Галина Андронова
Легенды острова Тумана

Элна

– Куда вы, вам что, жизнь не дорога? Вы что, с ума сошли? Нельзя туда! И сам не повезу, и лодку не дам! – возмущался старик-лодочник, пятясь от двух юношей, которые вежливо, но упорно надвигались на него. – Там оборотни, нечистая сила, никто еще оттуда в День Тумана не возвращался.

– Дед, мы не будем туда высаживаться, – заверил старика один из парней. Его звали Рем, он был организатором этой затеи и потому уже начинал злиться. – С моря глянем и уйдем. Враки все, не может быть ничего там. Ведь остров всегда пуст. Ты же сам вчера нас туда возил. Вот увидишь, мы и сегодня ни единой души там не встретим.

– Ну, вот что, парни! – сдался старик. – Хотите плыть – платите за лодку и счастливого пути. А если вдруг вернетесь, я вам ваши деньги отдам, еще и сверху приплачу. А меня увольте. Мне еще жизнь не надоела, хоть я и стар.

Молодые люди тут же вручили старику деньги.

– Но не забудь, дедушка, – улыбнулся Лейн, веселый и бесшабашный друг Рема. – Ты обещал доплатить, когда вернемся. Готовь денежки, мы люди небогатые, от них не откажемся.

– Если ты и вернешься, все равно станешь таким же безумцем, как тот несчастный рыбак… Не ходите, детки, не губите свои жизни, – старик еще раз попытался вразумить бестолковую молодежь, идущую на верную гибель. В общем-то, они неплохие парни. И пришла же им в голову такая глупость – идти на остров в День Тумана!

– Вот ты – Рем тебя зовут, да? Ты выглядишь посерьезнее, послушай меня, отговори своего друга и сам не ходи на остров, поверь мне, старику…

– Дед, не приставай со своими советами. Давай лодку и ступай отсюда. – Рем взял весла и прыгнул в лодку.

– Дедушка, не горюй, жди нас к вечеру, – снова улыбнулся Лейн, прыгая туда же. Ему было неловко за бесцеремонность друга. В общем, Рем отличный парень, вот только резковат при разговоре с людьми. И Лейн всегда чувствует себя из-за этого неловко. Вот и сейчас так. Старик, похоже, обиделся. Лейн помахал старику рукой на прощанье. Тот махнул в ответ и перекрестил их. Юноша облегченно вздохнул – не обиделся дед – и стал смотреть вперед, туда, где находился остров, и где сейчас поднималась сплошная стена тумана.

Это был небольшой островок далеко в море, на самом горизонте. О нем ходили легенды, слухи, страшные истории. Этот остров обходили стороной все местные рыбаки. А в День Тумана – один день в году, когда остров скрывала пелена сплошного, белого как молоко тумана – даже не выходили в море и покорно ждали, сидя на берегу, когда развеется туман над островом. Потому что ни один смельчак, ушедший в День тумана в море, не вернулся.

Был, правда, исключительный случай. Молодой, страстно влюбленный в свою невесту юноша в такой день вышел в море наловить рыбы к свадебному пиршеству. Его нашли на следующее утро на берегу. Бедняга ничего не помнил, кроме своего имени. А стоило ему лишь попытаться вспомнить что-нибудь, как от сильной головной боли он терял сознание. О нем-то и говорил старик, пытаясь отговорить друзей от опасной затеи – побывать на острове в День тумана.

Друзья жили в поселке недавно, пришли сюда в поисках работы из какой-то дальней деревни. Молодые люди очень различались характерами: Рем был самолюбив и грубоват, Лейн – уступчив и мягок, зато беспечен и непрактичен, и Рем опекал его как малое дитя. Друзья удачно дополняли друг друга, а потому дружба их была особенно крепка. Юноши всегда были вместе, никогда не разлучались с самого детства. Наслушавшись в селении легенд об острове, молодые люди решили сами взглянуть на него и разобраться, что тут правда, а что – сказки. Потерявший память рыбак не произвел на них впечатления – мало ли что могло произойти с человеком в море.

– Смелость города берет, – смеялись друзья. – А уж маленький безлюдный островок – тем более.

Они уже побывали на острове, когда там не было тумана. Остров как остров. Красивый, укрытый деревьями и яркими цветами, остров был необитаем. Из живых существ там были только птицы, которые без умолку распевали свои песни. Обходив его вдоль и поперек, Лейн и Рем решили обязательно побывать здесь в День тумана и развеять ореол таинственности.

И вот он, этот остров, перед ними. Что там, на острове – не видно, его полностью, по самую береговую кромку, скрывает туман. Туман необычный – плотный, словно стена. Кажется, можно взять и отломить кусочек или проткнуть в нем дырку. Или отодвинуть как полог. Странный, необычный, пугающе неправдоподобный туман.

Рем положил весла, вопросительно глянул на Лейна. Может, все-таки вернуться, пока не поздно? Жуткая тишина стояла вокруг, ни дуновения ветерка, ни плеска волн, ни крика чаек… В душу медленно заползала тревога…

И тут они услыхали пение девушки. Чудесные, волшебные звуки неслись от острова. Нежный ласковый голос звал и манил… Головы их затуманились, мысли стали путаться и исчезать. Руки сами взялись за весла, лодка понеслась к берегу. В голове билась одна лишь мысль: скорее туда, к той, что поет, что зовет…

Я тебя зову к себе,
Мир туманится во мгле,
Я тебя зову к себе, не исчезай…
Без тебя не нужен свет,
Без тебя мне жизни нет,
Без тебя не нужен мне, не нужен рай…

Пришли в себя они на берегу. Оглядевшись, изумились. Среди пышной растительности ярко сияли белые здания-дворцы. К юношам сбегались прекрасные девушки, одна другой краше. И все это легкой дымкой, как во сне, укрывал туман. И туман этот уже не был густым и пугающим.

Рем ущипнул себя, потом товарища.

– Ты чего? – повернулся к нему Лейн.

– Я думал, что сплю, и мне все это снится, – лицо Рема расплылось в улыбке.

Девушки, собравшиеся вокруг них, засмеялись.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, – наперебой заговорили они. – Мы очень рады гостям.

– Кто пел сейчас тут? – спросил Лейн.

– Мы все умеем петь, – снова защебетали девушки. – Хотите, чтобы мы вам спели?

Лейн огляделся и увидел Ее. Большие зеленые глаза и черные волосы выделяли ее среди других, голубоглазых и светловолосых. Она тоже смеялась, но не предлагала спеть, а, наоборот, чуть отошла в сторонку.

Лейн толкнул плечом Рема.

– Посмотри, это наверняка она пела.

– Она прекрасна! – воскликнул Рем. – Эй, красавица, как тебя зовут?

– Девушка, это вы пели тут? – обратился к девушке и Лейн.

Как только они обратились к зеленоглазой, все остальные красавицы, приуныв, отошли в сторонку, а затем как-то незаметно исчезли.

– Почему вы оба заговорили со мной? – удивилась девушка. – Разве вам больше никто не понравился из моих подруг?

– Нам понравились все девушки, красавица, – ответил Рем. – Но с Вами им не сравниться. – Рем всегда был неравнодушен к красивым девушкам, а поскольку был красив – черноглазый, светловолосый, с орлиным разлетом бровей – то и он нравился девушкам. Зная это, Рем не смущался при разговоре с ними, сыпал комплиментами, держался свободно и весело и оттого нравился еще больше. Приглянулся он и Элне – так звали красавицу. Лейн, как всегда, остался в стороне незамеченным. Так было всегда, но Лейн не обижался на товарища, его вполне устраивала веселая компания, собиравшаяся вокруг них, ему было весело, а девушку, которую бы полюбил всем сердцем, он еще не встретил.

И вот уже, весело смеясь, все трое идут по тропинке среди цветов.

– А почему ушли остальные девушки? – поинтересовался Рем.

– Потому что они вам не понравились, – ответила Элна.

– Как не понравились? Очень даже понравились! А то вот Лейн скучает, – и Рем подмигнул товарищу.

– У нас так заведено: с кем заговорит гость, та и становится его невестой, а остальные уходят. Но на острове еще есть девушки, и кто-нибудь из них обязательно понравится Лейну.

– И часто у вас бывают гости?

– Бывают. И остаются навсегда.

И Элна поведала им тайну острова.

Один раз в году в день полного безветрия поднимается над островом туман. И появляется из этого тумана призрачный город, в котором живут Дети Тумана. В основном это молодые девушки. А мужчины – это те редкие гости, которые попадают в День Тумана на остров, да так здесь и остаются, становятся тоже Детьми Тумана. И на следующий день, когда исчезает туман, а с ним и призрачный город, Дети Тумана превращаются в легкую дымку и взлетают ввысь.

Высоко вверху, среди облаков, видимые лишь друг дружке, живут Дети Тумана. Легка и безоблачна их жизнь в ясную погоду, но горе тому неосторожному, что попадет в грозу, дождь или ураган. Сильный ветер разрывает в клочья, словно туман, тело несчастного, молния сжигает, а если кто из них по неосторожности попадет под дождь или вой дет в воду – просто растает.

– Многие погибают, поэтому так радуемся мы каждому гостю, поэтому с такой радостью встретили вас, – продолжала свой рассказ Элна. – Выбор невесты тоже прост – с какой девушкой заговорит гость, впервые ступив на остров, – та и его невеста.

– А если гость никого не выберет или не захочет остаться?

– Такое случилось только один раз – у этого парня там, на земле, осталась невеста, и он все рвался к ней. Пришлось его отпустить.

– И вы лишили его памяти?

– Никто не должен знать тайны острова. – Элна замолчала и демонстративно отвернулась, давая понять гостям, что дальнейшие вопросы неуместны.

– Так мы – пленники? – воскликнул Рем. – Вот так-так! Плен приятный, но все же – плен!

– Вы можете вернуться. Я честно вам рассказала все.

– А кто все-таки так чудесно пел, когда мы подплывали к острову? – спросил Лейн.

– Я, – ответила Элна, улыбаясь. – Я из рода сирен. Все девушки этого рода умеют так петь. И не только петь. Мы многое умеем.

– А что будет с нами, когда кончится День Тумана и туман развеется?

– О, это будет прекрасно! Мы полетим высоко-высоко над землей, мы увидим столько чудесного, прекрасного…

– И все остальные девушки?

– И все девушки, и все юноши – все-все, кто есть на этом острове.

– Парить в воздухе как птица! Весь мир у твоих ног, а, Лейн! Уф, аж дух захватывает при одной только мысли! – глаза Рема возбужденно горели. Так было всегда. Если в голову ему приходила какая-нибудь идея, он бросался ее реализовывать, не думая, что будет потом.

– Я добровольно остаюсь в этом плену. Лейн, соглашайся! Ты только посмотри, сколько тут прелестных девушек, и каждая ждет только тебя! Нет, ты как хочешь, а я остаюсь!

– Как я могу оставить тебя одного, – улыбаясь, ответил Лейн.

Элна тоже улыбнулась. Она была прекрасна. Длинные черные волосы вились по ветру, легкое платье облегало стан, а глаза… Огромные зеленые глаза, широко распахнутые, казались глубоким морем, в котором можно было утонуть. И в душе у него зазвенела песня:

Глаза бывают разные: черные, карие, голубые,
Глаза бывают разные… Но только не такие…
Цвет, как у тебя глаза, бывает лишь тогда,
Когда весенняя гроза разрежет небеса
И с тех небес прольется синь в реку, к себе маня…
К себе? О, нет! Исчезни, сгинь, утопишь ты меня!..

Чем больше Лейн смотрел на эту девушку, тем радостнее становилось у него на сердце. Какой смысл возвращаться на землю, если она останется тут? – думал он. – Вот она, моя судьба.

День Тумана кончился очень быстро. Это был волшебный праздник песен и танцев, музыки и цветов. Когда стемнело, вокруг в воздухе засияли мириады летучих огоньков и до самого утра освещали весь остров призрачным волшебным светом. Девушки в белых платьях водили хоровод, Элна, подхватив за руку Рема, вовлекла его в общий танец. Лейн сидел, прислонившись к дереву, и смотрел на девушку. Глаза его незаметно закрылись, и он задремал.

Проснулся Лейн от яркого света и странного ощущения легкости во всем теле. Он открыл глаза и вздрогнул: вокруг пустота, а земля далеко внизу!.. Две прекрасные девушки плыли рядом, держа его за руки. Чуть повыше летел Рем, рядом – Элна.

– Не страшно? – улыбнувшись, спросила Элна.

– Совсем не страшно, – ответил Лейн. Он действительно не боялся.

Захватывало дух, сердце учащенно билось, но это был не страх, а, скорее, восторг!

Много дней и ночей прошло с тех пор, как закончился День тумана, и Дети Тумана отправились в полет. Ветер разбросал их в разные стороны, воздушные потоки разнесли по всему свету.

Элна, Рем и Лейн старались держаться вместе. Не так уж беззаботна была жизнь Детей Тумана. Им надо было уметь избежать грозы и дождя, в легком ветерке уловить начало сильного ветра, чтобы вовремя свернуть в сторону от опасного потока воздуха, несущего к неминуемой гибели.

Но что все эти опасности в сравнении с прекрасным ощущением полета! И нежные создания – дети тумана – согласны были прожить лучше двадцать воздушных, чем сто земных лет.

Летели дни за днями. И все печальнее становился Лейн. Он был третий лишний, и это становилось все невыносимее. Рем и Элна были влюблены друг в друга, и Лейн прятал свою любовь к Элне глубоко в сердце, чтобы не омрачать счастье двух влюбленных. И, наконец, он не выдержал.

– Элна, могу ли я вернуться на землю?

– Как вернуться? – не поняла девушка.

– Совсем, Элна. Хочу уйти от вас, от вашего народа, к земной жизни… Там лучше…

– Лейн, дружище, ты что, хочешь нас бросить? – Рем подлетел к нему, заглянул в глаза. – Темнишь, друг. На что-то обиделся? Не крути, говори прямо.

– Я не темню и говорю прямо. Хочу назад, на землю. Надоели мне ваши воздушные полеты. Хочу топать ногами и чувствовать свои руки… – Лейн говорил и чувствовал, что его решимость исчезает с каждой минутой, с каждым словом. – Элнушка, помоги ради нашей дружбы, а не то полечу прямо на грозу, – голос Лейна странно зазвенел. Рем растерянно смотрел на друга, всегда такого веселого и жизнерадостного.

– Что с тобой, откуда такое отчаянье? – стал он допытываться. – Почему ты не хочешь объяснить?

Лейн отвернулся, уселся на проплывающее мимо облако, словно в кресло, и, ничего не отвечая, стал смотреть вдаль.

Элна, словно рыбка плавником, взмахнула руками, подлетела поближе, тронула его за рукав.

– Я знаю, Лейн, почему… – тихонько сказала она. – Ты прав, так будет лучше. И хотя нам закон запрещает отпускать кого-нибудь обратно, я постараюсь тебе помочь. Уйти можно только с того острова, где вы появились в первый раз. Выйти из воздушного состояния можно, лишь пройдя через подземный ход. Я покажу его тебе. О нем знают очень немногие. Только это очень опасно. Если ты успеешь за ночь пройти его весь от начала до противоположного конца и увидишь восход солнца – ты вновь станешь самим собой. А не успеешь найти выход до восхода солнца – погибнешь. Никто не сможет тебе помочь. Может, лучше пройдешь сквозь туманные ворота – есть такие на острове. Тогда ты вернешься к людям жив-здоров, но навсегда забудешь обо всем, о нас с Ремом, – она вопросительно глянула на юношу.

– Нет-нет, – вздрогнул Лейн. – Что ты?! Как я могу забыть вас? Я не хочу! Память о вас – единственное, что у меня остается, а ты хочешь лишить меня и этого… Ведь я больше никогда вас не увижу…

– Почему – никогда? Иногда, туманными вечерами… если ты, конечно, захочешь нас видеть? – улыбнулась Элна.

– Элнушка, милая, – прошептал Лейн, взмахнул руками, помчался прочь, пряча свои чувства от этих двух счастливых людей, которых он одинаково любил и для счастья которых готов был отдать даже свою жизнь.

И вот наступил День Тумана. Они снова оказались на волшебном острове. Снова безумный день и безумная ночь – сутки танцев, веселья, любви. Когда солнце закатилось, и на небе высыпали звезды, смутно видневшиеся сквозь туман, и все вокруг освещали лишь порхающие светлячки, Элна повела Лейна и Рема в самый центр острова. Несколько раз их окружали хороводы девушек, пытаясь увлечь за собой.

Наконец, оглянувшись и никого не увидев, Элна указала Лейну на небольшую пещерку среди зарослей шиповника.

– Быстрее, – шепнула она. – Если другие сирены заметят, что ты ушел туда – тебя заставят вернуться или отнимут память. Прощай!

Подошел Рем. Друзья крепко обнялись.

– Прощай, Лейн, не поминай лихом. Жди нас в гости.

– Я всегда буду ждать вас. Что бы ни случилось – я всегда буду ждать вас. Элна, прощай! Рем, береги Элну! Будьте счастливы! – и с этими словами Лейн быстро пролез сквозь колючие, цепкие ветки шиповника, ободрав до крови лицо и руки, и скрылся в пещере.

Летучие светлячки порхали и тут, и потому в подземном коридоре не было темно. Однако с каждым шагом светлячков становилось все меньше и меньше. Вот подземный ход делает крутой поворот, и сейчас станет совсем темно. Но, как ни странно, за поворотом в пещере не только не становится темнее, а наоборот, вроде бы светлее, и свет этот струится откуда-то из глубины подземелья. Лейн замедлил шаг – что же там может так светить? – но потом махнул рукой – будь что будет! – и решительно зашагал вперед.

Наконец он вышел из узкого коридора в широкий подземный зал. Все вокруг действительно очень напоминало большой круглый зал с высоким потолком, сверкающими стенами и ярким освещением. Только свет лился не сверху, а снизу. Посреди зала в полу было большое отверстие, из которого шел яркий свет и клубился густой туман. Этот туман поднимался и уходил куда-то вверх.

Лейн с опаской подошел к дыре, заглянул в глубину. Там кипела какая-то желтая светящаяся масса, похожая на расплавленное золото. Юноша, заинтересовавшись необычным видением, замешкался. И тут зазвучал в голове голос Элны: «Не успеешь до рассвета – погибнешь».

Лейн огляделся, и холодок пробежал у него по спине. Если с этой стороны зала было лишь одно отверстие – коридор, по которому он пришел сюда, – то на противоположной стороне зияло пять отверстий.

Какой из них выбрать? Какой выведет наружу? Какой из этих пяти? В них темно, хоть глаз выколи! Какой выбрать? Тут, в этом золотом зале, все видно, как на ладони… Хм, как на ладони… Ну, точно! Этот зал, действительно, похож на ладонь, а пять пещер – на пять пальцев, четыре близко одна от другой, а одно отверстие – чуть в стороне. Леон даже засмеялся, настолько подходило сравнение.

– Вот и пойду, куда показывает указательный палец, – вслух подумал он. – Если считать, что это ладонь правой руки, значит, вот этот коридор – второй справа – и есть выход из подземелья. Эх, была – не была! Лейн махнул рукой и шагнул в выбранный коридор.

Шел он долго. Летняя ночь коротка, солнце всходит рано, надо успеть до восхода, а Лейн все шел, шел, и казалось, этому коридору нет ни конца, ни края. Юноша очень спешил, но продвигался медленно; в темноте спотыкался, падал, исцарапал лицо, руки, изодрал одежду. А тут еще коридор стал сужаться, а потолок – опускаться все ниже. Вскоре Лейн мог идти только согнувшись, а потом – и вовсе мог продвигаться только ползком. Отчаянье охватила юношу.

– Это – все! – думал он. – Значит, я ошибся, выбрал не тот коридор. А возвращаться нет смысла. Скоро рассвет, и нет смысла двигаться дальше. Чего ради страдать, мучить израненные руки и коленки, если все равно скоро погибну.

Движения его замедлились, и тут же он встрепенулся, сбрасывая оцепенение. Значит, вот так сидеть, сложа руки и ждать, пока придет смерть?! Нет уж, дудки! Надо до последнего бороться за себя, свою жизнь. Вот доползу до конца, сколько смогу, а если упрусь лбом в стену, вернусь и снова буду искать выход…

Так думал Лейн, и все полз и полз вперед. И вот, словно в награду за его мучения, он увидел, что в коридоре стало светлеть. Лаз сделал поворот, и Лейн выполз в небольшую пещерку, в конце которой различался выход на поверхность. Парень даже смог встать на ноги. Он глубоко и облегченно вздохнул и, пошатываясь от усталости, зашагал к выходу. Уже светало. Голубело небо, меркли звезды, на небе горели лишь самые – самые яркие, да и те быстро бледнели. Лейн прислонился к стенке пещеры и любовался утренней зарей. После мрака и тесноты подземелья мир казался ему прекрасным и восхитительным, еще никогда он не наслаждался так жизнью, как в эти минуты. Взошло солнце, и весь мир вокруг засиял.

Что-то за спиной Лейна щелкнуло, потом стукнуло, прошла волна воздуха. Юноша оглянулся, но ничего необычного не увидел. И все же что-то его смутило. Что-то в пещерке изменилось. Сейчас восходящее солнце освещало маленькую пещерку, и все в ней было видно, как на ладони. Лейн улыбнулся – опять это сравнение пришло ему в голову, сравнение, которое помогло ему найти верный выход. Выход? Позвольте, а где же выход, где та лазейка, из которой он только что выполз? Стены пещеры были гладкие, ровные и нигде никакой ни трещины, ни отверстия.

У Лейна волосы на голове зашевелились от страха. Он представил себе, что произошло бы, если бы он не успел выбраться… Мысли еще не успели промелькнуть в его голове, а уж ноги вынесли его прочь из пещерки. Кто знает, а вдруг и она захлопнется так же, как тот лаз…

…Лейн лежал на берегу тихого ласкового моря. Волны лениво плескались о берег. Над водой носились чайки, охотясь на мелкую рыбешку. Ласково грело солнышко, Лейн глядел в голубое небо и думал о том, что ему делать дальше. Он был так измучен бессонной ночью, так устал, ему очень хотелось спать. Он закрыл глаза и задремал.

…К то-то тряс его за плечо и звал: «Лейн, сынок, ты жив?»

Юноша открыл глаза и увидел перед собой бородатое морщинистое лицо с седыми волосами. Парень узнал старика-лодочника. Старик улыбался.

– Живой… А я-то уж думал – помер. Вона какой весь, живого места нет на теле. Говорил ведь, не ездите, плохо тут, нечисто…

– Дедушка! Ты как меня нашел? А лодку твою мы не сохранили. Пропала лодка. Ты уж не сердись.

– Ишь, не сердись. Да на кого ж тут сердиться? Это ж счастье, что ты живой. А второй-то где? Тот, что посердитее был? Ты полежи тут, я поищу второго-то, – и лодочник собрался идти. Лейн ухватил старика за руку.

– Не ищи, дедушка, не надо. Нет его тут, на острове.

– А где же он? Как это – ты тут, а его нет?

– Так вышло. Ты не бойся, он тоже жив-здоров и сейчас далеко отсюда.

– Ну, нет так нет. Ты полежи, отдохни, а я сейчас вернусь, только лодку подгоню поближе.

Старик ушел, а Лейн снова лег на песок и стал ждать. Он догадывался, что старик не за лодкой пошел. Сейчас дедуля обшаривает остров в надежде найти Рема. Дед думает, что Лейн не в своем уме. Что ж, пусть убедится, что на острове никого нет. Чтобы потом не сомневался…

… Уже сидя в лодке, Лейн спросил у старика:

– Дедушка, а как ты меня нашел? Ты ведь на остров и сам не ходишь, и другим не велишь.

– Не велишь, не велишь… – улыбаясь, прогудел старик. – А мне вот – велели!

– Как велели? Кто?

– А я поди знаю – кто? Утром рано, я ишшо спал, вдруг слышу – зовет кто-то, да таким писклявеньким голоском. Я глаза открыл, слышу – опять: «Дедушка, дедушка!» Я-то никого не вижу, но спрашиваю: «Чего тебе?»

– Дедушка, спаси Лейна. Он на острове.

– А ты-то кто есть? – спрашиваю. Только ветерок зашумел, а никого и не видно, и не слышно. Я посидел-посидел, да и подумал – поеду, посмотрю, чтобы потом не думать да не каяться. И верно-то ведь, ты тут и есть. А про второго не говорено, вот и нету его.

Лейн улыбнулся. Это, наверное, Элна, милая Элна побеспокоилась, направила на остров старика, чтобы спасти его, Лейна, помочь ему выбраться с этого проклятого острова.

– Чудно, – продолжал старик, подозрительно глядя на юношу. – Ведь ты с товарищем-то когда пошли на этот остров? Год назад. Уж давно бы вас нашли, бывали тут иногда люди. А ты через год объявился, один, да в таком виде-то! Да христианская ли ты душа? А ну, перекрестись.

Лейн засмеялся и перекрестился. Старик успокоился. Он опять заговорил о чудесном спасении Лейна, о проклятом острове, о тумане и нечистой силе.

Наконец, лодка подошла к берегу. Старик помог Лейну выбраться на берег и повел его к себе домой. Дома обмыл ему раны, перебинтовал, приложив какие-то травы, и уложил спать.

Проснулся Лейн вечером, когда уже темнело. Старика дома не было, он куда-то ушел. Юноша лежал с открытыми глазами и думал, что ему делать дальше – остаться жить в этом селении или возвращаться в свое селение, где его никто не ждет, где у него нет ни родных, ни близких. Рем и Элна обещались в гости… Ерунда! Этого не может быть. Люди не могут видеть Детей Тумана. Правда, могут слышать, услышал же дедуля…

И тут Лейн услыхал голос Элны. Девушка звала его. Парень выскочил на улицу. Садился туман, и среди зыбкой дымки он увидел две фигуры. Это были его друзья. Они держались за руки и шли ему навстречу.

С тех пор и повелось – в теплый вечер, как садился на землю туман, в домике рыбака появлялись Элна и Рем.

Старик был одинок, стар, болен и радовался, что у него появился такой славный и добрый помощник, как Лейн. Он все звал его сынком и боялся даже слово молвить поперек, чтобы не рассердить или не обидеть юношу, чтобы ненароком тот не ушел и не оставил его, старика, одного. Поэтому дед, хоть и побаивался этой воздушной парочки, но все же встречал их радушно, а после и вовсе привык и сам стал ждать их появления не меньше, чем Лейн.

Шли дни. Лейн со стариком ходили в море, ловили рыбу. Потом старик захворал, и парень ходил в море один. А вскоре старик умер. Лейн похоронил его и остался в хижине сам.

Кончилось лето, наступила осень. А однажды случилась гроза. Грозы бывали и раньше, но такой силы разбушевавшаяся природа давно не показывала. От горизонта до горизонта небо укрылось черными тучами. Молнии с треском разрывали небеса, раскаты грома следовали один за другим, ветер рвал воздух в клочья. Где-то вдалеке шумела приближающаяся стена дождя.

Сильнейшая вспышка молнии осветила все вокруг. И вдруг раздался крик. Лейн выскочил на улицу и увидел на песке возле дома Элну. Девушка была без чувств. Лейн подхватил ее и занес в дом. Потом выбежал на улицу в надежде найти и Рема. Он звал его, искал по всему берегу и вернулся в дом, когда пошел сильный дождь и поиск стал бессмысленным, потому что Дети Тумана, попав под дождь, просто растаяв, исчезали.

Элна уже пришла в себя. Она сидела на скамейке и тихонько плакала.

– Элна, что с Ремом?

– Нет больше Рема, – проговорила Элна сквозь слезы. – Из-за меня… Если бы не я… Он меня спас, а сам… – и она горько зарыдала.

Лейн понял – Рема больше нет. Никогда больше Лейн не увидит широкой улыбки друга, никогда больше не подойдет к нему Рем, не хлопнет по плечу: «Ну, что там у тебя, дружище, выкладывай, что случилось? Какая нужна помощь?»

Глаза юноши заблестели от навернувшихся слез, он сел на лавку, обхватил голову руками и долго так сидел, подавляя в себе слезы и боль утраты.

Так они и сидели – Лейн молча, Элна – тихонечко всхлипывая. Потом юноша поднялся, подошел к Элне.

– Не плачь, Элнушка, слезами горю не поможешь. А слезы – это ведь тоже вода… Растаешь…

– Да не растаю я, – все еще всхлипывая, проговорила Элна.

– Ну, смотри… Подожди-ка, а как же так? – вдруг поразился Лейн. – Ведь тумана нет, а я тебя вижу! Почему?

– Тут ничего удивительного нет, Лейн, – грустно сказала Элна. – Я ведь не просто Дочь тумана, а из рода Сирен. Я еще много чего знаю и умею… А вот Рея не сберегла, – и она снова зарыдала.

Элна осталась жить в домике у Лейна. Лейн называл ее сестренкой и ни словом не обмолвился о своих чувствах – боялся, что она оскорбится и исчезнет навсегда.

Очень скоро у Элны родилась девочка, золотоволосая дочка Рема, Росинка. Она была очень похожа на мать, и только волосы у нее были такого же золотого цвета, как и у погибшего отца…

Лейн души не чаял в девочке, заботился о ней не меньше Элны, и молодая женщина постепенно привыкла к тому, что Лейн всегда рядом. И все бледнее становился образ Рема, стоящий между ней и Лейном, все дальше уходила боль потери…

Может быть, так и жили бы они спокойно на берегу моря и растили бы дочку, если бы не случилась в этом году сильная засуха.

Скудная каменистая земля и прежде не баловала людей, а теперь и вовсе на ней ничего не росло, все высохло, выгорело. Жители поселка стали шептаться, что неспроста это, что это дело рук злой силы. И кивали в сторону одиноко стоящего вдалеке домика, где жили Лейн и Элна. Ведь многие знали от старика, при каких обстоятельствах он нашел Лейна.

Чем голоднее становилось в поселке, тем громче раздавались проклятья. И вот однажды вечером Элна начала складывать нехитрые пожитки.

– Ты что задумала? – спросил Лейн.

– Надо уходить, и чем быстрее, тем лучше.

– Но что случилось?

– А разве ты не чувствуешь? Хотя, конечно, как ты можешь… От деревни надвигается стена ненависти. Она прямо душит меня. Я не знаю, за что люди ненавидят нас, но если это прорвется наружу, нам несдобровать. Надо бежать отсюда и немедленно.

– Элна, – Лейн смутился, замолчал, потом заговорил снова: – Ты ощущаешь ненависть, а другие чувства?.. – Он подошел к Элне, взял ее за руку, заглянул в глаза. – Может быть, для тебя не секрет, что я люблю тебя, люблю давно, люблю больше всего на свете.

– Да, милый, я всегда знала это. Может, за эту твою любовь я и полюбила тебя. – И Элна спрятала лицо на широкой груди Лейна, а он стоял, счастливый и растерянный, гладил ее черные шелковистые волосы и шептал: «Милая моя, любимая, единственная…»

Тут захныкала Росинка, и они оба бросились к кроватке, на бегу столкнулись и рассмеялись.

– И все-таки надо уходить – сказала Элна, когда дочка успокоилась. – И уходить сейчас. Завтра может быть уже поздно.

– Хорошо. Мы пойдем в деревню, где я родился, там…

– Нет, Лейн, нет, – Элна смотрела на Лейна виноватыми глазами. – Не забывай, я из рода Сирен, и не будет мне покоя среди людей. Ни мне, ни дочке моей. Мы всегда будем здесь чужими, всегда будем слыть колдуньями и вызывать страх и ненависть.

– Как же тогда быть? – растерялся Лейн.

– Я знаю, куда нам идти. Но ты не побоишься идти со мной?

– Я пойду за тобой хоть на край света, – улыбнулся Лейн и обнял Элну.

Этой же ночью, когда взошла полная луна, они ушли из поселка. Отойдя далеко и оглянувшись в последний раз на хижину, в которой нашел свое счастье, Лейн вдруг увидел, как в небо взвился огонь – и хижина вспыхнула сразу со всех сторон.

– Видишь, как вовремя мы ушли, – тихо сказала Элна и потянула его за рукав. – Идем, а то как бы жители деревни не заметили нас и не бросились вдогонку.

Элна повела юношу в ущелье, которое местные жители прозвали Ущельем Тьмы. Оно действительно было узким и сумрачным. Шли они долго, до самого рассвета. Все выше поднимались над ними отвесные скалы, все уже становилось ущелье. В конце концов, вершины скал сомкнулись, и путники очутились в узком коридоре, который вел куда-то вниз, в глубь скалы. Солнечный свет сюда не доходил, и Элна зажгла свечу.

– Куда мы идем? – спросил Лейн.

– Ну, наконец-то ты меня спросил об этом, – засмеялась Элна. – А то все молчишь и молчишь. Там, за этими горами, есть плодородная солнечная долина. Туда мы и идем. Там мы и будем жить, пока не подрастет наша дочка. А потом, когда она вырастет… ну, это потом. А пока нам надо пройти через страну Эволков. Они могущественнее нас, Сирен, и довольно опасны. Но ими правит моя троюродная сестра Дейна, и, я надеюсь, она нам поможет, к ней мы и идем сейчас. Вообще-то, Эволки там не все, а только некоторые, остальные – люди Тьмы. И только Эволки – как, впрочем, и мы, Сирены – могут жить жизнью обычных людей при солнечном свете, правда, потеряв при этом свою волшебную силу. Все же остальные жители подземелья погибнут, как только упадет на них солнечный луч.

– Стой, – схватила она за руку Лейна и остановилась сама. – Здесь кто-то есть!

Они находились в большом подземном зале. Кругом торчали из земли и свисали с потолка ледяные столбы – сталактиты и сталагмиты, капала вода. В самой глубине зала журчала невидимая вода, может, ручей, а может, и речка.

Лейн поразился. Он шел за Элной, слушая ее и глядя себе под ноги, чтобы не упасть и не уронить Росинку. По сторонам он и не смотрел. И теперь, оглядевшись вокруг, стоял, очарованный красотой подземного мира.

Свечу Элна уже погасила. Но подземелье все равно было освещено каким-то призрачным сиреневым светом. Это светились сталактиты и сталагмиты, сталактиты – голубым, сталагмиты – розовым светом. А там, где огромные «сосульки» сливались в столбы, свечение становилось сиреневым.

Здесь, в начале пещеры, «столбов» почти не было, и поэтому царил полумрак, но дальше, из глубины, струился неясный свет. И в этом призрачном сиреневом свете стены, камни, капли воды, летящие сверху – все искрилось, вспыхивало россыпью алмазов, гасло, чтобы снова загореться.

– Ну и красотища! Элна, глянь, как красиво вокруг! – воскликнул Лейн.

– Т-с-с-с! – схватила Элна его за руку. – Тихо! Смотри туда!

В стороне журчала, перекатывая камушки и переливаясь сиреневым светом, подземная река. На берегу в полумраке, глядя на воду, сидели двое – парень и девушка. Парень что-то оживленно рассказывал, девушка слушала, не сводя с юноши глаз.

– И вот в такой год Великий Лаон появится среди нас. И тогда произойдут великие перемены в жизни нашего народа.

– Хорошие или плохие? – глаза у девушки округлились.

Юноша улыбнулся.

– Ты уж так всему и поверила. Это же легенда, выдумка, красивая сказка о могущественном пришельце. Посмотри на себя – глаза как плошки и волосы дыбом от страха, – юноша, смеясь, нагнул голову девушки к воде, и с криком оба отпрянули. Кроме своих отражений в воде они увидели еще одно – отражение мужчины с ребенком на руках.

– Это он! – прошептала девушка. Они оба вскочили и бросились перед пришельцем на колени.

– О, всемогущий Лаон! Прости мое неверие, – воскликнул юноша. – Ты справедлив, а потому не примешь неверие за зло.

Подошла Элна.

– Подымитесь с колен, о, юные, – проговорила она. – Ступайте в селение и оповестите о том, что идет великий Лаон, могущественный и справедливый!

Юноша и девушка встали, поклонились, отступили на несколько шагов назад, а потом бросились бежать вглубь пещеры, откуда шло сиреневое свечение.

Лейн смотрел на все это и улыбался. Когда молодые люди скрылась из глаз, Лейн повернулся к Элне.

– Объясни, что за игру ты затеяла? Зачем ты это сделала?

– Слушай меня внимательно, милый. Нас заметили, и это плохо, мы вступили в опасную игру, но она дает нам шанс выжить в стране Эволков. Они не впускают к себе посторонних, а нам надо добраться до самой царицы. В старинных книгах Эволков пишется, что появится некто Лаон, великий и справедливый. С его появлением связывают великие изменения, что произойдут в этой стране. Я не знаю, какими способностями должен обладать Лаон, но внешне ты на него очень похож. – Она улыбнулась. – Даже имя твое звучит почти так же. Так вот. Сейчас соберутся люди селенья. Ты явился к ним потому, что тебя ожидали, я – твоя жрица, а Росинка – священное дитя, что растишь ты себе взамен. Кстати, им вовсе не обязательно знать, что это девочка. Мальчиков здесь больше почитают. Запомни, нам надо выиграть время, чтобы побыстрее добраться к царице.

Тут Элна вдруг склонилась перед ним в поклоне и отошла в сторону. А Лейн увидел целую толпу приближающихся людей. Во главе толпы шел старик в белых одеждах с резным посохом в руках. Подойдя поближе, он поклонился, поднял посох, и заговорил. Говорил он долго и витиевато. Суть речи была в том, что подземные жители давно ожидают великого Лаона, который принесет им долгожданное счастье.

Наконец старик пригласил гостей в селение.

– Известите царицу о прибытии великого Лаона, – велела Элна.

– О, конечно, мы незамедлительно сообщим Царице Видане о вас.

Два дня Леон и Элна отдыхали в селении. Их поселили в лучшем жилище, оказывали наивысшие почести. Пока они ожидали известий от гонца, посланного во дворец, Элна узнала, что царица Дейна неожиданно для всех и непонятно отчего умерла. Эволками управляет царица Видана, сменившая Дейну, и это заставило Элну призадуматься. Она не знала, что теперь делать – признаваться Видане, кто они на самом деле, или не признаваться. Поможет она им или погубит?

Своими мыслями она поделилась с Лейном. Тот только махнул рукой.

– Не горюй, милая! Как-то оно все образуется.

Элна рассердилась:

– Ты не понимаешь! Эти люди, что вокруг нас – простые подземные жители. А Эволки не так просты и не так добры, как ты думаешь.

Утром третьего дня из Большого города явился гонец. Элна сама приняла гонца. Он привез им приглашение от великой царицы Виданы. Приглашение было кратким и категоричным, хотя и с соблюдением почестей со стороны гонца. А к вечеру они уже предстали перед царицей Виданой.

Среди просторного зала стоял каменный трон, на котором восседала царица. Вокруг толпились придворные, с любопытством рассматривавшие пришедших. А один, стоявший возле самого трона, так и сверлил их взглядом. Элна даже вздрогнула, ощутив этот взгляд.

Лейн с восхищением рассматривал царицу, которая блистала красотой, правда, холодной, леденящей. Черные волосы, огромные черные глаза и черные вразлет брови. Белая, даже голубоватая кожа лица и алые губы. Черное платье облегало изящный, точеный стан. Видана вначале хмурилась. Но симпатичный и веселый Лейн так откровенно и искрение восхищался ее красотой, что Видана перестала хмуриться и даже улыбнулась.

– Приветствую вас, гости! Все остальные – свободны! – бросила она в сторону свиты, и подданные поспешно удалились.

Видана молча смотрела на гостей. Рослый плечистый юноша с загорелой кожей, с вьющимися каштановыми волосами и карими глазами понравился ей сразу. И теперь она сидела и раздумывала, как ей поступить, как разлучить его со спутницей, в которой она женским чутьем почуяла опасную соперницу. Если объявить их врагами, их сразу же убьют. А ей очень бы хотелось, чтобы этот юноша был не только жив, но и оставался рядом с ней. Нет, надо признать в них друзей, а потом разлучить и как-нибудь убрать эту красавицу. И Видана зло глянула на молоденькую женщину, державшую на руках ребенка.

Элна не могла прочитать мыслей царицы, но она ощущала их враждебность, видела злой взгляд, брошенный в ее сторону. И понимала, что враждебна царица лишь к ней, к Элне, а к Лейну это не относится. И это пугало ее еще больше. Значит, на помощь Виданы рассчитывать нечего, наоборот, если ей понравился Лейн, она наверняка постарается убрать ее, Элну, со своего пути.

Две соперницы стояли, молча разглядывая одна другую, пряча мысли, однако ясно говоря все глазами.

Лейн видел, что что-то не так, однако не мог понять причины напряженного молчания. И он вмешался.

– О прекрасная царица! Прояви гостеприимство, дай нам отдохнуть в твоем дворце. А потом мы уйдем, ничем не потревожив твой покой. Я уверен, что великая царица так же прекрасна душой, как и лицом. Поэтому, узнав, что я не какой-то таинственный кудесник Лаон, а обыкновенный рыбак Лейн, ты не казнишь нас лишь за то, что путь наш лежит на ту сторону гор, через твое царство. Поверь, мы не сеем зла. И если мы укрылись под чужим именем, то лишь случайно, по недоразумению.

Сказав такую длинную речь, Лейн галантно опустился на одно колено перед царицей и склонил голову.

Видана улыбнулась. Упоминанием о ее красоте Лейн окончательно завоевал ее сердце. Этот парень восхищается ею, значит, Элна как соперница вовсе не так страшна. И царица ласково пригласила Лейна и Элну погостить столько, сколько им захочется.

На завтра было решено объявить праздник в честь великого Лаона. Царица решила не открывать секрета гостей. Это гарантировало безопасность юноше.

Когда Лейн и Элна расходились по своим комнатам, предоставленным им для ночлега, Элна прошептала:

– Будь осторожен, не доверяй никому, даже царице. Лейн улыбнулся:

– Ты моя единственная царица, и тебе я верю беспрекословно. И пока моя царица беспокоится обо мне, со мной ничего не случится…

Элна еще не ложилась. Она накормила и уложила спать Росинку, а сама ходила взад и вперед по комнате, считая вслух шаги, чтобы заглушить тревогу, все нараставшую в ней. Что можно ожидать от этой царицы с леденящим взглядом? Молодая женщина ощущала опасность, но не знала, в чем она заключается и как ее предотвратить. Дверь комнаты тихонько открылась. Элна, увлеченная своими мыслями, не заметила этого…

… Лейн надел одежду из черного бархата, которую ему приготовили к завтрашнему празднику и которая очень шла ему! Лицо юноши на черном фоне одежды в призрачном свете подземелья тоже приобрело тот же бледно-голубой оттенок, как и лицо царицы. Но Лейн сейчас меньше всего думал о вздорной хозяйке дворца. Он представил, как он вой дет в комнату Элны, чтобы сопровождать ее на празднество, как протянет ей руку, и как Элна бросится ему на шею и скажет: «Ах, какой ты у меня красивый!» Лейн даже закрыл глаза от удовольствия…

И в этот момент кто-то схватил его. Руки крепко скрутили сзади, на глаза надели повязку. Кто-то прошептал ему в самое ухо:

– Если пронесешь хоть одно слово, хоть один звук, погибнешь не только ты, но и Элна с Росинкой.

Эти имена заставили его повиноваться. Кто-то взял его за локоть и повел.

Шли долго. Сначала вниз по ступенькам, потом прямо. Пробирались по каким-то узким коридорам, и Лейн то и дело ударялся о стену, а то и о потолок. А иногда его просто перетаскивали через какие-то завалы и лазы…

…Элна очнулась. Над ней склонился юноша. Где-то она уже видела это лицо! Только вот где? И Элна вспомнила. Этот молодой человек стоял возле самого трона царицы и пристально и бесцеремонно разглядывал ее, Элну. Это его взгляд заставил ее вздрогнуть там, в зале. Элна огляделась. Она находилась в сумрачном узком подземном коридоре, стены которого, как и везде, излучали призрачный сиреневый свет. Кроме юноши, Элна увидела еще несколько человек. Совсем рядом стоял воин с Росинкой на руках, поодаль еще два воина, охранявшие человека с завязанными глазами и связанными руками. Приглядевшись, женщина поняла, что связанный человек – это Лейн.

– Кто вы? Что вы хотите с нами сделать? – испуганно спросила Элна.

– Если бы мне надо было вас убить, о, прекрасная, вас бы давно уже не было в живых. Меня зовут Старх. Я жених нашей прекрасной царицы и ваш друг, и поэтому спасаю вас от нее. Не бойся, о прекрасная, вам никто не сделает зла. – Старх заметил взгляд Элны, брошенный на Лейна и, кивнув в его сторону, продолжал:

– Твой друг, о прекрасная, сейчас немного не в себе, и если мы его развяжем, обязательно убежит. Как только мы уйдем достаточно далеко, я обязательно его освобожу, а теперь идемте, я выведу вас из подземного мира.

Элна бросила на Старха недоверчивый взгляд, но промолчала.

Шли они долго. В подземных лабиринтах не светит солнце, нет дня и ночи. Коридоры похожие один на другой, и Элне стало казаться, что они кружат на одном месте.

Старх сам нес на руках Росинку, с нежностью глядя на ребенка, вежливо и внимательно относился к ней, Элне, однако резко, даже грубо обращался с Лейном и теми воинами, что сопровождали их. И это настораживало.

В конце концов Элна не выдержала:

– Если ты нам друг, почему ты так груб с Лейном? – спросила она.

Старх посмотрел на женщину, потом глянул на Лейна, задержал на нем взгляд, потом снова повернулся к Элне.

– Не люблю предателей, – наконец проговорил он.

– Почему предателей? Лейн никого не предавал.

– Сейчас сама увидишь, о прекрасная! И знай, несравненная, что бы ты ни услышала, всегда можешь рассчитывать на меня, на мою преданность, – и Старх ласкою погладил руку молодой женщины. Потом он приказал одному из воинов развязать Лейну глаза.

– И руки, – потребовала Элна.

– Ни в коем случае, иначе мы не сможем его удержать, и он убежит, – покачал головой Старх. – А я для тебя готов на все, даже стерпеть рядом недостойного, если он мил твоему сердцу, о прекрасная! Ты убедишься в этом и, может, захочешь сама прогнать его.

Лейну развязали глаза, однако он продолжал стоять так же неподвижно, как и прежде. Перед глазами у него стоял туман, сквозь который неясно маячили фигуры. Какие-то люди, стражники, среди них женщина. Кто она? Ах, это царица Видана! Что ей нужно? Элна предупреждала – берегись царицы. А она всегда заранее чувствует…

– Лейн, – Элна коснулась его плеча. – Лейн, ты не узнаешь меня?

– Узнаю.

– Почему же ты не рад мне?

– С какой стати мне радоваться?

– Лейн, любимый, что с тобой? – Элна испуганно смотрела на юношу. Совсем недавно он называл ее своей царицей.

– Со мной – ничего. Отпусти меня к ней.

– К кому?!

– Не притворяйся. И знай – силой любить не заставишь.

– Ты же совсем недавно называл меня своей единственной, своей царицей…

– У меня есть царица, и другой мне не надо, – и Лейн отвернулся.

– Что с тобой, Лейн? – и Элна заплакала.

Старх взял ее за руку, отвел в сторону.

– Видишь, красавица, я был прав. Если его освободить – он уйдет. Уйдет к ней.

Элна плакала, Старх вытирал ей глаза, гладил волосы.

– Не плачь, милая, он не стоит твоих слез. – Старх взял ее за руку, заглянул в глаза. – Давай его отпустим. Ты уже убедилась – он не любит тебя. Теперь его можно и отпустить. Пусть идет, а? Развяжем руки, дадим воина в проводники…

– Нет, никогда!.. Я не верю… Это неправда!.. – Элна всхлипывала, размазывая слезы по щекам. Потом она вдруг перестала плакать, резко повернулась.

– Я знаю! Она заколдовала его! Но я найду способ расколдовать. Он меня, меня любит!.. – и она снова заплакала.

– Это я тебя люблю, красавица, а он – нет. – Старх взял Элну за плечи, повернул к себе. Ему надоело притворяться и сюсюкать. Он все больше распалялся и перешел на крик. – Неужели ты до сих пор этого не поняла!? Я готов пожертвовать для тебя всем – домом, властью, силой, черт возьми, ведь если я выйду с тобой на солнечный свет, я потеряю все свои способности, свою волшебную силу, стану подобным этим безмозглым созданиям, этим никчемным людишкам, я – Эволк!

Видя, с каким испугом Элна смотрит на него, Старх взял себя в руки и стал говорить спокойнее.

– Элна, послушай, давай вернемся в мой город. Я уничтожу и царицу, и ее приближенных. Я сделаю царицей тебя. Я заставлю всех целовать следы твоих ног. Я велю убить любого, кто посмеет косо взглянуть на тебя! Я покорю соседние племена, и они все будут лежать у твоих ног, и ты сможешь казнить любого, кто тебе не понравится.

В наших руках будут судьбы к жизни всех этих существ, гордо именующих себя людьми. Даже великие Эволки будут склоняться перед тобой, ибо ты будешь принадлежать мне – величайшему из них! Соглашайся же, и ты станешь женой властителя всего подземного мира!

Старх говорил и говорил, но Элна не слушала его. Ей стало страшно. В каждом слове Старха сквозила смерть. Казнить, убивать, властвовать. Страшный человек этот Старх! И Элна всецело в его власти. Скорее, скорее на солнечный свет, туда, где Старх не будет властен над ней, над Лейном, над Росинкой!

– Как я могу знать, что ты не обманываешь меня? – перебила она восторженную речь Старха. – Я вернусь, а ты сделаешь меня своей рабыней.

– О прекраснейшая! Если бы я хотел, я давно сделал бы тебя своей рабыней. Но я хочу, чтобы ты сама полюбила меня. Но если ты откажешь, мне придется отнять у тебя волю, разум, придется заставить покориться мне силой.

«Вот-вот, – подумала Элна. – Я и раньше боялась этого. Сразиться с тобой у меня не хватит сил – вмиг одурманишь, сделаешь безвольной и послушной куклой. Что ж, попробую хитростью…»

– Ну вот, ты все испортил. Так красиво начал говорить и так плохо закончил, – Элна надула губки и сделала обиженный вид. – Приказать полюбить нельзя, но можно завоевать любовь. И ты почти уже этого добился. Но у меня есть одно условие.

– Хоть десять! Я исполню все, что ты захочешь, о, прекрасная! – обрадовался Старх.

– Моя дочь рождена на земле и нигде больше жить не сможет. Ее надо вынести на солнце. И надо, чтобы кто-то заботился о ней.

– И не думай, я тебя не отпущу! – быстро проговорил Старх.

– Я об этом и не говорю. С Росинкой должен отправиться Лейн. А я останусь с тобой, – и Элна вздохнула.

– Не вздыхай так горько, о прекраснейшая. Пока сильна моя любовь, ты ни в чем не будешь знать недостатка, ты будешь иметь все, что пожелаешь… Итак, мы возвращаемся!

– А дочь?!

– Ее Лейн как-нибудь и сам донесет.

– Нет! Я должна увидеть собственными глазами, что они в безопасности. – Элна взглянула на Старха такими глазами, что тот решил не спорить и выполнить желание женщины.

Еще три дня они шли по подземным коридорам. Лейн сам, да еще с ребенком на руках никогда не нашел бы выхода из такого лабиринта. Элна шла за Стархом, улыбалась ему, а сама все ломала голову – как же ей спастись самой и спасти дорогих ей людей.

Наконец где-то вдалеке показался круглое отверстие, сквозь которое виднелось голубое небо. Элна лихорадочно соображала, как же ей избавиться от Старха, но ей ничего не приходило в голову.

– Все! Дальше он и сам дойдет, стражникам дальше нельзя, они же простые дети тьмы, растают. Ты довольна?

– Но ведь Лейн не в себе, как он сможет ухаживать за моей девочкой? – в отчаянье спросила Элна. – Я не смогу быть спокойна, и счастлива, если буду думать, что моя девочка погибла.

– Не волнуйся, как только он выйдет на солнечней свет, он придет в себя, – ухмыльнулся Старх.

«И снова обман, – подумала Элна. – Значит, странное поведение Лейна тоже дело рук Старха».

А вслух сказала:

– Я должна видеть, что на выходе им ничего не грозит, что они выйдут на ровную поверхность, а не упадут с обрыва.

– Ну, что ж, я дам тебе и такую возможность, ты доведешь их до самого выхода. Ты видишь, как я добр. Я мог бы и не слушать тебя, лишить тебя воли, затуманить твою голову и ты исполняла бы мои желания, не задумываясь. Но я очень добрый. Я хочу, чтобы ты сама, по собственному желанию повиновалась мне… Стой! Куда ты? Вернись!

Разговаривая, они дошли до выхода, Лейн, который шел вперед с Росинкой на руках, выйдя наружу, по инерции прошел еще несколько метров и остановился, растеряно оглядываясь. Ярко светило солнце и словно пелена спала с глаз юноши. Он теперь никак не мог понять, где он находится и что вокруг происходит.

Элна, слушая похвальбу Старха самому себе, вдруг рванулась и тоже выбежала из пещеры. Она еще не добежала до Лейна, как Старх бросился вдогонку и схватил ее за руку. Хоть под яркими лучами солнца он и не мог пользоваться своей колдовской силой, отнимающей разум, но все же он был сильным мужчиной. Элна яростно отбивалась и кричала, но Старх, не обращая на это внимания, тащил ее обратно.

Тут, наконец, Лейн окончательно пришел в себя и увидел, как Элна борется со Стархом. Он бережно положил Росинку на землю и бросился на помощь любимой. Старх был силен, но и Лейн не из слабых, и Старх понял, что это сражение он проиграл. Утирая кровь на разбитом лице, он ушел в темноту пещеры и крикнул оттуда:

– Слушайте меня, глупые вы люди!

Элна прижалась к Лейну.

А Старх продолжал:

– Сейчас выиграли вы. Игра не кончилась, но кончится очень быстро. У Элны нет выбора. Ей все равно придется вернуться под землю. Посмотрите на ее правую руку. Видите эти царапины. И они забрызганы моей кровью. Вы можете смыть ее, но все равно уже поздно. Кровь Эволков – яд, медленно действующий яд. И через несколько лет моя кровь погубит ее. Элна превратится в жителя тьмы и погибнет от солнечных лучей. Либо вернется под землю, чтобы спрятаться от солнца и остаться живой. А тогда она все равно станет моей!

Лейн и Элна переглянулись. Лейн сжал кулаки и рванулся к пещере. Но Элна удержала его.

– Не ходи, – грустно сказала она. – Там, в темноте, он сильнее нас. Ты просто погибнешь. А ведь ты нужен нам – мне и Росинке. Мы будем счастливы эти несколько лет, и никто не разлучит нас. А если он, – Элна небрежно кивнула в сторону пещеры, – и говорит правду, то все же он просчитался. Я никогда не вернусь туда. Я согласна отдать долгие годы безрадостной жизни за несколько лет счастья. – Она повернулась к пещере. – Прощай, Старх! Ты никогда не узнаешь счастья любви, любви верной и бескорыстной. И потому мне жаль тебя. Прощай навсегда!

Элна подошла к Лейну. Он взял на руки Росинку, и они ушли подальше от этого страшного подземелья, туда, где зеленеет трава, где вода сверкает и переливается под лучами солнца, и над цветами порхают мотыльки.

Росинка

Ее звали Росинка. Странное имя, странная девушка, странная история. Говорили о ней разное, но сходились в одном – колдунья. Старики шушукались, молодежь посмеивалась. Но ее все сторонились. А девушка и сама избегала встреч, жила одиноко, не имея ни родных, ни друзей. Была она красавица: стройная, зеленоглазая, длинные золотые волосы, звонкий голос. Говорили, что поет она волшебно, но ее песни отнимают разум, и потому никто не хотел слушать ее пение. Проходя мимо жителей селения, Росинка опускала глаза, тихо здоровалась и спешила уйти. Ну и слава Богу, колдунья же!

Однако был в поселке парень, который не верил ничему, что говорили об этой девушке. Рыбак Эльмар, круглый сирота, потерявший во время шторма и отца, и мать, сам чудом оставшийся в живых, испытал все тяготы жизни – и голод, и холод, и людские обиды. Увидев впервые Росинку, он понял, что влюблен, что эта девушка – его судьба. И каждый раз, случайно встречая ее на улице, он подолгу смотрел ей вслед, не решаясь заговорить. А однажды, все так же молча, протянул ей веточку кораллов. Росинка удивленно взглянула на него, никогда никто из посторонних людей ничего ей не дарил. Она робко взяла веточку, улыбнулась, сказала «спасибо». Девушка давно уже ушла, а Эльмар все еще стоял на дороге и смотрел ей вслед.

В этот вечер он не мог найти себе места. Зеленые глаза, звонкий голос – образ золотоволосой девушки преследовал его. Ночью он видел ее во сне – она стояла на скале над обрывом и протягивала к нему руки. Сильный порыв ветра подхватил ее и сбросил со скалы вниз, в бушующие волны. Эльмар с криком бросился за ней…

Юноша проснулся и удивился. Был день, солнце светило вовсю. Эльмар вскочил, никогда он так долго не спал. Он слонялся из угла в угол, не находя себе места. Решив завтра обязательно поговорить с девушкой, парень взялся за обычную работу. Но ничего не хотелось делать, все валилось из рук. Юношу тянуло туда, где стоял домик Росинки, ему хотелось еще раз увидеть девушку, услышать ее голос. И к вечеру он не выдержал, ноги сами понесли его к ее дому.

Домик Росинки стоял на краю поселка, на высоком обрыве, открытый всем ветрам. Одно-единственное окошко смотрело на море, к двери вела узенькая тропинка. Раньше девушка жила там с рыбаком-отцом, который неожиданно умер. И теперь она живет одна. На мгновение Эльмар замедлил шаг. Вспомнились все истории, слышанные в поселке об этом месте. И что отца Росинки погубили русалки, околдовавшие его жену, и что Росинка – это тоже русалка, ожидающая своей жертвы, и что тот, кто вступит на порог этого дома, превратится в рыбу или краба, и много прочего вздора.

Но лишь на миг Эльмар замедлил шаг. Он снова вспомнил зеленые глаза, распахнувшиеся перед ним, и шагнул к домику.

Внезапно дверь отворилась, и он лицом к лицу столкнулся с Росинкой. Она испуганно глянула на него и быстро захлопнула дверь.

Эльмар постучал.

– Не бойся, Росинка, я тебя не обижу. Я хочу поговорить с тобой, – крикнул он.

– Уходи, – услышал он из-за двери тихий голос.

– Я не уйду. Открой, Росинка!

– Уходи!

– Росинка, послушай, я люблю тебя! Открой же мне. Я не обижу тебя, я только хочу увидеть тебя, поговорить с тобой.

За дверьми – молчание. Эльмар дернул за ручку. Дверь не открылась. Юноша постоял, помолчал. Потом походил по двору, присел под единственным растущим тут деревом. Он не знал, что ему делать. Уходить не хотелось. Эльмар лег на густую мягкую траву, заложил руки за голову и стал смотреть на облака, проплывающие над ним. Он решил не уходить, дождаться, пока девушка выйдет из дому. Облака покачивались в небе, словно большие парусники в море. Они плыли и качались, качались…

…Росинка стояла над обрывом. Она протянула к нему руки, улыбнулась, и вдруг сильный порыв ветра столкнул ее прямо в бушующие волны. Эльмар дико закричал, бросился за ней… и проснулся.

Опять этот ужасный сон… Эльмар огляделся. Уже была ночь. Звезды подмигивали ему с неба, чистые, яркие. Полная луна серебрила дорожку на воде. Какой-то шум с той стороны дома привлек его внимание. Эльмар решил заглянуть в окошко, то самое, над обрывом. Он подошел к самому краю обрыва, потянулся к окну. Не достать, далековато. Удерживаясь за выступы в стене, ступая по тонкой полоске земли, Эльмар подобрался к самому окну. И тут земля у него под ногами обсыпалась, руки соскользнули с ненадежного выступа, и юноша сорвался вниз.

Эльмар очнулся и огляделся по сторонам. Он лежал в какой-то полутемной пещере. Свет проникал через узкую щель в стене, такую узкую, что и руки не просунуть. Эльмар лежал на охапке душистого сена, покрытого белой простыней. Возле него стоял кувшин с водой, какая-то еда в миске. Парень хотел подняться и застонал от боли. Обе ноги его были перебинтованы. На голове тоже была повязка. Голова у него закружилась, и он опять потерял сознание.

…Несколько раз Эльмар приходил в себя. Иногда его окружала тьма, а иногда ему казалось, что возле него сидит Росинка, но он не мог точно сказать, был ли это сон или действительность. Он очень много спал.

А однажды проснулся и почувствовал, что здоров. Немного побаливала правая нога, которая еще была перевязана, но чувствовал он себя здоровым и сильным, как прежде.

Эльмар поднялся, прошелся, прихрамывая, чтобы размяться и осмотреться. И, к своему удивлению, увидел, что у этой пещеры нет выхода! Юноша обошел ее всю, ощупал все стены и не нашел никакого хода, кроме той щели, через которую проникал свет. Но она была слишком узкой, чтобы пролезть через нее.

Эльмару захотелось пить. В глубине пещеры он видел колодец с водой. Но вода оказалась соленой. А ему все больше хотелось пить. Эльмар еще и еще раз ощупал все стены, но не нашел никаких, даже самых малых ходов, куда мог бы проникнуть человек.

– А как же я сам сюда попал? – недоумевал он. – Чертовщина какая-то!

Впечатлительному юноше стало не по себе, захотелось во что бы то ни стало выбраться из этого каменного мешка. Он еще раз осмотрел трещину в стене. Она была узкая, туда можно было протиснуть руку до локтя, стенка в этом месте была тонкой, ее свободно можно было бы разбить молотом, киркой, каким-либо другим тяжелым инструментом, но не голыми руками, как это пытался сейчас сделать Эльмар. Он стал бить в стену плечом, но камень не поддавался.

Обессиленный, с пересохшими губами, Эльмар повалился на подстилку и незаметно задремал. Ему грезилась Росинка. Она протягивала к нему руки, звала:

– Эльмар, Эльмар?

Он проснулся, но голос продолжал его звать:

– Эльмар, ну проснись же, Эльмар!

Юноша огляделся. В пещере никого не было.

– Кто меня зовет?

– Не бойся, иди за свечой, – звал его звонкий девичий голос. – Нам надо спешить, надо успеть до прилива. Я выведу тебя наверх.

Сейчас только Эльмар заметил слабый свет из колодца. Он вскочил, бросился к колодцу. Воды в нем не было. Там, внизу, где-то близко горел огонек. Эльмар стал спешно спускаться. Он очутился в узком каменном коридоре. В это время свет свечи стал удаляться. В неясном свете виднелся силуэт человека в плаще с капюшоном, Эльмар бросился вдогонку, но человек двигался так же быстро, как и юноша. Перебинтованная нога болела и не давала идти быстро. Так они шли долго. От быстрой ходьбы у парня так разболелась нога, что он не мог идти дальше. Эльмар остановился, присел на камень.

– Не могу больше! Нога болит, не могу!

– Не останавливайся, иначе мы пропадем. Скорее вперед, – услышал он опять. Эльмар тяжело поднялся, с усилием зашагал за человеком в плаще. Они шли по подземному коридору, в темноте он натыкался на камни, цеплялся за выступы, обрывая одежду. Юноша уже не бежал, а еле шел, подволакивая больную ногу. К тому же стала кружиться голова.

– Стой, куда ты ведешь меня? – не выдержал он наконец. – Я не могу больше идти. – И он сел на камень, выступавший из стены.

Человек обернулся, это была Росинка. На лице ее, освещенном свечой, блестели слезы.

– Идем, ну идем же, ведь мы погибнем, – уговаривала она. – Смотри, – вскрикнула. – Вода прибывает!

Эльмар глянул вниз. Действительно, из-под камня, на котором он сидел, сочилась вода. Он попытался встать и снова сел в изнеможении.

– Иди одна, я не могу. Да и не все ли равно, раньше, позже…

Голова у него кружилась, в ушах звенело, все становилось безразличным, ненужным…

– Нет, ты пойдешь за мной! – в отчаянии закричала Росинка и внезапно запела. Голос ее сначала вздрагивал и прерывался, но потом обрел силу, зазвенел, зазвучал под каменными сводами. Что-то необычное было в этой песне, что-то странное. Звуки плыли густой волной, мягко обволакивая все тело. Эльмар поднялся, шагнул вперед. Он не понимал, что с ним, где он. Сознание его затуманилось, чужая воля заставляла его двигаться, и юноша подчинился этой воле и шел, не чувствуя ни боли, ни усталости. Вода поднималась все выше, ноги перестали касаться дна, и он поплыл. И плыл, плыл, пока руки слушались…

Когда Эльмар пришел в себя, он увидел солнце. Оно пробивалось сквозь листву деревьев и грело так хорошо, так ласково. Вокруг гудели пчелы, стрекотали кузнечики, порхали мотыльки. Где-то вверху пели птицы, парень лежал на опушке леса, в густой и высокой траве, а рядом волновалось поле пшеницы. Совсем рядом, за полем, поднимались горы. Эльмар встал, огляделся. Странное дело: он не узнавал местности. Горы, горы, вокруг одни горы. За пшеничным полем он увидел деревеньку, совсем маленькую, десятка два дворов.

А в стороне, на склоне горы – замок с высокой и узкой башней в центре.

Голова у парня гудела, мысли путались, он никак не мог вспомнить, как здесь очутился, где был до сих пор, откуда родом… Словом, он начисто забыл о себе все. Все, кроме имени.

Эльмар зашагал к деревушке. У него почему-то очень болели ноги, особенно правая, и кружилась голова.

Первый домик, к которому он подошел, стоял уединенно, далеко от остальных домов. Его и домиком-то не назовешь. Ну, чисто избушка на курьих ножках! А потому, зайдя в нее и увидев там ветхую старушку, Эльмар улыбнулся.

– Бабушка, а бабушка, ты меня не съешь?

– Фу ты, грех какой? Зачем же мне человеков кушать? Ты откуль такой выскочил-то? – обиженно заспрашивала старуха. – Не нашенский ты, сразу видно.

– А я, бабушка, и сам не знаю, откуль я, – со вздохом сказал Эльмар. – И как здесь очутился – не знаю. Море почему-то помню, и как шумит, и вода – зеленая-зеленая… как глаза… Ох, как болит! – схватившись за голову, застонал юноша. Губы его сжались, лицо побледнело. Старуха испугалась, засуетилась, показывая прыть, удивительную для ее лет.

– Ах ты, господи, беда-то какая! Ах, господи-святы, да что это с тобой-то? Ни кровинки в лице нет.

Она усадила парня на лавку, принесла ковш с водой. А когда Эльмар отказался пить, вдруг вылила воду ему на голову. И это подействовало. Юноша тряхнул головой, кровь прилила к щекам. Он отнял руки от головы. Мокрые волосы торчали в разные стороны, с них капала вода.

Он смотрел на старуху растерянно и виновато.

– Прости, бабушка, я не хотел тебя напугать, уж и не знаю, что это со мной было. Понимаешь, хотел вспомнить… Ох! – он опять обхватил голову. – Ох, опять!

– Ты уж, сынок, посиди спокойно. Бог с ним, с тем, что ты хотел вспомнить. Вспомнишь еще. Я тебя травками напою, в травках искупаю – ты и вспомнишь все, – бабка уговаривала его, словно маленького ребенка, успокаивал, а сама в это время поставила на стол тарелку с едой, большую кружку с какой-то жидкостью.

– Поешь, милок, поешь с дороги, с устатку. Выпей, оно и полегчает. А я ужо тебя вылечу, вытащу, орлом летать будешь, – бубнила и бубнила старушка. – Уж недаром меня Травознаей зовут. Кто – Травознаей, кто – знахаркой, а кто – травяной колдуньей…

Еда и питье были вкусными, но с каким-то странным привкусом. И слова старухи, особенно последние, показались ему странными. Но веки его отяжелели, и он забылся тяжким тревожным сном. Ему снилось море, зелёное как глаза, и глаза, зеленые как море. И еще он слышал песню. Слов он разобрать не мог, и мелодии не запомнил, но знал, что эта песня прекраснее всего на свете…

Эльмар жил у старухи уже несколько месяцев. Ноги его уж давно перестали болеть. Травозная поила его какими-то травами, юноша наливался силой и здоровьем изо дня в день. И головные боли его прошли. Он уже не пытался ничего вспомнить. Ему теперь казалось, что он живет у Травознаи с самого рождения, что это его дом, и был счастлив и доволен.

А старушка радостно потирала руки. Она давно мечтала о таком помощнике, о человеке, которому передаст свои знания и умения, и понемногу учила Эльмара всему, что знала сама. Парень оказался добрым и способным учеником. Он очень скоро стал знатоком трав, научился лечить болезни не хуже Травознаи.

А однажды старуха расхворалась. Два дня она не поднималась с постели. Эльмар не отходил от нее, лечил травами и кореньями. На третий день ей вроде полегчало. И тут прискакал из села на лошади паренек.

– Бабушка, скорее, хозяин помирает?

– Эка беда-то! Да нешто я на лошади побегу? Да и саму меня хворость прибила. Стара я уж, ох, стара, уж за сто годков, почитай, перевалило, а то и поболе. Ох-хо-хонюшки! Годочки-то мои молодые, где вы теперича?..

– Бабушка, да скорее же, ведь помрет же!

– Ох-ти мне, да что ж мне делать-то, ох, моченьки нет…

– Бабуля, – вмешался в разговор Эльмар. – Давай я пойду к больному. А ты полежи дома, вон, совсем расхворалась.

– И то, сынок, поезжай. Ты уж и лучше меня справишься. Да только долго там не будь. Что-то неможется мне, а я тебе еще кое-что должна успеть сказать.

– Я скоро, бабуля, гляну там, что и как – да и назад. Это была та усадьба, которую видел Эльмар, когда впервые стоял на опушке леса и смотрел на деревню. Это был настоящий замок с крепостными стенами, островерхими крышами, подвесным мостом. Но все это было старым, ветхим, и ненадежным. Жилой была только маленькая часть здания, всего несколько комнат на первом этаже. А вместо громоздкого подвесного моста пользовались обыкновенным мостиком, проложенным через ров, уже основательно заросший и осыпавшийся.

Леон, хозяин этого замка, лежал в жару и бредил. Лицо его горело, с пересохших губ слетали бессвязные слова. Это был совсем молодой, симпатичный худощавый парень, ровесник Эльмара. Только волосы у него были совсем седые, а лоб пересекали глубокие морщины.

Эльмар приказал разжечь камин и выгнал всех прочь из комнаты. Целую ночь он провел возле больного, поил его снадобьями, растирал и проделывал массу каких-то только ему известных вещей. Зато наутро они вышли из комнаты вдвоем: Эльмар, уставший, измученный бессонной ночью, и Леон, еще бледный, на слабых ногах, осунувшийся, но здоровый.

– Теперь только ешь побольше, – засмеялся Эльмар. – А то вон какой тощий-то. Ну, а мне пора.

– Постой, побудь у меня немного, погости. Сколько живешь в нашем селении, а никогда у меня не был.

– Н-не знаю, – замялся Эльмар, – бабуля просила не задерживаться. Нездорова она, как бы хуже не стало.

– Да ты только перекуси, да и пойдешь, – уговаривал хозяин.

Стол был уже накрыт. Леон старался разговорить гостя, развлечь, но Эльмар отвечал нехотя, односложно. Разговор не клеился. Леон стал нахваливать мастерство Эльмара, его умение, а затем вдруг спросил:

– Скажи, а почему ты себя не вылечишь? Или это невозможно? Или, может быть, это твоя колдунья тебя морочит?

– Ты это о чем? – не понял Эльмар.

– Ну, о памяти твоей. В деревне говорят, что ты раньше все хотел что-то вспомнить, а теперь уж и не пытаешься.

– Да? Да-да… – Эльмар смотрел перед собой невидящим взглядом. – Точно, надо вспомнить! Я помню! – Эльмар опять обхватил руками голову. Она разламывалась от боли. – Я помню… шум волн… море, зеленое как глаза и… и глаза, зеленые как море…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.