плавала среди крупно нарезанного картофеля.

– Мамочка! – вырвался из него крик в глубину квартиры, – Я кушать хочу!

Но снова никто ему не ответил.

– Охо-хо… – печально вздохнул он, – И это в такой день! Бедная моя мамочка. Наверное, ещё с работы не пришла. Опять деньги ищет. Опять у нас денег нету…

Они жили вдвоём в двухкомнатной, малогабаритной квартирке на втором этаже пятиэтажного, сталинского дома. Отец покинул их примерно через три года после Мишиного рождения. Алиментов почти не платил. Не заходил. Не звонил. И вообще, как бы умер, ничем не проявляя своего присутствия в этом мире. Мать где-то работала. Получала мало и нерегулярно. На жизнь едва хватало. Миша ничем ей не помогал. Три года назад какими-то неимоверными усилиями они сумели собрать денег на подержанный компьютер. За ним он весь день и просиживал, что, собственно говоря, и составляло основное содержание его сознательного времяпровождения.

«Ну, ничего… – крутилось в голове, – Как мамочка говорит: как-нибудь протянем».

Из еды Миша больше всего предпочитал мясо. В конце концов, он – воин, а не какой-нибудь там козёл, чтобы жевать капусту. От неё нет никакой сытности, только живот пучит.

Понюхав суп, он закрыл крышку и стал рыскать по кухонным полкам. Но, ничего кроме обломка старого хлебного сухаря не нашёл. Жадно его сгрыз, но только раззодорился. Пришлось вернуться к плите; как говориться, голод – не тётка.

На обеденном столе возле брошенной разделочной доски, рядом с большим кухонным ножом досыхали овощные обрезки. Решительным жестом он смёл их в сторону, почти на пол, установил глубокую тарелку, плеснул в неё постных щей и съел, морщившись и глубоко вздыхая. Привычно бросил грязную посуду в мойку и пошёл в мамину комнату, где на столе должна лежать для него записка.

Мама всегда оставляла ему записку, если уходила из дома в то время, когда он спал или играл. В ней она сообщала, что следует кушать, где это лежит и когда она вернётся. Иногда оставляла в ней деньги, для того, чтобы он смог продлить трафик на тот случай, если тот, вдруг, закончится. Не много, рублей сто. Но это было как раз то, что именно сейчас ему и недоставало. Ведь победа к нему пришла на последних минутах оплаченного времени. Не удалось даже насладиться восторженными отзывами очевидцев, не то, что показать мамочке своё великое достижение.

Только возобновив трафик, он получит такую возможность. И даже более того, Призовой фонд – Сертификат, дающий право целый год играть бесплатно. Теперь ему не нужны будут деньги. Но выигрыш следовало забрать в течение двадцати четырех часов. Иначе, по установленным правилам, он будет считаться невостребованным и снова вернётся в игру. Времени впереди – хоть отбавляй. Поэтому Миша сильно не беспокоился. Ему оставалось лишь заявить о себе на сайте владельца игры, получить от него электронный ключ доступа к Хранилищу Сокровищ и перекинуть содержимое Сундука на свой счет. После этого он обретёт полную, что называется, независимость, какую и положено иметь Королю, лучшему из лучших, победителю Короля. Теперь к нему будут записываться на приём, засылать деньги, наперебой доносить друг на друга, обращаться за советом и помощью. Теперь он будет определять формат игры. Решать, кого выбить из неё сразу, а кто может ещё и помучаться какое-то время. Теперь он здесь Хозяин. Он – Пикачу, гроза и сила. Он – лучший. Он – главный.

Да, теперь у него могут появиться свои деньги. Потому что Король получает в качестве бонуса десятую часть Казны. Программа автоматически переводит его долю в реальные деньги, перечисляя на банковский счет, раз в месяц, тридцатого числа, исходя из фактического остатка. На эти деньги он даже сможет заказывать еду из любимого «Макдональдса». С доставкой на дом. Прямо к столу. Ему больше не придётся выходить на улицу в этот вонючий Гастроном, где стоит платёжный терминал, для того, чтобы засылать деньги провайдеру. Их теперь у него точно будет достаточно. Вполне хватит для того, чтобы нормально существовать в этом идиотском мире, который, собственно говоря, и нужен только для того, чтобы бесперебойно работал компьютер, и под рукой всегда стояла нормальная еда. Всё остальное – неважно.

* * *

Внезапный позыв развернул его к туалету. Засиделся. Давно туда не заглядывал. Вот ещё одна досадная необходимость, пробивающая в самый ответственный момент. Сколько бы он заработал игровых денег, если бы не это. Как обидно выходить из игры ради такой глупости. Стоит только остановиться, и ситуация тут же меняется. Потом всегда приходится долго наверстывать или вообще начинать сначала. Поэтому некоторые, как они позже делились своим опытом на форуме, предусмотрительно одевали памперсы. Но на такую роскошь мамочка денег никогда не давала. Говорила, что их нет. И даже сильно расстроилась, когда, однажды, он не выдержал и обделался. Заставила его самого стирать грязные штаны. Очень было обидно.

Но теперь это всё в прошлом. Все сожаления и обиды. Вне недоразумения и печали. Он выиграл. Он доказал всем, кто он такой есть. Он на горе. Можно сказать: «Царь горы». Деньги будут на всё. Даже на памперсы. Он больше не обуза. Мамочке не в чем будет упрекнуть его. Даже наоборот. Узнав, наконец, чего он добился, она станет гордиться им. Не просто так «просиживал штаны» возле компьютера.

Он помнил, как она в первое время убеждала его делать уроки, ходить в эту дурацкую школу, даже, однажды, спрятала шнуры, чтобы заставить убрать в комнате. Как он в ответ портил учебники, прогуливал занятия, топал ногами и даже заплакал два раза. И как она, наконец, через два месяца, сдалась и больше не мешала играть, а когда период вынужденного школьного обучения прошёл, взглянула в итоговый аттестат, махнула рукой, обняла и сказала: «Сиди дома. Мир ужасен. Нечего тебе там делать». Потом решительно рвала повестки, приходящие из военкомата, и строго-настрого наказала: никогда, никому не открывать входной двери. Даже не подходить к ней, если кто-нибудь будет в неё звонить. «Помни, – говорила она, – У меня всегда с собой ключ. Я звонить в дверь не буду. Я открою её сама. Чужим у нас в доме нечего делать. Никого не впускай».

Да… теперь всё изменится. Она должна это узнать. Он непременно покажет ей восторженные отклики, которые сейчас разрывают весь Интернет. Надо поскорее взять денег. Возобновить трафик и тогда жизнь сразу продолжится. Новая жизнь, полная триумфа и радости.

В приподнятом настроении он вышел из туалета. Тёмный, узкий коридор враждебно ощетинился острыми углами втиснутых в него комодов. Миша включил свет.

Выключатель находился сразу возле зеркала. Невольно бросив туда взгляд, он увидел в нём существо среднего роста, неопределенного пола, с длинными всклокоченными, жидкими волосенками пшеничного цвета, сутулое, узкое в плечах и сильно раздавшееся в бедрах. Серое лицо стекало к щекам, а маленькие, белесоватые глазки подслеповато хлопали, словно подмигивая.

«Кто это?», – промелькнуло в голове.

«Это я», – последовал незамедлительный ответ.

Он протянул к нему руку. Существо сделало то же самое. Их указательные пальцы соприкоснулись.

– Странно… Неужели это я? – признал его Миша, – Привет, – помахал растопыренный ладошкой, – Меня зовут Пикачу, – произнёс, не то здороваясь, не то знакомясь, – Давай дружить.

Отражение, так же помахало в ответ, словно принимая предложение.

– Будет минуточка, заходи. Поиграем.

Странный образ ничего не ответил. Просто ушёл за рамку.

* * *

Мать неподвижно лежала в своей комнате на кровати, поверх рваного покрывала, одетая в затасканный домашний халат неопределенного, тёмного цвета. Застыв и выпрямившись, она устремила к пожелтевшему от времени белёному потолку длинный, острый нос и совершенно не отреагировала на включенный свет пропыленной потолочной люстры.

– Ой, Мамочка? Ты, дома?! – удивился Миша. – Я, тебя, не разбудил? Мамочка, – тронул её за холодную руку.

Но мать не откликнулась, как это обычно бывало. Она вообще не обратила на него никакого внимания. Словно окаменела. Даже цвет лица её стал таким же жёлтым, как потолок с глубокими, чёрными разводами вокруг плотно сомкнутых глаз.

Это полное безразличие к нему несколько озадачило Мишу.

Он настойчивее дернул её за рукав.

– Ты, меня, слышишь!? – требовательно взвизгнул надтреснутым фальцетом.

Но снова безрезультатно.

– Как крепко, ты, спишь… – удивился он, недоуменно хлопая белесыми глазками, – Давай, просыпайся. Деньги нужны. Трафик закончился.

Но опять не последовало никакой реакции. Обычно, после таких слов она тяжело вздыхала, доставала маленький, потрепанный кошелёчек из синей, хозяйственной сумки, и совала ему в руку какую-нибудь мелочушку – рублей сто. Он тут же бежал к платежному терминалу, возвращался к компьютеру, и снова погружался в игру. Иногда надолго. Настолько, насколько позволял счет, полностью теряя ощущение времени. А когда отрывался от игры, то чаще всего находил её дома. Ел, спал, брал денег, пополнял счет и опять уходил в привычную для себя среду, полную радостных переживаний.

Но сейчас что-то пошло не так. Мать не проснулась, не встала, не вздохнула, кошелёк не достала, денег не дала. Она словно его не слышала. Лежала себе на кровати и лежала, не шелохнувшись. И это в такой день!

В голову стали закрадываться недобрые предчувствия, поднимаясь откуда-то снизу, куда он только что плеснул холодных, постных щей.

– Мамочка, а, ты, знаешь, я выиграл! – воскликнул Миша, как можно бодрее, – Я их всех победил! Слышишь? Всех! Даже Смурфика! Ты, не рада?.. Я теперь лучший! Я Король! Я сильнее всех… Это теперь моя игра… Пойдём, покажу. Сама всё увидишь. Только… ты… это… ты… того… чего, спишь-то всё, а?..

Он хотел ещё что-то сказать, но не смог. Все слова куда-то, вдруг, запропастились. Живот громко забурчал от подкисшего супа. Сердце в груди сжалось.

Минуту он простоял молча. Странное мамино поведение озадачивало. Такой он её никогда раньше не видел. Не могла она так крепко спать, чтобы его не слышать. Не могла она не обращать на него внимание, когда он стоит рядом. Не могла она быть полностью безразличной к такой новости!

– Мамочка, просыпайся, – толкнул он пальцем в окаменевшее плечо, – Не пугай меня. Вставай скорее. Слышишь! – топнул ногой и ещё более настойчиво толкнул в бок.

Его это уже злило. Её молчание доводило до бешенства. Лучше бы она просто послала его и отвернулась лицом к стене.

– Ты, слышишь меня или нет! – истерично завопил он и со всего размаха шлепнул её ладонью по неподвижной груди.

Он даже не ожидал, что она окажется такой твёрдой. Как стол. Даже самому стало больно.

«Чего это с ней? – промелькнула в голове мысль, – Почему такая?.. Почему как мёртвая?.. – наконец, стало, доходить, – Как это?.. Зачем?.. Почему!?. Мамочка!»

– Не надо! Вставай! – крикнул, хватая мать за руку, – Хватит спать! – рванул на себя.

Она подалось вперёд и словно большая кукла опрокинулось с кровати на пол прямо ему под ноги.

– Во, чёрт! – отскочил Миша в сторону, – Мамочка! Зачем, ты, так!.. Почему?.. За что! – растерянно уставился на неподвижное тело.

Ему как-то в голову никогда не приходило, что она может, когда-нибудь, вот так запросто, взять, и его оставить. Бросить, можно сказать. Махнуть рукой и уйти. Навсегда. Куда-то туда, откуда, как он знал, больше не возвращаются. Внезапно. Ничего не сказав. Не предупредив… Такого, просто никогда не могло произойти ни при каких условиях. И, вдруг, на тебе!

Как же теперь быть?..

* * *

Ни друзей, ни родственников, с кем можно было бы посоветоваться, Миша не имел. Позвать кого-нибудь на помощь, не мог. Соседей своих не знал. Интернет не работал. На форум не выйти. Спросить совета не у кого. На мобильный телефон мать денег не давала. Да, он ему и требовался. Звонить всё равно некому. Впервые за многие годы он оказался лицом к лицу с неизвестной ему реальностью. Здесь всё было настроено против него. Действующие тут правила работали только на одно: лишить его возможности жить своей жизнью, то есть играть столько, сколько ему хочется. Навязчиво, агрессивно, безжалостно эта реальность вырывала его из того мира, в котором он существовал, сминала, давила, и заставляла делать крайне неприятные вещи, такие как: чистка зубов, уборка комнаты, стирка штанов, выполнение школьных, домашних заданий, покупка продуктов в магазине и многое тому подобное. На самом деле это всё не имело никакого отношения к тому главному, что наполняло его, и потому являлось, по его убеждению, совершенно лишним. Однако, другие люди, и главное мамочка, придавали всей этой ерунде большое значение. Понять их Миша не мог. Поэтому он убегал, прятался. Но внешняя реальность неотступно следовали за ним и вот, наконец, настигала. Теперь ему предстояло как-то самому решить, как дальше существовать, как находиться в условиях, когда нет возможности переходить. Запасной жизни здесь никто не имел.

Пустая квартира. Умолкший «Интернет». Дом, наполненный странными звуками. За стенами тьма. Глухой гул машин. Злобные твари снуют по тротуарам. Он различает их голоса, гулкие, каркающие, надтреснутые, как собачий лай. Он слышит, как они там ходят. Там их неисчислимо. Толпы. Они повсюду. Спасения от них нет. Стоит только выйти на улицу, как они тут же набросятся, унизят, ограбят, начнут издеваться. Заставят его что-нибудь делать. Потом, отберут компьютер, деньги, здоровье. Запинают ногами и бросят помирать возле помойки. Никто за него вступится. Никто не поможет. Никто не защитит. Потому, что некого рядом не осталось. Некому его накормить, одеть, обстирать, приласкать и утешить. Некому отогнать от него толпы снующих за стенкой монстров. Один он остался. Один в целом мире. Как дальше жить?..

Миша уперся спиной в косяк двери и медленно сполз по нему на пол. Коленки упёрлись в подбородок. Он обхватил их руками и тихо заплакал.

Куда только делась его удаль? Куда исчезли находчивость, смелость, решительность, сообразительность, отвага, стремительность, ловкость? Они все внезапно куда-то пропали вместе со световым мечом, магическими заклинаниями, запасными жизнями, броневой защитой, телепортом и шапкой-невидимкой. Ничего не осталось, что могло бы ему помочь, укрепить, усилить, поддержать, двинуть вперёд. Его словно раздели. Бросили голым посреди людной площади под столб яркого фонаря. Тысячи невидимых глаз уставились из темноты на его нежное тело. Тысячи язычков зацокали в предвкушении хорошей поживы. Окружили тёмным, плотным кольцом со всех сторон и, как волки, ждали только сигнала, чтобы наброситься.

Неужели всё кончено… И это тогда, когда, казалось, что всё только начинается…

Мише так сильно стало себя несчастного жалко, что он заревел громко во весь голос и рыдал около получаса. Затем слезы внутри кончились. Горе вышло. Пришла усталость и тупая злость.

Как могла она его бросить? Как посмела так подло предать? Сбежать, столь стремительно и безвозвратно!.. И это в такой день!.. Неужели он ничего для неё не значил все это время? Неужели она только притворялась, что его любит?

– Гадина! – пнул сын ногой бездыханное тело.

Была бы она нормальной, никогда бы так не поступила. Прежде чем уйти обязательно позаботилась бы о сыне. Накормила его, напоила, денег оставила. Как говориться: сделай, что должен, и поступай дальше, как хочешь. Так нет! Скопытилась. Да ещё дома. Прямо в кровати. Как будто не могла найти для этого более подходящее место. Хотя бы там, у себя на работе! Что, вот, теперь, с ней делать? Как находиться в одной квартире? Как её теперь хоронить? Начнёт тухнуть. Пойдёт запах. Поползут черви. Расползутся по всей квартире. В компьютер залезут. Испортят там что-нибудь. Метёлкой их оттуда не выметишь. Знает же, что ему из дома некуда деться. Нарочно так сделала. Подложила свинью напоследок. Вот, ведь, тварь какая!

* * *

Однако, плачь, не плачь, злись, не злись, а что-то решать надо. Мамочки больше нет. Кончилась Мамочка, никогда уже не вернётся. Остался один трупак под ногами. От мёртвого тела никакой пользы нет. Скорее наоборот. Одни неприятности. От них как-то нужно избавиться. Но как?..

Куда в этом случае надо идти и что говорить, Миша не знал. Но ему доподлинно было известно, что в этом отстойном мире всё делается исключительно за деньги. Соответственно, если нет денег, то отдавать надо вещи, которые стоят каких-то денег. Из всех вещей, что имели хоть какую-то ценность, в доме имелся только компьютер. И хотя он давно уже морально устарел, лишиться его Миша не согласился бы ни за что на свете. Для него этот бытовой, электронный прибор составлял основу его жизни. То, без чего невозможно дальше существовать. Потеря его означала для него смерть. Поэтому не могло быть и речи о том, чтобы какой-то чужой человек пришёл в дом и стал в нём хозяйничать. Понятно, что вместе с мёртвым телом он, за неимением денег, заберёт компьютер. Этого допустить Миша не мог. Значит, нельзя никому говорить, нельзя никого звать. Плохой план.

Следующее, что пришло Мише в голову, это выбросить труп из окна. Там, во дворе, его найдут, подберут и похоронят, как положено. Там, знают, что в таких случаях надо делать. Но, тут до него дошло, что здесь все её знают. Сразу определят, откуда она выпала. Значит, непременно придут в дом. Придут и спросят, почему мать под окном лежит? Что он им скажет? Типа, сама шлёпнулась? Полезла на подоконник окно мыть и упала? Низковато для смертельного прыжка будет. А, если ещё увидит кто-нибудь, как он её выталкивает?.. Что тогда?.. Вообще тогда проблем всяких не оберёшься… Полезут во все дыры, начнут напрягать. Деньги вытребовать. Что он им даст? Нечего им дать. Только компьютер остался. Заберут компьютер. Плохой план.

Тогда решил он, трупак самому в подвале закопать, по-тихому. Спустить ночью, и зарыть в песочке под трубами. Но и тут сразу выпучились две большие проблемы. Во-первых, как замок подвальной решётки открыть? Во-вторых, чем яму такую большую копать? Она у него хоть и маленькая, но копать много придётся. Лопаты нет. В доме только совок мусорный. И тот пластиковый. Сразу сломается. Не руками же ковыряться! Одному тяжело. Напряжно. И тащить по лестнице стрёмно. Увидят, сразу запалишься. Задолбают вопросами: почему? Откуда? Куда? Зачем? Сразу начнут бабло стряхивать. Что он им даст? Нечего им дать. Только компьютер остался. Его заберут. Плохой план.

«Вот, если бы, от дома оттащить подальше… Вот, если бы, бросить где-нибудь в глухом месте, чтобы нашли не сразу… Вот, это… тогда, да… – подумалось Мише, несколько позже, – Тогда бы и в доме никто не ползал, и на мозги бы никто не капал…». Но как это одному сделать? Она, вон какая, лежит тут, тяжелая. Тащить одному – далеко, напряжно. И палевно. Если застукают, враз накинутся: куда это, ты, её тащишь? Откуда? Зачем? Не откупишься. Да и нечем. Что он им даст? Нечего им дать. Один компьютер остался. Его и заберут. Плохой план.

Как не крутил Миша, как не думал, всё получалось, что если он мать из дома вытащит, то сразу на этом погорит. Лишится компьютера, и жизнь на этом закончится. Допустить этого он не мог. И потому выходило, что ничего из квартиры выносить не следует. Но как тогда поступить с трупаком, чтобы он не разлагался?

И тогда решил он засунуть его в холодильник. Всё равно ничего полезного в нём нет, и по размеру, вроде как, вполне для этого подходящий.

Поднапрягшись, он дотащил образовавшуюся проблему до кухни, вынул из холодильной камеры все полки вместе с ненужными лекарствами и стал пытаться впихнуть внутрь одеревеневшее тело. Но оно не влезало. Вернее, его можно было бы туда поместить, если слегка согнуть в спине и сложить пополам длинные конечности, прижав их к груди. Но для этого таким вопросом, видимо, следовало озаботиться несколько ранее. Когда оно ещё могло принимать требуемую форму. Теперь же оно упрямо растопыривалось и не желало занять весьма ограниченное пространство. Особенно досаждали ноги. Они ни в какую не хотели сгибаться. А если и сгибались, то стоило их только отпустить, как они тут же принимали исходное положение.

Это окончательно разозлило Мишу. Неудачи прямо так и сыпались одна за другой. Гадкий суп, бурливший в животе просыпающимся вулканом. Отсутствие денег и возможности вернуться в приятный ему мир. Противный, холодный трупак на полу тесной кухонки. Тощие ноги, палками торчащие из вонючего халата, всё время опрокидывающие табуретки. Всё это разом навалилось на его слабое сознание, взбаломутило, вывернуло наизнанку и он, не сильно соображая, что происходит, схватил со стола кухонный нож и накинулся на осточертевшее тело. С жутким остервенением он начал колоть им в области таза, пытаясь отделить упрямые ноги от туловища.

Крови почти не было. Мясо поддавалось легко. Изрядно потрудиться пришлось только с костью. Но с помощью ржавой отцовской ножовки, валявшейся на полке в туалете, и какой-то злобной матери ему удалось справиться с этой задачей. Обе ноги отсоединились от остального тела и даже поделились пополам в области колена.

Однако, даже будучи изрядно укороченным, трупак не влезал в заданное пространство. Мешала голова. Как бы он его не запихивал, она постоянно упиралась в потолок. Пришлось отрезать и её. Теперь всё помещалось. Складывалось, как фигурки тетриса. Даже место осталось для чего-нибудь ещё, не очень большого, чуть меньше кастрюли с прокисшим супом.

Захлопнув дверцу холодильника, Миша перевел дух, обозрел грязное пятно на полу под ногами, себя, всего вымазанного противной красноватой жидкостью и отправился в ванную, умываться. Там несколько привел себя в порядок, смочил водой половую тряпку и вытер пол в кухне. Тряпку полоскать не стал. Бросил за унитаз.

Обессиленный, он упал на кровать, не раздеваясь, и сразу уснул.

* * *

Проснулся Миша позже обычного, после трёх часов дня. Долго лежал и соображал, где он. Вспомнил. Поднялся и привычно отправился на кухню испить кофе. Около холодильника увидел на полу огромное грязное пятно в бурых разводах. Удивился такой небрежности, переступил, сунулся на полку навесного шкафчика к кофейной банке и обнаружил её пустой. Поднял крышечку заварочного чайничка и встретил комок белой плесени вместо чая. Куда всё делось?.. Отправился искать маму, чтобы поинтересоваться относительно еды. Но в комнате её не оказалось. Вернулся на кухню. Открыл холодильник…

Вид расчлененного, человеческого тела сначала напугал Мишу. Он даже вздрогнул от неожиданности. Но, тут вспомнил, как вчера сам запихивал его сюда, и сильно расстроился. Опять стало очень жаль мамочку. Бедная, милая мамочка. Даже поплакал минут десять, сидя за грязным обеденным столом. Закрыл холодильник. Ещё раз порыскал по кухне в поисках чего-нибудь съедобного. Безрезультатно. Нашёл только пачку какой-то крупы и три маленькие, пожухлые морковки. Как этим питаться?..

Правда на плите всё ещё стояла чёрная кастрюля со щами. Но за ночь они окончательно прокисли. Даже пошли большими белыми пузырями. От них исходил противный запах, совершенно не располагающий к трапезе. Миша закрыл крышку и, ничего не похлебавши, вернулся к компьютеру.

Холодная железяка приятно загудела. Но за ночь чуда не произошло. Проход в Интернет по-прежнему оставался заблокированным. Видимо, придётся выходить из дома, чтобы оплатить трафик провайдеру. И тут он вспомнил, что вчера так и не получил денег. Мамочка то умерла.

Накатил новый приступ расстройства. Минут тридцать Миша обильно поливал клавиатуру горючими слезами, оплакивая свою новую, несчастную, одинокую жизнь.

Устал. Прошёл в ванную. Умылся. Успокоился. Стал думать, откуда достать денег? И тут сообразил, что мама не могла никуда деть свою сумочку с заветным кошелёчком. Где-то она непременно должна лежать. Ей теперь всё равно она больше не понадобится. И, действительно, мамина сумка обнаружилась возле её кровати. На тумбочке. Но кошелечек оказался пустым. В нём даже копеечки не лежало.

Вот тут уже случился настоящий облом. Миша никак не ожидал такого поворота событий. Внезапная смерть мамочки так сильно его не расстроила, как данное обстоятельство. Тем более, что времени у него оставалось совсем мало – часов пять не больше. И дальше наступала полная катастрофа. Призовой Сертификат, если он его не получит, снова войдёт в игру. На что, тогда, он станет играть дальше?

Около часа Миша носился по всей квартире, ревя во весь голос и проклиная свою судьбу. Затем страх оказаться выброшенным на помойку толкнул его к решительным действиям. Для начала он перерыл все мамины носильные вещи, как на вешалке в коридоре, так и сложенные в платяном шкафу. Но денег ни в одном кармане не нашёл. Затем перекопал все её сумочки. Но обнаружил только маленькую коробочку с тонким обручальным колечком из самоварного золота. Правда, определить его стоимость он не мог. Но эта находка показалась ему удачной. В совокупности с её часиками на желтом металлическом браслете, это уже составляло кое-что, за что, по его понятию, вполне, можно было выручить какие-нибудь деньги.

В тумбочке его внимание привлёк большой, потрёпанный, семейный альбом. Денег среди фотографий так же не оказалось. Но невольно бросилось в глаза обилие его детских снимков. Особенно вместе с отцом, с круглолицым, щетинистым мужиком, выглядевшем несколько насуплено и излишне серьезно. Вот они стоят возле какого-то киоска. Тут едут на карусели верхом на ракете. Здесь переходят маленький бревенчатый мостик. Затем смотрят на гориллу в большой клетке. Далее – он кормит лебедей, плавающих в пруду, а отец стоит рядом. Кто их тогда фотографировал, Миша не помнил. Слишком маленьким он казался на этих картинках. Но в памяти хорошо отпечатались домашние, шумные ссоры, когда мать швыряла об стену суповые тарелки, а отец крыл её матерными словами.

Однако, пока он тщательно обыскивал своё наследственное имущество, стрелки часов подошли к шести вечера. Как быстро пролетел этот вагон времени, так и не приблизив к заветному ключу! Миша встрепенулся. Далее раздумывать не приходилось. Накинув на себя куртку, он решительно двинулся на промысел, совершенно не понимая, куда следует идти и как предлагать вещи покупателям.

* * *

Город встретил Мишу неприветливо. Моросил мелкий дождик, задувал пронизывающий ветер. Вечерело. Потоки раскрытых зонтов прижали его к стене дома. С оконных карнизов капало. Прямо на голову. Почему он не одел шапку?

Миша растерялся. Куда идти дальше? Как продавать? Что говорить?

Сжимая в кармане мамины часики и золотое колечко, он остановился у дверей салона красоты. Из него вышли две девушки. Весело переговариваясь между собой, раскрыли яркие зонты.

Миша не решился остановить их. Он просто не знал, как к ним обратиться. Они бросили на него недоуменный взгляд, чему-то рассмеялись и тут же растворились в потоке прохожих.

Миша попытался тормознуть какого-то красиво одетого парня. Протянул руку ему на встречу и даже что-то сказал, типа, извините. Но тот прошёл мимо, буркнув грубую фразу, похожую на: «Отвали, Чмо».

«Почему «Чмо»? – подумал про себя Миша, – Разве похож я на Чмо?»

Он даже обиделся на этого парня, но тут, вдруг, вспомнил, что возле Метро всегда кто-нибудь, что-нибудь продаёт. Там много народа. Там получится.

«Ну, конечно!», – пронеслось в голове, и он устремился туда.

Как следует предлагать купить у него вещи, Миша не знал. Он просто встал у входа на станцию, положил колечко с часиками на раскрытую ладошку, и стал ждать. Ему требовалось выручить всего четыреста рублей. Столько стоила месячная плата за Интернет. И ещё рублей сто, неплохо было бы получить сверху, на продукты питания. Однако, такой высокой цены никто не давал. Даже более того, никто вообще не обращал на него внимание. Все быстро проходили мимо, спеша по своим делам.

Время шло. Прохожие входили и выходили из Метро. Миша стоял.

Неожиданно возле него вырос высокий, плечистый парень в чёрной, кожаной куртке, изрезанной металлическими застёжками молниями.

– Чего стоишь? – поинтересовался, жуя жвачку.

– Да, вот – протянул ему продавец безделушки на ладошке.

– Продаёшь?

– Отдам за пятьсот.

Парень взял в руку колечко, повертел.

– Фуфло, – процедил сквозь зубы, вернул обратно, – С тебя триста.

– За что?!

– Место тут платное. Платить надо за место.

– У меня нет денег…

– Тогда, вали отсюда.

– Что же мне делать?.. Мне деньги нужны, – всхлипнул Миша.

– Да? Есть вариант. Ты мне отсосешь по полной. Я дам тебе двести. Это барахло возьму за сто. И мы будем в расчете. Годиться? – парень громко заржал.

Миша шестым чувством понял, что если он сейчас отсюда быстро не убежит, то у него возникнут большие неприятности.

– Нет. Нет! Я ничего не продаю! – взвизгнул во весь голос и ринулся в толпу.

Остановился он только возле какого-то магазина.

Запыхался. Его трясло. Не то от страха, не то от холода. Дождевая вода с мокрой головы просачивалась на спину. В желудке посасывало. Мамины часы показывали половину восьмого вечера. И тут ему, вдруг, до того стало себя жалко, что слезы снова сами собой потекли у него из глаз. Это же надо было такому случиться, чтобы великий победитель стоял на улице под дождём с непокрытой головой, голодный, замерзший, униженный каким-то поддонком, совершенно без денег! В то время как у него, там, в заветном сундуке, лежит годовой Сертификат на бесплатную игру, который он не может получить только потому, что кому-то сильно приспичило прижмуриться именно в тот день, когда он взошёл на высочайший пьедестал всех времён и народов! И для кого, спрашивается, он так старался и всё это делал!?.

Миша громко расплакался. Безвыходность положения накрыла его железным ведром, по днищу которого громко барабанили дождевые капли. Продать ничего не сумел. Время потрачено зря. Впереди – пустота.

– Ты, что, милый? – остановилась возле него какая-то маленькая старушка в потрёпанном пальтишке, – Ты, что плачешь?

– Денег нет. Мама умерла, – размазал он слёзы по щекам, – Есть нечего.

– Ишь, ты, несчастный, – сочувственно покачала она головой, – Голодный?

– Да.

– И что тут стоишь?

– Продаю, – протянул ей часы с колечком.

– Мамины?

– Да.

– Почём торгуешь?

– Пятьсот рублей.

– А хватит?

– Хватит.

– Ну, на, милый, возьми, – протянула ему старушка денежную купюру.

– Спасибо, – быстро схватил её Миша, не веря своему счастью.

– Иди с Богом.

– А это? – показал он свои вещички.

– Себе оставь. Будет, чем маму вспомнить, – молвила старушка и засеменила куда-то в сторону трамвайной остановки.

* * *

Миша ринулся к знакомому Гастроному. Времени оставалось в обрез. Привычными действиями быстро отправил через терминал провайдеру четыреста рублей. Взял сотню сдачи и, облегчённо вздохнув, отправился за едой.

Купил нарезной батон с пакетом молока, благополучно вернулся домой, включил компьютер и, пока тот грузился, жадно всё съел.

Интернет не работал. Видимо, деньги ещё не дошли до счета.

Миша посмотрел на часы: четверть девятого. Волнение охватило его: успел, или не успел?.. Включат, или не включат?..

Встал. Прошёлся по комнате. Посмотрел в окно. Ночь. Улица. Машины. Прохожие.

Вернулся к компьютеру. Так успел или не успел?..

«Конечно, успел, – успокаивал он себя, ежеминутно запрашивая интернет-страницу, – Не мог не успеть. Повезло со старушкой. Денег заслал, должны включить. Всегда включали».

Но время шло, а на мониторе картинка не менялась.

Миша вскочил со стула и стал нервно ходить по комнате.

Половина девятого. Интернета нет. Осталось полчаса. Хватит или не хватит?

Может, на линии что-нибудь оборвалось?

Он встал на четвереньки и внимательно обследовал все разъемы у системного блока. Потыкал пальцем провода. Нарушений не обнаружил. Вышел в коридор, осмотрел передающее устройство. Всё, вроде, в порядке. Осторожно выглянул на лестницу. Тишина. Никто с проводами не возится. Может, мышь где-нибудь перегрызла?.. Или крыса?.. Что тогда делать?.. Куда звонить?..

Решил позвонить провайдеру.

Нашёл мамин телефон. Он лежал в сумочке. Попытался набрать номер, но связи не было. Абонент временно не обслуживался. Видимо, и тут деньги закончились. Отбросил его в сторону. Бесполезная железяка.

Оставалось ждать. Мучительно ждать…

Без четверти девять! Неужели это всё?!. Не успел!..

Паника объяла сознание Миши. Всё-таки не успел!.. Чёрт!..

Столько стараний, столько усилий, столько потерь – и всё зря!

–А-а! – вскочил он с места и завопил на всю квартиру.

Подбежал к платяному шкафу и отлупил его кулачками. Больно стало. Несколько успокоился. Снова сел за стол. Запросил интернет-страницу…

Безрезультатно.

Девять. Всё кончено… Опоздал…

И в этот момент компьютер весело глумкнул. Поисковая система выкинула на монитор меню. Включили!

Минуты хватило, чтобы Миша оказался на нужном сайте. Быстро заполнил анкету победителя, отправил и…

чёрными буквами выскочила страшная надпись:

Дорогой друг,

Благодарим вас за участие в нашей игре.

Вы победили!

Время для заполнения анкеты вышло.

Сертификат снова в игре.

Желаем удачи!

* * *

Миша сидел на полу спиной к компьютеру и как осиротевший ребёнок обливался горючими слезами. Он потерял всё: три года изнурительной борьбы, призовой Сертификат, мамочку, холодильник… Он остался один. Один на всем белом свете. Без денег, без еды, без королевства, без друзей… Как теперь жить?.. Хотя, почему без друзей? Их-то, как раз, у него много. Целый Интернет заполнен его друзьями. Особенно теперь, после такой оглушительной победы. Каждый теперь захочет стать его другом!

Миша утёр слёзы. Поднялся на ноги.

Нет, ещё не всё кончено. Если с призом сумели его кинуть, то никто, решительно никто не может отнять у него победу! Он – победитель. Это очевидно. Это признано. Это факт. От этого никуда не денешься. Он – Король. Он – лучший! Самый сильный, самый умный, самый, самый… Что там по этому поводу пишут?..

На форумах писали о нём разное… В основном сыпались поздравления. Типа, молодец, давно надо было свергнуть этого Смурфика.

Нередко встречалось удивление: «Кто бы мог подумать, что Пикачу так поступит».

Но чаще звучала справедливая оценка: «Он давно к этому шёл, добился своего».

Однако, проскальзывал и едкий сарказм: «Повезло. Случайность».

В одном только сходились все: корона теперь у него. ОН – новый Король Вестландии. Правда, выражалось это как-то не очень убедительно. Особенно после того, как все узнали, что призовой Сертификат им не получен.

«Отказался! Значит – игра для него не главное, – вопили прозорливые, – Значит, ему нужна только казна. В ней денег много. Снимет свои десять процентов и бросит королевство».

Знали бы они, как не правы, и что это ему стоило…

«Правильно, – поддерживали их некоторые, – Смурфик скопил много денег. Но допустил досадную ошибку. Пропустил удар. Посмотрим, долго ли продержится на троне Пикачу».

«Такие, как он, не могут принимать правильных решений, – писали рассудительные, – Желающих занять его место много. Опытный Смурфик обязательно под другим именем подберется к нему и свергнет. Это всего лишь вопрос времени».

«Смурфик не станет менять имени, – возражали им знающие, – Он не будет поступать так, как Пикачу. Он докажет своё превосходство».

«Как же, – отвечали им опытные, – Он не сможет второй раз стать Королём. Кишка тонка».

Вызов был брошен. Смурфик обязательно снова войдёт в игру. Решающая битва ждала их впереди.

Действительно, что это он так расстроился? Не всё потеряно. Это всего лишь какой-то Сертификат. Это не главное. У него есть целое королевство. Казна. В ней реальные деньги. Он их получит. И не один раз. Он только начал. Впереди целый месяц. За это время он получит в десять раз больше, чем стоит этот самый Сертификат. Всем на зло. Чтобы знали.

«Да, – написал он на форуме, – Я взял корону не для того, чтобы отдать её. Я – новый король и это навсегда!».

Вызов принят. Он снова провалился в иную реальность. В тот мир, где всё так приятно, где жить легко и радостно.

* * *

Когда впереди имеется цель, то разных глупых вопросов не возникает. К ней следует стремиться. Через все преграды. Но вот она достигнута. Покорённая вершина лежит под ногами. Куда дальше идти? Сидеть, свесив ножки, и наслаждаться триумфом? Так, он уже кончился. Вернуться обратно к проблемам и трудностям? Нет. Только не это. Миша вниз не хотел. Но он и не знал, что делать дальше. Как теперь управлять королевством? Как говориться, автобус догнал, водителя из него выкинул, но как вести машину по извилистой дороге? Этого-то он не умел. Не может даже остановить её, и она мчится себе дальше. Куда вынесет?..

Одно представлялось предельно ясным: герцогов следует опасаться и близко к себе не подпускать. Хотя они уже выстроились с подарками и поздравлениями. Съехались со всех концов королевства и столпились перед воротами Кремля. Что с ними делать? Подарки Миша любил. Получал их, правда, не так часто. Видимо, потому и любил. Не прогонять же их не узнав, что принесли. Тем более, их глашатые на каждом углу города трубят ему славу. Называют: «Великим», «Отважным», «Мудрым».

Но он, вдруг, испугался. Победителем на встречу к своим подданным не вышел. Повелел всем уезжать, и увеличил в два раза количество стражников возле каждых ворот в городе и в Кремле. Затем собрал всех министров. Объявил им, что каждого оставляет на своём месте. Даже более того, увеличивает им жалование на десять процентов. Трое тут же попросили себе дворянские титулы. Король даровал, широким жестом. Они дружно поблагодарили и поклялись в верности. Потом ушли, так толком не пояснив, чем каждый из них занимается. Только казначей зачем-то стал долго и путано рассказывать про установленную предшественником фискальную систему. Звали его Фунт. Из всего вороха непонятных терминов и длинных, казенных, словесных оборотов Пикачу уловил только что-то о прогрессивной шкале подоходного налога и про въездную плату, взимаемую возле каждых городских ворот, составляющих основу доходной части бюджета. Когда же тот стал пояснять правила формирования сметы расходов и заговорил о необходимости её корректировки, ввиду новых, введенных тарифных ставок, у нового короля вообще голова пошла кругом, и он сильно захотел прервать беседу. Но Фунт уходить не спешил. Он заявил, что согласился на эту должность за четыре процента от месячного сальдо. Оставляет ли новый король эти условия?

Миша к деньгам относился легко. Особенно тогда, когда они у него полностью отсутствовали. Поэтому величина процента совершенно его не взволновала.

«Конечно, конечно, – поспешил он заверить казначея, – Это справедливые условия. Такой умный чувак, как ты, мог бы получать и все пять».

«Это не в игровой валюте, – уточнил Фунт, – Смурфик переводил на мой счет четыре процента от того, что получал с игры сам».

«Хорошо, – легко согласился Пикачу, – Значит, я буду переводить пять».

«Я к вашим услугам», – откланялся довольный министр финансов.

Король остался один. За окном тронного зала небо Вестландии разрывали трубные звуки фанфар. Бургомистр города старательно привлекал к себе внимание нового повелителя. Но Пикачу к себе его не позвал. Как и не вышел на балкон поприветствовать восторженных горожан. Мысли его витали в другой стороне от триумфа. Восторг прошёл. Наступали будни.

«Как это всё понять? – думал он, – Как постичь механизмы правления? Где найти нужную инструкцию? У кого спросить совета?»

Пришлось обратиться к помощи Интернета. Но восполнить пробелы в образовании на различных сайтах за короткое время не получилось. Обнаружилось так много незнакомых слов, что Миша вскоре скис и чуть не уснул.

«Может быть, есть где-нибудь краткий курс, как правильно управлять государством?» – подумал он и набрал эти слова в поисковой строке.

Людей, знающих, как это делать, оказалось так много, что просто глаза разбежались. Правда, в основном заманивали на различные курсы и в институты. Таких, кто бы мог рассказать об этом попросту – не нашлось. Да, честно говоря, и читать не хотелось. Не любил он читать. Особенно длинные, скучные тексты без ярких картинок.

Но что-то делать всё же, следовало. От нового короля ждали каких-то решений. Не может же он разочаровывать своих подданных. Не для того он брал власть.

А для чего? Задал он, вдруг, себе этот вопрос и не смог на него ответить.

«Глупости, – решительно отмёл сомнения в сторону, – Взял и взял. Не отдавать же теперь обратно?» Он даже рассмеялся, представив себе, как извиняется перед Смурфиком, которому только что снёс мечом голову.

«Нескоро он снова доберётся до города. Пройти Лес за одну ночь невозможно. Можно расслабиться», – решил король и объявил в стране большой праздник.

«В этот великий день каждому разрешается делать то,

что он хочет!»,

– объявили глашатые первый королевский Указ.

«Да, здравствует Король!» – воскликнули сметливые и тут же ограбили несколько торговых лавок.

Богатые купцы, благодаря охране, сумели отбить штурм разгоряченной толпы.

Королю пришлось поднимать всю стражу для усмирения сильно разгулявшихся подданных и наведения порядка в городе.

«Вот и отметил день восхождения на трон, – почесал он лохматую голову, – В следующий раз надо быть осторожнее».

* * *

За это время Миша съел все три пожухлых морковки и полностью израсходовал обнаруженную крупу. Как точно её следует варить, он не знал, и потому высыпал пачку в небольшую кастрюлю, залив кипятком из чайника. Каша разварилась хорошо, густо. Вылезла наружу, залила всю плиту и подгорела. После этого она оказалась весьма противной на вкус. Но он всё равно её съел. Плиту мыть не стал. Не до пустяков. Даже форточку не открыл, хотя в квартире воняло газом. Видимо от этого заболела голова. Но он подавил стихийно организованную не разъехавшимися «обиженными» герцогами небольшую смуту. Одного, самого шумного, даже казнил, сгоряча, а его поместье отдал тому, с кем раньше ловил на озере рыбу.

«Мне нужны свои люди, – решил он, – Но не очень сильные».

«А кто считается сильным?», – задал он себе вопрос.

«Конечно, тот, у кого много стражников и солдат-роботов», – догадался он.

И тут же ввел ограничение на количество стражников. Теперь герцог не имел права иметь их больше десяти. Затем втрое увеличил цену за каждого продаваемого робота-солдата.

На следующий день предательский голод стал донимать всё острее. В доме вообще ничего съедобного не осталось. Пришлось пить кипячёную воду с остатками сахарного песка. Под вечер он даже сошкрябал с плиты куски прикипевшей каши. Но уговорил самого авторитетного герцога больше не выступать против себя, пообещав дать ему автономию. Что это такое новый король точно не знал. Но тот сильно на этом настаивал и даже клялся, что если её получит, то больше никогда не станет покушаться на королевскую корону.

Третий день дался с трудом. Всё время кружилась голова. От голода сильно упало внимание. Пикачу едва не погиб в глупой ловушке, расставленной для новичков. Один из поваров отправил на королевский стол отравленную еду. Но вовремя заметили один из стражников. Предателя схватили. Тот за большие деньги сообщил, что Смурфик снова появился в городе с целым набором магических предметов. Остановился в одном из номеров трактира «Черепашки-ниндзя». Туда тут же направили большой отряд стражников. Но схватить его не удалось. Раненый, он убежал в Волшебный Лес и спрятался в пещере «Черного Мага».

Как именно Смурфик собирался вернуть себе власть, Пикачу не знал. С одной стороны простого эмигранта, казалось бы, можно не опасаться. Но с другой стороны, он, вполне, мог иметь сильную поддержку среди герцогов. Кто из них являлся его сторонником, а то и двойником, оставалось загадкой. Никто не запрещает игроку иметь несколько персонажей одновременно. Один из герцогов вполне мог оказаться вторым Смурфиком. Только под другим именем. Придя к власти, он легко сделает Смурфика герцогом, и потом сам подставит ему шею. Как же тут быть?

Мысли разбегались в разные стороны.

Утром четвёртого дня Миша готов был сожрать, что угодно. Особенно он хотел мяса. Поджаристого, душистого, с корочкой. Ему оно так и представлялось: большим, сочным куском, шкварчащим в кипящем масле на сковородке. Такое он ел всего один раз. Мамочке дали какую-то премию на работе, и она купила на неё полкило свежей свинины. Миша тогда чуть язык не проглотил от восторга. И вот теперь оно представилось ему во всем своём гастрономическом великолепии. С лучком и перцем…

Слюни так и потекли сами собой.

Привычным движением он открыл холодильник. И… сразу закрыл его. Как он забыл о ней? Как оказалась она тут не к месту. Всё пространство собой заняла.

Однако, что-то надо жрать. Так почему бы и не…

Он взял со стола нож. Но тут же отогнал от себя эту мысль, и вспомнил о той доброй старушке, что дала ему возле магазина пятьсот рублей. Вот сейчас бы её найти… Но для этого надо снова выходить на улицу…

«Пожалуй, лучше пойти на улицу», – решил он, накинул на себя куртку и вновь отправиться к магазину: продавать мамины часики с колечком.

До конца месяца оставалось две недели. Только бы продержаться, а там и первая «зарплата» короля. Там станет легче.

Глава 3. Настоящий друг

Анатолию поспать удалось не более часа: комендант вставал рано. Разгремелся, расшуршался, раззвенелся над самой головой, волей-неволей пришлось подниматься.

Завтрак дядя Яша готовил себе сам. Заварил кофе, сварил пшенную кашу на молоке. Сыр, масло, сливки и вчерашние сдобные булочки из столовой завершили скромную сервировку стола.

– Я знаю, что надо делать, – заявил гость, согнав сон первой чашкой крепкого кофе.

– Рад за тебя, – улыбнулся хозяин, намазывая булочку маслом.

– Только это может, вам, показаться немного странным.

– Да? Ну, говори.

– Для того, чтобы избавить человечество от биороботов, надо зайти за кулисы этого театра абсурда, именуемого жизнью, – плеснул молодой человек сливок во вторую порцию кофе.

– Это как?

– Вы же сами сказали, что биороботов сотворил Сатана, а человека создал Бог. Следовательно, существует иное пространство, помимо зримого нами. То, в котором обитает и Тот, и Другой. Соответственно, там и следует искать решение этой проблемы. По ту сторону проявленной материи. На тонком плане, о котором так много в последнее время стали говорить «Большевики».

– Не понял, – комендант налил себе кофе и внимательно посмотрел на парня.

– Что же тут непонятного. Если все, так называемые биороботы, являются по существу, только куклами, то нам следует выйти на того, кто дергает их за верёвочки, – пояснил тот.

– На Сатану!?.

– Хотя бы и на него. Что тут такого?

– Ещё один Фауст нашёлся. Давай. Дерзай. Твоя жизнь. Тебе платить.

– Ну, вернее… не совсем на Него. На того, кто может эти верёвочки перерезать.

– А кто может?

– Думаю… волшебник какой-нибудь. Кто же ещё? – пожал плечами молодой человек, – У вас, дядя Яша, есть знакомый волшебник?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.