# Иллюзия Свободы. Том 1

Адельфина Призрачная

Том 1. Попасть в незнакомый город в странных обстоятельствах и пытаться в нем выжить? Да, это про меня. Я не знаю, как оказалась на снегу в незнакомом месте, но мне помогли. Незнакомка привела в пансионат, названный «Дом Мира», в котором я задержалась надолго среди других девушек. Это не город, а целая планета под названием — Андарион. Чужая, холодная и пугающая. Здесь все непривычно — одежда людей, будто из прошлого, нет машин, телефонов, реклам, техники. Люди выглядят счастливыми, но так ли это? Так много вопросов, на которые нет ответов. Повсюду тайны. Комендантский час, вечная зима, бури и та странная женщина в черном, гуляющая с волками… Никто ничего не объясняет, кроме молодого лекаря. Он стал мне другом, направил и защитил. Я полюбила его и с тяжелым сердцем осознаю — у нас нет будущего. Скоро система Андариона отправит меня в распределительный центр, где выберет супруга по случайному коду на руке. И тогда я больше не смогу бороться, не смогу выбраться из плена системы.

До того, как все случилось…

Пролог

Звон будильника раздался оглушающе противно. Я протянула руку и чуть было не смахнула телефон на пол.

Сон не отпускал. Он ревниво требовал оставаться в постели дольше. Но я должна вставать.

Открыв глаза, я уставилась в темный потолок, а потом осмотрелась по сторонам. Противное чувство пробежало по коже. Мой дом выглядел непривычно чужим. Вроде все на своих местах, но иначе. И этот запах…

— Лилии, — удивленно прошептала я, уставившись на хрустальную вазу с букетом белых цветов. Она массивно возвышалась на кофейном столике рядом с креслом, — Вот откуда этот аромат.

До тошноты сладкий. Никогда его не любила. И цвет у массивных цветков необычный – белый. Разве лилии такими бывают? Прежде я видела исключительно их только в синем оттенке.

Я еще не проснулась. Сознание играло со мной злую шутку. Никак не могла вспомнить какой сегодня день и что вообще нужно сделать? Определенно собраться на работу. Будильник мог быть заведен только в будний день.

Вокруг обжитый интерьер: мягкая мебель, телевизор, картины. На тумбочке у кровати красовались рамки с фотографиями. На них запечатлена я среди зеленой листвы и еще есть фотографии на побережье моря. Вот бы сейчас туда!

Пасмурно. За тонким, полупрозрачным тюлем светлело панорамное окно. На стекле танцевали капли дождя, а подвывавший ветер нес серые массы облаков вдаль.

На морально волевых я добралась до ванной. Включила слепящий свет и закрыла глаза, нащупав рукой кран.

Пошла горячая вода. В холодной комнате сразу стало уютнее. Я опустила руки под кран и попыталась собраться с мыслями.

Вчерашний день, как и остальные, стерт из памяти. Вернее, я помню, что сидела до позднего часа, решала какие-то вопросы. Но все настолько размыто, нечетко, будто пытаешься удержать воспоминания о сне. И они рассыпаются, как песок меж пальцев.

— Проклятье, Эмбер, соберись!

Хотя бы имя свое помню. Меня зовут Эмбер. Двадцать первого июля мне исполнилось двадцать шесть лет. Живу одна и…

— Работаю в лаборатории. Я занимаюсь ботаникой, изучаю растения, — проговорила вслух, чтобы точно запомнить, — Я работаю в лаборатории… Но кем именно? Мрак, я схожу с ума, потому что больше ничего не могу вспомнить…

На зеркале от горячей воды выступил пар. Протерев его ладонью, я посмотрела в глаза той, кого знаю всю жизнь.

Серо-голубые глаза слегка спрятались под опухшими от сна веками. Кожа бледная, почти прозрачная, заметны легкие сосудики, а на носу и щеках россыпь веснушек. Верхняя губа тонкая, нижняя — пухлее. Овальное лицо обрамляют длинные взлохмаченные волосы каштанового цвета.

Я потерла влажные ладони и попыталась пригладить торчащие волосы. Но они не поддавались, разве что становились мокрыми и набирали пышность сильнее.

— Если я работаю в лаборатории, можно не думать о том, как выглядишь. Пойду так.

Об этом я действительно не переживала. Скорее волновалась о том, чтобы не потеряться в городе. Примерно понятно, но все на уровне внутренней навигации. Память жадничала и выдавала мне бытовую информацию частями. Так я нашла во что одеться, приготовила себе завтрак и нашла проездную карточку на метро. Допивая кофе за столом крохотной кухни, я попыталась собрать картину прошлого дня.

— Родители. Кажется, я была у них. Затем попрощалась и направилась домой… Автобус, ключи, я работала. А потом? Ничего, — Я до боли сжала рукой переносицу и зажмурилась, — Надо бы показаться врачу.

Телефон снова заиграл. Будильник напомнил, что пора выходить. Было около восьми, когда я накинула на себя пальто, схватила ключи и торопливо выскочила за порог квартиры.

Одно за другим приходили сообщения. Сотни SMS.Снаружи холодно. Конец октября. Дождь мелкий, но противный. Второпях я совершенно не догадалась взять зонт. От влаги волосы еще сильнее распушились. Локоны непослушными кудрями рассыпались по плечам. Низ брюк забрызгало каплями воды, а в кармане снова противно завибрировал телефон. Я достала телефон на бегу.

— Это еще что?

Открыв сообщения, я увидела много цифр и букв. Странный набор символов, совершенно не складывающихся в слова. И только одно из оповещений было понятным.

Руководитель написал об опоздании. Мне пригрозили увольнением, если я снова приду позже.

В суете и неразберихе я попыталась набрать ответ, объясниться. Чтобы не споткнуться, боковым зрением улавливала движение людей, а также цвет светофора и машин.

Внезапно подул сильный ветер. Волосы противно прилипли к лицу, холод пробрался под пальто. От раздражения я потеряла контроль над ситуацией и слишком рано сделала роковой шаг вперед.

Лязгнули тормоза, яркий свет обжег глаза, и что-то с силой утянуло меня из сознания в темноту, искрясь яркими цифрами, лицами людей и шифрами из букв...

## Глава 1: Дом Мира


– Эй, как ты? В порядке

Звон в ушах доставлял ужасную боль и постепенно переходил в эхо. Я попыталась пошевелиться, ощущая под собой холодную землю. Рядом был кто-то и этот человек настойчиво тряс меня за плечо. Но я не могла ответить. Грудную клетку крепко сковало. Было ощущение будто легкие набиты камнями. Тело словно не мое, все болит, а во рту навязчиво чувствовался металлический привкус крови.

– Просыпайся! Ты жива? Ох, дело плохо. Неужели мне придется тащить тебя на себе?

Голос незнакомки двоился, а сама она настойчиво желала помочь. Несмотря на ужасающую слабость, пришлось стиснуть зубы и попытаться встать. Я оперлась ладонями о землю и почувствовала, как что-то жжет руки. Это лед.

– Ах, – выдохнула я, жмурясь от слепящего белого света, – Где я? Что происходит?

Собственный голос стал чужим. Осипший и низкий, словно у старухи.

– Благословение, ты можешь говорить! Давай, я помогу тебе подняться! – незнакомка крепко схватила меня за руку и потянула на себя, – Пошевеливайся! Надо срочно уходить с улицы. Я знаю, что тяжело, но времени не осталось.

Когда ты в состоянии полуобморока, а рядом навязчиво торопят, сделаешь все, что просят. Я больше не задавала вопросов. Поднялась и выпрямилась, когда девушка закинула мою руку себе на плечо. Грудь резко прострелило от боли. Тянуло в области правого подреберья. Похоже на ушиб.

– Болит что-то?

– Нет, – соврала я и осмотрелась. Глаза немного привыкли. Теперь я поняла, что слепящим светом был снег! Вокруг все белым бело. Настоящая зима. А улицы мне совершенно незнакомы. Несмотря на мои провалы в памяти, я точно знала, что никогда не была в этих чудесных местах. Красиво, чисто, чуждо. Судя по архитектуре серых каменных домов, это место находится очень далеко от города.

– Снег? Разве такое возможно? Что со мной происходит?

– Ты мне скажи? – пролепетала спасительница, – Не каждый день увидишь девушку без сознания прямо на дороге. Это ужасно!

Теперь я смогла рассмотреть ее. Пламенно рыжие кудрявые волосы собраны в косу. На красных щеках девы россыпь веснушек, прям как у меня. Спасительница юна и миловидна. Курносый нос, алые от мороза пухлые губы, чуть вздернутые в самом верху. Под веером длинных ресниц блестят зеленые глаза. Незнакомка с меня ростом, не высокая и фигура плотная, по-детски полновата. Она смотрела на меня с тревогой и волнением. И причиной опасений была не наша встреча, а что-то другое.

– Я не знаю, что случилось. Совершенно не помню, как попала сюда.

– Думаю ты сильно ударилась головой, когда падала, – девчушка наклонилась и наскоро отряхнула подол моего платья от снега, а затем со всей серьезностью посмотрела в глаза, – Идти-то сможешь?

– Не знаю.

Я обратила внимание на одежду рыжеволосой незнакомки. Слишком странная для моего мира. Холщовое платье серого цвета длинной почти до щиколоток. Оно свободное снизу и приталенное с помощью невзрачного пояса. Сверху платья пальто, больше похожее на тулуп коричневого цвета со вставками из овечьей шерсти. Дополняла образ вязанная серая шапочка с болтающимися завязками по бокам. Эту серо-коричневую гамму образа хорошо компенсировал алого цвета длинный вязанный шарф.

Незнакомка будто вышла из поселения старо обрядчиков или была выходцем эко общины. Я слышала, такое сейчас в моде среди искателей свободы. Но не думала, что мне посчастливится лично с ними встретиться.

– Ты поможешь мне добраться до больницы? Или хотя бы связаться с родственниками, позвонить. У меня где-то должна быть сумка…

– Какая сумка? Ты что, в пекарню ходила? Здесь ничего нет.

– Сумка, – Повторила я, – Обычная, женская. С телефоном, паспортом, документами…

– Телефоном? Глупость какая. Ты точно голову ушибла. Ох, прилетела же беда на мою голову. Куда тебя деть теперь?

– Тогда может в больницу?

– Надо что-то думать, что-то… Ох!

Незнакомка меня не слушала, а суетиться стала еще больше. И пока спасительница перебирала варианты временного приюта, я немного пришла в себя и осмотрелась вокруг. Я стояла посреди дикой, совершенно незнакомой мне улицы. Красивой и величественной. Вдоль дороги, словно исполины, возвышались огромные каменные стены. Местами они спускались к низким оградкам и снова вытягивались вверх. Местами по каменным оградам ползли лозы вьющихся растений, от которых зимой остались сухие стволы и редкие желтые листья. А на верхушках исполинов собрались пушистые белые шапки снега, горевшие ярким белым пятном на фоне плотного свинцового неба.

Вдоль дороги так же росли высокие деревья на абсолютно одинаковом расстоянии друг от друга. Будто кто-то вымерял его линейкой. И даже их кроны выглядели одинаковыми.

За каждым каменным ограждением виднелись высокие дома и крыши более низких построек. Все они облицованы камнем и величественны. Из высоких окон приветливо встречает теплый свет ламп. А через пару минут свет загорелся и над нами. В красивых кованных фонарях со стеклянными дверцами, развешанных на высоких столбах, вспыхнули огоньки. Очень похоже на настоящий огонь, но это электричество.

Старинная улица настолько гармонична, что здесь нет никаких рекламных плакатов, неоновых вывесок и даже протянутых по столбам проводов. Экстерьер организован скрупулезно и педантично. Это создает полное ощущение, словно ты находишься в подобии Викторианской Англии, словно заблудший путешественник во времени.

– А что там? – указала я на пелену, появившуюся вдалеке. В нескольких кварталах от нас возвышались клубы белого дыма.

– Метель начинается!

– Так внезапно?

– Комендантский час, – нервно закусив губу, повторила девушка, – Что же мне делать? Я не могу тебя здесь бросить.

– Мне бы просто в больницу…, – повторила просьбу вновь.

– Да, надо бы. Но нам не успеть добраться до клиники. Времени нет.

– Можешь помочь мне дойти? Здесь есть врач?

– Говорю же, не успеем!

Девушка на мгновение застыла, а затем резко схватила меня за руку и потащила за собой. Я громко застонала от боли в груди. Но мы не замедлились.

– Пожалуйста, потерпи немного, тут недалеко.

– Ты ведешь меня…

– Тут близко.

Пусть ведет куда угодно. Теперь, сделав первые шаги, я поняла, как сильно устала. Слабость тела делала ноги ватными и непослушными. Каждый шаг отдавался одышкой и острым желанием согнуться пополам от боли.

Перед глазами мелькала каменная кладка дороги, сливаясь в общую линию. А ее серый цвет был всего на пару тонов темнее цвета платья, надетого на мне. Тут я внезапно осознала, что одета так же, как рыжеволосая девушка. Серое платье, тулуп, красный шарф и теплая мягкая обувь.

Я что, схожу с ума?

– Почему мы так спешим? Происходит что-то плохое?

– Не болтай попусту, – резко отрезала девушка, ускорив шаг, – Комендантский час! Нам нельзя оставаться снаружи.

– Какой час?

– КоМенДантсКий! – почти по буквам повторила рыжая, – Нам нельзя здесь быть, если проще. Удивительно, что ты этого не знаешь.

Хотела ответить, но подступивший к горлу приступ кашля лишил такой возможности.

– Все от того, что ты долго пролежала на морозе. Кашель следствие переохлаждения. Я тебе точно говорю! Сейчас придем, заварю облепихового чая с медом. Чудесное средство. Обещаю, после него ты оправишься.

– Спасибо за заботу.

– Мы же сестры.

Наконец свернув с главной улицы, мы оказались у дома в три этажа, облицованного черным камнем. Его окна высокие, некоторые из них украшены витражами с неизвестными мне сюжетами. С фасада выступали два небольших балкона, украшенные лозой дамского винограда. Его красные листья все еще держались на ветках, несмотря на мороз. В моем воображении всплыли образы летнего балкона. Представляю, как здесь все расцветает. Должно быть изумительно.

Девушка провела меня через высокие кованные ворота, выкрашенные в черный цвет. Они были настежь раскрыты, а высокие сугробы говорили о том, что ворота не закрывают. Сам внутренний дворик ухожен. К крыльцу проложена каменная дорожка, а прям перед входом раскинул свои руки-ветви огромный клен. Как старый приятель, он приветливо встречает гостей. И, подойдя ближе, я заметила за углом еще больше деревьев. Но ниже и декоративнее.

– Там сад, – гордо объявила спасительница, – В солнечную погоду он особенно прекрасен.

– И правда волшебно!

Я не могла поверить, что стою у каменного замка посреди зимы и смотрю на красивейший клен, красные листья которого еще не опали. Большая часть массивной кроны героически держалась на ветках под толстым слоем снега. Дерево будто из сказки. Никогда раньше мне не доводилось видеть столько красных листьев в снегу. Прекрасный контраст!

– Мы на месте! Только ты постарайся держать язык за зубами и не задавать вопросов, хорошо? Деметра, итак, не обрадуется появлению чужой в доме. Если начнешь ее расспрашивать обо всем, только разозлишь.

– Постараюсь, – кивнула я, – Ты же останешься со мной?

– Конечно, – усмехнулась рыжеволосая, не скрывая самодовольства, – Я тебя не бросила на дороге, не брошу и сейчас. Обещаю!

– Спасибо!

Спасительница отпустила мою руку, сняла варежки и постучалась в тяжелую дубовую дверь огромной ручкой-петлей в форме головы волка. Тут то нас и настигла метель. Сильнейший ветер, завывая, сбивал с ног пробираясь под одежду. Идти в такую бурю было бы невозможно. Скрипнул засов и перед нами возникла женщина. На вид ей около сорока пяти. Красива, но черты лица выдают строгость. Острые скулы, круглые очки с коричневой оправой подчеркивающие глаза орехового цвета. Темные волосы женщины собраны в аккуратный пучок на затылке, а длинное прямое серое платье достает подолом пол. В отличие от спасительницы, на груди Деметры красовалась яркая серебряная эмблема с волками, а на поясе переливалась подобная ей, но уже золотая вышивка. По осанке и манере подавать себя, я приняла незнакомку за аристократичную, умную особу, которых в прошлой жизни встречала мало.

– Розмари, ты вернулась поздно! Кто это с тобой?

– Знаю, но меня задержали обстоятельства. Вот! – девушка указала на меня, – Я встретила ее на главной улице. Бедняжка лежала без сознания в снегу!

Не дожидаясь приглашения, девушка вошла в дом и пригласила идти следом. Я так и сделала, переступив порог незваной гостьей.

– Какой вздор! И ты привела ее сюда? К сестрам? Ты хоть немного понимаешь, какие могут быть последствия для всех нас?

– Она же тоже одна из сестер? – возмутилась Розмари. Девушка сняла с себя пальто и повесила его к остальным на крючок, а затем закрыла за мной дверь, – Я не могла оставить ее там умирать.

– Умирать… Розмари, ты принимаешь на себя большую ответственность. Спасение жизни – благородный поступок, но я не собираюсь расплачиваться нашей репутацией за каждое необдуманное решение сестер. Тем более в комендантский час. Это не шутки.

– Я не отказываюсь от ответственности. Сделаю все, что нужно. Вам не о чем волноваться, Деметра. А метель только-только подступила. Мы успели и ничего страшного не произошло.

Розмари не испытывала страха. Она вела себя непринужденно, отвечала спокойно и очень уверенно. Девочка будто певчая птичка разбивала лед, исходивший от Деметры.

Я не решалась пройти дальше. Осталась стоять у двери. Замерзшие от мороза руки отогревались, покалывая тысячами иголок, а щеки горели в теплом помещении. Дом явно отапливался печью или камином. Интерьер тому благоволил. Красота начиналась от резных деревянных углов стен, заканчивая старинными подсвечниками на полках и тумбах. Я словно попала в старинный особняк, но только что построенный. Здесь еще ощущается аромат лака и дерева.

За маленьким холлом сквозь резную арку видна большая комната. Я могла различить только стеллажи с книгами, мягкие кресла с длинной спинкой и пару высоких напольных канделябров. А еще чудесный тканный ковер. Остальное оставалось скрыто от глаз.

В коридоре стояла длинная двойная полка для обуви, резная стойка для пальто, крепленая к стене, пара тумбочек с цветами, свечи и по стенам развешаны картины с портретами девушек. У меня создалось ощущение, будто я одна из героинь книг Джейн Остин и впереди меня ждет настоящее приключение.

– Как звучит ваше имя, девушка? – спросила Старшая, не скрывая своего недовольства в голосе. Я ей не нравилась.

– Эмбер, – спокойно ответила я, стараясь делать вид, что не замечаю негатива.

– Эмбер? Как интересно! Не слышала раньше, – брюнетка смерила меня надменным взглядом и, противореча этому действию, помогла снять пальто, – Идемте за мной, Эмбер. Попробуем найти для вас временную кровать.

– Можно определить ее в нашу комнату! – Откуда-то сзади заискрился голос Розмари. Та уже что-то жевала, была разута и опередила нас, побежав вперед по деревянному полу, – Как раз на место Виктории.

– Розмари, мне не нравится, что вы забываете, кто здесь главный! – буркнула Старшая, не одобряя ликование рыжеволосой. Меня же удивил резкий переход с «ты» на «вы».

– Спасибо!

– Пока не за что. Разувайтесь, Эмбер.

Я быстро сняла с себя теплые сапоги из овечьей шерсти и последовала за девушками. Хотелось задать миллион вопросов, но пришлось молчать, помня о просьбе Розмари.

– Я не забываю, кто главный в доме Мира. Помню об этом.

– Прекрасно. Тогда вы понимаете, что присутствие гостьи в нашем доме временная мера? Мне потребуется собрать справки о девушке, обратиться в совет и после определить ее по месту жительства!

– Да, я понимаю, – тише и послушнее отозвалась рыжая, – Уважаю любое ваше решение.

– Очень на это надеюсь, Розмари. Очень надеюсь…

Все выглядит серьезно. Совет? Для чего? С другой стороны, мне будет на пользу пообщаться с новыми людьми. Надеюсь, им можно задавать вопросы? Может тогда я смогу узнать хоть что-то о происходящем.

Втроем мы прошли через арку в просторный зал с купольным сводом. Кроме высоких стеллажей с книгами, главным украшением и центром комнаты оказался огромный старинный камин с мраморной серой полкой поверх портала. Напротив него стоит длинный диван кремового цвета с мягкой, бархатной обивкой. Рядом резной кофейный столик и пара высоких кресел темно-кофейного цвета. Здесь будет уютно провести вечер за чтением книги.

Обернувшись напоследок, я заметила, как блестит на потолке внушительных размеров хрустальная люстра. С этого ракурса на капельки-подвески удачно падает свет и через призму хрусталя рассыпаются искры. Невероятная красота!

За пышным залом мы вышли в небольшой холл, а от него к лестнице. По ней мы поднялись на второй этаж к длинному коридору. Здесь все иначе. Очень светло. Все стены выкрашены в белый цвет, даже дерево. Справа от нас несколько дверей, а слева высокие окна с арочными сводами наверху. Через них я впервые увидела красоту здешних мест. Тот самый садик едва ли мог преградить вид на каменные домики в низине и возвышающиеся вдалеке холмы. Их верхушки прятались в белом тумане, а перед стеклом плясали мелкие шарики твердого снега. От ветра метели снег кружился в своем зимнем прекрасном танце. На мгновение я застыла, прислонилась ладонью к стеклу и задумалась. Наверное, прекрасно жить в таком месте?

– Новенькая?

Голос Старшей прозвучал резко, сухо и требовательно.

– Вы идете или хотите вернуться на улицу?

– Извините. Да, я иду.

Деметра завернула в первую дверь.

– Мы спим здесь, – радостно объявила Розмари, – Это лучшая комната, на мой взгляд.

– Все комнаты в домах Мира одинаковые, – поправила девушку Деметра, – Они ничем не различаются. Для каждого выделяется одинаковая форма, спальное место и принадлежности для умывания.

– Да, но эта все-таки особенная и тебе очень повезло, что здесь есть свободное место. Тебе понравится быть с сестрами!

– Ее право жить среди нас еще нужно подтвердить, Розмари! – Старшая подошла к большому шкафу, стоящему справа от входной двери, открыла его и достала белую ночную рубашку, серое платье, пару простыней и наволочку, – Не слишком обольщайтесь, Эмбер. Не хочу, чтобы у вас возникли ложные надежды и ожидания насчет жизни в доме Мира.

– Я понимаю. В любом случае, благодарю вас за оказанное доверие и помощь.

Деметра в ответ смерила меня взглядом, спешно отвернулась и подошла к окну.

– Пожалуйста, не забудьте, завтра вам следует показаться лекарю для осмотра и сбора необходимых анализов. Вы выглядите не здоровой. Я не хочу, чтобы в доме Мира находились хворые.

– Конечно! – Согласилась я, а затем решительно добавила, – Я постараюсь как можно скорее связаться с родственниками. Думаю, что не потревожу ваш дом своим длительным пребыванием. Мне бы только найти свои вещи? Телефон, паспорт, документы… Должно быть они остались на дороге.

Розмари скривилась и посмотрела на Деметру. У Старшей бровь взлетела вверх от удивления. Женщина неодобрительно покачала головой и следом попросила рыжеволосую девушку помочь мне с расписанием. Не сказав мне ни слова, брюнетка покинула комнату сестер, так и не сказав мне ни слова.

– Деметра проявила к тебе милосердие, – буркнула рыжеволосая девушка, заглянув за дверь, чтобы осведомиться, что мы остались одни, – А от тебя никакой благодарности! Ты знаешь, она редко когда идет против правил. Если честно, я вообще не помню, чтобы такое случалось. А ты… Все о своих вещах беспокоишься. Надо было просто помалкивать.

– Я ее поблагодарила.

– Да, чтобы затем забросать просьбами. Это неуважение к Старшей.

Я ужасно устала, чтобы разбираться. Если эта милая девушка говорит о том, что я не права, нужно признать. Ноги устали, я присела на выделенную мне кровать тяжело вздохнув. Спасительница тоже не стала стоять на ногах.

– Розмари, извини. У меня и в мыслях не было обидеть Старшую или тебя. Я правда очень признательна вам за помощь. Кто знает, что бы со мной стало, если бы ты не оказалась рядом.

– Пожалуйста. Вообще мне еще приходилось еще приводить в дом Мира кого-то с улицы. Я впервые помогаю кому-то, – Розмари задумалась, – Как думаешь, теперь меня заметят? Да, ты же не знаешь ничего. Ладно. Буду надеяться, что за доброе дело мне зачтется. Только ты не подумай, что я тщеславна. Просто очень хочется внимания!

Я улыбнулась в ответ. Ее рассуждения по-детски наивны. А косичка и выбившиеся рыжие пряди подчеркивают ребяческий образ. Розмари внешне не больше девятнадцати лет. А может и меньше. Она совсем не похожа на ту женщину, которая встретила нас на пороге дома.

– Почему ты назвала меня сестрой?

– Как почему? Ты одета как сестра дома Мира. Неужели ты и это забыла? Сильно же ты ушиблась.

– Похоже на то.

– Интересно, что с тобой случилось? Вообще Деметра права, ты можешь числиться в одном из домов Мира или… Ох! А вдруг ты в союзе?

– Что?

– В союзе. В семье, – Розмари так быстро подскочила со своей белоснежной кровати, что я сама вздрогнула от неожиданности. Она схватила меня за руку, обнажив запястье от рукава платья.

– Благословение, ничего нет! Обошлось.

– Что это было? Что ты сделала с рукой?

Сестра отмахнулась.

– Ничего. Просто посмотрела есть ли у тебя код.

– Что еще за код?

– Татуировка. Уникальная комбинация чисел и символов. Ее делают всем девушкам и юношам после распределения. Если у тебя есть такая татуировка, значит ты должна быть в союзе.

– Распределение, союз… Все так странно, Розмари. Еще пару часов назад я шла на работу. Был октябрь, лил дождь, а потом я проснулась на дороге.

– Не пугай меня, Эмбер.

Розмари смотрела на меня как на безумную, но в зеленых глазах читалось сочувствие. Я будто больна и несу бред, но это правда. Происходило что-то плохое и с этим придется справляться в одиночку. Боюсь, что все местные не будут видеть вокруг ничего странного, потому что это странно только для меня…

Возникла пауза, я осмотрелась. Комната девушек абсолютно белая, такая же, как коридор. По обеим сторонам расставлены деревянные кровати, а справа от каждой из них – тумбочки. На деревянном полу расстелены одинакового размера мягкие ковры серого цвета. В передней части комнаты у двери стоят два платяных шкафа в цвет стен, пара корзин для белья и большая ширма. Между ширмой и шкафами висит единственное зеркало.

Из декораций ничего. Ни картин, ни ваз, ни цветов. Даже на окнах нет тюли и штор.

– Ты сказала октябрь? – Пробормотала Розмари, – Уже давно январь. А дождей здесь не бывает. Они в гарнизонах и в дальних землях, – девушка присела рядом со мной и заботливо взяла за руку, – Ты правда совсем ничего не помнишь?

– Нет. Вернее, я помню все, что случилось до аварии. Скажи мне, что это за дом?

– Ты в доме Мира, Эмбер.

– Понимаешь, я не знаю, что такое дом Мира. Я никогда не видела этих улиц и каменных домов. Я не знаю ничего о союзах, о сестринстве и о комендантском часе. Розмари, для меня все выглядит чужим. Даже то, как вы одеты.

Девушка задумалась, помрачнела, а потом шуточно отмахнулась.

– Ты забавная! Не переживай, завтра утром тебя отведут к лекарю. Он проверит твою голову и возьмет анализы. Так мы сможем узнать, что с тобой случилось. Я слышала, что с памятью такое бывает. Просто нужно отдохнуть.

– Хорошо, но я не уверенна, что это поможет…

– Здесь тебя никто не обидит, – улыбнулась Розмари, – Усталость снимет хороший ужин и продолжительный сон.

– Да, пожалуй, я не откажусь отдохнуть.

Я сдалась. Пусть все идет своим чередом. Лекарь так лекарь. Собрание? Значит я встречу больше людей, и кто-то из них точно прислушается. А пока я раздумывала о том, как бы остаться одной и поспать, Розмари рассказала о том, что остальные сестры придут позднее. Все жители дома Мира – женщины. Мужчин здесь нет. Вход для них не воспрещен, но повод должен быть всегда. Обычно это собрания, приемы или помощь по хозяйству. Они живут в других домах, в военных городах, связаны определенной работой с проживанием там или же, самое понятное, мужчины живут в семьях после распределения.

Девушка так же упомянула о важности соблюдения комендантского часа. Сестры проводят его в помещении за занятиями. Это период тишины, в который запрещено покидать помещение. Оставаться на улице опасно.

Каждая из сестер дома Мира выбирает свое хобби на эти часы: вышивка, шитье, рисование, живопись, музицирование. Все девушки придерживаются расписания и, согласно ему, весь день поделен на блоки. Включено время для занятий, работы, отдыха, собраний, обедов и сна. Очень похоже на школу для девушек, только студентки разновозрастные.

Для Розмари и сестер подобная жизнь выглядела гармоничной. Но для меня, человека, пришедшего извне, обстановка выглядела дикой.

Вечером, когда за окном стремительно стемнело, рыжеволосая порекомендовала мне отправиться в ванную и освежиться перед ужином. Я с радостью согласилась. Тогда спасительница засуетилась, выдала новенький халат белого цвета, тапочки и проводила вперед по коридору к двойной широкой двери на нашем этаже.

– Эмбер, здесь расположены туалетные комнаты, умывальная зона и отдельно ванные. Не волнуйся, тебя никто не потревожит, а все необходимое рядом. Ты найдешь.

– Спасибо. Думаю, я справлюсь.

– Отдохни, у тебя есть около часа. А после не забудь надеть синее платье. Я положу его на кровать.

– Платье к ужину?

– Да, – довольно ответила Розмари, – К ужину мы выходим во всей красе. Тебе понравится или, – она кокетливо пожала плечами, – ты вспомнишь, что уже принимала участие в таких вечерах.

– Платье так платье. Спасибо!

Розмари выглядела воодушевленной. Девушка еще раз проговорила мне, где найти ванные принадлежности и оставила одну.

Ванные комнаты поразили своим величием не меньше, чем сам дом. Белые с резными каменными колоннами и правильным зонированием. Между умывальными, туалетными и ванными залами зигзагами расставлены высокие ширмы белого цвета с очень плотной тканью. Вдоль стены напротив входа возвышались окна от пола до потолка. Их стекла в мозаике витража в форме волка серых цветов матового стекла. Окантовка и ручки окон серебряные. Они блестят от яркого белого света с круглых плоских потолочных ламп.

– Изумительно, – прошептала я, ступая по белому мраморному полу.

Дорого, красиво и пахнет историей. Здесь так тихо, что звук капающей воды отражается мелодичным эхом от стен.

Я сняла с себя холщовое платье, затем сорочку и чулки бежевого цвета. На затылке нащупала заколку с синей лилией и отстегнула. Волосы рассыпались по плечам, а затылок приятно саднило.

Сейчас в зеркале я увидела совсем другую девушку. Нет, это все еще я, но кожа стала светлее, а глаза ясными. Никаких вспышек и странного ощущения тошноты, как было этим утром в «моем» мире. Взгляд остановился на фигуре. Не припомню, чтобы я когда-нибудь восхищалась собой, но сейчас все выглядело гармонично. У меня не высокий рост, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, среднее телосложение и очерченная, в сравнении с бедрами, талия. Но теперь на животе виднелись мышцы и в общем тело было сильнее, спортивнее. Как будто я двигаюсь больше, чем на самом деле. Я поймала себя на мысли, что впервые любуюсь собственным отражением. И это несмотря на множество синяков и ало-фиолетовый кровоподтек на правом подреберье.

– Эмбер, что происходит? Мне так спокойно и так страшно одновременно…

Я бросила взгляд на полочки, стоявшие рядом с зеркалом. На них красовалось множество различных стеклянных и деревянных баночек. На каждой приклеена этикетка с надписью и рисунком растений, чтобы было понятнее. Высокая узкая бутылочка с синим гелем – ШАМПУНЬ «Лаванда», розовая прозрачная – «Розовая» вода. А рядом на деревянной подставке в ряд расставлено семь видов мыла. От обычного дегтярного до ароматного ванильного. Куски резные, похожи на неровный кусок глины с вкраплениями сухих цветоносов.

Горячая вода наполнила комнату паром, ароматические масла очистили разум от тревог, и я почувствовала расслабление. Думать ни о чем не хотелось, я дала телу отдохнуть. А после, когда я надела на себя махровое полотенце, прозвенел громкий звонок. В коридоре вовсю расшумелись сестры, доносились голоса и топот. В зону ванных комнат кто-то заходил, умывался и пользовался уборными, но я ни с кем не пересеклась. Однако, как только вышла в коридор, столкнулась сразу с тремя девушками. Они совсем юные, на вид не старше семнадцати. Одеты, как и Розмари, в серые платья, подвязанные поясами. Все трое ахнули, увидев меня в халате и отвели глаза. Похоже ходить в таком виде не стоит. И это несмотря на отсутствие мужчин в доме Мира.

В комнате тоже прибавилось народу. Сестры были повсюду. Громко смеялись и болтали на разные темы. Двенадцать кроватей в каждой спальне, а значит всего не меньше шестидесяти воспитанниц с пяти комнат. И в нашей находилось куда больше двенадцати человек.

Сестры не заметили, как я вошла. Столпившись у окна, девушки бурно обсуждали последние новости. Я же тихо подошла к своей кровати, взяла подготовленное Розмари платье и отправилась переодеваться за ширму.

Я чувствовала себя чужой. Лишним элементом в незнакомой системе. А лишнее внимание пугало. Вот бы стать невидимкой!

Синее платье пришлось по размеру, но справиться с крохотными крючками-застежками не получилось. Все из-за травмы грудной клетки. Завести руку назад невозможно больно.

– Извините, можете мне помочь?

– Сестра, я помогу!

– И я!

Ко мне быстро подошли две девушки. Одна застегнула платье, а вторая аккуратно собрала мои локоны на затылке, заколов заколкой с синей лилией.

– Вот так будет лучше. Длинные волосы нужно обязательно убирать.

– Благодарю! Самой мне не удалось бы справиться с этой задачей.

– Тебе больно?

– Немного, – улыбнулась я. Мне приятна забота девушек.

– Тебе поможет лекарь. Не переживай. Всего один вечер и ночь переждать.

– Ничего, – вежливо ответила я, – Все в порядке.

Меня пригласили присесть на кровать до третьего звонка. После него нужно спуститься к ужину. Одну из девушек, высокую блондинку с длинными волосами зовут Ниэль, а вторую, русоволосую курчавую девушку с карими глазами – Джесси. Обе мои ровесницы. Им по двадцать шесть лет.

Ни одна из этих девушек не расспрашивали меня о том, как я попала в дом Мира и откуда я. Сестры приняли меня за свою и подключили к бытовым разговорам. Они говорили о хобби, о еде, об отдыхе и музыке, пока не раздался последний звонок. Он означал, что мы должны немедленно следовать вниз.

Синее платье, то самое, торжественное к ужину оказалось очень длинным. Подол струился тяжелыми складками и касался пола, полностью скрывая ноги. А длинные рукава сужались к кистям рук. От середины груди и до ворота у горла монохромный наряд украшала белая кружевная вставка с рисунком волка. А еще волки есть на поясе, но у сестер он вышит синими нитками на серой ткани. Ткани для пошива одежды использовали натуральные, шероховатые на ощупь, но достаточно приятные к телу.

В волосах у каждой из нас лилии, а на ногах черные туфли на низком каблуке.

Одинаково одетые сестры спустились по лестнице вниз и повернули в сторону от просторной гостиной. Налево по коридору находится зал для приемов гостей. Не менее роскошный, чем тот, что с камином.

В центре комнаты красуется длинный деревянный стол. Рядом расставлены стулья по обеим сторонам. В правой части комнаты выделена зона для музицирования на фортепиано, а подле него пара небольших диванчиков для отдыха.

Зал благоухал ароматами и пестрил цветами. Они расставлены буквально повсюду. Даже у площадки для танцев. Ее выделили специально. Думаю, сами девушки настояли на этом.

Очарованная красотой, я поняла глаза к потолку и вновь увидела хрустальную люстру похожую на ту, что висит в главном зале-библиотеке. И она так же ярко искрилась светом.

В зале приемов девушек встречала Деметра. Она одета в красное платье, но герб и пояс не изменились. Подле нее стояли две женщины примерно того же возраста, что и Старшая. Но обе облачены в черное, словно монахини. Длинные платья с длинными рукавами. Прически убраны в тугую петлю на затылке. Никаких ярких заколок или украшений на них нет, кроме золотого пояса.

Обе незнакомки стояли с отсутствующим выражением лица. В них не было ни приветливости, ни строгости. Холодны, словно статуи. Но отчего-то обе показались мне красивыми.

Чтобы не привлекать к себе внимания я нарочно спряталась подальше за сестер.

– Добрый вечер, девушки, – громко поприветствовала нас Деметра, – Никто из вас не опоздал. Я благодарю каждую за соблюдение дисциплины. Тяжелый день подходит к концу. Вы хорошо потрудились и можете отдохнуть, разделив с нами трапезу. Приглашаю к столу.

Старшая гостеприимно протянула руку к столу. Все засуетились, а меня кто-то резко толкнул в бок. Я обернулась и увидела Розмари. Она протиснулась поближе ко мне.

– Сядешь справа от меня. Никуда не сворачивай, просто иди следом.

– Хорошо.

Я выдохнула. Девчонка спасла меня, ведь на глазах творилось нечто удивительное. Сестры, словно бабочки-солдаты разделились на две группы и направились каждая в свою сторону. Одна за правую часть стола, вторая за левую. Одна за другой, девушки опускались на стулья. А мы с Розмари присоединились к правой колонне. Она прихватила меня за подол платья, чтобы я не свернула куда не надо. В итоге мы сели рядом.

– Девушки, прежде чем приступить к ужину, я хочу представить вам нашу гостью, – Деметра и остальные расположились во главе стола. Старшая протянула ладонь и взмахнула вверх, приглашая подняться и я послушалась, – Эмбер пробудет с нами пару дней. Прошу быть приветливыми и, пожалуйста, не задавайте ей никаких вопросов, не связанных с жизнью в доме Мира. Это возбраняется.

В ответ гробовая тишина. Я не знала стоять дальше или уже можно сесть. Розмари отчаянно пыталась подмигнуть или намекнуть, но до меня не дошло.

– Благодарю за гостеприимство, – ответила я неуверенно и медленно опустилась на стул. Рыжеволосая закатила глаза. А я заметила, как покраснела Деметра.

После неловкого момента нам разрешили поужинать. Вечерний стол заслуживает отдельных похвал. Рыба, курица, мясо, свежие овощи и вино. Теперь запрет на разговоры не действовал. Как только сестры приступили к трапезе, в зале стало шумно. Девушки громко разговаривали, смеялись и делились историями.

Я попробовала рыбу и икру из овощей. А после десерт, который оказался очень сладким. Яблочный пирог и карамель. Плюс вино, разлившееся по венам теплотой. Стало так легко и спокойно, что я со всеми смеялась над шутками пышненькой воспитанницы Маргариты. Она местная заводила и веселая девчонка. Именно она первой пошла танцевать, раззадоривая остальных.

Порой я украдкой поглядывала на Деметру. За весь вечер Старшая так ни разу и не улыбнулась. Она была холодна, серьезна и очень напряжена. Ее ореховые глаза испепеляли меня так, будто я опасная змея, забравшаяся к ним в дом. И пока я буду тут, Старшая не сможет расслабиться.

Быть может она права? Вдруг я действительно враг, ведь все во мне отрицает этот образ жизни, несмотря на его красоту. Может я просто не помню то, что сделала в прошлом…

## Глава 2: Собрание

– Эмбер? – Раздался шепот в темноте.

По комнате разносился звук сопения. Девушки давно уснули. Все, кроме одной. Она ворочалась в кровати, освещенной луной. Ночь сегодня светлая из-за полнолуния. Снег закончился и облака разошлись.

– Что такое, Розмари?

– Тебе все понравилось? Как ужин и танцы?

– Все прошло замечательно.

– Удалось что-нибудь вспомнить? Вечера с сестрами, обучение, веселье?

В голосе сестры прозвучала надежда. Она даже приподнялась на локте, наблюдая за мной.

– К сожалению, нет. Память не вернулась.

Девушка тоскливо вздохнула, уставившись в потолок.

– Странный случай. Знаешь, Деметра обещала, что позовет меня завтра, когда на собрании будут решать твою судьбу. И… Эмбер, я вдруг поняла, что боюсь. Мне страшно выходить к этим людям.

– Чего ты боишься?

– Правды. Ты можешь оказаться беглой или преступницей, – девушка резко присела, – Только не обижайся, хорошо? Порой я говорю что-то не подумав. Прозвучало очень неуважительно, да?

– Все в порядке. Ты верно сказала. Проявить здоровую бдительность нормально. Ты меня не знаешь.

– Если я ошиблась, и ты беглая, у меня будут неприятности.

Кто такие беглые и от чего бегут? Этот вопрос я не стала озвучивать. Но, чтобы успокоить Розмари, я протянула к ней руку, и та пожала ее в ответ.

– Ты очень храбрая девушка. Я уверена, они оценят, что ты привела к ним беглую. Если я вдруг ею окажусь.

– Но ты не беглая, правда же?

– Уверена на девяносто девять процентов, – смеюсь я, зажав рот. Не хватало еще разбудить остальных сестер, – Не накручивай себя. Лучше спи.

Это помогло. По крайней мере Розмари задумалась, а я очень скоро провалилась в глубокий сон. Но длинным он не был. Утро в доме Мира начинается рано с общего звонка и ужасного холода. Мороз пробрался даже под одеяло, из которого я очень неохотно выбралась.

– Как же холодно! – Обнимая себя руками, огляделась я, – Что с отоплением?

– Камины и печи в доме разожгут после десяти утра, – танцуя, ответила Розмари, – За ночь все прогорает. Но это к лучшему, холод по утрам помогает проснуться!

– А еще сохраняет молодость кожи, – поддержала другая сестра, – Лучшее средство от морщин.

– Я лучше побуду в тепле и с морщинами.

Порхающие воспитанницы бодро заправляли свои постели, надевали халаты и попеременно бегали в ванные комнаты умыться. Дальше каждая из них выстаивала очередь к ширме, чтобы переодеться.

Суета воцарилась в комнате на час. Только мне все происходящее не доставляло радости. Сложно быть порхающей бабочкой, ощущаешь себе смятым листом бумаги.

На мое недовольство никто не обращал внимания. А в ванную комнату я отправилась последней. Умылась, после заправила постель и уже без очереди переоделась за ширмой. За все время моего неторопливого сбора девушки неоднократно предупредили меня о том, что Деметра с минуты на минуту придет в комнату с проверкой.

Шум в комнате резко сменился на шепот. Начальство близко. Старшая и две женщины в черном приступили к проверке дисциплины. По правилам каждая сестра должна стоять рядом со своей убранной кроватью и быть готовой к оценке внешнего вида.

– Отлично, еще и построение, – прошептала я себе под нос.

Меня никто не слышал. Пока проверялись другие комнаты, в нашей тихо возились те, кто не успел убрать вещи по местам. А случайно принесенные из ванной полотенца и крема тщательно прятали под матрасами. Времени вернуть все на место не осталось. Так внешний порядок на самом деле был ненавистным для Деметры беспорядком. Просто она этого не знала.

Наша комната четвертая по счету. Розмари успела провести инструктаж для меня. Предупредила, чтобы без особого дозволения я не комментировала слова Старшей и НЕ ЗАДАВАЛА ВОПРОСОВ!

– Доброе утро, девушки!

Деметра вошла в комнату с гордо поднятой головой. На ее аккуратном бледном лице улыбка выглядела чуждой. Как будто ожила восковая кукла. Ее приветливость пугала. Особенно когда женщина пытливо осматривала каждую воспитанницу, выборочно приподнимая матрасы и открывая личные тумбочки. А когда добралась до меня – прошлась взглядом с ног до головы, довольно кивнув.

– Хорошая работа, Розмари. Эмбер сойдет за сестру из нашего дома Мира.

Я старалась не дышать, пока Старшая находилась рядом и свободно выдохнула только когда она ушла. В этот же момент рыжеволосая подруга бросилась ко мне на шею. Остальные тоже расшумелись. Дисциплина вышла из комнаты вместе с Деметрой.

– Она меня похвалила! Похвалила, видели?

– Без тебя я бы не справилась, – подбодрила я Розмари, – Ты молодец!

– Так здорово! Вот бы еще совет прошел гладко. Если ты станешь нашей сестрой, возможно, меня повысят до «Митаи».

– Да, она может стать Митаи, – подтверждает предположение Джесси, – Начальство всегда одобряло твои дела, но спасение сестры превосходит остальные.

Другие девушки поддержали мысль Джесси. Только я не понимала, о чем идет речь.

– Кто такие «Митаи»?

– Митаи ближайшее окружение Старшей дома Мира. Те две женщины в черном, – пояснила Ниэль. Она говорила с долей раздражения. Единственная девушка, не выражавшая общего восхищения о предполагаемом повышении Розмари, – Ты их видела. Точно статуи стоят рядом с Деметрой.

– Да, Ниэль верно говорит. И у них нет имен, – подхватила Джесси. Брюнетка достала из-под матраса полотенце. Удалось не попасться Старшей, – У Митаи нет имен, возраста и обременений. Они просто Митаи.

– Без имен лучше. Ты можешь свободно ходить по улицам в комендантский час, посещать родственников и ездить за пределы города.

– А если пожелаешь и повезет, дать прошение о создании семьи!

Девушки говорили о «Митаи» перебивая друг друга. Все выглядело так, будто стать одной из женщин в черном лучшая возможность для воспитанницы дома Мира.

– А как же Старшая? Так ведь называется должность Деметры? – я прервала ликование, – Разве не лучше стать ею?

На мои слова некоторые сестры зашипели, призывая к тишине.

– Это не просто должность, а статус. Старшая священна для сестер. Она много работает на благо дома и каждой из нас. Без нее ничего не будет, и эта работа сильно связывает руки, – ответила Розмари. Единственная девушка, меньше всех опасающаяся Деметры.

– У нее есть семья? Муж, дети?

– Нет, – выдохнула рыжеволосая, – Ее семья – это сестры дома Мира.

– Она сама выбрала свою профессию?

– Выбор определяют действия. Не всегда о желаниях нужно говорить вслух. Бывает люди свыше понимают кто ты до того, как ты сам до этого дойдешь.

– То есть ее назначили?

– Этого мы не знаем. Но лучшей Старшей, чем она, я и представить не могу.

– Говори за себя, Розмари, – пробубнила Ниэль.

Оказалось, Старшая имеет больше свобод, но в то же время вся ее власть ограничена стенами Дома Мира. Ирония.

Говорить о Деметре никто не хотел. Тему быстро сменили.

После проверки мы спустились вниз на завтрак. Он отличался от ужина кардинально. Скромный стол с кашей, жаренным хлебом и сыром. Затем, перед занятиями, для сестер отведено личное время. Около получаса. Большинство девушек поднялись наверх, но мне было велено остаться в главном зале. Там пройдет совет. Розмари со мной. Она будет присутствовать как непосредственный участник инцидента появления в доме Мира постороннего.

В ожидании я присела на диван напротив камина, смотрела на огонь и слушала треск поленьев. Красивую люстру из хрусталя сегодня зажгли, и она разбросала красивые радужные блики по всей комнате. Моя спасительница же не замечала уюта интерьера и никак не могла найти покоя ногам. Ходила из стороны в сторону, погрузившись в свои мысли.

– Розмари, – шепотом обратилась я, – Тебе лучше присесть.

– Не могу, Эмбер. Мне так страшно.

– Брось, тебе нечего опасаться. Ты ничего плохого не сделала.

Но мои слова ей не помогали. Девчушка даже не посмотрела в мою сторону.

В парадную дверь постучались. Деметра зашла в зал и ровным шагом прошла мимо нас в холл, откуда послышались громкие голоса и вежливое приветствие гостей.

– Благодарю за визит! Непременно поручу приготовить для вас свежий кофе. А пока проходите, пожалуйста, в гостиную. Располагайтесь.

У Розмари на лбу проступила испарина, она села на диван и посмотрела мне в глаза. Я почувствовала на своем запястье ее руку. Чтобы успокоить, я положила сверху свою ладонь и улыбнулась.

– Не волнуйся ни о чем. Все будет хорошо!

– Ох, я так не думаю…

В зал вошли четыре человека. Очень высокая и достаточно плотная женщина лет сорока семи. Ее рост точно около двух метров, а тело крепкое. Оно не полновато, а именно сбито, как будто незнакомка на уровень выше обычного человека, словно увеличенная копия. Но при этой особенности фигуры, выглядела она ярко и статно. Женщина была одета в красное бархатное платье прямого кроя с черными вставками по бокам. Длина чуть ниже колена, а на ногах туфли с высоким каблуком. Внешность ее настолько примечательна, что запоминается навсегда. А лицо… В первую очередь в глаза бросаются большие полные губы, подкрашенные алой помадой и миндалевидные глаза карего цвета с веером длинных ресниц. Маленький вздернутый нос теряется на овальном, чуть рыхлом у подбородка, лице. Волосы статной гостьи черные, блестящие в ровном каре с челкой, обрезанной будто под линейку. Следом за гостьей вошел мужчина. Он был полной ее противоположность. Низкий рост, полноват, руки и ноги его тонкие и затянуты в тугую рубашку с брюками. На шее висит серый галстук. Лицо широкое, с алыми щеками и испариной на лбу. На носу висят очки без душек, а над тонкими губами красуются седые длинные усы, уложенные кончиками вверх. На голове была шляпа, но он ее снял, сверкнув блестящей лысиной под остатками редких волос.

Мужчина не стар. Ему около пятидесяти и с того момента, как он ступил в зал, гость крепко прижимал к себе кожаный чемодан. Он даже едва не уронил его, когда здоровался с нами.

За странным мужчиной в комнату вошла женщина – Митаи, очень похожая на тех, что сопровождают Деметру. Но эта прибыла с советом. И уже за ней, легкой походкой появился молодой высокий мужчина. На вид мой ровесник, ему около тридцати лет. Его кожа светлая и сияющая, глаза карие, темные густые брови и ресницы. Одет в темный костюм и светло голубую рубашку, выглядывающую из пиджака. Молодой человек был абсолютно расслаблен и приветлив. Вместо слов он просто улыбнулся нам с Розмари.

Как вести себя с советом я не знала. В этот раз рыжеволосая снова спасла меня, подтянув за собой. Мы обе встали и тем самым молча поприветствовали гостей. Урок «держать рот на замке» усвоен хорошо.

– Доброе утро, девушки, – звонко поприветствовала женщина в красном платье, – Можете присесть. В ногах правды нет. Она в словах, которыми мы описываем жизненные ситуации, правда ведь?

После странной шутки гостья громко расхохоталась. В это время Деметра и ее Митаи тихо присоединились к собранию. Старшая сохранила серьезный вид, не отреагировав на шутку. Улыбались только ее глаза и только в знак уважения.

– Прошу вас, присаживайтесь туда, где вам будет удобно. Скоро девушки принесут для вас кофе и угощения.

– Благодарю, Деметра! Ты всегда мила и учтива, – Звонким голосом отозвалась дама, – Я выберу кресло, как глава собрания.

– Конечно, как вам угодно.

– У вас здесь очень уютно. Жаль, что я так редко посещаю дома Мира. Надо это исправлять.

Дама много говорила, пока остальные тихо заняли себе места. Мужчина с сумкой присел на кресло, громко закряхтел, вытащил платок и обтер испарину на лбу. Он настолько не велик, что почти утонул в мебели.

Гостья в черном, которая Митаи, присела к нам на диван, а молодой человек взял банкетку сел напротив нас с Розмари. Всего на мгновение и почти случайно мы встретились взглядом. Брюнет рассматривал меня с нескрываемым интересом, будто пытался о чем-то сказать без слов, а на его полуоткрытых губах застыла тень улыбки. От прямого контакта наших взглядов я разволновалась и тут же уставилась в пол, пытаясь казаться совершенно незаинтересованной в нем.

– Вы очень добры, Хельга, – ответила доброжелательно Старшая, – Я всегда рада гостям. Вы правы, визиты к нам редкость, и я надеюсь, что сегодня новости будут хорошими. Я сердечно переживаю за репутацию дома Мира и считаю важным ставить вас в известность о каждом событии, выходящем из общепринятых.

– Это похвально, – басом заговорил мужчина, – Хельга немного юлит. Она не любит ездить по домам Мира, но вы исключение. Эта история с девушкой вызывала у нее незамедлительную реакцию. Признаюсь, это все очень невовремя. Вы знаете, как неспокойно стало на границах.

– Да, понимаю. Но я защищаю сестер в любое время.

Рослая дама натянула показную улыбку так, что ее большие губы, растянулись почти до ушей. Это выглядело зловеще, будто рептилия готовится оторвать тебе голову, ведь глаза этой женщины не выражали тепла. Ее взгляд оставался холодным и даже пугающим. Она смотрела на всех, кто присутствовал в зале, в том числе особенно сканировала, продолжавшую стоять, Деметру.

Внешнее дружелюбие Хельги, ее шутки, громкий смех отвлекали, создавая ложное ощущение простоты. Однако эта женщина крепка как сталь. Я нутром чувствовала опасность, исходившую от нее.

– Кстати, – опомнился мужчина, – Пока вы тут будете обсуждать дело сестры, я могу посмотреть вашу книгу учета поступивших и убывших девушек?

– Конечно, Леон.

Деметра подошла к одному из стеллажей, отодвинула пару книг и откуда-то издалека достала красную папку. Женщина передала ее в руки гостя, а тот поблагодарил ее в ответ. Теперь Леон скрылся за красным переплетом, изучая записи книги и те, что были в его большой тетради из того самого чемодана.

В зал вошли две девушки с подносами. Служанки, по-видимому. До этого я не видела тех, кто наводит в доме порядок, готовит и стирает. Рабочие отличаются от сестер. Обе одеты в голубую форму с юбками чуть ниже колена и белыми косынками на голове. Они молоды, не старше Розмари и молчаливы. Однако работниц разглядывала только я. Остальные будто вообще не замечали присутствия новых людей в комнате. Зато очень порадовались свежесваренному кофе и ароматным булочкам с малиной. Напиток и угощение подали всем, кроме нас с Розмари.

– Так, пока Леон проверяет, побеседуем? Вашу новоприбывшую уже осмотрел лекарь? – отпивая глоток горячего напитка, спросила Хельга.

– Ей назначено после полудня, – чуть скомкано ответила Деметра, – Для меня приоритетней была встреча с вами. Я не стала предпринимать никаких действий без решения совета.

Женщина в красном отмахнулась рукой и рассмеялась, – Отлично! Зачем же вам какой-то рядовой лекарь, когда есть Эбен! Он может осмотреть вашу девушку сразу после совета. Я не зря привожу в дома Мира лучших специалистов, как только представляется такая возможность.

– Вы хотите, чтобы он осмотрел ее в доме Мира?

– Я настаиваю. Эбен здесь для этого.

Хельга указала на молодого человека напротив меня. Тот учтиво кивнул и согласился.

– Конечно. Как только закончим, я осмотрю сестру, – Лекарь ответил Хельга и вдруг обернулся ко мне. Мужчина слегка наклонился и спросил, – Вы не возражаете?

Почему я так смущена? Как будто мне шестнадцать. Я испытывала странные чувства от неловкости до паники. И почему лекарем оказался именно Эбен? Мне сложно встречаться с мужчиной взглядом, не то, чтобы дать осмотреть себя…

Из-за длительного молчания, Розмари больно толкнула меня в бок. Я вздрогнула и выдала, – Нет. Конечно, не возражаю.

– Хорошо. Не волнуйтесь, вам не о чем беспокоиться.

Я поджала губы и кивнула. Сама отвела глаза, а меня продолжили обсуждать.

– Так как она попала к вам в дом Мира? В письме ты указала на то, что Эмбер поступила в форме сестры. Это странно. Как такое возможно, если до событий на дороге девушка не была причислена ни к одному из домов Мира? Ее привела Розмари?

– Верно, – подтвердила Старшая, – Розмари возвращалась назад, незадолго до комендантского часа.

– Интересно, – надменно смаковала нестыковку Хельга, – Продолжай.

Губы Деметры дрогнули, она опустила голову, вздохнула и собралась.

– Моя воспитанница заметила на главной улице лежащую в снегу Эмбер со следами крови. Возможно, пострадавшая упала, ударилась и утратила память. Оставлять на погибель человека нельзя. Поэтому Розмари рискнула и привела ее к нам.

– Благородный поступок.

– Да, Хельга. Хочу отметить, я тут же отправила официальный запрос к вам, как положено поступать в подобной ситуации.

– Да, дорогуша, ты старательная. А номер на руке проверяли? Он есть? – Хельга прищурилась и посмотрела на меня. Мурашки по коже побежали. Я заметила, как у Старшей округлились глаза. Она осознала свой промах, а Розмари мгновенно забыла о правиле молчания. Девушка громко донесла информацию об отсутствии кода на руке. Но ответ сестры никого не устроил. Хельга презрительно поморщила лоб, отставив чашку в сторону.

– Эбен, проверь-ка ее запястье! Вдруг неверная беглянка.

Молодой мужчина поднялся, сделал шаг в мою сторону и опустился на одно колено. Лекарь аккуратно прикоснулся к правой руке и потянул рукав выше, обнажая мое запястье. На бледной коже он не обнаружил никаких цифр или символов. Эбен даже мягко провел пальцами по коже, будто убеждаясь, что глаза его не обманывают.

– Все чисто. Кода нет. Эмбер без распределения.

– Это хорошая новость. А вы, Деметра, проверяйте такие вещи сразу.

– Да, Хельга. Извините.

– Извинения не нужны. Они бессмысленны. В другой ситуации девчонка могла оказаться в союзе и уйти, пока вы мирно спите в своих кроватях. Неверные они такие, с ними бывает непросто и никакой дом Мира с его моралью и чистыми заветами, не сможет удержать беглянку.

Хельга говорила о побеге от брака так, что я поняла одну мысль: многие выходят замуж без любви. Тогда радует, что у меня нет обременения в виде нежеланного мужа. Эта мысль заставила меня иронично улыбнуться, я подняла глаза и вновь встретилась взглядом с Эбеном. Мужчина наблюдал за мной и в этот раз ответил улыбкой. Я же глубоко вздохнула и поджала губы. Не зная, как правильно вести себя в такой ситуации, снова стала разглядывать ковер. А сама думала: он ведь смотрит. Смотрит, потому что симпатизирует? Может я надумываю и все это просто его природное обаяние?

И тем не менее, когда представлялась возможность, я украдкой любовалась лекарем. Его бледной кожей, темными ресницами и крохотной морщиной между бровей, когда молодой гость хмурится. На щеках брюнета заметен чуть синеватого цвета след от бритья, а в карих глазах тонет вселенная. Этот человек смотрит на тебя так, будто видит душу, говорит без слов и хочет быть ближе. Я чувствовала что-то родное в его взгляде, что-то близкое и нужное… Это вроде глубокой симпатии, приятной и желанной.


– Что там по документам? – меня вернул в реальность голос Хельги. Женщина обратилась к Леону, – Есть что сказать о подкидыше?

– Да все чисто и это странно. Очень странно. Я проверил все списки по домам Мира и не нашел среди них ни одну пропавшую девушку. Никаких зацепок и никого с именем Эмбер.

– А семьи проверил? Кода распределения на руке нет, то всякое случается. Вдруг она как-то обошла систему?

– Так же чисто. Все беглянки находятся в обучающем центре, те, что из новых. А в старых и подавно нет, там все давно на учете. Похоже девушка чистый лист, – Закончил мужчина, захлопнул красную папку, – У меня все. Мужчина встал и демонстративно передал документы в руки Деметры.

– Удивительная история, – хлопнула в ладоши Хельга, – и прислуга тоже по местам?

– По местам. – Впервые заговорила женщина в черном. Четвертый гость на сегодняшнем собрании, – У нас нет беглянок. Все на работе.

– Дааа, сложная задача. Но не для меня. Я решу ее быстро и просто, – женщина поманила пальцем к себе Деметру, и та послушно пересела ближе на край кресла.

– Действуем следующим образом, душечка: пока все не прояснится, оставляем Эмбер здесь. Как положено, вы внесете ее в списки и поставите на учет, – Деметра вопросительно посмотрела на Хельгу, но та продолжила, – Под мою подпись, дорогая. Все под мою ответственность. Ты выступаешь исключительно в роли исполнителя воли совета.

– Ваша воля. И как долго Эмбер проживет среди сестер?

– Нам потребуется получить больше данных о ее происхождении. Для начала Эбен проверит состояние здоровья сестры и амнезию, если таковая имеется. Затем он возьмет образец крови. Это обязательно. Так мы внесем ее уникальные данные в картотеку и покопаем глубже. Не волнуйся Деметра, у нас еще есть способы узнать больше о человеке из города, – женщина обернулась ко мне и пробежалась оценивающим взглядом снизу вверх, – Люди не появляются из неоткуда. Для всего есть причина. Верно, сестра?

Я промолчала. Урок усвоен. Не хочешь проблем – молчи.

– После того, как внесете Эмбер в списки, направьте мне официальное письмо, Деметра, – прервал молчание Леон, – А пока я запишу девушку в базу новоприбывших. Если Хельга в будущем даст добро на распределение, мы выпишем вашему дому официальную благодарность за старания в решении проблемы, а девушка будет устроена в семье.

– Да, дом Мира цитадель чистоты и искренности, – протянула Хельга, – Не все этому следуют, но только не в доме Деметры. Здесь всегда царит послушание.

– Благодарю за высокую оценку, – сдержанно прошептала Старшая.

Мне показалось, что похвала была намеком на провинность. По крайней мере Деметра заметно помрачнела.

– Полагаю на этом закончим. И да, Розмари отправьте в управленческий центр на пару дней. Проясним ситуацию с ее расписанием и прогулками перед комендантским часом. Так же пусть пройдет интервью, чтобы все задокументировать.

– Конечно, – согласилась Деметра.

– А Эмбер? Ее вы не будете спрашивать?

Тоненький голосок, прозвучавший рядом, собрал взгляды всех присутствующих, включая меня. Подруга так перенервничала, что не сдержалась. Я тоже надеялась на разговор, но, как только делегация вошла в гостиную, поняла – собрание чистая формальность. Никому не интересно, что я скажу или, что скажет Розмари.

Мгновенно воцарилась напряженная тишина. Никто не решался заговорить, и первой ответила Хельга. Женщина поднялась с места, внезапно громко рассмеялась, а потом ущипнула рыжеволосую сестру за щеку.

– Милая булочка! Как быстро ты повзрослела. Когда-то я смотрела на тебя и не видела потенциала. Но старания оказались не напрасны. Верно, Деметра?

Розмари тут же покраснела, прикусив язык.

– На этом и завершим. Я бы хотела посмотреть, как вы живете. Проведешь мне экскурсию, дорогая?

– С удовольствием, Хельга, – насколько возможно доброжелательно отозвалась Старшая.

– И покажите кабинет, где Эбен сможет провести осмотр.

– Конечно, – Деметра посмотрела на меня, жестом указав, чтобы я поднялась. И я послушалась. Старшая повернулась к Эбену и вежливо произнесла, – Вас сопроводят Митаи. Кабинет на третьем этаже.

– Благодарю.

## Глава 3. Реальность


Я впервые поднялась на третий этаж. Дорогу показали Митаи – две женщины в черных одеждах. Никто из них не произнес ни одного слова. Молчал и лекарь. Думать о том, что скоро мы останемся наедине не хотелось. Не думала, что будет так неловко.

Третий этаж не похож на второй. Здесь все выглядело дороже и роскошнее. Стены обшиты панелями из красного дерева с резными бордюрами в форме волков, воробьев и ласточек. Двери в цвет панелей, а напротив них возвышаются панорамные окна, скрытые под тончайшим тюлем.

Вдоль по коридору всего четыре двери – четыре кабинета. Один из них предназначен для осмотра лекарем на случай, когда поход сестры или персонала в клинику невозможен. Другие комнаты закрыты. Наверняка в них живут Старшая и Митаи.

– Вам сюда, – женщина остановилась у первой двери, – Проходите.

– Благодарю, – вежливо ответил Эбен, – Осмотр займет не больше часа.

– Сколько потребуется. Я не буду вас беспокоить. После того, как закончите, можете спуститься в общий зал. А если что-то понадобится, просто дайте знать. – Низкий голос одной из Митаи я услышала впервые. И так же впервые рассмотрела ее лицо. У женщины глубокие синие глаза, острый длинный нос с горбинкой, выделяющийся на худом лице. Губы плотно сведены в полоску, а темные с проседью волосы гладко зачесаны назад. Ее лицо не выражает эмоций. Полное спокойствие, больше похожее на равнодушие. Вторая Митаи практически точная копия первой, но несколько моложе.

– Спасибо.

Как только дверь за нами закрылась, Эбен направился к шкафу с инструментами. Я встала у стола, крепко вцепившись рукой в деревянную крышку, чтобы перебороть волнение. Молчание и тишину прерывал звук расставляемых лекарем стеклянных колбочек. В один момент мужчина поднял ко мне взгляд и едва заметно улыбнулся. Затем он подошел к другому шкафу, из которого достал тканевый сверток.

– Держите. Это вам.

Я посмотрела на сверток. Лекарь понял.

– Пожалуйста, переоденьтесь в эту сорочку. Там, за ширмой.

– Для чего?

Эбен удивленно вскинул брови и улыбнулся.

– Я не могу провести осмотр, пока вы одеты в тугую форму. Сорочка свободная, это поможет деликатному осмотру. Не волнуйтесь, вам не нужно будет раздеваться при мне ни до консультации, – он вздохнул, опережая мои опасения, – Ни во вре́мя.

– Хорошо, – ответила я и осмотрелась. Эбен понял меня без слов. Лекарь прошел в конец комнаты, достал высокую белую ширму из-за стеллажа и расставил вдоль стены.

– Я выйду, чтобы не смущать вас. Десяти минут хватит?

– Да, – неуверенно ответила я. А в голове уже прокручивала, как же я справлюсь с замком? Эти платья ужасно неудобно застегиваются со спины. И проблемы бы не возникло, не будь у меня ушиба. Брюнет подошел к двери, когда я окликнула его.

– Подождите!

– У вас что-то случилось?

– Да, – я медленно обернулась к лекарю спиной, забирая повыше волосы от застежки на спине, – У меня не получится расстегнуть замки.

– Я вам помогу, – мужчина сделал ровно два шага и коснулся металлических крючков. Его близость и прикосновение будто разряд электрического тока. Я вздрогнула, по телу побежали мурашки. Тугая ткань ослабилась, – Вот и все.

– Благодарю.

– Дальше справитесь сами. Оставлю вас.

Лекарь вышел из комнаты слегка покраснев. Похоже смутился не меньше меня. Тонкая романтика, если учесть, что под платьем есть еще одно платье. Этого оказывается достаточно, чтобы мы оба испытали неловкость.

Сверток это холщовая сорочкой белого-серого цвета с длинными рукавами колокольчиками. Завязывалась она на груди, а длинный подол доставал до щиколоток. Переодеваясь, я случайно задела заколку, отчего густые волосы рассыпались по плечам. Я наскоро собрала их в косу и вышла из-за ширмы.

Выждав положенные десять минут, Эбен постучался. Он убедился, что я готова, после чего вошел.

– Все в порядке?

– Да.

– Тогда начнем.

Брюнет надел голубой медицинский халат. Такие мне не доводилось ранее видеть. Здесь по-прежнему абсолютно все оставалось чужим.

– Позвольте, я послушаю вас.

– Да, конечно.

Лекарь развернул меня к себе, прослушал грудную клетку статоскопом через ткань. Затем проверил реакцию зрачков на свет с помощью крохотного инструмента, похожего на фотоаппарат. А после осторожно пальпировал ребра, исключая присутствие перелома. Я закрыла глаза, стараясь не думать, как сложно пережить этот осмотр и не думать о том, как Эбен прикасается к ребрам с правой стороны, стараясь не дотронуться до груди.

– Так больно?

– Да, немного.

– А так? – переспрашивает мужчина, поднимая ко мне взгляд карих глаз.

– Здесь тоже, – выдыхаю и сдавленно шепчу, – Терпимо.

– На первый взгляд все в порядке. Но я настоятельно рекомендую сделать снимок.

– Что-то серьезное?

– Волноваться не стоит, снимок нужен чтобы исключить ошибку слепого осмотра. А так похоже на обычный ушиб.

– Ушиб от чего?

– От падения. Вы определенно точно упали.

Лекарь не смотрел мне в глаза. Говорил торопливо. Он отложил инструменты в сторону, сел за стол и открыл тонкий планшет. Стилусом мужчина стал делать записи на ярких синих полях.

– Это все?

– Присаживайтесь, – брюнет указал на кресло рядом со столом, – Отдохните немного.

Отдыхать мне не от чего. А вопросов накопилось масса. Тот ли он человек, с которым можно заговорить о случившемся?

Я молча присела на кресло, сложив руки на коленях. В комнате было прохладно, а в легкой сорочке особенно.

– Нужно проверить память. Удар мог прийтись и на голову. Хотя по внешним признакам амнезия не наблюдается.

– Я не теряла память.

Мужчина как-то странно на меня посмотрел. На мгновение мне даже показалось, что он взволнован. Его карие глаза блестели, но лекарь промолчал, вновь переключившись на записи.

– Происходит что-то плохое, – прошептала я.

– Проблемы со здоровьем решаемы. Не стоит об этом тревожиться. Главное, вы в безопасности.

– Да, наверное.

Я теряла надежду. Лекарь игнорировал меня как другие. Но после паузы мужчина вдруг спросил: – Эмбер, могу я задать вам вопрос?

– Задавайте.

– Почему вы не были откровенны на собрании?

Я застыла, пытаясь понять, к чему клонит этот человек. Что мне сказать? Правду? Повисла пауза, наши глаза встретились. Я не чувствовала от Эбена угрозы. Он вызывал только тепло и спокойствие, но я могла ужасно ошибаться.

– Но, меня никто ни о чем не спросил. Никто не предоставил возможности рассказать о себе.

Эбен тихо рассмеялся, покачав головой, – Все верно. Хельга не любитель выслушивать других. Она либо сама догадается, либо напишет историю за тебя.

– Так зачем же вы спросили меня об откровенности?

Эбен выключил планшет и отложил ручку-стилус в сторону.

– Может так нелепо я решил заговорить с тобой? – Он мило улыбнулся, – Откуда ты родом? Как оказалась на дороге в комендантский час?

Лекарь был вежлив и обаятелен. Я почти не заметила легкий переход на «ты».

– Как своему лекарю, можешь мне довериться.

– За сутки, проведенные в доме Мира, меня научили молчать, – иронизировала я, – Да и с доверием теперь тоже дела идут не очень хорошо.

– Ты не из дома Мира.

– Нет.

– Это было утверждение.

Я молча поджала губы и задумалась. Пальцы рук намертво сцепились друг с другом в замке, а глаза искали ответов в линиях деревянного пола. Эбен вызывал доверие и первым обратил внимание на мою растерянность. Он заметил, что я чужая, отторгающая новую реальность, сестра.

– Ты ведь не беглянка. На руке нет номера и данных в базе. Ты выглядишь взволнованной и испуганной. Скажи мне, Эмбер, ты не из города и никогда не была в этих местах прежде, верно?

– Это правда, – с осторожностью подтвердила я, – Многое мне не знакомо.

– Как ты оказалась в городе?

– Не знаю. Просто очнулась.

– Странный и сложный случай, но у тебя есть шанс здесь устроиться. В Доме Мира к тебе будут хорошо относиться. Ты многому научишься и сможешь устроить свою жизнь.

– Мне не нужно обустраиваться в Доме Мира, – запротестовала я, – Хочу вернуться. Мне не спокойно.

– Вернуться куда?

– Туда, откуда я родом. Но я боюсь, ты не поверишь.

– Интересно…, – лекарь развернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза, – Продолжишь? Расскажешь, почему?

– Ты сказал, я могу тебе доверять… Надеюсь, это так, – начала я, – В этом месте и в этом городе я никогда не была. Ничего не знаю о том, как правильно себя вести и почему тут действуют те или иные законы. Там, откуда я родом, все иначе. Мы не живем в женских пансионатах, нам не наносят код на руку и не собирают совет, если человеку на улице стало плохо.

– Так ты помнишь откуда ты?

Лекарь напрягся.

– Да!

– И как попала сюда тоже?

– А вот этого не помню, – выдохнула я, – Вернее… Меня сбила машина. Я смотрела в смартфон, когда переходила дорогу на зеленый свет и…

– Стоп, стоп, стоп, – остановил меня Эбен, – Дорогу?

– Ну да. По которой ездят машины, понимаешь? Здесь я таких не видела. Там вообще все иначе. Только вот, в голове такая каша, что я многого не могу вспомнить, но я знаю откуда я. Точно знаю. И там было что-то важное, что-то, что мне нужно решить…

– Очень странно. И… Какой сейчас год?

Я удивилась, но не стала переспрашивать.

– Две тысячи двадцать первый.

– Ого! – Глаза округлились, и улыбка тут же исчезла с бледного лица мужчины, – Звучит серьезно. Такого ответа я не ожидал.

– Что не так?

– А планета?

– Планета? – повторила я с ощущением, будто схожу с ума вместе с лекарем.

– Если ты с две тысячи двадцать первого года, то тогда должна быть землянкой?

– Я не понимаю почему ты задаешь такие вопросы. Это безумие. Конечно, да.

Эбен придвинул кресло ближе ко мне и слегка подался вперед, повторив вопрос: – Эмбер, ты помнишь высокие города, машины, связь… Этого нет в нашей реальности. Скажи, ты считаешь себя жителем планеты Земля?

– Твои вопросы пугают, Эбен.

– Так что?

Я посмотрела на лекаря с недоверием.

– Да. Разумеется.

– Я подумал верно, – прошептал брюнет, – Эмбер из прошлого. Как такое возможно? Что же это за игра такая?

– Игра?

– Просто… Такого не может быть.

Лекарь улыбнулся безумной улыбкой. На мгновение он стал походить на безумного гения. Глаза мужчины забегали, а внешнее спокойствие улетучилось

– Но это так.

– Это крайне странно, но раз так вышло, то тебе стоит быть осторожной. Никому не говори о своих воспоминаниях, хорошо?

– Нет, это какой-то бред, – я потерла глаза ладонью и глубоко вздохнула. Может это психиатрическая клиника и передо мной разыгрывают комедию? Это просто терапии. Все не в самом деле!

– Я слышал, что такое возможно на практике, – запинаясь ответил Эбен, словно сочиняя на хочу. Иначе как поверить в то, что он сказал следом, – Но временной промежуток эксперимента соответствовал трем минутам. Это было в Диалоне, там находится центр разработок. Им удавалось отправлять вещи в будущее. Три минуты опережение на часах… Ох… А ты точно помнишь свое прошлое на Земле? Может фантазия разыгралась, когда случилось нечто плохое? Попробуй вспомнить свою семью, друзей. Ты была влюблена? Может кто-то обидел или обманул твое доверие?

Я вскинула руки, замотав головой.

– Нет, ничего такого. Эбен, я что, схожу с ума? Ты говоришь так странно.

– Нет, нет. Не подумай, что я тебе не верю. Я вижу, ты напугана, и я верю, ты говоришь правду. Подобные воспоминания не случайны. Здесь есть два варианта: или ты начиталась исторических книг и просто нафантазировала себе это, либо это невероятная правда и скачок в будущее в плане технологий. Может наш Диалон смог преодолеть барьер трех минут?

– Да не читала я никаких исторических книг, – во мне все кипело. Я чувствовала себя загнанной в угол, – И точно не сошла с ума. Скорее, все, что вокруг меня стало безумным.

– Люди не появляются из неоткуда, – резюмировал лекарь, – И ты появилась в Андарионе не случайно.

– Не случайно?

Эбен поджал губы и кивнул. Он посмотрел на меня взглядом, полным сострадания и желания помочь. Стало немного стыдно, я опустила руки и заговорила тише.

– Вот бы мне найти свои вещи. Телефон, паспорт. В сумке было все необходимое, чтобы связаться с родными. Так я смогу объяснить, как попала к вам.

– Как только у меня появится образец крови, мы попытаемся навести справки и найти твою семью, – Лекарь ушел от ответа, – Если у тебя есть близкие.

– Нужен просто телефон.

– У нас не существует телефонов, Эмбер. Есть системы связи, устройства, но телефоны давно ушли. Неужели ты не поняла, что находишься не в своем времени?

Мужчина посмотрел в мою сторону с сочувствием. Его карие глаза излучали тепло, и я чувствовала в этом что-то родное, приятное. А его волнение, пусть и тщательно скрываемое, для меня было слишком очевидно. В мелочах: чуть сжатые губы, легкое подергивание пальцев, ходящие желваки на лице. Что-то не так. Он напряжен и думает, будто знал больше, чем говорил.

– Не в своем времени? Безумие… Я устала.

От переживаний и слабости в глазах потемнело, но брюнет мгновенно оказался рядом и придержал меня за плечи, удерживая на стуле от падения.

– Тише, тише. Сейчас. Постарайся смотреть вперед, сделай глубокий медленный вдох, затем выдох.

Я послушалась. Эбен облокотил меня на стену и быстро подошел к стеллажу с колбочками. Достал одну, а затем присел передо мной на колено, поднеся к носу вату с пахучей жидкостью синего цвета. В голове сразу прояснилось, я дернулась.

– Ммм, ужас… Отвратительная штука.

– Зато быстро приводит в чувства, – улыбнулся лекарь, – Так лучше. Все в порядке. Сейчас, подожди, тебе нужно согреться, и пойдешь к себе.

Мужчина дал мне одеяло, тонкое, как плед. Помог укрыться и только собирался отойти, как я схватила его за рукав.

– Мы больше не увидимся? Пожалуйста, я должна поговорить хоть с кем-то… В доме Мира все под запретом, а я словно в клетке из кошмаров. Ты должен рассказать мне все. Я хочу знать, как жить и что делать.

Эбен замер, не скрывая удивления резкой смене настроения. Он потянулся к моей щеке ладонью и аккуратно прикоснулся, как будто совершенно нормально проявлять нежность к малознакомой пациентке.

– Знаю, что сложно. Не переживай, я тебя не оставлю. Мы встретимся завтра.

– Так нескоро… Это целая вечность.

– Всего сутки.

– Эбен, – ухватилась за руку еще крепче, – Что это за место? Деревня? Город?

– Это город, Эмбер. Посиди смирно. От слабости сознание путается и в качестве побочной реакции, ты можешь переживать панические атаки.

Эбен отошел к шкафу, а я встала и пошла следом. Одеяло предательски сорвалось на пол. Мужчина обернулся и замер.

– Тебя скоро хватятся. Будут задавать вопросы, – прошептал лекарь, шумно сглотнув, – Надо срочно вернуться, чтобы избежать пересудов. Повод для лишних мыслей давать нельзя.

– Разве это не медицинский осмотр?

– Я постараюсь тебе помочь, Эмбер. Придешь завтра, сделаем снимок и…

– Приду куда?

– Тебя отведут. А пока присядь. Я возьму кровь для анализа и базы данных. На этом закончим.

## Глава 4: Клиника


Лекарь взял у меня кровь, чтобы провести свои исследования и раздобыть информацию, хранящуюся в базе данных. Так же настоятельно просил выспаться и ничем себя не нагружать в течение всего дня. Я пообещала, что выполню его просьбу и постараюсь не говорить с местными. Это просто, ведь в доме Мира меня слышать не желают, а одиночество представляется прекрасной перспективой времяпрепровождения.


Пока мы спускались по лестнице, Эбен неоднократно обернулся ко мне. Он не скрывал своей озадаченности и переживаний. И впервые за прошедшие сутки я почувствовала себя не одинокой в своей беде.

– Береги себя, – заботливо попросил лекарь, – Все решится благополучно. Ни о чем не переживай.

– Спасибо за поддержку.

– До встречи.

На этом мы разошлись. Брюнет покинул дом, а я отправилась в общую комнату сестер. С его уходом я вновь почувствовала холод одиночества и уязвимости. Казалось, что за мной наблюдают и даже у стен есть уши.

Я оставалась одна до самого вечера. Девушку не заходили в спальню. Так они проявили деликатность, дабы не помешать моему чуткому сну. Кто-то шагал в коридоре, доносился шепот, но никто не попытался войти и разбудить меня будничной болтовней. На редкость милые и понимающие девушки.

Только к ужину сестры залепетали и осторожно засобирались у своих кроватей на вечернее торжество. Я тоже понялась, направилась к ширме, но девушки стали отговаривать меня принимать участие в сборе. Они говорили о том, что лучше будет выспаться, отдохнуть и прийти в себя. Жест добрый, но решать не им. Я успокоила соседок и ступила за ширму переодеться. В этот момент за спиной раздался шум. Я поняла, что девушки построились в ряд. Обернувшись, я увидела на пороге Деметру.

– Добрый вечер, сестры! – Голос Старшей тихий и без эмоциональный. Она осмотрела всех и наконец обернулась ко мне, – Эмбер, не затрудняйте себя сборами. Вы останетесь здесь. Роза и Виктория принесут для вас ужин в комнату.

Я кивнула, держа в руках праздничное синее платье. Но в этот раз и моя покорность не пришлась женщине по душе. Деметра сжала губы, добавив, – Чтобы до утра я не видела вас, снующуюся по коридорам. Это понятно?

– Как пожелаете.

– Замечательно!

Я не знала стоять на месте, или вернуться в кровать? Как правильно поступить в этот раз, чтобы у Деметры не случился нервный срыв? В итоге так и осталась стоять, притворившись статуей. А когда надзирательница ушла, я вернулась в постель, нисколько не расстроившись из-за решения Старшей.

Я думала об Эбене. Может зря я так быстро ему доверилась и рассказала о себе? Мы ведь едва знакомы. Он мог рассказать о моем откровении остальным, подставить. Но этого не случилось. Может он сможет помочь мне найти истину. Очень надеюсь. Отчего-то я верю, что лекарь не обманул меня.

Не помню, как провалилась в сон. И лишь на утро обнаружила у своей кровати передвижной деревянный столик, застеленный белой скатертью и заставленный тремя тарелками с едой. Наверное, я так крепко спала, что даже не заметила, как меня будили? Придется все вернуть назад и не забыть перед этим спросить имею ли я право это сделать, не оскорбив лишний раз Деметру.

Девушки еще не проснулись. По комнате разлетались звуки размеренного сопения. Все кровати заняты, кроме одной – соседней. Розмари вчера покинула дом Мира на пару дней по требованию совета. Без нее комната опустела. Исчез огонек, который поддерживал меня с самого начала. Оставалось надеяться, что ей не сильно достанется из-за меня. Та женщина, Хельга, произвела двоякое впечатление. На первый взгляд она улыбчива и проста в общении, но настолько же властна и опасна. Даже Деметра робеет перед ней, как маленькая девчонка. Такую сильную женщину ни мне, ни Розмари не удастся обмануть

Подъем и сборы прошли в привычной в суете. Сегодня меня допустили к завтраку, а после одна из женщин Митаи попросила одеться к выходу. Эбен, как обещал, назначил прием. Нужно сделать снимок грудной клетки ровно к полудню.

– Надо успеть до комендантского часа. Если задержимся, придется сидеть в клинике. Так что давайте, поторапливайтесь, Эмбер.

Мысль о предстоящей встрече воодушевляла. Я послушно накинула на себя пальто, наспех перестегнула пуговицы, а шарф накрутила вокруг шеи. Женщина в черном справлялась со сборами куда грациознее, чем я.

– Обувайтесь. Крепко перевяжите шнурки, – требовала Митаи, железным голосом, – Иначе снова упадете и мне придется отвечать за ваши травмы.

– Ой, да, сейчас.

Я взяла варежки в зубы и наклонилась прочно стянуть шнуровку. В одежде это сделать непросто. Я вся раскраснелась.

– Митаи?

Откуда ни возьмись появилась Деметра.

– Да, сестра?

– Проследите, чтобы Эмбер не болтала лишнего молодому лекарю. Это важно. Нам не нужны новые проблемы.

– Я обязательно прослежу за этим, Деметра.

– Благодарю!

Бросив беглый взгляд в мою сторону, Старшая довольно ухмыльнулась. Она получила то, чего хотела – пожар. Женщина заметила, как я напряглась. Теперь сомнений в ненависти Деметры ко мне не осталось. И только я решилась ответить Старшей, нарушив все запреты, как она развернулась и оставила нас. Митаи же схватила меня за плечи и чуть ли не силой развернула меня к двери. Мы вышли, я почувствовала, как ледяной ветер коснулся разгоряченного лица. Стало немного легче.

– Зачем она так со мной?

– Что же вам не нравится? – Поинтересовалась Митаи. Ее рука легла мне на спину.

– То, как говорит Деметра. Она относится ко мне как к врагу.

– А вы враг?

Я промолчала.

– Послушайте, Эмбер, Старшая дома Мира не обязана вас любить. Впрочем, как и вы ее.

– Но хотя бы относится с уважением можно? Или проявить хоть немного сочувствия.

– Эмбер, вы говорите как эгоистка. Вас волнуют только ваши проблемы. Вы совершенно не думаете о том, с чем приходится столкнуться управлению домом.

– Но…

– Я прошу вас, не болтайте попусту. Идемте за мной. Сохраняйте молчание и постарайтесь не отставать.

– Хорошо. Я постараюсь.

Митаи заметно ускорилась. Времени на клинику у нас было немного. Но я спокойна. Шла вперед, наслаждаясь свежестью прохладного воздуха. Ветер поднимал с пола крошки снега и кружил в своем зимнем танце. Солнце пробивалось через тучи. На улице не ниже минус пяти. Достаточно тепло, однако руки все равно мерзли. Чуть позже я нашла в карманах пальто пару спасительных варежек. Я уже думала, что забыла их в доме Мира, когда Деметра так некстати отвлекла нас.

Путь к клинике лежал через длинную улицу, вымощенную серым камнем. По сторонам возвышались красивые изгороди из красных листьев дамского винограда, а еще красивые заборы. Некоторые каменные, а часть из них из кованного металла.

Улицы не пустовали. Навстречу шли сестры из других домов Мира. Так же я видела мужчин и женщин с детьми. Все они одеты непривычно для меня. Теплые длинные пальто, роскошные шарфы, натуральный мех. И абсолютно все точно с иголочки – идеальны.

– Почему? – Я обратилась к женщине громко, и она обернулась ко мне, вздернув брови.

– Что случилось, сестра?

– Почему вы живете в доме Мира? Почему выполняете ее поручения? Я слышала, что Митаи свободны. Это не так?

Женщина едва заметно улыбнулась. Ее губы дернулись и вернулись на место. Удивительно, что мой вопрос не вызвал у Митаи приступа гнева. Напротив, она даже замедлилась, чтобы поддержать беседу о себе.

– Вы должны понимать, что свобода понятие относительное, Эмбер. Я остаюсь в доме Мира не просто так. У меня есть серьезная причина, которая определяет мой род деятельности и держит в рамках оговоренной ответственности. Все из-за дочери. Маргарита послушная сестра, она хорошо справляется с обучением и дисциплиной. Но как мать, я не могу оставить дитя без присмотра. Мне важно, чтобы она была устроена в этом мире и получила на распределении достойную партию.

Мы переглянулись. На сухом, равнодушном лице появились эмоции. Губы дрогнули, женщина нервно шмыгнула носом.

– Маргарита ваша дочь?

– Это не секрет, Эмбер. В доме Мире все знают о нашем родстве. Ты права насчет Митаи. Нам дозволено быть там, где пожелаем. Я пожелала остаться в доме Мира. У тебя еще остались вопросы?

– Да, – подул ветер, дыхание перехватило. Разговор с самой молчаливой женщиной как глоток воды, – Хорошо, тогда если вы Митаи и можете выбрать, где быть, тогда почему ваша дочь не свободна?

– Свободна? Что для вас свобода Эмбер? Возможность гулять когда хочется и ничего не делать? Тогда скажу просто – свободным нельзя родиться. Каждый должен пройти свою дорогу жизни, получить знания и достигнуть конечной цели. А вы, видно, сильно головой ударились, если не понимаете простых вещей.

– Этого я не знаю. Если бы я помнила, как падала…

– Почти пришли, – резко прервала меня Митаи, не желая слушать ничего обо мне самой, – Клиника за тем поворотом.

– Быстро.

– Да. Наш дом Мира находится в центре города. Здесь все близко.

Мы прибавили ход, а я замолчала, решив больше не допытывать Митаи вопросами. Она достаточно сказала о себе. Никогда бы не подумала, что Маргарита, танцевавшая на первом вечере в доме Мира, развлекающая сестер – дочь Митаи. Они полная противоположность друг другу. Поставь их рядом, никогда не скажешь, что это мать и дочь. Однако теперь, всматриваясь в черты лица Митаи, я вижу нечто схожее с Марго.

Показалась клиника. Высокое здание в шесть этажей за каменной стеной поражало своей красотой. Белое, точно айсберг, возвышающийся над серо-черными зданиями. Абсолютно футуристическое, легкое, с высокими окнами в пол. На самом последнем этаже внутри горел яркий свет и прослеживались зеленые растения. Похоже там зимний сад.

Около клиники большая площадка с дорожками. По обеим сторонам стоят лавочки, растут ровно остриженные кустарники и есть подъездная зона. Несмотря на отсутствие машин, заметно, что иногда к зданию подъезжает какой-то местный транспорт. Есть следы узких колес, как у повозок.

От красоты здания я зазевалась и споткнулась.

– Сестра, не убейтесь до прихода к лекарю! – Подхватила меня Митаи.

– Очень постараюсь.

На мою улыбку женщина лишь хмыкнула. Она сильно напряглась. Наверное, готовилась закрывать мне рот, чтобы я не смела задавать вопросы Эбену. Мы поспешили ко входу, где собрался народ. Старики, женщины и дети. Они о чем-то разговаривали, активно жестикулируя. Изнутри здания струился теплый свет. А когда мы вошли, нас встретила миловидная доброжелательная девушка, одетая в белое платье. Подол юбки доставал до щиколоток, а верх стянут строгой рубашкой с широким голубым поясом. На правом нагрудной кармане вышивка с волком. Черные волосы администратора были убраны в тугой пучок на затылке, а на носу красовались элегантные очки без дужек.

– Доброго дня! Вы вовремя. Эбен ожидает вас, – администратор протянула мне в руки тонкую тетрадь, – Ваша карта. Проходите в гардеробную, переодевайтесь, а потом можете подниматься на третий этаж. Скажите, пожалуйста, вам потребуется сопровождение?

– Я ее сопровождение. – Ответила Митаи.

Женщина улыбнулась и вежливо кивнула.

– Поняла вас. Прошу, обязательно наденьте рубашку поверх вашего платья и можете подняться вместе с сестрой.

Единственное, о чем я подумала в тот момент – нам не дадут говорить. Митаи непременно выполнит просьбу Деметры, а наша встреча с Эбеном станет носить исключительно формальный характер. Но делать было нечего. Я старательно изображала спокойствие.

Мы прошли в гардеробную. Она представляла собой совершенно не то, что я ожидала. В огромной комнате было много отдельных кабинок, где можно было спокойно переодеться, сложить вещи в шкаф и умыться, поскольку в каждом таком блоке стояла раковина.

Как и в доме Мира, мне выдали холщовую сорочку. Я надела ее, умылась и направилась к Митаи. Та терпеливо ждала на выходе. Женщина молча взяла меня под локоть и повела наверх по широкой винтовой лестнице с красивыми лаковыми поручнями белого цвета. Справа, через панорамные окна, открывались шикарные виды на сад и улицы города. Изнутри, в ярком свете клиники, город выглядел темным.

На третьем этаже оказалось много людей. Большинство тихо сидели на диванчиках, ожидая своего приема. Но у кабинета Эбена никого не оказалось. Моя надсмотрщица наконец-то отошла на шаг назад, кивнув, чтобы я постучалась в дверь с надписью «Эбен Андерсон». Я сжала губы и три раза стукнула кулаком. Послышался голос мужчины. Нас пригласили войти.

– Добрый день! Я пришла на прием.

– Добрый день, Эмбер! – Лекарь обратил внимание на женщину за мной, – Митаи? Вы сопровождаете? Проходите тоже.

Я сжала губы в полоску, удрученная сложившейся ситуацией, но сам Эбен словно не замечал никакой неловкости. Он был сдержан и спокоен, взял из моих рук тетрадку и достал какую-то свою папку из стола.

– Показания по крови еще не готовы. Остальное в норме. Сделаем снимок, чтобы удостовериться, что кости целы, а заодно аппарат проверит работу головного мозга. Возможно внешних поражений и нет, но, как я говорил ранее, травматизация могла случиться при падении.

– Делайте, что требуется.

Сейчас мужчина вел себя так, словно не было никакого разговора в доме Мира. Я понимала, что присутствие Митаи меняет многое, но Эбен не выразил и грамма сочувствия. Он с рутинной скукой сделал пару записей в тетради и протянул ее, чтобы я поставила роспись. На первом листе, затем на втором. Но когда я вернула ему бумагу, он вновь толкнул тетрадь ко мне.

– Эмбер, ознакомьтесь. Не стоит подписывать не глядя.

Митаи стояла у двери. Я открыла тетрадь и стала читать. Что-то об ушибе, о показателях крови и внезапная запись карандашом:

«Скажи, что у тебя сильно разболелась голова, сразу после процедуры снимка. Будь очень убедительна. Другого варианта остаться наедине нет!».

Как током прошибло. Я испуганно взглянула на Эбена и не глядя продублировала подпись, а затем резко закрыла тетрадь.

– Готовы сделать снимки?

– Да. Я готова.

Лекарь подал мне руку, помог подняться со стула. Все тело слегка трясло от холода или нахлынувшей тревоги. Но действовала я точно, как просил мужчина. Прошла в прозрачную капсулу, стоявшую у окна с тонким белым тюлем. Это странное сооружение походило на огромную колбу, высотой больше двух метров. Передняя часть открывалась, внутри на полу синяя пробка с углублениями-сотами. Ногам на ней стоять приятно. Как только Эбен закрыл дверцу, стекло загорелось сотнями надписей, словно экран планшета. Язык был мне совершенно не знаком. Это цифры и буквы, хаотично расположенные по поверхности.

– Стойте смирно. Постарайтесь расслабиться.

Я выдохнула, закрыла глаза. А мужчина набрал нужную ему команду и отошел к небольшому аппарату с экраном, стоящему слева от меня. Он поднял руку вверх и попросил задержать дыхание. Всего секунда и по мне прошлась зеленая ярка линия. От головы до макушки. Совершенно неощутимо.

– Готово! Можете покинуть капсулу.

Вдох, выдох. Я собралась и вышла из аппарата. Тут же в ушах раздался неприятный писк. Изображать головную боль не пришлось, мне стало плохо.

– Эмбер, вы в порядке?

Эбен быстро оказался рядом. Поднес к носу ватку. Резкий запах привел в чувства.

– Звенит в ушах. И голова… Мне нездоровится.

– Давайте присядем! Вот здесь.

Молодой доктор усадил меня на стул и почти сразу обратился к Митаи.

– Плохая реакция на сканер. Я оставляю ее в клинике на стационар. За Эмбер нужно наблюдать. Завтра после полудня выпишу, если не обнаружим осложнений.

– Эбен, извините, но, – Митаи смотрела на меня с подозрением, – Не думаю, что это возможно.

– Почему? Вы хотите подвергнуть опасности жизнь сестры?

– Ни в коем случае. Но Деметра настоятельно рекомендовала привести Эмбер назад. Вы понимаете, какое положение у сестры.

– К сожалению, решение принимать не вам и даже не Деметре. Я направлю данные о местоположении Эмбер. Хельга первой узнает о стационаре.

– Но…

– Поверьте, так будет лучше. Нельзя допустить несчастный случай в стенах дома Мира.

– Сложная ситуация, Эбен. Боюсь, что я не могу вернуться назад без девушки. Вам придется навестить Деметру и переговорить с ней.

– На это у меня нет времени. Митаи, повторюсь, не в ваших силах повлиять на ситуацию и противиться словам лекаря. Пожалуйста, не мешайте мне выполнять свою работу. Я прощаюсь с вами до завтра!

Эбен говорил с женщиной строго. А я старалась не смотреть ни на него, ни на Митаи. Состояние улучшилось.

– Я вас услышала. Где могу получить документы на госпитализацию Эмбер?

Женщине в черном пришлось уступить. Неохотно, но она сделала шаг назад, но не смогла скрыть раздражение. Теперь ей придется объясняться перед Деметрой, а та придет в настоящую ярость, узнав, что я осталась с лекарем и могу наговорить лишнего. Не знаю, чего так боятся эти женщины, но я рада отдохнуть от них хотя бы один день.

Эбен попросил сопровождающую подождать. Он помог мне прилечь на кушетку, а затем направился к двери.

– Идемте за мной. Мы с секретарем подготовим все необходимые бумаги.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна в пустом кабинете, наедине с тихим равномерным пикающим прибором-капсулой. В ожидании провела не больше получаса, пока не услышала размеренные шаги лекаря.

– Эмбер, еще раз здравствуй! – Произнес брюнет приятным спокойным голосом, – Не волнуйся, здесь тебе ничего не угрожает. Останешься на некоторое время в клинике.

– Митаи ушла? Деметра попросила ее сопровождать меня и контролировать все, что скажу, – начала я неуверенно, – Особенно здесь, в кабинете. Старшая не хотела, чтобы мы общались.

– Предсказуемо верный ход с ее стороны.

– Почему?

– Деметра не знает твоего прошлого и предпочитает перестраховаться, чтобы избежать проблем. Она поступает верно, ограничивая тебя от контактов с горожанами, пока не станет известно твое истинное происхождение.

Мужчина улыбнулся, присел на свое рабочее кресло и открыл мою карту на странице за подписью. Эбен ввел туда новые данные, полученные после осмотра в капсуле и прочесть их уже невозможно. Буквы и цифры напоминали коды, которые я видела на стекле аппарата.

– Можешь прочитать это?

– Я никогда не видела, чтобы записи вели в цифрах. У нас так не делают.


Эбен удивлен. Он даже не пытался это скрыть и смотрел на меня так, будто я сейчас скажу, что пошутила.

– Ты не узнаешь код?

– Нет. Я никогда подобного не видела. Могу прочитать слова с использованием букв.

– Удивительно. Это странно. Хотя, ладно, не будем сейчас обращать внимание на мелочи.

– Что-то не так?

– Нет, просто… Да, ты ведь из другого времени.

Он улыбнулся. Но так, словно извиняется.

– Я ведь говорила, что не верю в подобное?

Мы переглянулись.

– Я схожу с ума, Эбен?

– Нет, Эмбер. С головой все в порядке, а вот история твоего пребывания в Андарионе запутанная. Найти след будет трудно.

– Может потому, что я не знаю, что такое Андарион?

Эбен поджал губы и проигнорировал вопрос.

–Я соврал Митаи. Анализ крови у меня на руках.

Я выжидающе промолчала. Лекарь достал из стола еще одну тетрадку, положив ее поверх карты.

– Буду тянуть время, потому что данные, которые я получил, нельзя показывать Хельге, – мужчина открыл тетрадь и указал на красные прочерки, – Это ее точно не устроит.

– Что это значит?

– Ты не числишься ни в одной базе. Тебя нет ни в одной картотеке. А это совершенно невозможно. Всем, кто родился в Андарионе при рождении и после делают пробы крови. Абсолютно каждый житель внесен в базу.

– Это подтверждает, что я не местная.

– Да. Но также свидетельствует о том, что ты попала сюда незаконно. Да еще и оказалась в одежде сестер.

– Попала незаконно?

– Да, город закрытый. Но, – Эбен задумался, – Разве что… Ты могла быть в гарнизонах. Я не проверял только там.

– Можешь объяснить?

– Гарнизоны это границы Андариона. Там военные поселения. Они охраняют города от врагов. Если там тебя нет, то дело плохо.

Мы переглянулись, я заправила локон за ухо и тяжело вздохнула.

– Я уверен, для всего найдется объяснение. Нужна легенда для совета, чтобы для тебя определили лучшее будущее.

– Я хочу домой.

– Это невозможно, Эмбер. Ты не сможешь вернуться в мир, о котором говоришь.

– Что же мне делать?

– Учиться жить здесь. Я помогу.

– Нет, я не могу. Мне неспокойно здесь. Этот город, люди, все чужое…

– Ты привыкнешь. Поначалу все новое выглядит странным.

– Нет. Я не смогу.

Я поднялась на ноги и осмотрелась. Просторный кабинет словно стал маленьким и тесным. По телу побежали мурашки, я почувствовала холод и нехватку воздуха. Эбен заметил панику, встал следом и аккуратно коснулся моих плеч. Мы встретились взглядом. Я замерла. От прикосновений стало чуть спокойнее.

– Дышать трудно…

– Паника и страх. Тебе нужно успокоиться и отвлечься. Не изводи себя.

– Я словно с ума схожу.

– Эмбер, я обещаю, мы что-нибудь придумаем.

– Если я расскажу Хельге правду, может она услышит меня и поможет?

Мужчина улыбнулся и тихо прошептал, – Эмбер присядь, хорошо?

Я не хотела садиться, как и не желала, чтобы меня успокаивали. Но лекарь понимал мое состояние лучше меня, потому чуть ли не силой усадил на кушетку. Сам сел рядом, обеими руками удерживая меня за правую руку.

– Послушай, к Хельге обращаться нельзя. Она не тот человек, который станет слушать. Я понимаю, тебе не хочется мириться с происходящим, ты рвешься скорее вернуть все как было. Понимаю. Но ты должна остановиться и довериться мне. Сейчас память рисует образы безопасности. Это могут быть люди, места, события. Тебе кажется, что дом должен быть в другом месте и времени.

– Так и есть.

– Возможно. Но пока ты здесь и пока ты бессильна что-то изменить в моменте, нужно забыть о прошлом.

– Смириться с жизнью в доме сестер Мира?

– Эмбер, ты должна следовать простым инструкциям. Помни, что ты на планете Андарион. Город называется так же. А почему мы не на Земле, о которой ты, как ни странно, помнишь?

– Да, почему?

– Наши предки уничтожили экологию Земли много веков назад. Человечество кочевало и новым домом выбран Андарион. Первые переселенцы воссоздали самую подходящую программу с визуализацией бывшей земной жизни на Андарионе. Они использовали для этого современные технологии.

– Не понимаю. О чем ты?

Эбен нервно усмехнулся.

– Многое из того, что ты видишь вокруг себя – имеет рамки. У всего есть своя граница.

– Рамки?

– Да. Например город. Он окружен стеной. Пройти за границы, значит попасть в гарнизоны. Это охраняемая территория. Уйти или сбежать из Андариона, без разрешения и пропусков, невозможно. Никогда не пытайся этого сделать. Поняла?

– Значит я не просто далеко от дома. Я чертовски далеко… Поэтому ты говорил о времени. Это не реально.

– Твоя реальность зависит от того, во что веришь. Просто, подтверждай другим в разговорах, что знаешь Андарион. Знаешь с рождения, но случилась беда и память подводит. Все должно быть естественно. Хорошо? Это даст нам время. Ты справишься. Я помогу.

– Почему я не могу сказать все, как есть?

– Опасно. Никто не поверит в путешествие во времени. Скорее в другое. Тебя могут заподозрить в плохих вещах.

– К чему ты клонишь?

– Даже если ты захочешь рассказать о прошлом Земли местным, то столкнешься с непониманием. Многие знают о переселении только голые факты и то не в самом хорошем плане. Прошло много лет и те, кто стоит у власти старательно стирают образ родной планеты с равенством наций. Былое может быть только мрачным и никак иначе.

– Это объясняет, почему тут люди так безропотны.

Эбен согласно кивнул и продолжил. Но уже тише.

– Система создана для стабильности. Это не плохо. Просто тебе непривычно.

– Так что же случилось с Землей и когда?

– Есть сохранившиеся экземпляры книг, в которых есть информация о катастрофе. Там есть и о первых переселенцах. О том, как осваивали земли Андариона. Их мало.

– Ты читал их?

– Да. Конечно.

– Я не верю, что говорю с тобой о переселении с Земли. Не верю, что сижу в клинике на какой-то иной планете!

Видимо я побледнела, потому что лекарь суетливо отошел в сторону, наполнил стакан водой из кувшина и подал его мне. Я с жадностью отпила холодной жидкости. Стало легче. Последствия падения или аварии, которой не помню, все еще влияют на самочувствие.

– Мне нужно время.

– Понимаю.

– Эбен, может я зря тебе рассказала о себе? Ты ведь был на том собрании среди тех, кто решал мою судьбу.

Лекарь хмуро улыбнулся. Он вновь прикоснулся к моей руке, и я попыталась ее одернуть. Но мужчина не позволил.

– Что ты хочешь услышать? Назад не вернуться. Теперь я замешан в твоей истории. Верно?

Он освободил мою руку и протянул ладонь для рукопожатия, и я ответила, протянув свою.

– Обещай мне быть осторожной. Тебе придется быть частью этого мира, быть Эмбер из Андариона.

– Кто она, Эмбер из Андариона? – Спросила я с иронией, – Думаешь она справится?

– Идем, проведу тебя в палату. Тебе нужно поспать и привести мысли в порядок. А я пока наведу справки по гарнизонам. Может там найдется зацепка? – Брюнет посмотрел на меня с прищуром, – Как ни крути, а для Хельги придется подрудиться.

Эбен помог мне подняться. Голова снова закружилась, но быстро отпустило.

– Почему ты бросился помогать? Только честно.

Мужчина поддерживал меня и стоял достаточно близко. Эбен шумно сглотнул и ответил сдавленно, – Не умею бросать девушек в тяжелой ситуации.

– Настоящий герой.

– Идем, Эмбер, – герой смутился, – Тебе понравится комната.

Палата находилась этажом выше. Лекарь открыл ее ключом и пропустил вперед. Комната светлая, белые стены и полупустой интерьер. Кровать, узкое окно с прозрачной занавеской, небольшой шкаф и крохотный столик у изголовья. А в качестве приятного бонуса – дверь в собственную уборную.

– На полках есть сменная одежда. Обед разносят в три. У кровати есть сигнальная кнопка. Будет плохо, обязательно зови медицинских сестер. Постарайся отдохнуть.

– Когда мы снова увидимся?

– Скоро комендантский час, я проведу обход пациентов и смогу заглянуть к тебе после, – Эбен посмотрел на меня, кивнул и неуверенно добавил, – Если захочешь.

– Спрашиваешь? Ты мой единственный друг в Андарионе. Мне больше не с кем говорить.

– Если так, то…

– Пожалуйста. Как будешь свободен, навещай.

Моя эмоциональная реакция понравилась Эбену. Он довольно улыбнулся, но тут же постарался вернуть серьезный вид. Попрощались мы сумбурно. Обнялись и мужчина исчез за дверью.

Оставшись одна, я много думала, пытаясь разобраться в новой реальности, нарисованной Эбеном. Если верить в чудеса науки и в существование временной петли, значит все, кого я знала, умерли. Нет родителей, друзей, нет даже родного города и дома…

Но хуже всего то, что вспомнить их мне почти не удается. Только образы. Да и они теряются. Как будто меня ударило током, и я теряю по крупицам все, что формировало меня как личность.

Может Эбен прав и мне нужно безропотно убедить себя, что я житель Андариона? Вливаться в местный колорит пришлось еще до его совета. Всего три дня в городе, а я уже пахну как цветок дома Мира, трепещу перед Деметрой и готова часами напролет общаться с привлекательным молодым медиком? Ощущение, будто прошлая жизнь, это остров, а нынешняя океан. Только бы не утопиться.

За окном стемнело в считанные минуты. Поднялся сильный ветер, и вьюга завертела снежную крупу. Точно туманом, ледяной россыпью заволокло крыши домов. Люди исчезли с улиц, а в окнах загорался свет.

Я осмотрела на часы, висевшие на стене. Время чуть больше полудня, а будто ночь. В дверь палаты постучались. Это был Эбен. Мужчина не дождался приглашения, приоткрыв дверь..

– Чем ты занята? Не помешаю?

– Я сидела у окна. Снаружи разыгралась настоящая непогода.

– Да, я видел, – лекарь бросил хмурый взгляд в сторону улицы, подошел к окну и зашторил его, – Комендантский час. Не сиди больше у стекла, простынешь. Лучше побольше отдыхать. Снимок выявил ушиб грудной клетки. Ничего серьезного, но ты будешь упорствовать режиму в стенах дома Мира. Попробую направить Деметре запрос на одобрение твоего пребывания еще на сутки или, возможно, двое.

– Деметре? Смеешься? Она будет против. – Пробубнила я, возвращаясь в постель и подложив себе под голову пару подушек, чтобы оставаться полусидя.

– Ей придется пойти на мои условия. Я не хочу, чтобы ты возвращалась обратно, пока не выйдет распоряжение по твоей дальнейшей судьбе от Хельги. Лучше провести это время в спокойствии. Со мной.

– Но Хельга оставила меня на нее. У Деметры вроде как, ответственность.

– Пока ты находишься вне стен сестринского дома, Старшая за тебя не в ответе.

Это меня обнадежило.

– Не знаешь, что может решить Хельга?

– В лучшем исходе она оставит тебя сестрой дома Мира.

Я почувствовала неприятный вкус во рту. Вспомнилась Деметра, запах краски в коридорах и холодное утро.

– Не понимаю. Зачем мне быть в доме Мира? За два дня там я не увидела ничего, кроме бестолкового шатания и подчинения.

– Это от того, что ты не числилась сестрой, – улыбнулся Эбен, – В домах Мира девушки получают хорошее образование и воспитание. Тебе это пригодится.

– А если не дом Мира?

– Распределение.

– Что это значит?

– Будешь жить в семье, – сухо произнес Эбен. Я скривилась, понимая, о чем идет речь.

– Это как-то связано с номерами на руке? Я уже слышала о семьях и распределении. Вы практикуете браки по принуждению?

– Распределение не принуждение, Эмбер.

– Как же? Заставить девушку выйти замуж за незнакомца. Это самое настоящее принуждение.

Лекарь моих причитаний не замечал.

– Любой брак продукт большой работы системы Андариона. Кандидатуры подбираются не случайно. Ты должна понимать, что обучение в домах Мира, распределение и сам институт брака не подлежат критике общества. Все строится на поддержании этих ценностей. Сейчас тебе кажется, что наш образ жизни дикий, но только потому, что ты не видела положительных примеров. Система Андарион свела процент неудачных браков к минимуму. На сегодня это не более восьми к ста за один световой год. И это при условии, что любая женщина и мужчина могут подать прошение о расторжении неудачного союза.

– Брак можно расторгнуть по любой причине?

– Причина должна быть веской.

– Отсутствие любви к супругу или супруге?

– Любовь приходит. Это не повод. Если супруги не испытывают чувств друг к другу, то учатся этому.

Эбен посмотрел на меня так, будто хотел добавить что-то еще. Но промолчал. Верил ли он сам в то, что подобное норма – не знаю. Но для меня будущее распределение выглядело настоящей тюрьмой.

## Глава 5. Решение

Моя новая реальность очень переменчива. Еще вчера у меня была надежда на лучший исход, а сегодня я морально убита.


Окончательное решение не принято, но я уже чувствую себя заложником системы.

Лекарь пробыл со мной недолго. Срочные дела в клинике не ждут. Помимо меня у Эбена Андерсона есть и другие пациенты. Между тем время подошло к комендантскому часу. Чтобы никто из персонала и пациентов не забылся, по клинике пронеслось оповещение с просьбой не покидать здание.

Оставаться в постели я не стала. Вопреки просьбам лекаря, снова села у окна, чтобы разбавить свою тоску. Пейзаж за короткое время успел сильно поменяться. Снега стало так много, что соседние здания исчезли в белой мгле. Крошка льда от порывов ветра сворачивалась в воронки и взлетала вверх, после чего рассыпалась на части и опадала россыпью блестящих бриллиантов. Красивейший танец вьюги завораживал, особенно когда ты сам находишься в тепле.

И когда я только было решила вернуться назад в кровать, произошло нечто странное. В белой пелене прямо посреди дороги на повороте к клинике, словно призраки, появились три огромных волка. Животные намного выше обычных зверей. Их холки были взлохмачены и торчат в стороны точно игры, а пасти уродливо искажал оскал. Хищники широкими лапами медленно продвигались вперед, а следом за ними шагала женщина в длинном черном плаще, надетым поверх черного платья. На седую голову накинут капюшон так, что лица только не видно. Разве что длинные сухие волосы серо-белого цвета танцевали поверх плаща.

– Что за чертовщина? Это еще кто?

Как только заговорила, странная женщина остановилась. Она повернулась лицом к клинике. Стало любопытно. Я буквально прижалась лбом к стеклу, чтобы лучше рассмотреть ее. Но тут старуха резко подняла голову наверх. Ее пустые белые глаза смотрели четко на меня. По телу побежал озноб. Я подалась назад и упала на спину.

– Вот же ж черт! С ума сойти.

Сердце бешено колотилось в груди. Этот чертов взгляд отпечатался в голове, и я никак не могла избавиться от ощущения ужаса. Будто сама смерть коснулась меня и сейчас поднимется, чтобы отнять жизнь.

– Это просто женщина и просто волки. Ничего страшного, – повторяла себе, забираясь под одеяло с головой, – Просто волки. Волки в городе. Что такого? Вдруг это собаки и у меня просто разыгралась фантазия!

Пока я в кровати, все хорошо. Скоро сюда придут и я пойму, что просто спала. Спала и видела дурной сон….

Шаги в коридоре. Сначала далеко, а затем все ближе. Кто-то очень громко и настойчиво постучал в дверь. Я замерла.

Постучались еще раз.

– Эмбер, к вам можно зайти?

Женский голос. Слишком звонкий для возрастной дамы из кошмаров.

– Что вам нужно?

– Я принесла обед. С вами все в порядке?

– Ах, да, конечно. Проходите.

Светловолосая девушка ловко юркнула в палату, расставила две тарелки на тумбу. В качестве напитка мне предложили странную жидкость прозрачного красного цвета в литровой бутылке.

– Когда пообедаете, оставьте посуду за дверью.

– Что это? – Указала я на воду.

– Это поможет вам набраться сил и обеспечит хороший сон. Витамины в букете вкуснейшего чая. Уверяю, вам понравится.

– Да? Спасибо. Это очень кстати.

– Отдыхайте. Вам не о чем переживать.

Есть совсем не хотелось. Ради приличия, и чтобы Эбен не задавал вопросов, я попробовала немного супа-пюре и этой странной сладкой воды. После чего выставила все за дверь, как просила медсестра.

Однако оправдываться перед лекарем за голод не пришлось бы. Он так и не пришел.

К вечеру, строго по расписанию, мне принесли ужин, а в девять погасили свет. Буря стихла окончательно, перед окном ярким пятном на небо взобралась полная луна.

– Откуда здесь луна?

Интересно, если мы не на Земле, то и луны быть не должно. Если только это не какая-то проекция, вроде обмана или миража. А может Эбен сводит меня с ума фантастическими легендами?

Наутро меня ждал ничем не отличавшийся от дома Мира подъем. Прохладное помещение, резкое включение света и две медицинских сестры, сообщивших о том, что внизу ждет гость, но ко встрече с ним нужно подготовиться.

Подготовиться, значит привести себя в порядок: помыться, почистить зубы, заплестись и надеть больничное платье. Не сорочку, а именно белое больничное подпоясывающее платье с подолом в пол. От администраторского оно отличается красным поясом.

А еще меня предупредили – завтрака не будет. Дело срочное!

Собралась второпях и с медицинскими сестрами спустилась на первый этаж. Девушки завели меня в рабочий кабинет, отличающийся от интерьеров в больнице. Я осталась ждать одна.

Комната явно не для приема пациентов. Кожаный диван, пара кресел, дубовый стол у окна с высоким креслом. На полу паркетная доска темно-коричневого цвета. Стены обшиты деревом. После истории с волками я немного переживала, что срочность может быть связана с той странной женщиной. И уж лучше я буду общаться с Деметрой или Хельгой, чем один раз с ней.

– Доброго утра, Эмбер!

Я вздрогнула от резко открывшейся двери за спиной. Это был Эбен. Он подошел ко мне ближе, взял за руки и поднес к губам.

– Прости, что не навестил тебя вчера. Пришлось урегулировать пару срочных вопросов.

– Ничего, – пожала плечами я, немного покраснев, – Такая спешка и прям с утра… Мы кого-то ждем?

– Да, ожидаем визита важных гостей. Вчера я героически предотвратил попытку Деметры вернуть тебя к сестрам. Сегодня предоставлю полный отчет собранию. Попробую уговорить их оставить тебя здесь.

– Сколько шума из-за одной сестры…

Я почувствовала себя важной птицей, ради которой столь занятые персоны проводят собрание второй раз. Эбен заметил неловкость и поспешил успокоить меня.

– Я сам все решу. Не волнуйся ни о чем. Главное помни, что ты всегда жила в Андарионе.

– Что ты задумал?

– Ничего особенного, – брюнет присел со мной на диван. На его красивом молодом лице блеснула улыбка, – Эмбер, я обещаю, сделаю все возможное, чтобы устроить твое будущее.

– Уже не терпится узнать, что ты такое придумал и нужно ли это мне?

Лекарь шумно выдохнул. Меня успокаивал, а сам нервничал не меньше.

– Доверься мне.

Если бы не доверяла, не стала бы при первой же встрече говорить о себе. Я поверила ему. Но перекладывать ответственность на плечи лекаря не хотела. Если его задумка навредит репутации брюнета, мне придется вступиться и рассказать правду.

В коридоре послышались голоса и один из них я узнала сразу. Эта женщина даже не пыталась говорить тише.

– Дорогая, твоя подопечная уже здесь!

Дверь не открылась, она распахнулась перед Хельгой. Я так разволновалась, что тут же попыталась встать на ноги, но Эбен схватил меня за запястье, притормозив. Взгляд женщины выразил недоумение, а мнение не заставило себя ждать.

– Мой дорогой, ты уже приручил эту милую пташку? Времени зря не теряешь.

Сегодня она была в синем платье с блестящими бусинами-камнями. Полноватая фигура хоть и была туго обтянута тканью, но выглядела прекрасно. На Хельгу и правда буквально хотелось смотреть! Яркая, уверенная, особенно с голубой помадой, которая отлично дополнила образ.

– Проходите, мы ожидали вас.

В комнату вошла целая группа людей. Молодой лекарь приветливо улыбался каждому из них.

Состав собрания оказался прежним. Суровая Деметра в строгом платье, яркая Хельга, вечно занятой и уставший Леон, а также женщина Митаи. Не хватало разве что Розмари, но ее судьба оставалась болезненно неизвестной.

– Как дела в клинике, дорогой? Всего ли здесь хватает? Поставки лекарства проходят вовремя?

– Спасибо, все идет своим чередом. У нас без изменений.

– Вот и славно! Я бы хотела провести здесь пару дней, поправить некоторые нюансы здоровья. Однако мой график не допустит такой роскоши.

Хельга присела на кресло прямо напротив дивана. Остальные заняли соседний диван, такой же светло-коричневый, как и тот, на котором сидели мы с Эбеном.

Я сразу чувствовала на себе взгляд Старшей дома Мира. Она смотрела на меня как на опасную девчонку, которая нарушила одно из правил и могла бы подставить ее прямо сейчас. Я таракан, который выбегает при гостях в, казалось бы, идеально чистой квартире.

– Здоровье очень важно. Не стоить скупиться временем на эту роскошь, Хельга. В моей плотной записи найдется окно, чтобы провести обследование.

– Эбен, этот способ уговоров на меня не повлияет, ты же знаешь! Лучше расскажи нам, что удалось разузнать по итогу о пташке? Она местная? Я сегодня не готова к долгим прелюдиям, поездка в клинику была более чем утомительна.

Деметра мягко улыбнулась, когда рослая женщина посмотрела ей в глаза. Но та лишь сжала губы голубого цвета в полоску недовольства. Я напряглась не меньше, чем Старшая. Что-то между ними не ладилось. Может Деметра действительно отвечает за каждый мой шаг перед Хельгой?

Эбен как будто не заметил общего настроения. Он ободряюще кивнул и подвинулся к краю дивана, достав из рядом стоящего портфеля несколько бумаг.

– У меня было ограниченное количество времени, но я покопался в архивах Андариона и приграничных областей. Данных совсем немного, однако, они есть.

– Аллилуйя! – воскликнула Хельга, громко хлопнув в ладоши, – Выкладывай же! Леон не смог порадовать ничем, кроме белых листов. У этой девчонки как будто нет следов в прошлом.

– Ты делаешь неправильные выводы. Результат был, но он тебе не понравился.

Полноватый мужчина протер испарину на лбу и сморщился еще больше, чем обычно.

– Леон, дорогуша, я люблю результат в цифрах и данных. Меня раздражает, когда на выхлопе я получаю буквально ничего. Но не переживай, знаю, что ты старался и высоко ценю твою чопорность. В большинстве случаев она приводила к результату.

Рослая женщина громко рассмеялась. Леон только хмыкнул, облизав пересохшие губы. Но парировать себе Хельга не дала.

– Эбен, мальчик мой, я перебила тебя. Так, выкладывай, что удалось выяснить?

– Леон прав, согласно данным Андариона, Эмбер нет в системе. Но она не взялась из ниоткуда. Уникальный состав в крови совпал с единственным числовым кодом. Но узнать о нем больше я не смог. Он проходит по пограничной территории.

– Пограничной?

– Да. После того, как Андарион и приграничные зоны стали числиться в разных системах, мы не имеем доступа к тем кодам. Возможно, Эмбер родилась там, а после ее просто не восстановили в нашей базе. Общая система Андариона давно нуждается в очистке и сверке. А пока сбои будут: потерянная информация на отдельных людей, а также утраты в списках для распределения.

Я не понимала ровным счетом ничего, кроме одного: для членов собрания я оставалась все той же темной лошадкой без явного прошлого. Хельга переменилась в лице, как и остальные. Эбен же проявил сдержанность в эмоциях.

– У Эмбер серьезная амнезия. Согласно данным, полученным при обследовании, проблемы с памятью могут быть необратимы. Существует небольшой процент того, что она вообще когда-либо сможет восстановить события прошлого. И, если резюмировать, Леон прав, перед нами совершенно чистый лист.

Доктор обернулся ко мне, слегка улыбнувшись в знак поддержки. Я старалась этого не замечать. Вдруг они раскроют наш секрет, подумают, что мы в сговоре.

– Бумаги с показаниями диагноза готовы?

– Конечно, Деметра, я направил их официальным письмом за подписью.

Старшая кивнула. Я не могла до конца понять ее эмоции, а вот у Хельги все отражалось на лице. Женщина впервые смерила меня взглядом, чуть поморщилась и шумно выдохнула.

– Очень интересно. Амнезия и ее код в базе пограничной зоны. Как удачно складывается и то, что в системе Андариона по какой-то причине не прошло сопоставление, – она чуть наклонилась вперед, пытливо изучая мои, опущенные к полу, глаза, – Все звезды сошлись над этой девчонкой.

– Мы можем отправить запрос в управление пограничной территорией, пересчитать всех девушек, рожденных за последние тридцать лет, – Вмешался Леон, кряхтя над папкой с бумагами, – Если ее код там есть, то мы узнаем всю подноготную Эмбер.

Мужчина даже не смотрел на оппонентов. Он постоянно что-то перекладывал и изучал. Это заметно раздражало Хельгу.

– Сколько потребуется времени? Я не могу так много сил уделять этой побитой птахе.

– Много, Хельга. Это военные, с ними договариваться все равно, что читать лекции голубям. Они понимают только приказы, а большинство зациклено на проблемах Пустоши. Им невдомек, что такое вежливость.

– Да уж, особенно Эдвард Григ! – Прыснула Хельга, – Мерзкий тип. А ведь когда-то у нас намечался роман.

Женщина злобно ухмыльнулась, откинувшись обратно в кресло.

– Зато он хороший руководитель. Там свои законы, Леон, ты прав.

– Я не отрицаю способностей генералов, но нам это мало чем поможет.

– Хорошо, если процедуры уточнения не избежать, то давай, отправляй запрос. Оставлю это дело на тебе.

Леон закивал, буркнув что-то вроде «конечно».

Видимо я побледнела, потому что Эбен обратил на меня внимание. Он переменился в лице и при всех взял за руку. Мужчина предложил воды или отправиться наверх отдохнуть. Я отказалась. Вежливость молодого лекаря была запретной. Пусть сам Эбен не видел в этом ничего предосудительного. Даже не удивлюсь, если Деметра запретит нам видеться.

– Мы можем оставить Эмбер в доме Мира до выяснения всех деталей ее происхождения. Я и Митаи создадим для сестры благоприятную атмосферу. Она может учиться вместе с остальными девушками до момента распределения в семью.

– Ты настоящая душка, дорогая, – Вернулась в прежнее расположение духа Хельга, – Этот вариант я рассматривала изначально как самый идеальный. Ты справишься с пташкой.

– А почему мы не можем отправить ее сразу в распределительный центр? Сколько ей лет? Похоже, возраст позволяет. Если мы постараемся, отдадим новоявленную сестру за военного. Парням из пограничных зон вовсе не принципиально обучение будущей жены по программе дома Мира.

Леон протянул Хельге какой-то список, и та достала из крохотной голубой сумочки очки без душек, после чего внимательно изучила бумагу.

Предложение Леона вызвало у меня мурашки. Это может все усложнить. Я напряглась, едва сохраняя внешнее спокойствие.

– Послушайте, я ведь могу взять Эмбер в ученицы и тогда она останется в клинике, выполняя рабо….

– Нет! – грубо прервала Эбена, Хельга, – У тебя доброе сердце, сынок, но я возражаю! Никакого самопожертвования.

– Самопожертвования нет. Нам действительно нужны медицинские сестры. Я обладаю достаточным временем, чтобы обучить Эмбер всему необходимому. Она могла бы найти в клинике профессиональный путь.

– Профессиональный путь? Девчонка с пограничных зон? Ну уж нет. Много лишних эмоций, Эбен. Непривычно видеть тебя таким заинтересованным. Давно этого не было, – С лукавой улыбкой отметила Хельга, не отрываясь от бумаги, – Даже слушать не желаю. Твоим «хотелкам» достаточно потакали. Снисхождения для пташки не будет.

– Мои личные дела никак не связаны с…

– Эбен, это утомительно, – уничижительно прервала брюнета женщина, – М-да… Так вот, если эта пташка чистый лист, то теперь только я решаю, чем ее наполнить. А ты, дорогой, займись своими прямыми обязанностями. Не стоит лишний раз привязываться к девушкам.

– Она может принести пользу обществу.

– Вычищая горшки из-под стариков? Мой милый мальчик, сестра должна быть под наблюдением. В домах Мира с этой задачей справятся прекрасно. А ты, душа моя, слишком мягок и слишком занят.

Я буквально вонзила ногти в мягкую обшивку дивана. Внутри назревала буря. От волнения глаза защипало. Еще немного и я сдалась бы своим чувствам. Да, Эбен хотел спрятать меня под свое крыло. Задумал это, не поставив меня в известность. Не вышло. Зря он так… Теперь все усложнилось.

И тут, точно вердикт прозвучала следующая фраза Хельги: – Она вернется в дом Мира и пробудет там до ближайшего распределения, в котором обязательно будут участвовать военные.

– Но, Хельга, прошу, рассмотрите другие варианты!

– Ни один из предложенных меня не устраивает. Замуж сейчас ей рано, а оставить тебе не могу. Это приведет к нежелательным последствиям. Только Дом Мира! Точка!

И что бы ни говорил Эбен, он больше не мог повлиять на ситуацию.

Деметра тут же отдала мне поручение собрать свои вещи и спуститься вниз, чтобы вернуться вместе с Деметрой к сестрам. Собрать вещи – это переодеться в форму и закрыть рот на замок. Я подчинилась. Направилась к двери. Эбен встал следом, догнал меня у выхода и попросил подождать его в палате. Как будто нам дадут время поговорить…

Я кивнула, а после вышла прочь. Выбежала, если быть честной.

За дверью послышался спор. Эбен вновь пытался уговорить Хельгу. Но слушать это сил не было. У него ничего не выйдет.

Придется выживать среди институтских девочек прошлого. Или…черт побери, будущего? А еще привыкать к новой реальности, пока насильно не выдадут замуж и я не смирюсь.

Теперь я этикетка, как и другие девушки, для идеальной, правильной жизни Андариона.

## Глава 6. Новая жизнь


Вернувшись в палату, я надела платье сестры Мира, сложила больничную форму и села на заправленную кровать в ожидании прихода Эбена. Если лекарь не придет, то придет Деметра. Ведь долгая задержка со сборами вызовет у нее агонию недовольства.

Несмотря на желание Эбена решить мои проблемы, все стало только хуже. Людей из совета не обмануть. На будущее стоит быть осторожнее, проявить бдительность и недюжинную хитрость. Играть по их правилам, осторожно добиваясь своего.

Я посмотрела в сторону окна. На улице мирно гуляли горожане. Мужчины, женщина и дети наслаждались теплым светом солнца и красотой мерцающего снега. Морозно. С крыш домов к небу тянулись длинные столбы дыма. От вчерашней бури не осталось и следа, но я все еще помнила, как выглядят волки и та зловещая женщина. Вне всяких сомнений, что именно они являются причиной запрета выхода на улицы в комендантский час.

В дверь постучались. Это был лекарь.

– Эбен! Я рада, что это ты. Мы ведь можем уже и не увидеться больше.

– Я ведь пообещал, что навещу тебя, – Мужчина подошел ближе. Вид у него был подавленный, – Прости, я не справился с задачей. Был уверен, что Хельга выслушает меня и не станет препятствовать устройству тебя в клинике. Это был хороший шанс избежать жизни в доме сестер.

– Ничего. Я все понимаю. Ты попытался, и я это ценю. Сложно предугадать, что будет, если решение принимает незаинтересованный в моей судьбе человек.

– Хельга как раз заинтересована. Как никогда заинтересована, – Эбен отвел глаза в сторону, а затем посмотрел на меня и заговорил тише, – Эмбер, помни, что ты не одна, хорошо? Я на твоей стороне. Мы что-нибудь обязательно придумаем, только позже, когда все уляжется.

– Да, – закивала я, – Мне повезло встретить такого понимающего человека, как ты. Но, Эбен? Знаешь, может уже и не нужно ничего предпринимать?

– Почему?

– Если у меня больше нет прошлого, значит нужно привыкать к новой жизни. Похоже, это неизбежно. Хельга права, если я «чистый лист», нужно писать историю заново?

– Эмбер…

– Нет, нет, позволь я закончу? Знаешь, я не готова бороться, не зная с кем имею дело. Вслепую… Я хочу знать все об Андарионе. Мне нужно получить больше информации.

Эбен дежурно улыбнулся.

– Ты расстроен?

– Я не в праве испытывать эмоции за твои решения.

Но он все же расстроен. Пару дней назад лекарь взвалил на свои плечи груз ответственности за меня. И, похоже, принял поражение как свое собственное. А мне этого совершенно не хотелось.

– Ты прав. Все, что я делаю и буду делать, это мои решения и мой выбор. Я благодарна тебе за дружескую помощь.

– Мы не прощаемся, – резюмировал Эбен, не сводя с меня взгляда карих глаз, – Я постараюсь навещать тебя.

– В Доме Мира? – В моем голове прозвучала ирония, – Деметра будет в восторге. Но, если у тебя получится, я всегда рада встрече.

– Ты забыла, кто я? Ты моя пациентка и войти в дом Мира я смогу полноправно на основании твоего дальнейшего лечения.

– Разве я не здорова?

– Очевидно нет.

Мы переглянулись. Лекарь лукаво подмигнул.

– Черт, как же не хочется тебя отпускать к этим женщинам.

– А как мне не хочется уходить, – я смутилась, но виду не подала, – И все же придется.

Эбен поднялся и осторожно привлек меня к своей груди. Он обнял меня мягко, заботливо, будто опасался, что я испугаюсь и оттолкну. Но мне не хотелось его отталкивать. Напротив, я прижалась теснее и нехотя отстранилась.

– Пора. Спасибо за все.

– Не за что благодарить. Это наша первая неудача.

– Наша? Мило.

– До встречи, Эмбер! Будь осторожна.

– Постараюсь.

Мы снова обнялись, но в этот раз немного неловко. В момент, когда ты совершенно не понимаешь, где ты и как жить, вдруг появляется чувство, способное отвлекать. Симпатия это или что серьезнее, не знала. Но уходить от Эбена сложно.

Когда я спустилась вниз, Деметра и Митаи уже ожидали меня. Старшая никак не отреагировала на опоздание и даже спокойно отнеслась к путанице с одеждой. Я ведь совсем забыла, где оставила свое пальто. Мне показалось, что женщина сама пребывала в растерянности и своих мыслях.

Вот так мы и вернулись к тому, с чего начинали – к кому Мира.

Теперь за мной закрепили кровать, как постоянное место ночевки, выдали новое расписание и полный комплект одежды. Как и другим девушкам, мне предстояло пройти курс обучения и получить, необходимые в быту, навыки. Никаких сложных наук в доме Мира не преподавали. В основе были: рукоделие, шитье, кулинария, грамота, гончарное искусство, этикет, танцы, основы первичной медицины.

Помимо обучения для сестер выделено свободное время на личные дела. В это время можно остаться в доме или уйти за его пределы. Так кто-то посещал хлебопекарню, кто-то изучал литературу, а кто-то просто гулял. Главное условие для каждой девушки – оставить запись о своем отсутствии в реестре. Это большая книга – тетрадь, хранящаяся на первом этаже. Каждая сестра должна ее заполнить, если собирается отлучиться даже на короткий срок. Тетрадь контролировалась, все записи проверялись на достоверность.

Прогулки для постояльцев дома не запрещены. Разве что в Комендантский час. Это время с двенадцати до трех дня. И теперь к этому отрезку дня я тоже относилась серьезнее. Достаточно вспомнить пасти огромных волков.

Став полноправной сестрой дома Мира, я утвердилась в цели узнать об Андарионе все. Я убедила себя в том, что должна привыкнуть и принять новый уклад жизни. Даже если придется выйти замуж за постороннего человека.

К вечеру первого дня новой жизни, я увидела Розмари. Она поздоровалась и была мила, но на ужине говорить со мной не стала. Я сразу поняла в чем дело. Особенно когда неоднократно словила на себе взгляд Деметры. Женщина запретила девчонке общаться со мной. А ночью моя догадка подтвердилась. Подруга заговорила со мной, когда в комнате доносились размеренные сопения сестер.