Жанна Светлова
Волшебное кольцо деревенской ведуньи

Часть первая

История эта началась в конце восьмидесятых годов прошлого столетия в деревне Синие ручьи, далековато от столицы, но не на краю света.

В прославленном своими озерами, реками и ручьями провинциальном регионе, занимавшем огромную территорию, жизнь все же текла плавно и несколько однообразно, что не мешало местному населению совершать трудовые подвиги, идти в ногу со временем и всей страной и наслаждаться отдыхом в период предоставляемых государством отпусков, получая санаторные и туристические путевки в родных профсоюзных организациях практически бесплатно.

Из таких поездок привозили целые альбомы фотографий, массу интересных эпизодов путешествий и местных сувениров в подарки родным, близким друзьям и сослуживцам.

Прибывшего после долгого отдыха встречали как некую знаменитость, окружали плотным кольцом и с интересом слушали рассказы отдохнувших о «заморских чудесах». В общем, для всех сослуживцев этот день был праздником, потому что вернувшийся коллега после раздачи сувениров, как правило, организовывал стол и обмывал (имеется в виду совместное чаепитие) свое возвращение в родные пенаты.

В этот день в областной столице края, непосредственно в органах управления, тоже произошло подобное событие. Вернулась с отдыха на Черном море из подведомственного санатория семья Стриженовых.

Сотрудница отдела экономического развития региона Марина Владимировна Стриженова подъехала к родным пенатам на такси с большими пакетами сладостей к общему чаепитию и сувениров для каждого служащего отдела.

Ее встретили громким «ура!». Самая интересная часть «праздника» началась.

Очаровательная Мариночка (для своих) показывала фотографии, рассказывала о красотах черноморских пейзажей, дарила каждому присутствующему специально для него заготовленный сувенир и угощала спелыми персиками, потрясающими грушами, сногсшибательным вином, и у всех создалось впечатление, что Марина Владимировна и ее семья провели невообразимо прекрасный отпуск, который, конечно же, запечатлелся в памяти семейства яркими воспоминаниями на долгие годы.

Однако близкая подруга и давняя коллега Марины отметила про себя усталый вид и грустные глаза сегодняшней «именинницы». Однако, будучи человеком тактичным, оставила свои наблюдения, как говорится, при себе.

Все мероприятие продолжалось около часа, а затем коллеги расползлись по своим рабочим местам, и Марина, оставшись наедине с ближайшей подругой Анной Аркадьевной Семеновой, сообщила ей по большому секрету, что у нее случилась беда, можно сказать, трагедия с ее доченькой Настенькой.

– Что за трагедия, не тяни, – попросила, побледнев от волнения, Анна. Она искренне любила подругу, отлично знала ее супруга и частенько принимала участие в воспитании Настюши. Это случалось в те немногие часы и дни, когда девочку полностью оставляли на ее попечение.

Давно разошедшаяся с мужем, променявшим жену на водку и собутыльников, Анна потеряла к сильной половине человечества всякий интерес и свою нынешнюю независимость от этих мелких представителей ненавистного сословия ставила превыше всего. Дочку подруги она любила, водила ее в музеи, брала с собой в театры и на концерты, поэтому знала Настеньку не хуже ее мамы и заботилась о ней, как о своем ребенке.

Марина посмотрела на подругу беспросветно тоскливым взглядом и вдруг разрыдалась так, что с ней случилась истерика.

Ошарашенная Анна поила ее водой, потом коньяком, обмахивала своим веером, расстегивала пуговицы ее кофточки, в общем, не знала, что делать, как успокоить Анюту, и наконец тоже разволновалась, обессиленно рухнула на стул, налила себе рюмку коньяку и проглотила его как отвратительную микстуру, скривившись и закашлявшись.

– Если ты сейчас же не расскажешь, что случилось с Настюшей, я за себя не ручаюсь! – в отчаянии прохрипела она, все еще не отойдя от этого жуткого напитка, просто разорвавшего ее голосовые связки.

– Даже не знаю, как рассказать, потому что сроду в эту чушь не верила, – вся в слезах ответила Марина.

– Мое терпение кончилось! – вскочила Анна. – Какую чушь? Что случилось с девочкой? Ты по-человечески можешь сказать? Она жива, здорова?

– Она жива, но не здорова!

Марина опять заплакала. Затем, судорожно схватив сигарету, закурила, чем привела подругу еще в большее смятение, поскольку сроду не курила и запах табака категорически не переваривала.

Анна смотрела на нее уже не просто с тревогой, а даже со страхом.

– В общем, – начала Марина, – на курорте у Настюши появилась подружка. Лена ее зовут. Она старше Насти на два года. Они вместе ходили на пляж, на танцы в санаторий, и Ленка влюбилась там в какого-то мужика. Не в мальчика, а именно во взрослого мужчину, причем женатого. Ну он ее на пляже приласкал, и она умом тронулась, решила его женить на себе с помощью колдовства. Это мне все Настюха рассказывала, пока была в полном рассудке.

Сказав это, Марина вновь залилась слезами. Но через несколько затяжек продолжила.

– Я ей запретила с Ленкой этой встречаться. Но сама понимаешь, санаторий – не Москва, здесь куда ни пойдешь, везде на подругу наткнешься. Тем более что она за нашим столом сидела. Сколько я ни хитрила со временем, чтобы с ней не встречаться, но где-то девчонки пересеклись, и та потащила Настю с собой к местной колдунье или гадалке, черт их разберет.

А назавтра мы утром уезжали домой. Так вот после этого сеанса Настю невозможно узнать. Потерянная, ни с кем не разговаривающая. Что ни спросишь, ответ один: «Я ничего не помню». И с ужасом хватается за свою голову.

Марина опять расплакалась, и Анна закрыла кабинет на ключ, чтобы никто не увидел подругу в таком виде и не помешал той рассказать, что же все-таки произошло. Но Марина ничего больше говорить не могла, а просто билась головой об стол.

Наблюдать эту картину было невыносимо. Смысл случившегося Анна уже уловила, поэтому встала, резко подняла Марину с кресла, поправила ей макияж и скомандовала:

– Пошли, я хочу видеть Настю, а потом, если понадобится, поедем к одной женщине в деревню Синие ручьи. Я думаю, она сможет снять с девочки порчу. Но эта деревня неблизко, и там одним днем не обойдешься. Но я постараюсь все устроить, договорюсь с шефом. Сейчас предупрежу Зинаиду, она нас прикроет.

Ободренная ее уверенностью, Марина сразу стала волевой и уверенной в себе дамой, какой в принципе и была. Она обняла Анну и прошептала:

– Анечка, как я тебя люблю! Ты самый лучший человек на свете!

Все, что мать поведала о состоянии дочери, подтвердилось полностью и оказалось даже хуже. Девочка почти не узнавала тетю Аню.

Последнее Анюту повергло в шок, и она тут же перезвонила директору их учреждения – Одинцову Матвею Юрьевичу, кратко изложила суть происшедшего и получила отгулы на себя и на Марину на пять дней плюс выходные. По всему получалось, что время у них теперь есть.

Матвей, ее старинный приятель, однокашник и всю жизнь влюбленный в Анюту мужчина, никогда не отказывал ей ни в одной просьбе. Но следует признать, что и Анна не злоупотребляла ими, чувствуя себя виновной в его несложившейся личной жизни. Но об этом мы поговорим в последующем повествовании.

Через два часа подруги вместе с Настенькой ехали в направлении деревни Синие

ручьи.

Женщина, к которой везла своих подопечных Анна, была ее дальней

родственницей, с которой она никогда не поддерживала отношений. Не потому, что плохо к ней относилась, просто жизнь развела их, никогда не сближая. Но Анюта родилась в этой деревне, отсюда она уехала на учебу в областной центр, устроилась в нем и перевезла к себе свою маму, давно овдовевшую и одинокую Серафиму Ильиничну.

Однако уважение к ведунье Прасковье Захаровне и даже преклонение перед ней Анна всегда хранила в своем сердце. Местную знаменитость – Прасковью Березкину знали не только в деревне, но и очень далеко за ее пределами. К ней обращались весьма известные и прославленные люди, приезжавшие и из Сибири, и из Прибалтики, из Белоруссии и Молдавии, не говоря уже о столице нашей родины Москве. Короче, со всех концов огромной страны.

В свое время молодая Прасковья окончила Воронежский медицинский институт и, вернувшись после учебы, возглавляла районную больницу. Она была специалистом в области кардиологии такого уровня, что ее приглашали на консилиумы в столицу и Ленинград.

Мать Прасковьи всю жизнь занималась травами и прославилась как травница на всю страну. Более того, к ней не раз приезжали больные из Болгарии, Румынии и Венгрии. Бабушка Авдотья могла своими травами поднять мертвого из могилы.

Интерес к свойствам трав и их применению в медицине перешел и к Прасковье от матери. Поэтому, будучи прекрасным врачом, она применяла в основном нетрадиционные методы лечения. У нее не случилось ни одно смертельного случая среди ее больных. Вообще природные препараты Березкина ценила больше химии.

Теперь уже очень пожилая женщина проживала в родной деревне, и отбоя от пациентов у нее не было. Однако силы ее стали не те, и она ограничивала прием людей, сама занимаясь ими только по предварительной договоренности.

В деревне некоторые не очень умные люди называли ее ведьмой, потому что умела Прасковья Захаровна и порчу снять, и зубы заговорить и любую болезнь лечила, прибегая ко всем доступным ей методам. А результаты говорили сами за себя. Всегда – стопроцентное выздоровление!

Но вот попасть к ней было нелегко. Именно это обстоятельство очень беспокоило Анну. И она, переживавшая за Настю больше, чем за кого бы то ни было, решила добиться приема чего бы ей это ни стоило.

Женщиной она слыла упорной, а в сложившейся ситуации другого решения и быть не могло.

Из рассказов о знахарке Анна, всегда интересующаяся жизнью и достижениями односельчан, знала, что Прасковья обладает каким-то чудодейственным кольцом, помогающим ей видеть больного насквозь, и потому ставит диагнозы всегда безошибочно.

По прибытии в Синие ручьи Анюта решила остановиться у своей двоюродной тетки Варвары, прославившейся невероятной скупостью и вредностью. Но больше родных здесь у нее не имелось, а, как известно, «за неимением гербовой пишут на простой». Все эти мысли Анна изложила Марине, и та сказала, что скупость старухи им только на руку, поскольку она готова отдать все, что имеет, лишь бы дочь поправить.

Прежде чем идти к Варваре в дом, в местном, но, как оказалось, вполне приличном сельмаге дамы накупили три мешка всяких вкусностей. Приобрели и подарки для бабули, прихватили отличный каракулевый полушубок. Продавщица, державшая вещь для солидных людей, получив хорошие барыши за свои услуги, заверила, что размер точно Варваркин и даже предложила им купить заныканную от покупателей песцовую шапку в комплект.

Получился царский подарок!

Одаренная свыше всякой меры драгоценными дарами Варвара стелилась перед гостями, как шелк. Стол накрыла без жадности и уверила, что выпросит через председателя запись на прием к Прасковье, если тому будет что поднести.

Гости поднесли дорогущий французский коньяк и кубинские сигары.

Время приема волшебным образом совпало с пожеланием приехавших, и встреча была назначена прямо на завтра в десять утра. Знаменитая ведунья Прасковья Березкина дала свое согласие принять и постараться помочь своей бывшей землячке Анне.

Часть вторая

Дверь гостям очень добротного и опрятного дома открыла сама хозяйка – Прасковья Захаровна. Ожидавшие увидеть старую, разбитую и, возможно, несколько странную колдунью, молодые женщины не смогли скрыть своего изумления.

Перед ними стояла женщина, на вид пятидесяти – пятидесяти пяти лет, хотя по подсчетам Анны ей должно было быть не менее семидесяти, а то и лет на десять больше, с ясными голубыми глазами, еле проступающим румянцем на щеках и удивительной для ее лет осанкой.

Женщина приветливо улыбнулась им и пригласила пройти в дом.

– Рада тебя видеть, Аннушка! – обернувшись к Анне, произнесла она. – И напрасно вы просителя ко мне посылали, я бы и так приняла вас.

Женщина очень ласково посмотрела на Настеньку, подошла к ней и пристально посмотрела ей в глаза. Затем подняла правую руку, на которой сияло каким-то зеленым светом кольцо, и провела им по лбу девушки.

– Я тебя давно жду! Вот, значит, как… – сосредоточенно глядя в глаза Насти, как бы разговаривая сама с собой, отметила хозяйка дома.

– Тебе она внушила, что ты ничего не помнишь! Главное, ты не помнишь ее! Не помнишь, что она делала с твоей подругой! Хитра! Но это так просто снять! Ведь правда? – она будто адресовала свой вопрос Настеньке и тихо засмеялась.

Воцарилось молчание. Молодые женщины смотрели на все это с улыбкой. Марина даже поднесла палец к виску, но тут Настя заговорила, как будто только что проснулась от глубокого сна.

– Я все помню! – совершенно отчетливо произнесла она. – И ее тоже помню. Она разозлилась на меня, когда я сказала, что она обманет Лену и возьмет деньги, потому что понимает, как доверчива и проста ее клиентка. Тогда эта ведьма со злостью сказала мне, что зато меня она не обманет. И раз я такая умная, я все забуду навсегда!

– И говорить ты тоже не будешь! Зачем разговаривать тому, у кого в голове пусто!

– Вот именно так она сказала мне, а я расхохоталась на это.

– Но слава Богу, что вы решили приехать ко мне. Теперь все позади, моя милая! Прасковья обняла Настю и пригласила:

– Ну что ж, прошу всех к столу! Я вам пирог испекла с брусникой и чай на травах приготовила. Уверена, такого в вашей столице вы не пробовали!

Пришибленные гости не могли и слова сказать, только у Марины слезы ручьем текли по щекам, и она явно не знала, как отблагодарить эту потрясающую женщину. Она просто встала перед ней на колени и поцеловала ей руку.

– Не бери в голову! – обратилась к ней хозяйка. – Я знала, что Настенька непременно ко мне приедет. Пробуйте чай и пирог!

Она ловко разлила по чашкам ароматный чай, наполнивший все пространство большой и современно обставленной комнаты совершенно невероятным лесным запахом свежести и тепла.

Гости и не заметили, как съели весь пирог и выпили целый самовар чая.

На дорогу хозяйка дала им по пакету сушеных трав, входивших в заварку, очень понравившуюся всем, и по бутылочке настойки от простуд и усталости.

Никакой платы Прасковья с них не взяла, но просила привезти Настеньку к ней на сеансы в течении года еще четыре раза.

– Это необходимо, чтобы память восстановилась навсегда! Пока они шли до дома, Марина повторяла только одно:

– Она гениальная волшебница! Как она все увидела? Но разве такое может быть? Я как во сне! В прекрасном сне!

– Мама, а ты разве не заметила, что на ее пальце было кольцо. Когда она провела им по моему лбу, я почувствовала легкий и какой-то совершенно непередаваемый воздух, укутавший меня, как в легкий шелк, и глаза мои сразу прозрели. Я увидела ту ведьму, к которой ходила с Леной. Она вся задрожала и почернела, шепча что-то оправдательное, типа «Я не хотела». И тут же рассыпалась, как будто она была из песка. Неужели Прасковья Захаровна главная фея среди волшебниц?

Женщины не знали, что сказать. Наконец, Анна решительно вошла на ступени Варвариного крыльца и приказала спутницам при хозяйке ничего не рассказывать.

На следующий день они вернулись домой. Но мысль о всемогущем кольце, о способности Прасковьи Захаровны видеть через него все случившееся (так она объясняла возможности этой потрясающей женщины) почему-то ни на минуту не покидала Настеньку. Ей не терпелось скорее вернуться на сеанс, но мама и тетя Аня сказали, что они снова повезут ее в Синие ручьи только через три месяца.

– С такими делами шутить нельзя! Одно невыполненное условие, и все чудеса с твоим возрождением, возвращением твоей памяти могут обернуться чем угодно, – сказала Анна. – Читай русские народные сказки, хоть про царевну-лягушку или еще какие! Я вот уверена, что все переданное нам в сказках и былинах имело место и до нас высшие силы пытались донести мысль о том, что в этом мире много чего еще есть неведомого нам. Ведуньи потому так и называются, что они эти тайны постигли. Вот так, мои дорогие!

Часть третья

Анна была рада выздоровлению Настюши, но что-то ее тревожило в этой ситуации. Нетерпение Насти как можно быстрее поехать к Прасковье, ее постоянные разговоры о волшебном перстне, гадание по поводу того, какими свойствами оно наделено, ее желание

«хотя бы минутку самой подержать его в руках» наводило Анюту на мысль, что девочка явно что-то задумала.

Женщина так озаботилась создавшимся положением, что, придя домой, вместо обычных хлопот по приготовлению ужина устало опустилась в кресло и закрыла глаза. Обычно именно в своем любимом кресле она переживала трудные моменты жизни. Ему, любимому старому креслу, доверяла она свои женские секреты и беды. Возможно, именно поэтому не успела она как следует усесться, как на глаза навернулись слезы. Но они, как ни странно, не касались истории с Настей.

Скорее всего она просто устала и простудилась. Ее знобило, и она укрылась мягким пушистым пледом.

Перед ее взором возникло грустное лицо Матвея, который после их возвращения от целительницы стал пристально за ней наблюдать, стараясь делать это незаметно, но Анна, чувствующая его по какому-то еле уловимому движению воздуха, понимала, что старый друг переживает за нее. Вчера, поздоровавшись с ней в коридоре, Матвей осторожно придержал ее руку и спросил:

– Нюшенька, у тебя все в порядке?

Она, изображая веселость, заверила его, что все у нее замечательно.

– Неужели за столько лет нашей дружбы, Аня, ты не можешь доверить мне свои проблемы, не желаешь воспользоваться моей помощью, если она нужна.

Она, дура безмозглая, сыграла полное непонимание и еще раз повторила, что нет причин за нее волноваться, хотя на самом деле ей так хотелось сказать ему: «Я не могу себя простить за свое предательство, я сама приговорила себя к одиночеству за свою ошибку».

Но она никогда не скажет ему этого! Мысль о том, что он вправе не поверить ей, вправе думать, что она вновь полюбила его за успехи в карьере, что ищет выгоду, эта мысль была невыносима. «Но ведь он именно так и подумает!»

Хотя ее порыв в отношении Николая тогда, когда все считали ее невестой Матвея, оказался всего лишь коротким влечением. Уже в первые недели их совместной жизни с Николаем она ощутила, как ей не хватает Матвея. Желание мужа провести всю жизнь, гуляя по кабакам и ресторанам, при этом философствовать с рюмкой в руке о смысле жизни, изображая из себя этакого современного Онегина, уже через два месяца стали для нее невыносимы.

Его грязная ругань, когда он перебирал с употреблением спиртного, рождали в Анне отвращение, и она ушла от него, не прожив с ним трех месяцев, оставив ему все, даже свои личные вещи. Все, чем она обладала, было в момент ее ухода надето на ней. Пальто, сапоги, платье и шляпка. Даже перчатки остались на столе в их комнате, которую им выделили как молодоженам в семейном общежитии.

Анна в это время училась в аспирантуре, и стипендии на оплату съемной квартиры не хватало. Пришлось подрабатывать у жены генерала в соседнем доме, оставаясь с ее сынулей и готовя для ее семьи обеды и ужины. Хозяйка, молодая генеральша, выделила ей чулан, там помещалась раскладушка и этажерка с настольной лампой.

Матвей после ее предательства уехал на работу по партийной линии в другой

город.

После защиты диссертации Анне помогли устроиться на работу в местные органы

власти, и она получила однокомнатную квартиру. А еще через год к ним назначили нового руководителя – Матвея Одинцова. Когда она встретила его на первом собрании, то ожидала, что бывший близкий друг станет делать вид, будто не знает ее, и постарается перевести непорядочную подругу куда-нибудь в подведомственную организацию.

Но Матвей запросто поздоровался с ней, объявил при всех, что очень рад видеть среди нового для него коллектива своих однокашников, Анну и Андрея Полозова, и, постоянно вовлекая ее в самые ответственные задания, никогда ни словом, ни делом не намекнул ей на их бывшие отношения.

Анна знала, что Матвей до сих пор не женат, что вокруг него вьется целая туча

«очаровательных бабочек», готовых стать самым близким ему человеком, и твердила себе, что, если он женится, она будет просто счастлива уже тем, что не сломала своим глупым поступком его личную жизнь. Правда, такие уговоры себя толку не имели, поэтому после каждой встречи с ним, его теплого взгляда или доброго слова Анна, приходя домой, забиралась с ногами в старое кресло и плакала, обращаясь мысленно к своему верному другу, с уничижением описывая ему, какая она дрянь, не стоящая и копейки, и какой он замечательный, самый лучший на свете человек. Иногда она сидела и сотни раз ласкала его имя, произнося его буквально часами. Вот и сегодня, страдая и коря себя, Анюта незаметно стала задремывать. Ее разбудил звонок в дверь, распахнув которую, она увидела на пороге Марину с полными пакетами в руках. Ничего не говоря, подруга по- хозяйски прошла на кухню, бросила сумки, переложила подушку из кресла на диван и уложила Анну.

– Анюта, ты выглядишь больной, твой кашель мне не нравится, и потом ты совершенно ничего не ешь. Ложись и поспи, а я тебе наготовлю еду на пару дней. И еще у меня к тебе огромная просьба. Завтра же сходи в поликлинику.

Она достала из шкафчика в ванной термометр и потребовала, чтобы подруга измерила температуру.

– 37,5! Мне не нравится твоя температура, Анюта. Ты или простыла, или подхватила грипп. У нас в отделе уже два человека ходят с ним, кашляют, у Веры Аркадьевны еще и насморк, сидит хлюпает носом, глаза слезятся. Говорит, что это ее Мишутка из школы принес заразу, а сама больничный брать не желает. Никакой сознательности и мыслей о коллегах, которые тоже заражаются от нее!

– Ты пока лежи, я сейчас нам обед сварганю, и после еды выпьешь антигриппин. Кстати, давай-ка заварим травы, подаренные нам Прасковьей Захаровной. Я теперь в нее верю, как в ангела-спасителя.

Марина укрыла подругу пледом и ушла хозяйничать на кухню. Ее появление отвлекло Анну от грустных мыслей, и она по-настоящему уснула.

Проснулась болящая от душераздирающе вкусного запаха запеченной курицы и внезапно поняла, что просто умирает от голода. Нашарив у дивана тапки, поплелась на кухню. Оказалось, что Марина уже накрыла на стол, и первое, что было предложено Анне, это травяной чай от Прасковьи.

Удивительное дело, но неожиданно напиток мгновенно вернул ей силы, и больная набросилась на ароматно пахнущее жаркое с совершенно не характерным для нее энтузиазмом.

Быстро расправившись с едой, подруги начали обмениваться новостями. Главное, что интересовало и беспокоило Анну, это здоровье Настеньки.

– Как тебе сказать, подруга, на вид моя девочка вполне здорова, но вчера призналась мне, что плохо стала запоминать объяснения учителей, особенно по математике и физике. До этого она все предметы усваивала легко, и меня, как ты понимаешь, не может такое положение дел не беспокоить, тем более что не далее как вчера за контрольную по физике она схватила тройку, объяснив это ухудшением памяти.

– Анечка, с момента нашего возвращения из Синих ручьев прошел месяц. Прасковья Захаровна сказала, что до конца года мы должны приехать к ней три раза. Получалось с перерывами в два месяца. Вот я и хочу с тобой посоветоваться по этому поводу: не стоит ли нам приехать к ней пораньше, учитывая сложившуюся ситуацию.

Анна задумалась. Она привыкла выполнять указания начальников, врачей или знающих специалистов по любым вопросам в те сроки, которые ей назначались, а уж рекомендацию Прасковьи Березкиной нарушать не хотела бы в принципе, понимая, что в области ее деятельности ничего не смыслит. Но и здоровье Настюши ее, безусловно, волновало. Возникла дилемма, которую она затруднялась разрешить. Молчание явно затягивалось, а Анна не представляла, что ответить подруге, чтобы не обидеть ее, но уже чувствовала, как напряглась Марина от ее продолжительной задумчивости.

Наконец она сказала.

– Я подумаю над твоим предложением, хотя очень не хотелось бы нарушать рекомендации нашего особенного доктора. Согласись, что мы профаны с тобой в области медицины, тем более нетрадиционной. А Прасковья – светило, и раз она сочла промежутки между нашими визитами в два месяца разумными, подгонять ее не имеет смысла. Мы своей поспешностью можем только все испортить.

– Может, ей позвонить и спросить разрешения? – предложила Марина.

– А у тебя нет чувства, что Настюша несколько лукавит и ее интересует кое-что другое?

– У меня мелькнула эта мысль, Анечка. Она с этим кольцом мне все уши прожужжала. Но тройка по физике, идущая в аттестат, может испортить наши планы насчет института. Меня это сильно напрягает.

– Давай все-таки пару недель подождем, – предложила Аня, – а там попробуем позвонить, чтобы записаться на прием. Ведь у нашей знахарки на прием мест свободных не бывает.

На том и порешили и дружно принялись за мытье посуды. Безусловно, попутно обсуждали проблемы, связанные с работой. Марина сообщила подруге страшную тайну о внезапной любви Татьяны Зубовой и ведущего специалиста Коврижкина. Весь отдел шепчется по этому поводу, а они каждый обеденный перерыв куда-то исчезают вместе. Даже не замечают всеобщего внимания к их персонам. Вот что значит любовь!

Однако столь увлекательное занятие милых дам прервал звонок в дверь. Открывшая дверь Марина была очень удивлена, увидев на пороге водителя директора, который передал для Анны небольшой, хорошо запечатанный сверточек и на вопрос, нужен ли ответ, сказал, что об этом начальник ничего не говорил.

Заинтригованная Марина бросилась к подруге, которая от ее сообщения покраснела и, схватив сверточек, быстро унесла его куда-то в спальню.

Анна уже не раз, отвечая на вопрос подруги, откуда та так хорошо знакома с Одинцовым, объясняла, что училась с Одинцовым в институте, на одном курсе и в одной группе. Но тайну их бывших отношений не раскрывала никому. Сейчас, получив его послание, она сердцем угадала, что может быть в свертке, но совсем не желала посвящать подругу в подробности. При этом она была взволнованна до чрезвычайности и скрыть свое состояние от подруги при всем старании не смогла.

Марина, надо отдать ей должное, не стала допытываться и выспрашивать у нее, что такое ей прислал директор и отчего Анюта стала сама не своя. Она просто внезапно вспомнила, что опаздывает к парикмахеру, и через несколько минут покинула квартиру Анны. Хозяйка же поспешила к принесенному сверточку и с замиранием сердца распечатала пакетик, в котором оказалась коробочка с кольцом, когда-то предназначенным для их с отправителем сего презента бракосочетания. Тут же была вложена записка: «Аннушка, я вновь прошу тебя стать моей женой и очень надеюсь на положительный ответ. Вечно твой М.».

Анна обессиленно опустилась в кресло и разрыдалась. Если бы он мог знать, как она любит его, но не может простить себе свою роковую ошибку. Он ее простил, она себя не простила.

Часть четвертая

Не успела Анна выкарабкаться из сетей гриппа, как на работе случился аврал. Приходилось задерживаться после окончания рабочего дня, иногда выходить для выполнения поручений начальства и в выходные, и в праздничные дни.

В этой постоянной круговерти прошло двадцать дней после посещения Анны Мариной и оставалось чуть более недели до назначенного Прасковьей срока их приезда на консультацию по поводу болезни Настюши. Анна, уже не советуясь с Мариной, дозвонилась до своей знаменитой родственницы и получила дату их желательного появления у нее на приеме.

Но в процессе разговора Анна была ошарашена вопросом целительницы, которая, смеясь, спросила:

– Как тебе, Анюта, удалось сдержать пыл девушки, рвущейся на встречу со мной? Хочу похвалить тебя за мудрость и терпение. Спасибо! Назови мне, пожалуйста, какие часы приема вас устроят?

Анна даже не сразу услышала вопрос о часах посещения, поскольку ее мучила мгновенно появившаяся в голове мысль: откуда ведунья может знать о стремлении Настюши побыстрее навестить свою спасительницу.

– Неужели она звонила вам, Прасковья Захаровна? Я не давала ей вашего телефона? – вопросом на вопрос ответила она.

– Я это увидела и знала, что Настюше не терпится узнать, как работает мое колечко, понять, насколько результат моего труда зависит от него. Маленькая она еще и глупенькая, но задатки ведуньи в ней есть. И вот что, Аннушка, я бы просила тебя исполнить. Когда вы приедете, пусть Настюша придет ко мне одна. С вами я обязательно пообщаюсь, но девочка, интересующаяся секретами моей работы, сама сможет поучаствовать в приеме моих клиентов. Ты могла бы мне это устроить?

– Нет проблем! Я думаю, для Настюши это будет огромной радостью и большим сюрпризом.

– Только не говори ей о моей просьбе, поговори с Мариной. А перед приходом скажите ей, чтобы она одна зашла, ведь существует определенная этика приема у врача, согласно которой присутствие на приеме родственников нежелательно. Безусловно, по окончании приема вы зайдете, чтобы узнать результат, но мне хочется выяснить ее реакции, мысли и состояние памяти.

– Все сделаем, как прикажете! – засмеялась Анна, ужасно довольная предложением Прасковьи.

– Да, Аннушка, не обижайся, у меня к тебе вопрос насчет твоего бывшего мужа. Меня удивило, что ты не обратилась ко мне насчет него. У Николая ведь дела совсем плохи, а мы с тобой могли бы ему помочь. Я знаю, что ты его не любишь, но он не посторонний для тебя человек и твой уход усугубил его падение. Дело, конечно, твое, но душа у тебя светлая, не пачкай ее равнодушием и ненужным самоуничижением. Подумай об этом. Прощаюсь и жду вас!

Опешившая Анна весь вечер не могла прийти в себя.

Откуда Прасковья знает все, даже имя мужа, о котором в Синих ручьях никто не может знать. На душе стало муторно, на сердце неспокойно. Но она взяла себя в руки и перезвонила Марине, рассказав о договоренности с Прасковьей.

– Аннушка, я так надеюсь на этот визит! У нас успехи в школе желают оставлять лучшего. У меня уже бессонница началась. Ну ты представляешь мои мысли и чувства.

Анна успокоила подругу, сказав, что ей осталось потерпеть совсем немного.

Часть пятая

В Синих ручьях их встречала Варвара, довольная, радушная хозяйка, явно настроенная на хорошее вознаграждение за ее внимание и заботу.

Ожидаемые ею подарки были привезены гостями в достаточном количестве. На сей раз Марина захватила для нее два комплекта постельного белья, купленного для себя в закрытом салоне для новобрачных, и парфюмерный набор дорогой косметики из Франции.

Стоит ли говорить, как ее подарки обрадовали Варвару и настроили на самый гостеприимный лад. Женщины долго мозговали над подарком для Прасковьи и остановились на новом самоваре и чайном сервизе, заказав по телефону все это счастье директрисе местного сельмага.

В назначенный день и час столичная компания подошла к дому Прасковьи.

Настя, которой было позволено самостоятельно пообщаться с волшебницей без присутствия старших, обрадовалась неописуемо.

Дверь ей открыла незнакомая женщина средних лет, оказавшаяся секретарем Прасковьи Захаровны и представившаяся Инной Владиславовной. Женщина была красива, но этот тип красавиц можно отнести к типу «холодная красота». И даже неискушенная жизнью Настя подумала о ней именно так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.