# Фарватер

Натали Крамм

Мил-ла — изгой в умирающей колонии под куполом, где её презрительно зовут «Милка-Неумеха». Но когда на мир обрушивается последняя Атака, именно она становится ключом к спасению. Вместе с загадочным Лоцманом Санраем она отправляется в смертельно опасное путешествие через порталы между мирами.

Путь становится всё сложнее, он лежит через ледяные пустыни, миры с ядовитыми светлячками и каменные каньоны, населённые живыми камнями. Мил-ле предстоит раскрыть страшную тайну: Лоцманы — не спасители человечества, а лишь тюремщики, охраняющие галактику от паразитов, в которых превратились питомцы древней расы Призраков.

Это история о том, как выжить, когда весь мир против тебя, как простить тех, кто тебя предал, и как найти в себе силы жить дальше, даже если ты уже не совсем человек.

От автора: эта книга входит во вселенную «Саги о торульви», но является совершенно отдельной историей со своей душой.

## Дисклеймер

Эта книга — художественное произведение, написанное для развлечения читателя. Автор придерживается традиционных семейных ценностей и не стремится задеть чьи-либо чувства.

В этой истории герои иногда курят или пьют алкоголь. Это часть их характеров и обстоятельств, но это не значит, что так «правильно». Реальная жизнь не похожа на книгу: от вредных привычек сложно избавиться, а их последствия остаются надолго. Берегите себя и своих близких.

## Пролог

Космические путешествия — это полёт к мечте и простор для фантазии. Никто точно не знает, что же скрыто в глубине космоса. Пытливый ум неустанно ищет загадки, иначе можно скиснуть в рутине, как молоко, которое забыли убрать в холодильник.

Меня зовут Мил-ла Хорн, вы знаете меня как профессора истории, строгого преподавателя Думоворского Исторического Университета, лауреата премии мира и Фрайлеца за открытие новой цивилизации в системе Штайнер — неплохой карьерный взлёт для той самой Милки Неумехи с дальних колоний, не правда ли?

О моём первом контакте с Призраками сложили много легенд. Недавно пересматривала фильм «Голоса в космосе» и опять удивлялась: слишком красивая актриса на мою роль, слишком пафосный капитан и почему-то похожие на мумии Призраки. Зрителям явно внушили, будто у нас всё получилось с первого раза, но это не так.

А об исходе из дальних колоний, захваченных паразитами, вообще мало кто знает. Про это не сняли кино и не написали книги. Решив исправить эту несправедливость, я поняла, что мне скрывать нечего — я уже давно нахожусь в негласной ссылке. Возможно, вы найдёте расхождения с официальной версией, но это мои воспоминания, моё мнение и мой честный рассказ.

## 1 глава. Знакомство

Итак, меня зовут Мил-ла. Я родилась и выросла в заброшенном мире. Наш городок выживал как мог, копаясь в огородах и разводя скот. В памяти народа остались обрывочные воспоминания о Большой Катастрофе. После неё в мире воцарилась тишина.

В моей памяти родительский дом сохранился так ясно и чётко, словно я вышла на минутку и вот-вот вернусь на кухню к маме и тётке. Огромное помещение под крышей покосившегося каменного дома служило кухней. Там стояла печь, от которой шло отопление по всем комнатам. На толстых деревянных столах постоянно что-то месили, резали и смешивали. Мама и тётка готовили на всю небольшую общину. Я любила бывать там, но лишь затем, чтобы урвать горячий пирожок — возиться с тестом мне никогда не нравилось.

К восемнадцати годам община махнула на меня рукой, признав полной неумехой. Я не умела толком доить коров и коз; посаженные моей рукой растения не приживались даже в теплице; от прялки немели пальцы. Зато я умела находить грибы и ягоды — моё лукошко никогда не пустовало.

В зимнее время, когда женская часть городка пряла и вышивала, я читала книги. У соседей, семейства Райзенов, сохранилась библиотека, занявшая целый чердак. В пыли и темноте таились знания полузабытых наук, увлекательные сказания и притчи. Разномастные шкафы хранили томики всех цветов. Некоторые тексты я начала понимать, только став чуть постарше, а ровесники лишь посмеивались.

Наверное, это и есть мои самые яркие воспоминания о детстве: запах пыльных старых книг, тёмные зимние вечера, неверный свет лучины и глухая тоска в груди. Герои попадали в самые невероятные ситуации, из которых выходили фантастическими способами. А я? Самым серьёзным героическим поступком был разве что поход в лес по грибы.

Как-то раз я хотела найти один полюбившийся рассказ в тонкой книжке с розовой обложкой, но его не было. Я перерыла весь чердак, заглянула даже между половицами, спугнув парочку жирных крыс. Старший брат на мои расспросы лишь рассмеялся — книги пошли на растопку. Коллекцию собирал кто-то из прадедов, потомки её не ценили, считая хламом, который годится только для поддержания тепла. Так уж у нас заведено: всё должно приносить пользу. А какая польза от бумаги с буквами? У нас даже мало кто умел читать

В нашем поколении семейства Штайнеров подрастало много детей. У меня было три младшие сестры, две старших и старший брат; вся эта толпа уже переженилась и обзавелась детьми. Племянников и кузенов не сосчитать. Штайнеры заняли все три этажа старинного особняка и уже подумывали о постройке нового дома — невидаль в наше время. Так что одна Милка Неумеха не играла никакой роли.

Да и Лоцман сказал, что не видит мою судьбу. Значит, и жить мне предстояло недолго.

## 2 Глава. Лоцман и Фарватер

В жаркий летний день я вернулась из леса без добычи. С весны нас не баловали дожди. Земля вопила о помощи. Растения увядали, поникли даже хмурые и суровые сосны. Старики давно шептались о новой Атаке. Все надежды сохранить жизнь маленькой колонии были только на Лоцмана, но он молчал и скрывался в прохладных зарослях боярышника вокруг церковных руин.

Злобно постукивая пустым лукошком, я встала в раздумьях на краю городка. Пыльная тропинка вела к каменным домам мимо заросших развалин. Время и лес проглотили некогда огромный город. Если пойти прямо домой, то не избежать причитаний: Милка Неумеха даже землянику в июне найти не может! Я почесала ухо. Да Перспектива не радовала. Зря только любимое серое платье вымазала в глине, когда прыгала через обмелевшую реку по скользким камням. Весь подол чернел тёмными полосами. Потом отряхну, а сейчас надо придумать достойное занятие.

Никто не запрещал приходить к Лоцману, но было принято, что с ним общаются только старики и главы семейств. Но чувство трагедии так ясно висело в воздухе, что я не выдержала и решилась наведаться к нему. Страшно было, не спорю — вдруг ему под плохое настроение попаду?

Я смутно помнила его то старцем, то мальчишкой. Сегодня он выбрал обличье подростка. Он сидел на берегу высыхающего ручья у коряги. Пробрала неприятная дрожь. В нашей общине черноволосых людей, так похожих друг на друга из-за кровосмешения, Лоцман резко выделялся высоким ростом. Его белые длинные волосы свободно развевались на ветру. Рядом с парнем на траве паслась древняя черепаха, а в тени руин возились двое щенков. Они с визгом делили палку. Лоцман заметил меня и перевёл взгляд. В горле пересохло. Вертикальные зрачки карих глаз просверлили насквозь. Он кивнул и спросил:

— Ты точно знаешь зачем пришла? И что я попрошу?

— Да Ой. Я совсем забыла У меня с собой есть кусок хлеба, подойдёт?

Руки тряслись, пока я вытряхивала из заплечной полотняной сумки ломоть вчерашнего хлеба. Он так восхитительно пах, что я сразу с тоской вспомнила о пропущенном завтраке. Желудок предательски заурчал, а Лоцман улыбнулся. Его хмурое лицо потеплело. Возникло ощущение, будто ожила статуя. Наверное, у меня был очень глупый вид. Щёки вспыхнули румянцем, я вытерла непрошеную слезу стыда и пробормотала:

– Простите. Возьмите, пожалуйста.

– Съешь сама, потом занесешь угощение, – Лоцман безмятежно улыбался, щурясь от яркого солнца. Я присела в неуклюжем реверансе, вспомнив одну из книжек про древние балы, которые устраивали во времена королей и президентов. – Я слушаю тебя. Какой вопрос?

– Почему высыхает лес, мелеет река, и когда вернуться дожди?

– Три вопроса, но ответ один – бояться вам нечего. Природа скоро вернется на круги своя.

– Деды говорят, что будет Атака. Это так?

– Будет, но это моя забота, не твоя.

– А правда, что жара из-за близости солнца? Деды говорят, что земная твердь откололась от шара и летает в пространстве. Сейчас мы подлетели слишком близко…

– Нет, не правда, – поморщился Лоцман и махнул рукой, заставив черепаху у его ног поднять голову. Та продолжила пережевывать полусухую траву огромным ртом. – Это природный цикл, скоро придут дожди.

– И это не связано с Атакой?..

– Нет.

– И… При моем рождении ты сказал, что не видишь мою судьбу. Я скоро умру?

– Сколько у тебя вопросов, – зрачки Лоцмана расширились, поглотив синеву. Как у кота, который увидел добычу и вышел на охоту. Вот-вот пушистый комок прыгнет и ощериться острыми когтями.

Я непроизвольно отшатнулась и прошептала:

– Деды говорят…

– Меньше их слушай. Твои книги скажут тебе больше, – тихий медовый голос иссяк, уступив место яростному рычанию. Внезапные перемены в Лоцмане пугали. На миг показалось, будто он повзрослел или даже… постарел. – Уходи, сейчас будет Атака.

Раскат грома среди ясного неба напугал больше, чем запах грозы. В одной из книг я читала, будто это обычный воздух превращается в иную форму. А вот деды учат, что гроза — это гнев божий. Хотя что там Лоцман говорил про дедов?Мысли крутились в голове мелкими блошками. Страх гнал прочь, инстинкт самосохранения кричал спрятаться. Лоцман отвернулся в сторону руин церкви. Черепаха меланхолично втянула лапы и голову. Я последовала её подсказке и свернулась за огромным панцирем в клубочек. В тот же миг над руинами что-то сверкнуло, ослепив закрытые от ужаса глаза. Волна энергии прокатилась по берегу леса. Воздух трескался, а сквозь трещины пошёл свист.

Я не помню, сколько пролежала, скрывшись за черепахой на том берегу. Перепонки были уже готовы лопнуть от свиста и грохота, когда внезапно воцарилась тишина. Я осторожно выглянула. Обычно в момент атаки мы сидим в подвале, а на помощь бегут деды, но ни одного из старейшин не было видно. Только у руин сидел бородатый мужик и тряс косматой головой. Он оглянулся на шорох и увидел меня. Прострел навылет чёрными от расширенных зрачков глазами пригвоздил к месту. В голове промелькнула мысль: а вот и мой конец пришёл. Как вдруг одним махом повзрослевший Лоцман встал и побежал ко мне. Его гулкий голос не терпел возражения:— Помогай! Твои деды опять струсили! Мне нужно прорваться на ту сторону. Иди сюда, Мил-ла!

Слова подхватил ветер. Я только сегодня услышала нежный перелив колокольчика, скрытый в простых звуках. «Мил-ла!» Так первый раз прозвучало моё истинное имя.— Держи провод! Только крепко держи! Фарватер нельзя отпускать, поняла? — в мои вспотевшие от страха ладошки грубо сунули витой разноцветный шнур. Он резал руки острыми гранями. Крик ввинчивался в уши: держать и не отпускать!Вспышка. Лоцман схватил какой-то квадратный плотный ящик чёрного цвета и прыгнул. Земля и небо поменялись местами, проглотив его фигуру. Остался только шнур. Он разматывался, словно падал в пустоту, но я уже ничего не видела.Вдруг шнур дёрнулся и остановился. Так бывает, когда бросаешь ведро в колодец. Оно звонко приземляется на воду, а верёвка замирает на месте. На всякий случай я обернула шнур и завязала на запястье хитрым узлом, как научил старший брат.

Воцарилась тишина. Я села на корягу и рассматривала то место перед руинами, где пропал Лоцман. Рептилия вытянулась из панциря и продолжила обедать.

Я засмотрелась вдаль, как внезапно натянулся шнур. От рывка кожу на запястье стесало до крови. Теплая струйка потекла на траву. Я перехватила шнур обеими руками. Неведомая сила потащила туда, где исчез Лоцман. Я упиралась ногами, схватилась за корягу, но меня утягивало. Та же неодолимая мощь с той стороны резко и неотвратимо дёргала трос на себя. Я висела на этом проклятом проводе всем телом. Одной ногой зацепилась за какие-то торчащие корни. В ботинки насыпалась земля.

Невозмутимая черепаха развернулась на месте и царственным движением подползла ко мне. Шнур вытянул из меня все силы. Казалось, сейчас всё... упаду... затянет... Ситуацию спасала петля на запястье и хитрый узелок. Скорее мне руку оторвут, чем он развяжется. Черепаха встала между мной, корягой и местом перехода. Она медленно подняла огромную лапу и с глухим стуком прижала шнур к земле всем своим весом. Постепенно она подтянула свою тушу и намертво заблокировала шнур, словно гася поток чужой энергии. Я выдохнула и рухнула рядом.

Остро вспыхнула боль, поглотив руки до плеча. Болела спина. Онемели ноги. Не чувствуя ничего, я могла только медленно наблюдать, как угасает сознание под мерное чавканье черепахи. Она повернула голову ко мне и вытащила ороговевший язык, царапнув щёку наждаком. Возможно, древнее существо хотело меня поддержать, а может быть, просто слизывало солёный пот.

## 3 Глава. Немота

Проснувшись, я хотела закричать, но язык, губы и глотка перестали слушаться. Из груди вырвалось недоумённое мычание. Шнур стянул запястье; на содранной коже засохла кровь. Казалось, он впился в мясо.

– Все будет хорошо, – пропищал тонкий голос.

Я подняла голову и попыталась закричать, но немота удержала вопль ужаса. Но существо поняло и удрученно покачало головой:

– Не бойся, я Лоцман. Просто я умер и вернулся по Фарватеру. Если бы ты не держала провод, то я бы потерял дорогу. Атаку мы с тобой отбили. Ты умница. А твоя немота – это лучше гибели… Руки я тебе заживлю, не переживай.

Существо выглядело как уродливый пятилетний ребенок. Хотя и с ребенком сравнивать его язык не поворачивался. Таких чудовищ рыдающие матери душили подушками или бросали в лесу диким зверям. Неведомая тварь лишь отдаленно напоминала человека. Огромная лысая голова чудом держалась на худосочном теле. Тонкие конечности осторожно касались моих раны. Писклявый звук выходил изо рта без губ и зубов. Только глаза… Те самые теплые карие глаза с вертикальным зрачком напоминали загадочного Лоцмана. Руки зажгло. Края ран сходились... Невероятно!

– Я знаю, что ты хочешь спросить. Но обо всем по порядку. Мы еще с тобой поговорим, Мил-ла. А сейчас прибегут деды и надо тебя убрать отсюда. Не надо им знать, что ты видела Атаку и переход. Поняла меня? Наша с тобой легенда такая: мол шла из леса, увидела вспышку, упала, очнулась – стала немая. Потом речь к тебе вернется. Потом… все потом, умница моя.

Пока существо попискивало и пыталось донести до меня свои мысли, ветер нагнал облака. Вот-вот должен был пролиться долгожданный дождь. Я же могла только кивать и наблюдать, как под ладонями твари затягиваются раны. На моих руках оставался лишь невыносимый зуд.

***

Милка Неумеха стала Немой. Ребята пытались дразнить, но заступился старший брат. Паулю достаточно нахмурить кустистые брови — у любого проказника тут же поджимался хвост. Коренастый, суровый, он не любил нежностей, но к нему всегда можно было прийти за помощью. Пожалуй, он единственный из всей общины ни разу не назвал меня Неумехой. Он и его жена — первая красавица с потрясающим голосом по имени Ирма — всегда относились ко мне с пониманием и теплотой.

Ирма приходила к нам с сёстрами в комнату и пела колыбельные. Я готова была расплакаться от её таланта: переливы песен взывали к древним корням. Старинные слова напоминали о счастье, мире и покое. Ирма садилась рядом и убеждала, что всё будет хорошо, что не в голосе счастье. Ей ли так говорить...

Однажды я чистила картошку на кухне, и мать с тёткой не выдержали — заговорили наперебой. Оказывается, помолвку расторгли. А я уже и позабыла. Меня сосватали ещё в младенчестве за тихого паренька Тима из Штайнеров. Родня посчитала, что мы всего лишь троюродные брат и сестра, и дала благословение. Сейчас же я нисколько не расстроилась и даже выдохнула с облегчением: мы никогда особо не дружили. Трусоватый мальчишка боялся собак, кошек и даже жуков — вдруг те тоже кусаются.

Я кивнула, а мать разрыдалась. Её полное тело сотрясали искренние рыдания. Тётка вздыхала и говорила, что я могу пока ухаживать за племянниками. Не всем же семьи создавать... Им было грустно, а мне нет. Не знаю почему. На линии Атаки я поняла, насколько тесен наш мир: никакие книги не помогут его расширить. Надо научиться ходить, как Лоцман, в другие миры Но он другой. Совершенно иной! Он не похож на человека. В моих книгах о таких созданиях не было ни слова. Кто он? Откуда? Зачем защищает людей от чудовищ, скрывающихся в пустоте между мирами?

Могли ли знать правду деды? Могли, но вряд ли понимали её до конца и уж точно не хотели ею делиться. Наверное, нельзя говорить и о том, что Лоцман тоже иногда бывает слаб. Каково это — умирать и возвращаться мелким уродцем?.. И тут нить моих рассуждений окончательно потерялась в мурашках ужаса.

Как-то раз во дворе по дороге в курятник меня поймал Тим. Он изменился за последний год: из рыхлого толстячка превратился в худого и нескладного подростка. Тим выхватил из моих рук два тяжеленных ведра с кормом и молча пошел кормить кур. Мне оставалось только плестись за ним следом.

– Что еще нужно сделать?

Я села на тюки с сеном и показала на пустую поилку. Так в то утро Тим сделал за меня всю работу в курятнике. Потом, кое-как отдышавшись, он подошел ко мне и сказал, взяв за руку:

– Ты очень хорошая, Милка. Я бы с радостью женился, но деды против. Говорят, ты порченная. Бабка-знахарка немоту не вылечит, а твоя неумелость вошла в поговорку…

Несмелая улыбка была ему ответов. Милый парнишка не знал грамоты, я не могла написать ему записку, оставалось жестикулировать. Я пожала ему руку со всей сердечностью.

– Останемся друзьями? – догадался Тим. Я закивала и выдавила «А-а», это было заменой «да».

Внезапно он меня обнял. Это было так неожиданно и даже немного приятно. Погрузившись в его тепло, я прикрыла глаза и обняла в ответ. Мы долго так простояли. Я прислушивалась к мерному перестуку чужого сердца. Я прочитала много романов и ждала подобного момента, представляя неземное волшебство. Вот только в реальности мне хотелось чихать и хихикать. Я сдержалась, сделав глубокий вдох. Он был истолкован превратно. Тим наклонился ко мне и поцеловал. Вот тут девичье сердечко не выдержало, поплыло. Я еле устояла на ватных ногах и схватила Тима за плечи, крепко вцепившись в него. Он охнул и отступил со словами:

– Нет, дальше нельзя… Прости… Прости меня, Мила… Милая.

Тим выбежал из курятника. Куры проводили его тем самым презрительным взглядом, каким они только умеют. А я села и разрыдалась. Я его не любила, но обидно чувствовать себя отверженной. Так и умирает душа, когда человек никому не нужен.

## 4 Глава. Ужин в тишине

од конец лета я отважилась снова сходить к Лоцману. Я была должна за тот разговор, который состоялся перед Атакой. Принято приносить еду, но меня бесполезно учить готовить, поэтому я ушла на день в дальний уголок леса собирать редкие белые грибы. Их могло найти только чутьё опытного грибника. Хорошо быть невидимкой: никто не спохватится, сколько бы я ни пропадала по лесамПосле Атаки прошли обильные дожди. Лес ожил. Как на заказ секретная полянка выстрелила большим семейством белых грибов. Черви их не успели надкусить, и я набрала полное лукошко. Гордая своей добычей, я пришла к Лоцману. С облегчением увидела нормального подростка: он опять сидел у коряги на берегу реки, прислушиваясь к чему-то за горизонтом. Страж всегда наготове. Мерзкие враги никогда не дремлют — их мучает вечный голод.

Лукошко я поставила на почтительном расстоянии. Карие кошачьи глаза весело глянули:

— Ты ничего мне не должна.

Я промычала нечто похожее на «Е-е-а-а-во-о о-о-и-те». В переводе это значило: «Всё равно возьмите».

— Возьму, — Лоцман понял. Он всё и всегда понимал. — Люблю белые грибы, особенно жареные с картошкой. Присоединяйся, давай угли раздуем, посидим, поедим.

Я села рядом, у коряги. Дыхание перехватило. Мощь странного существа пропитала пространство до последней клеточки. Казалось, воздух напитан электричеством. Или мне лишь казалось...

Подросшая белая собака принесла в зубах палку.

— Рыжего пса волк вчера задрал, — сообщил Лоцман. — Жалко, но глупый был пёс. Зато Беляк вырастет хорошим охотником и защитником. Верно?

Пёс явно почуял, что обращаются к нему. Он бросил палку и раскрыл зубастую пасть в улыбке.

Дальше вечер и ужин прошли в тишине. Лоцман больше ничего не говорил, наслаждаясь обществом молчаливого собеседника. Я же улыбалась непонятно чему.

— Ладно, знаю способ вернуть тебе голос, — внезапно сказал Лоцман, когда чугунная закопчённая сковорода была дочиста отмыта речным песком. Я оставила её у берега и подошла к нему. Всё читалось в моих глазах. Он кивнул и продолжил:

— Путь неблизкий. Нужно сходить за Купол. Там живёт ведьма. Она стара как весь ваш мир. Она помнит пожары, которые спалили ваши города. Мне кажется, старуха должна знать.

Я закивала, соглашаясь со всем. В тот момент хотелось приключений, почувствовать себя значимой, вернуть голос. Наверное, скажи мне Лоцман прыгать в колодец, я бы только спросила, нужно ли вообще выбираться обратно. Лишь бы руки перестали так предательски дрожать. Я вспомнила, каким чудовищем он вернулся. Тряхнула головой. Не время. Очень хочется вернуть голос. А то в колонии могут решить, что им не нужна такая порченая, и навсегда отправят в лес... И брат не поможет.

Если бы я знала, на что согласилась Нет, всё равно не отказалась бы. Просто попрощалась бы с родными и взяла тёплые вещи. В тот же миг я совсем не понимала, как далеко зайду и сколько людей погибнет...

## 5 Глава. Мой настоящий мир

Вокруг простиралась снежная пустыня. Однообразный пейзаж лишь изредка нарушали скрюченные деревья. Их согнул вечный ветер. Им не хватало солнца. Их бил мороз. Они давно забыли о тепле. Так выглядел мой настоящий мир после катастрофы. Городок спасло прозрачное чудо — Купол и сила Лоцмана, который вовремя оказался в наших краях.

Лоцману холод был нипочём, а Беляка спасала толстая шкура с длинным мехом. Мне же пришлось туго. Кутаясь в меховую куртку Лоцмана с длинными полами, я кое-как брела на снегоступах.

Ведьма жила в шалаше из палок и потёртых шкур. Темноту разгонял небольшой очаг посередине шатра. Внутри царил тошнотворный запах немытого тела, горелого жира и кислятины. Старуха кое-как открыла полуслепые глаза. Хмыкнула:

— Чего пришёл? Опять кости болят? Притирка ещё не готова. Побереги себя, хватит прыгать по волнам.

— Нет, вот девочку привёл. Она голоса лишилась из-за вспышки портала.

— Это ей ещё повезло, — отозвалась старуха и откинула грязную шубу. Запах стал гуще. — Сейчас дам настойку на такой случай. Надо пить залпом, поняла? Больно будет и невкусно. Готова потерпеть?

Не дожидаясь моего согласия, ведьма вытащила из-под груды склянок пузырёк с жидкостью. Лекарство воняло падалью. Его только залпом и можно было пить. Оно пробрало до лёгких и перехватило горло. Возникло ощущение, словно меня душат триста лесных чертей. Глядя в мои выпученные глаза, Лоцман хладнокровно спросил:

– Ну как?

– Норм… Нормально…. Голос! Мой голос вернулся, – хотя, как вернулся. Из горла доносился еле слышимый хрип.

– Так и останется? – Лоцман повернулся к ведьме.

– А я и не обещала, что она певицей станет, – огрызнулась ведьма. – Скажи вообще спасибо, могла бы отравить девку.

Лоцман ненавязчиво встал между мной и ведьмой.

– Спасибо, бабушка, – он поклонился в пояс.

– Должен будешь, – прокрякала ведьма.

– Что хочешь?

– Принеси-ка мне еще молодильного камня... Кости совсем чужими стали, суставы ломит, глаза ослепли… Чувствую, скоро конец. Умирать не хочу. А если умру – сам знаешь… Вздрогнешь сильно! Порчу нашлю перед смертью. Понял?

– Еще бы… ладно, мы пошли.

Лоцман вывел меня из грязной лачуги. Шкуры трепал беспощадный ветер. Холод проникал сквозь одежду, но теперь мой голос был со мной. Я вздохнула с облегчением:

– Спасибо…

– Ты со мной пойдешь. Ты тоже старухе должна за излечение, – отрывисто проговорил Лоцман.

– Но какой от меня толк?!

– Мил-ла. Я привязан к вашему миру. Мне сложно одному путешествовать... Сложно объяснить. Короче. Без Фарватера мне не вернуться. Напрямую отсюда не получится, придется шагать через миры. Так что придется тебе снова держать провод. В прошлый раз неплохо получилось! Идешь?

– В прошлый раз черепаха помогла.

– Да, она это умеет… Но не всегда хочет помогать. Меня она терпит... А ты ей понравилась. Так что? Ты готова?

– Не особо...

– Не бойся, я ещё одного Лоцмана сейчас попрошу помочь. И... пойми... Ваш мир, ваш Купол - зависит от этой злой бабки. Не только от меня. Она...

Он поморщился и почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу:

– Я не знаю, как тебе объяснить на твоём языке... Это берегиня... божество. У неё есть сила, которая и мне непонятна. Если она умрёт – Купол рухнет, всё окончательно замёрзнет.

– Хорошо... Раз так.

Конечно да! Голова кружилась, а сердце замирало от предвкушения неизведанного. Я словно попала в одну из своих книг про приключения. Наивная...

## 6 Глава. Ревность

Первый полёт через портал оглушил и заставил болеть каждую клеточку тела. Лоцман сделал всего один шаг, но для меня он растянулся в вечный полёт. Когда я открыла больные глаза, то увидела горы. Их было так много, что закружилась голова — до тошноты. Едва ступив на траву, я позорно согнулась пополам. Вытерла рот рукавом и отчаянно покраснела. Лоцман хмыкнул, сделав вид, будто ничего не случилось.

Они окружали маленькую долину, словно вечные стражи-великаны. Закатное солнце припудрило их суровые каменные вершины багрянцем. Рядом сквозь камни била бурлящая река. Я никогда не видела столько брызг! Над водой висела яркая радуга — та самая, что бывает после внезапного ливня в разгар жары.

Мы приземлились у бревенчатой избушки в один этаж. Крышу закрывал дёрн. На траве паслись две белые козы. Они встретили нас приветливым меканьем. Им вторила корова, привязанная у забора. Вокруг неё царил идеальный порядок: ровно подстриженная трава покрывала холм пушистым ковром. Хотелось лечь и уснуть, забыв о приключениях, Атаках, загадочных порталах и паразитах.

Из избушки вышла хозяйка — рыжая девушка с чеканными чертами лица. Вертикальный зрачок Высокий рост Хрупкая фигура. Она подошла к Лоцману и посмотрела на него снизу вверх бесконечно влюблёнными зелёными глазами:

– Здравствуй, Санрай. Я так ждала тебя.

Так я узнала не только имя Лоцмана, но и что такое ревность. Как она умело терзает сердце цепкими лапами. Пока мой провожатый целовался с этой рыжей из другого мира, я резко развернулась и, глотая слёзы, пошла к реке. Глаза предательски заволокло пеленой.

***

Лави радушно пригласила нас в ухоженный домик, угостила душистым чаем и пирогами. Санрай млел. Я ревновала Внутри дома царил идеальный порядок. На полках стояли книги со странными буквами на корешках. Я не знала этого языка и совершенно не понимала, что это: чувственные романы или учебники по неведомым мне наукам?

Хозяйка посматривала на меня с плохо скрываемым пренебрежением. Оно сквозило во взгляде и коротких репликах. Мои слова тонули в зыбучих песках её равнодушия. Вскоре я притихла и только ловила обрывки чужого разговора.

Санрай рассказал о нашей беде. Красавица Лави вызвалась помочь найти молодильное зелье для ведьмы. Наверное, я могла отказаться от похода. Но от какой-то старухи зависела вся колония: именно она своими силами поддерживала Купол. Одному Лоцману не хватило бы сил защищать клочок земли под остатками солнца. Исчезни Купол — и не будет моего народа. Мама, тётка, брат Тим Никого не станет. Все сгинут в холоде и мраке.

Выдвигаться решили утром. Мне тактично выделили место в гостиной у печки. Всё правильно: как можно дальше от спальни хозяйки

## 7 глава. Порталы и чудовища

Я открыла глаза, с трудом подавляя тошноту после перехода. Это был странный каменный мир. Вокруг царили холодные скалы, вздымавшиеся острыми гранями. Через камни вились тонкие тропки, пригодные разве что для горных коз, поэтому Беляка мы не взяли. От портала до нужного места предстояло пройти несколько километров вертикально вверх по неприступным скалам.

Пальцы тряслись и покрылись мелкими царапинами. Приходилось постоянно хвататься за любой выступающий камень и не смотреть вниз. Там клубился сизый туман, а сквозь него прорывались всполохи лавы. Раскалённые породы готовы принять в свои смертельные объятия любого путника, который посмеет оступиться.

Санрай иногда оглядывался на меня и ободряюще покрикивал. Лави шла первой, ловко лавируя на горной тропе. Да и Санрай от неё не отставал. Я слышала женский голос:

– Девочку надо было оставить. Слаба она для таких подвигов.

– Нет, она крепко держит Фарватер.

– Ну, тогда ладно…

Меня гнало вперёд только упрямство. Докажу, что я не маленькая! И так вчера весь вечер ловила презрительный взгляд рыжей красотки. Перед ней нельзя показать себя слабачкой!

Путь закончился возле пещеры. Поднимался ледяной ветер, выдувая остатки тепла из-под серого платья. Я поёжилась. Лоцманы переглянулись. Лави сказала:

– Мил-ла, оставайся тут, держи Фарватеры.

Руки сами схватили провода. Ладони резали острые грани. На этот раз я догадалась обернуть их куском ткани, найденным в хозяйстве Лави. Хоть какое-то подспорье. Я кивнула. Теперь от меня зависела жизнь двух Лоцманов. В груди поселился ледяной ком, но отступать некуда — позади обрыв и судьба родных.

Лоцманы ушли вперёд, уверенно разматывая Фарватеры. Их силуэты скрылись во мраке пещеры, но я ещё долго видела отблески молний чёрных загадочных коробок. Каждый нёс свой прибор. Почему они не могут без них? Какая тайна скрывается в этих устройствах? Может быть, это и есть секрет их вечного перерождения?

Ожидание продлилось недолго. Лави и Санрай вернулись очень быстро, тяжело дыша и постоянно оглядываясь. Кроме коробок в руках ничего не было.

– А где молодильное?..

– Не бойся, у меня в кармане. Пошли быстрее! – Санрай говорил быстро и отрывисто.

Они побежали вниз. Я как коза на привязи поскакала за ними. Намотанные на руку Фарватеры не давали отстать. Мелькнула ехидная мысль – теперь не страшно свалиться, вытащат.

За спиной нарастал гул. Потом что-то громыхнуло и над головой пронесся огненный вихрь. Я в ужасе подняла голову. Из пещеры выглянула зубастая пасть неведомого серого чудища. Оно выставило длинный подвижный нос, явно принюхиваясь в поисках воришек. Затем показалась огромная костлявая лапа со множеством когтей. Кроме когтей на ней красовалось большое количество мелких крючков, словно вылитых из металла.

Санрай оглянулся и побледнел. Лави нетерпеливо дернула его за локоть:

– Торопись! Портал близко!

Змеиное тело постепенно вытягивалось из сумрака пещеры. Показалась вторая лапа, третья, четвёртая На втором десятке я сбилась со счёта. Натянутые провода напомнили о том, что нужно бежать, а не стоять столбом. Гигантская многоножка вновь пыхнула огнём и заметила нас.

Я чётко увидела, как на нас сфокусировался зелёный выпуклый глаз. Потом навёлся и второй. Пасть раскрылась в оглушающем вое, и чудище ринулось вниз. Оно сметало тысячелетние камни, превращая их в пыль и щебень. Скалы расступались перед ним, признавая хозяина.

Мы бежали и кричали от ужаса. Но древний кошмар был намного быстрее, несмотря на размеры. Расстояние неудержимо сокращалось. Внезапно Санрай остановился.

– Держи крепко! – он сунул мне синий камешек, который ярко сверкнул ослепительно чистыми гранями. – Отнесешь...

Лоцман вырвал из моих оцепеневших рук Фарватер Лави и кинул ей.

– Нет, – девушка подняла руки. – Я помогу...

– Не время! Помоги Мил-ле, – он оттолкнул ее вперед, а сам повернулся к чудовищу. В его руках появилась странная металлическая палка, из которой вырвался длинный луч. Он срезал многоножке несколько лап, но тело рассеяло луч. У паразита была очень крепкая броня. Так вот чем Лоцманы отражают Атаки! Я никогда и не задумывалась, какое у них оружие.

Прозвучали последние слова:

– Мил-ла! Держи крепче…

## 8 Глава. Неизвестность

Сжимая в онемевшем кулаке синий камень и обрывок Фарватера, я без сил упала на траву очередного незнакомого мира среди огромных елей. Взрыв отшвырнул меня и Лави, открыл порталы, расколол реальность и разбросал нас по разным сторонам.

Санрай... Он не выжил: провод порвался. Я не справилась, Милка Неумеха... Лави хотела его спасти, но было так опасно, что Санрай ушёл вперёд, отвлекая монстра. Я знала — он спасал любимую. Последняя жертва рыцаря за даму, с которой они не могли быть вместе из-за проклятого долга охранять порталы. Как бы я хотела встретить такую любовь. Глупая девчонка... Осталась одна.

Пока я плакала у края соснового бора, меня окружили незнакомцы с бронзовыми лицами и перьями в волосах. Их гортанный язык был мне непонятен. Я могла только размахивать руками и пытаться объяснить, кто я и откуда. Они переглянулись. Самый старший ткнул копьём в сторону леса. Я пригляделся. Где-то там, за соснами, едва заметно поднимался дымок. Его плохо видно на ярком солнце, зато благодаря ему стало понятно: за лесом кто-то живёт и разжигает костры.

Я послушно пошла за ними. В тот момент было всё равно, куда идти и что случится дальше. В душе царили тоска и печаль. Я даже забыла про синий камень, ведьму и свой погибающий мир. А ещё... так и не успела узнать, как найти дорогу домой.

Меня посадили рядом с самым большим шатром. Это была странная деревня: люди жили в шатрах из палок и пятнистых шкур. У некоторых «домов» стояли шесты с черепами. Многие подозрительно похожи на человеческие.

Постепенно вокруг гостьи из другого мира собиралась толпа. Люди показывали на меня и на Фарватер, оживлённо споря. Потом ко мне подошла старуха. За морщинами почти не виднелись глаза. Она громко что-то сказала — толпа загудела. Старуха схватила меня за руку и с нечеловеческой силой потащила на край поселения.

Она грубо затолкнула меня в очередной шатёр. Там было жарко и светло от очага посередине. Я встала у входа, механически завязывая обрывок провода вокруг пояса. Камень спрятала в кармашек за пазухой.

На окрик старухи из вороха шкур выползла черноволосая девушка с бронзовым лицом. Недовольно выслушав старуху, она подошла ко мне, оглядела израненные локти и предплечья. Кровь уже свернулась, но кожи не осталось: Фарватер ободрал руки до мяса. Девушка охнула. Её взгляд резко потеплел. Она сочувственно что-то проговорила и крикнула. Из другого угла из очередного вороха шкур выполз паренёк, похожий на неё. Брат и сестра? Интересно, сколько же всего жильцов вот так спряталось в шатре?

Он выслушал девушку и старуху, кивнул, ответил. У них вышел жаркий спор. Потом паренёк фыркнул и ушёл. Эх, ещё бы понимать, что происходит. Вернулся быстро и принёс кувшин с молоком. Старуха сунула мне под нос пучок сухих душистых трав. От них приятно закружилась голова: запах снимал боль и усталость. Я даже не помню, как выпила жирное молоко и легла спать. Есть не могла — не получалось взять ложку, а от помощи девушки гордо отказалась.

Когда проснулась, обнаружила, что честные хозяева не тронули ни провод, ни камень. Хотя какой прок от того, чем я не умею пользоваться?.. Сон продлился долго, но облегчения не принёс: лишь кошмары, где за нами гнались чудовища, вспыхивало и гасло солнце, тело обжигала боль.

Девушка очень обрадовалась моему пробуждению и с увлечением начала учить со мной их язык. Я запомнила только её имя — Салиши. Парня звали Чимакум, а бабку — Акокуло. Они смеялись над моим именем и кивали в сторону козы, которая забежала в шатёр. Как потом узнала, в их языке «Милка» — это старая коза.

Акокуло оказалась милой и приятной старушкой. Она бережно поменяла повязки на моих руках. Раны подживали быстро: местный народ хорошо разбирался в лечении травами. Только вот поесть удалось лишь с помощью Салиши — она трогательно покормила меня с ложечки. И мне так хотелось горячей похлёбки, что было всё равно, как я выгляжу со стороны.

Вечером к нашему шатру пришли люди. Собралась толпа, скандировала что-то неразборчивое. Мои защитники кричали им в ответ. Даже без знания языка было понятно — разгорелся конфликт из-за моего присутствия. Я стояла перед входом, нервно теребя край шкуры и переминаясь с ноги на ногу. Руки предательски потели, голос дрожал, а слёзы так и норовили пролиться горестным плачем. Похоже, меня хотели выгнать. А куда мне потом деваться?

Чимакум не выдержал, резко крикнул и скрылся внутри. Вынес красивую пёструю шкуру и накинул мне на плечи. Толпа затихла. Салиши и Акокуло застыли в изумлении. Я где-то читала, что таким образом принимают в семью. Если это спасёт жизнь — я готова смириться с новыми родичами: жить в шатре, готовить на костре нехитрую еду из дичи и трав.

Я радостно закивала и обняла спасителя. Толпа загудела. Кто-то кинул под ноги красный цветок с тонкими лепестками. Хотела подобрать, но Салиши ловко его перехватила и, радостно повизгивая, убежала внутрь. Люди начали расходиться, а потом вернулись с подарками. Вскоре у входа скопились шкуры всех размеров, глиняная посуда и пара козлят. Акокуло села у даров, скрестив колени, и величаво их перебирала, одобрительно цокая языком.

Когда поток визитёров иссяк, Чимакум потянул меня в дом. Салиши уже вплела в волосы цветок и расстелила у очага прямо на полу чистую узорчатую скатерть. Здесь не было столов и стульев. Даже кровати заменяли шкуры. Что ж, похоже, мне тут предстоит остаться надолго — надо привыкать к отсутствию мебели.

Я села у скатерти и лишь протянула руку к куску вяленого мяса, как заметила, что Салиши вышла. Акокуло тоже осталась за порогом.

Я всё поняла: замужество — это тоже способ быть принятой в семью. Только оно в мои планы не входило. Но сейчас было всё равно. Меня словно продуло в портале, оставив только пустоту. Да и сердце так болело... Санрай...

Как же меня угораздило влюбиться в того, кто даже отдалённо человеком не является?! Хотя удивляться нечему: сильный, уверенный, красивый Девчонке и этого хватит.

Я посмотрела на Чимакума и покачала головой. Он улыбнулся и махнул рукой. Я показала пальцем на Фарватер, сиротливо свернувшийся на поясе. Потом подняла палец вверх и потрясла ладонями, изображая взрыв. Для убедительности погудела и пошипела.

Чимакум хмурился и кивал. Показал на провод, помахал рукой, будто арканит корову. Я насторожилась — похожим жестом Фарватер забрасывают в портал. Кивнула, следила за реакцией собеседника. И тут меня осенило: а что, если здесь тоже есть Лоцман?

Парень показал на шкуры, подложил ладони под голову и пошевелил двумя пальцами, будто идёт человек. Ага, он предложил подождать до утра и куда-то сходить. Похоже, дело сдвигается с мёртвой точки. Я кивнула и улыбнулась.

## 9 Глава. Открытие

Рано утром Чимакум отвёл меня к краю деревни, где стоял огромный сарай с лошадьми внутри. Я никогда не видела их вживую — только читала о них в книгах. Парень рассмеялся, увидев искренний восторг свалившейся ему на голову незваной жены. Я пищала от радости и гладила мягкие носы лошадей. Они добродушно фыркали и тыкались в ладони.Ч

имакум вывел двух гнедых коней, почистил жёсткой тряпкой и взнуздал. Ловко сел верхом и выжидающе посмотрел на меня. Чтобы подогнать, приглашающим жестом показал на второго коня, но я пожала плечами. Не умею ездить верхом. Этот факт явно озадачил парня. Он слез, подумал, потом принёс плотную попону, укрыл спину животного и закрепил ремнями под животом. Подвёл его к поваленному дереву и жестом показал, что можно сесть с такой вот подножки.

Я для уверенности потрогала Фарватер, выдохнула, одной ногой наступила на ствол, схватилась за гриву, вторую ногу кое-как перекинула через спину коня. Вроде села. Поёрзала, устраиваясь удобнее. Чимакум сунул в руки поводья, показывая, как правильно перехватывать.

Когда мы двинулись, поняла: учиться ездить верхом надо с детства. Жёсткая конская спина натирала ягодицы даже через плотную шкуру. От тряски заболели ноги и поясница. Чимакум же сидел в седле как влитой.

Поездка длилась долго — по крайней мере, мне так показалось. Луга кончились, начался тёмный ельник. У каменной церкви с целыми золотыми куполами на земле сидел бородатый высокий мужчина. Рядом жевала траву огромная черепаха, очень похожая на ту, что осталась в моём родном мире.

Лоцман поднялся и сразу обратил внимание на меня. Произнёс на моём родном языке:

— Здравствуй, дитя! Как ты сюда попала? Где твой Лоцман?

Гулкий голос отдавался в верхушках елей, напугав парочку ворон. Они улетели, возмущённо каркнув напоследок. Чимакум спрыгнул с коня и что-то произнёс на своём гортанном языке. Лоцман повернулся к нему и ответил. Местный парень остолбенел и с трепетом помог мне спуститься. Неловко поцеловал руку и отступил с поклоном.

— Здравствуй, Лоцман! Что ты ему сказал?

— Правду. Судя по Фарватеру, ты была помощницей своего Лоцмана, а таких здесь почитают. Хотя местные народы боятся пришельцев из иных миров и убивают их. В чём-то они правы: порой из волн порталов выпрыгивают ужасные чудовища. Здесь их слишком много, я не успеваю со всеми справиться. Тебе повезло, что тебя не убили. Так что же случилось с твоим Лоцманом и почему оборван Фарватер?

Внезапно его прервал Чимакум. Он выступил вперёд и выдал целую речь — крайне непочтительную и требовательную. Лоцман внимательно выслушал, вздохнул и скрылся в недрах церкви.

Вскоре вышел оттуда с круглой коробкой из чёрного металла. Неизвестный предмет гудел и цокал. Лоцман навёл его на меня и тряхнул. В голову словно ударила молния. Я отшатнулась, пытаясь не потерять остатки сознания. Лоб разрывали мелкие разряды.Сквозь пелену я услышала понятные слова Чимакума:

— Ей больно?! Что ты делаешь?.. Эй, Мил-ла, ты как? Варайс, я не просил её убиват

— Мне нормально, — чужие слова рвали горло и ломали язык. — Всё хорошо.

— Слава предкам! Наконец-то ты говоришь на моём языке, — Чимакум облегчённо вздохнул. Он уже стоял рядом и держал меня за руку, тревожно взглядываясь в глаза. Потом отвернулся и важно сказал:

— А теперь, Варайс, можешь её спрашивать. Я разрешаю.

— Разрешаешь? — мужик расхохотался и спросил у меня:

— Девочка моя, ты сама-то поняла, что ты его жена? Чимакум, она из других мест и явно не понимала местных обрядов. Или...

— Я догадалась... Он меня спасал от толпы. Только я не сразу всё поняла Но Спасибо тебе, — я повернулась к Чимакуму. — Я очень рада, что могу тебе это сказать.

Бронзовое лицо потеряло невозмутимую чеканку. Парень широко улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— А теперь мы внимательно тебя слушаем, — сказал Лоцман и скрестил руки на груди. Мы сели втроём кружком возле церкви. Я начала рассказ.

Мне попались очень чуткие слушатели. В итоге Варайс печально покачал косматой головой и сказал:

— Жаль Санрая. Отличный был друг И солдат. Что ж, тебя надо вернуть домой. Ты не против, муженёк? — в его голосе я уловила насмешку.

Чимакум же невозмутимо ответил:

— Я просто спасал. Мои родичи могли её убить. Мы не любим чужаков.

— Мне надо на родину! Купол вот-вот рухнет.

— Да, Мил-ла, я помогу Мы поможем, — Чимакум прищурился.

Варайс кивнул:

— Не бойся, у нас есть оружие и Фарватер. Правда, я совершенно не помню, в каком мире остался Санрай. Но можно попробовать отыскать Лави. Лоцманы оставляют яркий след, когда путешествуют через порталы. Она-то точно знает!

— Надо собрать припасы — и можно выступать в путь, — подытожил Чимакум.

К горлу подступил ком, на глаза навернулись слёзы. Незнакомые люди прониклись чужой бедой и были готовы бескорыстно отправиться в опасный путь. Наверное, поэтому колонисты и выжили: они умели объединяться, несмотря на различие языков и цвета кожи. Теперь я понимала — когда у тебя есть опора, ты становишься смелее.

## 10 Глава. Сквозь волны порталов

Наш поход начался со слёз Акокуло. Она подвывала и собирала вещи сына в дорогу. Видя мою растерянность, Чимакум шепнул, что так принято: перед ответственным делом родственники должны своими причитаниями достучаться до предков — тогда они помогут потомкам справиться.

Салиши обрадовалась моему внезапному знанию их языка, но особо не удивилась. Девушка мило улыбалась и щебетала обо всём на свете, перебирая мои волосы. Попробовала заплести косы, но я отказалась.

Деловитая Салиши тоже собралась с нами. Очень хотела посмотреть другие миры, а на все возражения брата ответила без слов: взяла лук, вышла во двор и уложила пять стрел подряд в череп у соседних ворот. Брат замолчал — аргументы кончились.

Мы ушли пешком. Чимакума я начала побаиваться. Он хорошо умел ориентироваться в чужих мирах и уверенно пользовался Фарватером. Лоцман лишь изредка его поправлял. У Чимакума за поясом красовалось оружие Лоцманов. Оказывается, Варайс подарил его из своих запасов. Вот какое доверие он смог завоевать! Я позавидовала.

Оружие называлось лазерным пистолетом. Вы наверняка такие видели! Для освоения новых миров использовали пистолеты, умеющие накапливать энергию. Серебристые пластины на рукояти ловили даже минимальный проблеск солнца и превращали его силу в тонкий смертельно опасный луч. Таким Санрай пытался отбить атаку той многоножки, но тогда я не понимала, что вижу. Не всесильное оружие, но хотя бы шанс на спасение. И этого шанса было крайне мало...

Постепенно все переходы смешались. На сон мы останавливались только там, где были деревья и вода. Пустынные миры наш отряд проскакивал почти не глядя. Лави нигде не было... Она потерялась на просторах неведомого океана, который окружал миры. Порталы создавали временные проколы, которые тут же закрывались, как только последний из нас переступал невидимый порог.

Когда в одном из них на нас двинулись живые камни, Чимакум не растерялся: оттолкнул сестру в сторону, меня закрыл собой и гаркнул так сильно, что неведомые создания поползли обратно. В мире, где нас окружили красивые светлячки, Чимакум нахмурился и попросил поторопиться. После перехода рассказал: это ядовитые создания. От укуса можно увидеть предков, а опьянение длится часами.

Один из встреченных нами миров удивил холодом. У нас сразу замёрзли носы и руки. Мы достали из котомок шкуры и обмотались ими буквально с ног до головы, став похожими на меховые шары. Мороз всё равно пытался пробраться через любую щель. Глаза слезились, а слёзы застывали сразу, царапая веки острыми гранями кристаллов. Дышать можно было лишь через тряпки, но и они застывали от влаги.

Варайс хмурился и кружил по пятачку возле скал, заметённых снегом. Чим внимательно слушал морозный воздух и раздражённо цокал языком. Портала не было. Из расщелины выскочил маленький паучок с красными ногами. Салиши завизжала и в секунду заложила стрелу на тетиву. Я схватила её за руки:

— Стой! Это не тот Посмотри! Он не похож!

Паук совершенно не обращал на нас внимания. Шустро перебирал длинными лапками и собирал жвалами снег. Получившийся снежок неведомая тварь подбросила вверх и побежала за ним — как собака играет с мячиком. В азарте погони скрылся в расщелинах холодных скал.

— Что это было? Варайс! Ты такое раньше видел? — я не могла удержаться от вопросов.

— Не совсем... Это предок тех тварей, которые устраивают Атаки. Когда-то они так и выглядели! Умные и безобидные насекомые. Кто-то из наших даже приручил подобного паука... Мил-ла! Холодно! Давай потом поговорим, — взмолился Лоцман.

В этот момент Чим что-то услышал и вскинул голову:

— Тут! — он пошёл вниз, к расщелине. — Где-то здесь следующий вход!

Закинул Фарватер точно над пропастью. Разноцветный шнур загорелся медным цветом и пробил пространство.

— Придётся прыгать — растерянно сказал Чим и посмотрел на нас с Салиши. — Девчонки, справитесь?

— Где наша не пропадала. Да и Мил-ла не трусиха. Верно?! — Салиши с силой хлопнула меня по плечу.

Не трусиха?! Я в тот миг готова была остаться здесь жить. А что? Обзаведусь паучками, буду играть с ними в снежки. До первого и последнего обморожения.

Вслух, конечно, я этого не сказала. Воля нехотя собиралась в кулак, сопротивляясь мелкому страху. Он нашёптывал страшные слова и рисовал моё распластанное тело на ледяном покрове. А над ним завывают ветры и проносятся тысячи острых снежинок. Красиво... Но надо идти дальше! Кто, если не я, принесёт домой спасительный молодильный камень?

Я кивнула и собралась уже прыгать, но Чим схватил меня за руку и притормозил:

— Подожди! Здесь нужно разогнаться и прыгнуть! А это лучше делать без меховой брони! Ребята, раздеваемся, собираемся — и по одному вперёд!

Первым ушёл Варайс. За ним прыгнула Салиши. У них получилось грациозно, словно каждый день сигают в невидимый портал, раскрывший пасть над огромной пропастью. Я опасливо посмотрела вниз.

— Мил-ла! Давай быстрее, пожалуйста! — взмолился Чим. — У меня руки стынут...

Оглянулась. В тот момент поняла, что такое стойкость духа: его ладони на морозе стали почти чёрного цвета. Видимо, кровь уже остановилась, а парень продолжал упорно держать путеводную нить. Он знал — так нужно, так правильно. Тогда я потеряла страх. Мне было с кого брать пример! Разбежалась и прыгнула, забыв о хищной пасти расщелины с острыми скалами внизу.

В первые мгновения возникло чувство промаха. Я падала вниз А потом ноги больно ударились о землю. Покатилась по пригорку и уткнулась в бок Салиши. Она методично растирала Варайсу лодыжку. Лоцман, вопреки подготовке, сильно подвернул ногу при падении. А может быть, и притворялся — уж слишком довольная улыбка скрывалась за косматой бородой.

Чимакум приземлился изящно, упав на четыре конечности, словно кот. Я сразу кинулась к нему:

— Что у тебя с руками?!

— Обморожение... Нормально всё будет, сейчас жиром смажем. Салиши! Где у нас медвежий жир?

Он храбрился и не показывал вида, но я знала: ему было больно. Ещё неделю Фарватером пользовался только Лоцман, а Чим лишь ходил и высматривал порталы.

## 11 Глава. Приземление

В одну из ночёвок мне не спалось. Чимакум остался на страже и сидел у костра. Отблески огня играли причудливый танец на бронзовом лице с хищным орлиным профилем. Лоцман храпел на все лады. Салиши тихонько посапывала, свернувшись клубочком у его бока. Она сильно обиделась на меня. Накануне опять хотела заплести косы по бокам, как полагалось замужней женщине её рода, но я снова отказалась. Мне был милее непритязательный хвост, стянутый синей потёртой ленточкой. Когда-то её подарила Ирма Как вы там, мои хорошие?..

Думы о родных и воспоминания о Санрае не давали уснуть. Я встала и подсела к Чимакуму. Он перевёл на меня невозмутимый взгляд. Не выдержав пытки тишиной, заговорила:

— Что это за странный мир? Почему солнце фиолетового цвета?

— Я не знаю. Наверное, так захотели боги, когда его создавали. Спроси Варайса. Он точно знает.

Чимакум отвернулся — демонстративно осматривал кромку леса, возле которого мы расположились на ночлег. Странно: здесь даже не пели птицы, не шуршали лапы зверьков.

— Мне страшно — пожаловалась я. — Это мёртвый мир.

— Ты права, здесь всё вымерло, кроме растений... Только не спрашивай почему! — Чимакум предостерегающе поднял руку. — Главное, Лоцман уверен, что здесь безопасно ночевать.

Я рассмеялась. Понятное дело, мои вопросы всем порядком надоели. Лоцман только глаза закатывал и шумно выдыхал, стоило мне подойти и открыть рот.

— Не буду, — согласилась я и протянула руки к тлеющим уголькам. Чимакуму и Салиши нипочём местный холод. Они продолжали щеголять лёгкой одеждой из льняной ткани. Меховые куртки и штаны лежали в тюках.

Чимакум посмотрел на меня и спросил:

— По кому ты скучаешь?

— По родным... Как они там? Живы ли...

— Мы найдём твой мир. С Лави или без неё.

Он сказал это так просто и твёрдо, что я ему поверила и улыбнулась. Потом помедлил и снова спросил:

— Наверное, я неправильно задал вопрос... Ты скучаешь по любимому?..

Вопрос задел самую нервную струну. Я поёжилась, обхватила себя руками, чтобы согреться, и промычала что-то невнятное. Потом собралась и ответила:

— Да... Тот Лоцман Санрай. Который погиб...

— Они не люди. Это запрещено. К тому же он умер. Почему ты грезишь о том, кого никогда не получишь?

В его глазах притаилась злость, с губ вот-вот закапает яд. Вот как я выглядела со стороны в приступе ревности! Теперь понятно, почему Лави посмеивалась над девчонкой из захолустья. То, что её тогда развеселило, у меня теперь вызывало жгучий стыд.

— Чимакум, ты прав как никогда Я сама не понимаю, почему так происходит. Но сердцу не могу приказать. Оно болит.

— Прекрати кормить свою боль. Старики говорят, что раны нельзя тревожить. Тогда они зарастают. Если будешь постоянно сдирать корку, образуется язва, и от неё можно умереть.

Простые слова. Простой пример. Я зажмурилась от кристальной честности и прямоты. Плечи укрыли шкуры, служившие ещё и постелью. Всё-таки племя Чимакума было крайне практичным. Парень чуть склонил голову набок и прошептал:

— Ты справишься. А я помогу. Не бойся.

Я пригрелась и уснула. Так постепенно боль утраты начала утихать, уступив место усталому, но спокойному сну.

***

А ещё я никогда не забуду его глаз той тихой ночью. Проснулась от прикосновения. Чимакум сидел у моих ног. Его рука лежала на голени. Он наклонился и поцеловал её. У меня мурашки побежали по телу. Охнула и поджала шкуры к щекам, пытаясь скрыть румянец. Он снял с моих ног ботинки и лёг рядом. Салиши как-то проговорилась, что у их народа это знак заботы и любви.

— Я знаю, что наши законы тебе не указ... Но... С первой минуты встречи я не могу без тебя. Как дождь падает на землю, так и я хочу быть рядом. Скажи, что мне сделать, чтобы ты думала обо мне?