Андрей Шляхов
Отдай мою кровь!
(Хулиганский экспромт на правах несостоявшегося сценария)

Посвящается тем, кому не все равно (или – все ровно?)

Автор искренне восхищается теми, кто готов поверить в реальность описываемых событий, и хочет предупредить их о том, что не стоит искать Верхний Сволочок на карте Самой Лучшей Страны, потому что этот замечательный во всех отношениях город существует только в нашем с вами воображении. А еще автор хочет напомнить своим дорогим читателям, что курение и неумеренное потребление спиртных напитков вредят их драгоценному здоровью.

«А мертвецы все молодеют,
В них больше жизни с каждым днем.
Они хохочут и пьянеют,
И пляшут под слепым дождем.
Они встают из-под асфальта,
Они вылазят из воды,
Совокупляются свирепо,
Бодры, свежи и молоды».

Оргазм Нострадамуса, «Спроси у мертвого здоровья»

Верхний Сволочок, 2 февраля 2019 года, суббота, 20:40

Чайная комната в японском стиле в трехэтажном коттедже мэра Верхнего Сволочка Игоря Аркадьевича Зажерильского. В одном из трех кресел, которые здесь совершенно не к месту, сидит пожилая женщина в черном шелковом халате, расшитом золотыми цветами. На голове у нее замысловато закрученный тюрбан из черного же шелка, скрепленный спереди брошью с большим красным камнем. Пальцы холеных рук, унизанные перстнями, нервно постукивают по резным деревянным подлокотникам. Женщина неприязненно смотрит на свою собеседницу – полную даму лет сорока пяти, одетую в балахонистый серый свитер и черные джинсы. Дама нервно расхаживает взад-вперед. В лицах обеих женщин прослеживается фамильное сходство – высокие скулы, прямые, немного длинноватые носы, загнутые книзу уголки губ.

– Пятьсот литров человеческой крови?! – дама останавливается и хмурит выщипанные в ниточку брови. – Мама, ты надо мной издеваешься?!

– Это ты надо мной поиздевалась ты, когда замуж за своего козла выскочила! – отвечает женщина в халате.

– Мама! При чем тут это?!

– При всем, Света! При всем! – пальцы начинают барабанить по подлокотникам быстрее. – Надо было мать слушать! Но ты же у меня умная! Самостоятельная! Сама все знаешь! Только чуть что, так сразу – мама, помоги! Ты думаешь, что я твоему козлу помогаю?! Я тебе помогаю, ради тебя стараюсь! А ты, тварь неблагодарная, совсем этого не ценишь!

– Ну что ты, мама! Ценю! – дочь прижимает обе ладони к груди и проникновенно смотрит на мать. – И Игорь тоже ценит! Ценит и уважает…

– Боится он меня, вот и прикидывается! – неприязненно сверкают не только глаза матери, но и в камень на ее тюрбане вспыхивает искра. – А на самом деле… Ну ладно об этом! Не хочу душу травить на ночь глядя. Короче говоря, нужно пятьсот литров человеческой крови, причем отданной добровольно, от чистого сердца. Если твой вахлак начнет из бомжей кровь выпускать или с должников своих проценты кровью взимать, то…

– Я поняла – ничего не получится.

– Получится, – губы матери растягиваются в подобие улыбки. – Уж если я берусь за дело, то все получается. Только вот результат его не обрадует. Когда там, говоришь, слияние планируется?

– Скоро. В конце марта или в начале апреля.

– Ближайшее полнолуние будет девятнадцатого февраля, а следующее – двадцать первого марта. Стало быть, ближний срок – восемнадцатого февраля, а крайний – двадцатое марта. И вдолби своему твердолобому кретину, что в таких делах мухлевать нельзя, себе дороже выйдет. Вся кровь должна быть человеческой, отданной добровольно, от чистого сердца!

Тверь, 6 февраля 2019 года, среда, 18:10

Кабинет генерального директора телеканала «Тверские аспекты» Сергея Михайловича Дюжина. Одна из стен увешана грамотами и дипломами, а другая – фотографиями хозяина кабинета с различными знаменитостями. В углу высоко, почти под потолком, подвешен большой телевизор. Сергей Михайлович, представительный пятидесятилетний мужчина, внешность которого не портит даже обширная лысина, сидит в кресле. За его спиной висит большая черно-белая фотография Эрнесто Че Гевары с сигарой в зубах. Напротив Сергея Михайловича, на дальнем конце длинного совещательного стола, сидит вполоборота худенькая симпатичная блондинка с волосами, собранными в «конский хвост». Она одета в белый свитер с высокой горловиной и голубые джинсы, заправленные в высокие черные сапоги. Девушка нисколько не смущена тем, что сидит не на стуле, а на столе.

– Работать на Дне донора в Верхнем Сволочке?! – переспрашивает она, саркастически кривя сочные губы. – Папа, ты надо мной издеваешься?!

– Нисколько! – отвечает Сергей Михайлович. – Наоборот, пытаюсь тебе помочь…

– Помочь! – девушка воздевает руки, запрокидывает голову и на несколько секунд замирает в такой позе. – Ха-ха-ха! Тебе что, некого больше отправить в эту дыру? Тоже мне, событие века – День донора в Верхнем Сволочке!!!

– События века, Маша, происходят редко, а канал должен ежедневно что-то показывать, – спокойно объясняет Сергей Михайлович. – Это первое. Второе – для тебя это задание будет полезным вдвойне. Ты сделаешь позитивный репортаж! Это же так прекрасно – люди из маленького городка массово решили сдать кровь для больниц областного центра! Сейчас установка на то, чтобы как можно чаще показывать светлые стороны жизни. Не исключено, что репортажем заинтересуются центральные каналы. А перспективу ты оцениваешь? Потом можно сделать еще несколько репортажей о тех людях, чьи жизни были спасены, благодаря крови из Верхнего Сволочка…

– Благодаря сволочной крови! Ха-ха-ха!

– Маша! – Сергей Михайлович немного повышает голос. – Держи себя в рамках! Я сейчас разговариваю с тобой не как отец, а как гендиректор телеканала, на котором ты работаешь! Шутить можешь в баре с подругами, но не в моем кабинете. И потрудись сесть нормально!

– Простите, Сергей Михайлович, – Маша послушно пересаживается на стул и придает лицу умильно-покаянное выражение. – Я больше не буду выходить за рамки. Просто тема такая скучная…

– Именно такая тема тебе сейчас и нужна! – строго говорит Сергей Михайлович. – Скучная, простая, из которой нельзя выжать ничего мистического. А то уже слухи пошли о том, что моя дочь… хм… слегка странная. То у нее ведьма в школе химию детям преподает, то инопланетяне в футбол играют! Про единорога в Монаковском лесопарке я вообще молчу…

– Я его видела собственными глазами, папа! – вскидывается Маша. – То есть – Сергей Михайлович. Вот как те… вас сейчас! Только сфотографировать не успела… И не надо делать такое лицо! Реальность существует вне зависимости от того, верим мы в нее или нет!

– Давай к делу! – Сергей Михайлович несильно, но звучно, хлопает ладонью по столу. – В-третьих, твой труд будет очень хорошо оплачен. Мэру Верхнего Сволочка в преддверии грядущего объединения города и района в единый округ, нужно набрать как можно больше очков, чтобы оставить далеко позади своего конкурента – главу района. Позитивную инициативу нужно подать как результат деятельности мэрии и лично мэра, господина Зажерильского. Тебе все понятно?

– Понятно, Сергей Михайлович.

– С тобой поедут Максим и Алексей…

– Трын-трындец! – возмущается Маша. – Папа, а разве больше некого дать? Макс не просыхает, а Леша – глухой!

– Максим уже неделю в завязке, – уточняет Сергей Михайлович, – а у Алексея небольшое осложнение после гриппа, которое вскоре должно пройти. Оно работе не помеха, к тому же репортаж будет о донорах, а не о композиторах.

Маша обреченно вздыхает.

– Выезд завтра в половине восьмого, – Сергей Михайлович бросает взгляд на настенные часы.

– А попозже нельзя?

– В десять начинается торжественная церемония, на которой будет выступать мэр. Ничего, по дороге доспишь, журналистская жизнь она такая.

«А ведь я могла бы стать актрисой, – с тоской думает Маша, глядя на фотографию отца с Людмилой Гурченко. – И все в моей жизни было бы по-другому…».

Трасса Тверь-Верхний Сволочок, 7 февраля 2019 года, четверг, 08:05

Салон белого корреспондентского универсала с синими надписями на бортах «Тверские аспекты» и логотипом «ТА» на капоте. За рулем – оператор Максим, высокий, худой брюнет лет 25, с короткой неухоженной бородой. Он одет в заношенную коричневую летную куртку с меховым воротником, серый джемпер и красные спортивные штаны, на голове – коричневая кожаная бейсболка; вид у Максима неопрятный. На переднем пассажирском сиденье – Маша в расстегнутой белой аляске с логотипами «ТА» на груди, спине и левом рукаве, белом свитере и голубых джинсах. На заднем сиденье вальяжно развалился звукооператор Алексей, крупный розовощекий бритоголовый молодой человек в ярко-красной стеганой куртке. Алексей предпочитает немаркие черные джинсы и теплые фланелевые рубашки, он вообще весьма практичен.

– Он весь такой крутой, мускулами играет, кулаками трясет… – взахлеб рассказывает Алексей. – Ты кто такой? Чё тебе тут надо? А я вспомнил последний тренинг и говорю: «Простите меня по-христиански, не хотел вас обидеть. Вы меня простите, а вас Бог простит». Он сразу же в аут выпал от такого подхода. Сдулся мгновенно, смотрит на меня и не знает, чего ответить… А что тут ответишь? Это называется «конструктивное общение», сопровождающееся переживанием положительных эмоций…

– А если бы он тебе в морду засадил? – спрашивает Максим, не отрывая взгляда от заснеженной дороги.

– Так ведь не засадил же! – смеется Алексей. – Сдулся и ушел за свой столик.

– А если бы засадил?

– Если бы, да кабы! Но ведь не засадил же! Ленка мне сказала…

– Ну, а если бы, все же засадил? – упорствует Максим.

– Да что ты завелся, как дятел?! – злится Алексей. – Засадил, засадил… «Если бы» не считается! А если ты сейчас во встречную тачку врежешься, что тогда?

– Леха, ты что несешь! – возмущенно говорит Маша, оборачиваясь к Алексею – Совсем соображать перестал?! Человек за рулем, а ты ему такое гонишь?! Заткнись, пожалуйста! И вообще – смени тему! Макс в завязке. Думаешь ему приятно про твои барные похождения слушать? Ты вообще о чем-нибудь, кроме «выпить» и «в морду» можешь рассуждать? Здоровый детина, а мозги, как у инфузории!

– Зато, что другое у меня… – игриво начинает Алексей.

– Заткнись я тебе сказала! – рявкает Маша. – Давайте лучше подумаем о том, как спланировать день!

– А что там планировать? – Алексей удивленно пожимает плечами. – Приедем, снимем выступление мэра, затем зафиксируем пяток счастливых доноров, ты у каждого спросишь, что побудило его сдать кровь, дальше поснимаем городские виды и можем отдыхать до банкета, на котором Макс развяжет…

– Не развяжу, можешь не беспокоиться! – огрызается Максим. – У меня к спиртному полное отвращение. Хоть ведро рядом поставь – мне до лампочки!

– Макс не развяжет, потому что на банкет он не пойдет! – категоричным тоном говорит Маша.

– Мэри, ты чего? – удивляется Максим. – Почему это вы пойдете, а я не пойду?

– Потому что тебе не стоит подвергаться искушениям…

– Да какие там искушения! – в порыве чувств Максим дает длинный сигнал, хотя сигналить некому – перед ними никто не едет. – Я же тебе сказал, что…

– Что бы ты ни говорил, а на банкете тебя не будет! – перебивает Маша. – И не гони волну, пожалуйста. Это в твоих же интересах.

– В моих интересах? – Максим саркастически усмехается. – Замечательно! Вы там станете деликатесами на халяву обжираться, а я в номере буду крекеры грызть! Это не по-товарищески! Ты меня прости, Мэри, но…

– Во-первых, перестань называть меня Мэри! – Маша хлопает ладонью по передней панели совсем так же, как ее отец хлопает по столу. – Ты же прекрасно знаешь, что я этого не люблю! А, во-вторых, мы принесем тебе еды. Голодным не останешься!

– Не останешься! – ворчит Максим. – Как бы ни так! Знаю я вас. Принесете в ночи, когда я уже спать буду, пару заветревшихся бутербродов и холодную куриную ножку…

– Хорошо! – уступает Маша. – Я в самом начале банкета наберу тебе мно-о-ого разной еды, а Леша ее принесет.

– И служила ей рыбка золотая, и была у нее на посылках… – комментирует Алексей.

– Леш! Ну хоть ты не начинай! – Маша выходит из себя и повышает голос до крика. – Тебе что, трудно Максу пакет с едой принести?! Банкет будет в мэрии, а гостиница – где-то поблизости! Это же маленький городок, там все рядом, на одном центральном пятачке!

– Дело не в том, что рядом, а в том, что я тебе не крепостной раб! – с вызовом отвечает Алексей. – Хоть ты и дочь генерального директора, но ты не имеешь права решать за меня. Что значит: «Леша тебе ее принесет»? Нормальный человек выразился бы иначе: «Леша, не сможешь ли ты оказать услугу?». И про волшебное слово «пожалуйста» тоже не стоит забывать.

– Макс, пожалуйста, окажи мне услугу – тормозни вон у той елки, и сделай еще одну любезность – дай мне буксировочный трос, – крайне вежливым голосом просит Маша.

– Это еще зачем? – удивляется Максим, но скорость сбрасывает.

– Затем, что я на нем повешусь! – истерит Маша. – Мы выехали полчаса назад, но меня уже все настолько достало, что хочется покончить с этим раз и навсегда! Ну что вы за люди! Цирк идиотов с конями!

Максим усмехается и нажимает на педаль газа сильнее.

«А ведь я могла бы стать актрисой, – думает Маша, глядя на проносящиеся мимо деревья. – И все в моей жизни было бы по-другому – съемки, спектакли, толпы поклонников, Канны, настоящая любовь…».

Верхний Сволочок, 7 февраля 2019 года, четверг, 10:15

– Мой принцип – нужно делать настоящие дела! – вещает с трибуны мэр, невысокий тучный мужчина со сросшимися на переносице бровями; черное пальто мэра застегнуто на все пуговицы, волосы идеально прилизаны. – Если хочешь помочь ближнему, то помоги по-настоящему, серьезно, дай ему что-то ценное, стоящее. Например – свою кровь! Город у нас небольшой, но мы решили собрать не менее тысячи литров крови для больниц нашей области. Тысяча литров! Меня иногда критикуют за пристрастие к большим цифрам, но если не стремиться к чему-то значительному, то ничего не добьешься. Великому полководцу Суворову гувернер говорил каждое утро: «Вставайте, граф, вас ждут великие дела!». И Суворов стал великим человеком…

– Вообще-то это говорил слуга графа де Сен-Симона, одного из первых социалистов в истории человечества… – шепотом комментирует Максим, снимающий выступление мэра.

– Макс, не отвлекайся! – тоже шепотом одергивает его Маша. – А то снова не то снимешь!

– Когда, интересно, я не то снимал?! – огрызается Максим. – Что ты ко мне цепляешься?!

– Я очень рад тому, что жители города поддержали инициативу городской администрации! – продолжает мэр. – Как много вас тут сегодня собралось! Весь город собрался! Крови будет много! И это замечательно, дорогие друзья! Наш с вами подвиг – да-да, именно подвиг, давайте уж будем называть вещи своими именами – будет запечатлен для истории командой телеканала «Тверские аспекты» и заслуженным художником Российской Федерации Павлом Никитичем Куровинским!..

– Макс! Сними деда с блокнотом! – командует Маша. – И, когда он рисовать будет, тоже сними!

– Обидно мне, Машуль, – Максим вздыхает. – Наш репортаж через неделю все забудут, а дедову картину выставят в местном музее и провисит она там века. Это как-то несправедливо…

– Мне бы хотелось, чтобы это замечательное начинание было продолжено и Дни донора в Верхнем Сволочке стали бы регулярными! – в порыве чувств мэр ударяет кулаком по трибуне. – Крови много не бывает и синтезировать ее ученые пока не научились, так что у медицины одна надежда – на доноров, то есть – на нас с вами!..

– Макс! Давай панораму налево! Сними несколько симпатяжек крупным планом!

– Почетное право открытия Дня донора предоставляется моему заместителю по социальным вопросам Валентине Маратовне Мироновой!..

Рядом с мэром встает коренастая женщина с «химическими» кудряшками. Ее некрасивое мужеподобное лицо светится показной радостью.

– А сам-то мэр не хочет кровь сдавать, жадничает, – комментирует Максим.

– Может ему нельзя, по состоянию здоровья, – говорит Маша.

– Добрая ты, Машенька, – усмехается Максим, – веришь в хорошее в людях. А вот я злой. Особенно, когда трезвый.

– Максим, я тебя умоляю – продержись до послезавтра! – Маша умоляюще складывает руки. – Смонтируем репортаж – делай, что хочешь. Хоть в загул, хоть в штопор! Но сегодня и завтра чтобы ни капли в рот…

– И ни сантиметра в ж…пу, – подхватывает Максим. – Понял, Машуль. Не волнуйся, все будет оки-доки. Я в этот раз не просто завязал, я новую жизнь начал!

– Пробиваемся к мэру! – командует Маша, выхватывая из кармана куртки микрофон. – Леша, не спи!

Верхний Сволочок, 7 февраля 2019 года, четверг, 11:35

Маша и Алексей курят в замусоренном дворе городской администрации.

– Все, как везде – морда чистая, а ж…па грязная! – ворчит Алексей.

– Это ты к чему? – спрашивает Маша.

– Фасад вылизали до блеска, тротуар отчистили до асфальта, а здесь грязища непролазная и окурки кругом! Нет бы навес устроить, пару скамеек поставить и урну, чтобы получилось цивильное место для курения. Вот в Вене…

– Леш, только не надо про Вену! – Маша недовольно морщится (чувствуется, что рассказы Алексея о Вене ее капитально достали).

– Про бары не надо, про Вену не надо… – ворчит Алексей. – О чем с тобой разговаривать, Маш?

– О чем-нибудь интересном.

– Если бы я знал, что тебе интересно.

– То же, что и всем нормальным людям!

– Народ! Хорэ собачиться! – говорит вышедший из здания Максим. – Лучше послушайте, что я вам скажу. Вы ничего странного не заметили?

Максим выжидательно смотрит на Алексея. Тот достает из кармана куртки мятую пачку сигарет и протягивает ее Максиму.

– В буфете водки нет? – иронизирует Алексей. – Действительно странно.

– Я серьезно, – Максим достает из пачки сигарету и ждет, пока Алексей даст ему зажигалку. – И не о буфете речь, я там вообще не был. Процедура сдачи крови у вас никаких вопросов не вызвала?

– А какие там могут быть вопросы? – удивляется Алексей. – Иглы по нескольку раз используют или место прокола вместо спирта водой протирают?

– Леш, я удивляюсь – кто из нас алкаш? – говорит Макс после первой затяжки. – Если я, то почему у тебя мышление все время вокруг спиртного крутится? То водку ему в буфете подавай, то спирт вдруг вспомнил…

– Про водку я сказал, чтобы тебя подколоть, – усмехается Алексей, – а алкаш тот, кто в запои срывается, это тебе любой доктор объяснит.

– Запои – это не обязательный симптом…

– Макс, давай лучше про сдачу крови! – говорит Маша. – Что с ней не так?

– Много чего, Машуль, – многозначительно отвечает Максим. – Во-первых, обычно берут по четыреста пятьдесят миллилитров, это стандарт. Я знаю, сдавал как-то раз кровь для прикола. А тут забирают как минимум по поллитра, а то и больше. Но это мелочь, а вот то, что ни у кого справок не спрашивают, кровь на анализ не берут и врачебного осмотра не устраивают – уже настораживает. Мне перед сдачей доктор полный осмотр устроил, горло осмотрел и давление измерил, а здесь все прямиком топают к кушеткам. Даже паспорт не спрашивают, прикиньте?

– Паспорт спрашивают, – возражает Маша, – я своими глазами видела.

– Спрашивают, но когда? – Макс делает небольшую паузу. – Когда шоколадку выдают после сдачи крови! Вот там у них есть ведомости, в которые фамилию записывают и адрес по прописке. Потому что материальную ценность выдают – шоколадку двухсотграммовую. Должо̀н быть порядок. А кровь берут без разбору… А вдруг у кого ВИЧ? Или – гепатит?

– Дык ее потом, небось, стерилизуют, – говорит Алексей. – Облучают или пропускают через специальные фильтры…

– Леш, мозги включи! – заводится Максим (он вообще легко заводится). – Кровь – она живая! Радиация убьет все кровяные клетки, эритроциты с лейкоцитами, и такая кровь будет годиться разве что на кровяную колбасу! Фильтры тоже не помогут, потому что вирусы мельче клеток. Заодно с вирусами отфильтруются и эритроциты…

– Ну ты прямо профессор! – поддевает Алексей.

– Я предварительно анализы на сифилис, ВИЧ и гепатиты сдавал, – продолжает Максим, не обращая внимания на ироническую реплику, – а потом у меня непосредственно перед сдачей в отдельную пробирку миллилитров десять взяли для исследования. И с шоколадкой, чтоб вы знали, не все правильно. Тем, кто сдает кровь безвозмездно, полагается бесплатный обед, причем конкретный такой обед, а не одна шоколадка. Шоколадка, кстати говоря, к обеду тоже прилагается, только маленькая, стограммовая. Но зато дают бутерброд с красной рыбой…

– Ради обеда поллитра крови отдавать? – усмехается Алексей. – Это плохой гешефт, бро.

– Да я же не ради обеда кровь сдавал, а по приколу! – горячится Максим. – У меня после отчисления из универа была депрессия с потерей смысла жизни. Родители погнали к специалисту, а она посоветовала начать с того, чтобы сделать для людей что-то хорошее, причем – бескорыстно. Вот я и решил сдать кровь!

– Помогло? – усмехается Алексей.

Лицо Максима наливается краской, глаза сужаются в щелочки, а крылья носа начинают раздуваться.

– Леша, кончай язвить! – вмешивается Маша, щелчком отправляя окурок в урну. – Макс, докуривай скорее и пошли в народ! Зафиксируешь все косяки, о которых сейчас рассказал. Только с улыбочкой, бодренько, чтобы никто ничего не заподозрил. А я пойду в идиотку поиграю… Нет, мы сделаем иначе! Леша, выворачивай свою замечательную куртку наизнанку, забирай у Макса его кепарь и становись в очередь!

– В какую очередь? – спрашивает Алексей.

– На сдачу крови! Ты попробуешь сдать кровь без справок и паспорта, а Макс это снимет. Тогда у нас получится бомба! Мы этих показушников на весь белый свет ославим! А если удастся снять, как они собранную кровь в реку сливают…

– Я не буду сдавать кровь! – Алексей энергично мотает головой. – Пусть Макс сдает!

– У Макса камера! – говорит Маша. – И вообще ему лучше избегать потрясений…

– Тогда сама сдавай!

– У меня куртка не двухсторонняя и внешность приметная, – Маша горделиво вскидывает голову. – Кроме тебя, Леш, некому…

– Я не буду! – упирается Алексей. – Я – звукооператор, а не подопытный кролик! Сдача крови в мои должностные обязанности не входит! Найми какого-нибудь ханыгу.

– Ханыга не проканает! – Маша начинает злиться. – Нужен свой человек!

– Мимо меня, – Алексей взмахивает рукой так, будто отгоняет муху. – Я не собираюсь исполнять твои прихоти. Я – звукооператор, а…

– В звукооператорах ты останешься, если пойдешь и встанешь в очередь! – рявкает Маша. – Иначе можешь считать себя безработным! Тем более, что с потерей слуха тебе в звукооператорах вообще делать нечего! И можешь быть уверен, что если кто-то станет наводить о тебе справки, папа ничего хорошего…

– Машулечка, не нервничай пожалуйста! – просит Алексей, тоном, каким оправдываются провинившиеся дети. – Я уже иду! Только не надо постоянно тыкать мне в глаза потерей слуха! Во-первых, она частичная, только на высокие тона, а, во-вторых, врачи обещают, что к лету все пройдет…

– Макс, отдай Леше свою кепку и топай ко входу! – командует Маша. – Снимаешь все, начиная с того, как он стоит в очереди!

– Надеюсь, что иглы у них не по сто раз используются… – говорит в пространство Алексей.

– Будь спок! – отвечает Максим. – С этим все в порядке, я обращал внимание.

– За шоколадкой не ходи, – наставляет Маша, – чтобы паспорт с тверской пропиской не светить. Слиняй вроде как в туалет, и приходи сюда, нам еще нужно с водонапорной башни панораму города снять.

– Лучше бы дирекция на дрон раскошелилась, – ворчит Максим. – В этой башне добрых пятьдесят метров и лифта нет.

Верхний Сволочок, 7 февраля 2019 года, четверг, 20:45

Банкет в здании городской администрации. Составленные четырехугольником столы ломятся от разнообразной еды, но если приглядеться, то можно заметить, что в той части, где сидят мэр, его заместители и почетные гости (в том числе и Маша с Алексеем) деликатесов гораздо больше – здесь есть черная икра, паштет из оленьей печени с вяленой клюквой, фуа-гра, стерлядь холодного копчения, устрицы и даже огромное блюдо с лобстерами, к которым никто не прикасается, поскольку непонятно, как их едят.

– Я, Машуль, одного не пойму – если все это для показухи, то зачем кровь на станцию переливания свозить? – вполголоса рассуждает Алексей. – Могли бы и сразу от нее избавиться. Может, они просто придурки? А если уж так, то брали бы кровь прямо там, так же удобнее.

– Так показуха же! – усмехается Маша. – Чтобы все знали, что День донора организовала мэрия! Что же касается крови, то куда ты ее днем отвезешь? Все же увидят! Нет, избавляться от крови нужно ночью. Как закончим здесь, заберем из гостиницы Макса и… Ой, бл…дь! – она звучно хлопает себя ладонью по лбу. – Ну я и дура! И ты не лучше – мог бы напомнить!

– Что такое?! – обеспокоенно спрашивает Алексей.

– Я же Максу еды обещала прислать и забыла! – отвечает Маша. – Он, чего доброго, напьется с горя… Девушка, можно попросить у вас контейнеры для еды? Дело в том, что наш товарищ внезапно заболел и остался в номере. Мы бы хотели отнести ему ужин.

– Не беспокойтесь, пожалуйста, – отвечает остановленная Машей официантка. – Скажите, в каком номере остановился ваш товарищ, и я все организую в лучшем виде.

– Да мы сами…

– Нет-нет! – трясет головой официантка. – Зачем вам утруждаться?! Вы же наши гости! Я все организую в лучшем виде! Ваш товарищ останется доволен. У него есть какие-то предпочтения по поводу еды?

– Он всеядный, – отвечает Алексей, – но больше всего любит мясо.

– Вас поняла! – официантка жестом подзывает напарницу. – Через пять минут у вашего товарища будет ужин. Только скажите номер…

– Двадцать первый, – говорит Маша.

– Окей! – официантка доверительно склоняется к ее уху и говорит таким тоном, будто поверяет какую-то важную тайну. – А вы, пожалуйста, никуда не уходите. Скажу вам по секрету, что торт сегодня необыкновенный. С сюрпризом!

– Машуль, пора двигать! – Алексей наливает себе в бокал апельсинового сока. – Знаю я эти провинциальные торты с сюрпризами! Напихают туда живых голубей, которые с перепугу засрут весь зал! В такой драматический момент лучше быть где-то подальше.

– Подожди! – хмурится Маша. – Даром, что ли, я весь вечер мэру глазки строила?! Надо дождаться, пока он дойдет до нужной кондиции, чтобы вызвать на откровенность…

– Машуль, ты о чем? – Алексей оценивающе смотрит на мэра. – Какая кондиция? Такой бугай и с ведра не окосеет! Откровенничать с тобой он не станет, а вот изнасиловать вполне может. Не буди лихо!

– Ну я же не собираюсь с ним в альковах уединяться! – усмехается Маша. – Просто в сторонку отведу, чтобы парой слов перекинуться. На людях он мне ничего не сделает, тем более что и супруга его здесь.

– А супруга у него очень даже ничего… – в голосе Алексея проступают нотки зависти.

– Леша, включи мозги! – советует Маша. – Та лапуська, что по левую руку сидит – это какая-нибудь помощница по актуальным вопросам. Супруга – вон та носатая мымра в синем платье, которая его весь вечер глазами сверлит!

– Взгляд-то какой! – ахает Алексей. – Чисто Медуза Горгона!

– Сам понимаешь, что в ее присутствии я за свою девичью честь могу не опасаться… Леша! Он, кажется, поплыл. Еще стакан и я иду на контакт! Ты сними нас во время разговора на телефон, только незаметно. А пока поешь еще чего-нибудь, восполни кровопотерю, заслужил. Только не пей спиртного, тебе ночью рулить!

Дождавшись, пока Маша уйдет, Алексей добавляет в бокал с соком немного водки. Замирает с бутылкой в руке, думая не добавить ли, но, бросив взгляд на Машу, решительно отставляет бутылку в сторону.

Под бравурную музыку официантки вкатывают в зал тележку с огромным трехэтажным тортом. Красный крем, стекающий вниз неровными потеками настолько похож на кровь, что торт вызывает отвращение.

Верхний Сволочок, 7 февраля 2019 года, четверг, 23:05

Закуток коридора недалеко от входа в банкетный зал. Маша раздраженно теребит ремешок своей сумки. Осовевший от съеденного (и выпитого) Алексей привалился спиной к стене.

– Вот же партизан хренов! – злится Маша. – Я к нему и так, и эдак, а он включил встречного идиота и комплиментами сыплет! Ну ничего, посмотрим, куда они кровь повезут… Уж явно не по больничкам! А если по больничкам, то будет еще хуже. Не пойми какую кровь людям переливать – это же ужас ужасный! Сенсационный репортаж! Сейчас заберем Макса и выдвинемся на позицию.

– Машуль, а ты уверена, что нам сто̀ит всю ночь в машине мерзнуть? – флегматично спрашивает Алексей. – Тем более, что утром в Тверь возвращаться…

– Во-первых, на обратном пути за рулем будет Макс! – отвечает Маша, раздражаясь еще сильнее. – Ты сможешь поспать по дороге. А, во-вторых, дежурить мы станем не всю ночь, а только пару часиков. Если они будут вывозить кровь, то в промежутке между двумя и тремя часами, это самое благоприятное время для тайных дел. Им же ее отвезти надо, слить-разгрузить, а с четырех народ уже начинает просыпаться – дворники, водители автобусов и прочие ранние пташки… Опять же, здесь много частных домов с хозяйством, курами да свинками. А там с третьими петухами встают, которые орут в четыре часа утра.

– Откуда ты знаешь про петухов?

– В детстве жила летом у бабушки, в Воронежской области. Если что, то я и корову могу подоить, и курицу ощипать.

– Не пропадешь в этой жизни… – Алексей вяло поднимает руку, чтобы похлопать Машу по плечу, но, наткнувшись на ее строгий взгляд, тут же опускает руку.

– Двигаем! – командует Маша.

Они выходят из здания городской администрации, быстрым шагом пересекают заставленную автомобилями площадь, и входят в гостиницу.

– Как там наш товарищ? – спрашивает Маша у дежурного администратора, немолодой, ярко накрашенной брюнетки в кислотно-розовой блузке. – Выходил куда-то?

– Не выходил, – отвечает администратор, глядя томно-призывным взглядом на Алексея. – Только спрашивал нет ли у меня чеснока и нитки с иголкой…

Маша и Алексей удивленно переглядываются.

– Я сама чеснок не употребляю, – игриво продолжает администратор, – но попросила подругу принести пару головок. У нее свой чеснок, природно-огородный…

– Ну что он творит?! – удивляется Маша, идя к лестнице. – Как можно жрать чеснок? Нам же в одной машине ехать!

– Может он простыл? – примиряюще говорит Алексей, двигаясь за ней. – Если в лечебных целях, то можно и потерпеть.

– А нитка с иголкой ему зачем?

– Не иначе как штаны от обжорства по швам треснули, – шутит Алексей.

На втором этаже он обгоняет Машу и пытается открыть дверь номера, но та заперта. Алексей стучит в дверь, сначала деликатно, а потом – сильнее.

– Макс! Открывай, соня! К тебе пришли Дед Мороз и Снежная Королева! Макс! Ты там живой?!

Дверь рывком распахивается. Из номера бьет в нос чесночно-спиртовым духом. Макс пьян, причем сильно. На шее у него ожерелье из нанизанных на нитку чесночных долек.

– А-а-а! Это вы! – радуется Максим. – Заходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома…

Он делает приглашающий жест рукой и едва не падает, но Алексей успевает его подхватить.

– Макс!!! – вопит разъяренная Маша. – Ты пьяный?!! Как можно?!!

– Маш, ты чего? – удивляется Максим. – Сама… ик… прислала семисотграммовый снаряд, а теперь ругаешься… Спасибо тебе за заботу! Леш, а давай мы в Машину честь песню споем. Спаси-и-ибо тебе, спаси-и-ибо тебе, спаси-и-ибо тебе…

Алексей доводит Макса до кровати и укладывает на нее. Отработанная четкость движений показывает, что забота о пьющем товарище для него – привычное дело.

– Заткнись, идиот!!! – громче прежнего вопит Маша. – Всю гостиницу перебудишь!!!

– Ты это уже сделала, – замечает Алексей.

Он возвращается к входной двери и закрывает ее, предварительно выглянув в коридор.

– Да кого тут будить? – усмехается Максим. – Вампиров из двадцать пятого номера? Так они и без того не спят, готовятся… Я тоже подготовился, – он касается рукой своего «ожерелья». – Пару долек съел, чтоб кровь чесноком пахла, а остальное – на шею. И вам советую…

– Леша!!! – Маша театрально заламывает руки (сразу видно несостоявшуюся драматическую актрису). – Убей меня об стену!!! Только сразу, чтобы я не мучилась!!! Какие, нахрен, вампиры?! Макс, ты совсем с катушек слетел?! Откуда у тебя водка?!

– Так со жрачкой принесли, – Максим недоумевающе смотрит на Машу. – Водку и три бутылки боржома… Я так понял, что…

– Лучше б ты боржом выжрал, скотина!

– Не, у меня от минералки изжога дикая…

– А у меня от тебя изжога! – стонет Маша. – А ну-ка снимай штаны, паразит!

– Зачем?

– Снимай штаны, я сказала!

– Маш, ты чего? Я не хочу…

– Зато я хочу! Леша, помоги!

Алексей и Маша пытаются снять треники с отчаянно сопротивляющегося Максима. Силы неравны, через минуту треники сняты. Маша передает их Алексею и усмехается, глядя на узкие слипсы Максима с надписью «SUPPERMEN».

– Маша, так нельзя… – смущенный Максим прикрывает надпись ладонью. – Что вы творите?

– Можно! – отвечает Маша. – С такими, как ты, только так и нужно! Да не прикрывай ты свой причиндал! Он меня не интересует! Мне нужны твои штаны и ботинки. Без них ты никуда из номера не выйдешь. Ложись спать! Леша, бери кофр!

– Камеру не отдам! – вскидывается Максим. – Я за нее отвечаю!

– Ты в таком состоянии вообще ни за что отвечать не можешь! – отрезает Маша, подхватывая с пола берцы Максима. – Леша, двигай на выход! Спокойной ночи, Максимка! Хороших снов!

Выйдя из номера, она запирает дверь на ключ и отдает ключ Алексею, который делит с Максимом номер.

– Машуль, ты это напрасно, – говорит Алексей. – Он без штанов и так никуда не денется. А вдруг пожар?

– В окно сиганет, – отвечает Маша. – Тут невысоко, а мне так спокойнее!

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 01:30

Корреспондентский универсал стоит возле двухэтажного здания с вывеской «Верхнесволочовская городская станция переливания крови». Фары погашены, в салоне темно. Маша сидит за рулем, а Алексей – на переднем пассажирском сиденье. На коленях у него лежит камера.

– Странное дело, Машуль… – рассуждает Алексей. – Обычно видения у пьющих возникают на фоне белой горячки, то есть на фоне отмены алкоголя. А Максу вампиры под водочку привиделись, когда он развязал. Непонятно как-то…

– Не грузи фигней, Леш! – страдальчески морщится Маша. – Вампиры – это проблемы больной головы Макса! У него вообще будет много проблем, начиная с поисков работы…

– Машуль, давай замнем это происшествие, – Алексей просительно смотрит на Машу. – Ты же сама, отчасти, виновата. Послала ему водку, можно сказать – спровоцировала эксцесс!

– Я ему никакой водки не посылала! – сердится Маша. – Я попросила жрачку ему отнести! А если кто-то решил…

Ко входу на станцию подруливает рефрижератор «газель». Задний номерной знак заляпан грязью. Из кабины выходят двое мужчин в длинных, почти до земли, черных кожаных плащах и черных кожаных кепках.

– Леш, врубай камеру! – командует Маша. – Это те, кого мы ждем!

– Банда Александра … – говорит Алексей, нацеливая камеру на «кожаных», один из которых возится с замком входной двери, а другой настороженно озирается по сторонам.

– Какого Александра? – удивляется Маша. – Ты что – знаешь их? Откуда?

– Такие плащи до пят были у Александра и его подручных в «Харлее Дэвидсоне…», – объясняет Алексей. – Пуленепробиваемые… Надо знать классику!

Открыв дверь, мужчины заходят внутрь здания.

– У меня черные плащи с «Матрицей» ассоциируются, – отвечает Маша. – А мужики, однако, странные. Что бы им грузовичок во двор не загнать? Лезут через главный вход, как к себе домой.

– Может, через главный вход бочки выкатывать удобнее, – говорит Алексей. – Ты же не знаешь, где конкретно они стоят.

– Какие бочки, Леш?

– С кровью.

– Ну ты совсем тупой! – Маша сокрушенно качает головой. – Это же не бензин! Кровь хранят в специальных пластиковых контейнерах. Ты ж видел, куда ее набирают. Или у тебя грипп и на глаза осложнение дал?

– Машуль, это ты не догоняешь, – возражает Алексей. – Если они собираются избавиться от крови, то ее удобнее в бочку слить.

– А пустые контейнеры на станции бросить? Нет, у тебя мозги тоже пострадали, вместе со слухом!

– Оставь, пожалуйста, мои мозги в покое! – обычно флегматичный Алексей начинает выходить из себя. – Если ты дочь гендиректора, то это еще…

– Ш-ш! – Маша несильно тычет локтем в бок Алексея. – Выносят! Возьми крупнее! Вдруг лица удастся разглядеть…

– Разглядишь тут! – ворчит Алексей. – Кепки на носы надвинуты, а воротники плащей подняты… Мужики так стерегутся, будто золото крадут.

Мужчины быстро выносят картонные коробки и складывают их в кузов рефрижератора. Действуют они четко и слаженно.

– Коробки в машину швыряют так, будто они пустые… – говорит Маша.

– Просто мужики крепкие и привычные, вроде нашего завхоза. Я видел однажды, как он машину с бумагой разгружал. Три коробки друг на друга – и погнал рысью. А в коробке, между прочим, тринадцать кэгэ…

– Да замолчи ты! – сердится Маша. – Со счету сбил!

– Машуль, ты чего? – удивляется Алексей. – Запись посмотришь – пересчитаешь заново.

– Да, действительно… – соглашается Маша. – Замкнуло меня что-то. Хорошо бы и разгрузку заснять, для полноты сюжета.

– Для полноты сюжета нам нужно доказать, что в коробках кровь! – отвечает Алексей.

– Ну а что еще можно вывозить со станции переливания крови? Это же не супермаркет!

– Мало ли что? Может, местный главный врач сдает подвал под склад каким-нибудь торгашам? А то и под производство. Может, там пуховики шьют по ночам?

– Почему именно пуховики? – недоуменно спрашивает Маша.

– Потому что коробки легкие! – объясняет Алексей. – Гляди – закончили! Дверь запирает…

Один из «черных плащей» запирает дверь, а другой закрывает кузов рефрижератора, обходит вокруг машины, глядя при этом вниз. Затем оба садятся в кабину. «Газель» сразу же трогается с места. Корреспондентский универсал едет следом, в небольшом отдалении.

– Не прижимайся, Машуль! – говорит Алексей. – Дорога пустая, «хвост» сразу виден. Никуда они не денутся.

Маша немного сбрасывает скорость. Расстояние между машинами увеличивается. Алексей кладет камеру на колени.

– Продолжай снимать! – командует Маша. – И бери крупно все указатели! Если что – камеру сразу же под сиденье!

– Без кофра? – ужасается Алексей. – Да меня Макс убьет, если хоть одну царапину увидит!

– Не убьет, – успокаивает Маша. – Камера – собственность канала. Если она пострадает, то я подтвержу, что ты действовал по обстановке.

– А если они стрелять начнут? – опасливо говорит Алексей.

– А если сейчас комета в Землю врежется?! – сердится Маша. – Леш, ты как бабка старая – каркаешь не по делу! Когда начнут, тогда и будем пугаться.

– Если сможем…

– Заткнись!

«А ведь я могла бы стать актрисой, – думает Маша, глядя на маячащий вдалеке зад „газели“. – И все в моей жизни было бы по-другому – съемки, спектакли, толпы поклонников, Канны… В главной роли народная артистка Российской Федерации Мария Дюжина!..».

Трасса Верхний Сволочок – Коржино, 8 февраля 2019 года, пятница, 01:55

– Я думал, они к озеру свернут, – говорит Алексей, засняв крупным планом указатель «оз. Почаевское». – Покидали коробки в прорубь – и всех делов!

– Чтобы весной по озеру косяками плавали бы контейнеры с кровью?! – усмехается Маша.

– И что с того? Выборы главы района уже состоятся!

– Все равно репутацию нужно беречь, – назидательно говорит Маша. – Опять же, грузовику на лед въезжать стремно, а таскать коробки на горбу до проруби – долго. Нет, озеро им ни к чему. Думаю, что они едут на свалку.

– Почему на свалку? – недоверчиво спрашивает Алексей.

– Потому что дорога на Коржино, а там огромная свалка, которую местные жители уже который год требуют убрать, – объясняет Маша. – Танька Бататулина в прошлом году большой репортаж о ней делала…

– Помню-помню! – кивает Алексей. – Это когда она ртутью отравилась?

– Парами надышалась, – уточняет Маша.

– Ты меня, Машуль, прости, но я тебе прямо скажу, что так с сотрудниками поступать нельзя. Не как дочери гендиректора, а как коллеге. Человек полтора месяца в больнице провалялся, а ей не то, чтобы премию…

– Таньку уволили за дело! – перебивает Маша. – Нечего было блындать по свалке без респиратора и защитного костюма! Инструкция по технике безопасности…

– Да кто их соблюдает, эти инструкции! – Алексей пренебрежительно фыркает. – Вот если они на свалку сейчас рулят, мы тоже туда полезем без респираторов!

– Я ночью на свалку даже в скафандре не полезу! – отвечает Маша. – Нам достаточно будет того, что грузовик туда заехал. Остальное даже имбецил додумает. А что касается защитных средств, то в багажнике, в зеленой сумке лежит два полных комплекта.

– Ну ты буквоедка! – восхищается Алексей.

– Дело не в буквоедстве, а в том, что настоящий репортер должен быть готов ко всему! Мало ли как дело повернется? Может, они сейчас на завод удобрений приедут?

– Блин! – стонет Алексей, фиксируя на камеру очередной дорожный указатель. – Не напоминай! Я до сих пор от этой командировки отойти не могу…

«Газель» внезапно резко увеличивает скорость и исчезает из поля зрения.

– Что он делает?! – вопит Маша. – Ты только посмотри!

– Чкалов! – комментирует Алексей.

– Гагарин, бля! Я сто еду, а он…

– Я его уже не вижу!

– Я тоже!

– ………!

– ………!

Маша продолжает ехать по трассе в том же направлении.

– Куда ты едешь? – спрашивает Алексей.

– В Коржино, – отвечает Маша. – У меня такое предчувствие, что там мы их найдем!

– А если они свернут? – резонно возражает Алексей. – Или заедут куда-то? Предчувствия хороши при игре в покер, а сейчас нужно мыслить рационально. Разворачивайся, поедем в этот сволочной Сволочок…

– Не романтик ты, Леш! – фыркает Маша.

– Верно, – соглашается Алексей. – Я – прагматик. Если мы их упустили, то надо возвращаться.

– Б…дь! – злится Маша. – Как он рванул! Двести, не меньше! Ночью! На грузовике! По такой дороге!

– Машуль, не бесись! – просит Алексей. – Ты за рулем! «Полгвоздя» у нас есть – неизвестные субъекты ночью вынесли со станции переливания крови дох…я коробок…

– Знаешь, как мой отец говорит?! – Маша заводится еще сильнее. – Вставить не означает трахнуть! Ну вынесли – и что с того? Может, там действительно, пуховики?………! Ну почему я такая невезучая? В Щуку не поступила! На Первый канал не взяли! Работаю хрен знает где и ничего толком сделать не могу!

– Машуль, ты остановись, а потом истери! – умоляющим голосом просит Алексей. – За рулем не сто̀ит нервничать, тем более на такой дороге!

– Что – остановись?!! Зачем – остановись?!! Останавливаются только лузеры! Успешные люди движутся вперед, несмотря ни на что!

– Я лучше буду живым лузером, чем мертвым успешным чѐлом!

– А вот я лучше сдохну, чем сдамся!

– Ну почему я должен умирать за компанию с тобой?! – стонет Алексей. – Достаточно того, что я поллитра крови отдал…

Маша останавливает универсал на обочине, выходит, пару минут яростно пинает колеса (все по очереди), затем садится за руль, разворачивается и ведет машину обратно, в Верхний Сволочок.

«А ведь я могла бы стать актрисой, – думает она, глядя на бесконечную ленту дороги. – И все в моей жизни было бы по-другому, по-настоящему… Maria Sergeevna? It's Cristopher Nolan's assistant…».[1]

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 02:50

Маша только что вошла в свой номер, сняла куртку и теперь стягивает с ног сапоги. Настроение хуже некуда. Мысли привычно крутятся вокруг тезиса «А ведь я могла бы стать актрисой».

Тихий деликатный стук в дверь.

– Машуль, это я. Машу-у-уль, открой… – тихо, практически шепотом, просит Алексей.

– Я думала – кошка скребется, – говорит Маша, открывая дверь. – Норм…

– Ш-ш-ш! – оттеснив Машу, Алексей заходит в номер, закрывает за собой дверь и шепчет: – Это они!

– Кто? – спрашивает Маша, шумно втягивая ноздрями воздух (но от Алексея пахнет только табаком).

– Те самые, в плащах, – Алексей опасливо оглядывается на дверь. – Сейчас прошли мимо меня, пока я курил. Я так прифигел, что не проследил, куда они прошли, но, судя по всему – в двадцать пятый номер. Макс же говорил, что больше тут никого нет.

– Тебе не привиделось? – Маша недоверчиво прищуривается.

– Нет! – уверенно отвечает Алексей. – Плащи и кепки те же самые. Это они!

– На грузовике приехали?

– Нет, пешком пришли. Я уже почти докурил, и вдруг смотрю – из-за угла вышли! Сначала подумал, что померещилось, но нет, все реально. Зашли в гостиницу, я за ними, но не прямо так сразу, чтобы подозрений не вызывать… А они по лестнице словно взлетели. Я только услышал, как на нашем этаже дверь хлопнула… Машуль! Макс сказал, что они не спят, а к чему-то готовятся. Может, он что-то знает? Вампиры… Кровь… Это все неспроста! Давай разбудим Макса и устроим ему допрос с пристрастием, все равно спать уже не хочется.

– Давай! – соглашается Маша.

– Только его сначала похмелить нужно будет, – осторожно предлагает Алексей. – Чтобы он в негатив не скатился.

– Предлагаешь толкать человека в пропасть?! – хмурится Маша.

– Машуль, нам от Макса нужна информация. Так?

– Ну, допустим…

– А в непохмеленном виде он нам выдаст только одну информацию – куда нам нужно идти мелкими шагами. Оно тебе нужно? Нет! Так что ты посиди в номере, а я схожу к администраторше. У нее явно что-то найдется…

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 03:00

Алексей возвращается с бутылкой в руках. Этикетка на бутылке налеплена криво.

– Вот! – говорит он, поднимая бутылку вверх. – Какая-то «Кончаловка» местного розлива.

– Выпьешь – и скончаешься, – кривит губы Маша.

– Не, тетка божилась, что водка классная, – отвечает Алексей. – Тут написано – тройная фильтрация…

– Написать можно все, что угодно! – фыркает Маша. – Дай-ка сюда!.. – она сворачивает винтовую пробку и принюхивается. – Запах вроде вполне… – капает водку на указательный палец левой руки и слизывает каплю. – И на вкус ничего, во всяком случае – язык не обжигает… Ладно, пойдем реанимировать нашего боевого товарища! Камера где?

– Ой, блин, в машине! – спохватывается Алексей. – Спасибо, что напомнила, Машуль… А зачем тебе камера?

– Как это – зачем? – удивляется Маша. – Мы же делаем репортаж! Будешь снимать рассказ Макса.

– Чую – нарассказывает он нам!

– Сверни свою чуйку трубочкой и засунь туда, где теплее! – советует Маша, перешедшая из меланхолического настроения в деловито-боевое. – Понял?

– Не злись, Машуль, умоляю! – просит Алексей. – Я просто имел в виду, что натреплет он нам с три короба.

– Твое дело – камеру навскидку держать! – отвечает Маша. – А короба разгребать – моя задача!

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 03:25

Номер Максима и Алексея. Максим сидит на кровати и с вожделением смотрит на початую бутылку «Кончаловки», стоящую на столе. Но между ним и бутылкой находится строгая Маша. Рядом с ней стоит Алексей.

– Скажи, какой у нас сейчас год? – спрашивает она.

– Год?… – Максим смотрит в потолок. – Вроде был девятнадцатый.

– Хорошо! – кивает Маша. – А как тебя зовут?

– Каралов Максим Спиридонович…

– Замечательно! Расскажите нам, Максим Спиридонович, о ваших соседях из двадцать пятого номера…

– А что о них рассказывать? – Максим смотрит на Алексея. – Леха, да опусти ты камеру! Ты ее вообще не должен касаться…

– Я ему разрешила! – говорит Маша. – Нам нужно снять все, что ты будешь рассказывать…

– О соседях? – искренне удивляется Максим. – Маш, кто из нас выпил? Мне нечего о них рассказывать. Я с ними вообще не знаком…

– Но ты назвал их вампирами! – напоминает Маша. – И даже бусы из чеснока смастерил. Зачем и почему?

– Я?.. Хм… – Максим трогает рукой чесночное ожерелье. – Может и назвал… К слову пришлось, наверное… Мы же сюда на сдачу крови приехали, а это самая вампирская тема…

– Ой ли?! – Маша хватает Максима за плечо и трясет. – Давай, вспоминай! Кровь они пили?

– Что можно вспомнить, если ничего не помнишь? – отвечает Максим, глядя на Алексея в поисках поддержки. – Вампиры… Кровь они не пили… во всяком случае – при мне… Вампиры… Но глаза у них – ух!.. Вампиры… А-а! Я услышал, как один другому сказал: «Не гони!», а тот ответил: «Чтоб мне всю жизнь холодную кровь пить, если вру!». Отсюда и вампиры!

– Холодную кровь?! – переспрашивает Маша. – Ого!

– Машуль, не заводись! – вмешивается Алексей. – Может он имел в виду вино «Бычья кровь», есть такое и пить его нужно теплым, как все красные вина…

– «Бычья кровь»? – Маше эта версия явно не по душе. – Лично я про такое вино не слышала! И вообще твое объяснение, Леш, притянуто за уши. Скажи еще, что никаких вампиров не существует! Ну давай – скажи!

– Машуль, если тебе хочется верить в существование вампиров, то это твое личное дело, – миролюбиво говорит Алексей. – Верь на здоровье! Но меня переубедить не пытайся, потому что это бесполезно!

– Можно говорить тише? – жалобным тоном просит Максим. – А то у меня голова и без вашего ора раскалывается. Сейчас бы пивка холодненького, после водки – самое то…

– Тебе пиво противопоказано! – отрезает Алексей. – Ты с него в штопор сорвешься. Похмелился – и завязывай, чай пей, крепкий и сладкий.

Маша направляется к двери.

– Маш, ты куда? – спрашивает Алексей.

– К соседям! – отвечает Маша. – Поинтересуюсь, нет ли у них, случайно, пива. Сомневаюсь, чтобы в этой дыре были бы круглосуточные магазины, так что вопрос будет выглядеть естественно.

– Спасительница ты моя! – радуется Максим.

– Маш, ты чего?! – удивляется Алексей. – Какое пиво? Его же уволят!

– Леш, ну какой ты тупой! – в свою очередь удивляется Маша. – Пиво – это предлог. Я хочу посмотреть на них поближе, пообщаться и вообще…

– В четвертом часу утра!

– А что делать? Максу срочно требуется пиво, а магазины закрыты!

– Машенька, ты просто чудо! – Максим умильно заглядывает Маше в глаза. – Хочешь я на тебе женюсь?

– Нет, не хочу! – рявкает Маша. – И пива я тебе не дам, не надейся! И на водку не пялься, больше не получишь. Я бутылку в свой номер унесу, так спокойнее будет.

Она подходит к столу, забирает стоящую на нем бутылку и идет к двери.

– Ну какая же ты… – сокрушается Максим. – У меня просто слов нет!

– Какая есть! – бросает на ходу Маша и выходит из номера.

– Забрала бутылку и никакого пива не принесет… – Максим горько вздыхает. – Леш, ну почему все бабы такие суки? Вот почему? Сама прислала мне водку, а теперь измывается!

– Макс, водку она тебе не посылала, – говорит Алексей. – Речь шла только о еде, а водка – это местная инициатива. Ложись спать…

– Ничего себе дела! – возмущается Максим. – Разбудили, дали остограммиться, пива пообещали, а теперь – «ложись спать»? Я уже не засну! Да и нельзя нам с тобой спать, пока Маша в номере у соседей. Там же два мужика, а она такая… ромашечная. Мало ли что!

– У Маши коричневый пояс по карате, если ты забыл.

– А может у них – черные? – Макс озирается по сторонам. – Где мои штанцы?

– В Машином номере, – отвечает Алексей. – А если у них черные пояса, то от нас тогда точно толку не будет.

Он присаживается на кровать рядом с Максимом и некоторое время они сидят молча.

– Она уже возвращается… – говорит Максим, услышав шаги в коридоре (Алексей их не слышит).

В номер входит Маша.

– Ну что – дали пиво? – с надеждой спрашивает Максим.

– Нет у них ни пива, ни какого другого алкоголя, – Маша берет стул и садится на него верхом. – Но дело не в том, что нет, а в том, как мне это сказали – с таким видом, будто я попросила у них что-то крайне неуместное. «У нас нет спиртного!». И точка!

– Может, парни в завязке? – говорит Максим.

– Нет, Макс, тут другое! – желая подчеркнуть важность сказанного, Маша поднимает вверх указательный палец. – Вампиры не пьют спиртное. Вообще и совсем! У них полное неприятие этилового спирта. Они даже кровь у пьяных не сосут.

– Маш, тогда получается, что я вчера водочки выпил из соображений безопасности, верно? – оживляется Максим. – Чтобы они кровь мою не сосали. Я не понимал, почему меня потянуло к водке, а теперь понял – я бессознательно хотел спасти свою жизнь! Я не развязал, я спасался, понимаете? А водку мне явно святой Максим Адрианопольский послал, заступник мой небесный…

– Макс, уймись! – обрывает Маша. – Не подводи базу под свое пьянство! А от вампиров ты чесноком спасался, вон, бусы до сих пор на шее болтаются!

– Я просто не хочу осложнений, Машечка… – канючит Максим. – Машулечка… А?

– Если ты не продолжишь, на канале ничего не узнают! Даю слово! – в подтверждение Маша выразительно чиркает себя большим пальцем по горлу. – Мы с Лешей не станем тебя закладывать. Но если ты уйдешь в запой, то пеняй на себя. У отца на тебя во-о-от такой зуб!

– За что, Машечка? За одну сорванную съемку? Но я же…

– Хватит об этом! – Маша сердито топает ногой по полу, выбивая из давно не чищенного ковролина облачко пыли. – Закрыли тему! Слушайте дальше про соседей. Это точно вампиры! От них холодом могильным так и веет…

Алексей недоверчиво кривит губы. Он явно не одобряет Машину тягу к мистическому.

– Не морозом, а именно могильным холодом, – продолжает Маша, – мурашки по телу бегут и такое впечатление, будто ледяная рука сердце сжимает…

– А если конкретно? – перебивает Алексей.

– Если конкретно, то глаза у обоих страшные – черные и бездонные! – Маша пытается сымитировать страшный вампирский взгляд, но у нее получаются смешно выпученные глаза (Алексей и Максим переглядываются и едва заметно улыбаются). – Как будто вселенская тьма на тебя смотрит! А в номере кровью пахло! Я за вчерашний день успела принюхаться к этому запаху. Не иначе как подкреплялись они перед отъездом.

– Они уезжают? – спрашивает Алексей.

– Насколько я поняла да! – отвечает Маша. – У двери два чемодана стояли, но это не главное. Главное я услышала, когда прислушалась, прежде чем, постучаться. Один сказал другому, что в Твери они будут в семь пятнадцать. А знаете, что самое интересное? Обе кровати заправлены, да так, что на покрывалах ни единой складочки. И, вообще, в номере идеальный порядок, ни соринки, ни пылинки. Ну какой нормальный человек станет перед выездом в гостиничном номере порядок наводить?

– Может у них просто мания чистоты и порядка? – предположил Алексей.

– Эта мания у всех вампиров! – менторским тоном говорит Маша. – Они невероятные аккуратисты.

– Откуда такие сведения? – интересуется Макс.

– Книжки надо читать, а не один Яндекс-дзен! – Маша резко поднимается со стула. – Короче – собирайтесь! Мы возвращаемся в Тверь!

– Прямо сейчас? – удивляется Алексей.

– Почему такая спешка? – вторит ему Макс.

– Они уедут «ласточкой» в шесть ноль восемь, поясняет Маша. – Это она прибывает в Тверь в семь пятнадцать. Нам нужно выехать раньше, чтобы быть на перроне к приходу поезда. Хочу проследить за ними.

– А почему бы тебе не поехать на «ласточке»? – спрашивает Алексей. – Я тачку пригоню, не волнуйся, и Макса домой доставлю.

– Не хочу я домой! – говорит Максим. – Я хочу приключений! Мне бы еще сто пятьдесят или пива пару бутылок – и я буду как огурчик!

– Нет, Макс, тебе надо отоспаться и прийти в себя, – дружелюбно, почти ласково, говорит Маша. – Мы с Лешей справимся – я пойду на перрон, а он будет ждать в машине.

– Машуль, я глаз не сомкнул… – ноет Алексей.

– Поспишь, пока до Твери будем ехать! – с Машей бесполезно спорить. – Собираемся!

– Штаны-то с обувкой верни! – говорит Максим.

– Сейчас принесу, – отвечает Маша. – Только ты бусы свои сними и зубы почисть, чтобы не вонять чесноком в машине. Кстати говоря, чеснок вампирам до лампочки. Хоть увешайся им с ног до головы, это тебя не спасет!

Тверь, 8 февраля 2019 года, пятница, 07:40

Вокзальная площадь в Твери. Алексей дремлет в универсале на водительском месте. Он просыпается, когда Маша открывает переднюю дверь. Выражение лица у нее недовольное.

– Облом? – спрашивает Алексей. – Не приехали?

– Приехали, но… – Маша разочарованно взмахивает рукой. – Заводись!

– Тебя заметили?

– Нет, я близко к ним не подходила, а с платком на голове меня и мать родная не узнает… – Маша рывком сдергивает с головы пуховый платок, забытый кем-то в салоне универсала. – Тут другое дело. Знаешь, кто их встречал? Сагудаев, главный врач первой больницы!

– Да ну! – удивляется Алексей. – А ты не ошиблась?

– Нет, не ошиблась. Я в прошлом году у него интервью брала ко Дню медика. Точно – он. Лично встретил, уважительно так поручкался, и к машине повел.

– Двигаем за ними?

– Незачем. Водила, когда из машины вылез, чтобы чемоданы в багажник уложить, гаркнул на всю площадь: «В больницу, Роман Альфредыч?», а Сагудаев кивнул. Такое впечатление, Леш, что эти двое – какие-то медицинские деятели. Проверяющие или, может, консультанты…

– Которые по ночам темные делишки обделывают!

– Как говорит мой любимый папочка, кроме основных рабочих интересов существуют и дополнительные, – менторским тоном говорит Маша. – Днем…

– Днем они консультируют, а по ночам кровь тырят! – подхватывает Алексей. – Машуль, а это – тема!

– Тухляк это голимый, – Маша недовольно морщится, – а не тема.

– Почему? – удивляется Алексей. – Я не один конкретный случай имел в виду, а альянс вампиров с врачами! Это же о-го-го…

– Леш, включи мозги! – просит Маша. – Кто их встречал на вокзале?

– Этот… как его… главврач, – отвечает Алексей. – А ты надеялась, что их ребята Вани Саратовского встречать будут?

– Я ни на что не надеялась, я просто наблюдала и анализировала! – с каждым словом в голосе Маши прибавляется раздражения. – Ключевое слово «а-на-ли-зи-ро-ва-ла»! Повторяю вопрос – кто их встречал на вокзале?

– Главврач первой больницы их встречал! – Алексей тоже начинает раздражаться. – Машуль, с чего тебя на нем замкнуло?

– А с того, что он встречал их лично! На многолюдном вокзале! Да еще и приехал на служебной машине, с водителем в свидетелях! Следовательно – не боялся обнаружить факт знакомства. А если бы здесь было бы что-то не то…

– Понял! – Алексей трогает машину с места. – Тебя домой или в офис?

– Мы возвращаемся в Сволочок! – объявляет Маша.

– Заче-е-ем?

– Потянем ниточку с другого конца – попытаемся узнать, что вывозили ночью со станции переливания крови и вообще оценим обстановку. Если повезет – разживусь источником в местной администрации…

– Машуль, я так не могу! – Алексей останавливает машину, выключает зажигание, вынимает из замка ключ и протягивает его Маше. – Я живой человек, а не робот. Мне нужен отдых после бессонной ночи!

– О, Ктулху всемогущий! – Маша протяжно стонет, словно от сильной боли. – Что за мужики нынче пошли?! Одну ночь не поспал и уже в г…о! Тебе сколько лет – двадцать пять или семьдесят?

– Двадцать шесть, – Алексей кладет ключ на переднюю панель перед Машей и открывает дверь, намереваясь выйти из машины.

– Тебе надо было в охранники идти, а не в звукооператоры! – зло говорит Маша. – И куда это ты намылился, хотела бы я знать?

– Домой, – сухо отвечает Алексей. – Отсыпаться. Без вас с Максом я все равно ничего смонтирую.

– Нет, сначала мы поедем в офис! – Маша вставляет ключ в замок зажигания. – Тебе нужно сдать казенное имущество и забрать трудовую книжку. А потом можешь валить! Хоть домой, хоть на все четыре стороны!

– Зачем так резко, Машуль?

– Затем! – Маша гневно сверкает глазами.

– Окей, я все понял, – говорит Алексей и захлопывает дверь. – Рулим в Сволочок! За Максом заезжать?

– Живые трупы нам не нужны! – отвечает Маша. – Вдвоем справимся. Я порыскаю в администрации, а ты отправишься на станцию переливания крови, оценишь обстановку и попытаешься собрать как можно больше информации…

– Каким образом?

– Леша, ты меня убиваешь! – возмущенно говорит Маша. – Наповал! Ты что – первый день в журналистике? Придешь, скажешь, что вчера сдал кровь и проникся к этому благородному делу, хочешь стать донором… То да сё, пообщаешься с народом, выведаешь последние новости… Ты ж можешь быть коммуникабельным обаяшкой, когда хочешь. Мне нужно знать, что произошло с собранной кровью. На месте она или нет? Ну и вообще… Агент Ноль-ноль-семь начинает действовать! Тебе все ясно?

– Ясно, – Алексей включает зажигание и трогается с места. – А донорам много платят, Машуль? В смысле – на что мне нажимать? На желание заработать деньжат или на помощь ближнему?

– Лучше на помощь ближнему, я считаю. К идиотам отношение благожелательное, к тому же при них языки распускать не опасаются. Что с идиота взять? Я и сама люблю включать идиотку. Короче говоря, возьми свое сердце, зажги его смело и отдай его людям, чтоб долго горело! Но особой активности не проявляй, это настораживает. Если ночью украли что-то ценное, тебе об этом и без наводящих вопросов расскажут. Можешь какую-нибудь симпатичную медсестру закадрить…

– На закадрить деньги нужны, а ты же знаешь мои обстоятельства. Я на больничном месяц просидел, на лечение потратился капитально…

– Выдам из особого фонда, не переживай! – Маша расстегивает «молнию» на сумке, лежащей у нее на коленях, и достает пухлый бумажник. – Главное, чтобы информация того стоила! Леш, ты же должен понимать, какую жар-птицу мы за хвост ухватили…

– В небе летит жар-птица, только все это мне снится, – поет Алексей, – я – пациент психбольницы, мне еще долго лечиться…

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 10:15

Малая гостиная в коттедже мэра Верхнего Сволочка Игоря Аркадьевича Зажерильского. Жена мэра Светлана Витальевна и ее мать Наина Семеновна сидят за круглым столом, накрытым белой скатертью. Светлана Витальевна пьет кофе из большой кружки с надписью «I? VS», заедая каждый глоток то шоколадной конфетой, то имбирным печеньем (это ее любимые лакомства). Наина Семеновна флегматично раскладывает какой-то замысловатый пасьянс. Светлана Витальевна напряженно следит за картами. Обе в халатах, Наина Семеновна в красном с золотыми драконами (тюрбан тоже красный, в тон халату), а Светлана Витальевна – в бежевом махровом.

– Етишкин пёс! – Наина Семеновна швыряет на стол те карты, которые держала в левой руке. – Надо было на «черную дюжину» гадать! Впрочем, для твоего дурака даже «ведьмино окно» не сложится, такой уж он человек! Хорош зять – ни дать, ни взять!

– Мама! – Светлана Витальевна ставит чашку на стол так резко, что часть ее содержимого выплескивается на скатерть. – Ну сколько можно?!

– А что я не так сказала? – деланно удивляется Наина Семеновна и начинает собирать со стола карты. – Я всегда дело говорю! Если бы твой охламон меня послушал…

– Ну пойми же – не мог он собранную кровь сразу сюда везти! – Светлана Витальевна картинно вздыхает, давая понять, как ей надоело объяснять матери очевидные вещи. – Что бы люди сказали?! Что мэр присвоил собранную кровь и хочет продать ее куда-нибудь за границу?! Кровь нужно было отвезти на станцию, это логично…

– Логично-мудично! – передразнивает Наина Семеновна, продолжая собирать карты. – Тогда и охрану нормальную нужно было обеспечить!

– Игорь распорядился отправить туда полицейский наряд…

– Чтобы они с охранником сообразили на троих!

– Ну кто же знал, что они напьются!

– Света! – Наина Семеновна закатывает глаза вверх и качает головой. – Ты что – вчера родилась? Чем еще будут заниматься три мужика нормальной ориентации ночью на станции переливания крови? Особенно с учетом того, что все начальство гудит на банкете, следовательно внезапных проверок можно не опасаться… Я не пойму – разве в его команде нет надежных людей, на которых можно положиться? А если нет, то что это за команда? В конце концов, мог бы и меня попросить!

– Ты бы согласилась ночевать на станции? – удивляется Светлана Витальевна.

– Я бы наложила охранные знаки на двери и окна! – Наина Семеновна сверкает глазами и в красном камне на ее тюрбане тоже вспыхивает искра. – Попробовал бы кто сунуться!

– Так могла бы предложить! – с упреком говорит Светлана Витальевна.

– Света, ты знаешь мои принципы! – Наина Семеновна поджимает губы так, что они становятся похожими на тонкие нити. – Я никому никогда не набиваюсь! Если нужно – попроси!

– Ну откуда Игорь мог знать! – Светлана Витальевна всплескивает руками.

– Но ты-то знаешь! – Наина Семеновна выразительно смотрит на едва заметный шрамик на указательном пальце правой руки дочери.

Светлана Витальевна нервно передергивает плечами, вспомнив, как ее, пятилетнюю сладкоежку, укусила за палец коробка, из которой она пыталась стащить шоколадную конфету. Укусила больно, до крови. Обиды на мать, старые и новые, комком подступают к горлу. Светлана Витальевна начинает рыдать, утирая слезы широкими рукавами своего халата. Наина Семеновна начинает раскладывать новый пасьянс, на дочь она даже не смотрит. Завершение пасьянса совпадает с прекращением рыданий.

– Сложилось! – удовлетворенно говорит Наина Семеновна. – Спроси на кого я гадала?

Светлана Витальевна пренебрежительно машет рукой.

– На тебя, доченька, – голос Наины Семеновны становится приторно-ласковым. – Кто же, кроме мамочки, о тебе позаботится, кровиночка моя ненаглядная? Уж во всяком случае не твой идиот!

Светлана Витальевна вздыхает.

– Ты хочешь быть супругой главы района, первой леди Верхнего Сволочка, – так же ласково продолжает Наина Семеновна. – Но почему ты связываешь эту мечту с Игорем? На нем что – белый свет клином сошелся?

Светлана Витальевна изумленно смотрит на мать.

– Лично мне Албасов нравится больше, – Наина Семеновна делает паузу, давая дочери возможность осмыслить услышанное. – Он интеллигентный, симпатичный и вообще выглядит гораздо импозантнее твоего борова…

Глава Верхнесволочского муниципального района Евгений Васильевич Албасов основной политический соперник мэра Верхнего Сволочка Игоря Аркадьевича Зажерильского.

– Мне он тоже нравится, – Светлана Витальевна смущенно опускает взор. – Но что с того? Я старше и вообще…

– Приворожу! – Наина Семеновна пренебрежительно машет рукой, давая понять, что дело не стоит и выеденного яйца. – Будет на руках тебя носить, пылинки сдувать и во все сокровенные места целовать!

Лицо Светланы Витальевны стремительно краснеет.

– Но Игорь… – начинает она.

– Разберемся! – отвечает Наина Семеновна с усмешкой, не предвещающей ничего хорошего.

– Мама! – ужасается Светлана Витальевна. – Как можно?! У нас же ребенок!

– Боря давно уже взрослый! – напоминает Наина Семеновна. – И с отцом у него не самые лучшие отношения, он даже на Новый год не приехал, сослался на неотложные дела… Ты о себе думай!

– Но он же мой муж…

– Муж, объелся груш! – смеется Наина Семеновна. – Вы когда последний раз вместе спали? В прошлом тысячелетии? Не беспокойся, милая, все будет в лучшем виде, ты же меня знаешь! Твой боров скоропостижно икнет, Албасов станет главой объединенного городского округа, а через полгода вы с ним поженитесь… Честным пирком да и за свадебку!

– А вдруг он не захочет…

Наина Семеновна многозначительно смотрит на дочь. Светлана Витальевна краснеет еще сильнее. Кажется, что ее пухлые щеки вот-вот полыхнут пламенем.

– Может, я хочу по любви… – лепечет она.

– А я тебе что предлагаю?! – удивляется Наина Семеновна. – Любовь будет такая, что ты забудешь обо всем на свете! Может, даже, сподобишься Бореньке сестренку родить! Ты же знаешь, что я всегда о внучке мечтала. Надо же кому-то дар свой передать, чтобы не пропал…

В голосе матери слышится неприкрытый упрек – Светлана Витальевна начисто лишена магических способностей. «Это ты виновата, – со злостью думает Светлана Витальевна. – Ты меня такой родила…». Заметив неприязнь во взгляде дочери, Наина Семеновна отворачивается и шепчет себе под нос что-то короткое и неразборчивое. Настроение Светланы Витальевны тут же меняется на мажорное. «А что? – игриво думает она. – Захочу – и рожу! Женечка такой симпатуля, девочка получится красивая…».

– Ты подумай! – строго говорит Наина Семеновна, вставая из-за стола. – Как говорят англичане – если нельзя сделать мягко, нужно делать грубо.

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 13:55

Полутемный подвал городской станции переливания крови. В дальнем конце коридора стоят две старые банкетки. Некрасивая коренастая девушка в белом халате и медицинской шапочке ведет к ним Алексея, взяв его под руку. Девушка так и льнет к Алексею, искательно заглядывает ему в глаза, видно, что он ей очень нравится. Алексей держится сдержанно-холодно и это заводит девушку еще сильнее.

– Здесь у нас раньше курилка была, – щебечет она, – даже табличка висела: «Деревня Курилкино», завхоз для прикола повесил, а как курить в медицинских учреждениях запретили, Курилкино превратилось в Посиделкино. Из начальства сюда только главная сестра заглядывает, но сейчас она вместе с главврачом в полиции…

– Что такое? – лениво интересуется Алексей.

Вместо ответа девушка усаживает его на одну из банкеток, садится к нему на колени, обнимает одной рукой за шею и начинает страстно целовать. Алексей сначала ведет себя пассивно, но понемногу «раскочегаривается» и отвечает на поцелуи с такой же страстью. Когда он начинает расстегивать на девушке халат, она отстраняется, останавливает его руку, застегивает то, что он успел расстегнуть и с сожалением говорит:

– Не здесь… Потом…

Но при этом продолжает сидеть у Алексея на коленях и обнимать его за шею.

– Ты же сказала, что сейчас сюда никто не придет, – говорит Алексей, поглаживая рукой широкую спину своей подружки.

– Из начальства, – уточняет она. – А девчонки в любой момент могут нагрянуть…

По выражению лица девушки и тону ее голоса чувствуется, что ей очень хочется, чтобы девчонки сейчас пришли и увидели ее с таким замечательным кавалером (Алексей «скромно» представился ей режиссером Первого канала – бить, так наповал).

– Девчонок в полицию не забрали? – шутливо интересуется Алексей.

Уловка не удалась. Вместо ответа он получает очередной поцелуй.

– Ого! – девушка ерзает попой. – Какой ты пылкий!

– А то! – в тон ей отвечает Алексей.

Взгляд его задумчив и сосредоточен – он ищет способ перевести разговор на интересующую его тему. Сделать это нужно естественно, ненавязчиво, потому что прямые вопросы настораживают и не располагают к откровенности. Но рыбка сама насаживается на крючок.

– Если главного снимут, то вместо него поставят нашу заведующую, – мечтательно говорит девушка, восстанавливая дыхание после особо страстного поцелуя. – А она перетянет меня в главные сестры… Я на хорошем счету!

– А за что главного должны снять? – интересуется Алексей словно бы для поддержания разговора.

Девушка опасливо оглядывается по сторонам, что в пустом подвале выглядит глупо, и шепчет Алексею на ухо:

– Он кровь, которую всем городом вчера собирали, налево загнал!

– Ого! – удивляется Алексей. – А кому она «налево» нужна? Это же не спирт…

– Частным клиникам! – отвечает девушка. – Всяким там пластическим хирургам. Им же часто приходится переливать кровь своим пациентам. А еще из крови омолаживающие биопрепараты готовят. Спирт! Скажешь тоже! Да кровь в сто раз дороже стоит! Давай ты у меня интервью возьмешь, и я тебе все подробно расскажу! Только я в маске буду, не хочу осложнений.

– В маске, в маске, – кивает Алексей. – Так будет лучше.

– Что означает «так будет лучше»? – девушка вскакивает на ноги, упирает руки в бока. – Ты намекаешь на то, что я…

– Милая! – говорит Алексей елейно-ласковым голосом. – Дело в том, что я ужасный собственник! Я хочу единолично любоваться твоей красотой. Мне неприятно думать, что другие мужчины…

– Какой же ты! – восхищается девушка.

Она снова усаживается на колени к Алексею, только на этот раз – не боком, а верхом, и страстно целует его взасос. Алексей отвечает на поцелуй. Правой рукой он обнимает девушку, а левую запускает под полу ее халата. Девушка тут же останавливает «ползучую интервенцию» своей рукой.

– Не здесь… – говорит она, кося глазами в сторону лестницы.

– Тогда сядь рядом, – просит Алексей, давая понять выражением лица, насколько тяжело дается ему эта просьба. – А то я за себя не отвечаю. Ты такая…

На мгновение выражение его лица становится кислым, но девушка этого не замечает. Она садится рядом, обнимает Алексея за поясницу и кладет голову ему на плечо. Алексей тоже обнимает ее. Несколько секунд они сидят как два голубка, а затем Алексей говорит:

– Для подготовки интервью мне нужно понимать, какой информацией ты располагаешь. Два главных вопроса – кто украл кровь и где она сейчас? У тебя есть ответы?

Девушка многозначительно кивает и выдерживает небольшую паузу.

– Организовал все наш главврач, – говорит она. – Он хитрый, четко все продумал. С утра попросил охранника Михалыча посмотреть свою «тойоту», сказал, что она туго разгоняться стала. Михалыч в машинах рубит, майор автомобильных войск, как-никак. Он чего-то там наладил, а главный ему за труды литр водяры выставил. Но ясно же было, что Михалыч оприходует подарок сразу же после того, как все по домам разойдутся. К вечеру нам, правда, двух полицейских прислали, но главный и эту проблему решил – подсунул в мужской туалет два пол-литровых флакона со спиртом. Вроде бы кто-то решил унести, да застремался… Разумеется, все перепились и не слышали, как кровь выносили.

– А куда ее увезли?

– В Коржино, куда же еще? – девушка пожимает плечами. – Там у главного есть фирмочка с мудреным названием, биотехсервис какой-то, созданная для всяких левых дел. Он же все подряд тырит, начиная с лабораторных реактивов и заканчивая дезинфицирующими средствами. А заправляет делами его двоюродный брат…

– Биотехсервис? – переспрашивает Алексей. – Надо бы точное название!

– Фирма находится прямо на въезде в Коржино, справа, – отвечает девушка. – Двухэтажный особнячок за синим забором. Я пару раз там бывала. Можно съездить, прочесть вывеску. А можно еще проще сделать. Погугли на Мурзилкина Андрона Константиновича, так братца главного зовут. Фамилия редкая, имя тоже, по ним и контору найдешь…

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 14:20

Маша выходит из здания городской администрации. Выражение лица недовольное – ясно, что никакой ценной информации получить не удалось. Она смотрит по сторонам в поисках корреспондентской машины, но уехавший на ней Алексей пока еще не вернулся. Внимание Маши привлекает светящаяся вывеска «Кафе „Ласточка“». Она идет в том направлении. Из здания администрации выходит женщина и в небольшом отдалении следует за Машей. В кафе она усаживается за соседний столик и сразу же просит официантку принести капучино. Женщине на вид около тридцати лет. На невыразительном лице – минимум косметики. Строгий офисный костюм подчеркивает недостатки ее нескладной угловатой фигуры. Но взгляд у женщины приветливый, располагающий к общению.

– Вы не скажете, кофе здесь приличный? – спрашивает у женщины Маша, листающая меню.

– Более чем, – улыбается женщина. – Лучший в городе.

– О! А я вас знаю! – оживляется Маша. – То есть – не знаю, но видела. Вы из бухгалтерии, стол в углу, у окна.

– Глаз – алмаз! – хвалит женщина.

– Это профессиональное, – скромно говорит Маша. – Журналисту нужна цепкая память, в том числе и на лица.

– Бухгалтеру тоже, – женщина снова улыбается и приглашающе указывает взглядом на стул, стоящий напротив ее.

Маша с готовностью пересаживается.

– Скажу вам прямо, – начинает она, – что ваша главный бухгалтер та еще курва!..

– С котелком, – вставляет женщина.

– С каким котелком? – удивляется Маша.

– Так мой дедушка говорил, – поясняет собеседница, – не просто «курва», а «курва с котелком». Да, Лилия Елисеевна – человек сложный…

Пожилая официантка приносит женщине кофе.

– Мне то же самое, – говорит Маша, – и какой-нибудь не сильно калорийный бисквитик.

Официантка улыбается, словно хочет спросить: «где вы видели некалорийные бисквиты?», кивает и уходит.

– Давайте знакомиться, – предлагает женщина. – Я – Алла, ведущий эксперт отдела бухгалтерского учета и отчетности.

– А я – Маша, корреспондент канала «Тверские аспекты», – Маша на секунду задумывается – стоит ли? – и решительно устремляется в атаку. – Алла, может быть вы мне поможете? Я проторчала в мэрии полдня, но так и не смогла выяснить, куда делась собранная вчера кровь! Насколько мне известно, ее похитили…

– Похищение – это преступный захват чужого имущества, – говорит Алла. – Но что если человек берет то, что считает своим? Это может считаться похищением?

– Я вас нет понимаю! – Маша вопрошающе смотрит на Аллу.

Официантка приносит Маше капучино и огромный кусок бисквитного торта. Маша с ужасом смотрит на него.

– Этот торт называется «Нежность», – мягко говорит Алла. – Он тако-о-ой воздушный! Попробуйте кусочек – и сами не заметите, как все съедите. Местный специалитет.

– Наш повар раньше работал в московской «Праге»! – с гордостью сообщает официантка.

– Как же он у вас очутился? – интересуется Маша.

– Превратности судьбы, – отвечает официантка и уходит.

– В Вышнем Сволочке есть три вещи, ради которых стоит здесь жить, – Алла проникновенно смотрит на Машу. – Здешний кофе, торт «Нежность» и уха со сливками в ресторане «Подосиновик». Пробовали?

– Пока не успела, – отвечает Маша, отпивая глоточек из чашки.

Маша и Алла пьют капучино правильно, канонически, не снимая молочную пену ложечкой, как это делают непродвинутые снобы.

– Что означает «берет то, что считает своим»? – Маша пристально смотрит на Аллу. – Поясните, пожалуйста, если можно.

– Можно, – Алла улыбается в очередной раз. – Наш мэр Игорь Аркадьевич Зажерильский относится к людям, которым непременно нужно приготовить не менее трех блюд из одной курицы! Он хочет всего и сразу. Мало ему пиара на Дне донора, так нужно еще и кровь свинкам скормить!

– Свинкам? – удивляется Маша. – Каким свинкам?

– У Игоря Аркадьевича в Коржино большая свиноферма, – поясняет Алла. – Бренд «Эккомяссо», может слыхали? Говорят, что он аж в Германию и Финляндию бекон поставляет, хотя лично я в это не верю. Но дело не в этом, а в том, что кровь, точнее – кровяная мука, является ценным пищевым сырьем. На этой муке свинки быстро прибавляют в весе и их мясо приобретает особые вкусовые свойства. Наш пострел везде поспел – и попиарился, и свинок кормом обеспечил. Все прекрасно понимают, куда делась кровь…

– Но при этом прикидываются, будто ничего не знают! – подхватывает Маша. – Меня футболили, словно мячик…

– А чего вы хотели? – спрашивает Алла. – Люди боятся. На носу слияние района с городом в единый округ и есть шансы, что Игорь Аркадьевич станет его главой. Ну кто в такой ситуации решится выступить против него?

– А почему вы решились? – с напором интересуется Маша. – Есть какие-то личные мотивы или…

– Это я так… – Алла изображает смущение. – Зря… Разболталась с вами… Простите…

Она в два глотка допивает свой кофе, встает и уходит, кивнув Маше на прощанье.

Маша придвигает к себе тарелку с тортом и начинает сосредоточенно поедать его. Выражение ее лица свидетельствует о напряженной мыслительной работе.

Отойдя от кафе метров на пятьдесят, Алла достает из сумочки мобильный.

– Все в порядке, Евгений Васильевич, – докладывает она. – Жужечка проглотила наживку.

Собеседник явно отвечает что-то хорошее, потому что лицо Аллы расплывается в довольной улыбке. Она убирает телефон обратно в сумочку и идет к зданию администрации, негромко напевая: «Ах! Когда б я прежде знала, что любовь творит беды̀…».

Верхний Сволочок, 8 февраля 2019 года, пятница, 15:35

Алексей сидит за рулем корреспондентского универсала, Маша – на переднем пассажирском сиденье. По лицу Алексея видно, что он смертельно устал и держится из последних сил. Маша выглядит бодро, только былой уверенности у нее нет.

– Кому-то из нас навешали лапши на уши… – рассуждает она.

– Катюша была со мной искренней, – говорит Алексей. – Мы, можно сказать, дошли до предпоследнего рубежа искренности. Я ей интервью на Первом канале обещал…

– Она могла заблуждаться! – отвечает Маша. – Я больше склонна доверять сотруднице городской администрации, чем какой-то медсестре, которая ошалела от свалившегося на нее счастья в твоем лице…

Алексей болезненно морщится.

– И наплела тебе пять коробов небылиц! – продолжает Маша. – Ради интервью на Первом канале!

– Впрочем, все может быть взаимосвязано, – осторожно вставляет Алексей и, не встретив отпора, развивает свою мысль. – Это же маленький городок! Главврач станции переливания крови просто обязан быть членом мэрской команды, иначе ему этой должности не видать. Скорее всего, главврач действовал по указке мэра…

– Пусть так! – Маша хлопает ладонью по передней панели. – Допустим, что здесь орудует одна шайка-лейка. Но при чем тут вампиры?

– А что если мужики в плащах не вампиры? – еще более осторожно говорит Алексей. – Ну ляпнул один из них про холодную кровь – и что с того? Мало ли какие присказки у людей? А то, что они производят неприятное впечатление еще не означает…

– У них в номере кровью пахло! – сердито перебивает Маша.

– После Дня донора могло и показаться, – парирует Алексей. – У меня до сих пор в месте прокола щеко̀тит, будто кровь оттуда продолжают тянуть. Макс спьяну ляпнул, ты впечатлилась…

– Ну какая же ты сволочь! – стонет Маша, гневно сверкая глазами. – Все вокруг – доверчивые дураки, один ты умный! Заткнись и рули в Тверь!

– В Тверь? – переспрашивает Алексей. – А в Коржино разве не поедем?

– С тобой я больше никуда не поеду! – отрезает Маша. – С меня хватит! Давай двигай с места, шевелись!

Алексей включает зажигание, выжидает несколько секунд и трогается с места.

– Ты не злись, Машуль! – просит он. – Я почему выступаю? Не из вредности, а для того, чтобы дать тебе возможность отточить свою версию. Я возражаю – а ты опровергни! Проще же со мной дискутировать, чем с Сергеем Михайловичем…

– Да все вы одним миром мазаны! – злится Маша. – Приземленные люди, привыкшие мыслить стереотипами…

– А вот ты не такая! – вкрадчиво продолжает Алексей. – Ты подмечаешь то, что другие не видят и вообще ты не такая, как все. Ты – особенная и мне очень интересно с тобой работать…

– Пздым-пздым! – фыркает Маша, но видно, что она уже начала оттаивать.

– Не «пздым», а чистая правда, – уверяет Алексей. – Помнишь наш первый репортаж с Центрального рынка? Я пришел домой и сказал маме: «мама, знала бы ты с какой замечательной девушкой я сегодня познакомился»…

– А мама ответила: «приводи знакомиться»! – смеется Маша. – Змей ты, Леша! Умеешь в душу влезть!

– По поводу вампиров у меня есть соображение, – продолжает Алексей. – С ними же очень удобно иметь дело. Забрали кровь, отвезли куда нужно, взяли себе сколько-то за труды и все это тихо-келейно, без лишнего трепа! Им же огласка не нужна, сама понимаешь. И вообще, может у главного врача станции с ними деловой контакт. Может он им кровь поставляет регулярно. Это же удобнее и спокойнее, чем по ночам на людей охотиться…

– А вполне! – одобрительно кивает Маша. – Умеешь ты, Леша, думать, когда хочешь!

Тверь, 8 февраля 2019 года, пятница, 22:10

Кабинет генерального директора телеканала «Тверские аспекты» Сергея Михайловича Дюжина. Он сидит в своем кресле, а Маша скромно притулилась на стуле.

– Папуль! – канючит она жалобным голосом. – Ну пойми же, что ты своим деспотизмом разрушаешь мою жизнь и препятствуешь моему развитию!

– Хм! – сердито отвечает Сергей Михайлович.

– Я ухватилась за такую перспективную тему, – продолжает Маша. – На ней можно сделать имя!

– Хм!

– Папуля, я не могу передать всего словами, но я чувствую, – Маша бьет себя кулаком в грудь, – что у меня в руках жар-птица!

– Не обожгись! – хмуро советует Сергей Михайлович.

– А даже если и обожгусь?! – жалобный тон голоса сменяется вызывающим. – На ошибках учатся! Если я буду постоянно действовать по твоей указке, то никогда не смогу самореализоваться!

– Хоть бы раз! Хоть бы раз ты действовала по моей указке! – Сергей Михайлович саркастически усмехается. – Хоть бы раз прислушалась к моим советам! У тебя какое задание было? Сделать репортаж о Дне донора? Сделала? И замечательно! В понедельник поедешь в Рожок на конкурс швейного мастерства! Что тебе до этой крови, гори она синим огнем?! Пойми, наконец, что нельзя объять необъятное!

– А ты пойми, наконец, что нельзя упускать шансы, которые посылает судьба! – огрызается Маша и пересаживается со стула на край стола, давая понять, что игры в послушную дочь закончились. – И вообще – я взрослая или нет?

– К сожалению – взрослая, – вздыхает Сергей Михайлович. – А то бы выпорол и поставил в угол… Ладно, давай договоримся так. Я закрою глаза на твою… хм… самодеятельность, но это в последний раз! Если этот шанс закончится тем же, что и все предыдущие, ты возьмешься за ум и больше не станешь носиться с вампирами, ведьмами, лешаками и этими… как их… помидорами-убийцами!

– Помидоры-убийцы – это идиотская выдумка тупых сценаристов! – обиженно замечает Маша.

– Как и все остальное, – отвечает Сергей Михайлович. – Короче говоря – или ты делаешь себе имя, или ты становишься послушной дочерью. Но это в последний раз! По рукам?

Маша спрыгивает со стола, подходит к отцу, плюет на свою правую ладонь и протягивает ее для рукопожатия. Сергей Михайлович делает то же самое.

– Макс и Леша остаются со мной! – требовательно говорит Маша, не выпуская отцовскую руку.

– Хорошо! – отвечает Сергей Михайлович. – Три сапога – пара.

Тверь, 9 февраля 2019 года, суббота, 10:20

Большой кабинет главного врача первой больницы Романа Альфредовича Сагудаева. Дорогая деревянная мебель, обилие книг на полках, в дальнем от стола углу на подставке красуется большой бюст Гиппократа. На подоконнике, за шторой притаилась початая бутылка коньяка. В стопку медицинских журналов, лежащих на углу стола, затесались номер журнала «Интернет-трейдинг» и толстая потрепанная книга «Основы биржевой торговли». Хозяин кабинета, сидящий за столом, излучает радушие и дружелюбие. Напротив него сидит Маша. Вид у нее деловитый, перед ней на столе лежит раскрытый блокнот, в правой руке она держит шариковую ручку. Между Сагудаевым и Машей на столе стоят две чашки с кофе и несколько маленьких вазочек с конфетами и печеньем, но они не обращают внимания на угощение, потому что увлечены разговором.

– Объективность, Мария Сергеевна, дело хорошее, – рассуждает Сагудаев. – Но надо тонко чувствовать берега, чтобы объективность не скатилась бы в очернительство. А то у нас как? Или превозносят, или дерьмом поливают…

– Вот поэтому я в первую очередь обратилась к вам, Роман Альфредович, – подхватывает Маша. – Очернять мы никого не собираемся, В целом материал планируется позитивный, но и на недостатки закрывать глаза не хочется. Самое ценное для нас – это доверие зрителя!

– Ой, да что это вы кофе не пьете! – спохватывается Сагудаев и хватает свою чашку (движения у него резкие, энергичные, и в целом он производит впечатление этакого бодрячка). – Остынет же! Альма Арсеновна варит превосходный кофе. За это ее и держу, между нами говоря… Шучу, шучу! Но кофе божественный!

Маша берет свою чашку, отпивает глоточек, чмокает губами и одобрительно кивает.

– Никаких кофеварок Альма Арсеновна не признает, варит в турке на плитке, – продолжает Сагудаев. – И кофе сама покупает, в Москве заказывает, какой-то особый… И печенье это, – Сагудаев указывает рукой, – она сама печет, попробуйте обязательно!

Маша смотрит на вазочку с печеньем, Сагудаев в этот момент бросает тоскливый взгляд на прикрытую шторой бутылку. Чувствуется, что ему хочется выпить коньяку, но он стесняется делать это в ранний час при свидетелях.

Маша пробует печенье.

– Восхитительно! – говорит она. – Просто тает во рту!

– Рад, что вам понравилось! – Сагудаев улыбается во все тридцать два белоснежных зуба. – Я вообще очень рад вас видеть, Мария Сергеевна! Вы – самая яркая звезда на нашем телевизионном небосклоне…

– А вчера вы звезду при встрече не узнали, – с упреком говорит Маша, кокетливо надув губы. – Я поздоровалась, а вы не ответили!

– Не может быть! – ужасается Сагудаев. – Это был не я! Где? Когда?

– Утром, на вокзале! – отвечает Маша. – И были это вы, собственной персоной. Я из командировки вернулась, а вы по перрону с двумя товарищами шли, суровыми такими мужчинами в черных плащах…

– Простите – не заметил вас! – покаянно говорит Сагудаев. – Толпа, суета…

– У меня мысль мелькнула – а не арестовали ли вас? Уж очень ваши спутники на сотрудников органов смахивали.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – Сагудаев имитирует три плевка через левое плечо и трижды стучит костяшками пальцев по столу. – Это, Мария Сергеевна, были не сотрудники органов, а наши коллеги из Москвы.

– Важные, наверное, люди, раз вы их лично встречали…

– Сотрудники Минздрава, – Сагудаев многозначительно поднимает вверх указательный палец. – Совершают инспекционную поездку по области в рамках готовящейся реорганизации …

– Роман Альфредович! – Маша восторженно всплескивает руками. – На ловца, как говорится, и зверь бежит! Расскажите мне в общих чертах о реорганизации и организуйте, пожалуйста, встречу с коллегами из Москвы. Можно устроить нечто вроде круглого стола – вы, они и я. Обсудим…

– К сожалению, это невозможно, Мария Сергеевна, – Сагудаев придает лицу сожалеющее выражение, – они еще вчера отбыли в Москву.

– Какая жалость! – сокрушается Маша. – Впрочем, я могу проинтервьюировать их и там! Можете дать мне имена и координаты?

– К сожалению, не могу, – Сагудаев прижимает обе руки к груди. – В нашей системе это не принято, поймите меня правильно, тем более что товарищи по положению выше меня…

– Это что – была секретная поездка? – удивляется Маша.

– Ну… Вроде того… – юлит Сагудаев. – Не то, чтобы секретная… но не подлежащая огласке… Да и вообще о реорганизации пока что лучше не говорить…

– Ничего не понимаю! – Маша хмурит брови. – К чему разводить все эти тайны Мадридского двора на ровном месте? Что плохого в том, если общественность заранее узнает о строительстве новых медучреждений или о переоснащении? Наоборот – это хорошо!

– Не совсем хорошо… – Сагудаев виновато улыбается. – Не стоит говорить «гоп» заранее… А вдруг что-то не сложится? Сразу же начнутся упреки – вот, обещали и не сделали! Опять же, реорганизация – это закупки и подряды. Если бизнесмены прознают о грядущей реорганизации, то могут заранее накрутить цены…

– Эти накрутки на тендерах сразу же собьются! – резонно возражает Маша.

– Там все очень сложно и очень запутано, – Сагудаев делает правой рукой замысловатое движение. – До поры, до времени лучше помалкивать.

– Жаль! – Маша шумно вздыхает. – Такой материал из рук уплывает!

– Как только станет можно об этом говорить, я сразу же дам вам знать! – Сагудаев поднимает руку в пионерском салюте. – Честное пионерское! Материал от вас никуда не уйдет!

– Тогда, пожалуй, мы пока сделаем паузу, – говорит Маша.

– Воля ваша! – с явным облегчением отвечает Сагудаев и деловито смотрит на наручные часы. – Могу еще чем-то помочь?

– Вас я более не смею отягощать своим присутствием, – церемонно отвечает Маша, – но хотела бы получить мастер-класс по варке кофе от вашей секретарши.

Она берет свою чашку и в два глотка, с выражением неземного блаженства на лице, допивает остывший кофе.

– О чем речь! – Сагудаев нажимает кнопку вызова секретарши, которая мгновенно появляется в дверях. – Альма Арсеновна, Мария Сергеевна хочет поучиться у вас варить кофе! Можете на полчаса переключить все телефоны на меня!

Тверь, 9 февраля 2019 года, суббота, 10:45

Приемная Сагудаева. Маша сидит на угловом диване и наблюдает за тем, как Альма Арсеновна, жгучая пышная брюнетка позднего бальзаковского возраста, священнодействует над плиткой, на которой стоит турка с кофе.

– Не размешивать! – строго говорит Альма Арсеновна. – Никогда! В кофе ложке делать нечего! Размешивают только один раз – когда налили воду. И все! Дураки сразу же закладывают корицу и потом удивляются – почему кофе сильно горчит? А потому что вы корицу сварили, э! Корицу сыплем на пенку в самом конце! На кончике ножа, самую капельку, – показывает, как нужно добавлять в кофе корицу. – Насыпали, сняли с огня и читаем в уме «Хайр мэр вор еркѝнс эс…», это «Отче наш» на армянском…

Альма Арсеновна выдерживает небольшую паузу.

– Можно просто до тридцати сосчитать, а потом в чашку наливать, – продолжает она, разливая кофе по чашкам, – но с молитвой вкуснее выходит. Проверено! Моя бабушка Ануш, по-вашему – Аня, варила лучший кофе в Батуми! Из Тифлиса и Еревана люди приезжали только для того, чтобы выпить ее кофе! Пенка четыре часа стояла, э! Комиссия проверяла – четыре часа! А аромат был такой, что весь город замирал и говорил: «Вах, опять Аня кофе варит!»… Маш-джан, я не быстро рассказываю? Ты все запомнила?

– Кофе не жалеть, воду брать хорошую, мешать только один раз и корицу на пенку сыпать! – бодро отчеканивает Маша.

– И жар должен быть медленным, иначе хурда-бурда получится! – добавляет Альма Арсеновна, садясь рядом с Машей на диван. – И чашку от себя переворачивать! К себе – никогда!

– Переворачивать чашку? – переспрашивает Маша. – Зачем?

– Как это зачем? – удивляется Альма Арсеновна. – Чтобы гадать! Кофе без гадания, это как брачная ночь без невесты! Сейчас выпьем и я тебе погадаю, душа моя! Ты, я смотрю, грустная какая-то. Какой-нибудь паразит тебя огорчил, да? Ай, не бери в голову! Ты молодая, у тебя еще все лучшее впереди!

– Паразит тут не при чем, – отвечает Маша. – Планы сорвались. Хотела снять большой материал о нашей областной медицине, но накануне реорганизации делать его глупо…

– Реорганизации? – удивленно переспрашивает Альма Арсеновна.

Маша настораживается, но дальше тему не развивает.

– И еще я хотела сделать интервью с товарищами, которых Роман Альфредович вчера встречал на вокзале, – продолжает она. – Но не сложилось…

– Вай, зачем тебе эти гётвера̀ны! – Альма Арсеновна всплескивает руками, а затем прижимает правую ладонь к своей необъятной груди. – Ты прости меня, джа̀ным, но я по-другому эту санитарную инспекцию называть не могу…

Маша берет свою чашку и начинает мелкими глоточками пить обжигающий кофе, внимательно слушая собеседницу. Санитарная инспекция – это что-то новое!

– Три часа у него просидели, всю душу вымотали! – продолжает Альма Арсеновна. – Даже кричали на него, представляешь? Слов я не разобрала, но крики слышала. Заглянула в кабинет, как бы между прочим – мало ли что? А Альфредыч мне рукой машет – уходи! Он такой мягкий, совсем характера нет. На меня бы кто попробовал голос повысить – я бы ему глаза выдрала вместе с языком! Вай, подумаешь – какие-то бумажки не в порядке! У нас столько бумажек, что порядка в них по определению быть не может! Слава Богу – ушли с миром, никаких актов составлять не стали…

Альма Арсеновна берет свою чашку и сосредоточенно пьет кофе. Допив, переворачивает чашку «от себя» на блюдце. Маша делает то же самое.

– Санитарная инспекция – это ужас ужасный, – говорит она. – К нам в офис недавно приходили двое, к каждой мелочи цеплялись. Увидят на полу бумажку – и сразу штраф выписывают.

– А почему я их гётверанами называю? – отвечает Альма Арсеновна. – Не просто же так! Они маме родной за одну соринку штраф выпишут! Давай не будем про них говорить, а то у меня давление подскочит! Лучше я твою чашку посмотрю…

Она берет в руку Машину чашку, вглядывается в разводы кофейной гущи и внезапно меняется в лице. Испуганно смотрит на Машу, затем снова – в чашку.

– Что такое?! – взволнованно спрашивает Маша. – Вы что-то нехорошее увидели, да?! Что именно?!

– Ничего я не увидела! – по тону голоса и выражению лица Альмы Арсеновны чувствуется, что она говорит неправду. – В голове что-то зашумело, в глазах рябит, не иначе как давление прыгнуло…

– Нет, вы что-то увидели! – настаивает Маша. – Скажите – что?!

– Да ничего я не увидела… Так, пустое…

– Что именно?! – Маша молитвенно складывает руки лодочкой и потрясает ими. – Скажите, пожалуйста! Я же спокойно жить не смогу!

– Да глупости какие-то! – раздраженно говорит Альма Арсеновна, разворачивая чашку внутренней стороной к Маше. – Смотри – это ты стоишь! – чашку она держит в левой руке, а указывает мизинцем правой. – А вот мужчина, по виду молодой. Прижался головой к твоей груди и из сердца твоего кровь пьет, паразит такой!

Тверь, 9 февраля 2019 года, суббота, 20:05

Комната для переговоров в офисе телеканала «Тверские аспекты». Во главе прямоугольного стола сидит Маша. По левую руку от нее – Максим, по правую – Алексей. Алексей выглядит бодро, Максим – вялый, бледный, заторможенный, но трезвый.

– Этот «Биотехнаносервис» – какая-то шарашкина контора, – рассказывает Алексей. – Я им сделал предложение, от которого невозможно отказаться…

– Шпарил, как заведенный, – вставляет Максим. – Стволовые клетки, уникальный препарат и все такое. Если бы я Леху не знал, то подумал бы, что передо мной академик какой-нибудь!

– Еще одну ночь не спал – знаний набирался! – с затаенной гордостью говорит Алексей. – Могу про стволовые клетки на академическом уровне потрындеть, но кому это нужно? Директор меня даже до конца не дослушал – свернул разговор и адью-мармадью!

– Хорошо, что я раньше ушел, – говорит Максим. – Вроде как в туалет. Успел произвести разведку местности. Результат прикольный. Большинство кабинетов пустует, склад тоже пустой и даже дверь не заперта. Пылищи кругом на два пальца. Видно, что никакой движухи давным-давно не было. На складе погрузчик стоит, так с него аккумулятор снят…

– Изображение видимости, – добавляет Алексей. – Если показываешь соответствующие обороты, то…

– Это все ясно! – перебивает Маша. – Мне от вас не рассуждения нужны, а конкретика!

– Вся конкретика у Макса, – говорит Алексей. – Я сначала директору пургу гнал, а после делал вид, что машина не заводится.

– Я с уборщицей знакомство свел, – рассказывает Максим. – Нормальная тетка, из бывших менагеров среднего звена. Она просто не нарадуется на то, как ей повезло – зарплата хорошая, а работы мало, кроме директорского кабинета и бухгалтерии убираться негде. Делайте выводы!

– А про кровь она что-нибудь говорила? – спрашивает Маша.

– Да там вообще никаких грузов-товаров не бывает! – отвечает Максим. – Я ж говорю – кругом пыли на два пальца! Дохлый номер! А у тебя что? Есть движуха?

– Какой-то паразит будет из моего сердца кровь пить, – грустно говорит Маша. – Надеюсь, что это не кто-то из вас!

Максим и Алексей переглядываются. Максим смотрит встревоженно, а Алексей устало-обреченно – ну сколько можно трындеть о несуществующих вампирах?

Верхний Сволочок, 9 февраля 2019 года, суббота, 21:30

Кабинет главы Верхнесволочского муниципального района Евгения Васильевича Албасова. Много пространства и совсем мало мебели – рабочий и совещательный столы, кресло, стулья, два шкафа. На одной из стен висит огромный телевизор, он включен, но звука нет. Евгений Васильевич, моложавый подтянутый блондин с красивыми, но несколько мелковатыми чертами лица, совещается со своим заместителем Геннадием Малофеевым, широко известным в узких криминальных кругах под прозвищем «Геныч». Геныч из тех, про кого говорят «поперек себя шире». Бритая наголо голова, «набыченный» взгляд исподлобья и вытатуированные на пальцах перстни (других татуировок под костюмом не видно) говорят сами за себя. Оба в костюмах и при галстуках, но Евгений Васильевич выглядит элегантно, а на Геныче костюм сидит мешковато, а мятый галстук сбился набок.

– Этот сучий потрох вконец оборзел! – горячится Геныч. – Сам сп…ел собранную кровь, а на нас стрелки перевести пытается!

– Не в крови дело, Гена! – морщится Евгений Васильевич. – День Икс близится, а карты на обе стороны поровну легли. Я не люблю играть стремными раскладами…

– Дык ты только скажи, Васильич! – Геныч бьет пудовым кулачищем по столу. – И все козыри твоими будут! Только скажи!

– Да отвыкай ты от своей прямолинейности наконец! – сердится Евгений Васильевич. – Времена изменились, значит и методы нужно менять! К тому же не забывай, что при любом… хм… эксцессе сразу же возникает вопрос: «Кому это выгодно?». А ликвидация Гоши выгодна только мне! Сечешь расклад или на пальцах объяснить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Мария Сергеевна? Это ассистент Кристофера Нолана…».

Вернуться