Евгения Горская
Непоправимый брак

© Горская Е., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

14 мая, пятница

Народу из электрички вышло немного. Лера вместе с еще несколькими пассажирами спустилась с платформы и медленно пошла по усыпанной песком дорожке. Та примыкала к лесу, и уходить с нее не хотелось. Тянуло остановиться, повернуть лицо к заходящему солнцу и с удовольствием вдыхать запах весны.

Она бы так и сделала, но сзади шел хмурый дядька, а останавливаться на глазах у незнакомого мужика Лера постеснялась.

Остальных пассажиров не было видно, они успели свернуть раньше.

Мужчина обогнал Леру, повернул к виднеющимся справа деревенским домам.

Ей надо было туда же. Лера остановилась, тронула рукой свисающую к тропинке ветку березы. Листья на ней были клейкие, чуть влажные. Она потянула за ветку рукой и провела листьями по щеке.

И тут раздался выстрел.

То есть это Лера потом узнала, что раздался выстрел, в тот момент она только машинально выпустила ветку и неторопливо пошла дальше.

Солнце уже не светило в глаза, оно скрылось то ли за крышами домов, то ли за листвой деревьев.

Анфисин дом примыкал к лесу, как и соседние. Дом достался подруге в наследство от какой-то родственницы, и Анфиса второй год проводила здесь все свое свободное время. Лера ей немного завидовала, сама она никакого удовольствия от дачной жизни не испытывала и без работы откровенно скучала.

Она и в гости к подруге согласилась поехать только потому, что сидеть одной дома было еще тоскливее.

Вообще-то в любой момент мог позвонить Никита и обрадовать, что сможет вырваться к ней на пару часиков, но постоянно ждать его было унизительно, и Лера старалась этого не делать.

Дорожка повернула к проему между домами. Лера поправила рюкзак за спиной, вышла на деревенскую улицу, обогнула небольшую лужу и едва не налетела на неожиданно появившегося перед ней давешнего мужчину.

– Вы куда? – неприязненно спросил он.

– Туда! – Она с недоумением повела головой, указывая на Анфисин дом.

– Вы идете к Киямовым?

Анфисин дом стоял последним на улице. Кроме, как к подруге, Лере идти было не к кому.

– Какое вам дело?

– Стойте здесь!

– Что?! – поразилась Лера.

О господи! Она одна на пустой улице рядом с неадекватным типом.

– Не ходите туда.

Смотрел мужчина как-то так, что Лера только тихо спросила:

– Что там?

– Анфису убили!

– Кто? – Это Лера спросила еще тише.

– Не вы, – усмехнулся он и серьезно добавил: – И не я.

15 мая, суббота

Бессонница стала постоянной. Инна пыталась принимать снотворное, но от него было тяжело просыпаться по утрам, и выходило еще хуже. Она отводила Мишу в сад, снова ложилась. Иногда засыпала, иногда нет, но даже во сне знала, что на свете нет человека несчастнее ее.

Этой ночью она, как обычно, забылась только под утро, но проспала на удивление долго. Ровно в девять ее разбудил звонок.

– У тебя телефон звонит, – заглянул в спальню Борис, держа в руках ее трезвонящий сотовый.

– Слышу, – улыбнулась мужу Инна.

Борис протянул ей телефон, вышел.

Все изменилось месяц назад. Именно тогда она из счастливой, хорошо обеспеченной дамы превратилась в несчастное ноющее существо.

О том, что она является несчастным ноющим существом, никто, кроме нее, не знал, но от этого Инне легче не становилось.

Она провела пальцем по экрану и бодро сказала:

– Привет, Лерочка.

Получилось хорошо, как у прежней, счастливой Инны.

То, что получалось казаться прежней, удивлять Инну не переставало.

Лера заговорила, Инна выпрямилась на постели.

То, что рассказывала подруга, должно было снова сделать ее счастливой, но Инна чувствовала только равнодушное удивление.

Гадины больше нет. Можно радоваться.

– Кошмар! – комментировала Инна. – Ужас!

Бросив замолкший телефон на тумбочку, она накинула халат, подошла к висящему на стене зеркалу. Она похудела за последний месяц, но это ее не портило. Под халатом угадывалась отличная фигура. Впрочем, ее отличная фигура и красивое лицо не нужны Боре.

Ему нужна Анфиса.

– Кофе тебе сделать? – крикнул Борис.

– Я сама. – Инна быстро прошла на кухню.

Муж пил чай, уткнувшись в планшет.

– Что это Лера так рано в выходной звонит? – не поднимая глаз, недовольно пробурчал он.

– Анфису убили. – Инна засыпала кофе, включила кофемашину.

Борис оторвался от планшета, вопросительно на нее посмотрел. Кроме удивления, в глазах не было ничего. Ни тоски, ни ужаса.

Он хорошо притворялся. Она могла прожить с ним жизнь и быть уверенной, что он очень ее любит.

– Лера вчера поехала к Анфисе на дачу, – вздохнула Инна. – Когда подходила к дому, услышала выстрел.

Резко запахло кофе, аромат, который она раньше любила, показался горьким, противным.

Ей уже месяц все вокруг казалось горьким и противным.

– Анфиса лежала на крыльце. Леру полночи промучили полицейские.

– А убийца?.. – с равнодушным интересом спросил Борис.

– Скрылся, – объяснила Инна.

Надо было изобразить ужас, но она не стала этого делать. За последний месяц она исчерпала лимит притворства.

Муж снова уткнулся в планшет, Инна отпила кофе.

Анфиса вновь появилась в ее жизни год назад. До этого Инна даже по телефону несколько лет с бывшей школьной подругой не разговаривала.

– Я сегодня встретил Киямову, – вернувшись однажды с работы, засмеялся Борис.

– Кого? – не поняла Инна.

Она очень старательно пыталась забыть Анфису, и ей это удалось.

– Анфису Киямову. Пошел в обед в ресторан и встретил. Она сидела за соседним столиком вместе с Лерой. Я ее даже сразу не узнал.

С Лерой и Анфисой Инна училась до восьмого класса. Потом родители отдали ее в престижную гимназию, и с бывшими подружками она встречалась редко.

С Анфисой не виделась бы совсем, с Киямовой Инна никогда не дружила, но Леру считала близкой подругой и отношения с ней поддерживала.

Анфиса позвонила через несколько дней, они поболтали, потом встретились в кафе. Им было скучно друг с другом, и Инна с удовольствием опять забыла бы об Анфисе на несколько лет.

Если бы не случилось то, что случилось.

– Может, нам тоже поехать на дачу? – Борис оторвался от планшета.

– Без Миши? – удивилась Инна.

Она вчера отвезла сына к родителям. К бабке и деду мальчик ездить любил, Инна иногда даже ревновала.

– А почему мы не можем без Миши куда-то съездить?

Ей никуда не хотелось.

Лечь бы, заснуть и не просыпаться.

– Поедем, – радостно улыбнулась Инна. – Погоду обещают отличную.

Отличная погода стояла уже несколько дней. Даже по вечерам было тепло. Вчера Инна, приехав вечером домой, долго стояла на балконе, глядя на цветущую внизу сирень. Бориса дома не было, он ездил на расположенный за городом завод и вернулся поздно. В одиннадцатом часу.

Плохо, если у полиции появятся подозрения в отношении его. Он вполне мог успеть застрелить Анфису.

* * *

За окном чирикали воробьи. Глеб открыл глаза, потянулся. Тетка тихо звякнула чем-то на кухне.

Отвезя вчера девчонку домой, он вернулся под утро. Спать не хотелось, он лег почитать, но очень быстро отложил телефон и проспал аж до… Глеб посмотрел на часы. Аж до двенадцати.

Он еще раз потянулся, нашарил брошенные на стул джинсы, натянул их и вышел на кухню. Тетя стояла у плиты. Племянника она обожала и обычно старалась накормить его не хуже, чем в хорошем ресторане. Получалось это у нее так себе, но Глеб теткину стряпню исправно хвалил.

На этот раз на сковородке жарилась яичница с луком и еще какими-то овощами. Испортить яичницу было трудно, но тетка ухитрилась. Овощи слегка подгорели.

– Вкуснота, – похвалил Глеб, садясь за стол.

– Не подхалимничай, – засмеялась Нина Михайловна.

– Буду, – засмеялся Глеб.

– Девочка, которую ты вчера повез, к Анфисе раньше приезжала, – ставя перед Глебом тарелку, заметила тетка. – Я ее видела. В прошлом году.

Вчера у места происшествия собралась толпа. Участковый пытался народ разогнать, но местные жители расходиться не желали. Происшествие было не из рядовых, в деревне до сих пор никого не убивали.

– Они давние подруги, – объяснил Глеб. – Ее менты вчера при мне расспрашивали.

– Жаль.

– Почему? – не понял Глеб.

– Девочка симпатичная, могла подобрее подругу найти. Анфиса-то неприветливая была, людей не любила. Злюка. Здоровалась сквозь зубы и отворачивалась сразу.

– Строгая ты очень.

Молодую соседку Анфису тетка недолюбливала. Причину неприязни Глеб не понимал. Впрочем, это его мало интересовало. Он здоровался с Анфисой, сталкиваясь с ней на улице, и сразу о соседке забывал.

Раньше, при жизни Таисии Георгиевны, старой Анфисиной родственницы, забора между их участками не имелось, тогда укрыться от соседского взгляда было трудно, и бабу Тасю Глеб видел помногу раз на дню. В прошлом году тетка решила соорудить между участками забор. Наверное, чтобы поменьше смотреть на Анфису. Глеб нашел бригаду рабочих, и теперь соседский участок почти не был виден.

– Когда Таисия жива была, Анфиса к ней почти не приезжала, а теперь отсюда не вылезает.

Надо было сказать «не вылезала», но Глеб поправлять тетку не стал.

– Ну и что! – Он пожал плечами. – Какое тебе дело?

– Когда Анфиса маленькая была, все каникулы здесь проводила.

– Не придирайся! Дети загородную жизнь любят, а девушки не очень.

– У меня есть ты, твои родители, а у Таси никого не было. Только Анфиса да ее мать, а ни та, ни другая Тасю иногда годами не навещали. Это их не красит. Чай будешь?

– Буду.

Чай тетка заваривала хорошо, так, как он любил. Добавляла в него какие-то травы, немного, в меру, аромат чувствовался, но вкус чая не перебивал.

– Грядку какую-нибудь вскопать?

– Не надо. Отдыхай. Все вскопано.

– Рабочих наняла?

– Наняла. – Родственница вздохнула. – У Анфисы они тоже работали.

Глеб вышел на крыльцо, с удовольствием вдохнул воздух. Вернулся в комнату за телефоном и уселся в стоящее под яблоней плетеное кресло.

Посмотрел на машину около ворот, поднялся, завел автомобиль на участок. «Рено» он переписал на тетку в прошлом году, когда купил себе новую «Хонду». Предполагалось, что тетка будет машиной пользоваться, но родственница упорно ездила в Москву на электричке, а до ближайших магазинов шла пешком.

Надо продать авто, пока совсем не проржавело.

Вчера ему повезло, что машина оказалась под рукой. Перепуганную измученную девушку Леру Глебу было жалко, он не мог не предложить доставить ее домой.

Сначала он решил, что стреляла она.

Девчонка шла перед ним по дорожке и все время оглядывалась. Выглядело это довольно глупо.

Он обогнал ее и вышел на улицу, когда раздался выстрел. Глеб тогда замер на мгновение, но тут же, как будто это был не он, а герой какого-нибудь боевичка, бросился на звук выстрела. То есть к дому молодой соседки Анфисы.

Та лежала на крыльце. Около головы уже натекла небольшая лужа крови.

Тогда он и решил, что могла стрелять девчонка.

Он бросился назад, к дорожке, но девушка уже появилась на улице.

Она не могла успеть обежать участок.

Стреляли со стороны леса. Это и Глебу было ясно, и полицейским.

Он еще немного покачался в кресле, щурясь от светившего в глаза солнца, вздохнул и отправился к соседскому дому.

На темное пятно на крыльце старался не смотреть. Обвел глазами низкий забор, подступающие к участку деревья. Пошел к ближайшим кустам, перепрыгнул через тянущуюся вдоль деревни канаву.

Листья на деревьях были еще небольшие, но лес уже не казался прозрачным.

Скорее всего убийца оставил машину на грунтовой дороге, огибающей деревню. Дом соседки от дороги отделяла небольшая полоса леса.

Глеб вышел на дорогу – она была в плохом состоянии, оставленные тракторами ямы впечатляли, но проехать можно, – прошел немного в направлении железнодорожного переезда.

Там машина должна была попасть под камеру. Если убийца не идиот, он не сунулся к переезду. Глеб на его месте миновал бы поля, к которым и вела дорога, и выехал бы на трассу где-нибудь подальше от места происшествия.

Солнце припекало. Глеб снял футболку и, сжав ее в кулаке, вернулся домой.

Он собирался с удовольствием потрудиться на свежем воздухе рядом с любимой теткой, но желание работать пропало.

Он никогда не занимался сыскной деятельностью, и, в общем-то, ему не было дела до соседки Анфисы, но думать о чем-то, кроме вчерашнего выстрела, не получалось. У него даже мелькнула мысль позвонить девушке Лере, телефон которой он догадался вчера спросить. Девушка, сама того не понимая, могла знать что-то, указывающее на убийцу.

Звонить Глеб не стал, конечно. Строить из себя сыщика было глупо, а выглядеть дураком он не любил.

* * *

Следовало позвонить Анфисиной маме, но было страшно. Полицейские с Региной Леонидовной наверняка уже поговорили, Лера сама сообщила им и адрес мамы подруги, и городской номер. Она не была уверена, что стационарный телефон у Регины Леонидовны сохранился, сейчас мало кто пользуется проводной связью. Лера даже удивилась, что вспомнила бывший номер подруги. Они звонили друг другу по городскому, еще когда учились в школе.

Звонить Анфисиной маме было страшно, и Лера трусливо тянула время.

Сначала набрала Инну, потом свою маму.

– Ты у Анфисы? – весело спросила та. – Как добралась?

Лера уже давно не докладывала родителям, как проводит время, но вчера сказала, что будет в выходные у подруги.

– Ее убили, – мрачно сообщила Лера. – Я подходила к дому…

Сначала Лера рассказывала маме, потом папе, потом мама сказала:

– Я сейчас позвоню Регине. – И телефон замолк.

Лера потерла им подбородок.

Она давно дала себе слово никогда не навязываться Никите, но сейчас находиться в одиночестве было так тоскливо, что она не выдержала, набрала номер.

– Никита, вчера убили Анфису, – сказала Лера, услышав голос друга.

– О господи! – весело удивился Никита. – Как это?

В отличие от родителей он не стал выспрашивать каждую подробность.

– Я подходила к дому и услышала выстрел, – рассказывала Лера. – В Анфису выстрелили, когда она на крыльце стояла. Еще минута, и я была бы рядом с ней.

– Убийцу поймали? – перебил Никита.

– Нет. Полиция быстро приехала, но…

– Надеюсь, менты тебя не сильно мучили?

– Не сильно. Никита, – жалобно попросила Лера. – Ты не сможешь приехать?

– Извини, работы много. Мне нужно к понедельнику две программы состыковать. В следующие выходные обязательно увидимся. Обещаю.

– Хорошо, – покорно согласилась Лера.

– Не скучай. Я тебя люблю.

«Я тебя люблю» Никита произнес совсем тихо. Чтобы мама не услышала. Он единственный из всех Лериных ровесников до сих пор жил с родителями.

– Я тебя тоже, – сказала Лера.

Она не пролила ни слезинки, увидев мертвую Анфису. Она заплакала сейчас.

Сидеть одной дома было ужасно. Лера решительно отправилась в ванную, умылась. Посмотрела прогноз погоды, надела джинсы и голубой топик, захватила на всякий случай теплую кофточку и спустилась к машине.

Основная масса дачников уже проехала, до железнодорожного переезда у Анфисиного деревенского дома она добралась быстрее, чем предполагала.

Лера проехала по улице, остановила машину у Анфисиного забора.

Трава под ним желтела одуванчиками. Было что-то нехорошее, неправильное в том, что цветочки весело покачивались всего в нескольких метрах от места, где еще вчера лежало Анфисино тело.

Лера вышла из машины и увидела подходящего к забору Глеба.

Вчера он ненавязчиво старался держаться рядом с ней, когда их обоих допрашивала полиция. И Лера отчего-то старалась быть поближе к нему. И совсем не удивилась, когда он уже ночью мрачно буркнул:

– Я вас отвезу.

Утренний Глеб нес в руках скомканную футболку. На бледном торсе отчетливо проступали мышцы.

Никита собственному телу уделял большое внимание, дважды в неделю посещал спортивный зал и очень любил, когда Лера его мышцами восхищалась. Она так и делала, ей не трудно, а другу приятно.

– Здравствуйте, – сказал Глеб.

– Здравствуйте, – ответила Лера.

Глеб не уходил, смотрел на нее с любопытством. Глаза у него были редкого цвета, зеленые. Или в них просто отражалась весенняя листва.

* * *

Борис научился отключаться от посторонних мыслей, приходя домой. Собственно, учиться пришлось, только когда он снова связался с Анфисой. До этого домой он спешил, ему нравилось, когда Инна начинала около него суетиться, а Мишка не давал переодеться.

Из Инны получилась отличная жена. Борис на такое даже не рассчитывал.

До знакомства с Инной он считался парнем Анфисы.

Поехать на дачу оказалось хорошей идеей, день выдался по-летнему теплый. Он повесил для жены гамак, Инна, переодевшись в купальник, подставила лицо солнцу и начала медленно покачиваться.

Она была отличной женой во всех отношениях. Красивой, неглупой и любящей. А ее отец обеспечил Борису очень неплохую карьеру.

– В магазин схожу, – решил Борис.

Дачу он любил. Она принадлежала его семье, когда-то здесь выросла мама, потом он. Борис сразу сказал Инне, что загородный дом они строить не будут.

Магазин в дачном поселке позволял не возить из Москвы продукты. Они здесь продавались отличные, даже лучше, чем в городе. Борис в еде был неприхотлив, ему все равно, чем питаться, но Инна и соседи продукты хвалили.

Поселок еще не заполонили дачники, как летом, но детские голоса уже слышались отовсюду. Нужно посмотреть прогноз погоды и, пожалуй, в ближайшее время перевезти семью сюда.

Телефон зазвонил, когда он выходил из магазина с двумя наполненными продуктами сумками. Борис чертыхнулся, ответил своему заместителю Петру Макарову. Разговаривать с сумками в руках было неудобно.

– Борь, – деловито сказал Петр. – Я пытаюсь со вчерашними образцами разобраться. Тебе вчера окончательный вариант показывали или полуфабрикат? Я сегодня один в лаборатории, спросить некого.

– Окончательный, – попытался вспомнить Борис. – Что тебе в выходные не отдыхается?

– Хочется понять, в чем тут дело. Разберусь, буду отдыхать.

С помощником Борису повезло. Петр был не только отличным инженером, но и прекрасным переговорщиком. Если бы не он, завод можно было закрывать, как сотни других предприятий.

В магазин заходили соседи, Борис им улыбался и кивал.

– Подожди, Петр, – попросил он и отошел подальше, к растущим вдоль забора березам. – Сегодня утром звонила Лера. Ну… подружка Анфисина.

Помещение под Лерин салон красоты он сдал еще пару лет назад. Сам предложил. Слышал, как Лера жаловалась Инне, что с арендой трудности, и решил помочь подруге жены. Тем более что лишних помещений на предприятии было в избытке.

Инна тогда ужасно им гордилась. Впрочем, как всегда.

Когда несколько месяцев назад он взял Анфису на работу, Лера часто приходила в секретариат. Петр не мог ее не помнить, Борис пару раз видел его обедающим с девушками.

– Сказала, что Анфису убили.

– Что?!

– Лера сказала, что Анфису вчера убили.

– Кто? – деловито спросил Петр. – Где?

– Я не знаю ничего. С Лерой Инна разговаривала.

– Надо же как-то это организовать… – Петр неизменно начинал думать конкретно, у Бориса это не всегда получалось.

Что «это», Петр не уточнил, но интуитивно было понятно. Некролог, наверное.

До сих пор никого из сотрудников предприятия не убивали.

Да еще надо выделить денег семье на похороны.

– В понедельник организуем, – решил Борис. – Девочек озадачим.

Одной девочкой в секретариате стало меньше. Анфисе уже ничего нельзя было поручить.

Он сунул телефон в карман джинсов и зашагал к дому.

Петру давно надо было повысить зарплату. Конечно, она у помощника и сейчас была немаленькая, но заслуживал он большего.

Вообще-то Борису хотелось, чтобы Петр сам заговорил о повышении. Наверное, поэтому он и не торопился увеличивать ему жалованье. Борис любил, когда его просили, и справедливые просьбы охотно удовлетворял. В такие моменты он чувствовал себя благодетелем и гордился собой не меньше, чем жена.

Он дошел до калитки, когда неожиданно подумал, что на предприятие наверняка заглянет полиция. Начнут всех расспрашивать, собирать сплетни…

Будут строить версии.

Страх окатил мгновенно.

Язычок у Анфисы был злой, это он еще по холостой жизни помнил. Но повод пристрелить ее имелся только у двоих. У него и у Инны.

* * *

– Внутрь попасть нельзя, – сказал Глеб. – Дверь опечатана.

Лера и без него догадывалась, что в дом попасть не сможет. Вряд ли полиция оставила место происшествия доступным для любого прохожего.

Если Глеб сейчас спросит, зачем она приехала, ответить ей будет нечего. Потому что одной дома тошно, вот почему.

– Если его ждала машина, ее вычислят, – обнадежил Глеб. – На трассе полно камер.

Его – это убийцу.

Уходить Анфисин сосед не собирался. Показал на подступающие к дому кусты и тоном экскурсовода объявил:

– Стреляли оттуда.

Лера пошла к кустам. Очень хотелось, чтобы непрошеный экскурсовод исчез.

До Анфисиного крыльца отсюда было всего несколько метров.

Глеб все время крутил в руках футболку, как будто хотел ее надеть, но не решался.

Среди Лериных знакомых людей, умеющих держать в руках пистолет, пожалуй, не имелось. Не было у нее ни знакомых спецназовцев, ни заядлых охотников. Впрочем, последние не стреляют из пистолетов.

Глеб, обойдя Леру, провел ее через кусты к дороге. По ней они с Анфисой прошлым летом ходили на пруд купаться. Солнце в тот день палило нещадно, крем от загара они приобрести не догадались, и Лера сожгла под солнцем плечи.

В прошлом году Анфиса еще не работала у Бори. Тогда Лера рассказывала ей, что муж Инны помог ей арендовать помещение, и она ему за это очень благодарна.

Она тогда заговорила о Борисе впервые после того дня рождения Инны, на который Анфиса пришла с ним, как со своим парнем.

Анфиса пришла с Борей, а ушла одна. Борька весь вечер не отходил от Инны, Лере было ужасно жалко Анфису, она злилась на Инну, хотя та вовсе не пыталась соблазнять Бориса. Наоборот, всячески старалась от него отдалиться, ей роль подруги-разлучницы тоже не нравилась.

«Извините, я должен уйти», – сказал тогда Боря и быстро вышел, даже не взглянув на Анфису.

– Ты хорошо ее знала? – спросил Глеб.

До этого он обращался к ней на «вы».

Лера пожала плечами:

– Мы вместе учились в школе. После редко виделись. А потом она стала работать со мной в одном здании.

Из подступающего к дороге леса слышался тихий птичий гомон.

– Я боюсь звонить ее маме, – неожиданно сказала Лера. И сразу на себя разозлилась.

Ужасно глупо откровенничать с посторонним мужиком.

– Хорошо тебя понимаю, – кивнул Глеб.

– Я хочу знать, кто это сделал.

Этого тоже не надо было говорить. Ему нет дела до Лериных хотелок.

Она ожидала, что Глеб опять вежливо скажет, что хорошо ее понимает, но он промолчал.

Она повернулась и быстро пошла к машине. Под ноги попала упавшая ветка, зацепилась за шнурок кроссовки. Лера зло отбросила ее.

Дверь машины она рванула, как будто за ней гнались. Глеб стоял рядом и спокойно за ней наблюдал.

В сторону Москвы машин почти не было. Вся поездка заняла меньше трех часов.

* * *

Желание разбираться с партией образцов электронных приборов пропало. Если честно, его и не имелось, особого желания. Просто Петру нравилось чувствовать себя незаменимым, и он исправно этот имидж поддерживал. Не только для Борьки, для остальных коллег тоже. У директора как раз хватало ума понять, что без толковых инженеров предприятие быстро загнется, никакие связи не спасут.

Когда тесть предложил Борису возглавить предприятие, тот сомневался, что справится. Петр его уговорил.

У Петра такого тестя, чтобы на теплое местечко подсаживал, не имелось, ему приходилось самому пробиваться. А лучше Бориса начальника найти было сложно. Во-первых, он не круглый дурак и умеет правильно оценивать выполненную работу. А во‐вторых, Петр давно научился незаметно Борисом управлять.

В нормальной стране начальником был бы Петр, это без вариантов, но мы живем в России. У нас социальные лифты имеют свои особенности.

Разбираться с образцами расхотелось настолько, что Петр вырубил установку, проверил, что в лаборатории все выключено, и, миновав пост охраны, вышел с территории.

Завод располагался за Кольцевой, ехать сюда было неудобно, приходилось пробираться через постоянные пробки. Они были и в выходные, и в будни, Петр старался приезжать рано утром и отбывать поздно вечером. Впрочем, часто он на завод не катался, здесь работали толковые инженеры, сами справлялись.

Служебная стоянка пустовала. Кроме его «Киа» стоял только чей-то грязный «Пежо». Не иначе, владелец машины приехал из-за города, в Москве дороги уже не были грязными.

Вообще-то Петр мог позволить себе машину получше, но он специально полгода назад купил «Киа». Чтобы показать, что Борька ему недоплачивает.

Когда начальник увидел его приобретение, вид у него сделался виноватый. Но зарплату, сука, так и не повысил.

Он поднимет ее, как только Петр заикнется, что хочет поискать что-нибудь получше. Один, без Петра, Борис предприятие не вытянет. Но Петр не заикался, ему нравилось, что начальник перед ним виноват.

А денег Петру хватало. У него были хорошие дополнительные доходы.

Сев за руль, Петр помедлил и достал телефон. Анфиса Киямова была единственной, кого Борис привел на предприятие. Подбором сотрудников всегда занимался Петр и подходил к этому делу ответственно. Не допускал, чтобы рабочие места занимали бездельники.

– Однокурсницу мою пристрой куда-нибудь, – попросил начальник. Нет, не попросил, распорядился.

– Пусть приходит, – пожал Петр плечами. – Побеседую.

Разговор оказался коротким. Киямова оценивающе оглядела Петра, усмехнулась и спокойно заявила:

– Я хочу секретарем к Борису.

– У него есть секретарь. – Девка не понравилась ему с первой секунды. – Даже два.

У Анфисы были темные глаза и черные волосы до плеч. Она походила на ворону, даже голову наклоняла как-то по-птичьи.

– Значит, будет три, – отрезала Анфиса.

Отчего-то Петра ее ответ развеселил. Пусть Борис имеет под рукой вместо двух дур трех, Петру не жалко.

– Отлично, – сказал он Анфисе. – Идите в отдел кадров.

Потом он с интересом наблюдал, как изменилась атмосфера в секретариате. Раньше девочки друг друга старались выгородить, хихикали, щебетали о какой-то ерунде. С приходом Анфисы в офисе воцарилась тишина, даже инженеры, заглядывающие по своим делам, начинали разговаривать тихо, почти шепотом.

Атмосфера менялась, только когда к Анфисе заглядывала подружка Лера. С ней Анфиса переставала быть надсмотрщицей над коллегами, превращалась в обычную женщину. То есть надсмотрщицей ее никто не назначал, она таинственным образом сумела сама себя так поставить. Другим девочкам отдавала приказания, и те выполняли. Потому что дурочки. Не догадались послать ее куда подальше.

С Лерой Анфиса начинала улыбаться, у нее даже лицо менялось, она переставала быть похожей на ворону.

Еще лицо у Анфисы менялось, когда рядом был Борька. На начальника Анфиса смотрела с насмешливой грустью.

Телефон Леры в электронной записной книге Петра имелся. Они обменялись номерами, когда не так давно Анфиса сильно опоздала на работу. Причем не предупредив. Петр подозревал, что девочки-секретарши тогда молились, чтобы Анфиса больше никогда не появилась.

Лера, как обычно, заглянула к подруге перед перерывом. Обедать Анфиса и Лера часто ходили вместе. Зашла один раз, потом другой. Петр тогда готовил презентацию и отдавал секретаршам указания насчет предстоящего мероприятия.

– Я тебе позвоню, когда она появится, – предложил Петр Анфисиной подружке. – Диктуй телефон.

Анфиса появилась, когда Лера продиктовала номер. Вошла как ни в чем не бывало, спокойно села за стол и включила компьютер. Петр хотел было сделать ей выговор, но не стал. Ситуация его забавляла.

Петр помедлил и набрал номер.

– Это Петр Макаров, – быстро сказал он, услышав Лерин голос. – Мне сейчас Борис сказал, что Анфиса… с Анфисой что-то произошло.

Она рассказывала, он внимательно слушал, сжимая телефон.

На эту Леру он обратил внимание, еще когда она не начала захаживать к Анфисе. Он встречал ее в здании и в столовой. Девочка была стройная, красивая, а таких Петр всегда замечал.

Не так давно он подсел в столовой к обедающим подругам, отметил, что девушка Лера очень неглупа, и впервые всерьез подумал, что с ней стоит познакомиться поближе.

– Кошмар! – прокомментировал Петр и неожиданно предложил: – Хочешь, сходим куда-нибудь? Ты перенервничала, тебе развеяться надо.

– Спасибо, – отказалась Лера. – Не хочется.

– Звони, если какая-нибудь помощь потребуется. Звони, рад буду помочь.

– Спасибо.

Помощь могла потребоваться только Анфисиной семье, но это подождет до понедельника.

Петр бросил телефон на соседнее сиденье, выехал со стоянки. Зелень вдоль дороги казалась веселой и сильно не соответствовала настроению. Впрочем, она скоро скрылась за щитами шумового заграждения.

* * *

Тетке нравилось, когда Глеб садился за компьютер. Родственница переживала, что племяннику с ней скучно, а развлечений в деревне было немного. Летом Глеб ездил на пруд купаться, осенью ходил за грибами. Весной развлечений не случалось совсем.

Работать Глеб любил и умел сосредотачиваться в любой обстановке. Начал работать, когда тетка накормила его обедом, а закончил, когда уже стемнело.

Несколько раз тетя робко советовала:

– Ты бы отдохнул, Глеб. Совсем глаза испортишь.

Прерываться Глебу не хотелось, он подмигивал тетке и снова утыкался в экран ноутбука.

Остановился он, когда начал делать ошибки.

Закрыв ноутбук, Глеб вышел на крыльцо, закурил. В одной футболке было холодно, но возвращаться в дом он не стал.

Тусклые фонари слабо освещали деревенскую улицу.

Тетя к этому времени уже легла, светилось только его окно.

На синем фоне звездного неба темнел дом Киямовых. Строение напротив тоже было темным, но его скрывали кусты боярышника. Раньше там жила большая шумная семья, но с прошлого года в доме никто не появлялся. Старики-хозяева умерли, а дети их дачей не интересовались. Наверное, имели что-то получше.

Плохо, что тетя живет практически одна на краю деревни.

Глеб докурил сигарету, положил окурок в пепельницу, которой тетка гордилась: она была старинная, бронзовая, купленная в антикварном магазине. Глеб приобретение одобрил. Не потому что пепельница была дивно хороша, а потому что был рад за тетку. Ему нравилось, когда родственнице что-то доставляло удовольствие.

Он вернулся в дом, потушил свет, лег в постель. Обычно отрубался сразу, но сейчас мысль, что тетка остается одна на пустой улице, заснуть не давала.

Глеб поворочался минут пятнадцать, встал, надел джинсы и ветровку и снова вышел на крыльцо.

Он сразу не понял, что заставило его замереть с сигаретной пачкой в руках. Глеб тихо сунул ее в карман, прислушался. Абсолютную тишину нарушил слабый шум проходящего поезда.

Огонек мелькнул слева, у дома Киямовых. Глеб тихо спустился с крыльца, открыл калитку, вышел на улицу. Осиротевший дом был погружен в темноту.

Показалось.

Пахло черемухой, еще чем-то приятным, терпким.

В одном из окон киямовского дома отражался свет уличного фонаря.

Глеб повернулся, снова поднялся на крыльцо, закурил.

С крыльца соседский участок видно было лучше. Голубое пятно светилось на крыльце, кто-то подсвечивал себе телефоном.

Глебу показалось, что на улице он оказался мгновенно. Жаль, что не удалось сделать это бесшумно.

Улица была пуста, соседская калитка покачивалась.

Он спугнул ночного вора.

В теткином доме зажглось окно.

– Глеб! – выйдя на крыльцо, позвала Нина Михайловна.

– Я здесь, – подходя, проворчал Глеб. – Позвони участковому. У Киямовых только что был гость.

16 мая, воскресенье

Телефон зазвонил рано, в восемь. Едва Лера успела усесться за стол с горячей чашкой кофе в руках.

– Это Глеб Синевский, – сообщила трубка.

Лера и сама знала, что звонит Анфисин сосед. Имя высветилось на экране, а читать она умеет.

– Ты сейчас дома?

– Да, – от удивления Лера призналась. – А что?

– Спустись, пожалуйста, – спокойно приказал голос в трубке. – Или скажи номер квартиры, я сам поднимусь.

– Зачем?

Ей уже давно никто не приказывал. Она бизнес-леди и сама себе хозяйка.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Говорите, – разрешила Лера. – Не буду я никуда спускаться!

– Ты сейчас одна в квартире?

– Что?! – ахнула Лера. – Какое вам дело?!

– Спустись, – попросила трубка и пожаловалась: – Я ночь не спал, неохота тебя здесь дожидаться.

Раньше Глеб на сумасшедшего не походил. Ей почему-то хотелось быть к нему поближе, когда она разговаривала с полицейскими.

Предчувствие чего-то не то чтобы страшного, но неприятного, охватило сразу.

– Поднимайтесь, – разрешила Лера. – Десятая квартира.

Она торопливо метнулась в спальню, накрыла пледом постель. Расчесала волосы и, не дожидаясь, когда Глеб позвонит в дверь, отперла квартиру.

Он уже успел подняться и загораживал собой дверной проем. Вид у него был усталый, на щеках виднелась щетина.

– Что случилось? – посторонилась она, впуская незваного гостя в квартиру.

– Где ты была ночью? – с любопытством ее разглядывая, спросил Глеб.

Он уже вторые сутки смотрел на нее так, как будто она была неизвестным зверьком, и он изучал ее повадки.

– А это ваше дело? – изумилась Лера.

– Не мое, – согласился он. – Где ты была?

– Не скажу! – неожиданно ей стало смешно.

А еще отчего-то обидно. Досадно признаваться ему, что она проводит время одна. Никита занят, а больше она никому не нужна.

– Кофе хотите?

– Хочу. – Он подумал, перед тем как ответить. Посмотрел поверх Лериной головы, осматривая прихожую.

Ею она могла гордиться. Подруга Наташа на каждый день рождения дарила Лере свои картины, и прихожая напоминала маленький художественный салон. Рисовала Наташка отлично.

Лера молча прошла на кухню, засыпала кофе, включила кофемашину. Ее она приобрела ради Никиты, кофе, сваренного в турке, друг решительно не признавал.

– Что случилось ночью? – не поворачиваясь к гостю, спросила она. – Еще одно убийство?

– Про убийство ничего не знаю, а в дом к Киямовым ночью кто-то пытался залезть. – Теперь Глеб с интересом наблюдал за ней, сидя за столом. – Я его спугнул.

– И вы решили, что это я? – Лера поставила перед ним чашку с кофе, подвинула сахарницу и вазочку с конфетами.

– Нет. Ты бы от меня не убежала.

Он отпил кофе, поставил чашку на стол. Почему-то Лера была уверена, что напиток ему не понравился.

– Просто мне хотелось убедиться, что ты не имеешь к этому отношения. Не только прямого, но и косвенного.

– Ну и как? – поинтересовалась Лера. – Убедились?

– Убедился, – уверенно кивнул он и объяснил: – Ты не испугалась моих вопросов.

Тут у него загудел телефон, Глеб достал его из кармана и недовольно сказал в трубку:

– Я не могу сейчас разговаривать, Уля. Перезвоню.

У него нет времени разговаривать с какой-то Улей, а Никите некогда приехать к Лере.

Впрочем, Глеб перезвонит Уле, как только освободится. От нее, от Леры.

– Зачем ты вчера приезжала? – сунув телефон в карман, вздохнул Глеб.

Лера неопределенно повела головой. Поехала, потому что дома одной тошно.

– Ты представляешь, что могли искать у Анфисы?

– Нет, – быстро и серьезно ответила Лера. – Она работала секретарем у одного парня, которого мы обе давно знаем, он муж нашей общей подруги. Директор большого предприятия. Ни за что не поверю, чтобы Боря связался с каким-то криминалом. Анфиса жаловалась, что в секретариате серпентарий, но в женских гадюшниках убийства обычно не практикуются.

Глеб допил кофе и поднялся.

Лере показалось, что он посмотрел на нее с насмешливой жалостью.

– Убийство – такая штука… опасная. Если у тебя появятся хоть малейшие подозрения, догадки, звони мне немедленно.

– Почему не в полицию? – вздохнула Лера.

– Туда тоже можно, – согласился Глеб и быстро пошел к двери.

Она хлопнула. Лера не стала ее запирать, повернулась к окну.

Глеб вышел из подъезда через несколько секунд. У уха он держал телефон.

С растущей рядом с домом березы вспорхнула серая птичка. Ветка недолго покачалась.

Глеба за березовыми листьями уже не было видно.

* * *

Гадины больше не было, а лучше Инне не стало. Она улыбалась Боре и мечтала забиться в какую-нибудь нору, где никто ее не найдет, и долго, долго спать, чтобы все сегодняшние беды успели кануть в глубокое прошлое.

Ей не везло, нормально выспаться не удалось даже ночью. Она ворочалась и дрожала от страха, что прямо сейчас явится полиция. Что будет потом, она домысливать не пыталась, ничего хорошего после прихода полиции быть не могло.

– Ну что, поехали? – спросил Борис, обведя глазами участок.

– Поехали, – улыбнулась Инна.

Муж проверил, везде ли выключен свет, запер дверь, сунул ключи Инне. Она бросила их в сумку.

– Поедем сразу за Мишей? – сев за руль, Боря осторожно вывел машину с участка.

– Конечно.

Ехать сначала домой, а потом к родителям за ребенком было бы глупо. Но мальчик расстроится, что ему не дадут пробыть с бабкой и дедом до вечера, напрасно она ему это пообещала.

Она покосилась на мужа и неожиданно заметила морщины у него на лбу. Это показалось таким странным, что Инна пригляделась повнимательнее.

Они были ровесниками. Молодыми, успешными, только что достигшими тридцатилетнего возраста людьми. Морщин им предстояло ждать еще вечность.

Гадина все испортила.

– Как ты думаешь? – Инна отвернулась от мужа, стала смотреть на дорогу. Машин в город было еще мало, Борис ехал быстро. – Кто мог убить Анфису?

– Откуда же мне знать! – Борис пожал плечами и неожиданно усмехнулся: – Стерва была редкостная. Девчонки в секретариате ее боялись, хотя начальницей над ними я ее не назначал. Первый это Петр заметил, сказал мне. Я понаблюдал, точно. Я просил Анфису подготовить какой-нибудь документ, а она передавала распоряжение кому-нибудь из девочек. Потом готовый документ несла мне. Она вообще как-то так все организовала, что в кабинет ко мне секретарши соваться перестали. Она одна имела право заходить к директору.

– Зачем же ты это позволил? – мягко упрекнула Инна.

– Это не мешало работе.

Инна знала, как все обстояло на самом деле. Анфиса была Бориной любовницей и наверняка не пыталась скрыть это от коллег. Скорее всего даже наоборот, давала понять, что у нее имеются особые права.

Инна до боли закусила губу. Снова покосилась на мужа – Боря не казался убитым горем. Он выглядел как обычный человек, у которого трагически погибла коллега. Ее немного жаль, родственников тоже, любопытно узнать подробности убийства, но все это – и смерть коллеги, и горе ее близких – не имеет отношения к его собственной жизни.

Борис проехал по кольцу автомобильной развязки, по обе стороны улицы потянулись кварталы серых домов поздней советской постройки. Такие микрорайоны принято считать убогими, но Инна так не считала. В похожем доме прошло ее детство, и оно было счастливым.

Газоны вдоль дороги пестрели желтыми пятнами одуванчиков. Кое-где они уже стали белыми и пушистыми.

Машина остановилась у шлагбаума, не дающего приблизиться к подъезду. В старом сталинском доме папа купил квартиру, когда его имя начали упоминать даже в телевизионных программах. Не в основных новостях, конечно, но всем, с кем Инна общалась, фамилия отца была известна.

Инна снова до боли закусила губу. Она всегда понимала, что Боря бросил Анфису не ради нее. Ради ее папы.

Понимала, но старалась в это не верить.

Боря отстегнул ремень, вышел из машины. Инна, вздохнув, выбралась следом.

Папа раскачивал Мишу на качелях. Сын увидел их первым, сполз с движущейся доски, кинулся к родителям. Сначала ткнулся Инне в ноги, потом Боря его подхватил, поднял кверху.

– Что-то вы рано. – Папа подошел к дочери и зятю.

– Были на даче, – отчитался Боря. – Решили заехать по дороге.

– Поднимайтесь, мама с утра с обедом возится. – Папа взял внука за руку, повел к качелям. Миша вырвался, побежал сам.

Под «возиться с обедом» давно подразумевалось, что мама дает указания очередной домработнице. Они в семье появились одновременно с лишними деньгами. Тогда же мама бросила работу. Последнее Инну удивило, мама гордилась должностью директора и, как Инне казалось, школу свою любила.

Инна с удовольствием поехала бы домой немедленно, но Боря уже направился к подъезду.

Еще недавно ей казалось, что она страдает от одиночества. Муж на работе, сын в саду, а она целый день наедине со своими печальными мыслями. Так можно окончательно свихнуться.

Оказалось, что общество родственников еще хуже. Она еле дождалась, когда наконец можно будет лечь в постель и закрыть глаза.

* * *

Надолго сбегать от подруги не удавалось, Ульяна не выдерживала дольше суток, чтобы его не дернуть. Глебу уже давно казалось, что он постоянно находится под ее всевидящим оком. Это ему решительно не нравилось, но, как изменить ситуацию, он не представлял.

То есть изменить было просто. Для этого достаточно сказать Уле, что встречаться они больше не будут. Можно даже не объяснять причину, едва ли она начнет рыдать и хватать его за рукав.

Сделать это было просто, но Глеб не решался.

Уля являлась всегда неожиданно. Иногда по вечерам, иногда днем. Если приезжала вечером, оставалась до утра. Если днем, уезжала вечером. Сначала он намекал ей, что неплохо бы предупреждать о своем появлении, но Уля намеки игнорировала, и оттого, что в любой момент в двери мог начать поворачиваться ключ, Глебу стало казаться, что он живет где-то в проходном дворе.

Отделаться от подруги хотелось поскорее, и он набрал Улю, едва закрыв Лерину дверь.

– Почему ты не можешь разговаривать? – Глеб знал, что она обязательно это спросит.

– Уже могу, – улыбнулся он.

– А почему не мог?

– У нас убили соседку, – объяснил Глеб. – Она жила рядом с моей тетей Ниной. Ее застрелили.

– А ты здесь при чем?

– Ни при чем, но с ментами иметь дело приходится. Убийство произошло в соседнем доме. Ясно, что менты всех опрашивают.

– А кто убил-то?

– Неизвестно. Застрелили прямо днем, и даже не в доме, а на участке.

Уля помолчала, думала.

Глеб вышел из подъезда. Солнце уже припекало, но воздух был еще по-утреннему прохладным.

– Когда ты вернешься?

– Хочу остаться в деревне. Хотя бы на пару дней.

– Зачем? – не поняла Уля.

– Тетка живет на краю деревни, я за нее беспокоюсь.

– Она всю жизнь там живет! – удивилась Уля.

– Я решил остаться на пару дней, – сказал Глеб как можно тверже.

– А работа?

– Для нее мне достаточно компьютера, ты же знаешь.

Почему-то она постоянно беспокоилась об этом. Глеб цену себе знал, в том, что без работы не останется, ни минуты не сомневался и неоднократно пытался объяснить это Уле. Но подруга продолжала опасаться, что его уволят.

Эта боязнь странным образом сочеталась с тем, что она считала его недооцененным фирмой и подталкивала к поискам нормальной работы. Таковой она считала исключительно руководящую деятельность.

– Сколько лет соседке?

– Какой? – уточнил Глеб.

– Черт возьми! Той, которую убили!

– Понятия не имею. Двадцать пять… Тридцать…

Только Ульяна умела превращать его в школьника перед строгой учительницей.

– Ты с ней спал?

– О господи! – опешил он. – Ты спятила?

– Послушай, твоя тетка живет там всю жизнь! Ты же не можешь вечно ее охранять! И вообще… кому она нужна! Почему ты не хочешь вернуться в Москву? Тебя подозревают?

– Уля, я останусь в деревне на несколько дней! – Он постарался не повысить голос. – Приеду, позвоню!

Глеб открыл дверь машины, бросил телефон на сиденье. Был уверен, что Ульяна немедленно перезвонит, она еще не все у него выяснила. Но телефон молчал.

От «Рено», который он сплавил тетке, Глеб отвык, машина казалась чужой, раздражала и злила. Подъехав к дому тетки, он с облегчением из нее вылез.

Уля не перезвонила ни через час, ни через два. В какой-то момент Глеб с тоской подумал, не заявится ли она сюда собственной персоной. Уля приедет, устроит ему допрос, тетка будет делать вид, что ничего необычного не происходит, начнет угощать дорогую гостью…

Она не знает адреса, успокоил себя Глеб. Его тетка Улю не интересовала, и выяснить ее адрес она не пыталась.

Несмотря на то что прошлой ночью он не сомкнул глаз, спать не хотелось. Когда стемнело, Глеб несколько раз выходил на крыльцо, прислушивался.

Сегодняшней ночью злоумышленник не рискнет появиться, решил он. Выждет пару дней.

Послышался шум проезжающей электрички, где-то залаяла собака. Круглая желтая луна скрылась за одиноким облачком. Когда она выплыла снова, Глеб загасил сигарету и вернулся в дом. Заснул он сразу, а когда пробудился, сквозь занавески уже пробивалось солнце.

17 мая, понедельник

Появления полиции Петр ожидал, но все равно неприятно удивился, когда дежуривший на проходной охранник кивнул на стоящих у окна двух парней в штатском и отчего-то шепотом сообщил:

– К вам. Из полиции.

Парни были в похожих легких ветровках. Один в серой, второй в бежевой.

Петр пожалел, что, как обычно, явился на работу раньше, чем положено. С ментами должны возиться секретарши. Впрочем, те все равно прибежали бы к нему за разрешением на пропуск, и общаться с полицией пришлось бы ему. Не может же он не поинтересоваться у полицейских смертью коллеги.

Борьке тоже придется с ментами пообщаться, он знал Анфису дольше всех. Петр сдержал улыбку. Забавно будет, если менты в Бориса вцепятся. По фирме ходили слухи, что новая секретарша Анфиса – Борькина любовница. Наверняка ментам это кто-нибудь шепнет.

– Доброе утро, – подошел к парням Петр. – Я заместитель директора. В чем дело?

Парни протянули ему удостоверения.

– В пятницу убили Анфису Киямову, – объяснил один из парней. Тот, что в серой ветровке. – Свидетели говорят, что она работала в вашей фирме.

– Работала, – подтвердил Петр. – Я знаю, что Киямову убили. Я знаком с одной из ее подруг. Вы полагаете, ее убил кто-то из наших сотрудников?

Последнее Петр спросил просто так. Вопрос казался естественным.

– Нам бы хотелось побеседовать с ее сослуживцами, – строго сказал тот, что в бежевой ветровке.

– Пропусти, – отвернувшись от парней, велел Петр охраннику.

Входить на территорию без пропуска было строжайше запрещено, но охранник Петра не ослушался, пустил незваных гостей.

К счастью, одна из секретарш появилась, едва Петр привел ментов в секретариат. До появления Анфисы девочки так и делали, кто-то приходил раньше, кто-то задерживался после окончания рабочего дня. Петр не возражал, трудились девочки добросовестно, а это главное. Борис же работой секретариата не интересовался вовсе.

С появлением Анфисы опаздывать на работу секретари перестали. Впрочем, и Анфиса крайне редко позволяла себе нарушать рабочий график.

Послушать, о чем полицейские станут расспрашивать коллег, было интересно, но Петр проявлять любопытство не стал. Отпер свой кабинет, включил компьютер, подумал и спустился вниз, на улицу.

Салон красоты располагался в их же здании рядом с главным входом. У заведения был отдельный вход. Салон еще не начал работать, но дверь была уже не заперта. Петр вошел внутрь, негромко звякнул колокольчик, сообщая, что в помещении посторонние.

Он не был уверен, что Лера уже на работе, но она выскочила откуда-то из коридора, на ходу поправляя синий халатик.

Неожиданно Петр обрадовался непонятно отчего. Даже губы сами растянулись в улыбке.

– Не помешал? – вежливо поинтересовался он.

– Нет. – Лера потрясла головой. – Тут еще никого, я одна.

– А дверь почему не заперла? – строго спросил он.

Она виновато пожала плечами.

Он долго думал, что она парикмахерша. То есть он просто замечал пару раз, что помещение салона отпирает или запирает эта девушка. Она была красивая, поэтому Петр ее и запомнил. Остальные девушки из салона его внимание не привлекли.

Потом узнал, что она косметолог с полноценным медицинским образованием. Это когда в фирме уже появилась Анфиса.

– Она не замужем, – усмехнулась как-то Анфиса, когда Лера, о чем-то с ней пошептавшись, вышла из секретариата.

– Надеюсь, для нее еще не все потеряно, – улыбнулся тогда Петр.

Тогда Анфиса его только забавляла, хотя девушек из секретариата он уже искренне жалел.

– Не хотите приударить?

Пожалуй, тогда она впервые его взбесила.

– Ты меня ни с кем не путаешь? – прошипел Петр, наклонившись к ее столу.

Терпеть фамильярность секретарши он не собирался.

– Не путаю, – ласково и нагло пропела Анфиса.

Тогда он еще не знал, что дает ей право на наглость.

Даже не догадывался.

Он бы уволил Анфису в тот же день, если бы не понимание того, что связываться с секретаршей глупо и недостойно. У них слишком разные весовые категории.

В коридоре царил полумрак. Лера пошарила по стене, зажгла свет.

– К нам менты пожаловали, – доложил Петр.

– Это я им сказала, где Анфиса работает.

У нее было бледное лицо и бледные губы. Перед началом лета мало кто из москвичей выглядел по-другому, но Петру отчего-то стало до боли ее жаль.

За спиной стукнула дверь. Лера улыбнулась вбежавшей в помещение девушке, Петр вежливо сказал:

– Здравствуйте.

Вошедшая с большим любопытством его оглядела и, слава богу, исчезла где-то за поворотом коридора.

Лера посмотрела на часы, переступила ногами. Он ее задерживал.

Ему хотелось пригласить ее пообедать, но он не успел. Снова стукнула дверь, появилась еще одна девушка.

Петр вздохнул и, виновато улыбнувшись, вышел из салона.

На улице закурил и медленно двинулся ко входу на предприятие. Идти на работу ему не хотелось.

* * *

Около секретарш сидели двое незнакомых мужчин. Стараясь не смотреть на Анфисин стол, Борис мрачно поздоровался, шагнул к двери своего кабинета. Отпереть не успел, один из мужчин мгновенно оказался рядом, протянул удостоверение.

– Проходите, – рассматривать документ Борис не стал, отпер дверь и первым в нее вошел. Сев в кресло, машинально включил компьютер.

Полицейский устроился напротив на стуле.

– Я знал Киямову давно, но мало, – сказал Борис. – Едва ли смогу вам помочь.

– Кто вам сказал, зачем мы пришли? – быстро спросил парень.

– Да ладно вам! – поморщился Борис. – Убили сотрудницу. Ясно, что полиция должна появиться. Было бы странно, если бы вы не пришли.

– Кто вам сказал, что Киямову убили?

– Валерия Шацкая, подруга моей жены. Если не ошибаюсь, это она обнаружила труп. Лера позвонила в субботу утром.

Борису хотелось поскорее со всем этим покончить.

– Я учился вместе с Киямовой. Полгода назад устроил ее к себе секретарем. Она попросилась на работу, я не отказал. Все! Я понятия не имею, кому она могла помешать. Со мной она ни о чем, кроме служебных дел, не разговаривала.

Парень внимательно слушал.

– В пятницу мы вместе с моим заместителем ездили на завод, за город. Киямову я в тот день не видел.

Полицейский молчал. «Лучше бы задавал вопросы», – мрачно подумал Борис.

– Киямову убили на даче, насколько я понял. Я никогда не был у нее на даче и не знаю, где она находится.

Этого говорить было не надо. Он как будто оправдывался.

Неожиданно Борису стало холодно, и вместе с тем показалось, что вспотел лоб. На даче Анфисы его могли видеть соседи…

– Я хочу, чтобы убийца был пойман, – давая понять, что разговор окончен, сказал Борис. – Если появятся вопросы, я к вашим услугам.

Кажется, он произвел на полицейского хорошее впечатление. Перед тем как выйти из кабинета, парень сунул Борису визитку. Он повертел ее в руках, бросил в ящик стола.

Экран компьютера успел погаснуть, Борис поводил мышкой.

Он соврал Инне, сказав, что случайно встретил Анфису.

Анфису он увидел, выходя с работы. Она стояла на крыльце, привалившись спиной к перилам, и внимательно наблюдала за входом в здание.

Он не видел ее лет семь, но узнал сразу.

– Привет. – Она засмеялась весело и ехидно. Она и раньше так смеялась.

– Привет, – подошел к ней Борис. – Ты кого-то ждешь?

– Тебя, – кивнула она. – Была у Леры в салоне и решила задержаться, чтобы тебя увидеть. – Она вдруг сделалась серьезной, словно на минуту перестала играть роль стервы. – Если тебе это неприятно, я уйду.

Ветер бросил ей на лицо черные волосы, она откинула их рукой, придержала, чтобы его видеть. Волосы у нее стали намного короче. Раньше были до середины спины, теперь до плеч.

Стоял сентябрь, по вечерам заметно холодало. В одном костюме Борису стало зябко. Дойти до машины можно и так, а стоять на ветру не хотелось.

– Как живешь? – спросил Борис.

– Так себе. – Анфиса хихикнула, снова став стервой, и тут же снова сделалась серьезной. – Боря, возьми меня на работу. Я шесть лет проторчала в конторе, которая недавно окончательно развалилась. Не хочу снова оказаться на улице. На большие должности я не претендую, я просто хочу постоянной работы. И стабильной зарплаты.

Она была единственной на свете, кого он хотел бы никогда не видеть. Семь лет назад он боялся столкнуться с ней в университетских коридорах. Видеться в аудиториях им уже не приходилось, они писали дипломы, когда Борис бросил Анфису ради Инны.

Встречаться в коридорах приходилось, но ничего страшного не происходило, они кивали друг другу и расходились.

– Приходи, – сказал Борис. – Можешь хоть завтра.

Она пришла через неделю, он сплавил ее Петру. Немного удивился, увидев ее в секретариате, она могла рассчитывать на работу поинтереснее, но советовать бывшей подруге ничего не стал. Это ее выбор.

Дверь в кабинет была плотной, дубовой, с хорошей звукоизоляцией. Голосов из секретарской не доносилось, но он не был уверен, что полицейские ушли.

В кабинете стало душно. Борис вспомнил, что не включил кондиционер, чертыхнулся, потянулся к лежащему на столе пульту. Подержал его в руке и снова положил на стол. Подошел к окну и открыл его настежь.

Внизу проезжали машины, двигались прохожие. На растущих у здания каштанах белели свечи соцветий.

Надо поехать куда-нибудь отдохнуть, решил Борис. Выждать пару недель, чтобы это не вызывало подозрений, и исчезнуть на месяц.

Потом вернуться и забыть об Анфисе навсегда.

* * *

Соседки третий день приходили к тетке, сменяя друг друга. Нина Михайловна ворчала, фыркала и утверждала, что все, что знала, уже двадцать раз рассказала, и категорически запрещала дергать племянника, но Глеб закрывал компьютер и терпеливо рассказывал очередной слушательнице, как нашел труп Анфисы.

Об убитой в деревне мало знали. С соседями Анфиса не сближалась, по деревенскому обычаю здоровалась с односельчанами, встречаясь на улице, и только.

А иногда даже и не здоровалась.

Очередная слушательница уходила, и тетка начинала ворчать на Глеба.

– Я не немощная, чтобы меня сторожить, – ворчала она.

– Не немощная, – соглашался Глеб, не отрываясь от компьютера.

– Мужчина должен вкалывать, а не дома сидеть!

– Я вкалываю, – уверял Глеб.

Не только Уля переживала из-за его работы, тетка тоже.

– Если меня уволят, займусь фермерством, – покачиваясь в плетеном кресле, которое все лето стояло в саду, объявил Глеб. – Посадим с тобой картошку, часть продадим на рынке, а остальное будем зимой есть.

– Не смешно!

Стукнула калитка, Глеб и тетка обернулись на звук.

По дорожке шел хмурый участковый Иван Артемов. Глеб знал его с детства. Близкими приятелями они не стали, но и чужими не были.

– Не поехал в Москву? – пробурчал Иван.

– Не поехал, – кивнул Глеб.

Нина Михайловна тактично ушла в дом, чтобы не мешать молодежи.

Иван достал сигареты, задымил. Глеб закурил тоже.

– Все автомобили проверили, которые с обеих сторон дороги выезжали. – Иван зло сжал губы. – Не было в них стрелка. В подходящее время в одной машине семья с детьми ехала, в другой молодая пара. Я этих двоих проверил, они в момент выстрела еще около дома копошились.

– Переждал где-нибудь в лесу, – предположил Глеб. – Загнал машину в кусты и пересидел.

– Нет! Я два раза в оба конца проехал. Я бы его не пропустил.

Уйти пешком стрелок не мог. Полицейская собака уверенно довела до дороги и потеряла след.

Глеб Ивану посочувствовал. Получалось, что убийца спрятался здесь, в этой деревне. Или в соседней, что Ивана тоже не радовало. Всех окрестных жителей участковый хорошо знал, и ему не хотелось, чтобы кто-то из них оказался способным застрелить молодую женщину.

Иван докурил, поднялся на крыльцо, бросил окурок в пепельницу.

– Она была беременна, – вернувшись к Глебу, сообщил он. – Четырнадцать недель.

– Ну уж это не от деревенского, – засмеялся Глеб.

Такого, чтобы чья-то любовная связь в деревне осталась незамеченной, быть не могло.

Иван потоптался и молча пошел к калитке.

– Вань! – окликнул его Глеб и кивнул на соседский дом. – Я, пожалуй, ночью там подежурю.

– Давай вместе, – подумав, кивнул Иван и зло скривился. – Только толку от этого…

Тетка появилась на крыльце, едва Иван хлопнул калиткой. Не иначе, как в окно наблюдала.

– Зачем он приходил? – с интересом спросила родственница.

Глеб засмеялся. Наблюдать за любопытствующей теткой было забавно.

– Анфиса была беременная, – не стал он мучить родственницу.

Тетя отчего-то сделалась грустной, промолчала.

– Почему ты не возмущаешься нравами современной молодежи? – улыбнулся Глеб.

– Я похожа на идиотку? – усмехнулась Нина Михайловна. – Люди влюбляются, знаешь ли. Им это свойственно.

– А как же традиционные ценности? Счастливая многодетная семья и все такое? Я думал, внебрачные связи полагается осуждать.

– Нет более православной среды, чем та, которую описывал Мельников-Печерский, – вздохнула тетя. – Кстати, ты читал Мельникова-Печерского?

– Не осилил, – признался Глеб.

– Очень плохо! Так вот… Там описано, как рожали в скитах. Тайно рожали. Люди влюблялись, влюбляются и влюбляться будут, какими бы карами им ни угрожали. Поэтому не делай из меня идиотку и не приписывай мне того, что я не говорила. Конечно, хорошо, когда дети рождаются в браке, и тот один на всю жизнь, но так, к сожалению, бывает не всегда.

Похожая на воробья птичка с синей грудкой села на ветку яблони. Глеб хотел спросить у тетки, что это за птаха, но не успел. Птичка скрылась в ветвях.

Тетка ушла в дом, Глеб открыл ноутбук.

* * *

Последняя клиентка ушла в девятом часу. Она приходила к Лере уже несколько лет и была почти подружкой. К жизни дама относилась легко и с юмором, заразительно смеялась, и общаться с ней было настоящим удовольствием.

Салон заканчивал работу в восемь, администратор уже ушла, и Лера, заперев за клиенткой дверь, осталась в помещении одна. Вернувшись в кабинет, она посмотрела в компьютере свое завтрашнее расписание. Свободных окон не было, клиентки охотно приходили к Лере. Пока безработица ей не грозит.

Зазвонил телефон. Лера нашарила его в лежащей на стуле сумке, ответила маме.

– Ты уже освободилась?

Дочь приучила родителей не беспокоить ее в рабочее время.

– Да. Только что. – Лера откинулась на стуле, вытянула ноги.

– Я вчера ездила к Регине…

С матерью Анфисы мама не то чтобы дружила, но и связь не теряла. Женщины изредка перезванивались.

Прежде делали это чаще, конечно. Когда-то мама возила маленьких Леру и Анфису в бассейн, а Регина Леонидовна пекла по выходным пироги и угощала ими Леру.

– Она потрясающе держится! Знаешь, от этого еще страшнее, уж лучше бы рыдала. – Мама вздохнула. – Муж у нее хороший, не отходит от нее.

Анфисины родители разошлись, когда Лера и Анфиса еще учились в школе. Анфисиного папу Лера помнила плохо, внимания дочери он всегда уделял мало. А нового мужа матери Анфисы не знала совсем.

– Мы с Региной съездили к Анфисе на квартиру, отобрали вещи для похорон.

– Мам, а Анфисин папа знает?..

– Наверное. Я не спросила.

– Когда похороны, уже известно?

– Еще нет. Тебе нужно обязательно пойти!

– Конечно, – кивнула Лера.

– А с клиентками что делать?

– Обзвоню, извинюсь. Предложу любой другой день на выбор. А вместо себя попрошу Верочку поработать. Не захотят переносить процедуру, пусть идут к Верочке.

– Боже мой, какое горе!..

Лера попрощалась с мамой, сунула телефон в сумку. Выдвинув ящик стола, бросила в него пачку бумаг для заметок, на которых писала памятки клиенткам, шариковую ручку. Задвинула ящик, подержалась за него, не отпуская, и снова выдвинула.

Анфисина косметичка лежала у дальней стенки.

Подруга зашла с неделю назад. Лера удивилась, увидев вечером Анфису болтающей с администратором. У них вошло в привычку обедать вместе, но по вечерам они друг друга не ждали. Незачем. Да и рабочий день у Анфисы заканчивался намного раньше, чем у Леры.

Они тогда выпили кофе в маленькой кухоньке, примыкающей к Лериному кабинету, потом Анфиса ждала, когда Лера переоденется. А потом неожиданно сунула Лере маленькую косметичку и попросила:

– Пусть пока у тебя полежит.

– Пусть, – удивилась Лера и сунула косметичку в стол.

Она устала в тот день и мечтала поскорее оказаться дома.

Они с Анфисой подошли к офисной стоянке и разъехались по домам.

Лера быстро достала косметичку, открыла «молнию». Косметичка была маленькая, дешевая, с желтыми бабочками на черном фоне. Сначала показалось, что косметичка пустая, только пошарив в ней пальцами, Лера нащупала внутри серебристую флешку.

Она уже несколько лет не держала в руках флешек. Она давно пользовалась облачными технологиями.

Лера сжала косметичку в одной руке, а флешку в другой и зачем-то прислушалась, как будто в запертом помещении мог появиться кто-то посторонний.

Хорошо, что она находится на работе. Дома у Леры не было компьютера, в прошлом году он сломался, и она купила вместо него большой планшет.

Лера снова включила компьютер, который уже успела выключить, вставила в него флешку.

На ней было две папки. В одной сканы каких-то документов, в другой видео.

Видео детям до восемнадцати лет смотреть не стоило.

Лера быстро переписала содержимое флешки на компьютер, достала флешку, снова положила ее в косметичку. Тут же передумала, сунула ее в закрытый кармашек своей сумки, застегнула на нем «молнию». Пустую Анфисину косметичку сунула назад в стол. Подумав, подключила свой смартфон к компьютеру и переписала Анфисину информацию еще и в память телефона.

Проверив, что везде выключен свет, Лера заперла салон.

Борис редко задерживался допоздна, но она порадовалась, что на офисной стоянке его «Тойоты» не было.

Ей хотелось больше никогда его не видеть. Ей хотелось не знать того, что теперь ей было известно про него и Анфису.

Она боялась встречаться с подругой Инной.

Сегодня она едет позднее обычного, пробок на дороге быть уже не должно, равнодушно подумала Лера, открывая дверь машины.

* * *

День выдался не из легких. Петр проверил документацию, которую технологи подготовили для заводских инженеров, нашел несколько ошибок, заставил исправить.

Когда посмотрел на часы, оказалось, что рабочий день уже закончился. Черт, он даже пообедать не успел.

Заперев кабинет и спускаясь пешком по лестнице, он, как это часто бывало, со злостью подумал, что предприятие давно бы загнулось, если бы не он.

Борька, как был студентом-троечником, так им и оставался. Ни интуиции, ни научного кругозора. Только тесть-бульдозер, который расчищает ему дорогу.

Кивнув дежурящему у входа охраннику, Петр вышел на улицу.

Взять дипломника Петра упросил бывший начальник. Возиться со студентами Петру не хотелось, тогда он еще искренне считал, что можно сделать отличную карьеру, если работать лучше остальных. Идиот был. На хорошие вакансии назначают родственников и друзей, а не тех, кто хорошо работает.

Бывший начальник просил, и Петр сдался. Из нескольких пришедших дипломников выбрал одного, который показался поумнее прочих. Бориса Манахова.

Наблюдать за парнем было забавно. Борис Петра уважал и боялся, ценил каждое его слово.

О том, что Борьке удалось стать зятем большого человека, Петр узнал, только когда Борис уже защитил диплом и работал на предприятии.

– Поучи парня, – сказал Петру тогдашний директор. – Пусть хоть какое-то представление о профессии имеет. Надолго он у нас не задержится, его поднимут.

И показал глазами на потолок.

Директор не предполагал, что «поднимут» Бориса, отправив его самого на пенсию. Директор был выдающимся инженером, работу свою любил, и Петр ему искренне сочувствовал.

Леру Петр увидел, когда она подходила к своей машине. Он, сам того не ожидая, перепрыгнул через газон и почти мгновенно очутился рядом с ней.

– Как здорово, что я тебя поймал! – вырвалось у него.

Лера вымученно улыбнулась. Ему показалось, что она еще бледнее, чем утром.

Впрочем, освещение на стоянке было тусклое.

– Давай куда-нибудь сходим, – предложил он. – В ресторан? Я даже пообедать не успел.

– Не хочется. Извини, – отказалась она.

Она держалась за ручку открытой двери машины.

– К нам сегодня полиция приходила, – сказал Петр.

Ему не хотелось, чтобы она уезжала. Ему действительно понравилась идея пойти с ней в ресторан, видеть, как от вина на щеках появляется румянец. А больше всего хотелось отвезти ее к себе домой и не отпускать до утра.

Пожалуй, она была единственной женщиной, которую ему не хотелось отпускать до утра.

– Ты говорил уже, – напомнила Лера. – Они что-нибудь выяснили?

На ней был бежевый брючный костюм. Под пиджаком черная маечка. В женской одежде Петр не разбирался, но был уверен, что одета она элегантно.

– Что они могли выяснить? – удивился он. – Сомневаюсь, что с девочками из секретариата у Анфисы были хорошие отношения, но из-за этого не убивают.

– Анфиса умела портить отношения, – неожиданно призналась Лера. – Говорила то, о чем обычно молчат. Над одной девочкой из нашего класса все время смеялась, та полная была. Затравила настолько, что девочку в другую школу перевели.

– Со школьных лет пора было поумнеть, – заметил Петр.

– Характер не изменишь, – пожала плечами Лера.

Петр мог бы с ней поспорить. Жизнь многим людям меняет характер.

– Что же ты с такой стервой дружила? – улыбнулся он.

– Она не была стервой. – Лера тоже быстро улыбнулась. – То есть она не всегда бывала стервой. И не со всеми. Когда я в прошлом году болела, она приезжала ко мне чаще, чем родители.

– Лер, пойдем в ресторан, – снова предложил Петр. – Давай! А потом я тебя на такси домой отвезу.

– Спасибо. Правда не хочется. Устала. – Она шире открыла дверь и села в машину.

Петр посторонился, пропуская «Шкоду».

Вечер выдался теплый, безветренный. Пахло не то сиренью, не то чем-то еще.

Петр шагнул к своей машине, передумал и медленно пошел к недавно открытому в соседнем здании ресторану.

Собирался просто поужинать, но неожиданно заказал водку и просидел в ресторане долго.

18 мая, вторник

Никто в соседский дом ночью попасть не попытался. Глеб и Иван добросовестно скучали, глядя в темные окна, с облегчением дождались рассвета и разошлись по своим делам.

Какие дела у участкового, Глеб не знал, а у него работы всегда хватало.

– Возят на тех, кто везет! – злилась Уля, глядя, как он открывает рабочий ноутбук при каждом удобном случае. – Тебя твое начальство просто использует! Нашли дурачка, ломовую лошадь! Ты понимаешь, что должен получать совсем другие деньги?!

Глеб понимал, но его все устраивало. Во-первых, он и сейчас получал неплохую зарплату, во‐вторых, работа ему была по душе. И директор фирмы нравился, и коллеги, и сама атмосфера взаимопонимания и взаимовыручки, которую в наше время встретить непросто. Ну а то, что директор наверняка себя не обижает при распределении прибыли, так это нормально. Он организовал фирму, он находит заказчиков. Он не бюджет пилит, имеет право на безбедную жизнь.

– Ну как, посидели в засаде? – ехидно встретила его тетка.

– Посидели.

Голова после бессонной ночи слегка гудела.

– Позавтракаешь или сразу спать ляжешь?

– Позавтракаю, – решил Глеб.

Тетя захлопотала у плиты, он с удовольствием встал под душ, потом прилег, ожидая, когда родственница позовет его к столу, и заснул.

Разбудил телефонный звонок. Глеб не сразу сообразил, что требовательные гудки доносятся из кармана брошенных около стула джинсов, ответил Уле, когда звонки, затихнув, раздались снова.

– Возвращайся немедленно! – обрадовала его подруга. – У меня для тебя сюрприз.

– Какой? – вздохнул Глеб.

– Замечательный! Организуется новый научный центр, я договорилась, чтобы с тобой побеседовали. Показала твое резюме, ты их устраиваешь.

Написать резюме Уля заставила его еще в прошлом году. Глеб и тогда не собирался менять работу, но резюме составил, чтобы подруга от него отстала.

– Я просил тебя искать мне работу? – Злость возникла мгновенно, от нее ладони сделались горячими.

– Возвращайся немедленно! Тебя примут завтра утром. Послушай, там свободны все вакансии, такой шанс возникает раз в сто лет!

– Я просил тебя искать мне работу? – снова прошипел Глеб.

– Не капризничай, – укоризненно вздохнула Уля. – Ты уже большой мальчик.

– Я не поеду!

– Завтра в десять будь… – Она продиктовала адрес. – Я тебя там встречу. Не забудь паспорт, пропуск тебе сделают.

– Уля, я не поеду! – Это Глеб произнес уже в замолкнувшую трубку.

Телефон хотелось швырнуть в стену.

– Проснулся? – заглянула в комнату тетя.

Глеб не ответил. Он никого не хотел видеть, даже любимую тетку.

От переполнявшей злости сводило губы.

– Что-то случилось?

Злило все, даже теткина чуткость.

– Ничего не случилось, – пробурчал Глеб. – Подавай завтрак.

Тетя ни о чем его не расспрашивала, но, сев за стол, он неожиданно буркнул:

– Я не выношу, когда на меня давят.

– Это мало кто выносит, – пожала плечами тетка.

– Я не выношу этого абсолютно. Я готов расстаться с девушкой, с которой встречаюсь год.

Хорошо, что он это сказал. Слова как будто отрезали возможность поехать сейчас в Москву, а завтра утром свеженьким явиться к потенциальным работодателям.

От того, что он мог поехать и явиться к работодателям и потом послушно работать в каком-то новом научном центре, где наверняка зарплата будет больше, а должность намного выше, стало по-настоящему страшно.

Черт возьми, он не робот и не служебная собака, он не может выполнять чужие команды.

– Она журналистка, у нее масса знакомых. Она сейчас нашла мне отличную работу. – Глеб криво усмехнулся.

– Милые бранятся, только тешатся, – улыбнулась тетя.

– Нет. – Глеб покачал головой. – Это не тот случай.

– Свобода дороже девушки? – Теткина проницательность не переставала удивлять.

Родственница поставила перед ним тарелку с яичницей. На этот раз яичница была с колбасой и не подгорела.

Злость как мгновенно появилась, так сразу и отпустила.

Он не робот и не служебная собака.

Он поедет в Москву, только когда захочет. И работу поменяет, только когда захочет.

Позавтракав, Глеб открыл ноутбук и внезапно поймал себя на том, что думает не о нестыковках, которые необходимо исправить, а о том, что соседка Анфиса была беременна, и в том, что теперь нет ни ребенка, ни ее, заключается какая-то жуткая подлость.

Глеб отложил ноутбук и достал телефон.

* * *

Миша, как обычно, по утрам капризничал. Сад, в который Инна его устроила, был частный, хороший, но отводить туда ребенка было мучением, малыш сопротивлялся этому изо всех своих сил. Встретившись с друзьями и подружками, Миша капризничать переставал, по вечерам мама и папа встречали его веселым и довольным, и объяснить утренние мучения Борис затруднялся.

– Надень безрукавку, – в который раз повторила Инна.

– Не буду! Там тепло.

– Будет жарко, снимешь.

Допив чай, Борис подошел к детской. Инна пыталась одеть ребенка, тот отбивался.

Они уже опаздывали. Инна, злясь, поглядывала на часы. Ей еще самой надо было успеть одеться.

– Надевай безрукавку, я тебя отвезу, – решил Борис.

Миша насупился, но послушно взял из рук матери одежду. Сопя, натянул кроссовки, Инна подала ему курточку.

– Пока, – помахала рукой Инна.

– Пока, – дружно ответили отец и сын.

– Что ты каждое утро сцены устраиваешь? – проворчал Борис, вызывая лифт. – В саду у тебя друзья, а дома сидеть скучно.

Мальчик молчал, крепко держа его за руку.

Маленькая ладошка была теплая. Борису захотелось ее поцеловать.

«Она могла меня этого лишить», – с тоской подумал он.

Анфиса могла лишить его семьи. Она грозилась это сделать, и только тогда он понял, что дороже Инны и сына у него ничего нет.

Странно, что раньше этого не понимал.

Раньше ему казалось, что важнее всего карьера и деньги.

Он женился на Инне, потому что у нее известный папа, и тот мог обеспечить ему нормальную жизнь. Он себя даже немного жалел, ухаживая за девушкой, которая ему совсем не нравилась. Как получилось, что потерять жену стало самым большим кошмаром в его жизни, он не заметил.

На улице действительно было тепло. Зря Инна кутает ребенка.

– Подожди, седло достану, – подходя к машине, Борис открыл багажник, достал детское кресло, укрепил его на заднем сиденье. – Залезай.

Миша, пыхтя, забрался на кресло, Борис его пристегнул.

– Тебе не жарко? – садясь за руль, спросил Борис.

– Нет. Мне нормально.

Произносить «эр» Миша научился только недавно, Борис еще не успел к этому привыкнуть.

– Ольга Викторовна сказала, что люди на Луну летали. По правде летали.

Мишиных воспитательниц Борис путал. Ольга Викторовна, кажется, это та, что постарше.

– Летали. – Борис проехал под шлагбаумом, влился в поток. – Там были американские астронавты.

– А почему они не остались? Им не понравилось?

– На Луне нет воздуха, я же тебе рассказывал про атмосферу. На Земле она есть, а на Луне нет. Человеку нечем там дышать. Астронавты брали воздух с собой, но много его взять невозможно.

Борис пожалел, что они уже доехали до ворот сада. У него даже мелькнула крамольная мысль прогулять денек, вернуться домой, почитать сыну книжку.

– Вылезай. – Остановив машину, Борис отстегнул Мишу.

– Ой! – Мальчик сполз с сиденья, наклонился. – Что это?

Миша поднял короткую золотистую трубочку.

– Мама уронила?

– Вылезай. – Борис взял трубочку из рук ребенка.

Это был тюбик губной помады. Борис снял колпачок, снова надел.

– Это мама уронила, да? – от любопытства Миша запрыгал.

– Наверное. Кто же еще. Пойдем. – Борис, держа тюбик в руке, подтолкнул сына к воротам.

Помаду могла потерять только жена, Анфиса ни разу не сидела на заднем сиденье.

Он не помнил, чтобы Инна красила в машине губы, но помаду могла потерять только она. Неожиданно мелькнула совсем сумасшедшая мысль, что помаду ему подбросили.

Борис поискал глазами урну, не нашел и сунул тюбик в карман пиджака.

Аккуратную будку с мусорными баками он заметил, проехав метров двести. Остановив машину, он с минуту посидел, внезапно почувствовав противную усталость. Вышел из машины, бросил тюбик в бак, предназначенный для непищевых отходов.

Сев за руль, он дернул головой, пытаясь стряхнуть усталость.

Все страшное позади. Ему больше нечего бояться.

Ему захотелось убить Анфису месяц назад.

В тот день они с Петром принимали бельгийскую делегацию. Сначала водили по предприятию, потом составляли соглашение о намерениях. Оно не означало ровным счетом ничего, это не договор на выполнение работ, но в глазах начальства статус Бориса повышало. Во всяком случае, он так считал.

Он устал в тот день и, проводив делегацию, поднялся в кабинет, чтобы хоть немного передохнуть. В секретариате оставалась только Анфиса, рабочий день уже давно закончился.

– Сделай мне чайку, – попросил Борис.

Она принесла чай через несколько минут. Поставила перед ним поднос и спокойно уселась на стоящий рядом стул. Борис недовольно на нее посмотрел.

– У меня будет ребенок, – ласково и задумчиво улыбнулась Анфиса.

Он еще не понимал, что нормальная жизнь закончилась и начался кошмар.

Он только еще больше разозлился на нее в тот момент, она не должна посвящать его в свои проблемы.

Еще в тот момент она вдруг показалась ему совсем некрасивой, он даже удивился, что совсем недавно с удовольствием ее обнимал.

– Я собираюсь оставить ребенка, – усмехнулась она, сделавшись еще некрасивее.

– Я женат и не собираюсь бросать семью! – Он отвел глаза, чтобы ее не видеть.

– Не бросай. – Она равнодушно пожала плечами. – Но скрывать я ничего ни от кого не собираюсь. Уверяю тебя, мне есть что выложить в Сеть. Хочешь посмотреть?

– Убирайся отсюда! – рявкнул Борис.

– У меня будет ребенок, – поднимаясь, медленно выговорила она. – И о том, что он твой, будут знать все.

Она спокойно повернулась и вышла из кабинета.

Он хорошо помнил, как сильно у него тогда стучало в висках.

Он привык, что, подъезжая к офисному шлагбауму, видит уже почти заполненную стоянку. Сегодня автомобилей на стоянке было мало, он добрался раньше обычного.

Борис поставил машину, пешком поднялся на четвертый этаж и отпер кабинет.

* * *

Глеб звонил несколько раз, Лера не отвечала. В какой-то момент у него мелькнула нелепая мысль, что ее тоже убили, и она никогда не ответит. Мысль была глупая и ни на чем не основанная, но тревожила.

Он с облегчением выдохнул, когда услышал ее голос.

– Лера, я хочу задать тебе пару вопросов. Можешь говорить? – быстро спросил он.

– Только недолго, – замялась она.

– У Анфисы был парень?

Вообще-то он слышал, как об этом Леру расспрашивали и полицейские. Им она ответила, что постоянного молодого человека у подруги не было. Во всяком случае, ей об этом ничего не известно.

Трубка молчала, Глеб даже подумал, что пропала связь.

– Лера!

– Почему вы спрашиваете?

Глебу показалось, что она не решается сказать о чем-то важном.

– Я могу подъехать, куда ты скажешь, – неожиданно предложил Глеб.

Надо как-то объяснить ей, что скрывать правду в данной ситуации опасно, а делать это лучше не по телефону.

– У меня окно с двух до четырех. – Как ни странно, от встречи она отказываться не стала. – Окончательно я освобожусь в восемь. – Она назвала адрес, где находится.

– Я приеду к двум, – пообещал Глеб и крикнул тете: – Съезжу в Москву! К вечеру вернусь!

– Помирился с девушкой? – засмеялась, заглянув к нему в комнату, Нина Михайловна.

– Нет, – улыбнулся Глеб. – У меня деловая встреча.

Сегодня старая машина отчего-то не раздражала. До места, которое назвала Лера, он доехал быстро, остановил машину напротив двери в салон. До двух оставалось еще десять минут, и он достал телефон.

– Уля, – услышав голос подруги, сказал Глеб. – Я тебе благодарен за хлопоты, правда. Но… я никуда завтра не пойду. Извини.

Теперь надо сказать, что они больше не будут встречаться.

Он не успел этого сказать.

– Пойдешь! – отрезала Уля.

В трубке щелкнуло.

Настроение испортилось сразу, мгновенно. И опять захотелось шарахнуть трубкой по чему-нибудь твердому.

Из салона вышла женщина, и сразу за ней Лера.

Глеб вылез из машины.

Лера его увидела, подошла.

Вышедшая перед ней женщина оглянулась, с любопытством его оглядела.

– Можно поговорить у меня в машине, – сказал Глеб. – Но лучше в каком-нибудь кафе. Здесь есть что-нибудь подходящее?

– Я обычно хожу в столовую на предприятии. – Лера кивнула в сторону главного входа в здание. – Но туда до трех пускают только по пропускам. Еще есть ресторан в двух шагах.

Она вела себя так, как будто разговор нужен был ей, а не ему, но Глеб этого не заметил.

– Ресторан – это отлично, – улыбнулся он.

Она пошла вперед, Глеб за ней.

Вдоль тротуара тянулся покрытый ровной зеленой травой газон. Кое-где из травы поднимались тюльпаны.

Солнце припекало. Лера на ходу скинула пиджак, понесла в руке.

– Ты парикмахер?

То, что она работает в салоне, удивило. Он скорее представлял ее сидящей за компьютером в каком-нибудь офисе.

– Косметолог.

Она свернула за угол, остановилась около дубовой двери. Глеб успел открыть ее перед ней, пропустил вперед.

Ресторан оказался небольшой и уютный. Лера, не заглянув в меню, попросила окрошку и мясо.

– То же самое, – сказал Глеб официанту и спросил у спутницы: – Часто здесь бываешь?

– Иногда заходили сюда с Анфисой, – печально сказала она.

Она сегодня казалась особенно грустной.

– Что-то случилось? – наклонился к ней Глеб.

– У меня убили подругу, – невесело напомнила она.

– У Анфисы был парень? – помолчав, спросил Глеб.

– Почему вы спрашиваете? – улыбнувшись, поинтересовалась Лера.

– Потому что Анфиса была беременна.

Лера поднесла руку к подбородку и опустила.

– Ты знаешь ее парня?

Она молчала.

Знает, понял Глеб.

– Кто он, Лера?

– Анфиса меня ни с кем не знакомила!

Официант поставил перед ними тарелки. Окрошка оказалась вкусная, тетка никогда такую не приготовит.

– Лера, скажи, пожалуйста, – попросил Глеб. – Обещаю тебе, что, кроме меня, этого никто не узнает.

– А вам зачем это знать? – усмехнулась она. – Если даже рассказать никому нельзя?

– Послушай! Черт возьми, ты не производишь впечатления дурочки! Произошло убийство, и…

– Я не знаю, от кого у Анфисы ребенок!

Неожиданно Глеб почувствовал себя Улей, объясняющей неразумной собеседнице очевидные вещи.

Это было и забавно, и отчего-то грустно.

Он надеялся, что она все-таки осмелится сказать ему про любовника подруги, но решилась она на другое.

– Вы разбираетесь в отчетной документации? – спросила она, когда обед был съеден.

– Ну… смотря в какой, – пожал плечами Глеб.

– Я хочу вам показать кое-какие документы.

– Что за документы?

Лера достала из сумки телефон, поводила пальцем по экрану, протянула ему.

Документы были бухгалтерские. Сканы платежек, какие-то сводные таблицы.

– Что это? – спросил Глеб.

Она промолчала.

– Где ты это взяла?

Она опять промолчала, затравленно на него посмотрела и тяжело вздохнула.

– Перешли мне, – предложил Глеб. – Посмотрю на досуге.

Кажется, она обрадовалась. Послушно заводила пальцем по экрану.

– Что это, Лера? – опять спросил Глеб. – Где ты это взяла?

Она молча виновато улыбнулась.

Надо было еще раз ей напомнить, как опасно заниматься самодеятельностью, когда находишь труп, но Глебу не хотелось становиться Улей, и непрошеных советов он давать не стал.

Он проводил ее до салона, посмотрел, как она скрывается за дверью. Она больше походила на посетительницу салона, чем на работницу. То ли благодаря шелковому брючному костюму, то ли еще почему.

До теткиного дома он добирался долго. Как назло, все встречные светофоры загорались красным прямо перед ним. Глеб злился и на то, что долго едет, и просто так, на судьбу.

* * *

На то, что Борька выглядит непривычно, Петр обратил внимание еще утром. Заглянул к начальнику в кабинет и опешил. Лицо у Бориса было серым, а глаза красными.

– Ты не заболел? – посочувствовал Петр.

– Не выспался. – Борис отвел глаза. – Что тебе?

На самом деле Петру от директора ничего не было нужно, он только делал вид, что советуется. Лучше Петра никто не мог организовать работу предприятия.

Петр задал несколько пустых вопросов, Борис, как обычно, от них отмахнулся.

Директору хотелось, чтобы Петр исчез из кабинета, да так сильно, что он не пытался это скрыть. Петр из вредности задал вопросов больше, чем обычно.

Когда закрывал за собой дверь директорского кабинета, с трудом сдержал улыбку.

Вернувшись к себе, постоял у окна. Небо за окном было безоблачное, голубое, яркое.

Петр посмотрел на часы и, спустившись вниз, вышел из здания.

Было по-летнему тепло.

Он повернул ко входу в Лерин салон и остановился. То, что происходило перед ним, ему решительно не нравилось.

Лера подошла к незнакомому мужику, пара с минуту постояла и двинулась по тротуару. Ноги сами понесли Петра вслед за ними, он успел слабо этому удивиться.

Он давно не ухаживал за девушками, необходимости не было. Женщины-коллеги сами заглядывали ему в глаза, выбирай любую. Он не пользовался этим только потому, что давно взял за правило не заводить служебных романов. От них лишняя головная боль.

Лера направлялась в ресторан, в который сослуживцы частенько заглядывали. Петр заставил себя развернуться, пошел на работу.

От хорошего настроения не осталось даже следа.

Он с трудом дождался вечера, рявкал на подчиненных, чего обычно себе не позволял, и в половине восьмого решительно вошел в дверь салона.

– Жду Валерию, – объяснил он девушке на ресепшене и решительно опустился в стоящее рядом с дверью кресло.

Когда Лера вышла, провожая какую-то даму, так же решительно поднялся и, не обращая внимания на администратора, тихо сказал Лере в ухо:

– Я тебя ждал. Я соскучился.

У нее в глазах промелькнуло недоумение, она воровато оглянулась на администратора, но Петр не обращал на это внимания. Стоя подождал, когда она выйдет, уже одетая в свой брючный костюм, открыв ей дверь, пропустил вперед и на крыльце повторил:

– Я по тебе соскучился. Я все время о тебе думаю.

И тогда понял, что это правда. Он по ней соскучился, и он все время о ней думал.

Такого признания она не ожидала. Он видел, как она не находит, что ему ответить.

– Не бойся, Лера, – сказал он. – Я не буду тебе навязываться. Если я тебе неприятен, я сейчас уйду.

Она ошарашенно молчала. Петр взял ее за плечо и виновато улыбнулся:

– Не прогоняй меня, ладно?

Дверь салона открылась, выпустив девушку-администратора. Петр решительно потянул Леру в сторону.

– Поужинаем? – наклоняясь к ней, шепнул он.

Почему-то он был уверен, что сегодня она ему не откажет. Хорошее настроение вернулось.

– Поужинаем! – засмеялась Лера, обалдевшая от его натиска.

Он ее понимал. Ему казалось, что он видит ее насквозь.

Она свободная девушка, а он свободный мужчина. Почему нет?

Вести ее в тот ресторан, где она днем была с другим мужиком, он не стал. Вызвал такси и пообещал Лере:

– Поужинаем в одном отличном месте. А потом я отвезу тебя домой.

* * *

Усталость как навалилась с утра, так и не отпускала. К ней прибавилась головная боль, а еще противное чувство надвигающейся опасности.

Опасности ждать было неоткуда, мертвой Анфисы он мог не опасаться. А страх не проходил.

Заглянул Петр, Борис еле дождался, когда заместитель уйдет.

Когда-то Борис предположить не мог, что Петр станет его заместителем. Тогда ему хотелось равняться на Петра Макарова, веселого, ироничного и абсолютно в себе уверенного.

О том, что Макаров один из самых талантливых и перспективных инженеров, Борису было известно. Об этом все на предприятии знали.

Ему повезло, что Петр согласился вести его диплом.

– Подежуришь вечерком у установки? – попросил как-то перспективный инженер Петр дипломника Бориса.

– Не смогу, – расстроился Борис. Ему тогда все время хотелось услужить Петру. – Я сегодня на вечеринку иду. С девушкой.

Они с Анфисой должны были пойти на день рождения к ее подруге. К Инне.

– Постоянная девушка? – улыбнулся Петр.

Борис пожал плечами.

Он встречался с Анфисой уже год. Это получилось само собой. Они группой отметили сдачу очередного экзамена, он проводил Киямову до квартиры, которую она снимала на пару с другой девушкой, и остался до утра, пользуясь тем, что подруги почему-то в ту ночь не было. С тех пор они рядом сидели на лекциях, парой ходили в кино и вместе ночевали, когда подруга отсутствовала.

– Надеюсь, девушка перспективная?

– В каком смысле? – не понял Борис.

– Послушай, ты уже не маленький, – засмеялся Петр. – Женитьба очень серьезный поступок.

– Я пока не собираюсь жениться.

– Ищи девушку, которая сможет дать тебе что-то весомое, – не слушая, посоветовал Петр. – Ищи невесту, которая обеспечит тебе карьеру и деньги. Это звучит цинично, но жизнь вообще такая штука.

Петр тогда Бориса сильно удивил, таких слов от руководителя он не ожидал.

– У Инки папа очень известный, – хихикнула Анфиса, когда они подходили к дому Инны. – Крутой бизнесмен. Его по телику показывают.

Борис резко остановился.

Ему вдруг показалось, что сейчас решается его собственная судьба. Кем-то решается, не им.

– Ты что? – потянула его Анфиса. – Пойдем.

И он пошел.

Голова не проходила. Борис позвонил секретарше, попросил аспирина.

Когда девушка принесла таблетку и стакан воды, равнодушно спросил:

– Полицейские вчера что-нибудь рассказали?

– Они больше спрашивали. Ужас какой! Как думаете, найдут убийцу?

– Надеюсь.

Через некоторое время боль прошла, но голова оставалась тяжелой, тупой. О работе не хотелось даже думать. Он мог уйти в любой момент, но почему-то продолжал сидеть, тупо глядя в погасший монитор.

Дотянул до вечера и поехал домой.

Инны и Миши дома не было. В это время жена забирала ребенка из сада.

Борис швырнул пиджак на стул, подошел к книжным полкам, достал с верхней шкатулку, в которой лежал ключ, открыл соседнюю дверцу шкафа и отпер железный сейф.

Его он купил, когда приобрел пистолет. Поступок был мальчишеский, несерьезный. Травматический пистолет, переделанный в боевой, он купил у бывшего одноклассника. Тот служил в какой-то охранной конторе и подобными штучками увлекался.

– Зачем? – укоризненно говорила Инна, глядя на опасную игрушку. – Зачем он тебе, Боря?

Пистолет был Борису совершенно не нужен. Ему только очень нравилось держать его в руках.

Он открыл сейф и с облегчением выдохнул – пистолет лежал на месте.

По-другому и быть не могло, никто, кроме него, к пистолету никогда не прикасался. Черт знает, отчего он вдруг разнервничался.

Борис запер сейф и вернул ключ на место.

* * *

Ресторан Петр выбрал неплохой, столики были разделены цветочными стенками, музыка совсем тихая, разговаривать не мешает. Петра здесь знали, девушка-администратор заулыбалась ему, как старому знакомому, и сразу повела к месту в углу зала.

В меню он не заглянул, сказал официантке, чтобы принесла все, как обычно, только на двоих.

«Как обычно» оказалось таким обильным и вкусным, что Лере пришлось себя сдерживать, чтобы не объесться. Если Петр заходит сюда часто, непонятно, как ему удается оставаться худощавым.

– Сильно испугалась, когда обнаружила Анфису? – участливо спросил Петр сразу, как только официантка отошла.

Лера пожала плечами:

– Ее первой обнаружила не я, сосед. Я только подтвердила, что это… Анфиса.

Оттого что она боялась смотреть на мертвую подругу, Лере стало стыдно.

– Мне не хочется это вспоминать, – быстро сказала она.

– Прости. – Петр протянул руку, тронул ее за ладонь. – Давай поговорим о чем-нибудь веселом.

– Давай, – засмеялась Лера. – Говори.

Он задумался и виновато улыбнулся. Не нашел веселой темы.

И спросил то, чего Лера не ожидала:

– Почему ты одна?

– Жизнь так сложилась.

У него были пытливые карие глаза, и смотрел он на Леру так, словно все о ней без слов знал. Лера отвела взгляд, потом снова на него посмотрела.

Он был ненамного старше, лет на пять, но почему-то рядом с ним Лера почувствовала себя неуверенно, как студентка перед преподавателем.

Боря, увидев однажды Петра, обедающего вместе с ней и с Анфисой, весело фыркнул:

– Петр очень умный.

Пожалуй, Лера была с ним согласна. Правда, она и себя считала достаточно умной.

– Я обратил на тебя внимание, еще когда не знал, что вы с Анфисой подруги. Знаешь почему?

– Почему? – машинально спросила Лера.

– Ты очень красивая.

– Это не совсем так, но за комплимент спасибо.

– Ты очень красивая. Не спорь и не кокетничай.

Она не была классической красавицей. Но, конечно, и некрасивой не была.

Неожиданно ей захотелось домой, в одиночество. Ужасно глупо, когда два чужих человека изо всех сил придумывают темы для разговора.

Кажется, Петр это почувствовал, потому что лукаво усмехнулся и пообещал:

– Я приглашу тебя в театр, и мы будем обсуждать спектакль. Идет?

– Ты театрал?

– Нет. Если честно, я не помню, когда был в театре в последний раз. Наверное, когда еще в школе учился. Меня родители тогда водили.

Мимо прошествовали к выходу две дамы. Сквозь цветочную стенку их было плохо видно, Лера только отметила, что обе они имеют килограммов по двадцать лишнего веса.

– А потом я учился и работал. Это мне было интересно, а все остальное – нет.

– В таком случае не надо приглашать меня в театр, – улыбнулась Лера. – Не трать вечер впустую. Я буду чувствовать себя виноватой, а я этого не люблю.

– Рядом с тобой мне скучно не будет.

Глупый и пошлый у них получался разговор.

– Я приглашу тебя в театр, а потом отвезу домой и больше не отпущу. К себе домой отвезу, – уточнил он.

Он говорил совершенно серьезно.

– Я хочу, чтобы ты была моей.

Он не сказал «моей женой» или «моей подругой», как будто Лера была не живым человеком, а вещью.

Странно, но Лере это отчего-то понравилось.

– Если это предложение, то я над ним подумаю, – улыбнулась она, поднимаясь.

– Подумай, – весело согласился он и серьезно заверил, тоже поднимаясь: – Ты будешь моей, Лерочка.

Она уже давно делала только то, что сама считала нужным.

Она сама выбрала себе профессию и без посторонней помощи организовала собственный бизнес.

Лера шла к выходу из зала и чувствовала, как горят щеки. Показалось, что ее жизнь сразу и бесповоротно перестала от нее зависеть. Теперь все будет так, как решит Петр.

Это не было неприятно. Это больше манило, чем пугало.

19 мая, среда

Противный звук бил по ушам. Глеб попробовал от него укрыться, натянул одеяло на голову и очень захотел вернуться назад, в сон, в котором только что пребывал. Во сне он ходил по незнакомому городу и удивлялся, что тот совершенно пуст. В безлюдном городе ему было хорошо, ему никто там не мешал.

Сон не вернулся, а звук, ненадолго смолкнув, возобновился снова. Он не был противным, это звонил его мобильный.

Глеб потянулся, взял со стоявшей рядом с кроватью тумбочки телефон.

– Ты где? – торопливо спросила Уля.

– В деревне, – с тоской отчитался Глеб.

– Что? – Она не возмутилась, она просто не поняла.

Он промолчал. Уля тоже с минуту молчала.

– Ты специально это сделал? – наконец тихо и медленно процедила она. – Ты нарочно меня подставил?

– Я не собирался тебя подставлять. Я тебя предупреждал. – Лежать с телефоном у уха было неудобно, Глеб сел на кровати.

– Глеб, почему ты это сделал? – Она продолжала говорить тихо и медленно. – За что тебе захотелось меня оскорбить?

– Уля, я тебя предупреждал!

– Не ори! Это я должна орать, а я, как видишь, держу себя в руках. Ты понимаешь, как сильно меня подставил?! Ты понимаешь, с какими людьми я договаривалась?!

– Я тебя предупреждал, Уля.

– И что мне теперь делать? – со злой тоской спросила она.

– Не знаю. Я двадцать раз сказал тебе, что не приеду!

– Почему, Глеб? – Это она тоже спросила с тоской.

– Потому что, где мне работать, решаю только я и больше никто!

– Я думала, что мы близкие люди.

– Мы близкие люди, но, где мне работать, решаю я!

Глебу стало тоскливо не столько от всего этого нелепого разговора, сколько от того, что ему не хотелось больше видеть в Уле близкого человека.

Видеть не хотелось, а сказать об этом язык не поворачивался.

Он просто трус и мерзавец. Обманывает девушку, которая видит в нем близкого человека.

– Глеб, почему ты это сделал?

– Потому что только я решаю, где мне работать!

– Ты мне просто завидуешь, – грустно и тихо сказала Уля. – И поэтому мстишь.

– Я тебе не завидую и не мщу.

– Завидуешь и мстишь! Ты неудачник и завидуешь всем, кто умеет пробиваться в жизни! Сидишь в своей конторе и злишься на весь мир! А сам шагу не сделал, чтобы оттуда вырваться. И тебе это нравится! Нравится исходить завистью и ныть! Ты!.. – Она выдохнула и отключилась.

Глеб положил телефон на тумбочку.

Он не помнил, чтобы когда-то ныл.

– Проснулся? – заглянула в комнату родственница. – Завтракать будешь?

– Буду.

Тетя хотела закрыть дверь, но передумала.

– Ты не в духе?

– Не в духе, – подтвердил Глеб.

– Неприятности? – Обычно родственница не лезла к нему с лишними вопросами.

– Неприятности, – вместо того чтобы отшутиться, зло признался он. – Я не хочу встречаться с девушкой, с которой вместе уже год.

Кажется, он уже второй раз говорит это тетке.

Родственница молчала, стоя у полуоткрытой двери.

– Она очень хорошая. Она старается для меня.

Где-то за окном залаяла собака.

Тетя молча прикрыла дверь.

То ли от разговора с Улей, то ли оттого, что уже которую ночь он толком не спал, голова сделалась тяжелой, а настроения работать не было совсем.

Эту ночь они с Иваном опять провели в соседском доме. Правда, уже не сидели у окна до утра, а улеглись спать – Глеб на диване, Иван на раскладушке, которую он нашел в одном из шкафов.

На чужом диване, да еще в одежде, спалось плохо.

Глеб нехотя умылся, съел тушеную капусту с мясом. И мясо, и капуста были съедобными, он искренне поблагодарил тетку.

Взяв компьютер, уселся в саду, открыл схему, которую начал вчера составлять, но тут же ее закрыл, выкурил сигарету и открыл взятые у Леры электронные документы.

Солнце просвечивало сквозь листву яблони, под которой он сидел, мешало, засвечивало экран. Глеб старался спрятать его в собственной тени.

Он вернется в Москву, Уля будет неожиданно отпирать дверь его квартиры, и ему придется делать вид, будто он ей очень рад.

Почему-то раньше делать вид, будто он очень ей рад, труда не составляло, а сейчас пугало.

Солнце снова засветило на экран, Глеб опять подвинулся.

Он с самого начала подозревал, что разобраться в документах не сможет. Через час это предположение переросло в уверенность.

* * *

Настроение было отличным. Вообще-то настроение у Петра редко бывало плохим, его умела подпортить только Анфиса.

Слава богу, больше этой проблемы не существует.

Существовали другие сложности, но Петр знал, что с ними справится.

Поехать на завод он решил, когда сел в машину, чтобы отправиться в офис. То ли оттого, что день был солнечным и теплым, то ли еще почему, но торчать в конторе не хотелось до смерти.

Он вспомнил, как смущалась вчера Лера, и улыбнулся. Она реагировала так, как он предполагал и хотел, и это в очередной раз подтвердило, что управлять людьми легко и просто. Для тех, кто умеет, конечно. Петр управлять людьми умел.

Лера оказалась даже более легкой добычей, чем он предполагал. Если бы он вчера захотел подняться к ней в квартиру, смог бы. Она под его взглядом таяла и теряла волю.

Он не стал торопить события, даже не поцеловал ее на прощание, стоя у двери подъезда. Не оглядываясь, пошел к такси и уехал.

Захотелось ей позвонить, но Петр и этого делать не стал.

Он станет появляться, когда сочтет нужным, а она будет терпеливо его ждать. А если что-то пойдет не так, это в любой момент можно подкорректировать.

Петр помедлил, держа руки на руле, достал телефон и вызвал такси. Пока ждал машину, позвонил Борису.

– Я поеду на завод, – озабоченно сказал Петр. – Еще раз установки потестирую.

С установками все было в порядке, но ему нравилось, когда Борька начинал нервничать. Впереди маячил очередной неплохой оборонный заказ, срыв его грозил огромным скандалом и большими неприятностями для Бориса, даже несмотря на его мощного тестя.

– А что с установками? – сразу задергался Борис.

– Ничего критического, – успокоил его Петр. – Но проверить лишний раз не вредно, сам понимаешь.

– Я тоже подъеду, – решил начальник.

Петр усмехнулся, шагнул к подъезжающей машине такси, сел на заднее сиденье.

После появления ковида ездить на заднем сиденье стало нормой. Это Петру не нравилось, он любил смотреть в переднее окно, к тому же от ковида он привился и оказаться в непосредственной близости от водителя не боялся. Норма не нравилась, но нарушать негласно принятое обществом правило он не стал.

День прошел обычно. Установки оказались в полном порядке, как он и предполагал, заводские инженеры радовались, что начальство довольно, Борька успокоился и смотрел на Петра с благодарностью.

Петру на заводе всегда было чем себя занять. Он мог сутками проверять все технологические цепочки, а Борис откровенно скучал. Для него здесь был оборудован кабинет, но сидеть в нем директор не пожелал и до вечера ходил за своим замом, как студент-стажер. Петр его даже пожалел.

Плохо получилось только, что сторож с заводской стоянки, с которым они столкнулись в столовой, спросил:

– Забрал свой транспорт, Петя?

– Забрал, – улыбнулся Петр.

– А то стоял под дождем, смотреть жалко было. Небось больших денег стоит?

– Приличных, – кивнул Петр.

Раньше этот сторож был технологом. Не из самых толковых, такого Петр на пенсию не выгнал бы, но и не совсем тупым. Петр знал старика много лет и сам предложил ему перейти в сторожа. Старик тогда засветился такой радостью, что это даже не слишком чувствительного Петра смутило.

– Что за транспорт? – заинтересовался Борис.

– Велик у меня здесь стоял, – признался Петр. – В Москве кататься плохо. Думал здесь поездить, да так и не собрался.

Болтаться по заводу директору надоело. Борис посмотрел на часы и решил:

– Поеду в офис.

– Захвати меня, – неожиданно предложил Петр.

Ему захотелось немедленно увидеть Леру. Почувствовать, как она тает под его взглядом, подняться к ней в квартиру… Или в свою привезти, как он ей и обещал.

Испортить Петру настроение было сложно, но оно ухудшилось, когда он не обнаружил Леру в салоне красоты.

У нее скользящий график, сегодня она не работала.

* * *

Звонка Леры Инна и ждала и боялась. Ждала, потому что оставаться в неведении было ужасно, а боялась, потому что могла узнать новости, от которых станет еще ужаснее.

Несколько раз она брала в руки телефон, чтобы позвонить подруге, но набрать ее так и не решилась. Лера позвонила сама.

– Похороны Анфисы будут в пятницу, – сообщила она. – Пойдешь?

– Не знаю, – замялась Инна. – Я ведь в последние годы с ней совсем не общалась.

– Да, – согласилась Лера и помолчала. – Моя мама с Анфисиной виделась. Говорит, что та очень мужественно держится, только от этого маме становится ее еще жальче.

– Жуткое горе. Убийцу нашли, не знаешь?

– Вроде бы нет. – Лера опять помолчала. – Если надумаешь пойти на похороны, позвони, вместе поедем.

– Конечно. Ты сегодня не работаешь? Давай встретимся, – неожиданно предложила Инна.

Ей очень не хотелось положить трубку и опять остаться наедине со своими страхами.

Встретиться подруга охотно согласилась, но Инна тут же пожалела о своем предложении. Оставаться наедине со своими мыслями ужасно, но стараться выглядеть веселой – еще хуже.

Хватит того, что ей приходится притворяться при муже и сыне.

Встреча с подругой превратилась в мучение. Во-первых, потому что Лера сразу направилась к кафе, куда они обычно заходили пить кофе. После встречи с Анфисой Инна это кафе ненавидела.

А во‐вторых, потому что Лера была внимательной и чуткой, и притворяться при ней оказалось еще труднее, чем при других.

– Зайдем? – остановилась у двери кафе Лера.

– Зайдем, – весело кивнула Инна.

Хорошо, что хоть сесть удалось не в зале, а за одним из выставленных перед кафе столиков.

Месяц назад «летника» на улице еще не было, Анфиса помахала Инне, сидя в углу небольшого зала. Дождалась, когда та бросит куртку на стоящий рядом стул и сядет, наклонилась к ней через столик и ласково улыбнулась.

Это ужасно, но в тот момент Инна на улыбку повелась, ей даже показалось, что все нехорошее, что между ними когда-то произошло, уже прощено и забыто.

Вообще-то Инне не в чем было себя винить. Она к Борису не клеилась и никак его не соблазняла, а то, что он когда-то встречался с Анфисой… Мало ли кто с кем когда-то встречался.

– Как дела? – успела спросить Инна.

– Отлично. – Анфиса смотрела на нее весело и ласково. – У меня будет ребенок.

Инна и тогда еще ничего не поняла.

– У нас с Борей будет ребенок…

Анфиса продолжала что-то говорить, ее губы двигались, но слова Инна слышать перестала. Глядя на алые Анфисины губы, она равнодушно отметила, что красная помада Анфисе идет.

А потом сделала то, чему радовалась до сих пор. Встала, спокойно надела куртку и, не оглядываясь, неторопливо вышла из зала.

Наверное, у нее был шок, потому что она не чувствовала в тот момент ни тоски, ни страха, ни даже ненависти. Она встретила вечером Борю и с любопытством наблюдала, как спокойно ведет себя муж.

Тоска, страх и ненависть пришли позже.

– Что полиция думает? – как можно равнодушнее спросила Инна у Леры. – У них есть версия, не знаешь?

Лера пожала плечами. Вопрос был глупый, едва ли полицейские поделились версиями с подругой.

– А ты как думаешь? – напрямик спросила Инна.

– У нее был острый язычок, – тихо сказала Лера.

– Да уж. Она любила говорить гадости.

От острого Анфисиного язычка доставалось многим. И Инне тоже. В юности она со своими светлыми глазами и светлыми волосами казалась совсем бесцветной, и Анфиса звала ее Селедкой. Почему именно Селедкой, Инна не понимала, но прозвище больно ранило. Несмотря на то что Анфиса давала понять, что это просто шутка и что на самом деле она Инну любит.

– Но за острый язычок не убивают, – рассуждала Лера. – Сейчас на дуэль вызывать не принято. Убивают тогда, когда человек сильно мешает.

– Кому могла помешать Анфиса? – фыркнула Инна.

Этого подруга не знала.

Это знала Инна.

Солнце скрылось, поднялся несильный ветер. С запада наползала темная туча.

Подруги успели разъехаться до дождя. Это было кстати, зонтов у обеих не имелось.

* * *

Ждать, стоя в метро, пока закончится дождь, Лера не стала. Капало едва-едва, огромная туча, которая наползала в центре, где-то уже успела вылиться.

Лера даже не слишком промокла, добежав до дома. Она успела повесить пиджак на спинку стула, чтобы сушился, когда затренькал сотовый.

– Я посмотрел твою бухгалтерию, – сказал Глеб. – На первый взгляд обычные бумаги. Чтобы понять, есть ли там что-то противозаконное, нужно знать, что за фирмы участвуют…

– Я поняла, – перебила Лера. – Извини, что загрузила тебя ерундой.

Стоять во влажных брюках было неприятно, она стянула их одной рукой.

– Это может быть не ерунда. Просто мне не хватает данных, и я не специалист. Откуда ты это взяла? Почему тебя эти бумаги заинтересовали?

– Извините, Глеб, что отняла время, – не ответила на вопрос Лера. – Ерунда это все. Забудьте.

Он начал еще что-то говорить, но Лера слушать не стала, сказала «пока» и отключилась.

Мокрые брюки она повесила на спинку другого стула. С телефоном в руках прошла на кухню, включила чайник и позвонила Борису.

– Боря, мне нужно срочно с тобой встретиться, – быстро сказала она, услышав голос Инниного мужа.

– Зачем? – равнодушно поинтересовался он.

– Нужно! Очень.

– Ну зайди, – согласился Борис. – Я на месте.

Временный пропуск для прохода на предприятие ей организовала Анфиса. Пропуск Лере был не положен, но подруге доставляло удовольствие нарушать правила.

– Зайду через полтора часа, – пообещала Лера. – Я сейчас дома. Ты никуда не уедешь?

– Пока не собираюсь.

Она торопливо открыла шкаф, надела первые попавшиеся брюки и блузку, схватила висевшую в прихожей легкую ветровку и бегом спустилась к машине.

Пробок на дороге не было, в кабинет Бориса она заглянула меньше чем через час.

Хорошо, что Борис оказался на месте. Ждать его, сидя в секретариате, Лере совсем не хотелось. Анфисин стол притягивал взгляд и напоминал, что подруги больше нет, а Лера при этом совсем не чувствует всепоглощающего горя.

Она старалась не смотреть на Анфисин стол, когда шла к Бориному кабинету.

– Заходи, – кивнул Борис.

Он спокойно смотрел на нее с легким любопытством.

Лера молча подошла к столу, достала из кармана заранее приготовленную серебристую флешку и положила перед ним на стол.

– Что это? – недоуменно спросил он.

– Ты знал, что Анфиса беременна? – прошептала Лера. Подвинула стул и села.

Он изменился сразу, мгновенно. Губы побледнели, а лицо сделалось серым.

Он не отвечал, но Лера понимала – знал. Собственно, Борис этого и не скрывал.

– Что там? – Он показал глазами на флешку.

– За пару дней до убийства Анфиса попросила подержать у меня косметичку. Я сунула ее в стол и вообще об этом забыла. Уже после убийства нашла. Флешка была в косметичке.

– Что там? – опять спросил Борис.

– Видео и какие-то документы. – Лера вздохнула. – Анфиса тебя шантажировала?

– Она меня шантажировала, но я ее не убивал. – Борис снова показал глазами на флешку. – Что на видео?

– Ты и Анфиса.

– Ты кому-нибудь это показывала?

Лера покачала головой – нет.

– Она меня шантажировала, но я ее не убивал, – с тоской повторил Борис.

– Где ты был вечером в ту пятницу?

Она не имела никакого права его допрашивать, но он ответил:

– Мы с Петром весь день были на заводе. Потом я поехал домой. По дороге остановился, пообедал в ресторане. Ресторан называется «У дороги». Мою машину нетрудно отследить, там везде камеры.

Это он не Леру убеждал, себя успокаивал.

– Что полиция думает?

– Не знаю. Убийца скрылся на машине, пешего бы собака нашла. Там собака работала. Ты пойдешь на похороны, Боря?

– Нет.

Все правильно, Борис директор, а Анфиса секретарша. Директора секретарш не хоронят.

Лера поднялась и пошла к двери.

* * *

Оттого что Леры не оказалось на работе, стало тоскливо. Странное что-то с Петром творилось, утром с вожделением вспоминал, как она была готова ему сдаться, а сейчас поймал себя на том, что хочет подчиняться ей.

Сейчас он был готов поехать на край света, чтобы ее увидеть.

Мог бы позвонить, напроситься на свидание, но побоялся, что она ему откажет.

– Голова разболелась, – поднявшись в офис, Петр заглянул к Борьке. – Поеду-ка я домой. Не возражаешь?

– Езжай, конечно, – великодушно отозвался начальник.

От великодушного тона стало еще тоскливее. Он, Петр, классный инженер, спец хорошего мирового уровня, спрашивает разрешения у неуча Борьки.

Петр тихо закрыл дверь и, не заходя в свой кабинет, вышел из здания.

Без машины было непривычно. Петр медленно пошел в сторону метро, на ходу доставая телефон.

– Пап, ты дома? – спросил он, когда отец ему ответил.

– Дома, – проворчал отец. – Где же мне быть…

На самом деле быть он мог много где, отец постоянно встречался с какими-то друзьями и даже подругами, а во время коронавирусного локдауна непрерывно торчал в скайпе.

– Я сейчас приеду, – решил Петр.

– Приезжай, – проворчал старик, стараясь скрыть радость.

От жалости защемило сердце. После смерти мамы отец как-то особенно радовался, когда Петр навещал его, и всегда пытался это скрыть. Боялся стать для сына обузой.

Петр сунул телефон в карман джинсов и спустился в метро. В отличие от Борьки костюм Петр надевал редко, только на официальные мероприятия, подчеркивая, что он всего лишь инженер, рабочая лошадка.

В метро он не спускался давно. Пожалуй, уже больше года. Метро казалось знакомым и незнакомым одновременно, Петр почувствовал себя туристом в чужом неинтересном городе. Он с облегчением вышел, проехав несколько остановок.

– Прогуливаешь? – усмехнулся отец, отперев ему дверь.

– Прогуливаю, – покаялся он.

Маленького Петра отец настойчиво приучал к дисциплине.

– Умей распределять время, – внушал он сыну. – Тогда его будет хватать на все.

Отец всю жизнь проработал в системе МВД. Начинал простым участковым, закончил чиновником. Он и сейчас частенько где-то подрабатывал, только о своих делах не распространялся, а Петр не спрашивал. Пустого любопытства отец не одобрял.

– У нас секретаршу убили, – переобуваясь в тапочки, сказал Петр. – Стерва была, если честно. Ее Борька привел. Говорят, он с ней спал.

– Говорят или спал?

– Откуда я знаю! Я свечку не держал.

– Борис ведь женат… – задумался отец.

Подробностями собственной работы он не делился, а Петр частенько о своей рассказывал.

– Женат. Иначе не был бы директором.

– Есть хочешь? Могу пельмени сварить.

– Хочу, – решил Петр.

Старик пошел на кухню, Петр отправился за ним, уселся в углу стола. На этом месте он сидел, сколько себя помнил. Ставил книгу на подставку и втыкался в нее. Мама ворчала, а отец читать за столом разрешал.

– Как ее убили? – не поворачиваясь к Петру, спросил отец.

– Секретаршу?.. Застрелили. На даче под Москвой. Убийца вроде пока не найден.

– Борис должен попасть в подозреваемые. И его жена тоже.

– Пап, я не знаю, спал он с ней или нет. Мне это, в общем-то, все равно, – поморщился Петр. – Ну его к черту. Я тебе другое хочу сказать…

Петр замолчал.

– Ну говори, говори, – поворачиваясь к нему, поторопил старик.

– Я, возможно, скоро женюсь.

Петру показалось, что слова вырвались сами, и он им удивился.

Слова вырвались, потому что мысль о женитьбе на Лере назойливо вилась в голове, а он ее не замечал и старался думать об этой девушке как об очередной недолгой подружке.

– Кто она? – Отец снова отвернулся к плите.

– Нормальная девушка. Москвичка. Окончила медицинский, работает косметологом. Не бойся, меня не окрутила заезжая авантюристка.

– Этого можно не бояться, – усмехнулся отец.

– Почему? – заинтересовался Петр. – Я не представляю интереса для заезжих авантюристок?

– Ты умный, Петя, – серьезно объяснил папа. – Ты сумеешь отличить нормальную женщину от шлюхи.

Хорошо, что он приехал к отцу. Мрачное настроение уходило.

* * *

Внизу помещался некролог. Бумагу повесили боком к турникетам, и, входя в здание, Лера его не заметила. Увидела, когда шла к выходу.

На большой фотографии Анфиса строго смотрела в объектив. Наверное, снимок взяли откуда-то из личного дела.

Обычно на мир Анфиса смотрела с усмешкой.

Под фотографией и текстом о трагической гибели молодой сотрудницы стояла ваза с красными гвоздиками.

Эти цветы Анфиса терпеть не могла. И упорно дарила их подругам на день рождения. То ли над собой смеялась, то ли над именинницами.

С Анфисой всегда было неясно, шутит она или говорит серьезно.

Лере гвоздик подруга никогда не дарила. Лере она приносила розы, или лилии, или еще какие-то цветы, названия которых обе не знали. Для Леры Анфиса выбирала красивые букеты, Лере становилось грустно, когда приходилось их выбрасывать.

– Какой ужас… – произнес над ухом тихий голос.

Лера не заметила, как рядом оказалась секретарша Катя.

Той Анфиса особенно любила давать указания. Подмигивала Лере и лениво просила:

– Катенька, распечатай два экземпляра, пожалуйста. Один в папку, второй мне.

Принтер стоял в шаге от Анфисы, и Лере делалось неловко за подругу и жаль Катю, которая послушно вставала со своего места и шла за распечатками.

– В пятницу похороны.

– Я знаю. – Лера отвернулась от вазы с гвоздиками.

– Пойдешь?

– Конечно. Я ее со школы знала.

Надо срочно обзвонить подруг из класса. Кроме Леры, это сделать некому.

– Мне Анфиса так не нравилась… – вздохнула Катя. – А сейчас… На самом деле она ведь подлостей никому не делала. Никого не подставляла. Я один раз письмо составляла и все перепутала, Анфиса мне в каждую ошибку ткнула, ехидно так… Ну, ты знаешь. А потом сама все исправила и генеральному отнесла. И ничего ему не сказала.

Кате было чуть за двадцать. Симпатичная, с худеньким грустным личиком. Неожиданно Лера почувствовала себя умудренной зрелой женщиной. Это было непривычно, она всегда считала себя молодой.

– Кать, где находится ваш завод? – внезапно спросила Лера.

Та не поинтересовалась, зачем ей это нужно, продиктовала адрес, вздохнула, снова взглянув на фотографию Анфисы, и пошла к лифтам. А Лера – к машине.

Если бы автомобиль не ждал ее внизу, она не стала бы совершать дальнейших действий.

Лера продиктовала навигатору адрес завода и тронула машину, следуя советам механического женского голоса.

Дорога из города была уже плотно забита. К заводу, расположенному в тридцати километрах от МКАД, она подъехала, когда рабочий день там уже закончился. Стоянка перед проходной была почти пуста.

Лера посмотрела на унылый серый забор, огораживающий территорию, на закрытые стеклянные двери проходной, похожей на наспех сооруженный ларек. И забор, и двери казались пыльными, хотя не были такими – на стекле весело отражались блики заходящего солнца.

Наверное, ощущение заброшенности возникало оттого, что вокруг не было ни одного человека.

Лера развернулась и медленно поехала обратно, выискивая глазами ресторан «У дороги».

Его она не пропустила. Ресторан располагался километрах в десяти от завода.

Она сдвинула пальцами электронную карту, увеличивая масштаб, и тоскливо сжала губы. Отсюда до дачи Анфисы было всего пять-шесть километров. Нужно только свернуть на боковую дорогу.

На машине путь от ресторана до дачи и обратно можно проделать минут за пять.

Борису Лера не симпатизировала. Ей не нравились молодые люди, приходящие на вечеринку с одной девушкой и тут же начинающие ухаживать за другой.

Но сейчас она больше всего хотела, чтобы дача Анфисы оказалась на другом краю области, чтобы добираться до нее отсюда нужно было не несколько минут, а пару часов.

Она не любила Борю, но ей очень хотелось убедиться в том, что он не мог убить Анфису.

Пока получалось, что такая возможность у него была.

Лера проехала несколько метров и свернула на дорогу, ведущую к Анфисиной даче.

* * *

Смотреть видео до конца Борис не стал. Он хорошо помнил тот день и все последнее время его проклинал.

Тогда завод посетила австрийская делегация. По случаю приема иностранцев в заводской столовой организовали банкет, и для обслуживания его Петр отобрал девушек посимпатичнее.

Анфиса тоже обслуживала австрийцев.

Потом Петр сказал, что Анфиса сильно помогла в организации мероприятия. Без нее так отлично встретить иностранных гостей не получилось бы.

Делегация уехала, простился и уехал уставший Петр, а вконец измотанный Борис вернулся в банкетный зал и налил себе рюмку коньяка.

Девушки собирали остатки еды, уносили грязную посуду.

– Вызови мне такси, – попросил Борис Анфису.

– Хочешь, я тебя довезу? – Анфиса, нахмурившись, смотрела на снующих девушек.

– Довези, – согласился он.

К тому времени ему начало казаться, что Анфиса стала незаменимой. На то, что их когда-то связывало, она ни разу не намекнула, зато всю документацию привела в полный порядок. Бумаги ложились на его стол, разобранные по темам, и неразбериха, царившая в секретариате до появления Анфисы, стала забавным воспоминанием.

Машина у Анфисы была маленькая и дешевая, Борису пришлось максимально отодвинуть кресло, чтобы вытянуть ноги.

Накануне был сильный снегопад, вдоль дороги тянулись высокие сугробы. В свете фар они казались ослепительно-белыми, а деревья за ними черными. Он тогда еще подумал, что неплохо бы походить на лыжах по лесу.

– Голова болит, – когда они уже въехали в город, пожаловался Борис.

Не стоило пить последнюю рюмку.

Анфиса ничего не сказала, свернула на незнакомую улицу. Борис закрыл глаза.

– Выйди на минутку.

Кажется, он задремал, потому что с удивлением начал озираться, услышав Анфисин голос.

– Выходи. Поднимемся ко мне, я дам тебе таблетку.

Борис отстегнул ремень, выбрался из машины, стоящей у подъезда панельной девятиэтажки.

Анфиса потянула его за рукав, и он пошел к подъезду.

Потом, не сняв куртку, стоял в маленькой прихожей и ждал, когда она принесет ему таблетку и стакан воды.

Потом Анфиса поставила полупустой стакан на тумбочку, положила руки ему на плечи и тихо попросила:

– Помолчи.

Она не улыбалась, как обычно. Черные глаза смотрели на него ласково и печально, и он вспомнил, как сильно перед ней виноват.

Она начала расстегивать «молнию» на его куртке, но он отвел ее руки и расстегнул «молнию» сам.

У него даже мысли не мелькнуло, что он скоро об этом пожалеет.

Анфиса в тот момент показалась ему очень красивой и совсем незнакомой. Он даже заглянул ей в лицо, чтобы получше разглядеть.

Анфисину квартиру он толком не разглядел и запомнил лишь большую металлическую напольную вазу в углу комнаты. В ней были две декоративные яблоневые ветки, и он тогда подумал, что искусственные цветы больше уместны на кладбище, чем в московской квартире.

Ваза и цветы были хорошо видны на видео.

Борис еще раз взглянул на экран компьютера и удалил запись.

Вынул флешку из компьютера, подержал в руке и снова воткнул в разъем, как будто боялся, что видео появится снова.

Какое-то время он с недоумением листал сканы документов с его собственной подписью. В них ничто не могло заинтересовать Анфису.

В технологии Борис разбирался слабо, но бухгалтерию отслеживал тщательно. С самого начала взял себе за правило проверять каждую копейку в финансовой отчетности. Предприятие не работало по серым схемам, и никаких проверок Борис не боялся.

Тем не менее захотелось посоветоваться с Петром, и он пожалел, что тот сегодня ушел пораньше. На всякий случай позвонил в его кабинет по внутреннему телефону, но заместитель не ответил.

Борис выключил компьютер, запер кабинет и поехал домой. Когда ставил машину в подземный гараж под домом, отметил, что тачка грязная. Завтра нужно попросить штатного водителя отвезти ее на мойку.

Машина Инны стояла рядом. Автомобилю жены мойка не требовалась.

Он поднимался в лифте, когда почувствовал, что тяжело и противно забилось сердце.

В тот день, когда убили Анфису, машина Инны была заляпана грязью. Он еще удивился, так испачкать машину можно только за городом, а Инна из Москвы не уезжала.

Борис вышел из лифта, нащупал в кармане ключи и сжал их так сильно, что почувствовал боль в ладони.

Он немного постоял перед тем, как достать ключи и сунуть их в замочную скважину.

* * *

Уля больше не звонила. Несколько раз Глеб хотел набрать ее сам, объяснить, что высоко ценит ее заботу и очень ей благодарен, но… Что сказать дальше, он не представлял.

Я неудачник, тебя не стою, и нам лучше расстаться?..

Но Уля не набивается к нему в жены и не ждет, что он будет уделять ей много внимания. Она вообще ничего от него не требует, кроме того, чтобы он не был неудачником.

Однако он чувствует себя связанным по рукам и ногам.

Быть связанным Глебу решительно не нравилось.

Работать он себя все-таки заставил, и, пока занимался делом, мысли об Уле отодвинул. Они вернулись, когда тетка накормила его ужином.

Злясь на весь свет, Глеб вышел за калитку, обогнул соседский дом и вошел в лес. Раньше, когда новостройки еще не приближались к деревне, а по расположенной в нескольких километрах трассе еще не шло столько машин, под тянущимися вдоль деревни деревьями росли подосиновики. Маленький Глеб собирал их в полу рубашки, и тетя жарила грибы с картошкой. Теперь за подосиновиками приходилось уходить за несколько километров.

Лес был наполнен тихими звенящими птичьими голосами. Жужжали комары. Глеб натянул на голову капюшон ветровки.

Послышался шум проезжающей машины. Глеб нагнул голову, пробираясь под тесно растущими соснами, и вышел на грунтовую дорогу. В двух шагах от него стояла вишневая «Шкода», а рядом с ней Лера. Она с испугом на него смотрела.

– Не бойся, – засмеялся Глеб. – Это не леший. Это я.

Она виновато и смущенно улыбнулась и тихо сказала:

– Здравствуйте.

– Привет, – вежливо отозвался Глеб. – Что ты здесь делаешь?

– Вы говорили, что в дом кто-то пытался залезть, – на его вопрос она не ответила. – Он… Этот человек снова не появлялся?

– Не появлялся, – отчитался Глеб. – А что? Ты догадываешься, кто это?

– Нет. – Она для верности покачала головой.

– Он больше не появлялся, – повторил Глеб.

– Вы… это точно знаете?

– Точно. Я несколько ночей спал в киямовском доме.

Она вздохнула, размышляя.

– Если хочешь, можем подежурить вместе, – весело предложил Глеб.

Ему отчего-то действительно стало весело, как будто не он только что навсегда рассорился с Улей.

Лера улыбнулась, подумала и с сожалением совершенно серьезно сказала:

– Увы, не смогу. Мне завтра на работу, я не успею утром доехать.

– Послушай… – Глеб зачем-то тряхнул ее за плечо. – Убийство – опасная штука.

– Вы говорили, – напомнила она.

– Что тебе известно? – Ему хотелось снова тряхнуть ее за плечо, но он сдержался. – Ты что, маленькая?! Не понимаешь, куда можно совать нос, а куда нельзя? Кого ты подозреваешь, Лера? Что ты знаешь?

– Я никого не подозреваю. Правда.

Глаза у нее были грустные. Глеб не понял, говорит она правду или врет.

Неожиданно ему стало за нее страшно. По-настоящему страшно.

Она была тихой и беззащитной.

– Что ты собираешься делать с документами, которые мне подсунула?

– Я отдала их директору. На документах стояли реквизиты предприятия, и я отдала их его директору. Он муж моей подруги.

– Правильно, – похвалил Глеб и вздохнул. – Где ты их взяла?

– Не скажу.

– Ну и дурочка, – констатировал он.

– Анфису хоронят в пятницу. Вы пойдете?

Идти на похороны малознакомой соседки ему не приходило в голову.

– Не решил еще, – сказал Глеб. – Где похороны?

Она объяснила, он постарался запомнить.

– Если хочешь попасть в дом… У меня есть ключи.

– Нет, – отказалась она. – Поздно уже. Надо ехать.

Ему стало жаль, что она отказалась. На ней были шелковые брюки и туфли на тонких каблуках. В таких по лесу не походишь. Неожиданно Глебу захотелось взять ее в охапку и перенести между деревьями.

Глупые мысли приходят ему в голову.

– Если… Если кто-то снова попытается попасть в дом, скажите мне, – попросила она.

– Ладно, – пообещал он.

Она молча села в машину, подала ее назад, развернулась.

«Шкода» скрылась за изгибом дороги, Глеб пошел к дому.

20 мая, четверг

– Пап, отвези меня! – канючил Миша. – Я хочу, чтобы ты меня отвез!

– Сегодня не смогу, – отмахивался Борис. – Сегодня я тороплюсь.

– А ты не торопись!

– Мишенька, папа работает. Он зарабатывает деньги, чтобы мы могли покупать еду и одежду, – вымученно объясняла Инна. – Я покупаю тебе все, что ты просишь, только потому, что папа много работает.

– Купи ружье. – Мальчик понял, что уговорить отца не удастся.

– Хорошо, – пообещала Инна. – В выходные пойдем в магазин и купим ружье.

– В кого стрелять собираешься? – засмеялся Борис.

– В тигров.

– Тебе их не жалко? Тигров на земле осталось мало. Перестреляем всех, вообще не будет.

– Они людей едят.

– Не ходи в лес, в котором живут тигры, и никто тебя не съест.

Борис чмокнул сына в лоб, потом Инну.

Дверь за мужем захлопнулась. Инна сунула Мише кроссовки, подождала, пока мальчик их обует.

Погода была отличная. Раньше Инна любила неторопливо идти с Мишей в сад, отвечать на бесконечные вопросы ребенка. Сейчас так хотелось поскорее остаться одной, что она повезла сына на машине.

Посмотрела, как мальчик бежит к приятелям, и, снова сев за руль, достала телефон и позвонила матери.

Мама была единственной, кому Инна рассказала о своем горе. Это было через пару дней после того, как она встретилась с Анфисой.

Инна тогда рассказала о встрече в кафе, удивляясь, что может говорить тихо и спокойно. Подытожила:

– Нам придется развестись.

– Это невозможно! – тихо и спокойно отрезала мама. – Сейчас никак нельзя.

Инна маму понимала. Партия, в которой папа был одним из самых ярких и известных представителей, активно поддерживала традиционные ценности. Еще она выступала за глубокое изучение основ православной культуры в школах, за запрет абортов и все то, что недоброжелатели называли мракобесием.

Себя папа считал счастливым и правильным семьянином, о чем нередко говорил журналистам.

Сторонников у партии и так было немного, но скандал в семье поборника традиционализма мог отпугнуть и последних. А уж в том, что журналисты будут смаковать появление у папиного зятя внебрачного ребенка, можно было не сомневаться.

Тем более что скоро выборы, и папа всерьез подумывал о собственном выдвижении.

– Невозможно жить с человеком, у которого внебрачные дети, – не согласилась Инна.

– Господь иногда посылает испытания. Надо достойно их принять.

– Мама… ну как ты не понимаешь! – фыркнула Инна. – Анфиса не станет молчать. Я абсолютно уверена, что она попытается всем раструбить, что ребенок у нее от Бори. Сейчас это несложно.

– Иди домой, – велела тогда мама. – Я подумаю над этим.

Сделать ничего было нельзя, Инна молча мучилась и с тоской ждала развязки.

К воротам сада подъехал серый «Вольво», выпустил девочку из Мишиной группы и строгую пожилую женщину. Та была няней, Инна удивлялась, как родители девочки наняли для дочери такую хмурую тетку.

Инна помахала рукой девочке и няне.

Мама не ответила. Инна снова набрала номер. На этот раз через несколько гудков наконец раздался мамин голос.

– Мам, папа на работе? – спросила Инна.

– Только что проводила.

– Анфису убили, – сообщила Инна. – Завтра похороны.

– Приезжай! – перебила мама.

Родители никогда не вели серьезных разговоров по телефону. Инна сомневалась, что всесильным органам интересны их беседы, но сейчас пожалела, что заговорила об убийстве.

Впрочем, она не сказала ничего лишнего.

Серьезных пробок еще не было, до родительского дома Инна добралась быстрее, чем ожидала.

Помощница по хозяйству, которая обычно отпирала дверь, еще не пришла. Инне открыла мама, и дочь, как обычно, отметила, как молодо и элегантно та выглядит.

На маме были шелковые брюки-палаццо и легкая блузка, завязанная узлом на талии.

Инна предпочитала другую одежду, скромную, неприметную. Может быть, поэтому она, очень похожая на свою мать, казалась себе совсем другой.

Мама была утонченной красавицей, а Инна серым убожеством.

– Заходи, – пригласила мама и посторонилась.

* * *

В первый раз Петр подошел к салону, едва припарковав машину. Подергал дверь, позвонил в звонок, постоял, понимая, что внутри никого нет, и неохотно поднялся в офис. Он приехал слишком рано, даже секретариат был закрыт.

Отпирая кабинет, услышал звонок внутреннего телефона. Это было странно, рабочий день еще не начался. Еще больше Петр удивился, увидев на маленьком электронном экранчике аппарата фамилию директора. Борис чаще опаздывал, чем приходил вовремя, а такого, чтобы он явился настолько рано, Петр совсем не помнил.

– Да, Борь, – ответил Петр. – Привет.

– Зайди, – приказал Борис.

– Сейчас, – послушно ответил Петр, с силой сжав трубку.

То ли оттого, что не застал Леру, то ли потому, что Борька имеет право ему приказывать, а он вынужден подчиняться, накатила настоящая злость. Петр постоял с трубкой в руке, стараясь успокоиться.

Борис, глядя в экран компьютера, стучал пальцами по столу.

– Посмотри, – кивнул он на экран. Еще раз стукнул по столу, теперь уже всей ладонью, и отдернул руку.

– Что это? – подошел Петр.

– Посмотри.

На экране был скан первого листа договора, по которому предприятие изготовило партию приборов. Те были двойного назначения. Приборы, выполненные в полном соответствии техническому заданию, передавались военным, а часть продукции, в которых отсутствовали элементы, представляющие гостайну, удавалось продать. Собственно, это и позволяло предприятию держаться на плаву. На одном госзаказе можно с голоду помереть.

Приборами предприятие по праву гордилось. Они получались дороже, чем китайские, но гораздо качественнее. И заслуга в этом только одного человека – Петра. Это он сумел разработать замечательную технологию.

Борис показал второй скан, потом третий.

– Мы этот договор в прошлом квартале закрыли, – удивился Петр. – Что тебе здесь непонятно?

– Петя, с договором все чисто? – Борис поднял на него испуганные глаза.

Петр не помнил, чтобы директор когда-то называл его Петей.

– А что может быть не чисто? – не понял он. – Партию поставили в срок, качественную. Акты сдачи-приемки подписали. Заказчик предъявил претензии?

– Нет. Не знаю. – Глаза у Борьки были не просто испуганные, а несчастные. – Мы не могли по ошибке передать заказчику военные образцы?

– О господи! – ахнул Петр и отрезал: – Не могли! С чего ты взял? Каждый военный образец на учете. И те, что идут в брак, тоже. С чего ты прицепился к договору?

Борис покачался в кресле и выдавил:

– Эти сканы были у Анфисы. Она их прятала.

– Бред какой-то! – Петр потряс головой и озадаченно поинтересовался: – Где ты это нашел?

– Так… – не признался Борис. – Случайно обнаружил.

– Не знаю, что там Анфиса прятала, но с договорами у нас все в порядке, – поморщился Петр и молча вышел из кабинета.

Злость, которая недавно переполняла, ушла. Вместо нее появилось отвращение и к Борису, и ко всему этому зданию.

«Женюсь и уволюсь, – твердо решил Петр. – Сил моих больше нет».

Не заходя в кабинет, спустился вниз. Салон был уже открыт. Он подошел к девушке на ресепшене и попросил:

– Позовите Валерию, пожалуйста.

Когда Лера выбежала из-за угла коридора, взял ее за руку, потянул к двери и на крыльце сказал:

– Выходи за меня замуж. Поженимся и уедем отсюда к чертовой матери.

– Петя… – Она растерялась, попыталась улыбнуться, но осталась серьезной. – Спасибо. Но я как-то… не готова. Прости.

– Это ничего, что не готова. – Он посторонился, пропуская к двери даму лет пятидесяти.

Та с интересом их оглядела.

– Выходи без подготовки. Поженимся, я уволюсь, и мы уедем. Ой, – вспомнил он. – Сразу уехать не сможем, только через несколько лет.

Сейчас его за границу не выпустят, у него допуск к гостайне.

– Я смогу тебя обеспечить, обещаю.

Лера хотела что-то сказать, но он не дал. Он крепко взял ее за плечи и закрыл рот поцелуем. Губы у нее были мягкие и нежные, он с трудом от них оторвался.

Лера казалась испуганной и изумленной.

– Я вечером за тобой зайду, – сказал Петр. – Не убегай.

И, не оглядываясь, пошел ко входу на предприятие.

* * *

– Лера позвонила в субботу утром… – рассказывала Инна. – В пятницу она поехала к Анфисе на дачу, и… Она услышала выстрел, когда подходила к дому.

– Почему ты мне рассказываешь об этом только сейчас? – перебила мама.

– Мне не хотелось об этом ни думать, ни говорить, – призналась Инна.

– Думать надо всегда, даже когда не хочется!

Мама поднесла к губам указательный палец. Палец был длинный, тонкий. Бледный лак на ногте слегка блестел.

– Убийца найден?

– Насколько я знаю, нет.

– Где Боря был в это время? – подумав, спросила мама.

– Ты допускаешь, что это мог сделать Боря?

– Я просто хочу знать все факты.

– В тот день он был на заводе. Точно ездил туда, я слышала, как он утром договаривался с Петром.

В детстве Инна считала, что на свете нет женщины красивее мамы. Она и потом так считала, когда выросла. А сейчас неожиданно заметила, что у мамы слишком острый нос, и это сильно ее портит.

Инна даже пригляделась повнимательнее, как будто впервые видела собственную мать.

У нее острый нос и маленькие глаза. Они были аккуратно подведены, но даже это не делало их большими.

– Завод расположен недалеко от Анфисиной дачи, – вздохнула Инна.

– Ты бывала у нее там? – Мама удивленно приподняла брови.

– Нет, конечно. Лера рассказала, где это. Я посмотрела по карте, это недалеко от завода. Как ты думаешь, мне стоит пойти на похороны?

– С какой стати! Она никогда не была твоей близкой подругой. Послушай, Инночка… Сейчас тебе вообще стоит поменьше с кем-либо встречаться. Папа решил участвовать в выборах.

Папа идет на выборы, и всем членам его семьи нужно избегать любых контактов с нежелательными личностями. Журналисты вездесущи, увидят Инну с кем-нибудь из людей, близких к оппозиции, и наплетут про связи папы с инагентами.

Знакомые Инны политикой не интересовались совсем, но береженого бог бережет.

Мама откинулась на спинку дивана, закинула руки за голову.

– Я не смогу с Борей жить, – медленно сказала Инна. – Пройдут выборы, и я разведусь.

– Перестань! – поморщилась мама. – Не дури, ты не маленькая! Боря хороший семьянин.

– Что?! – ахнула Инна.

– Он хороший семьянин! Он любит Мишу!

– Мама!.. У него любовница!

– Ее больше нет!

– Другая будет.

– Что будет, неведомо никому. Он твой муж, и… Послушай, пора перестать думать только о себе. У тебя растет сын, думать надо о нем. Мальчик должен расти в полной семье. Тебя никто не заставлял выходить за Бориса! Если помнишь, мы с папой тебя предупреждали! Ты сама так решила и выбрала свой крест. Неси его!

Мама поморщилась, села поудобнее. Помолчала.

– Послушай, Инна… У Бори очень хорошие перспективы. Папа планирует перевести его в министерство. Он уже навел справки.

– Я не смогу с ним жить, – прошептала Инна. – Я не могу больше притворяться и делать вид, что ничего не произошло. Даже ради Миши.

Анфисы не стало, а счастье не вернулось. Она не сможет забыть, что муж ее не любит и терпит только из-за папы.

Собственный дом должен быть убежищем, а не местом, где тебя не любят.

– Прекрати! Тебя не смущало, что Борис спал с Анфисой, когда ты решила выйти за него замуж. Почему тебя это беспокоит сейчас? Скандала не будет, успокойся и возьми себя в руки.

Мягко хлопнула дверь – явилась домработница. Мама вышла в прихожую, заговорила с женщиной.

Инна торопливо простилась и ушла.

На улице было тепло, как летом.

Если бы не машина, оставленная у шлагбаума, Инна отправилась бы домой пешком. За полтора часа дошла бы даже медленным шагом.

Она села в машину, развернулась, отъехала от шлагбаума.

Боря встречал ее здесь каждое утро после того ее дня рождения, на который привела его Анфиса. Он ее ждал, а она невежливо давала понять, что ей это не нравится.

Сначала она его отталкивала, потом перестала.

Мама права, она знала, что он спит с Анфисой. Кроме себя, винить некого.

По Садовому шла поливальная техника, мешала движению. Инна терпеливо ползла вместе с потоком. Приехав домой, она подошла к зеркалу и внимательно рассмотрела свое лицо. И впервые за последнее время хоть чему-то порадовалась – ее нос не был таким острым, как у мамы.

* * *

Разговор с Петром не успокоил. Должно было быть в договоре что-то, что заставило Анфису хранить копии документов.

Должно было быть что-то убийственное, а Борис не видел даже малейших нестыковок.

Он зло отодвинул клавиатуру, нервно прошелся по кабинету.

Всю бухгалтерскую документацию он отслеживал и перепроверял сам. Технологию отдал Петру, а за финансовой отчетностью следил. Знал, как легко можно проколоться и как трудно потом доказать, что не присвоил ни одной копейки.

Борис подошел к окну. Солнце светило прямо в глаза, он опустил жалюзи.

Анфиса частенько ездила на завод.

Черт возьми, ей там совершенно нечего было делать!

– Ездила на завод, – объясняла она Борису, когда он не заставал ее в секретарской.

Борис не спрашивал, какого черта она туда моталась. Бумаги ложились на его стол вовремя, а остальным он не интересовался.

Она ездила на завод и за пару дней до того, как объявила, что ждет ребенка. Ему нужно было срочно подготовить презентацию, он уже привык иметь дело с Анфисой, которая в отличие от остальных девушек понимала все с полуслова, а она, как назло, появилась только после обеда.

Он тогда сильно на нее разозлился.

То есть думал, что сильно разозлился.

Настоящая ненависть переполняла его, когда он уже знал, что она ломает ему жизнь.

– Зачем тебе это? – тоскливо спрашивал Борис.

Это было на следующий день после того, как она сообщила о ребенке.

– Я никогда на тебе не женюсь. Даже если ты сумеешь развести меня с Инной.

– Знаю, – усмехалась Анфиса. – Я все о тебе знаю, Боренька. Послушай, мне тридцать. Подходящего жениха у меня нет. Я хочу ребенка. Мама собирается на пенсию, она мне поможет.

– Я прошу тебя, не делай этого, – взмолился Борис.

– Мы с тобой похожи, Боря. – Анфиса прищурилась, глядя на него. – Когда ты переметнулся к Инне… Я хорошо тебя понимала. Жениться на Инне было большой удачей. Думаю, на твоем месте я поступила бы так же.

– Анфиса…

– У меня будет ребенок, Боря! – Она поднялась, подошла к двери и оглянулась. – И я постараюсь, чтобы все знали, кто его отец.

Анфиса подмигнула Борису и закрыла за собой дверь кабинета.

Она вела себя с ним как ни в чем не бывало, когда он ушел с Инниного дня рождения. Они больше не сидели рядом на лекциях, но вежливо здоровались при встрече и даже перекидывались парой слов.

Борис вернулся к столу, снял трубку внутреннего телефона и буркнул секретарше:

– Я уезжаю. Буду на заводе.

Поездка ничего не дала. Борис в сопровождении начальника цеха обошел установки. Перепуганные монтажницы делали вид, что усердно работают. Может, и в самом деле трудились, черт их знает.

Начальник цеха к приезду начальства отнесся с удивлением, но спокойно. Добросовестно водил Бориса по территории, докладывал о том, как успешно монтируется партия и, как показалось Борису, ждал одобрения.

Ни хвалить, ни придираться Борис на стал.

У начальника цеха, мужчины под шестьдесят, было морщинистое лицо и большая плешь на затылке. Борис не сомневался, что в свободное от работы время начальник не упускает возможности пропустить рюмочку.

Впрочем, чем занимаются сотрудники в свое свободное время, Бориса интересовало мало. Со служебными обязанностями коллега справлялся отлично.

Поездка ничего не дала. Вся сопроводительная промежуточная отчетность была в полном порядке, на каждом изготавливаемом приборе бирка с номером.

Не имелось на заводе ни подпольного производства, ни чего-то еще, что могло привлечь внимание контролирующих органов.

Мысль о подпольном производстве была уж совсем дикая, но он допускал даже это.

Нельзя так себя накручивать. Борис пытался успокоиться, но тревога не проходила.

* * *

Ждать Петра не пришлось, когда Лера провожала последнюю клиентку, он уже сидел около ресепшена.

Она знала, что он появится, но сердце все равно радостно забилось, а губы растянулись в улыбке.

Петр опять повез ее в ресторан, в котором они недавно ужинали. И снова они пили вино за тем же столиком, что и пару дней назад.

– Завтра похороны, – грустно сказала Лера.

– Да, – равнодушно кивнул Петр. – Я схожу, скажу, каким она была замечательным работником. Генеральному не по чину, а мне в самый раз.

Слова прозвучали неприятно. Похороны были настоящие, и говорить о них следовало серьезно, без шуток. Но Петр так замечательно за ней ухаживал, что Лера постаралась этого не заметить.

– Анфиса хорошо работала?

– Ну как тебе сказать… – Он засмеялся. – Она получила неплохое образование и еще не все забыла, чему ее учили. Это ей здорово помогало. Да, она работала хорошо. Стерва была та еще, но работала хорошо.

– Петя, не надо так говорить, – попросила Лера.

– Не буду. Мы больше не станем говорить об Анфисе. Мы будем говорить о нас с тобой.

У него были ласковые смеющиеся глаза. А еще – отличная фигура и поведение абсолютно уверенного в себе человека.

Пожалуй, его уверенность больше всего и подкупала. Никиту постоянно приходилось утешать и подбадривать.

– Привет, – звонил Никита. – У меня сегодня свободный вечер. Встретимся?

Обычно Лера соглашалась. Никита приезжал к ней домой, Лера кормила его ужином и с облегчением прощалась с ним через несколько часов.

Никита жаловался на начальство, на плохую погоду, на самочувствие и отсутствие перспектив в жизни. Лера удачно находила ободрительные слова и посматривала на часы.

Когда-то Лера ждала, что Никита предложит ей руку и сердце, но он все тянул, и теперь она была этому рада.

В последний раз Никита приезжал месяц назад. Лера была уверена, что друг объявится в майские праздники, но он не позвонил. Наверное, уехал из Москвы, каникулы в этом мае были долгими.

– В выходные ты познакомишь меня с родителями, и на той неделе мы подадим заявление в ЗАГС, – объявил Петр.

– Петя, я к этому не готова, – покачала головой Лера.

– Почему?

– О господи! Потому что мы практически друг друга не знаем! Потому что… Перестань, Петя, ты не маленький.

Он был таким, о каком можно только мечтать. Сильным и надежным. Но ей почему-то расхотелось ему подчиняться.

Петр, отодвинув стул, встал, наклонился над ней и, взяв ее за плечи, заглянул в глаза.

– Я тебе не нравлюсь?

– Ты мне нравишься. – Лера повела плечами, освобождаясь. – Давай вернемся к этому разговору попозже. Хотя бы через месяц.

– Идет, – согласно кивнул он и сел на место.

Как и в прошлый раз, он вызвал такси, проводил ее до двери подъезда. Только в отличие от прошлого раза поцеловал на прощанье.

Она готова была передумать, чувствуя губами его губы. Захотелось положиться на него, сильного и надежного, и броситься в неизвестность. Прямо сейчас, немедленно.

Петр не сделал попытки к ней подняться. Как и в прошлый раз, он, не оглядываясь, пошел к такси.

21 мая, пятница

На похоронах все происходило так, как Петр и предполагал. Он произнес печальные слова о том, с какой теплотой все коллеги будут вспоминать Анфису, выразил соболезнования ее матери, надеясь, что слова звучат искренне, сунул несчастной женщине конверт с деньгами.

Лера, стоящая рядом с незнакомыми девушками, наверное, школьными подругами, плакала. Как ни странно, с влажными глазами стояли и две отправившиеся на похороны секретарши. Этому Петр искренне удивился, Анфиса девушек не щадила, выговаривала им за каждый промах, Петр сам это несколько раз слышал.

В телефон он заглянул, выходя из морга. Пропущенных входящих было несколько. Никому из звонивших Петр перезванивать не собирался, но убрать телефон не успел, на экране высветился новый вызов.

– Алло, – тихо ответил Петр незнакомому абоненту и отошел в сторонку.

– Петр Геннадьевич, здравствуйте, – быстро заговорил женский голос. – Это Людмила Дементьева с завода.

Дементьеву он недавно сделал заместителем начальника цеха. Только потому, что больше назначать оказалось некого. Тетке было под пятьдесят, она работала на заводе с незапамятных времен и умела только хорошо распределять работу между монтажницами. Большего от нее не требовалось, со всем остальным отлично справлялся начальник цеха.

– Сергей Николаевич умер.

– О господи! – поразился Петр.

– Он сегодня на работу не пришел. А потом жена позвонила и сказала, что он умер.

Петр посмотрел на собирающихся у автобусов людей и решил:

– Я сейчас приеду.

Смерть начальника цеха была настоящим ударом. Дементьева не потянет, а любому новому специалисту требовалось время, чтобы войти в курс дела. Смены начальник себе не вырастил. Впрочем, едва ли он собирался умирать, не дожив до шестидесяти.

В автобус начали входить люди. Петр быстро подошел к Лере, взял ее за плечо и тихо сказал в ухо:

– Мне нужно уехать.

Она кивнула. Стоявшие рядом секретарши посмотрели на них с изумлением.

Петру захотелось наклониться и поцеловать Леру. И потому что просто хотелось ее поцеловать, и потому что очень забавно было наблюдать за секретаршами.

Он не стал этого делать. Отошел от толпы и направился к своей машине.

Отныне мотаться на завод придется почти ежедневно. Теперь, кроме Петра, наладить производство некому.

Тронув машину, Петр снова ее остановил и позвонил Борису.

– Борь, ты в курсе, что Сергей Николаевич умер?

К моргу тянулись люди с букетами. Чтобы на них не смотреть, Петр отвернулся.

– Какой?.. Что?! – опешил Борис. – Ч-черт…

– Мне сейчас его заместительница позвонила.

– Я только вчера с ним разговаривал… – Голос у Борьки сделался жалобным.

– Я тоже только вчера с ним разговаривал! – отрезал Петр.

Борис отчего-то сейчас раздражал больше, чем обычно.

– Я на завод. Пока! – Петр бросил телефон на соседнее сиденье и наконец отъехал от морга.

Повезло, добрался быстро. На заводе никто не работал, что неудивительно. Дементьева и монтажницы, собравшиеся у ее стола, наперебой причитали. Когда он вошел в цех, женщины тихо разбрелись по рабочим местам, а Дементьева, достав из кармана рабочего халата носовой платок, промокнула глаза.

– Некролог нужно повесить, – напомнил Петр.

– Сделаем, сделаем, – закивала Дементьева.

Могла бы и сама додуматься. Нужно срочно найти нормального специалиста и уволить эту дуру.

– Давайте посмотрим карты маршрутов. – Петр, подвинув стул, уселся рядом с ней.

Смерть Сергея Николаевича удар сильный, но приборы выпускать надо.

– Сейчас, сейчас. – Дементьева полезла в стол, достала пачку листов со схемами.

Когда она наклонила голову, стало заметно, какие редкие у нее волосы. Петр тетку пожалел.

Еще у нее были водянистые светлые глаза и густо накрашенные короткие ресницы. И в дополнение – розовая помада на губах.

На завод приезжают иностранцы, нужно поскорее убрать это страшилище.

На столе у нее зазвонил внутренний телефон. Дементьева с испугом на него посмотрела, потом перевела взгляд на Петра.

Дура. Клиническая.

– Ответьте, – вздохнул Петр.

Она испуганно сняла трубку, немного послушала и прошептала, уставившись на Петра:

– Там полиция у проходной. Насчет Сергея Николаича.

– Пусть пропустят, – велел Петр и запоздало удивился. – А при чем здесь полиция? Николаич что, не сам умер?

* * *

Ночь у Глеба выдалась бурная. Иван вечером не появился, и Глеб, поразмышляв, отправился ночевать в соседский дом один. Выглядело все это глупо и по-мальчишески, но любопытство пересилило.

Злоумышленник появился в первом часу. Окна в теткином доме уже погасли, а в двух других ближайших домах они даже не зажигались, соседи приезжали только на выходные, да и то не всегда.

Глеб улегся на чужой диван и стал смотреть в потолок. Включить телефон и почитать что-нибудь в интернете не рискнул, опасался, что ночной гость увидит отсвет экрана.

То ли он задремал, то ли просто оказался плохим сторожем. Шаги он расслышал, когда человек был уже под окнами. Хрустнула ветка, потом что-то тихо стукнуло.

Глеб рванулся с дивана, зацепил стул, отшвырнул его и бросился к двери. О том, чтобы хоть как-то вооружиться, он заранее не подумал и запоздало об этом пожалел.

Злоумышленник его услышал, черная тень была уже у калитки. Та стукнула. Когда Глеб подбежал, улица уже пустовала. Тишина стояла абсолютная, скрыться на машине ночной вор не пытался. Либо притаился за ближайшими деревьями, либо это кто-то свой, из деревни.

Глеб вернулся к дому, сел на крыльцо, закурил. Ступени были старые, облупленные. Их давно следовало заменить.

Соседка Таисия содержала дом в порядке. А у Анфисы, как у большинства городских жителей, до дома руки не доходили.

Глеб тоже не стал бы заниматься теткиным домом, если бы с его родственницей, не дай бог, что-нибудь случилось. Скорее всего он вообще сюда не приезжал бы.

От мысли, что с теткой что-то может случиться, стало противно, тоскливо.

Он докурил сигарету, бросил окурок в траву. Запер соседский дом и отправился к своему. Спать не хотелось. Он открыл рабочий ноутбук и, к собственному удивлению, к утру успел сделать все то, что намечал себе на неделю.

– К Киямовым пытались залезть, – поделился Глеб с теткой, когда родственница принялась кормить его завтраком. – Я вора спугнул.

Нина Михайловна, держа в руках чайник, строго на него уставилась.

– Я у Киямовых ночевал, – объяснил Глеб.

Тетка поставила чайник, молча ушла в комнату, через минуту вернулась, держа в руках газовый баллончик.

– Ничего себе! – поразился Глеб. – Откуда это у тебя?

– Из магазина, – фыркнула тетка и тяжело вздохнула. – Ты безоружный решил одолеть бандита?

Глеб виновато улыбнулся.

Тетя от его ночных похождений заметно расстроилась.

– Позвони Ивану, – помолчав, недовольно посоветовала она.

– Позвоню, – кивнул Глеб.

Иван с ним разговаривать не стал, проворчал:

– Освобожусь, наберу, – и отключился.

Глебу хотелось сделать еще один звонок. Он, отодвинув пустую тарелку, встал из-за стола, вышел в сад, потом за калитку и направился к лесу, доставая телефон.

Лера ответила сразу, словно ждала его звонка.

– Ты просила позвонить, если к Анфисе в дом кто-нибудь полезет, – напомнил он. – Ночью кто-то пытался туда проникнуть.

– Ой, как хорошо! – выдохнула Лера.

– Что же в этом хорошего? – не понял он и отчего-то улыбнулся.

– Так… Не важно. Извините, я не могу сейчас разговаривать. Я на похоронах.

Сегодня Анфисины похороны, вспомнил Глеб, убирая телефон в карман. Бродить по лесу расхотелось, он вернулся в дом и снова сел за компьютер.

Иван появился через пару часов. Лицо у участкового было усталое и злое.

– Труп нашли, – недовольно поведал он. – Огнестрел. Молодой мужик, на вид лет тридцать. У леса тело нашли, не доезжая до большой развилки.

Большой развилкой называли транспортную развязку, где от главной трассы отделялись боковые дороги.

– Разве это твой район? – удивился Глеб.

Развилка находилась километрах в пятнадцати.

– Не мой, – мрачно подтвердил Иван и зло скривился. – Парня застрелили из того же пистолета, что и Анфису.

Услышанное Глебу сильно не понравилось. Следовало пожалеть незнакомого парня, но он испытал совсем другое чувство.

Ему стало страшно за испуганную девушку, которая скрывает от Глеба что-то важное и, вполне вероятно, опасное.

* * *

В том, что Петр подыщет вместо умершего начальника цеха другого, Борис не сомневался, но совсем избавиться от беспокойства не мог. Завод находился в прямом его подчинении, и возможные сбои в производстве списать будет не на кого.

– Петр, ну что там? – позвонил Борис заместителю.

– Здесь полиция, – тихо ответил Петр. – Я перезвоню.

– Подожди! – В груди противно заныло. – Какая полиция? При чем здесь полиция?

Почему Анфиса держала копию договоров? Зачем?

– Борь, я перезвоню, – разговаривать Петру не хотелось. – Николаич отравился. Полиция тут всех расспрашивает.

Борис бросил трубку, встал из-за стола, отшвырнув кресло, быстро прошелся по кабинету. Несколько раз сказал себе, что смерть старого алкаша не может иметь отношения к заводским делам. И убийство Анфисы тоже. Приборы изготавливаются четко по технологическим маршрутам и вовремя поставляются заказчикам. В этом нет и не может быть никакого криминала.

Он снова подошел к столу, но садиться не стал, вздохнул и позвонил в секретарскую. Ответил ему незнакомый голос.

– Я поехал на завод, – бросил Борис.

Секретарши отправились на кладбище, вместо них Петр посадил одну из бухгалтерш, вспомнил Борис. О похоронах он подумал равнодушно. Анфиса так измучила его за последнее время, что все, что было с ней связано, вызывало только злость и сожаление.

Какого черта он с ней связался?.. Она была ему совершенно не нужна.

Когда он приехал на завод, полицейские уже ушли.

Злой, уставший Петр вместе с унылой теткой просматривал листы со схемами. Фамилию тетки Борис не помнил, имя тоже.

Увидев его, Петр поднялся, вышел в коридор.

– Отравился Сергей Николаич. Пришел вечером домой выпивши, заснул и не проснулся.

– Некачественное спиртное?

Слава богу, что не от выстрела погиб, как Анфиса.

– Кто ж его знает! – пожал Петр плечами.

– Наши зарплаты позволяют покупать нормальную водку, – заметил Борис.

Петр опять пожал плечами и зло сказал:

– Николаич не был алкоголиком! Выпить любил, но…

– Да я не спорю.

– Он был отличным инженером! Редким.

Борис и с этим не спорил.

– Петр… – Ему хотелось удостовериться в другом. – Не могли Николаича отравить из-за наших приборов?

– Не понял! – опешил Петр.

– Ну… Анфиса скопировала договор. Для чего-то она это сделала? Что может быть нечисто с производством?

– Ничего не может быть! Каждый прибор на контроле. – Петр зло дернул щекой и поморщился. – Слушай, я устал. Поеду домой. Ты как?

– Задержусь немного, – решил Борис. – Побеседую со здешними.

Разговор «со здешними» ничего не прибавил. Заместительница Николаича, имя которой Борис так и не вспомнил, повторяла все то, что говорил ему накануне начальник цеха.

Когда Борис спустился к заводской стоянке, машины Петра уже не было. Поток в город стал пожиже, до ресторана у поворота к Анфисиной даче Борис доехал быстро. Задерживаться здесь было незачем, но он остановился.

Тем вечером, когда Анфисы не стало, он пробыл в ресторане долго. Сидел там и мечтал ее убить.

Борис вышел из машины, решив, что перекусить все-таки стоит. Пообедать днем он не успел.

На крыльцо вышел охранник, закурил.

Борис сделал пару шагов и остановился, внезапно передумав заходить в заведение. Ресторан напоминал об Анфисе, а она была последней, о ком ему хотелось бы думать.

Выстрел прозвучал громко и резко. Охранник дернулся, испуганно посмотрел на Бориса.

На стоянке никого, кроме него, не было.

Стреляли в меня, с равнодушным изумлением подумал Борис и удивился, что страха не было.

Стреляли из подступающего к трассе леса. Подбежавший охранник оторопело оглядывался.

– Идиоты! – бросил Борис.

– Надо в полицию позвонить.

– Звони, – криво усмехнулся Борис и, не глядя на охранника, вернулся к машине.

Стрелявшего полиция не найдет, а для него их расспросы будут только лишней головной болью.

Страх появился, когда он через час поставил машину в гараж.

Он навалился сразу, липкий, тяжелый.

Стреляли не в меня, пытался успокоить себя Борис. Какие-то кретины просто развлекались, паля в лесу.

В него стрелять было некому и незачем.

Машины жены в гараже не было. Инна подъехала минут через пятнадцать после него.

– Где ты была? – спросил он, выйдя наконец из «Тойоты».

– Мишу отвозила к родителям, – улыбнулась Инна.

Она смотрела на него, как обычно, мягко и нежно, но неожиданно нахмурилась:

– Боря, что с тобой?

– Все нормально.

– Ты какой-то… странный. Устал?

– Устал, – кивнул Борис и обнял ее за плечи. – Пойдем домой.

22 мая, суббота

Звонить Лере Глеб не стал, по телефону она опять не захочет разговаривать, а он хотел вытрясти из нее душу и узнать, что она скрывает. Не потому что собирался искать убийцу, потому что девчонка была тихая, беззащитная и вызывала у него жалость.

Это чувство возникло у него с самого начала, еще когда полицейские ее расспрашивали, а она испуганно на них смотрела и все время сжимала кулачки.

«Не появится в салоне, тогда позвоню», – решил Глеб.

К салону он подъехал минут за двадцать до открытия. Подергал дверь и принялся прогуливаться рядом со входом.

Отперла салон невысокая темноволосая девушка, немного напоминавшая соседку Анфису. Потом в дверь вошла еще одна девушка, потом еще.

Лера не появлялась.

Глеб, злясь на себя за то, что не стал заранее ей звонить, достал телефон и неожиданно крепко сжал его в кулаке, чувствуя, как от внезапного нелепого страха перехватило дыхание.

Он должен был помчаться в Москву еще вчера и сразу же вытрясти из нее душу. Она что-то знает, а убийца гуляет на свободе.

Лера вывернула из-за угла дома. Глеб с облегчением выдохнул и в два шага очутился прямо перед ней.

От радости, что она жива, губы сами расплылись в улыбке.

Ему очень хотелось ее обнять. Просто так, от радости, что она жива.

– Ты почему опаздываешь? – проворчал Глеб.

– У меня первая клиентка в десять, – улыбнулась Лера. – Я никогда не опаздываю.

– Это хорошо, – похвалил он. – А то уволят тебя по статье, замучаешься потом работу искать.

Уля постоянно боялась, что его за что-нибудь уволят по статье, и это создаст лишние проблемы при поиске новой работы.

– Не уволят. Это мой салон. Пополам с подругой. Нашему бизнесу уже шестой год.

– И как дела?

– Нормально.

– Поздравляю. – Глеб внимательно на нее посмотрел и признал: – Ты не похожа на бизнес-леди.

– Почему? – улыбнулась она.

– Так…

В его представлении бизнес-леди выглядели совсем иначе. Они не умели быть испуганными. Они были самоуверенными, такими, как Уля.

– Давай отойдем в сторонку, – вздохнул Глеб. – Раз у тебя первая клиентка в десять, у нас есть время поговорить.

Беседовать было негде, и он легонько потянул ее к стене дома.

– Почему ты обрадовалась, когда я сказал, что в дом Киямовых пытались залезть?

Она покачала головой – не скажу.

– Пока не признаешься, не пущу на работу, – припугнул он.

То ли угроза подействовала, то ли ей надоело отмалчиваться.

– Я отдала флешку одному человеку… Раз в дом опять пытались проникнуть, значит, этот человек ни при чем. Все! Больше я ничего говорить не хочу.

– Какую флешку? Тот договор был на флешке?

Она неохотно кивнула.

– Что еще там было?

– Ничего, – быстро сказала она.

Глеб не понял, сказала она правду или соврала.

Лера сделала попытку его обойти, но он ее остановил.

– Подожди!

Он потыкал в телефон, который продолжал держать в руках, и сунул ей под нос фото убитого парня. Снимок он вчера попросил у Ивана. Старый приятель не отказал.

– Кто это? – Лера сначала отшатнулась, а потом с любопытством уставилась в экран.

– Этого человека вчера убили.

– За что? То есть кто?

Смотреть на убитого ей расхотелось, и она рукой отодвинула телефон.

– Его застрелили из того же пистолета, что и Анфису. Документов при нем не было. Ты точно никогда его не видела?

– Точно, – кивнула она.

– Лера… Я за тебя боюсь, – признался Глеб и решил: – Пожалуй, я буду тебя встречать и провожать. Пока все не выяснится.

– Это исключено! – отрезала она. Он не прав, она умеет быть бизнес-леди. – Спасибо, но это невозможно!

– Ты понимаешь, что творится что-то нехорошее?

– Чего же тут не понимать!

– Кому ты отдала флешку?

– Глеб, мне пора. Я благодарна вам за заботу, правда.

«Провожу ее вечером, – решил он. – Тайком, чтобы она не видела».

Лера решительно обошла его и скрылась за дверью салона. А Глеб неожиданно заметил, что улица пахнет сиренью и чем-то еще, терпким и приятным.

* * *

Инна закрылась в ванной. Борис торопливо достал телефон и набрал Леру. Страх, охвативший его после вчерашнего происшествия, ушел, а желания понять, какого черта Анфиса скопировала договор, только прибавилось.

Он жалел, что сегодня суббота, предприятие не работает, и нет возможности начать снова расспрашивать сотрудников.

– Боря, я на работе, – торопливо ответила Лера. – У тебя что-то срочное?

– Я хочу, чтобы ты рассказала, как Анфиса передала тебе флешку. Что она при этом сказала? Припомни.

– Да ничего не сказала! Попросила подержать косметичку у меня в кабинете, и все. Боря… Вчера какого-то парня убили из Анфисиного пистолета. То есть из того, из которого застрелили Анфису.

– Что?! – ахнул Борис и прислушался.

Вода в ванной перестала шуметь.

– Откуда ты знаешь? – Он отошел подальше от ванной.

– Анфисин дачный сосед сказал. Послушай, я не могу больше разговаривать. Позвони вечером.

Инна вышла из ванной, он незаметно положил телефон на стол.

Лицо у жены было бледное, красивое и безмятежное. Она всегда выглядела красивой и безмятежной, и поначалу казалась ему безмозглой и бесчувственной куклой, которую научили разговаривать, но которой не хватало живости живого человека.

После озорной и ехидной Анфисы привыкнуть к постоянно ровной Инне оказалось трудно. Ему долго было скучно с Инной.

Жена ему улыбнулась, а он неожиданно подумал, что от Анфисы ему не удалось бы скрыть, как сильно его напугал вчерашний выстрел.

– Мне нужно ненадолго съездить на работу, – соврал Борис.

Инна понимающе кивнула.

Анфиса немедленно принялась бы выяснять, с какой это стати ему приходится тратить свободный день. И обязательно заметила бы, что коллектив в выходные работать может, а директору незачем.

Черт… а ведь Анфисе он бы сейчас сказал, что с ним вчера произошло. И о том, что узнал сейчас от Леры, сообщил бы.

Борис быстро оделся и, целуя жену, пообещал:

– Я ненадолго.

Утренняя субботняя Москва была пуста, до салона он добрался за несколько минут.

А вот Леру дожидался долго, почти час.

Она вышла к ресепшену вместе с дамой неопределенного возраста. Той можно было дать и двадцать пять, и сорок.

Лера, улыбаясь, раскланялась с дамой, посмотрела наконец на Бориса и кивнула в сторону коридора.

– Заходи. У меня пятнадцать минут.

Девушка за ресепшеном украдкой их разглядывала.

Лера быстро провела Бориса в маленький кабинетик.

– Расскажи про новое убийство, – закрыв дверь, попросил Борис.

– Анфисин сосед рассказал. Сегодня утром, когда я на работу шла. Показал мне фотку, я сказала, что никогда убитого парня не видела.

– Фотка была на бумаге? Он тебе ее не оставил?

– Нет. – Она покачала головой. – Показал в телефоне.

– Жалко. – Борис задумался. – Что за сосед? Ты давно его знаешь?

– Совсем не знала. Мы с ним вместе Анфису обнаружили.

Лера в белом халате и белой шапочке казалась незнакомой.

– Сосед откуда знает про убийство? Про убийство парня? Он мент?

– Нет. – Лера покачала головой. – Он просто сосед. Его полиция вместе со мной допрашивала.

– Откуда он знает про новое убийство? Оно что, произошло в деревне?

– Борь, я не знаю. Я торопилась на работу, мне некогда было все выяснять.

– Сколько соседу лет? – зачем-то спросил Борис.

– Ну… лет сорок. Плюс-минус. А что?

– Так…

Лера, сев за стол, выдвинула верхний ящик. Сунула туда руку, достала косметичку.

– Анфиса попросила, чтобы косметичка полежала у меня. Я при ней положила ее в стол, а достала, только когда… Анфисы уже не стало.

Она протянула Борису косметичку, он сжал ту пальцами.

– Там была только флешка?

– Да.

Он расстегнул «молнию», сунул в косметичку пальцы. Крохотную, с ноготь, электронную плату он нащупал случайно и, доставая ее, не сразу понял, что держит в руках.

– Что это? – с интересом спросила Лера.

От любопытства она вытянула шею.

– Это изготавливается на нашем заводе. – Борис сжал плату двумя пальцами. – Ты кому-нибудь, кроме меня, показывала договор с флешки?

Она замялась, но призналась:

– Соседу.

– Ч-черт… А видео?

– Ну конечно, нет! – Она поморщилась.

– Что сосед сказал по поводу договора?

– Что он в этом не разбирается.

Зазвонил внутренний телефон. Лера сняла трубку, сказала, что сейчас подойдет.

– Боря, пришла клиентка.

Она взялась за ручку двери, а Борис неожиданно придержал ее за запястье и тихо сказал:

– В меня вчера стреляли. Я выходил из машины, и раздался выстрел.

Лера отпрянула, а потом схватила его за плечи.

Анфиса сделала бы так же.

– Стреляли около ресторана, где я в тот вечер сидел, когда Анфису убили. Вообще-то я не уверен, что целились в меня. Могли просто хулиганить в лесу. Забавно, да?

– Боря, об этом нужно кому-то рассказать!

Она смотрела на него испуганно и решительно.

– Кому? – усмехнулся он.

Если полиция узнает о его связи с Анфисой… Черт знает, чем это закончится.

Если о связи с Анфисой узнает тесть, будет еще хуже.

Смешно, но, кроме Леры, поделиться проблемами оказалось не с кем.

– Я буду держать тебя в курсе, если что-то узнаю, – быстро пообещала она.

Выйдя из салона, он немного посидел в машине. Ему надо было набраться сил, чтобы при жене делать вид, что ничего необычного не происходит.

* * *

Обычно Лера умела, работая, отключаться от всего, что ее действиям мешало. На сей раз это у нее не получалось.

То, что сказал Боря, испугало ее. Лере стало за него страшно, как будто Борис был не чужим человеком, а то ли старым другом, то ли вообще родственником.

К вечеру беспокойство не прошло, даже, пожалуй, усилилось.

Подмывало позвонить Борису и спросить, все ли с ним в порядке, но делать этого она не стала, конечно. И глупо, и замучаешься потом объясняться с Инной.

Ей оставалось обслужить последнюю клиентку, когда она, вздохнув, набрала Глеба.

Представлять, что она будет проводить вечер, изнывая от беспокойства, было тошно. Лучше сделать хотя бы то малое, что можно.

– Помните, вы мне предлагали осмотреть Анфисин дом? – подхалимски робко спросила Лера. – Можно сегодня??

– Можно, – засмеялся Глеб.

Отчего-то ей тоже стало смешно.

– Во сколько ты освободишься?

– В восемь.

– Буду ждать у салона.

Лера не успела сказать, что доберется до деревни сама, Глеб отключился.

Администратор позвонила, сказала, что клиентка пришла. Лера не успела положить телефон на стол, он снова ожил, и Петр велел:

– Никуда не уходи, я приеду.

– Петр, я на работе, – удивилась Лера. И только тут поняла, что ни разу за сегодняшний день о нем не вспомнила. – У меня еще клиентки.

– Знаю. Поинтересовался у администратора.

– Петя, извини, я сегодня не смогу…

– Дождись меня! – перебил он.

В трубке щелкнуло, Лера озадаченно на нее посмотрела.

Задерживать клиентов не полагалось, но она потратила еще минуту, торопливо написала эсэмэску: «Прости, сегодня не смогу». И помедлила перед тем, как отправить ее Петру.

Она все делает неправильно. Отложить нужно было осмотр Анфисиного дома. Тем более что визит туда едва ли что-то даст – кроме флешки, искать у Анфисы нечего.

Лера торопливо вышла встречать клиентку.

Окончательно освободилась она в начале восьмого.

– Кофе будешь? – заглянула в кабинет администратор.

– Нет, – отказалась Лера.

Еще можно было все переиграть, извиниться перед Глебом и сказать Петру, что вечер у нее освободился.

Она переоделась, вышла на крыльцо. Глеб курил, стоя у двери.

– Поехали? – улыбнулся он.

– Поехали, – кивнула Лера.

Петр перестанет за ней ухаживать, и она опять начнет ждать, когда позвонит Никита.

* * *

Без Николаича производством следовало заниматься плотно. Тянуть до понедельника Петр не стал, опять поехал на завод. И очень удивился, обнаружив в цеху Дементьеву. Не ожидал, что тетка настолько ответственно относится к работе, что пожертвует собственным выходным.

Женщина, увидев его, тоже удивилась. Кажется, неприятно.

– Образцы разбираете? – поинтересовался Петр.

– Да. Хочу еще раз протестировать. У Николаича всегда много в брак уходило, а я вчера ни одного запоротого не нашла.

– Что там про Николаича?.. Когда похороны? – Петр подвинул стул, сел около Дементьевой.

– Когда похороны, неизвестно еще. – Она вздохнула. – Я вчера с его женой разговаривала…

– С вдовой, – зло поправил Петр.

Жену Николаича он однажды видел. Несколько месяцев назад начальник цеха выступал на отраслевой конференции, организованной в подмосковном отеле. Конференция проходила два дня, участники жили в отличных номерах, днем заседали, а по вечерам гуляли по большой территории или проводили время в ресторане.

Выступить Николаича уговорил Петр. Кроме самого Петра и Бориса, докладывать было некому, а хотелось, чтобы выступлений было побольше. К удивлению Петра, Сергей Николаевич оказался отличным докладчиком. Говорил ясно, коротко и по делу, а вопросов ему задали не меньше, чем Петру.

На конференцию Николаич приехал с женой. Та была невысокой, худенькой и скромной, вежливо всем улыбалась и, похоже, смущалась своим присутствием среди мужнего начальства. Николаич жены не стеснялся. Он держал супругу за руку и постоянно на нее оглядывался.

Думать о жене начальника цеха как о вдове было тошно.

– Николаич в тот вечер домой поздно пришел. Но позвонил, предупредил, что задержится. Выпивши немного был. Лег спать, а через пару часов проснулся, плохо ему стало. Жена «Скорую» вызвала, но та ничего сделать не успела, он прямо при них умер.

– Так отчего он все-таки умер? Отравление?

– Отравление. Только неизвестно, где он паленую водку купил. – Дементьева поколебалась и совсем тихо ошарашила: – Жена считает, Николаича отравили. Специально. Убили.

– Ничего себе! – оторопел Петр. – Кому он мог помешать?

– Кто же его знает!

– Бред какой-то!

Дементьева горестно вздохнула, то ли соглашаясь с Петром, то ли все-таки допуская, что кому-то могло прийти в голову убить безобидного старика.

– Покажите маршруты на понедельник, – попросил Петр.

Как ни странно, Дементьева составила маршруты хорошо, не хуже Николаича. Пожалуй, ее в любом случае не стоит увольнять, даже если он найдет на место начальника цеха хорошего спеца.

Можно было уезжать. Петр позвонил сначала Лере, а когда она не ответила – в салон и узнал, что сегодня она работает.

Чтобы протянуть время до вечера, он проверил технологическую документацию по всем выполненным в этом году работам. Документация была в полном порядке.

Когда он уходил, Дементьева еще перебирала в цеху образцы приборов.

«Не стоит ее увольнять», – окончательно решил Петр.

Машин в город было немного, но ему не повезло, две мелкие аварии собрали большие пробки, и доехать до Лериного салона вовремя Петр не успевал.

Ему казалось, что, работая, он о Лере совсем не думал, а сейчас так захотелось поскорее ее увидеть, что он с трудом сдерживался, чтобы злостно не нарушать скоростной режим.

Хватит тянуть. Отвезти ее к себе и не отпускать.

Он не поверил, когда она отказалась с ним встречаться. Ему не хотелось в это верить, даже когда пришла эсэмэска.

Это означало, что он неудачник во всем. И в том, что приходится подчиняться Борьке, и в том, что единственная женщина, к которой он неравнодушен, безразлична к нему.

Он больше не стремился не нарушать скоростной режим, и к салону успел приехать еще до закрытия.

Он не успел выйти из машины, когда увидел Леру. Она садилась в машину к незнакомому мужику.

Петр ожидал чего угодно, но почему-то не этого.

Ему только казалось, что она тает под его взглядом, как женщина, предназначенная судьбой.

Ему только казалось, что она принадлежит ему вместе со всеми своими мыслями и чувствами.

Винить было некого. Она ничего ему не обещала.

Петр посидел, держась за руль и не понимая, куда теперь ехать. Домой, больше некуда.

Заметив по дороге винный супермаркет, он купил бутылку виски. Приехав домой, выпил глоток виски раньше, чем переоделся.

Сосредоточиться на чем-то, не имеющем отношения к Лере, было трудно, но он сумел.

– Пап, – позвонил Петр отцу. – У нас на заводе произошел непонятный случай. Начальник цеха отравился. Ты узнай по своим каналам, что следствие считает. Сергей Николаевич Абросимов, живет в… – Петр назвал подмосковный город.

– Попытаюсь. Ты из-за этого расстроен, Петя? – осторожно спросил отец.

Проницательности собственного отца Петр не переставал удивляться.

– Из-за этого тоже.

– А еще из-за чего? – фыркнул отец. – Неужто из-за бабы?

– Угадал. Только не из-за бабы, из-за женщины, – поправил Петр.

– Непереносимым горе бывает, когда теряешь человека, с которым жил. В буквальном смысле жил, завтракал, ужинал и ночевал. Все остальное забывается быстро, поверь.

– Верю, – усмехнулся Петр. – Узнай про Абросимова, не забудь.

– А я когда-нибудь забывал?

– Никогда, – признал Петр.

Он снова выпил виски, чувствуя, что не то чтобы успокаивается, а как-то тупеет.

Несмотря на отупление, он догадался сделать еще один звонок.

– Боря, – спросил Петр директора. – Ты случайно не знаешь Лериного городского телефона?

Борис номер не знал, спросил у жены. Петр записал.

Он звонил Лере домой почти до самого утра, пока не забылся, приняв виски больше, чем следовало. Городской номер не отвечал. Она не ночевала дома.

* * *

– Про убитого парня что-нибудь стало известно? – спросила Лера, едва сев в машину.

– Мне – нет. – Глеб оглянулся, въехал в поток. – Мне о нем рассказал участковый, он мой приятель. В смысле участковый приятель, а не убитый.

– Это я поняла, – улыбнулась Лера.

Она была грустна, хоть и улыбалась.

– Ходила вчера на похороны?

Вопрос был неудачный. Глебу хотелось развеселить девушку, а заговорил он о похоронах. Следовало подыскать тему повеселее.

– Конечно. Я Анфису с детского сада знала. – Лера поерзала, устраиваясь поудобнее. – Наши мамы до сих пор иногда перезванивались. Так… по праздникам. А на похоронах мои родители все время были около Анфисиной мамы, как будто у нее ближе никого нет. И от этого как-то… совсем тошно.

Регина, Анфисина мать, в деревне появлялась редко. Совсем давно привозила к родственнице маленькую Анфису, иногда оставляла на несколько дней. Впрочем, Глеб и сам появлялся у тетки нечасто и о соседях знал мало.

– Отец Анфисы на похоронах был? – зачем-то спросил Глеб.

– Был. Я давно его не видела, Анфисины родители много лет назад разошлись. Даже удивилась, что узнала его. У Регины Леонидовны теперь другой муж, мама говорит, что хороший.

– По-моему, Регина в деревню с мужьями не приезжала, ни с первым, ни со вторым, – впереди ехала фура, мешала обзору, Глеб переместился в левый ряд.

Лера пожала плечами.

– Лера, у Анфисы была квартира? – неожиданно спросил он. – Где она жила? С матерью?

– Снимала жилье. Давно, уже лет пять. – Лера на него покосилась. – Почему вы спросили? Если кто-то пытается залезть в деревенский дом, может забраться и в квартиру?

– В городе это сделать труднее, соседи могут увидеть. Камеры сейчас почти у всех подъездов.

Лера задумалась. Глеб догадывался, что размышляет она о том, как бы осмотреть еще и квартиру Анфисы.

До поворота к деревне удалось доехать относительно быстро. Глеб притормозил у первых домов, подал машину назад и проехал дальше, к лесу. Повезло, удалось поставить машину между деревьями так, что с дороги ее не было видно.

– Не хотите, чтобы деревенские знали, что вы приехали? – полюбопытствовала Лера, выбираясь из машины.

– Точно.

На самом деле он не хотел, чтобы кто-нибудь видел рядом с домом Киямовых Леру. Ему спокойнее, если она будет держаться подальше и от дома, и от всего другого, связанного с убийствами.

Сегодня на Лере тоже был брючный костюм, отличавшийся от того, что она надевала раньше, только цветом.

Наверное, это ее стиль.

У каждой женщины свой стиль в одежде, говорила Уля. Глеб только однажды видел ее в платье. То, как утверждала Уля, было дорогим и модным. Кажется, ей подарили его родители. Подруга покрутилась перед зеркалом и навсегда сунула платье в ящик комода.

– Это не мой стиль, – сказала она тогда Глебу.

Уля предпочитала стиль полуспортивный-полумолодежный.

Думать об Уле не хотелось.

Глеб покосился на Лерины ноги, сегодня – в туфлях без каблуков.

Его кроссовки рядом с изящными туфельками казались грубыми и грязными. Впрочем, так и было.

– Пошли. – Он зашагал по огибающей деревню дорожке.

Солнце уже село. Пахло лесом, полем.

– Тебе не холодно? – не оборачиваясь, спросил Глеб.

– Нет. Спасибо.

– Поужинать хочешь? Можем зайти к моей тетке, перекусить.

– Нет. Спасибо.

В лесу негромко перекликались птицы. Над растущими вдоль дорожки одуванчиками вились шмели.

У забора Киямовых Глеб пошел медленнее, у угла забора огляделся. Непохоже, что их кто-то видел.

– Иди к дому быстро, – велел Глеб, открывая перед Лерой калитку, и снова огляделся.

Окраина деревни была пуста.

* * *

Глеб хмурился и озирался, выглядело это забавно.

– Собираетесь устроить в доме засаду? – улыбнулась Лера, когда он отпирал дверь.

– Нет, – проворчал он. – Собираюсь отвезти тебя домой.

– Я уеду на электричке.

Он промолчал, не стал отвечать на глупость.

– Откуда у вас ключи?

– Покойная Таисия у моей тетки запасную связку держала. Когда все это случилось, я ключи проверил, они подошли.

Стены в доме не были оклеены обоями. На кухне стоял старый буфет, на столе рядом с буфетом микроволновка. В темной кухне она выделялась белым пятном.

– Свет включить?

– Можно, – разрешил Глеб.

– Глеб… – Лера потянулась к выключателю и отдернула руку. – То, что мы делаем… Это ведь незаконно, да?

– Незаконно, – засмеялся он и предложил: – Давай я отвезу тебя домой, а незаконным обыском сам займусь. Если что-нибудь подозрительное найду, поделюсь. Правда поделюсь, обещаю.

Она поколебалась, снова потянулась к выключателю и снова отдернула руку.

– Ну что, пойдем отсюда? Боишься быть домушницей?

В доме быстро темнело. Подступающая ночь за окном казалась синей.

– Полиция все здесь обыскала, – вздохнул Глеб. – И мы с участковым все просмотрели. Нет здесь ничего такого, что указывало бы на преступника. Или ты думаешь, что есть еще одна флешка?

– Не знаю, – призналась Лера.

– Ну включай свет, будем искать.

Было очень тихо. В городе не бывает такой тишины.

– Включай-включай, – поторопил Глеб.

Он примет ее за дуру и не ошибется.

Неожиданно Глеб напрягся, прислушался. Быстро тронул ее за руку и прошипел:

– Тихо!

Она ничего не слышала. Тишина казалась абсолютной.

Лере казалось, что она перестала дышать. Не потому что очень испугалась, потому что тоже стала прислушиваться.

Наверное, прошла всего пара секунд, когда она расслышала тихий треск. Потом скрип.

Глеб бесшумно метнулся к двери. Дверь распахнулась, Лера успела заметить за ней темный силуэт. Тишины больше не было, Глеб выскочил наружу, дверь стукнула, раздался топот.

Лера выбежала на крыльцо. Качалась калитка.

От страха стоять было тяжело, она привалилась к перилам. Что ей делать, если Глеб не вернется?.. Звонить в полицию?

Он вернулся. Зло толкнул калитку, она несколько раз стукнула.

От радости Лера бросилась ему навстречу. Глеб прижал ее одной рукой и быстро подтолкнул к дому.

– Испугалась?

– Очень, – засмеялась Лера и чуть не ляпнула, что испугалась не за себя. За него.

– Не бойся. Он больше не появится.

Глеб пропустил ее вперед, заходя в дом. Запер дверь на задвижку.

– Он скрылся где-то в деревне. Думаю, он местный.

– Он мог забежать на любой чужой участок, – предположила Лера.

Она так обрадовалась, что с Глебом ничего не случилось, что ей все время хотелось улыбаться.

– Не думаю. Это рискованно, воры обычно продумывают пути отступления.

Он включил свет, подошел к окну, задернул занавеску.

– Если это деревенский, Иван его вычислит. Иван – это наш участковый.

– Позвоните ему.

– Позвоню. Утром.

Он шагнул в комнату, включил свет там, задернул занавески.

Подошел к стоящему у стены книжному шкафу, открыл дверцу.

В шкафу стопкой лежали документы. Свидетельство о праве собственности на земельный участок, какие-то старые платежки.

Он перебирал бумаги, а она стояла рядом и смотрела ему через плечо.

Он точно решит, что она дура. Напросилась осмотреть дом, а стоит около него, как пень.

– Надо же! – Глеб выпрямился с раскрытыми зелеными корочками документа в руках. – Я не знал, что Таисия была замужем.

Документ оказался давним свидетельством о браке.

– Таисия и моя тетя в одной школе работали. Моя тетка литературу преподавала, а Таисия, кажется, математику. Или химию, что ли.

– Глеб, – неожиданно сказала Лера. – Отец Анфисиного ребенка…

У нее чуть не вырвалось, что в Бориса вчера стреляли. Она не сказала только потому, что Боря допускал, что кто-то просто хулиганил в лесу.

– Что?..

Еще ей хотелось сказать, что Борис ей не нравится, он подло поступил и с Анфисой, и с Инной, но ей все равно за него страшно.

– Ничего, – вздохнула Лера. – Так…

– Он знает про флешку? – Глеб заглянул ей в глаза.

– Знает, – призналась Лера. – Флешка у него. Сюда лез не он.

– Или вору нужна не флешка.

Дом был маленький, кроме кухни, еще две комнаты. Чтобы заглянуть во все шкафы, много времени не потребовалось.

В доме не было ничего, что могло заставить кого-то упорно пытаться сюда проникнуть.

Или это нечто было очень хорошо спрятано.

Когда Глеб довез Леру до ее дома, уже светало.

23 мая, воскресенье

О том, что мама просила их с Борей приехать к двенадцати, Инна вспомнила только утром и равнодушно удивилась: раньше она никогда не забывала о намеченных встречах.

– Боренька, я хочу тебя расстроить, – виновато улыбнулась Инна, ставя перед мужем утренний кофе. – Папа сегодня дает интервью, приедет фотограф, мама просила, чтобы мы тоже поприсутствовали.

– Кому интервью? – заинтересовался Борис.

– Не знаю. Не спросила. Он собирается участвовать в выборах.

– А это согласовано? – Борис поднял глаза к потолку.

О том, что ни одна кандидатура народных избранников не может быть не согласована с соответствующими органами, Инна, конечно, знала. Об этом было известно всем, даже тем, кто был далек от политики.

Борис это знал не хуже Инны.

О господи! Зачем он задает пустые вопросы? Инна почувствовала, что подступает раздражение.

– Не знаю. Наверное.

Неожиданно ей захотелось остаться одной, без него. Забраться на стул с ногами, как она любила делать раньше, начать тихонько мурлыкать какую-нибудь мелодию.

– Мама просила быть к двенадцати, но думаю, что ничего страшного не произойдет, если мы приедем попозже. Интервью наверняка займет не меньше часа. – Инна посмотрела на часы. – Не торопись.

– Нет, опаздывать мы не будем. – Борис допил кофе и отодвинул чашку. – Одевайся.

К маминым просьбам Борис всегда относился серьезно. Иногда Инне казалось, что к словам тещи муж прислушивается больше, чем к мнению тестя. Впрочем, мама редко говорила что-то, не совпадающее с мнением папы.

Появляться рядом с родителями следовало в одежде, которую Инна терпеть не могла. Пройдясь глазами по вешалкам с одеждой, она выбрала серое платье, прикрывающее колени. Оно было дорогим, а казалось убогим. Инна усмехнулась, глядя на себя в зеркало.

– Ты готова? – поторопил Борис.

– Да.

Мама наверняка позаботится, чтобы вместе с фотографом приехал визажист, но Инна наложила на веки легкие коричневые тени, провела тушью по ресницам.

Этого можно было не делать, у нее фотогеничная внешность.

У нее правильное лицо и хорошая фигура, а она кажется себе убогой, под стать впервые надетому платью.

Это потому что у нее муж, который ее не любит, и дом, в котором ей постоянно приходится притворяться.

– Боря… – Инна отвернулась от зеркала.

Сердце забилось глухо и часто.

Она прямо сейчас ему скажет, что не может больше с ним жить!

Немедленно, пока не ушла решимость!

Она не может больше постоянно врать и делать вид, что видит в нем близкого человека.

Она никогда не простит ему унижения, которому подвергла ее Анфиса и от которого до сих пор перехватывает дыхание.

– Пойдем! – поторопил Борис. – Я не хочу опаздывать.

Инна оглянулась на свое отражение и заспешила за мужем.

В доме родителей все происходило так, как и ожидалось. Папа больше часа отвечал на вопросы корреспондента, потом фотограф, оказавшийся веселой молодой девушкой, снимал всю семью в целом и каждого ее члена по отдельности.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул папа, провожая съемочную группу. – Как все прошло?

Это он спросил у мамы, но Боря ответил первым:

– Отлично, Филипп Антонович!

– Замечательно, – улыбнулась мама. – Хорошо, что ты не забыл упомянуть про ювенальную юстицию.

Помощница по хозяйству, новая, Инна ее еще не видела, пригласила к столу.

– Что такое юнальная юстиция? – запрыгал Миша, первым подбегая к своему любимому месту слева от деда.

– Ювенальная, – поправила мама и строго объяснила: – Это полиция, которая отнимает детей. Это происходит в других государствах. У нас в стране никогда такого не будет!

– И очень жаль! – неожиданно сказала Инна. – Потому что у нас в стране есть такие родители, у которых следовало бы отнять детей, а никто этого не делает.

– В детском доме им будет лучше? – усмехнулся папа.

Инна не успела сказать, что в двадцать первом веке общество в состоянии сделать так, чтобы ребенку было хорошо везде, в том числе в детском доме. И это тоже задача ювенальной юстиции.

– Давайте сменим тему, – недовольно предложила мама.

В их семье спорить было не принято. У них всегда царили мир и доброжелательная атмосфера. Как сейчас у Бориса и Инны.

Садясь за стол, Инна неожиданно подумала, что понятия не имеет, счастливы ли ее родители или всю жизнь притворяются, как она и Боря.

День выдался теплый и солнечный, после обеда они всей семьей посидели на детской площадке, наблюдая за бегающим Мишей.

Если бы веселая девушка-фотограф задержалась, у нее могли бы получиться отличные снимки большой счастливой семьи.

* * *

Уля не звонила. Это вызывало и трусливую радость, и робкую надежду, что больше она никогда не позвонит, и сосущее чувство незаконченности. Нужно самому ей позвонить, сказать, что она чудесная девушка, что он ее не стоит, что он никогда не изменится, и она не сможет быть с ним счастливой.

Сказать правду не представлялось возможным. Правдой было то, что он не любил Улю и мучительно хотел порвать с ней окончательно. Правда была обидной, а обижать кого-то Глебу не нравилось.

И он не позвонил, струсил.

Он набрал номер Ивана, рассказал о ночном приключении.

– Это был мужчина, и молодой, – уверенно объяснил Глеб. – Старика я бы поймал. И женщину тоже. Он побежал по улице, скрылся у кого-то в саду. Вань, он местный, я уверен.

Иван размышлял.

– Про труп у развилки известно что-нибудь? – спросил Глеб.

– Пока ничего, – проворчал Иван.

Глеб сунул телефон в карман, взял компьютер, устроился под яблоней. Тетка из шланга поливала грядки.

– Тебе помочь?

– Сама справлюсь.

Белая бабочка неровными зигзагами порхала перед глазами. Подлетела пчела, Глеб отмахнулся на нее рукой.

– Таисия, оказывается, была замужем, – неожиданно сказал он. – Я вчера нашел свидетельство о браке.

– Была. – Тетка выключила шланг. Подумала и села рядом с Глебом в плетеное кресло.

Пчела продолжала кружиться около головы, на этот раз Глеб махнул на нее ноутбуком.

– Отвратительная история, – поморщилась Нина Михайловна. – Мерзкая.

Солнце падало на дисплей, но передвинуться Глебу было лень.

– Помнишь Николая Тумакова?

– Да, а что?

Тумаковы жили на соседней улице. Муж, жена и сын. Тот был на несколько лет старше Глеба и в детскую Глебову компанию не входил. Он даже не помнил, как того сына зовут. А может быть, никогда и не знал.

– Николай пятнадцать лет назад умер. Да, точно, уже пятнадцать лет, – прикинула родственница. – Николай Тасиным мужем и был.

– Я на фамилию обратил внимание, но не думал, что это Николай, – признался Глеб.

– Он. Они с Таисией поженились, когда она институт окончила. Такая счастливая пара была… Тася тогда в Москве работала, Николай ее каждый вечер у электрички встречал. Кто бы мог подумать…

Солнце падало тетке на глаза, она подвинулась вместе с креслом.

– Николай тогда фермерством занялся, но очень быстро прогорел. Даже странно. – Тетка задумалась. – Парень он был работящий, этого не отнимешь. Но почему-то фермерство у него не пошло, разорился.

– Ясно, почему, – усмехнулся Глеб. – Потому что у нас любое производство не выгодно, система так построена. Налогообложение мелкому бизнесу не способствует.

– Наверно, – согласилась тетка. – В общем, Николай подался куда-то на заработки. Вахтовым методом работал. Несколько месяцев отсутствует, месяц дома. Тася его ждала, прямо сияла, когда он приезжал. А однажды он приехал с новой женой и ребенком. Вот такая история.

– Невеселая.

– Да уж. Так они всю жизнь и жили. Таисия и Николай со своей семьей на соседних улицах. – Нина Михайловна тяжело вздохнула. – Она ведь ничего не знала, пока он с новой женой не появился. Ждала его…

Нужно немедленно позвонить Уле. Сказать, чтобы та больше его не ждала.

Впрочем, не факт, что Уля его ждет после того, как он так сильно ее подвел.

– Таисия даже на его похороны не пошла. Вся деревня была, а она нет. Знаешь. – Тетка задумалась. – Я вот думаю, что люди, у которых разные интересы, вместе жить не могут. Николай за всю жизнь двух книжек не прочитал, а у Таисии все-таки высшее образование было.

– Нет, – не согласился Глеб. – Образование тут ни при чем. Некрасов вон на простой девушке женился, и ничего.

– Исключения подтверждают правила, – засмеялась Нина Михайловна.

Сидеть в тихом садике рядом с теткой было хорошо. И работать там, где он хочет, тоже – просто здорово.

Он правильно сделал, что не послушался Улю.

– Люди расстаются, потому что не могут быть вместе, – сказал Глеб.

– Или потому, что кто-то оказывается непорядочным, – грустно заметила старая учительница.

Родственница поднялась, ушла в дом. Глеб открыл ноутбук.

* * *

К собственному удивлению, пробудился Петр только в двенадцатом часу. Не думал, что проспит так долго. И еще одно удивило – совсем не болела голова.

Тем не менее настроение было таким, что впору утопиться.

Он опять позвонил Лере по городскому телефону, с тоской слушал длинные гудки, а когда в трубке возник ее голос, от неожиданности заговорил не сразу.

– Алло, – сонно сказала Лера. – Алло!

– Лер, это я. Разбудил? – покаялся Петр.

– Ничего страшного. – Ему показалось, что она улыбнулась, и сразу расхотелось топиться. – Я заснула только под утро.

– Извини.

– Ничего страшного. Даже хорошо, что разбудил.

– Где ты вчера была? – вырвалось у Петра.

Зря спросил, сейчас она скажет, что у нее другой мужчина, и придется топиться.

– Сидела в засаде, – засмеялась она. – Сначала спугнула преступника, потом обыскивала Анфисин дом. Если Регина Леонидовна узнает, может подать на меня в суд. Регина Леонидовна – это Анфисина мама.

– Лера, может, тебе еще поспать? – забеспокоился Петр.

– Не надо, выспалась. Петя, я правду говорю. Я вчера поехала к Анфисе на дачу, хотела обыскать дом. У соседа есть ключи, он не возражал, чтобы я дом осмотрела.

– Черт возьми! Зачем?

– Я хочу знать, почему ее убили.

– Там менты все обыскали, уверяю тебя. Лера… – Петру показалось, что он вошел в холодную воду. – Я вчера видел, как ты садилась в машину к мужику.

– Это сосед. Анфисин, по даче.

Он забыл, что находится в холодной воде. Он был у себя дома, разговаривал с лучшей на свете женщиной, и она не торопилась прервать разговор.

– Я собирался утопиться, – признался Петр.

– Не надо, – рассмеялась она. – Мне будет грустно.

– Можно я приеду? Прямо сейчас?

Она на секунду замялась и твердо сказала:

– Приезжай.

Он торопливо принял душ, наспех выпил чашку чая и через сорок минут звонил в ее дверь.

Она была в коротком домашнем платье с небрежно заколотыми деревянной заколкой волосами. Петр молча перешагнул через порог, прижал ее к себе и уткнулся лбом в волосы.

Потом он, конечно, все выспросил и неодобрительно качал головой, когда она рассказывала, как сосед погнался за ночным грабителем.

– Больше никакой самодеятельности! – наконец приказал он.

Еще ему хотелось сказать, чтобы она никогда больше не смела садиться в машину к чужим мужчинам, но так сразу на нее давить он не решился.

– Мне кажется, что я не смогу нормально жить, пока не узнаю, кто убил Анфису и почему, – грустно призналась она.

– Вы были очень близкими подругами? – не понял Петр.

– Да нет. – Она пожала плечами. – Конечно, мы давно были знакомы, но… Мало что знали друг о друге. – Она поколебалась и сказала почему-то шепотом: – Анфиса ждала ребенка.

– Да? – равнодушно удивился Петр и неожиданно заинтересовался: – И от кого?

– Неважно!

– Уж не от Борьки ли? – весело предположил он. – Девочки в секретарской шептались, что у них особые отношения.

– Я не знаю, от кого! – сердито отрезала Лера.

Похоже, он прав, ребенок от Борьки. Только Лера почему-то не хочет в этом признаться.

Оттого, что она ему не вполне доверяет, стало немного грустно. Так, чуть-чуть. В этот день ничто не могло испортить ему настроение.

– Анфиса не успела побыть счастливой, – грустно сказала Лера. – И в этом какая-то особая несправедливость.

– Откуда ты знаешь, что она не была счастлива? – не согласился Петр. – Она жаловалась тебе на судьбу?

– Нет, но…

– Лера, я не хочу больше о ней говорить, – попросил Петр. – Давай о нас с тобой. Я собираюсь уволиться, найти работу без допуска к гостайне. Иначе за границу не выпустят. Я хочу, чтобы мы с тобой уехали из страны.

– Петя, я к этому не готова, – быстро напомнила она.

Он заметил, что разговор об отъезде ее не радует, но не обратил на это внимания.

Со временем он сумеет ее уговорить.

– Борька без меня не справится, – невесело фыркнул Петр. – Производство держится на мне.

Кухня у нее была маленькая, но уютная. Бежевые шкафы, бежевые стены. Дверца холодильника без единой магнитной наклейки. Петр тоже ничего на холодильник не приклеивал, но думал, что он один такой.

– Предприятие загнется, когда я уволюсь. Вот увидишь.

– Жалко, – серьезно заметила она.

– Жалко, да, – подтвердил он. – Но не я бездаря директором назначил. Я долго на него горбатился, хватит!

Петр отодвинул пустую тарелку. Обед они заказали в интернет-ресторане. Еду принесли горячую и вкусную. Впрочем, из Лериных рук он мог бы съесть даже манную кашу, которую с детства терпеть не мог.

Петр наклонился над Лерой, поцеловал шею, ухо. Приподнял со стула, прижал к себе.

Из открытого настежь окна кухни тянуло легкой прохладой.

Зелень за окном была густой, закрывала окно полностью, создавалось впечатление, что они с Лерой за городом. Или вообще на необитаемом острове, где на много километров нет никого, кроме них двоих.

24 мая, понедельник

Бориса волновало, как без Николаича обстоят дела на заводе, но решил он туда отправиться не столько для того, чтобы проверить все самому, сколько потому, что хотелось кое в чем убедиться. В том, что в него никто не стрелял и делать этого не собирается.

Он слишком большое внимание придает придуркам, которые развлекались в лесу у ресторана.

Дебилов везде хватает. Их и на дорогах много, но это не мешает ему каждый день садиться за руль.

– Одевайся быстро, я тебя отвезу, – сказал Борис сыну.

– Ура! – закричал Миша. – Меня папа отвезет! Ура!

От умиления сжалось сердце. Какое счастье, что Анфисы больше нет и никто не посмеет внести разлад в его семью.

Петру он позвонил, передав сына воспитательнице. Когда заместитель ответил, Борис подходил к машине, поймав себя на том, что озирается, как идиот.

Зря он не стал вызывать ментов, когда охранник ресторана это предложил. Сейчас точно знал бы, пытались его убить или нет.

– Петр, я хочу поехать на завод, – сказал Борис.

– Давай. Я уже здесь, – равнодушно ответил заместитель, как будто давал Борису разрешение посетить собственный объект.

Впрочем, Борис привык относиться к бывшему руководителю, как к старшему.

Подъезжая к заводской стоянке, он почувствовал, что наполняется тоскливым страхом. Выходить из машины не хотелось, он немного посидел, оглядываясь. К проходной подошла женщина, скрылась за стеклянной дверью. Молодая, в ярком коротком платье с открытыми плечами.

Определенного дресс-кода на предприятии не существовало, но в центральном офисе никто не позволял себе являться на работу в почти пляжной одежде. Нужно намекнуть заводской администрации, машинально отметил Борис.

К стоянке вплотную подходила стена деревьев. В десяти метрах за деревьями был забор, огораживающий территорию, но о нем знали только работники завода. С трассы забор не был виден даже зимой.

Выходить из машины не хотелось, но Борис себя заставил. Хотелось пригнуться, но он заставил себя и этого не делать.

Не хватало еще, чтобы над ним потешались собственные сотрудники.

Единственное, чего он не смог, это идти спокойно и медленно. До проходной Борис почти добежал и вздохнул с облегчением, только оказавшись около охранника.

Петр и Дементьева тестировали приборы. Они одновременно вежливо поздоровались с Борисом и уставились на него, ожидая указаний. То есть это Дементьевой нужны были ЦУ, Петр смотрел равнодушно, как на ненужную помеху.

– Брака много? – поинтересовался Борис, чтобы что-нибудь спросить.

– Совсем нет, – испуганно призналась Дементьева. – Не понимаю, в чем дело. У Николаича треть в отходы шла.

– Разбирайтесь, – бросил Борис.

Слоняться по цехам ему не хотелось, он поднялся в кабинет, который был здесь для него оборудован, вызвал начальника отдела сбыта, потом главного бухгалтера.

Все на заводе шло хорошо. Впрочем, он и раньше это знал.

Делать ему здесь было нечего.

Борис снова зашел в цех, узнал, что Петр отправился в столовую. Звонить и докладывать, что уезжает, Борис не стал. В конце концов, начальник он, и отчитываться должны перед ним.

Было жарко и ветрено. Ветер теплый, приятный. Жаль только, он поднимал пыль и заставлял щуриться.

Страха, который утром гнал его бегом к дверям проходной, больше не было. Борис о нем даже не вспомнил. Подошел к машине, на ходу доставая ключи, и неловко их уронил.

Выстрел раздался, когда Борис, чертыхнувшись, за ними наклонился.

* * *

Миша, радуясь, что поедет с отцом, торопливо крикнул Инне:

– Пока! – и вырвался, когда она наклонилась его поцеловать.

Она не нужна не только мужу, сыну тоже.

Инна понимала, что это просто депрессия, Миша ее очень любит. В отличие от Бори.

С депрессией нужно было что-то делать, невозможно больше чувствовать себя чужой в собственной квартире.

Инна посмотрела, как Боря с Мишей садятся в машину.

Сделать можно было только одно – развестись и начать новую жизнь.

Правда, в этом случае она лишит собственного ребенка отца. Приходящий папа – уже не то.

Не факт, что Миша когда-нибудь ей это простит.

Напрасно она так долго боялась, что Борис уйдет от нее к Анфисе, это для всех было бы самым лучшим вариантом.

Оставаться весь день наедине со своими мыслями было ужасно. Инна решительно достала косметичку, подвела глаза, что делала крайне редко, накрасила ресницы. Равнодушно отметила, что макияж сделал ее настоящей красавицей.

Впрочем, она и без косметики не была дурнушкой.

Открыв шкаф, поколебалась, хотела достать яркое платье без рукавов, но почему-то опять вытащила джинсы.

Она будет гулять по Москве, зайдет в какой-нибудь ресторан, посидит на веранде, рассматривая прохожих.

И придумает, как ей жить дальше.

Инна сунула в сумку кошелек с банковскими картами и неожиданно вспомнила, что сегодня понедельник и прямо сейчас она может поплавать в бассейне.

Полугодовой абонемент в бассейн подарила ей мама. Та старалась держаться в хорошей физической форме и не понимала дочь, которая ездить в бассейн ленилась.

Получив абонемент, Инна дважды поплавала с мамой по соседним дорожкам, а потом под разными предлогами от совместного досуга отказывалась.

Инна выдвинула ящик книжного шкафа, нашла абонемент. Он еще действовал.

Ехать в бассейн с накрашенными глазами было глупо, но умываться она не стала, захватила купальник и тапочки и спустилась к машине.

Знакомую девушку-тренера она увидела, едва показав абонемент охраннику. Попыталась вспомнить, как ее зовут, но не смогла.

– Инночка! – Девушка тоже ее увидела и заулыбалась так радостно, как будто полгода мечтала об этой встрече. – Ваша мама уже приехала, она в кафе пошла.

Мамина способность устанавливать приятельские отношения с любой обслугой не переставала поражать Инну. Мама была в курсе дел парикмахеров, массажистов и даже уборщиц в подъезде.

При этом Инна точно знала, что обслугу мама презирает.

Мама об этом никогда не говорила, конечно, но Инна свою мать знала и без слов.

Инна поколебалась и пошла к кафе. Обычно они с мамой пили в кафе кофе после плавания.

Кафе было небольшое, на несколько столиков, и маму Инна заметила сразу. Она сидела за столом с молодым мужчиной.

Ничего необычного в этом не было, но Инна почему-то отступила за дверь. А потом и вовсе сделала удивительное: вышла из здания бассейна, свернула за угол и подобралась к окнам кафе.

Отсюда маминого лица видно не было, она повернула голову к мужчине, а вот его получилось разглядеть хорошо. Это был шофер-охранник, который возил маму несколько лет назад.

На охраннике тогда настоял папа, утверждал, что ему спокойнее, когда маму кто-то сопровождает. Кажется, у папы тогда были проблемы с бизнесом.

Сопровождает ли охранник маму сейчас, Инна не знала.

У мужчины были кудрявые волосы южанина и фигура атлета.

По тротуару мимо проходили люди. Инна порылась в сумке, достала телефон, приложила к уху, делая вид, что разговаривает, и снова уставилась в окно.

Мама сняла со стула висевшую за спиной сумочку, поставила на стол. Сунула в сумку руку, достала пачку денег и протянула мужчине.

Пачка была толстая, не меньше сантиметра.

Мужчина не торопясь взял деньги, положил их в карман пиджака и поднялся. Что-то сказал маме на прощанье.

Инна отступила от окна, снова пошла ко входу в бассейн.

Охранник вышел, когда она вывернула из-за угла. Мужчина направился к стоявшей у входа небольшой «Киа», сел в нее и уехал.

Плавать вместе с мамой расхотелось.

Инна потопталась и тоже пошла к машине.

Растущая около стены бассейна сирень слабо покачивала ветками и наполняла воздух нежным ароматом, но Инна не замечала прелести весеннего дня.

То, что промелькнуло в голове, надо было обдумать.

* * *

Тому, что с ней происходило, следовало радоваться, а Лере почему-то было тревожно. Наверное, потому что уж слишком неожиданно все случилось.

– Я не хочу от тебя уходить, – прошептал Петр, собираясь утром на работу.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала в ответ Лера и почувствовала себя виноватой. Она уже слишком задерживалась, и Петр ей мешал.

Она опоздала впервые в жизни. Пришлось долго извиняться перед клиенткой, которая с недовольным видом обронила, что ничего страшного не произошло.

Клиентка была новой, и Лера подозревала, что больше она Лериными услугами пользоваться не станет. Недовольное выражение с лица дамы не сходило, и ушла она, не попрощавшись.

Потом позвонила клиентка, которая должна была явиться вечером, и сообщила, что прийти не сможет. Ситуация была рядовой, но настроение еще больше подпортила.

Борис вошел в салон, когда Лера прощалась с последней на сегодня клиенткой. Та еще рассказывала про любимую внучку, а Боря нетерпеливо переминался рядом, всем видом давая понять, что слушать бабкину болтовню здесь никому не хочется. Клиентка оглянулась на него один раз, второй, а потом обиженно простилась.

Если так пойдет дальше, Лера останется без работы, и ей придется обращаться в службу занятости.

– Ты мне всех клиенток распугаешь, – зло прошипела она. – Посидел бы в кресле. Видишь же, что я занята!

Борис, не слушая, схватил ее за плечо и потащил к двери. Администратор Ирочка с удивлением на них таращилась.

– Борь, ты что? – опешила Лера. – Что с тобой?

Борис вытолкнул ее на крыльцо и привалился спиной к двери.

– Меня хотят убить. – Он невесело фыркнул. – В меня стреляли сегодня днем. Точно в меня, на стоянке больше никого не было.

– Подожди, я переоденусь, – велела Лера, вернулась в салон и через минуту опять выскочила, не обращая внимания на любопытствующую Ирочку.

Бориса на крыльце не было. От страха Лера ухватилась рукой за перила и тут же с облегчением выдохнула – Боря курил, стоя за кустом акации.

От радости, что его не убили и он никуда не исчез, Лера, сбежав с крыльца, быстро прижалась к его плечу.

– Рассказывай. – вздохнула она. – На какой стоянке в тебя стреляли?

Он заглянул ей в глаза, взяв ее за плечи, и отпустил.

– Рассказывай. – Лера потянула его к лавке у крыльца. Он молчал, и она поторопила: – Говори же, Боря.

Рассказывал он неохотно, как будто не сам к ней пришел, а она его заставила. Но главное Лера уловила.

То есть на самом деле она ничего не понимала.

В Бориса стреляли и только по счастливой случайности не убили. Ему пришлось долго объясняться с полицейскими.

– Не понимаю зачем… – жалобно прошептал Борис. – Кому я мешаю?

Когда-то он перешел дорогу Петру, но Петр собирался отомстить ему другим способом.

– На флешке были документы, – подумав, напомнила Лера. – Ты с ними разобрался?

– Там все чисто, – отмахнулся он.

– Ты уверен?

– Уверен!

– Анфиса зачем-то их хранила.

Борис промолчал.

Пола его светлого пиджака была в пыли. Лера потянула ее на себя и потерла ладонью.

– Ты сказал полиции про Анфису?

– Ну конечно, нет!

– Боря…

– Это не связано с Анфисой! – отмахнулся он. – При чем здесь она! И вообще… Что я должен был им сказать?

– Что недавно застрелили твою любовницу! – безжалостно напомнила Лера.

– Она не была моей любовницей! Это была случайная связь! Анфиска ничего для меня не значила.

– Боря, она ждала твоего ребенка!

Борис спрятал лицо в ладонях.

– Я этого ребенка не хотел!

– Понимаю, – кивнула Лера.

– Ты ничего не понимаешь! – Он отдернул руки от лица. – Это была обычная случайная связь.

– Боря, эти случаи связаны. Убийство Анфисы и нападения на тебя.

– Нет!

– Прошлой ночью кто-то пытался залезть в дом Анфисы. На дачу.

– Откуда ты знаешь? – равнодушно спросил он.

– Я там была. Это произошло при мне.

Борис не спросил, каким образом она там оказалась. Все, связанное с Анфисой, его не интересовало. У него с ней была случайная связь, и он хотел побыстрее о ней забыть.

– Я думаю, искали флешку, – вздохнула Лера.

Борис помолчал, поднялся и, не глядя на Леру, двинулся к стоящей невдалеке машине.

Он шел ссутулившись. Смотреть на него было больно.

Ему хватало теперешних неприятностей, но Лера не вовремя подумала о том, что Петр собирается уволиться с предприятия, и проблем у Бориса прибавится.

Захотелось остановить его, намекнуть про возможные грядущие трудности, но говорить об этом действительно было не вовремя, и она не стала.

И вообще пусть мужчины сами разбираются.

В кармане жакета дернулся и загудел телефон. Лера достала аппарат, приложила к уху.

– Жди меня, – велел Петр. – Я за тобой еду.

Ждать его, скучая на работе без дела, не хотелось, но возразить Лера не успела, телефон замолк.

Она еще немного посидела на лавочке, разглядывая распустившиеся на газоне тюльпаны, и вернулась скучать в салон.

* * *

От каждого телефонного звонка Глеб только что не вздрагивал. Трусливо смотрел на экран телефона и вздыхал с облегчением: не Уля.

Впрочем, входящих было немного. Только родители позвонили пару раз, удивляясь, что он засиделся в гостях у тетки. Коллеги предпочитали писать письма, и Глеб отвечал им по мейлу.

Телефон зазвонил, когда начало смеркаться. Глеб опасливо посмотрел на экран и, облегченно вздохнув, сказал:

– Привет, Вань.

– Не уехал еще? – проворчал участковый.

– Нет.

– Я сейчас к тебе зайду.

Иван находился где-то рядом, появился через пару минут.

– Ужинать будешь, Ванечка? – предложила Нина Михайловна.

Она сегодня пожарила котлеты. Те получились кривые, но вкусные.

Ужинать Иван отказался, позвал Глеба в сад.

– Переночуем сегодня у Киямовых?

– Можно, – согласился Глеб.

Оба закурили.

– Можем и переночевать, – повторил Глеб и, выдохнув дым, добавил: – Но думаю, что он не придет.

Иван вопросительно на него посмотрел. Глеб вздохнул:

– В дом лезут, когда я там один. Когда мы ночевали вместе, никто залезть не пытался.

– Это может быть совпадением.

– Конечно.

– Думаешь, он местный? – помолчав, спросил Иван.

– Черт его знает… Думаю, да. Но не уверен. Вань, – неожиданно спросил Глеб. – Ты знал, что Таисия была замужем за Николаем Тумаковым?

– Нет, – равнодушно удивился участковый.

– Была, – подтвердил Глеб.

– Это когда же было? Сто лет назад?

– Сорок с небольшим, – уточнил Глеб.

– Тоже немало.

– Да уж. Вань, про убитого парня нового ничего нет?

– Есть. – Иван загасил сигарету, бросил окурок в пепельницу. – Олег Антонович Вахрушин, москвич, двадцать восемь лет, безработный. Родственники опознали.

– У родственников предположения есть?

– Нет у них предположений, – поморщился Иван. – Парень в последнее время жил отдельно, к отцу с матерью приезжал редко. Они бы могли его еще месяц не хватиться, но у отца день рождения был, Олег всегда приезжал к ним праздновать. Вот родители и забеспокоились.

– На что он жил?

– А вот это вопрос интересный. Образование у парня – какой-то колледж. После армии он в разные места устроиться пытался, но так нигде и не прижился. Одно время таксовал. Как раз тогда от родителей уехал, квартиру снял. А потом у него появились деньги. Не особо огромные, свое жилье не купил, но машины стал менять каждый год, и те были не самые дешевые.

Глеб внимательно слушал. То, что рассказывал участковый, ничем не радовало, но у Глеба сделалось отличное настроение. Сведения давали повод увидеть Леру, а этого ему хотелось.

Над ухом негромко прожужжал майский жук. Глеб подпрыгнул, но насекомое не поймал.

Иван ушел к себе, через час вернулся. Ночь в доме Киямовых прошла спокойно.

* * *

– Папа! – Миша первым услышал, что в замке поворачивается ключ. – Папа пришел!

Инна отложила книжку, которую читала сыну, вышла вслед за ним в прихожую. Ребенок висел у отца на шее.

Борис поставил Мишу на пол, дежурно чмокнул Инну в щеку.

– Устал? – ласково спросила она.

– Нет. – Борис большими шагами прошел в комнату, бросил пиджак на спинку стула. – То есть да. Устал.

– Ужинать будешь?

– Нет. Попозже.

Ему не хотелось с ней разговаривать. Не заметить этого было невозможно.

Так больше не может продолжаться.

Инна отошла к окну и уставилась на улицу, чтобы никто не видел, что на глаза навернулись слезы.

Она могла бы не отворачиваться, на нее никто не смотрел.

Борис переоделся, снова поднял Мишу на руки. Сегодня он возился с сыном больше, чем всегда, даже книжку на ночь стал читать ему сам. Обычно это делала Инна.

Она терпеливо ждала, когда муж выйдет из детской.

– Заснул. – Борис наконец вошел в кухню, провел по щекам ладонью.

– Боря, я не могу больше так жить, – быстро сказала Инна.

Надо все кончить сейчас, второй раз она не решится. Она будет говорить себе, что ребенку нужна полноценная семья, и делать вид, что у них она такая и есть, и Миша вырастет, не умея отличать ложь от правды.

– Как – так? – устало удивился муж.

Ему хотелось остаться одному. Не заметить этого было невозможно.

– Я встречалась с Анфисой месяц назад. – В горле запершило, Инна кашлянула. – Она сказала, что собирается родить ребенка. Твоего.

Борис собирался сесть, замер, взявшись за спинку стула. Постоял, уставившись в стол, и поднял на Инну глаза:

– Она была мне не нужна. Я бы никогда не ней не женился.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась Инна. – У нее нет папы, который может обеспечить тебе карьеру.

– Я ее ненавидел. Я мечтал, чтобы она умерла, и рад, что ее уже нет. Послушай, она сама…

– Замолчи! – взвизгнула Инна. Кажется, до этого она не визжала никогда в жизни. – Нам надо развестись. Я не могу с тобой жить!

Это она сказала уже нормально, спокойно.

Борис смотрел на нее мрачно. Под глазами у него были мешки.

– Я ее не любил. Я ее ненавидел.

– Я не могу с тобой жить!

– Инна, поверь… Это никогда не повторится.

Ей показалось, что глаза у него сделались влажными.

– Понимаю, – мрачно съехидничала Инна. – В следующий раз ты проявишь осторожность.

– Следующего раза не будет!

Ей не показалось, на глазах у него блестели самые настоящие слезы.

Она не знала, что он такой хороший актер.

– Я не буду с тобой жить!

– Инна, прости и забудь. Это никогда не повторится.

– Что не повторится? – прошипела Инна. – Что?! Я тебе не нужна…

– Ты даже не представляешь, как сильно ты мне нужна. – Борис покачал головой. – Я и сам этого не понимал. И я бы лично убил Анфису, если бы кто-то не сделал это за меня. Я бы ее уничтожил. И папа здесь ни при чем.

– Я тебе не верю!

– Это правда.

В кухне совсем стемнело. Борино лицо освещал только скудный свет ночного города.

– Я не хотел тебе говорить, но скажу…

– У тебя еще должны появиться внебрачные дети?

– У меня нет, не было и никогда не будет внебрачных детей. Ты не представляешь, как я жалею, что так вышло…

– Вышло? – усмехнулась Инна. – Само получилось?

– Этого больше не будет!

– Что ты хотел сказать? – помолчав, спросила Инна.

Зря спросила. Ей больше не должно быть дела до его проблем.

– Меня пытались убить, – спокойно объяснил Борис. – Дважды. Я сегодня несколько часов с ментами объяснялся.

Он говорил, и все то, что мучило ее раньше, ее обида и горе и даже ненависть к Анфисе исчезли. Все это больше не существовало.

Значение имело только то, что его надо спасти. Борис ее муж и отец ее ребенка.

А остальное… Они взрослые неглупые люди, разберутся, как жить дальше.

25 мая, вторник

Петр нетерпеливо посматривал на часы, дожидаясь, когда она оденется.

– Не жди меня, – говорила Лера. – Я сама доеду.

Вообще-то собиралась она быстро, и до начала работы времени было много, но Петр продолжал постукивать пальцами по столу.

– Как мне нравится, когда ты все время рядом! – улыбнулся он, наблюдая, как она гладит блузку. Он опять посмотрел на часы и решил. – Сегодня вечером переедем ко мне.

Лера выключила утюг, застегнула еще теплую блузку. Уезжать из собственной квартиры ей решительно не хотелось. Свое жилище она любила, каждая вещь здесь напоминала о чем-то приятном. Впрочем, милые безделушки можно забрать с собой.

– Петя, ты знаешь, что в Борю вчера стреляли? – осмотрев себя в зеркало, спросила Лера.

– Что?! – Петр выпрямился на стуле. – Откуда ты об этом знаешь?

– Борис сказал. Он заходил вчера ко мне в салон.

– Черт возьми! – Петр недовольно прошелся по комнате. – Почему ты мне об этом сразу не сообщила? Почему ты не сказала, что он к тебе заходил?

– К слову не пришлось, – пожала она плечами. Еще раз посмотрела на себя в зеркало и взяла в руки сумку. – Поехали?

– Черт… Мне не нравится, что ты ведешь с ним какие-то разговоры за моей спиной!

– Петя! – опешила Лера. – Он муж моей подруги! Я сто лет его знаю!

– Почему ты мне сразу не сказала, что Борька к тебе приходил?

– Потому что не видела в этом ничего особенного. – Лера невольно начала оправдываться, и это ей не понравилось.

– Что он тебе сказал?

Петр продолжал ходить по комнате, и ей не удавалось увидеть его глаза.

– Он сказал, что в него стреляли.

– Почему он стал рассказывать это тебе?

– Я не знаю. Наверное, потому что больше рассказать некому.

– У него есть жена! Почему он пришел с этим к тебе?

– Я не знаю. Петя, мне не нравится то, что сейчас происходит. Почему ты…

– Мне тоже не нравится! – перебил он. Остановился и взял ее за плечи. – В него стреляли, да. И я не хочу, чтобы он к тебе приближался. Я не хочу, чтобы ты имела отношение к выстрелам! Понимаешь?

– Так я и не имею к ним отношения. – Лера заставила себя улыбнуться.

– Вот и не имей! – Петр тоже улыбнулся и ее отпустил. – Я зайду днем, сходим пообедать. А вечером переедем ко мне.

Лера сняла ключи с висящего у двери крючка.

Петр снова взял ее за плечи и заглянул в глаза.

– Я не хочу тебя потерять. – Глаза у него сделались виноватые.

Лера хотела сказать, что не собирается теряться, но почему-то промолчала.

А в машине, сидя рядом с ним, достала телефон и поставила на тихий режим. Так, на всякий случай. Из опасения, что Петру не понравится, если она поговорит с кем-то даже по телефону.

– Как ты думаешь, кто мог стрелять в Борю?

– Никак не думаю! – Петр влился в поток. – И тебе не советую. Вернее, не разрешаю.

– Почему, Петя? – Лера скосила на него глаза.

– Потому что нас это не касается.

– Застрелили Анфису. Теперь пытаются убить Борю. И нас это не касается?

– Да! Нас это не касается!

Лера почувствовала, что он снова начал злиться.

– Тебе не хочется узнать, что произошло?

– Мне не хочется, чтобы ты лезла в это дело!

Пробок еще не было, у офисного шлагбаума Петр остановился меньше чем через полчаса.

Поставив машину на свое номерное место, он повернулся к Лере и провел щекой по волосам.

– Вчера Борька так трясся от страха, что на это противно было смотреть, – фыркнул он и поцеловал Леру в щеку.

Выстрел мог испугать любого, но Лера этого не сказала.

– Менты потом полдня весь завод переворачивали. А Борька даже царапины не получил. Только душевную травму.

– Петя, не надо так шутить, – попросила Лера. – Боря муж моей подруги.

– Пойдем! – Петр вышел из машины, она выбралась следом.

Провожать ее до салона не было никакой необходимости, но он довел ее до двери. На крыльце обнял, поцеловал. Лере не нравилось, когда целуются у всех на виду, но она, конечно, этого не сказала.

* * *

Проснулся Борис рано, до будильника, покосился на спящую рядом Инну. Обычно он любил выпить в тишине утреннего чаю, пока все еще спят, а сейчас захотелось разбудить жену. Странно, но после тяжелого вчерашнего разговора она впервые показалась ему настолько близкой и нужной, что это даже пугало.

– Мы православные, и к браку относимся очень серьезно, – предостерег его будущий тесть, когда Инна представляла его родителям как жениха.

– Я тоже отношусь серьезно, – заверил Борис.

Тогда ему казалось, что он поймал удачу за хвост. Или бога за бороду.

Инна смотрела на него влюбленными глазами, родство с ее семьей обещало безбедную жизнь, а если с молодой женой станет совсем скучно, можно подыскать девушку на стороне. Нужно только соблюдать осторожность.

Но он не думал о других девушках, пока не появилась Анфиса.

Родился Мишка, Борис с удовольствием с ним возился, ему было комфортно рядом с чуткой умной Инной.

Насколько семья ему нужна, он понял, только когда встала реальная угроза ее потерять.

Он вчера сказал Инне правду. Больше никто и никогда не заставит его рисковать семейным счастьем ради минутного удовольствия. Да и не нужны ему они на стороне, его вполне устраивает собственная жена.

Инна зашевелилась, открыла глаза – сонные и грустные.

– Спи, – сказал Борис. – Через двадцать минут тебя разбужу.

– В офис поедешь? – Инна приподнялась на подушке.

– На завод, – решил он. – Я хочу разобраться, что происходит.

– Боря…

– Все будет нормально. Не волнуйся.

– Я поеду с тобой. – Она откинула одеяло и потянулась за халатом.

– Нет! – решительно отрезал он.

– Боря, я боюсь!

Жена смотрела на него с испугом, и он попытался ее успокоить.

– Я больше не подставлюсь, не бойся.

– Кто вчера знал, что ты едешь на завод? – подумав, спросила Инна. Подойдя к трюмо, она расчесала волосы.

Прямые ровные пряди сейчас спускались заметно ниже плеч, обычно она постригала их короче.

Она может быть яркой блондинкой, неожиданно отметил Борис. А почему-то всегда кажется неприметной.

Впрочем, ему и не нужно, чтобы она казалась яркой блондинкой кому-то, кроме него.

Ему спокойнее, если на его жену не будут заглядываться.

– Проще спросить, кто об этом не знал, – фыркнул Борис. – Все были в курсе. Секретарши, Петр.

Инна ушла на кухню. Он с минуту полежал и отправился следом.

Тихо шумела кофемашина.

– Петр не мог стрелять, – садясь за стол, неожиданно сказал Борис. – Он был на территории. Я его видел, когда уходил.

Инна с испугом к нему повернулась.

– Я его не подозреваю, – объяснил Борис. – Я просто хочу отсечь всех, кто физически не мог стрелять.

Нужно запросить у охраны список тех, кто проходил через проходную. Кажется, полиция это уже сделала, но он и сам посмотрит.

Проснулся Миша, позвал мать.

Борис Инну опередил, первым подошел к кровати сына. Спальное место находилось высоко, под ним было большое пространство, заваленное игрушками.

Квартира позволяла не экономить место, но Мише хотелось спать наверху, под потолком. Инна против такой кровати-чердака возражала, но Борис стал на сторону сына.

Кровать была безопасной, с высоким бортиком.

– Спускайся, – велел Борис. – Если быстро соберешься, я тебя отвезу.

Утро шло как обычно. Борис даже удивился, что не испытывает никакой боязни перед предстоящей поездкой к тому месту, где вчера его чуть не убили.

Страх не появился, и когда он, оставив машину у лесополосы метрах в ста от стоянки, пошел пешком к заводской проходной.

Под деревьями сквозь прошлогоднюю листву пробивалась травка. Пару раз он заметил распустившиеся ландыши. Они занесены в Красную книгу, но ему захотелось собрать букетик для Инны.

До сих пор ему не приходило в голову дарить жене цветы, не считая дня рождения и Восьмого марта. До женитьбы носил ей букеты, но это было уж совсем давно.

Ландышей было мало, не хватило бы и на бутоньерку, и срывать краснокнижные цветочки Борис не стал.

* * *

О том, что у ее телефона отключен звук, Лера вспомнила, только отпустив вторую клиентку. Пропущенных вызовов накопилось три, один от мамы и два от Анфисиного соседа Глеба. Лера позвонила маме, перекинулась с ней парой дежурных фраз, сунула телефон в сумку, подумала и снова его достала.

Глеб ответил сразу:

– Ты хотела знать, если появятся новости.

Она была уверена, что Глеб улыбается.

– Появились? – насторожилась Лера и поймала себя на том, что ей очень хочется рассказать ему про то, что произошло с Борей. – Вы поймали вора?

– Нет, вора не поймал, – засмеялся Глеб. – Этой ночью мы дежурили с участковым, и никто не появился. Зато есть сведения об убитом парне. Тебе интересно?

– Да, – зазвонил внутренний телефон, администратор сообщала, что пришла очередная клиентка. – Очень интересно.

– Его зовут Олег Антонович Вахрушин. Слышала когда-нибудь это имя?

– Нет. – Лера подумала и попросила: – У вас есть его фото? Другое, не то, где он мертвый?

– Есть.

– Пришлите мне. Пожалуйста.

– Зачем?

– На всякий случай, – засмеялась Лера.

– Фотку пришлю, – пообещал Глеб. – Выпросил у участкового.

– Спасибо.

– Лера… – Он на секунду замялся. – Можно я тебя встречу вечером?

– Нет, – быстро ответила она и только потом поинтересовалась: – Зачем?

– Чтобы провести вечер вместе, – объяснил Глеб. – Хочешь, сходим в ресторан. Или еще куда-нибудь.

– Нет! За приглашение спасибо, но нет.

– У тебя кто-то есть?

– Да. – Она помолчала перед тем, как ответить.

– Ну извини.

Глеб отключился, она убрала телефон в сумку и торопливо пошла встречать клиентку.

Настроение и с утра не было радужным, а сейчас вконец испортилось. Глупо и необъяснимо, но ей хотелось провести вечер с Глебом. Конечно, совсем не так, как с Петром. Она бы рассказала Глебу про Борю и смотрела, как он хмурит лоб, обдумывая ее слова, и знала бы, что к ее словам он относится серьезно.

С Глебом они как бы играли в одной команде, а с Петром она была одна.

Клиенткой оказалась секретарша Катя, бывшая Анфисина сослуживица.

Она приходила на косметические процедуры регулярно, хотя совсем в них не нуждалась. Лера несколько раз намекала, что Катя напрасно тратит деньги, но девушка упорно продолжала записываться к ней.

– Теперь не видимся совсем, – грустно посетовала девушка, увидев Леру.

Вообще-то они и раньше почти не разговаривали, Анфисе не нравилось, когда секретарши прислушивались к их с подругой разговорам.

– Да, – кивнула Лера, проходя в процедурную.

Дождалась, когда Катя усядется, опустила спинку кресла, чтобы девушке было удобнее лежать.

– Без Анфисы стало скучно, – призналась Катя.

Лера очистила ей лицо ватным тампоном, нанесла маску.

– Мы ее ругали, а без нее скучно. Мне так смешно было, когда она кого-нибудь передразнивала.

Артистический талант у Анфисы был. Она умела мгновенно и неуловимо превращаться в любого из общих знакомых. Делала сонные глаза, медленно поворачивала голову и превращалась в Инну. Только Лере при этом почему-то не делалось смешно.

Впрочем, это было давно, еще до того, как Борис женился на Инне.

– Кать, ты знаешь такого Олега Антоновича Вахрушина? – спросила Лера.

Что-то должно связывать Анфису и убитого парня.

– Нет. – Катя приподнялась, скосила глаза на Леру. – Кто это?

Лера сходила за телефоном. Глеб прислал новую фотографию. Скорее всего снимок был из паспорта.

– Посмотри. – Она протянула телефон девушке.

– Ой! – засмеялась Катя. – Олежек! Он у нас водителем работал, как же я сразу не вспомнила? Вообще-то он на заводе числился. Я несколько раз с ним ездила, документы на завод возила. Только он уволился давно. Почему ты про него спросила?

– Его убили, – помявшись, призналась Лера.

– Боже мой! За что?

– Его нашли убитым за городом. Примерно там же, где Анфисина дача.

– Кошмар! Прямо мор какой-то! – Девушка понизила голос. – У нас недавно на заводе начальник цеха умер, так говорят, что его тоже убили. Представляешь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.