# Зов алой луны

Ханна Рыжих

Ночной лес и нависшая над ним алая луна – завораживающий магический пейзаж, не так ли? Но кто бы мог подумать, что именно в такой момент пробуждается то, с чем людям лучше не сталкиваться.

Монотонное тиканье часов в вязкой глубокой тишине казалось ударами молота, до ушей доносился и треск остывающих поленьев в старом очаге. Я снова пробудилась посреди ночи и лежала неподвижно, но на этот раз на диване в гостиной, где заснула совершенно неожиданно, и смотрела в чуть освещенный потолок. Теплый свет уличного фонаря, оставленного моими друзьями включенным на темное время суток, просачивался сквозь тонкий тюль и ложился на стены и все, что встречалось на пути. Мой взгляд скользнул на окно: снаружи фонарь освещал старый сарайчик, давно сломанные качели и древний, как сама жизнь, дуб, стоявший здесь еще до того, как мои родители обзавелись этим домом. И все это окружала молчаливая чернеющая стена из деревьев. В детстве я никогда не понимала, зачем нужен домик для семейного отдыха в лесной глуши, чуть ли не в самой чаще, где бесконечные деревья соседствуют со мхом и сыростью. Да и пообщаться здесь было не с кем. Тоска. Однако все же меня манили тогда лесные неизведанные уголки, и я с удовольствием исследовала окрестности, естественно, не забредая далеко. Но сейчас эти места больше пугали меня, настораживали, как мелкого затаившегося зверька, скованного страхом перед опасностью. Еще три года назад все было прекрасно, меня ничего не тревожило и нервы не подводили, я могла спокойно посредине ночи выйти побродить в бессонницу вокруг дома, но нынче – ни за что не выгляну за порог лесного домика с наступлением темноты. И то, что способно запереть в этих стенах с приходом мглы, едва ли можно назвать простым и беспричинным страхом или же причудливой игрой воображения. Так мне казалось. А меж листвы, кустарников и корявых стволов – везде отныне мерещились красные точки, похожие на маленькие огоньки – их голодные и злые глаза, высматривающие очередную неосторожную добычу… или наблюдающие за мной.

За окном мелькнула короткая вспышка молнии и почти сразу послышался глухой раскат грома – гроза, маячившая весь день «на горизонте», наконец решила разразиться и показать всю свою силу. Глубокая осень, а грозы никак не прекращаются, продолжая напоминать о летних днях. Одно только красноречиво говорило о почти наступившем ноябре: ледяные промозглые ветра, пробирающие до костей и напевающие своим протяжным сиротливым воем жуткие песни, понятные лишь лесу.

Оторвав голову от мягкого подлокотника, я поднялась с дивана и, кутаясь в шерстяное одеяло, на цыпочках подошла к камину. Снова сверкнуло, и бледно-розоватый всполох на мгновение осветил гостиную и лес за окном, обступивший сплошной стеной дом. Как же зловеще он выглядят сейчас, но то, что может скрываться в его глубине – еще ужаснее. Уж мне ли не знать. Разворошив золу и угольки кочергой, я подкинула в очаг свежих дровишек и разожгла огонь. Озорное пламя успокаивало, особенно в последнее время, да и с появлением теплого огня отступило странное и холодное чувство одиночества. Часы, стоящие на каминной полке, глухо отстучали два ночи и я вздрогнула – нервы совсем расшатаны. Поудобнее устроившись на полу, стала любоваться пляшущими красно-желтыми языками. Да-а, глухая ночь, а я сижу одна в гостиной и жду утра, когда все проснутся и таящиеся в каждом укромном уголке ужасы рассеются. Во всяком случае, надежда на это меня не покидала. Не знаю, сколько так просидела, вздрагивая от каждого шороха и слушая, как ливень нещадно бьет по оконным стеклам, но дрема все же меня одолела и я провалилась в беспокойный сон, наполненный кошмарами.

– Э-эй, просыпайся, красавица! – прозвучало над самым ухом. Пронзительный и звонкий голос Софии напоминал сирену. – Ребята уже вовсю хозяйничают во дворе, убирая последствия ночного дождя, а ты все лежишь, еще и на полу.

– Ну, что ты все кричишь, что ты кричишь… уже встаю, – прохрипела я, поднимаясь на ноги и разминая затекшее тело. – Постой, какие еще последствия?

– Сейчас увидишь, – подруга поманила меня к выходу.

Во дворе лежали окончательно убитые качели, поверженные стихией: толстые дубовые столбы были сломаны почти у самого основания, чуть в стороне даже щепки лежали, и вторая проржавевшая цепь оторвалась от перекладины. Оказалось, это не единственный ущерб: несчастный сарайчик, и без того повидавший виды, лишился хлипкой двери. И все это валялось в лужах и черной размытой земле.

– Починим! – махнул рукой Ярик, будто ничего серьезного не произошло. Его легкое и оптимистическое отношение почти ко всему всегда поражало остальных, но это-то и привлекало в нем. – Юль, инструменты есть?

– Ты что, прямо сейчас собрался? Может, позавтракаем для начала? – рассматривавший столбы Никита нахмурился, явно не желая работать на пустой желудок. – Ладно, девочки, давайте-ка вы приготовите завтрак, а мы разберемся пока, что тут можно сделать.

Я молча кивнула. Всегда обожала кухонную возню, тем более, если что-то вкусное и аппетитное после труда появлялось на столе. К тому же на улице торчать сейчас не очень хотелось, и дело было даже не в холоде и едва заметной мороси, а стряпня меня отвлечет на время.

– Инструменты там, – указала я на бедный помятый сарайчик, – берите, что нужно, и что найдете.

Пока мы с подругой хозяйничали на маленькой кухоньке, изнутри меня продолжала точить тревога, заставляя время от времени поглядывать в окно на ребят. И их странная суета возле того, что осталось от качелей, изумление на лицах, частые указывания руками в сторону дома и леса не ускользнули от моего внимания и несколько насторожили. Никита то и дело присаживался и внимательно осматривал сваленные столбы со всех сторон, Ярик же в недоумении расхаживал вокруг сарайчика, будто хотел что-то обнаружить. Или уже обнаружил? С каждой минутой я все больше жалела, что приехала сюда и снова переступила порог этого дома.

Спустя пятнадцать минут скромный завтрак был готов и наша небольшая компания разместилась за маленьким обеденным столом в гостиной. Неожиданное молчание повисло в воздухе, даже Сонька, которая по обыкновению без умолку трещала, не проронила ни слова.

– Слушай, у вас тут звери какие-нибудь водятся? – с неожиданным вопросом обратился ко мне Никита, уплетая омлет. – Медведи там, волки?

– Зачем тебе? – я дернулась так, словно обожглась об открытое пламя, и испугано уставилась на товарища. – К чему такие вопросы странные? Нет, не думаю, что кто-то из них обитает в здешних лесах, иначе моя семья не купила этот домик. И вообще, его бы не построили бывшие владельцы.

Парни переглянулись.

– Видишь ли, – неуверенно начал Ярослав, откашливаясь, – не хотим пугать, но, кажется, дикие животные все же живут тут.

– С чего вы взяли, а? Если это твоя, Ник, очередная глупая шуточка, то советую завязывать – я могу не так понять. Ты знаешь меня, – Соня облокотилась о стол и угрожающе потрясла в воздухе десертной ложкой.

– Какие шутки?! На качелях мы заметили следы, похожие на звериные клыки, да и испортить подпорки так ветер не смог бы никогда. Их как будто кто-то нарочно сломал, но сначала «поработал» над ними как следует. И дверь сарая, которую всю исцарапал кто-то сверху донизу, кстати, тоже не от дождя отвалилась.

– Нет, не может быть, – едва слышно прозвучал мой голос, внезапно изменившийся до неузнаваемости. Мелкая дрожь пробежала по телу, и я невольно вздрогнула. – Вам показалось, как и мне тогда…

– Что? – подруга нахмурилась, не расслышав моего бормотания.

– Знаете, я хочу вернуться в город, сегодня же, нет, сейчас же.

– Подожди, мы же только три дня назад приехали, у нас еще неделя в запасе. Зачем срываться с места? – тут же со всех сторон посыпались возражения и недоумения, которые я понимала, но страх, засевший глубоко внутри меня, был сильнее желания не портить всем отдых.

Вместо ответа я лишь вышла из-за стола и молча направилась в свою комнату. И все, что могли услышать ребята после – громко хлопнувшая дверь.

Судорожно вытаскивая вещи из старенького обшарпанного комода, я сразу же без разбора запихивала их в дорожную сумку, стараясь как можно скорее завершить сборы. Кто-то из друзей несколько раз прошел мимо мой комнаты, крадучись, осторожно, но скрип потертых и иссохших досок их предательски выдал. Подслушивают, не иначе. А что они хотят сейчас услышать, если я им все сказала на кухне? Может, то, что местные леса на самом деле не так безопасны, как они считали, как я описала, сама себя убедив в этом? Что здесь обитает нечто, способное с легкостью и абсолютно ледяной безжалостностью забрать чужую жизнь? Теперь, после утреннего происшествия, точно понятно, что зло, которое обитало и обитает по сей день, и когда-то дотянувшееся своим лапами до меня, никуда не исчезло, и чувствует, что я снова здесь, чувствует горячую свежую кровь, и оно непременно явит себя. Я подошла к помутневшему от времени зеркалу и, сняв свитер, повернулась к нему спиной. Пристально посмотрев через плечо на свое отражение, медленно опустила взгляд на обнаженные рубцы от шрамов – грубые, уродливые, доходящие почти до поясницы. Их было ровно четыре, и они совсем не изменились за последние месяцы, даже не побледнели нисколько. Всякий раз, как смотрела на эти чудовищные отметины, в памяти воскресал тот самый злосчастный вечер, когда я их получила. Зачем тогда вышла в лес в самые сумерки? Зачем поддалась тому странному ощущению, точно некто или нечто меня влекло туда, в чащу, будто я должна была там что-то непременно найти? И нашла. Вернее, меня нашли. На самом деле, я помнила немного, лишь обрывки, но они оказались столь острыми и сильными, что навсегда остались в сознании, как и шрамы на коже. До сих пор чувствую чье-то горячее дыхание у себя на затылке, а в ушах стоит леденящее кровь рычание. По прежнему вижу перед собой едва различимую в темноте лесную тропинку, петляющую меж стволов, по которой несусь со всех ног, спотыкаясь о камни и кочки. Вижу огромные черные силуэты, что подступали ко мне со всех сторон, таращась красными глазами. И небывалую доселе алую, точно кровь луну, спрятавшуюся за рваными тучами. Слышу собственный плач, крик, и зов о помощи, треск ломающихся веток. Помню чудовищной силы удар и обжигающую невыносимую боль в спине… после – ничего, провал. Открываю глаза и понимаю, что нахожусь в какой-то захудалой больнице, и все – родители и врачи, – не замечая, что я пришла в сознание, наперебой твердят о нападении дикого зверья. Но я знаю, что это был не просто зверь, а нечто иное… Ведь так?

– Черт бы все побрал! – я с силой ударила кулаком по тумбе и, сдерживая приступ взявшейся из ниоткуда ярости, опустилась на пол. – Черт, черт, черт!

Долгое время меня убеждали, что я едва спаслась от, вероятно, медведя, забредшего в эти края совершенно случайно. Да-а, как же! Выяснилось, что меня обнаружили довольно скоро, после того, как услышали крики. Отец посчитал, что они с матерью спугнули животное, вовремя прибежав на место, и это же внушали мне. Но теперь мне кажется, что все совсем не так, что не может быть все столь просто. Никто из друзей не знал о произошедшем, конечно же, я пожелала похоронить жуткий случай в своем сознании, в самой себе, надеясь, что со временем станет легче. И стало, до приезда сюда. Может, нужно им рассказать, посвятив заодно в свои страхи и опасения? А если они посчитают, что я не в своем уме, а моя история – бред и истеричные выдумки? Нет, достаточно того, что я сама себя считаю такой, и порой не могу выпутаться из паутины реальности и фантазий. Надо успокоиться, ведь все пережитое осталось в прошлом и вряд ли повторится вновь. А как же то, о чем рассказали ребята?

Глубоко вдохнув, я прикрыла на мгновение глаза и обхватила руками голову, старательно пытаясь разобраться в себе и воспоминаниях. Сознание – темная штука, способная сыграть с кем угодно очень злую шутку. Не знаю, сколько я так просидела, но мне стало значительно легче, будто сбросила с себя невыносимый груз, и никто не посмел потревожить меня. Надо выйти к ребятам и извиниться за срыв. Может, я действительно чрезмерно накрутила себя, и все, что застряло в голове, не имеет ничего общего с реальностью?

За дверью стояла тишина, мне на минуту показалось, что дом опустел и в нем никого не осталось, кроме меня. Одевшись, я вышла из комнаты и вернулась в гостиную, где по-прежнему за столом сидели ребята и что-то тихо обсуждали. Мое присутствие недолго оставалось незамеченным, и вскоре разговоры – о чем бы они ни были – свернули в мою сторону.

– Ты как, Юль? – Сонька подвинула стул и жестом пригласила присесть рядом. – С тобой все нормально? Ты бледная, как будто привидение увидела.

– Не беспокойтесь. Просто что-то нашло на меня, не берите в голову. Со дня прибытия сюда мне постоянно что-то мерещится, чудится.

– И это «что-то» не на пустом месте нашло, да? – на меня, прищурившись, уставился Никита. – Все-таки дело в диком зверье? Неужели нельзя было предупредить до поездки? Ладно, теперь хоть знаем, что у нас соседи есть и нужно быть осторожнее. Надеюсь, животные больше не сунутся сюда.

– Они здесь никогда не водились и не водятся, не те места, только всего один раз появились, давненько, даже местные жители были в недоумении, – мне было жутко неудобно от этих недомолвок и испорченного всем настроения, – а сегодня – второй. Вам нечего опасаться, – добавила неожиданно для себя совершенно спокойным голосом.

Почему я так сказала? Откуда такая уверенность? И холодный страх с тревогой куда-то исчезли, будто их не было минуту назад.

– Хорошо, если это так, просто твое поведение… к-хм, – пожал плечами Ярик, не зная, какие слова подобрать, – говорит об обратном.

– Да хватит вам, мальчики, чего прицепились?! Вы даже точно не знаете, что за следы обнаружили, и вообще, они могли там появиться еще до того, как мы приехали. Ведь никто из нас ни разу не подходил ни к качелям, ни к сараю до этого. Тоже мне, следопыты нашлись, – фыркнула недовольно Соня. – Устроили тут панику на пустом месте.

– Если вам будет от того спокойнее, то в чулане хранится ружье – отец как-то обзавелся им, – с той же невозмутимостью я махнула рукой в сторону прихожей и принялась за давно остывший завтрак. Похоже, неприятный разговор замялся сам собой и не придется никому ничего больше объяснять. В конце концов, мои страхи принадлежат только мне, незачем ими заражать других. – Он раньше охотился на уток у здешней реки.

Парни переглянулись и по их взглядам стало понятно, что оружие непременно нужно вытащить на белый свет, а остальное их просто перестало интересовать. Они, словно маленькие дети, узнавшие о подарках, тут же стали клянчить ружье.

– Стоп! Вы хоть обращаться с ним умеете? – насторожилась подруга. – Нам жертвы не нужны.

– Спокойно, София Алексеевна, дед в свое время научил меня пользоваться такими вещами, – заверил Никита.

– Да пусть берут.

Услышав заветное разрешение, парни, даже не убрав за собой тарелки, выскочили из-за стола и бросились к чулану. Усмехнувшись, я добавила, чтобы они сначала почистили ружье, ибо отец давненько его не использовал, а в кладовке столько хлама, что грязи не оберешься. Подруга же, поджав губы, молча переводила взгляд с меня на ребят и обратно – она явно была недовольна происходящим и тем, что я так легкомысленно и спокойно, по ее мнению, позволила взять опасную «игрушку». Мне оставалось лишь пожать плечами и развести руками, поймав на себе укоризненный взор: а что такого? Грех не позволить мальчишкам пострелять, да еще в такой глуши, где людей-то почти не бывает. Уже через несколько минут мы с Соней остались вдвоем в доме.

– Юля, тебя точно ничего не тревожит? Я же вижу, что с тобой что-то неладное творится. Мальчишек нет, можешь рассказать все, – вновь завела уже остановившуюся пластинку подруга, пытливо смотря на меня.

– Ничего ужасного, обычный недосып и переутомление, ты же знаешь, что в последнее время я много работала.

– Я не об этом, а о твоем поведении, оно меняется, как ветер, – стало ясно, что она от меня так просто не отстанет.

– Ой, перестань! Что может серьезного случиться? – я улыбнулась, но улыбка вышла настолько натянутой и кривой, что самой стало от того еще поганее.

Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы кто-то, и пусть даже этот кто-то – лучшая подруга, тонкими режущими нитями медленно и мучительно вытягивал из меня правду. Ее вопросы походили на холодные скользкие щупальца омерзительного спрута, который старательно пытался залезть в мое сознание и вытащить оттуда «все самое вкусное». Зная дотошность и приставучесть Соньки, мне стоило не малых усилий убедить ее в отсутствии каких-либо проблем. Пока я здесь, надо держать себя в руках – нервы ни к черту, а собственные воспоминания, в которых я окончательно запуталась, снова насилуют мой мозг. Ничего, как только покинем это место, все наладится само собой, я знаю. За три года я приезжала сюда всего пару раз, ненадолго – родители с братом буквально силком вытаскивали из города, говоря при этом, что пора забыть произошедшее и жить дальше. Что было, то прошло. Но с того самого злосчастного дня милый загородный домик стал лишь шкатулкой, в которой хранились ужасные воспоминания, а леса изменились навсегда. Поэтому для меня по-прежнему оставалось загадкой то, как я согласилась провести с друзьями отдых именно тут. Не иначе помутнение рассудка или наваждение. Сморозив какую-то глупую шутку, я поскорее перевела тему разговора, попросив Соню помочь с уборкой.

– Предлагаю составить компанию парням, прогуляться, чего тут торчать. К тому же погода вроде наладилась, надо ловить момент, неизвестно, как вечером будет, – София кинула кухонное полотенце на тумбу и посмотрела в окно. – Только одеться потеплее, и все.

Бродить по округе желания особого не было, но, немного помявшись, я кивнула в ответ и отправилась отыскивать среди привезенных вещей что-нибудь потеплее.

Погода действительно разгулялась: за каких-то пару часов тяжелые мрачные тучи куда-то исчезли, на смену им пришли легкие редкие облака, из-за которых выглядывала «золотая монета». Солнечные лучи уже не грели, но подставить им лицо было крайне приятно. Холодный воздух пропитался запахом сырой хвои и освежившегося после дождя леса, и обезумевший северный ветер с удовольствием разносил его по всей округе. Полуголые кроны высоких деревьев шумели, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону от сильных порывов, и зрелище это не могло не околдовывать.

Мы накинули капюшоны и не спеша направились за дом, откуда доносились голоса и хохот Ярика и Ника. Дверь на ключ закрывать не стали, просто прикрыли. А от кого тут запирать на замок, если никого нет, кроме нас? От меня, что ли? Я мысленно рассмеялась от подобной глупости. Или?.. Нет, не хочу думать сейчас ни о чем таком и снова все портить. Я отмахнулась от навязчивого бреда, который точно комар прицепился, и, взяв подругу под руку, подстроилась под ее шаг.

Тропинка вывела нас прямо к ребятам, расположившимся на невысокой сопке у огромного валуна. В детстве я обожала загорать на нем в жаркие летние дни, устроившись на плоской, будто некто просто срезал кусок, вершине. Забиралась же на него по явным неровностям на одной из сторон, которые называла «ступеньками». Одно для меня всегда оставалось загадкой: как такая громадина появилась здесь, в месте, совершенно далеком от гор и скал, да еще и на вершине холма? Его словно принесли сюда и оставили, потому что смотрелся камень слишком уж чуждо, как если бы ванную установили прямо посреди кухни. Но поблизости никогда не велись никакие строительные или промышленные работы, насколько мне было известно. Помнится, на самом основании я однажды обнаружила смешные выбитые (или вырезанные) рисунки – ряд человечков, держащихся за руки. Всегда думала, что это дети прежних хозяев лесного домика баловались и играли, рисуя где попало и что попало. Вряд ли это дело рук взрослых людей, такое даже смешно представить. С годами же я перестала приходить на холм, оставив ребячество и игры в прошлом. Интересно, время еще не стерло нелепые картинки?

Странно, но в этой части леса ветер был намного слабее. Я медленно обводила взглядом округу, внимательно прислушиваясь к шумящим деревьям, стараясь уловить звуки, что могут скрываться в бесконечном шелесте черных веток. Сонька махнула ребятам и, отцепившись от меня, быстро вбежала на сопку, а мне оставалось последовать за ней.

– Держать надо вот так, и крепче, крепче, иначе потом на лечение вместо турпоездки все отложенные деньги спустишь, – Никита с видом знатока демонстрировал свои умения.

– Кого ты учишь, мальчишка, – Ярослав шутливо отмахнулся и, взяв у друга двустволку, поудобнее устроил ее у себя в руках. – Не тебя одного учили держать охотничье оружие. Мой дядя, опытный охотник, знаешь ли, в этом деле мастер и меня тоже кое в чем подковал.

– Впервые слышу такую интересную подробность, – Никита, видимо, вообразивший себя единственным докой, от удивления аж рот открыл.

– Конечно, ведь раньше же разговоры на подобную тему никогда не заходили.

– Веселитесь, мальчики? Все конечности целы пока? – язвительный укол Софии дал мгновенную реакцию в виде презрительного фырканья Ника. – Ладно, хватит острить. Дадите мне попробовать сделать выстрел? Хотя бы один.

Парни переглянулись в сомнениях: стоит ли поддаваться капризам подруги? Пока они обсуждали внезапно возникшую прихоть Соньки, которая еще несколько минут назад выступала ярой противницей таких идей, как стрельба, я решила осмотреть валун. Основательно отвыкнув от его вида за многие годы, сейчас будто впервые увидела его: древесно-угольный, грузный, высокий, но все с той же усеченной вершиной. Обойдя вокруг молчаливого великана пару раз, я остановилась как раз с той стороны, где на шероховатой и испещренной сколами поверхности виднелись «ступеньки». Заново знакомясь и изучая загадочный валун, приложила руку к нему и провела по холодному камню пальцами. Странно, что ребята не обратили особого внимания на такую громадину, стоящую тут так неуместно. Мне казалось, что хотя бы Ярик заинтересуется внушительным здоровяком, учитывая, что подобные вещи никогда не проходят мимо него. Тщательно осматривая сантиметр за сантиметром, наконец наткнулась на чудные «наскальные росписи». Цепочка из забавных человечков начиналась прямо под нижней «ступенькой» почти у самой земли, и примечательно было то, что первая фигурка оказалась больше остальных. Насчитывалось же их ровно четырнадцать, и, судя по тому, что последняя фигурка вытянула руку вперед, вереница должна была быть продолжена «художником», но, видать, тому надоело.

– А это что такое? – нахмурившись, я наклонилась ближе к рисункам, и, в конце концов, уселась на землю, чтобы получше рассмотреть обнаруженную любопытнейшую деталь. – Что за ерунда?

У каждого вырезанного человечка имелось нечто похожее на хвост: не очень длинный, но явный. Но как же это осталось не замеченным мной тогда? Или просто забыла? Интересно, зачем им пририсовали хвосты, ведь на животных они ну совсем не похожи. А что, если кто-то?.. Кто-то… В голове внезапно возникла тупая боль, не дав собрать воедино возникшие вновь неясные образы из прошлого, точно подернутые мглой и демоническим светом красной луны. Мне оставалось лишь сжаться в комок и сдавить пальцами виски.

– Юля, мы хотим дойти до реки, ты идешь? – из-за камня выглянул Ярослав, который не сразу увидел меня у собственных ног. – Ты чего тут сидишь, да еще и на холодной мокрой земле? Это не дело, вставай, а то так и простудиться недолго, – он взял меня под руки и поднял с места.

– Что вы? Куда собираетесь?

– На реку. Ты с нами?

– Нет, идите без меня, а я еще немного побуду здесь – на солнышке погреюсь, да и ветер тут потише. Потом присоединюсь, – развернув от себя Ярика, подтолкнула его в сторону друзей. Он хотел было возразить что-то, уже открыв рот, но я настояла на своем, и парень, спустившись с сопки, стал догонять Соню и Ника. Мне оставалось лишь смотреть, как компания скрывается за деревьями, я даже вздохнула с облегчением: желания делить с кем-то в данный момент хилые душевные силы и разбавлять вожделенное уединение не было. Прикрыв глаза, жадно вдохнула сырой воздух, резкий порыв ветра обдал мое лицо и я, словно в туманной отрешенности, внезапно накрывшей меня, как тень накрывает землю с заходом солнца, прислонилась спиной к валуну. Все лишние мысли, что еще оставались «под коркой», разом стерлись, несмотря на то, что я продолжала хвататься за них. Однако они оказались столь зыбкими и хрупкими, что очень скоро их место заняло только одно: назойливый образ полной луны кровавого цвета, той, что смотрела на меня в ночь, когда я едва не лишилась жизни. Ее инфернальная природа пугала и наводила ужас даже в воспоминаниях, но я знала точно, что вытравить дьявольский облик, объятый пунцовым свечением, из сознания вряд ли выйдет. Но почему-то я не спешила открывать глаза, продолжая погружаться в видения… или игру воображения? А может, я сама насильно вытягиваю наверх все то, что должно казаться отвратительным и быть похоронено в самых мрачных и темных закоулках подсознания? В какой-то момент мне послышалось, что кто-то позвал меня, знакомый голос звучал глухо и доносился откуда-то из глубины леса. Я встрепенулась и, распахнув глаза, нервно оглянулась – ребята, что ли, вернулись? Чего им надо? Я же сказала, что догоню их позже. Но поблизости никого не оказалось, только бесконечная череда чернеющих стволов немых деревьев, за которыми скрывались угрюмые непроходимые чащобы. Скрывались вековые тайны там, где солнечный свет бывает очень редким гостем. Я смотрела замороженным взглядом вперед, выискивая среди темных древесных силуэтов сама не зная что. Время точно замерло, а вместе с ним и я. На мгновение, тянувшееся неестественно долго, округу окутало настолько душное и плотное безмолвие, пропитанное стылым воздухом, что, казалось, протяни руку и сможешь потрогать вязкую тишину. Но внезапный пронзительный птичий крик, раздавшийся где-то в глубине густолесья, разом разбил свинцовую мертвенность и заставил меня вздрогнуть всем телом. Я словно в забытьи отошла от камня и стала неторопливо спускаться с холма – непонятное желание прогуляться туда, куда я до этого ступать не хотела, засвербело в голове. Как в детстве, меня влекло в глушь. Нет, не просто влекло – тянуло со страшной и необъяснимой силой, будто там что-то ждало. Шагая неторопливо по сырой земле, выглядывающей черными пятнами из-под слипшейся пожухлой грязной листвы, я двигалась все дальше от сопки. Казалось, что кто-то незримый управляет моим телом, прямо как кукольник, спрятавшийся где-то в темноте, управляющий марионеткой. Но я не могла не повиноваться, и потому продолжала свою одинокую прогулку непонятно куда. Знакомо ли вам то странное состояние, когда читаешь книгу, и глаза вроде бегают по строчкам, а сознание где-то совсем в ином месте или отключаешься на время? А после «возвращения» обнаруживаешь, что мимо тебя прошло несколько страниц, и осознаешь, что ничего не помнишь из прочитанного? И взгляд был лишь механическим, неживым, запрограммированным на одно и то же. Или же тогда, когда ты замираешь, застываешь, уставившись стеклянными глазами в пустоту, и не слышишь ничего вокруг, будто провалился в бездонную бездну? Не знаю, сколько я так пробыла в накрывшем меня мороке, но очнулась от забвения черт знает где и почему-то без обуви. Ноги полностью выпачкались в грязи, а вместе и с ними и низ брюк. Весь холод, что поселился в земле, и заставивший ее впасть в пока еще только зыбкий сон, точно ветки колючего дикого шиповника окутал ступни и забрался под кожу. Мелкая дрожь пробежала по телу, вынудив поежиться. Но босые ноги оказались не единственной странностью: вместе с обувью куда-то исчезла и куртка.

– Какого?.. Что за бред? – в этот момент я почувствовала, как каждая мышца на лице пришла в движение, исказив его. Оставалось в полном недоумении крутить головой в поисках потерянных вещей? Потерянных… зачем мне вообще понадобилось их с себя снимать? С каждой секундой меня все крепче сжимала мертвой хваткой нервозность, дерганное лихорадочное состояние, не способное помочь хоть чем-то никогда и никому. Я почувствовала, как мои губы задрожали от холода, да и пальцы на руках тоже замерзли. Озираясь по сторонам в попытке понять, где сейчас нахожусь, в какой части леса, я развернулась в противоположную сторону и сделала несколько неуверенных шагов, но тут же замерла. Могу поклясться, что слышала тихий, но отчетливый хруст веток, будто кто-то бродит рядом. Я замерла и прислушалась. Но на меня безмолвно смотрела лишь обступившая со всех сторон сплошная стена из елей, сухих разросшихся кустарников, поникших кленов и печальных осин. Тишина. Надо выбираться отсюда поскорее, но куда идти, ведь я так и не знаю, где именно нахожусь? Одно понятно: сюда в прошлом я не забредала, иначе бы запомнила такое странное место. Небольшой клочок тверди, похожий на неровную поляну, покрытую бугорками, по краям которой торчали обломанные тонкие деревца, сухие и скрюченные. Отовсюду вылезли плотные комья сырой земли вперемешку с мертвыми корнями, словно кто-то отменно поработал здесь орудиями земледелия. Только приглядевшись внимательнее, стало совершенно понятно, что столь укромный затерявшийся в чащобе уголок явно был не творением природы, и тот, кто его создал, точно не желал, чтобы поляну могли так просто обнаружить. Зачем же еще понадобилось тогда прятать ее? И от подобных мыслей мне стало окончательно не по себе – одному черту известно, какие секреты таят в себе эти леса, в которых никто, кроме бывших хозяев нашего домика, не удумал поселиться. Закоченевшие ноги и дрожь поторопили меня наконец сойти с места, и я, обхватив плечи руками, скоро двинулась в ранее выбранном направлении. Земля тут оказалась гораздо рыхлее и странно-вязкой, она точно цеплялась за ступни, желая поглотить меня. «Идти быстрее, еще быстрее», – подгоняла саму себя, будто кучер хлыстом лошадь. Какой-то неведомый страх овладел мной, и я уже не шла, а почти бежала, а знакомой дороги или какого-то выхода все не показывалось.

– Моя куртка! – выпалила неожиданно осипшим голосом и бросилась к внезапно и так своевременно найденной пропаже – терпеть холод было просто невозможно.

Прямо среди кустов, запутавшись в безжизненных ветках, напоминавших застывших змеек, висела верхняя одежда, почти полностью перемазанная грязью. Но такая мелочь сейчас волновала меньше всего, поэтому, слегка отряхнув куртку, я без брезгливости накинула ее на себя. Вот бы еще ботинки найти! Но как бы я не осматривалась по сторонам, как бы тщательно не приглядывалась – их нигде не оказывалось. За своим плутанием не заметила, что стало темнеть, а я все продолжала бродить по лесу, время от времени окликая ребят. Но после того, как прошла значительное расстояние – так мне казалось – и наткнулась на собственные следы, я поняла, что хожу по кругу. Бес крутит! Было не до шуток: сумерки сгущались, пальцы онемели так, что их и не ощущала, а я неизвестно где и никто не отзывается на мои крики. Где-то за спиной снова, как на той поляне, хрустнула ветка, потом звук повторился, и вскоре в пропитавшей каждое дерево, каждый лист на нем мрачной тиши отчетливо прозвучал отчетливый звук ломающихся кустарников. Так, словно кто-то упрямо и целенаправленно пробирался через них.

– Ребята, это вы? Я здесь! Долго же вы меня искали, – на мгновение с души свалился тяжеленный камень, и я выдохнула, но радость моя была недолгой.

Из тьмы, накрывшей округу, прямо в лицо пахнуло омерзительным запахом – таким пахнут здоровенные немытые псы, только эта вонь была гораздо сильнее и невыносимее. До ушей донесся непрерывный и очень-очень тихий шепот; спиной ощутила, как за мной кто-то стоит и тут же почувствовала на собственном затылке чье-то горячее дыхание. Это не друзья… Это… Сердце заколотилось с бешеной скоростью, дыхание участилось настолько, что я не успевала хватать ртом остывший воздух. На глазах проступили слезы, а мое тело задрожало. Что это? Рычание? Нет, нет, нет! Не смей оборачиваться! Не смей! Бежать! Я рванула со всех сил вперед, моля бога дать мне выбраться из проклятой чащи. Ноги заплетались и, в конце концов, перестав смотреть, куда ступаю, споткнулась обо что-то и повалилась прямо на землю. Но все на закончилось просто падением – меня ждало дно оврага, куда я быстро скатилась и здорово приложилась головой о камень. Отключилась мгновенно.

– Юля, приди в себя. Куда вы смотрели, придурки?! Как вообще можно было оставить ее одну?

– Ты тоже хороша, нечего нас винить во всем! И знаешь, мне кажется, Юльке нужен хороший специалист, с ней явно что-то не то в последнее время.

– Надо было мне настоять на том, чтобы она пошла с нами.

– Естественно, надо было.

Очнулась я от громких и горячих споров между ребятами. Кряхтя, открыла глаза и поняла, что нахожусь в гостиной домика.

– Ч-то случилось? – приложив руку к макушке, попыталась встать с дивана. – Моя голова… вот дьявол! Как же болит.

– Ну, наконец-то! – всплеснула руками Сонька и тут же пригвоздила меня обратно к тахте. – Лежи и не вставай, а я принесу тебе чистую одежду и таз с водой. Нет, воду принесут мальчики, да? – она повернулась к Ярику и Нику и грозно уставилась на них.

По всему их виду стало ясно, что какое-никакое чувство вины их все же гложило, и они без лишних разговоров отправились выполнять поручение Сони. Положение, когда становлюсь объектом чьих-нибудь неудобств или проблем, мне всегда не очень-то нравилось, потому настояла на том, что хлопотать и возиться со мной не надо – сама в состоянии и обмыться, и переодеться. Голова гудела и была будто из чугуна сделана – тяжелая, едва подъемная, но, преодолев малоприятные ощущения, я все же села, откинулась на спинку дивана и окинула комнату взглядом. Гостиную окутывал мягкий желтый свет лампы, камин тоже исправно горел, отдавая свое тепло комнате, и я поймала себя на мысли, что чертовски рада оказаться сейчас хотя бы здесь, в стенах этой хижины, а не там… Но это место начинает меня сводить с ума окончательно, а лес – клянусь, он «говорит» со мной, если только это не плод моего сознания. В окно заглядывала угрюмая темнота, и меня передернуло от осознания, что могла бы в ней в это время бродить до сих пор.

– Сколько же я была в отключке?

– Пару часов точно. Хорошо, голова цела осталась, но шишка определенно теперь будет. Может, обезболивающее дать? Всяко легче станет.

– Обойдусь, – мне оставалось продолжать разыгрывать спектакль под названием «Все в полном порядке» и не вызывать излишней тревоги у ребят. Хотя, как не вызвать ее, если меня притащили домой в таком состоянии? Но никому точно не стоит знать, что я видела в чаще. А что я видела?..

– Я осмотрела тебя, и вроде нигде нет порезов и ран, – как-то заговорчески продолжила подруга, и этот тон мне сразу не понравился. Она осеклась и, вытащив из-за тахты куртку, протянула ее мне, – Но тогда откуда на одежде вот это? Она явно не твоя.

Меж грязных пятен на плотной ткани выглядывали размазанные следы крови, не очень яркие, смешанные с земляными разводами, но не было никаких сомнений, что это – кровь. Осторожно прикоснувшись к собственной куртке с чувством брезгливости, я удивленно глянула на Соньку и в растерянности помотала головой – для меня увиденное оказалось таким же неожиданным и пугающим, как и для нее. Я не знала, что ответить, и что творится – тоже не знала.

– Так, ладно, вот ваша вода, и если на этом все, то я хотел бы пойти к себе и заняться более приятными делами, – в дверном проеме появился несущий таз Никита и Ярик с целой горой каких-то одеял и полотенец, – а то эта беготня по лесу меня вымотала. Юля, если тебе еще раз взбредет в голову выкинуть нечто подобное, только скажи, и я, как друг, привяжу тебя к батарее. Ради всеобщего блага.

Украдкой переведя взгляд на куртку и обратно на парней, мне стало понятно, что о кровавых пятнах им ничего не известно. Они даже не обратили внимание на верхнюю одежду, которую так небрежно бросила Сонька на пол обратно за диван. Без лишних церемоний и слов Ник оставил свою ношу у моих ног и поспешил к лестнице. Мгновение спустя шаги и скрип ступеней стихли.

– А где вы меня нашли?

– У того же холма с камнем, что странно, – Ярослав сбросил вещи на стул и уселся рядом со мной. – Мы тебя обыскались, прочесали везде, где можно, я самолично несколько раз возвращался и осматривал вокруг сопки, где оставил тебя одну. Прямо мистика какая-то!

– Но… как же… – все перемешалось в одну секунду. Нет, я не могла оказаться так близко к дому, даже не представляю, где находилась тогда. Может, сама дошла? Нет, исключено, невозможно! Нет… Но могу ли быть так уверена в этом? И откуда знаю, что вообще могла делать еще, не контролируя себя? – Я устала, хочу прилечь. Простите, что заставила вас понервничать и поволноваться, обещаю, что больше такого не повторится.

Находясь точно в трансе и смятении одновременно, стала лениво стягивать с себя испачканную одежду, и только легкий толчок в плечо напомнил, что рядом Ярик. Парень смущенно отвернулся и, дав понять, чтобы я не стеснялась говорить, если что понадобится, оставил меня и Соню наедине.

– Похоже, он все еще неровно дышит к тебе, хоть и старается это скрыть. Плохо получается, скажу я.

– Не стоит сейчас об этом, пожалуйста, – я тяжело выдохнула и, на мгновение прикрыв глаза, продолжила раздеваться.

Настроение говорить на тему влюбленности Ярослава совершенно не имелось, меня заботило совсем иное. Но с другой стороны, было бы ложью не признаться, что вижу страдания и вздохи парня по мне, которые много раньше не замечала, как и то, что в его обществе иногда теряюсь и смущаюсь. Однажды поймала себя на мысли, что тоже питаю к нему чувства, отличные от дружеских, и хотелось бы покончить с любовными терзаниями Ярика, ответив ему взаимностью, но, боюсь, что ничего, кроме проблем ему не принесу. Поэтому, держаться на расстоянии оказалось единственно верным решением, по крайней мере до того дня, когда я, наконец, разберусь с самой собой. Если разберусь.

Сон меня больше измотал, нежели подарил желаемый отдых: все время снилось, что бегу по ночному лесу, вокруг сплошная непроглядная чернота, но я все вижу. Даже больше, чем при дневном ярком свете. Ни один камень, ни одна ветка не ускользает от моего взгляда, и то, что скрыто за деревьями видно так же четко, как если бы это находилось прямо перед моими глазами. Я вдыхаю нестерпимый для любого человека обжигающе холодный воздух, но меня он нисколько не тревожит и не причиняет боли легким, просто не может этого сделать – успевает нагреваться от тела. Улавливаю в воздухе внезапно обострившимся нюхом животный дикий запах, который вовсе не отпугивает, я принимаю его, словно давнего знакомого. Внутри кипит странная энергия, прежде не знакомая мне, чуждой природы, грубая, но, подпитываемая ей, продолжаю нестись дальше, в непролазную глушь. И чувствую, что здесь не одна, что кто-то следует за мной, не отставая, но чутье подсказывает, что мне нечего бояться. Бег не прекращается, и я, ловко огибая препятствия, совсем скоро оказываюсь на подступах к лесу, где меня встречает смотрящая с неба алая луна, похожая на окровавленную розу. Сочась гранатовым светом, она манит к себе, и я не в силах отвести взгляд от нее. Где-то рядом, совсем близко раздается одинокий протяжный вой, но тут же ему отвечает другой, затем третий – он наполняет собой всю округу. Необъяснимая тяга просыпается во мне и подавить ее я не в силах. Это она. Это луна меня зовет…

Очередное пробуждение задолго до рассвета. Ну и сон! Безумие какое-то. Когда же это прекратится? Уняв частое дыхание и облизав пересохшие губы, я стянула с себя одеяло и поднялась с постели. Легкий озноб встряхнул мое тело, отчего поежилась и обхватила себя руками за плечи. Придя в себя от кошмара – иначе нельзя назвать приснившееся, – я включила ночник и оглядела свою комнату, желая убедиться, что точно нахожусь у себя. А где еще могу быть? Остаток предыдущего вечера словно стерся из памяти и я почти не помнила, как дошла до собственной спальни и улеглась спать. В комнате все было по-прежнему, даже вещи, которые еще вчера поспешно засовывала в сумку, так и остались лежать на своих местах, только чересчур свежий воздух наполнял спальню. Занавески колыхнулись, пропуская через себя сквозняк – окно оказалось наполовину приоткрыто, хотя я его почти никогда не открываю, особенно на ночь. В полной уверенности, что сама никак этого сделать не могла, раздвинула шторы и попыталась закрыть окно, но рама никак не желала поддаваться, так, если бы заело петли… или ее держали с другой стороны.