Сочинения. Том 11
Александр Строганов

© Александр Строганов, 2022

ISBN 978-5-0056-0640-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГАЛО и НОЧЬ
Пьеса в двух действиях

Действующие лица

АСЯ Младшая сестра

НИНА Старшая сестра

РОЗА Средняя сестра

ВАЛЕРИЙ Жених Аси

АРТУР Муж Нины

ПЕТР Муж Розы

ГАЛО

Большая комната в доме Розы.

Нина и Роза за столом, пьют шампанское.

Ася с биноклем у окна, изучает небо.

АСЯ Пасмурно. Это очень хорошо. Он солнца не любит. Не то, чтобы не любит, опасается.

Нина открывает сумочку, протягивает конверт Розе.

НИНА Здесь и тебе на подарок, и вам с Асей на проживание. Сама распределишь. Только купи себе что-нибудь обязательно… Я потом проверю, покажешь, что купила.

РОЗА Ладно, ладно.

Пауза.

НИНА Проверю.

РОЗА (Смеется.) Хорошо.

АСЯ Он из-за солнца-то и разбился. В оцепенение вошел… из-за гало проклятого. Не смог удержаться, прямо на солнце полетел… Говорит: Так что-то на солнце захотелось. Оно таким ласковым показалось, это гало.

НИНА (Берет руки Розы в свои руки.) Соскучилась.

АСЯ Думаю, живое оно, это гало. Всасывает как воронка. С виду безобидное, ласковое такое. Как поцелуй… Радуга же… (Пауза.) Валерий говорит: Сразу не понимаешь, что тебя уже нет. Светло на душе, радостно… Теплое такое, родное… Радостное. Радость. Радостное. (Смеется.) Как наша Нина. Нина – гало.

НИНА (Асе.) Так ты любишь свою сестру?

АСЯ Я разве плохо сказала?.. Светло на душе, радостно – сказала.

НИНА А потом?

АСЯ Потом – это потом… Во-первых, Нина, мы все умрем рано или поздно. Во-вторых, Валерий, кстати, выжил. В-третьих, думаю, иносказательно все женщины гало. За редким исключением. Вот я – редкое исключение, иносказательно светлячок. Маленький, безопасный, очень, очень безобидный.

РОЗА Иносказательно. Про безобидность – иносказательно?

АСЯ Нет. Почему иносказательно? Нет, на самом деле… Хотя характер у меня, уж конечно, уж не стану скрывать, что там ни говори, твердый. Сохранять безобидность и безопасность сложно, но, тем не менее…

РОЗА Бедненькая.

АСЯ Не бедненькая. А в свете последних событий, так очень даже наоборот.

РОЗА Ася – пакость, неслух Ася.

АСЯ Любовь – гало, вот что! (Пауза.) Любовь – гало, Нина?

НИНА Гало.

АСЯ (Хлопает в ладоши.) Угадала!..

РОЗА (Нине.) Совсем редко стала бывать у нас.

АСЯ (Напускная грусть.) А вообще мы с Валерием редко разговариваем. Со мной он почему-то все время молчит. Я его спрашиваю: Почему ты со мной редко разговариваешь? почему все время молчишь?.. Молчит.

РОЗА (Смеется.) Цепенеет.

АСЯ Нет.

РОЗА Очарован.

Пауза.

АСЯ На самом деле так думаешь или утешаешь меня?

РОЗА Утешаю.

АСЯ Да, утешаешь. Я почувствовала. Меня трудно обмануть… Боится спугнуть, так думаю. Если боится спугнуть, не исключено, что очарован… Пусть будет очарован. По крайней мере, мне будет спокойнее, если я буду так думать,

НИНА В августе полетите на Таиланд. Артур обещал.

АСЯ Возьмем, хотя бы людей, к примеру. Ведь мы же задумываемся? Почему бы ему не задуматься?..

РОЗА (Асе.) Наказание Господне!

АСЯ Не. Думаю, гало – не наказание. Если бы гало было бы наказанием, оно бы Валерия не поцеловало. Тут что-то другое… Судьба… Мы же не знаем ее законов?.. Ну и вот… Зачем младенцы умирают?.. Вообще, зачем?.. Вот, взять, хотя бы, Икара. Валерий – вылитый Икар. Даже внешне. Такой же молчун… Нет, иногда говорит. Бывает, находит… в особенности, если выпьет. Но он практически не пьет. Ему нельзя… Чудовищно бесстрашный человек. В точности как Икар. Да он и похож на него…

РОЗА Ниночка, что у тебя за духи? волшебные духи.

НИНА «Частная коллекция».

Пауза.

РОЗА Ниночка, ты с нами полетишь?

НИНА Роза, мне бы очень хотелось, честное слово, но не полечу. Не могу.

АСЯ (Смотрит в бинокль.) Да где же он?

РОЗА (Готовится плакать.) Ты с нами полетишь, Нина. Слышишь? Ты полетишь с нами.

НИНА Роза, не капризничай, у меня много дел.

РОЗА Но Нина…

НИНА Роза, если я не буду работать, вы с Асей умрете с голоду.

АСЯ Мы не умрем с голоду. Уж вот это вот – точно. С голоду не умрем. Все так боятся умереть с голоду. Да что-то никто не умер, как я посмотрю.

РОЗА В Африке умирают. Точно.

АСЯ В Африке?

РОЗА В Африке.

АСЯ Валерий Африку обожает.

РОЗА Почему?

АСЯ Не говорит… Говорит: Африку обожаю до самозабвения. Прямо тянет туда. А почему – не говорит…

Ася достает из кармана телефон, набирает номер, слушает. Ждет некоторое время, прячет обратно в карман.

АСЯ Не отвечает. Странно. Неужели что-то пошло не так? Американцы любят говорить «что-то пошло не так». Между прочим, во мне есть что-то от американки. Я когда жевательную резинку жую – вылитая американка. Но я терпеть не могу жевательную резинку… Но что-то пошло не так, чует мое сердечко… Крайне взволнована… Места себе не нахожу, а вам и дела нет.

РОЗА (Нине.) Если тебе хотелось упрекнуть меня, считай, что у тебя это получилось. Но заметь, Нина, я ушла из театра не по своей воле. И меня не выгоняли из театра, как ты это пытаешься представить.

НИНА Слушай, давай хотя бы в твой день рождения оставим эту тему.

РОЗА Хорошо, оставим эту тему… Хорошо, Нина, не будем об этом… Ни теперь, ни завтра, никогда. На здоровье… Даже очень хорошо. (Наполняет бокалы.) Выпьем за тебя, Нина. Ты не должна болеть, и ты должна жить очень долго. И не только потому, что ты хорошая, лучше всех, но потому что наши жизни в твоих руках, Нина… Мы – нахлебницы, но ты уж прости нас. Так уж вышло.

АСЯ Лично я – не нахлебница.

НИНА (Розе.) Напрасно ты пытаешься язвить.

РОЗА Я без задней мысли.

НИНА Веришь, нет, я так устала за неделю, препираться с вами у меня просто нет сил.

АСЯ С нами полетит Валерий. Так что передай, будь любезна, своему Артуру, билеты нам не нужны. Валерий отвезет нас в Таиланд.

НИНА Кто такой этот Валерий?

Ася садится за стол, наполняет свой бокал, выпивает, пристально смотрит на Нину.

АСЯ (Нине.) Прошу внимания, сестричка, прошу пристального внимания. Начинается передача о Валерии, моем женихе… Это – повтор. Прошлый раз у тебя в точности так же не было сил, и ты все пропустила мимо ушей. Надеюсь на этот раз быть услышанной… потому что мне не хочется при каждой нашей встрече как попке повторять одно и то же… потому что я не попка… потому что если бы я была попкой, Валерий не назвал бы меня своей невестой… Наверное, если бы даже я была попкой, и в том случае он мог бы меня полюбить… но как питомца. В том случае, к сожалению, в невесты он выбрал бы кого-нибудь другого… Но только не тебя, Нина… Потому что ты не умеешь слушать, а мужчины любят и глазами, и ушами… Женщины – только ушами, а мужчины – и глазами, и ушами… Выглядишь ты неплохо, с запахом все в порядке, а вот со слухом – проблема. И с памятью. Как можно забыть имя жениха своей сестры, лично я себе не представляю. Это, Нина, выше моего понимания, Нина… Итак…

НИНА Ася, я все помню. Просто не придала значения. Откровенно говоря, я думала, ты уже забыла про него. Я все слышала и все помню, детка.

АСЯ А вот теперь я тебя не слышу. Так что, пожалуйста, сосредоточься.

Нина затыкает уши.

АСЯ (Отнимая пальцы Нины от ушей.) Это неучтиво. Ты – старшая сестра и не должна забывать о своей святой миссии ни на минуту. Я буду говорить громко и по слогам. (В интонациях диктора, громко, с акцентами, практически по слогам.) Мой суженный, Валерий… боевой летчик, полковник… в отставке… по ранению… победитель всех горячих точек… вот, сколько было горячих точек, везде он победил… жених… мой жених… сделал мне официальное предложение… недавно… сравнительно недавно… сам… без уловок и намеков… без манков, ужимок, уловок и намеков… Через месяц свадьба.

НИНА Ранение серьезное?

РОЗА Половины головы нет. Пластина.

АСЯ Неправда. Голова цела. Голову просто укрепили. Своего рода косметическая операция. Просто Валерий любит титан как материал. Восхищается титаном. У каждого из нас свои слабости. У Валерия слабость – титан. Вот вы восхищаетесь духами, а он – титаном. Потому что вы – птички Божьи, а он – боевой летчик. И Валерием его назвали в честь Чкалова, если, конечно, имя Валерий Чкалов вам о чем-нибудь говорит.

НИНА (Розе.) Лицо пострадало?

РОЗА Не знаю, я его не видела никогда.

АСЯ Прекрасное лицо. Лицо Икара. А не видела ты его, Роза по очень простой причине. Потому что он приходит ко мне, когда никого нет. Не специально. Так получается… Потому что он дорожит каждой минутой, проведенной в небе. За боевые заслуги командование подарило ему списанный истребитель. Истребитель ведьм. Так любовно его называли братья по оружию. Почему? Не спрашивайте, не знаю. Но когда-нибудь обязательно узнаю. Я уже много что узнала. Я пока не пробовала, но, думаю, уже могу управлять истребителем ведьм. Валерий ремонтировал его два месяца. Чуть не умер от тоски по небу. Он и дня без неба не может, а тут целых два месяца… Теперь он все время летает. На землю спускается крайне редко. Только, чтобы увидеться со мной… Никто не виноват в том, что когда он спускается, тебя, Роза, не бывает дома. Вообще, Роза, после того как Петра с нами не стало, ты стала часто отсутствовать дома. Тебе не кажется?.. Нина, как только Петр исчез из нашей жизни, Роза стала пропадать из дома. Я целыми днями одна. Мне страшно. Если бы не Валерий, не знаю, что бы со мною было… И еще Роза, ты стала часто прикладываться к бутылочке. Тебе не кажется?.. Нина, Роза стала часто прикладываться к бутылочке. Кстати я не уверена, Нина, что завтра наша Роза не продолжит отмечать свой день рождения… Доклад закончила, отправляюсь к наблюдательному пункту.

Ася идет к окну, смотрит в бинокль.

АСЯ (Невидимому летчику.) Ну, где же ты, дружочек?

РОЗА (Нине.) Утверждает, что Валерий сегодня будет кружить возле нашего дома. Помашет нам крыльями… Бред. Половины головы нет, кто же ему разрешит летать?.. Где это видано, чтобы сбитым летчикам дарили истребители?

Пауза.

НИНА (Розе.) Что-то такое Ася рассказала нехорошее. Тебе не кажется?

РОЗА Какой-то летчик?! Нет никакого летчика. Никто его не видел. Какой Валерий? Нет никакого Валерия.

Пауза.

НИНА Ой, Роза, мне плохо. Какие-то ужасы Ася поведала.

РОЗА Асе нужно к таблеткам возвращаться. Вот что Асе нужно.

НИНА Ты стала пить, голубка?

РОЗА Ой, кого ты слушаешь? Она же сумасшедшая, болтает, сама не знает что. Кого ты слушаешь?

НИНА Где ты шатаешься по ночам? Мало у тебя было проблем?

АСЯ (По телефону.) Ну, где же ты был?.. Ну, слава Богу… Только вылетел?.. (Сестрам, прикрывая трубку рукой.) Вылетел только что… (В трубку.) Почему так долго?.. А это не опасно?.. Это не опасно?.. Починил?.. Ну, Слава Богу. (Прикрывая трубку рукой.) Вылетел… (В трубку.) Давай жду. Мы все ждем… Эй, слушай, к нам Нина в гости пришла…

Роза подбегает к Асе, пытается отнять у нее трубку.

РОЗА Дай, я с ним поговорю.

АСЯ (Отдает Розе телефон, улыбается.) Не успела. Трубку положил. Опоздала, сестричка. Не переживай, сейчас нарисуется. В небе. Нарисуется – не сотрешь. Еще налюбуешься. (Передразнивает Розу.) Половины головы нет. Сейчас увидишь, какие фигуры он выделывать будет. Еще налюбуешься.

Ася продолжает наблюдение. Роза возвращается за стол.

НИНА (Розе.) Ты что, по Петру тоскуешь?

РОЗА Ничего я не тоскую. Все хорошо.

НИНА По Петру тоскуешь?

РОЗА Не знаю. (Пауза.) Нехорошо как-то получилось… Совсем не хорошо… То есть, я не ожидала, что его посадят. Я думала, мы его только припугнем.

НИНА Мы?!

РОЗА Ну, хорошо, я… Думала, немножечко припугну, он исчезнет, испугается и исчезнет из моей жизни… Не думала, что его посадят.

НИНА Разве?

РОЗА Допускала, конечно, но не верила. Сомневалась… Не думала, что посадят.

НИНА То есть ты прошла экспертизу, получила заключение, написала в полиции заявление об изнасиловании, но при этом рассчитывала на то, что его пожурят и отпустят. А он просто испугается и забудет про тебя. Так?

РОЗА Не знаю. Зачем ты мучаешь меня?

НИНА Нет, это не я, это ты мучаешь себя… Стала выпивать. Зачем, в таком случае, было сыр-бор городить?

РОЗА Но это же ты велела подать заявление.

НИНА Что значит, я велела? А сама ты что же, маленькая девочка?.. То есть, если бы не я, ты бы не стала подавать заявление?.. Ну, что ты молчишь?

РОЗА Я не знаю, что сказать.

НИНА Не знаешь?

РОЗА Нет.

Пауза.

НИНА А ну-ка, девонька, давай будем все вспоминать…

РОЗА Нет.

НИНА Да… И начнем со сцен, что он устраивал тебе в театре. Кстати, во многом благодаря этим его выходкам тебя и вытурили.

РОЗА Меня никто не вытуривал.

НИНА Вытурили с треском, пинком под зад.

РОЗА Что ты такое намекаешь? На что ты намекаешь?

НИНА Я разговаривала с директором. Наглая баба, конечно, но это не имеет значения. Так вот, она очень просила, очень-очень, если это возможно, изолировать тебя от вашего сплоченного коллектива.

РОЗА Это у нас сплоченный коллектив?!

НИНА Не важно. Попросила, предложила, если у меня так много денег, и если я тебя так беззаветно люблю, создать для тебя отдельный театр. Театр одной актрисы. Театр-клетку. Ибо для окружающих ты чрезвычайно опасна. Как пума.

РОЗА Почему пума?

НИНА Не знаю. В голову пришло. Но мы сейчас не об этом. Мы сейчас вспоминаем, почему ты решила подать на Петра заявление, вспоминаем сцены, что он устраивал тебе на рабочем месте.

РОЗА Сцену. Это было один раз, и то…

НИНА Знаешь, милая моя, бывает, одного раза достаточно. Помнишь, что случилось?

РОЗА Нет.

НИНА Так ты же меня спроси. Я тебе напомню… Супруг твой Петр, сломав замок, ворвался к тебе в гримерку, в то время, когда ты репетировала с Левкиным… с самим Левкиным, народнейшим артистом!.. уважаемым, который, между прочим, и устроил тебе роль… И какую роль! Голова кругом!.. Что вы там репетировали? Шекспира?

РОЗА Шекспира.

НИНА Шекспира!.. Да наиграть Шекспира многие выдающиеся… подчеркиваю, выдающиеся актрисы мечтают всю жизнь… даже английские! Это же… это же моментальный триумф из ничего!

РОЗА Что значит, из ничего?

НИНА Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю… Себе не ври… Никогда… На тебя были сделаны серьезные ставки… Артур уже потихонечку вел кое-какие переговоры… Думаешь, у него много свободного времени?

РОЗА С кем он вел переговоры?

НИНА Не важно. Об этом никто никогда не знал. Даже сам Артур не знал. Поговорил – и все, и тут же забыл. Такого уровня переговоры… А ты думаешь, манна небесная сама по себе с небес спускается?.. Как Асино гало?.. Роза, Роза.!.. Как говорится, счастье было так близко… И тут твой Петр, чтоб ему пусто было, разрушив до основания гримуборную, в грубой форме, с использованием невыносимых выражений, многих из которых до того момента в природе не существовало, врывается, требует одеться… ладно – от тебя, он и от народнейшего артиста, любимца миллионов потребовал того же… Изгнал, на глазах у всех… За вашим исходом в неглиже наблюдал весь театр… включая зрителей и обслуживающий персонал!..

РОЗА Никого он не изгонял, и замка не ломал.

НИНА Нет?

РОЗА Нет.

Пауза.

НИНА А как было на самом деле?

РОЗА Вошел без стука? Да, не отрицаю… Сцена, что мы с Левкиным репетировали, была, действительно, достаточно интимного характера… Петр, как бы, не ожидал. Все же, человек не театральный…

НИНА И что он сделал?

РОЗА Ничего не делал… Сказал? Да, не отрицаю.

НИНА Что сказал?

РОЗА Сказал, что потрясен… Я, говорит, потрясен… Я, говорит, Роза, потрясен до мозга костей… Сказал, постоял немного бледным, и ушел…

Пауза.

НИНА Всё?

РОЗА Всё.

Пауза.

НИНА Зачем же вы отправились голыми через весь театр?.. Что ты молчишь?

РОЗА Не знаю, Левкин пошел, я за ним… Сказал, теперь парадный выход, и пошел. Я – за ним.

Пауза.

НИНА Он что, пьян был?

РОЗА Кто?

НИНА Левкин.

РОЗА Не больше, чем всегда.

Пауза

НИНА Понимаешь, Роза… черт, простые истины, как ребенку приходится объяснять… Левкин может позволить себе парадный выход. Левкин может позволить себе все что угодно, Роза. Потому что он Левкин… Когда Левкин говорит «парадный выход» – он себя имеет в виду… Не тебя… Когда Левкин голым шагает по театру, все о чем думают? Вот, сам Левкин идет, думают. И восхищаются. И боготворят. Он в этот момент – Венера Милосская. Вне наготы. Понимаешь?.. А когда ты, в чем мать родила, идешь по театру, все о чем думают? Вот – пьяная голая баба идет, что она здесь в театре забыла, думают… Неужели это не понятно?.. Наконец, ты не знаешь, что такое ревность?.. А если бы Петр убил вас?.. Ладно – тебя, а если бы он убил народнейшего артиста?

РОЗА Не убил бы. Петр объяснил… объяснился, объяснил… потом, дома. Объяснил, что потрясен был не тем, например, что мы с Левкиным были без одежды. Ему и в голову не пришло, что это измена или что-то в этом роде. Он был потрясен глубиной проникновения… в образ… Петр прежде пьесу прочитал, я его заставила. До того еще…

НИНА Он прочитал пьесу. И что?

РОЗА Шекспир ему понравился. Искренне… Я, говорит, Роза, потрясен Шекспиром. А уже потом сказал, я, говорит, как поклонник Шекспира, был потрясен глубиной проникновения до мозга костей… о чем и сообщил… счел нужным сообщить, поскольку это и кошке важно… Имел в виду «и кошке приятно», но волновался, перепутал немного, сказал «и кошке важно». Он действительно был взволнован, но производить действия преступного характера на тот момент не намеревался… Сказал: Был потрясен глубиной проникновения до мозга костей, о чем счел нужным сообщить, потому что это и кошке важно. Не только что проникновенным исполнителям.

Пауза.

НИНА Так сказал?

РОЗА Именно так и сказал.

Пауза

НИНА А вы были совсем без одежды?

РОЗА Разумеется… А иначе никакого проникновения не случилось бы… Но измены не было, Нина… Ни измены, ничего такого… Проникновение было, а измены – нет.

Пауза.

НИНА А ты мне что говорила?

РОЗА Когда?

НИНА А вот сразу после того, что случилось, по свежим следам, что ты мне наговорила?

РОЗА Не помню… Конечно, я, когда в ослеплении, себя не помню. А я была явлением Петра ослеплена!.. И не в первый раз. В театре – в первый раз, а вообще он часто доводил меня до ослепления… Не раз пугал, а я пугалась… Подкрадется сзади и дернет за мочку уха… Подсматривал за мной.. Я в душе моюсь, а он подсматривает… На кровати, бывало, подкрадется и целует спящую… А я на самом деле не сплю. А виду не подаю, боюсь. Терплю. Слепну от ужаса.

АСЯ (Не отрываясь от окна.) Это – любовь, душечка.

РОЗА …Смотрел на меня по ночам… Проснусь, бывало, среди ночи, а он смотрит на меня. Внимательно так – мороз по коже… Зубами скрежетал. Преднамеренно. Ему смешно, а мне – не до шуток… Он – маньяк, Нина, настоящий маньяк… Вот я нисколько не сомневаюсь, Петр был маньяком, Нина. Вот если бы меня спросили врасплох, кто твой муж? охарактеризуй одним словом. Мой ответ был бы – маньяк. Уже на второй день замужества сказала бы… Он и гладью вышивал. Где ты видела, чтобы мужик, не будучи маньяком, вышивал бы гладью?.. Еще спроси, что вышивал?.. Голую женщину.

АСЯ (Не отрываясь от окна.) Данаю. Он вышивал копию Данаи Рембрандта.

РОЗА Вот, пожалуйста. Где вы видели, чтобы мужик, не будучи маньяком, вышивал копию Данаи Рембрандта?.. Он вообще на голых женщинах был повернут. Я не исключаю, что и к нам с Левкиным он заглянул не случайно. Вычислил, что за сцену мы будем репетировать – и подкрался… Он, может быть, сам и не догадывался, что болен, но я-то все чувствовала… Но жила как-то, тянула эту лямку. Каждый день подвергала свою жизнь опасности!.. Все что-то оттягивала, находила оправдания… Вот дотянула, пока он не надругался надо мной.

НИНА В каком смысле?

РОЗА А ты не знаешь?.. Изнасиловал… За что и сел… (Пауза.) Так-то оно все логично. Но, все равно, иногда бывает жаль его. Сомнения берут, может быть, все же не стоило отправлять его в тюрьму, может быть, имело смысл как-то еще раз поговорить, попытаться убедить…

Пауза.

НИНА Подожди, подожди, вы что, до этого с ним не спали?

РОЗА Как не спали? Говорю же, проснусь, бывало, он на меня смотрит…

Пауза.

НИНА Вы с Петром как жена с мужем спали?

РОЗА По части секса?.. Нет, конечно… Вообще ты меня удивляешь… Секс – это когда страсть, когда себя не помнишь… Или по вдохновению, в работе, на репетиции… А с мужем?.. С мужем – это уж когда ребенка задумали. Тут без секса не обойтись… Хотя есть варианты, но хлопотно, дорого. Один-то раз можно и переспать… По обоюдному согласию, после соответствующей подготовки… Семейная жизнь – другое. Долгий путь. Общее дело, уважение, доверие, дружба своего рода… Что ты так смотришь на меня? Ты же меня этому и учила.

Пауза, после которой Роза смеется до слез. В смехе угадываются нотки истерики.

НИНА А ты – злая девочка. Стала злой. Раньше такой не была.

РОЗА Я, Нина – великая актриса. И ты это поймешь однажды… Слушай, сестрица, построй мне театр, что тебе стоит?.. Нет, правда, пусть твой Артур построит мне театр. Я Левкина переманю, он не откажется. Мне кажется, он меня рассмотрел.

НИНА Не сомневаюсь.

Пауза.

АСЯ Скорее, скорее сюда. Ура! Валерий на горизонте! Уже крыльями помахал! (Машет рукой невидимому летчику.) Валерий! Ну же, девочки, скорее!

Нина и Роза устремляются к окну. Попеременно смотрят в бинокль.

АСЯ Что, съели?

НИНА Я ничего не вижу.

АСЯ Как это ты не видишь? Он же так низко летит… Вот – бочка! Бочку сделал.

РОЗА Какую бочку?

АСЯ Фигура высшего пилотажа.

РОЗА Не вижу.

АСЯ А вот – мертвая петля. А вы говорите, без головы!.. Да как же вы не видите? И без бинокля отлично видно! (Машет рукой.) Валерий!.. Господи, какое счастье!.. В следующий раз меня с собой возьмет… Будете хорошо себя вести, и вас возьмет. Я вас ему нахвалила.

РОЗА Спасибо, сестричка.

АСЯ Нина, ну что, видишь?

НИНА Пустое небо. Ни облачка. Дождя не будет.

Пауза.

АСЯ Всё, представление окончено. Не видите, и не нужно… Старыми стали, сестрички, старые слепые крольчихи… Слепые и глухие… Всё, уходите, не мешайте мне. (Машет рукой.) Валерий!

Нина и Роза возвращаются за стол.

РОЗА (Вздыхает.) Чудеса чуть позже начались.

НИНА А будут еще и чудеса?

РОЗА Не хочешь, не буду рассказывать.

НИНА Нет уж, будь любезна. Изопью эту горькую чашу до дна.

РОЗА (Грустно улыбается.) Ты прямо как Шекспир.

НИНА С тобой станешь Шекспиром.

РОЗА Что, рассказывать?

НИНА Рассказывай, рассказывай.

Пауза.

РОЗА А после того, как Петр исчез, где-нибудь через неделю, ко мне вернулись девичьи мечты.

НИНА А-а, такие чудеса?.. Это – уволь. Если хочешь, давай серьезно поговорим. Поговорить, как ты понимаешь, есть о чем. А глупостей, пожалуйста, хватит на сегодня. Я понимаю, день рождения, тебе хочется веселья, но я очень устала. Так что, пожалуйста…

РОЗА То, о чем я хотела тебе рассказать – серьезно. Более чем серьезно. (Пауза.) Я же целыми днями одна. Ася – не в счет. Ее, действительно, пора врачу показывать.

НИНА Вот, кстати. За что ты ее ненавидишь? Беззащитное создание, твоя младшая сестра…

РОЗА Я обожаю ее, но жить с ней, согласись, очень трудно. Она же навязывает себя…

НИНА А ты?

РОЗА А что я?

НИНА Проехали. (Пауза.) Ладно, давай. Ты что-то начала рассказывать про девичьи мечты. (Пауза.) Всё, не обижайся. Рассказывай.

РОЗА Да не буду я…

НИНА Давай, давай…

Пауза.

РОЗА Засмеешься – замолчу навсегда… Договорились?

НИНА Договорились.

Пауза.

РОЗА После того, как Петр исчез, где-то через неделю ко мне вернулись девичьи мечты. Мечты или грёзы, не знаю, как лучше… Май, белая сирень, просто шелковая, я играю на белом рояле, пою. У меня белое шелковое платье в тон белому роялю и белой сирени. Пою. Что-то трогательное. Не помню. Не знаю. Первый раз исполняю. На английском языке. Или на французском. Что-то трогательное. Я же, на самом деле ни петь, ни играть не умею, языков не знаю. Но в случае грёз это не имеет значения. Когда грёзы – и не то можно вообразить, согласись… Он. Срывает ветку сирени, подходит.

НИНА Кто?

РОЗА Не помню, не знаю. Я его не знаю. Лица не запомнила. Первый раз видела… Что-то благородное. Костюм роскошный, старомодный. Белая тройка, бабочка… Весь в белом… Зонт… Вот зонт, кажется, черный. Не помню. Мог быть и черным. Когда столько белого вокруг, черный как-то теряется… Подошел и спрашивает по-английски или по-французски, не помню: А что у вас там?.. Ничего себе вопросик, да? А что у вас там?.. Черт знает что можно подумать… Отвечаю вопросом на вопрос: Где, там?.. Он, кажется, немного смущен… как-то вспыхнул, смутился или расстроился. Смятение, одним словом. И я вся – смятение, дышу часто-часто, кажется, вот, сейчас сердце выскочит…. Что это? Любовь с первого взгляда. Та самая. Вот это – настоящая страсть! Вся горю!.. И тут он… Просто ледяной водой окатил: Да вы играете со мной. Тихо так, почти шепотом, но с нотками металла. Уже по-немецки. При таких оборотах без немецкого не обойтись… Что происходит? Точку ставит, прощается навсегда, безо всякой жалости: Да вы играете со мной! Очень жаль… Представляешь?.. Очень жаль… Холодно, жестко. И уходит. Не уходит – удаляется. Спина прямая, затылок высокий. Шествует… Лучше Левкина… Я почти что в обмороке. Виду стараюсь не подать, но, чувствую, плыву. В душе – пчелиный гул. Мысли как блохи, одна другой дурнее: не то платье, какой-то балдахин с рюшами, а не платье. Ног вообще не видно. Чувствую, нужно как-то его остановить, хочу крикнуть: Я с вами не играю, я на рояле играю… что-нибудь такое, с иронией, дескать, плакать не будем, не надейтесь, и присовокупить: Я, вообще-то, на рояле играю, вы же не рояль… что-нибудь в этом роде, с юморком, дескать, не очень-то и нужно… Дескать, я – девушка романтического склада, не какая-нибудь фря… Дескать, проходили мимо – проходите… А слезы подкатывают… А крикнуть обязательно нужно. Вопрос жизни и смерти, можно сказать… А слова забыла. (Пауза.) И вот мне уже кажется, что я опять актриса, идет спектакль, или фильм. Мюзикл. Я в заглавной роли. Моя реплика, а я ни слов не помню, ни языка, на котором нужно говорить, запуталась совсем. А он, какой-нибудь очень известный артист, известней Левкина раз в сто, от которого вообще жизнь зависит, потому что без него жить не имеет смысла… Удаляется, удаляется, тает, тает…. И вот я уже рыдаю. Слезы светлые, девичьи. Тысячу лет таких слез не было. Думала, уже не будет никогда… (Пауза.) И вот я уже молодая цыганка… представляю себе, будто я молодая цыганка, и почему-то жду морского офицера. Жду в белой сирени. Май. На нем белый китель. Напеваю что-то цыганское, легонько потрясаю бубном в такт…

НИНА Ну, дальше понятно.

РОЗА Что тебе понятно?

НИНА Дальше офицер говорит: Вы играете со мной.

Пауза.

РОЗА Откуда знаешь?

НИНА (Смеется.) Что, угадала?

РОЗА Почти что. Только офицер говорит: Да вам, как я погляжу, смеяться хочется?.. Это у того первого было, «вы играете со мной», а моряк… Ну да, истории, в общем похожи…

АСЯ Хорошо!

РОЗА (Нине.) А все истории вообще похожи друг на дружку.

НИНА (Асе.) Что, Асенька, хорошо?

АСЯ У меня летчик, у Розки моряк. Скоро у нас тут офицерский клуб будет.

РОЗА (Нине.) А тебе надо мной посмеяться хочется?

НИНА Это кто сейчас говорит?

РОЗА Это уже я говорю.

НИНА (Смеется.) А текст моряка…

Пауза.

РОЗА (Грустно.) Правда. Смешно получилось.

НИНА Да не расстраивайся ты.

РОЗА Нет, нет, все нормально. Смех – это очень хорошо. Жизнь продлевает. Будь моя воля, сутки напролет смеялась бы. Обожаю смеяться… Только вот иногда не до смеха… Себе не принадлежу. Никогда не принадлежала. Всё кто-то командует мной, поучает. (Тяжело вздыхает.) Беда, беда…

НИНА О чем ты?

РОЗА Так, о своем.

НИНА О Петре?

РОЗА При чем здесь Петр?!

Пауза.

НИНА Говори.

РОЗА Даже не знаю… Вот ты говоришь, что я выпивать стала. Не знаю, как-то не задумывалась, может быть, ты и права… Но видишь ли, после некоторых дальнейших событий, прямо скажем, удержаться бывает трудно… Когда нахлынет.

НИНА Что еще стряслось?

РОЗА Пожалуй, не стоит. Ты все равно не поверишь. Схлопочу в очередной раз, на том все и кончится.

НИНА Почему я тебе не поверю?

РОЗА Да потому что поверить в это невозможно. Однако – факт.

НИНА Давай факт.

Пауза.

РОЗА (Шепотом.) Ко мне девственность вернулась… Сначала – девичьи грёзы, а потом и сама девственность.

Пауза.

НИНА В каком смысле?

РОЗА В прямом… Я, вскоре после того морского офицера почувствовала, что-то со мной не то. Потом дошло – что не то… Ужас!.. Знаешь, возвращение девственности – это не радость, как думают многие. Это сродни ночному кошмару. Представляешь, хлоп – и ты опять в девках… Девственность! Это же какая ответственность!

НИНА (Улыбается.) Думаю, ты немного преувеличиваешь…

РОЗА Если бы! Ах, как было бы хорошо!.. Я же была у врача. Долго не решалась. Думала, засмеют, за сумасшедшую примут… Все же, набралась мужества, пошла.

НИНА И что врач?

РОЗА Подтвердил… Говорит, сейчас это массовое явление. Происходит своего рода перезагрузка. Гендерный хаос, говорит, достиг предела. Не знаешь, что это значит, гендерный хаос?.. Говорит, уже и в животном мире неразбериха. Эту историю с козлом и тигром вспомнил… Говорит, в космосе произошли какие-то катаклизмы… Одним словом, начинаем как бы с нуля. Так что не волнуйтесь, не переживайте, говорит, у вас не худший вариант. Гермафродитов – пруд пруди… Одна женщина сорока лет, его хорошая знакомая, спать легла женщиной, а проснулась мальчиком лет семи. По имени Ганимед. Представь, семилетний мальчик с лицом сорокалетней женщины. Даже не знает, по какому поводу расстроилась больше, из-за внешности, или из-за имечка… Ганимед, с ума сойти!.. Так что все с нуля, Нина. Для меня жизнь только начинается. Девственность, если я правильно помню, ценится высоко, счастье действительно близко.

Ася садится за стол, с жадностью принимается за еду.

АСЯ Улетел. Сейчас круг над Африкой даст и вернется. Можно пока перекусить… А вы что такие насупленные?

НИНА Твоя сестра ненавидит меня. За что – не пойму.

АСЯ Одинокая женщина. Одинокие женщины всех ненавидят. Это нам с тобой хорошо. У тебя – Артур, у меня – Валерий. А ей каково?.. Ты, кстати, с Артуром-то поговори, может быть, и правда он ей театрик купит. Небольшенький. Мест на сорок. Я бы тоже попробовалась. Мне кажется, во мне есть талант. Почему нет? Я Валерию стихи читала – он плакал. (Вздыхает.) Вообще он часто плачет. Очень сентиментальный человек, очень. Как Икар.

РОЗА Икар сентиментальным был?

АСЯ Не то слово. Потому к солнцу тянулся.

РОЗА Потрясающая логика.

АСЯ А ты, Розочка, свои слова-то ядовитые покуда попридержи. Я вообще-то для нас обеих стараюсь. (Нине.) Так вот, по поводу театра. Денег, конечно, много мы не заработаем, но, по крайней мере, есть шанс, что Розка пить бросит, делом займется.

РОЗА Ася, скучно.

АСЯ (Нине.) Поговори, поговори с Артуром. Он для тебя все, что хочешь, сделает.

Пауза.

НИНА Нет больше Артура.

Пауза.

АСЯ Ты ему скажи, меценат – это очень круто. Театр построил – можно спокойно умирать. Почет и уважение там обеспечены. (Указывает пальцем на потолок.) Выгодный вклад. Самый лучший.

НИНА Нет больше Артура. (Пауза.) Умер Артур. Умер наш шелкопряд.

РОЗА Какой шелкопряд?

НИНА Тутовый.

Долгая пауза

РОЗА Что ты такое говоришь, Нина?

НИНА (На глазах слезы.) Он превратил нашу жизнь в шелк.

АСЯ Иносказательно. В том смысле, что все мужчины делятся на воинов, маньяков и шелкопрядов. На нашем примере.

НИНА Да нет, он был настоящим шелкопрядом. Я это не сразу, со временем поняла. Полистала литературу – все сходится. Небольшие крылышки, которые я первоначально приняла за лопатки. В аккурат, четыре – шесть сантиметров в размахе. Недоразвитый ротовой аппарат. При мне он практически не ел. Схватит кусок со стола – и шасть к себе в норку. В смысле – в кабинет. Что уж он там с этим кусочком делал – не знаю… Шелкопряды не едят. Не исключено, что и Артур не ел. Шелкопряды не едят привычную для нас пищу. А вот бумажное дерево обожают. И Артур практически жил в бумагах. Не в том смысле, как окружают себя бумагами нормальные чиновники. Если открыть дверь в его комнату, вы ничего не увидите, кроме бумаг. Знаете, бывают такие забитые до отказа шкафы, боишься прикоснуться, чтобы содержимое на тебя не вывалилось? Вот в точности так и с его кабинетом дело обстояло. Как-то умудрялся проникать, чуть-чуть дверь приоткроет и – шасть… Убирать у себя категорически запрещал… Да это было бы невыполнимой задачей… Помните, у него были круглые такие розовые щечки, как у младенца?.. Это – коконы… Звуки особенные издавал, какой-то шелест. Словом… Когда я это осознала, во мне что-то такое произошло… Конечно, я вам ничего не рассказывала. А что это могло изменить?.. В сущности, какая разница? Ну, шелкопряд… Скрывал, естественно… любой на его месте скрывал бы… Хотя с его деньгами можно было бы и не прятаться, будь он хоть тараканом… Люди в доме и крыс и змей держат, любят их, а во мне что-то такое… сломалось, что ли… Охладела, вот что. Я к нему охладела… Он же так заботился о нас. Любые желания, любые прихоти. Жадным никогда не был… У него было больное сердце. Приступы, задыхался… Вот, говорят, здоровье не купишь. Да, да. Лучшие доктора, лучшие лекарства. Ничего не помогало. Естественно, они же ему лекарства человеческие прописывали, а он-то – шелкопряд… В общем, у него случился очередной приступ. В ванной. А когда такие приступы случаются, ему немедленно нужно подать ингалятор, синенький такой, не помню, как называется. Вот он кричит из ванной: Нина, скорее! приступ, Нина!.. Не знаю, что со мной произошло, не могу двинуться и все…

АСЯ Оцепенение.

НИНА Сижу, не двигаюсь, а сама повторяю одно и то же: Что ты там шелестишь? Я ничего не понимаю. Что ты там шелестишь? Я ничего не понимаю. Что ты там шелестишь? Я ничего не понимаю… Нина, скорее! приступ, Нина! Что ты там шелестишь? Я ничего не понимаю… Ну, и, наконец, он замолчал…

Пауза.

АСЯ Это – гало.

РОЗА Какое гало?

АСЯ Самое настоящее.

Пауза

НИНА Не знаю, сколько я так просидела… Потом на меня страх напал. Озноб… Все же набралась мужества, зашла в ванную…

РОЗА И что там?

НИНА Что? Мокрая бабочка. Невзрачная… Красавцем он никогда не был.

РОЗА Господи, от мужиков одни несчастья. Буквально на погибель нам.

АСЯ (Розе.) Что ты понимаешь в мужиках? Тебе не повезло, это не значит, что все мужики плохие. Вот, например, Валерий…

РОЗА Да отстань ты со своим Валерием! Уже тошнит, честное слово.

АСЯ (Розе.) Дура! (Нине.) Нина, вас обоих поглотило гало. Тебе повезло, ты осталась живой. С Валерием было в точности так же… И срочно обследуй голову. Гало больше всего на голову действует… Ничего, ничего. Валерий достанет титан, укрепим. Укрепить голову – первое дело после атаки гало… Ничего, ничего, еще полетаем, как говорят летчики.

Пауза.

РОЗА Что же теперь будет?

Пауза.

АСЯ (Нине.) Любила его?

Пауза.

РОЗА Что же теперь будет, Нина?

НИНА Полетите на Таиланд. Артур обещал, значит полетите.

РОЗА Что теперь будет, Нина?!

НИНА Потихоньку разберусь в бумагах. (Улыбается.) Научусь прясть…

Пауза.

РОЗА Нина, какое несчастье!

НИНА По поводу несчастья ничего не могу сказать… но, откровенно говоря, и счастья особого пока не испытываю.

Пауза.

РОЗА Хорошо бы грезы к тебе девичьи вернулись, со всеми вытекающими последствиями. Вот было бы хорошо.

НИНА У меня, Розочка, и в девичестве грез не было. Я, к сожалению, из другого теста слеплена. Когда было бы не так, я бы и вас на ноги не поставила, и за Артура не пошла бы.

АСЯ Ты, Нина, самый несчастный человек из всех, кого я встречала. Мне так тебя жаль!.. И я так тебя люблю!

РОЗА И я люблю тебя, Нина, хоть ты и вредничаешь порой.

АСЯ (Нине.) И Валерий тебя любит. Я ему много о тебе рассказывала, и он сказал, что сразу же полюбил тебя.

РОЗА (Асе.) Что ты с этим Валерием? В дури обвалялась!.. Валерий, Валерий! Нет никакого Валерия! Ты это знаешь, я это знаю, Нина это знает!.. Думаешь, это интересно или смешно?.. У нас горе, человек умер!

АСЯ (Тихим голосом, вот-вот заплачет.) Шелкопряд

РОЗА Что ты там бормочешь?

АСЯ (Вот-вот заплачет.) Нина говорит, что он был шелкопрядом.

РОЗА Какая разница? Умер, понимаешь ты?.. Мы теперь останемся без средств к существованию! Побираться пойдем. Подаяния просить… Ты подаяние просить умеешь?.. Что ты умеешь? Жалобные песни петь умеешь?.. Или ты будешь рассказывать сказки про мифического Валерия?

НИНА (Розе.) Перестань!

АСЯ (Слезы катятся по щекам.) Валерий не мифический.

РОЗА Нет никакого Валерия!

АСЯ Есть!

НИНА Ну, все, хватит! Успокойтесь! (Розе.) Что ты к ней пристала?.. Какое тебе дело до Валерия?.. Довела ребенка до слез.

АСЯ (Нине.) Именно что… Она сволочная, эта Розка, не думай… Хорошая, конечно, но сволочная.

НИНА И ты перестань, Ася. Роза – твоя сестра.

Пауза.

АСЯ (Розе.) Сколько раз я тебе говорила, нельзя меня обижать… Не смей, слышишь, никогда…

НИНА (Асе.) Ну, все, все, успокоились.

Пауза.

АСЯ (Нине.) Этот Таиланд, что там интересного? Слоны есть?

НИНА Есть.

АСЯ Это очень хорошо… А Розку выпори. Прямо возьми ремень и выпори.

НИНА (Смеется.) Хорошо.

АСЯ (Нине.) У меня любовь, понимаешь?.. Вот вам с любовью не очень повезло, а мне очень повезло. Понимаешь?

НИНА Понимаю.

Долгая пауза

АСЯ Я тебе верю, имей в виду… А ты мне веришь?

НИНА (Смеется.) Верю.

АСЯ Смеешься?.. Смотри, я могу усомниться.

Долгая пауза

НИНА Ну, где твой летчик? Пора бы ему уже из Африки вернуться.

РОЗА (Весело.) Сейчас узнаем. (Достает телефонную трубку, набирает номер.) Валерий, ты где?.. (Сестрам.) Еще в Африке. (В трубку.) Что так долго? Ты там себе никого не присмотрел? (Смеется, сестрам.) Только меня любит. На других внимания не обращает. (В трубку.) Пора возвращаться. Мы уже тебя заждались… (Сестрам.) Говорит, пошутил. Уже подлетает. (Бежит к окну, сестрам.) Уже видит нас. (В трубку.) И я вижу тебя, Валерий. Ого! (Сестрам.) Говорит, прямо к нам летит! (В трубку.) Ого! Валери-и-ий!..

Ослепительно яркий свет. Взрыв. Затемнение.

НОЧЬ

Большая комната.

Интерьер – на вкус читателя или режиссера. Можно оставить тот же, что и в первом действии. Условность. Потому не даю подробного описания.

Артур и Петр за столом, пьют водку.

Валерий с биноклем у окна, изучает небо.

ВАЛЕРИЙ Ночь. Это – хорошо… Солнца не люблю. Не то, чтобы не люблю, опасаюсь.

ПЕТР (Артуру.) Ума не приложу, как это у вас получилось, Артур, выручить меня.

АРТУР Зачем вам?

ПЕТР Ума не приложу, как это у вас получилось, Артур, выручить меня таким-то, прямо скажем, вычурным способом.

АРТУР Вы называете это вычурным способом? А вы мужественный человек. Но зачем вам знать? Разве вы забыли? Знания умножают печаль.

ПЕТР Да, но избавление от правосудия – теперь главное событие моей жизни… Еще вчера я назвал бы главным событием своей жизни знакомство с Шекспиром, я очень впечатлительный человек, но теперь, после счастливого избавления…

АРТУР Вы знакомы с Шекспиром?

ПЕТР Роза познакомила незадолго…

ВАЛЕРИЙ Впечатлительный человек – понимаю, всецело разделяю и мысленно рукоплещу. Сам таков!

АРТУР Спорно.

ВАЛЕРИЙ Истина в последней инстанции! Тупик на каждой станции. С некоторых пор полюбил рифмовать… Впечатления, эмоции, пламень, так сказать… Что вы? Особая гордость и… своего рода пилотаж. Пилотаж и – главное.

ПЕТР Что «главное»?

ВАЛЕРИЙ Просто «главное»… Главное, и все тут. А вы уж набивайте этот мешок, чем хотите. Все подойдет, и моллюск и эхолот… Главное, и все тут. Можно еще сказать «самое главное». Пуще прежнего. Впечатление, эмоция, пламень, поступок… А вы уж потом обдумывайте сколько угодно. Обдумывайте, обсасывайте, просчитывайте, обмеривайте. У вас головы целы, их же надо чем-то занимать…

ПЕТР А как без анализа? Анализ – непременно.

ВАЛЕРИЙ Не факт… Голова – что? Случай, не больше. Повторяю, чувства, эмоции – вот!.. Сколько приходилось?! Глядишь – и ручек нет, и ножек нет… даже того самого предмета насмешек и мужской гордости нет, и такое приходилось, а когда страсть осталась – долетит, можете не сомневаться… И отбомбится, и долетит, и плюнет, и поцелует… А что еще нужно? Настоящей женщине, жене – что еще нужно?.. Жизнь!.. Тут бы выругаться, да Ася не любит… Настоящая скупая суровая жизнь и суровое же счастье… Ночь и гало, пропади оно пропадом… Я говорить – не мастер. Никогда не отличался болтливостью. Болтун – находка, помните? А я скажу иначе. Болтун – утрата. Быть может, непоправимая утрата.

Звонок. Валерий достает из кармана телефон, улыбаясь как-то по-детски, любуется им.

ВАЛЕРИЙ Ася моя звонит… Ася, Ася!..

Телефон умолкает.

ВАЛЕРИЙ Хочется, конечно, жениться, но когда? Сами понимаете, что за обстановка. Как говорится, в любую минуту, в любую секунду… И, мой вам совет, друзья мои, Артур, Петр… Уж я-то повидал, довелось… Это, знаете, как в сказке. Пока лев спит – мыши дергают его за усы, кто во что горазд… Но, согласитесь, так не могло продолжаться до бесконечности… Однажды царь проснулся, да и задал одноклассникам трепки. (Смеется.) Помните?.. Помните эту сказочку?.. Я, может быть, не совсем ладно рассказал, уж простите – не мастер сказки сказывать, но самое главное ухватил. Успел… Наш пострел везде поспел… На лету, как говорится… Ну, что? Как вам сказочка?.. Не простая – со смыслом, правда?.. Памяти нет, говорите?.. Ну, так вот, пометьте себе – непростую сказочку вспомнил. Дурак дураком, а сказочку вспомнил. Сказочку-раскрасочку.

АРТУР Никто не считает вас дураком.

ВАЛЕРИЙ Все до одного.

АРТУР Неправда.

ВАЛЕРИЙ Разве что Ася не считает, но это временно.

ПЕТР Зачем вы так?

ВАЛЕРИЙ Эмоция прорвалась. Прорыв. Бывает. Прошу прощения. Вспылил – сказал правду… (Улыбается.) Однако какую сказочку вспомнил, а?.. Молодец?

АРТУР Молодец, спора нет, вот только…

ВАЛЕРИЙ Что?

АРТУР Что-то в сказочке как будто не так.

ПЕТР (Артуру шепотом.) Ну, зачем вы?

ВАЛЕРИЙ (Сурово.) Что не так в сказочке? Говорите прямо как на духу!

АРТУР Не могу сообразить, но, по-моему, закралась какая-то ошибка.

ВАЛЕРИЙ Вот и вы не соображаете. (Вздыхает.) Куда все просачивается?.. Африка, Сахара, казалось бы пустыня, безжизненное пространство. А брось бомбу килограммов на пятьсот. Такое повылазит, такие… что ты?.. Страх – единственная бесполезная эмоция. Но бояться нечего, друзья мои, Артур, Петр. Спешу вас утешить – бояться нечего. В природе и не только, в нас самих все надежно спрятано… А вот сомнения, копание и самокопание – не дело. Может быть, у вас, Артур, в бизнесе, конечно и допускается, как говорится, резинку потянуть, пока колпак сошьется…

АРТУР Но-но! Я колпаков не шью. Никогда не шил.

ВАЛЕРИЙ А почему вы решили, что я вас имел в виду? Вы что же – один древо точите?

АРТУР И древа не точу. Ошибаетесь.

ВАЛЕРИЙ Увы, я никогда не ошибаюсь. Не имею права… Слышали последние данные? Всем, вообще всем владеют десять процентов. Это же уму непостижимо.

АРТУР Допустим, десять процентов – преувеличение…

ВАЛЕРИЙ Течение, заточение… Сердце – пламенный мотор… И пожалуйста, не отвлекайте меня, я рассчитываю азимут.

АРТУР Да, конечно. (Петру шепотом.) Не так прост, как кажется.

Пауза.

ПЕТР Все же, как это у вас получилось, Артур?.. И еще… Это важно… Зачем я вам?

АРТУР Видите ли, хотя я очевидно принадлежу к десяти процентам, хотя Валерий и критикует таких как я, а, следовательно, меня, я, тем не менее приучен к тому, что справедливость должна торжествовать. Не правосудие, но справедливость. Понимаете?

ПЕТР Откровенно говоря, не очень. Мне пытались объяснить на киче, но…

АРТУР С младых ногтей, как говорится, приучен. Так уж воспитали. Среда обитания… Золотое времечко было. Золотое, кто бы что ни говорил… Обратили внимание, как много стали теперь говорить? Валерий неспроста заметил.

ВАЛЕРИЙ Отвлекающий маневр.

АРТУР Говорят и говорят, говорят и говорят…

ВАЛЕРИЙ Да только не я. Если есть хоть малейшая возможность помолчать, я молчу. У меня так… Хотя заставляют, прямо-таки требуют. Почему я, собственно, к Африке-то и тянусь. О, я много мог бы рассказать об Африке, но не имею права. Скажу одно, Африка – не совсем то, что вы себе представляете. И вообще всё – не совсем то, что вы себе представляете…

АРТУР (Валерию.) А вот здесь готов подписаться под каждым вашим словом, Валерий… И напрасно вы, Валерий, сетуете. А знаете вы, что я, к примеру, перед тем как соткать, состряпать, сочинить дельце не ем?.. То есть совсем отказываюсь от пищи. Таким образом, сочувствую и как бы сливаюсь… В подъездах не ночевал, врать не хочу, да и не умею, но такая мысль, нет-нет, да и посещает меня. В особенности по воскресеньям… Еще подаяния просить… Так что, во-первых, прошу меня не списывать, а во-вторых, у меня и у самого порой слеза напрашивается. Что-то изменить – не получается. Пробовали пару раз – и что вышло?.. Только хуже стало… Это, знаете, как стакан с мутной взвесью. Оставь в покое – и вот он осадок… Кроме того, если ночевать в подъезде, как нужду справлять? где? Этим вопросом вы не задавались?.. А я размышлял. Сколько-нибудь подходящего решения не нашел. Получается так – либо сочувствовать и разделять, но мочиться в присутственных местах, либо не морочить голову ни себе, ни людям.

ВАЛЕРИЙ Размышлять, задаваться вопросами мне трудно. Знаю одно. Я теперь к Асе тянусь. Всем сердцем тянусь. И стараюсь не отвлекаться… Надеюсь, скоро мы с ней свидимся… Живу надеждой… Но и без неба не живу.

АРТУР Надежда – да. Воистину путеводное слово.

ВАЛЕРИЙ Ага? Видите, что получается?.. Как говорится, устами солдата скупое мужское… ночь. В особенности, когда пожилой солдат. Бывает, уже и в землю врос по колена, а все молчит. Такой не полетит, конечно, но нальет – не расплещет… Еще раз, друзья. Пожалуйста, не отвлекайте меня, я рассчитываю азимут.

АРТУР Нам замолчать?

ВАЛЕРИЙ Вам – не обязательно. А ориентироваться по звездам буду. По мху – не с руки.

АРТУР Бывалый вы человек. Восхищаюсь вами. (Петру.) Я ведь как рассуждаю? Если есть возможность помочь, почему бы не помочь? Оно же все возвращается… Спасая всех, спасайся сам. Так, кажется? Только об этом мало кто задумывается. Да и знает не каждый… Спешат. А со спешкой нужно быть крайне осторожным. Иногда в спешке можно и голову потерять.

ВАЛЕРИЙ Спешка здесь ни при чем, если вы имеете в виду мою голову.

АРТУР Нет-нет, речь в данном случае не о вас.

ВАЛЕРИЙ Ну и зря. Обо мне – есть о ком поговорить.

Пауза.

АРТУР (Петру.) Так что по мере сил участвую… Милое и выгодное дело… Кроме того, лично мне этим заниматься приятно. Хорошее послевкусье, здоровый сон и так далее.

ВАЛЕРИЙ Как я уже докладывал, голова – надстройка, не более того. Чувства, любовь, огонь, пли! – вот что главное, бедные вы мои.

Пауза.

АРТУР (Петру.) Так что я не в накладе… Когда бы такой возможности не было, я бы и не помог, и не взялся бы, и объясняться ни с кем не стал бы, пропустил бы мимо ушей и все, кто бы меня не просил… Кроме того, я конкретику люблю. Могу помочь – помогаю, не могу – не помогаю… Сначала ситуацию исследую всесторонне, делаю кое-какие пометки, нащупываю пути отступления, а уж потом… (Смеется.) Потом меня не остановишь, будьте уверены… Бывает даже чересчур… Случается, говорят: Остановись, много хорошо тоже не хорошо. Да и сам себе такое говорю, а вот остановиться не получается… Бывает, такое полотно сочиню, что и древним не снилось, а мне всё мало… Уже счастье всеобщее, говорят – хватит, уже горлом радость хлещет, а я – еще, еще, и так, и этак… Исступление, именно что… Потом, конечно, слабость, недомогание, истощение. Сплю сутки, двое… Домочадцы не раз высказывали предположение, что я уже умер… (Смеется.) С тех пор предпочитаю спать в бумагах. Милое дело, зароюсь в бумаги – пойди, найди меня… Но уж если берусь помогать, не обессудьте, помогу, как бы вы не сопротивлялись… Я ведь как рассуждаю? Принял решение – будь любезен, и не ропщи… И вам не советую. Потому и состоялся. Если вдуматься, вот именно по этой причине… В противном случае, первая попавшаяся пичуга склюет… Да вот, хоть воробья возьмите. На вид бродяжка, а своего не упустит… И вы, дорогой Петр, уж больше своего не упускайте…

Артур достает из кармана пачку денег, протягивает Петру.

АРТУР Вот, возьмите покорно. Здесь вам с Розой хватит на первое время. Здесь вам даже на небольшой театрик хватит… Или вам больше не хочется баловать ее?

ПЕТР Как не баловать, вот как не баловать? И рад бы не баловать, да где же мне?.. Уж мне указывали, не балуй, зачем балуешь, и так было… указывали, смотри, разбалуешь, а я и сам чувствую, но чувства – это одно…

ВАЛЕРИЙ Оно же и второе. Если сердце – пламенный мотор, от всего прочего решительно откажись. Будь готов, всегда готов. На том стояли и стоять будем… будем-забудем…

ПЕТР (Артуру.) Вам может показаться странным, но после всего случившегося чувства мои к Розочке не только что не потеряли силы, но окрепли… Парадокс, конечно…

АРТУР Видите как получается?.. У вас парадокс, и со мной нечто подобное происходит. Не так ярко, конечно, но близко к тому… Я, как бы это лучше выразить?.. более хладнокровен, что ли? Но к некоторым благородным чувствам способен… Так что ваш парадокс – скорее закономерность.

ПЕТР (Слезы на глазах.) Святой вы человек, Артур.

АРТУР Не святой и… не совсем человек.

Пауза.

ПЕТР Что значит, не совсем человек?

АРТУР Я, на самом деле, тутовый шелкопряд… Тутовый… Знаете, каким образом я ушел?

ПЕТР Роза говорила что-то о сердечных приступах. Инфаркт?

АРТУР Не совсем. Проблемы с сердцем были, конечно. Да я и сейчас не очень хорошо себя чувствую, но, в общем-то, я еще был жив, когда Нина вошла в ванную. Ну, а там уж… Она испугалась… Да любой на ее месте испугался бы. Я поторопился предстать в естественном, как говорится, виде… Ну и вот – она закричала… Да нет, даже не закричала, сделала так – бррр… Включила душ, смыла меня, вот и все… Видите, как просто нынче? включил воду, сделал напор побольше – и нет человека… в моем случае шелкопряда.

ВАЛЕРИЙ Про напор не знаю, это какая-то новая, по-видимому технология, но в целом, оно всегда так было. Если ту историю со львом и саранчой досказать… Однако ночью такие истории не досказываются. Ночь – время полета и отдыха. Или полет – или отдых. Бомбардировка, одним словом. В сутках первейшее время. Бомбардировка – лучшее время суток, я бы так сказал… товарищ адмирал…

Пауза.

ПЕТР (Артуру.) И вы после того, что случилось с вами в ванной, все равно хотите ее вернуть?..

АРТУР А вы, дорогой Петр?.. В таких ситуациях нас ничего не зависит. Скажу больше, от нас вообще мало что зависит… Разве что утренний выбор – сначала отправиться в душ, а потом позавтракать или наоборот. Не больше того… Браки совершаются на небесах, слышали? Наверняка. Но не знаете, что брак – это навсегда. Вот если вы женились, к примеру, четырежды – ваши четыре жены, с их родственниками, родственниками родственников, подругами и прочим людом будут с вами всегда… Всегда, дорогой Петр!.. Мне повезло, у меня Нина – единственная жена, и я у нее – единственный муж. А представьте, какая хлопотная жизнь ожидала бы меня, когда бы, скажем, я у нее был третьим, а она у меня, упаси Бог, пятой?.. Тут теперь такая камарилья собралась бы, набились бы, как селедка… Настоятельно рекомендую, не выбрасывайте бумаги, стройте убежище. Благо, бумаги теперь вдоволь. Скажу вам по секрету, бумага теперь приобрела новые свойства. Размножается. И если так пойдет дальше, она заменит всё.

ПЕТР Что, всё?

АРТУР Вообще всё.

Пауза.

ПЕТР А, может быть, она не захочет.

АРТУР Кто?

ПЕТР Роза.

Пауза.

АРТУР Чего не захочет?

ПЕТР Ну вот этого… навсегда.

АРТУР Да кто же ее спрашивать будет?.. Стерпится – слюбится. Слышали?

ПЕТР Нет-нет. Мне бы так не хотелось. Так она, пожалуй, разлюбит меня.

ВАЛЕРИЙ Любит, разлюбит… снова полюбит.

ПЕТР Нет-нет, это насилие. Я же на самом-то деле не насильник.

АРТУР (Смеется.) А кто?

ПЕТР Что?!.. И вы?!.. О, Боже! Нет же, нет… Да что же это такое? Я думал, хотя бы вы мне верите?.. Зачем, в таком случае, вы не оставили меня там, в том… той… там, откуда вы меня вызволили такой ценой?.. ценой жизни…

АРТУР Других вариантов не увидел.

ПЕТР Спасли, убив жестокосердно, и теперь глумитесь?

ВАЛЕРИЙ Шекспир?

АРТУР (Петру.) Вы жалеете о том, что случилось?

Пауза.

ПЕТР Всем глумиться надо мной хочется. Почему? Что за люди? Что я за человек?

АРТУР Еще раз спрашиваю – вы жалеете?

ПЕТР Не жалею, не ропщу. Вам показалось, что я жалею, ропщу? Да разве я жалею, разве ропщу?

АРТУР Может быть, вернуть все как было?

ПЕТР Нет!

Пауза.

АРТУР Вернуть все как было представляется мне невыполнимой задачей, но, по правде, я не изучал проблему. История знает много разных примеров. Словом, если вы находите свою смерть несправедливой, возможно негуманной, я готов попытаться, связаться с нужными людьми, провести необходимые консультации, составить план…

ПЕТР Нет!

Пауза.

АРТУР Наметить пути отступления…

ПЕТР Нет же, нет и нет!.. Так, как сейчас – лучше, что я говорю? так, как сейчас даже вовсе хорошо… я даже близок к счастью. И благодарность моя не знает границ, честное слово, но, Артур…

АРТУР Вот это «но». С ним надо будет проститься, Петр.

ПЕТР Охотно. Рад бы. Рад. Но… Артур, если и здесь все будут считать меня насильником…

АРТУР Поменьше обращайте внимания на всех. Все – это никто… Научитесь себя любить. (Пауза.) Успокойтесь, мы все – насильники. Либо воины, либо маньяки, либо шелкопряды… Валерий – воин. Я – шелкопряд. Ну а вы, стало быть…

ПЕТР Да что же вы такое говорите?.. Вам истязать меня хочется?.. Всем истязать меня хочется!..

АРТУР Опять вы за своё. Опять «все»! Еще раз говорю вам, забудьте это «все». Нет никого. Вообще никого кроме вас нет. Только те, кого вы хотели бы видеть. Более никого!.. Усвоили?.. Иначе пропадете, на этот раз уже окончательно!.. Усвоили?

Пауза.

ПЕТР Левкин.

АРТУР Хотите Левкина?

ПЕТР Нет…

АРТУР Ну и зачем вы упомянули его всуе?

ПЕТР А Роза?

АРТУР Что, Роза?

ПЕТР Роза его хочет?.. С кем она репетировать будет? (Пауза.) Я же мечтал… я, знаете, о чем мечтал? кем хотел стать для нее?.. Золотым дождем.

ВАЛЕРИЙ Сильно!

АРТУР (Петру.) Прошу прощения, золотой дождь – это что, напомните?

ПЕТР Рембрандта видели? Данаю?.. Нежность, понимаете? нежность… Дождь практически невидим… Вот так и я, хотелось, чтобы я, как будто есть, но, в то же время меня, как будто и нет… Ей – свобода… Рожденная свободной… Хочу, чтобы она не чувствовала себя… стесненной, что ли… Хочу, чтобы она на условном лугу, условной изумрудной травке, в венке из ромашек, играя в жмурки или в хороводе с милыми подругами и друзьями, включая меня, то есть своего законного мужа, случайно уронив на меня взгляд… хотелось бы, чтобы на меня… задержалась бы своим взглядом, возможно даже оступилась бы… единственное, умоляю, не поранив ногу… оступилась бы, как будто этот человек, я, то есть… ее радость и судьба, условная радуга… или, вот гало, раз уж речь идет о хороводе… или сладостная ночь, если это жмурки… Нет, Артур, я не должен быть один… Все, и я среди всех, избран по воле сердца, понимаете?.. только тогда… только в таком случае… И вдруг дождик, понимаете, легкий летний дождик. Все бегут прятаться, и друзья, и подружки, и только мы с ней остаемся, не в силах разомкнуть рук, мечтаний и надежд… Нет, пусть не убегают, пусть остаются под дождем, не в силах убежать, зачарованные этой сценой внезапного союза!

Пауза.

АРТУР Да, чует мое сердце, придется Левкина звать.

ПЕТР А что Левкин? Левкин – талантливый человек. Безумно талантливый человек! Я Розу в известной степени понимаю… Думаете, я мог бы Левкина заменить?.. У меня так исполнить Шекспира не получится… Что же делать?

АРТУР Не знаю. Вам решать.

Пауза.

ПЕТР Давно хотел спросить, всё не решался, дорогой Артур, вы что же, допускаете, что у них было нечто большее?

АРТУР Откуда мне знать?

Пауза.

ПЕТР Артур, дорогой, но это просто смешно. Она же девственна, Артур!.. Она сама мне говорила об этом, и настаивала… У меня нет никаких оснований не верить ей… Говорила, девственность – это мои и печаль, и радость. При этом плакала и смеялась одновременно. Практически каждый день говорила, плакала и смеялась.

АРТУР Но вы же однажды положили конец этому однообразию?

ПЕТР Это был не я. Я на такое не способен. Это был как будто другой человек. На меня нашло затмение. Или вот – гало… Иль ночь сомкнула свои веки.

ВАЛЕРИЙ Шекспир?

Пауза.

ПЕТР (Артуру.) Вы думаете, Левкин воспользовался моим затмением?

АРТУР Боюсь, еще до того, как вас охватило затмение.

Пауза.

ПЕТР Но это решительно невозможно.

АРТУР Пытаетесь вернуться на стезю логики? Исключено. Не те времена.

Пауза.

ПЕТР Хорошо, предположим, что это так… Подчеркиваю – предположим… Хотя быть такого не может… Но мы, зажмурившись, допустим невозможное… Что же, по-вашему, я должен был, как у Шекспира, убить?.. Его убить, ее убить, себя убить?.. Погодите-ка… Вы думаете, Левкин не актер, а персонаж?.. Тогда получается, что и Роза – не Роза, и то, с чем я столкнулся – не сцена пятая, а пучина страстей?.. Вот оно как?.. Ах, вот оно как?!.. Да, да, да, да, потому он и был столь невозмутим, отправляясь к людям во всей своей наготе?.. Выходит, его нагота – это настоящая нагота?.. Но, в таком случае я должен убить и самого Шекспира, и Данаю…

АРТУР Вы, случаем, умом не тронулись, Петр?

ПЕТР Не знаю. Возможно… Честное слово, не знаю, я же не врач…

Артур разливает водку.

АРТУР (Валерию.) Что-то вы притихли, дорогой Валерий. Азимут рассчитали?

ВАЛЕРИЙ Шесть. Но полечу по памяти.

АРТУР Почему?

ВАЛЕРИЙ Число не нравится.

АРТУР А что за окном?

ВАЛЕРИЙ Ночь.

АРТУР Присоединитесь к нам?.. Впрочем, вам нельзя – лететь, совсем забыл.

Валерий садится за стол.

ВАЛЕРИЙ Не знаю, конечно, что там дальше будет, но пока всё складывается удачно. (Смотрит на часы.) Полечу минут через пятнадцать – шестьдесят. Лучше – раньше, конечно. Сердце подскажет.

АРТУР У вас хорошая интуиция?

ВАЛЕРИЙ Меня в честь Валерия Чкалова назвали.

Валерий поднимает стакан.

ВАЛЕРИЙ За Валерия Чкалова, под мостом пролетевшего!

ПЕТР (Валерию.) Может быть, вам действительно пока не стоит пить?

Валерий выпивает, вновь наполняет стакан, вновь выпивает.

ВАЛЕРИЙ Я, когда выпью, чувствую себя намного увереннее. Четче вижу, слух нормализуется, разбираться в приборах начинаю. Мой мозг, точнее, то, что от него осталось, теперь работает совсем иначе… Со мной, знаете, тоже парадокс – если я не выпью, чувствую себя как пьяный, шатаюсь, сквернословлю, речь путается, логика отсутствует напрочь… так, набор слов, наполовину бранных… злюсь по пустякам… Стараюсь Асе на глаза выпившим не попадаться. Что она может обо мне подумать?.. Молчу, а в груди пожар.

АРТУР И ваш парадокс – не парадокс. Тому множество примеров.

ВАЛЕРИЙ Да, но у тех, кого вы имеете в виду головы целы…

АРТУР Напрасно вы так думаете. Оглянитесь вокруг, присмотритесь повнимательнее.

ВАЛЕРИЙ На данный момент размеры мозга у меня сопоставимы с горошиной фасоли.

АРТУР (Смеется.) Да вы – колосс.

ВАЛЕРИЙ Смеетесь надо мной?

АРТУР Ни в коем случае.

Пауза.

ВАЛЕРИЙ Обожаю титан. Химический элемент четвертой группы периодической системы Менделеева. Атомный номер двадцать два. Атомная масса – сорок семь целых и девять десятых. Имеет серебристо-белый цвет, относится к лёгким металлам. Лучшее открытие человечества… Все лучшее во мне – благодаря титану. Укрепи я голову годом раньше… А ведь братья по оружию советовали…

АРТУР Я намеренно занимался проблемами мозга. Не по вашему поводу, но интересовался. Уже не помню, что послужило причиной. А в силу того, что я, так уж вышло, знаком со многими корифеями, тку для них, стало быть, информацией располагаю предельно объективной. Горошина в наше время – редкость. Достойный размер, если не сказать больше.

ВАЛЕРИЙ Утешаете меня?

АРТУР Ничуть. (Смеется.) Валерий, голубчик, у меня-то мозга совсем нет. Где вы видели шелкопрядов с мозгами?.. Да будь у меня мозг, разве смог бы я зарабатывать такие деньжищи?.. Я бы где-нибудь в библиотеке науку грыз… или книжные шкафы… Между прочим, запах дерева привлекает меня очень… Цепенею… От запаха дерева и духов «Частная коллекция»… Цепенею, теряю контроль… (Петру.) Кстати, накануне моего, так сказать, последнего купания, Нина как раз надушилась «Частной коллекцией»… Вот я и расслабился.

ПЕТР Это – любовь.

АРТУР Мне трудно судить. Но что-то наподобие…

Пауза.

ВАЛЕРИЙ Вот, кстати, сегодня по связи передали, нашли-таки большого корабельного червя. Двести лет искали, найти не могли… Длина – полтора метра. Я где-то таким себе его и представлял. Это же какое событие!.. прибытие, наитие… Однако на боевых кораблях они, как правило, не водятся. Очень жаль. Какое-никакое развлечение в походе.

АРТУР Не ведают, что творят. Сами себе могилу роют.

ПЕТР В каком смысле?

АРТУР Им же теперь придется встраивать его в систему. А червю этому пальца в рот не клади.

ВАЛЕРИЙ Кстати, прозвучало. По-моему, когда его извлекали, он именно палец кому-то из охотников повредил или откусил.

АРТУР А я что говорю?.. Великая опасность ждет сильных мира сего. Вся система, может быть, и не рухнет, но пошатнется. Во всяком случае подвинуться многим придется… Надо будет мне предупредить кое-кого… Надо же, нашли… А я не слышал… Разомлел в ванне, расслабился… Всё вверх тормашками… Разомлел, вот – ключевое слово. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя расслабляться.

ПЕТР И после смерти?

АРТУР Что вы имеете в виду, молодой человек?

ПЕТР Как же? Нас вроде бы нет уже в живых.

АРТУР Глупости говорите, Петр… Живые – мертвые, люди – шелкопряды… еще рогатых оленей вспомните, львов, куропаток… Всё – такие условности… Игрушки, игра… Придумали себе простенькие правила, тем и утешаемся… Всё – едино и существует по правилам бесконечности… Мы не шарик голубой – клубок. Навроде того, что скарабеи катают, хозяева наши…

Пауза.

ВАЛЕРИЙ Хочу круг над Африкой дать.

АРТУР Дайте, кто вам мешает?

Пауза.

ВАЛЕРИЙ Соскучился по Африке. По Асе и по Африке.

АРТУР (Вздыхает.) Так все скучаем… Родина наша… Любите Пушкина?

ВАЛЕРИЙ К сожалению не читал.

АРТУР Тоже знатно рифмовал.

ВАЛЕРИЙ Времени не было. Я же с трех лет в авиации.

АРТУР Ну, ничего, теперь времени много будет, почитаете, еще и познакомитесь, еще и товарищами станете…

ПЕТР Товарищами с Александром Сергеевичем скорее всего, мы станем. Друзьями по несчастью. Он ведь тоже из-за жены…

АРТУР Не думаю. Просто карта легла… Он же дуэли не хотел… И Дантес не хотел. А карта легла – ножки сами пошли. Ручки сами к пистолетам потянулись. Говорю, от нас ничего не зависит.

ВАЛЕРИЙ (Выпивает.) Ну, все, пора.

ПЕТР Удачи.

Пауза.

ВАЛЕРИЙ В следующий раз попрошу бомбардировщик… Бинокль оставляю. Я вам крыльями помашу, наблюдайте.

Валерий уходит.

ПЕТР Почему бомбардировщик?

АРТУР Просторнее.

Пауза.

ПЕТР Теперь, когда мы остались вдвоем, скажите, Петр, Петя… как мне жить после того, что случилось?.. Они же, прежде чем задушить, надругались надо мной…

АРТУР Да всё я знаю.

ПЕТР Та был один такой мелкий, с золотым зубом, всё повторял «Ишим, Ишим». И всё полотенцем крутил над головой… Что такое Ишим?

АРТУР Станция такая. Где-то в Сибири.

ПЕТР При чем здесь станция?

АРТУР Не знаю, и знать не желаю…

ПЕТР Брезгуете?.. Понимаю… Но как мне теперь жить, скажите?.. Я же думал – всё. Меня больше не будет. А раз меня не будет, и памяти не останется.

АРТУР Все пройдет, Петенька, уйдет, как в песок… Наша память – Сахара, Петя.

Пауза.

ПЕТР Вы знали, что так будет?

АРТУР Нет. Мы договаривались, что все будет сделано быстро, по возможности безболезненно, без этих блатных выкрутасов… но, сами понимаете, выше головы даже я прыгнуть не могу… Во всяком случае весь этот кошмар теперь позади… Забыли, забыли, всё… Поверьте, других вариантов вызволить вас не было… Верите мне?

ПЕТР Верю… Спасибо вам, Артур.

Пауза.

АРТУР Вот за что я недолюбливаю людей… Но, понимаю, в какой-то мере. Стремление разрушать для них естественно. Существовать в клубке, который я упоминал выше, невыносимо. Хочется вырваться любым способом… А достается ближним… Со мной ведь тоже много чего происходило такого, с чем жить противопоказано… Ненависть, любовь, добро, зло – все намертво переплетено… Зато мы с вами теперь имеем право на пафос… Прежде пафоса много было, это теперь чураются, а прежде… Так вот, это были не пустые фразы. С годами понимаешь… Ну, не будем о грустном больше. Теперь, Петя, все будет хорошо, можете мне поверить. Все будет очень, очень хорошо. (Пауза.) Вы хотите, чтобы я наказал этих подонков?..

ПЕТР Нет, нет, не нужно. Ничего не хочу от них. Их не хочу больше. Ничего не хочу больше… Забыться бы поскорее.

АРТУР Забудемся. Недолго осталось… Слушайте, а почему мы не пьем? Водка стоит, мы не пьем.

Артур разливает водку.

ПЕТР А вам не противно со мной пить?

АРТУР Ну, точно, с ума вы сошли. (Поднимает стакан.) Ваше здоровье, Петя.

ПЕТР Ваше здоровье.

Артур и Петр чокаются, выпивают.

АРТУР Ну, что, пойдем наблюдать?

ПЕТР Да, конечно.

Артур и Петр направляются к окну. Артур смотрит в бинокль.

АРТУР Сейчас он помашет нам крыльями.

ПЕТР Ночь. Боюсь, не увидим.

АРТУР Увидим, Петя, обязательно увидим.

Ослепительно яркий свет. Взрыв. Затемнение.

УРОБОРОС
Пьеса в двух действиях

Уроборос изображается в виде змеи (иногда – дракона),

кусающей себя за хвост. Часто встречается в виде

кольца, но в ранних эпохах попадались изображения в виде

восьмерки – символа бесконечности. Принято считать,

что это мифологический змей, обвивший своим телом

Землю и поглощающий сам себя.

Действующие лица

Татлин Иван Павлович, бывший лесник, около 60

Татлина Мария Ивановна, его жена, около 60

Татлина Настенька, их дочь за 30

Геблер Артур Александрович, новый лесник, около 40

Маслов Павел Потапович, медведь

Седов Виктор Сергеевич (Викт’ор), волк

Живица Лариса Антоновна, лисица

Кузовлев Василий Мартынович, охотник, около 60

Кривцов Петр Петрович, оперуполномоченный, за 40

Тузов Иван Сергеевич, около 60, врач

Геннадий, эльф, за 50

Хоровод

Сцена являет собой террасу.

На авансцене длинный стол, сколочен наспех из грубых досок. Разномастные стулья, пара вросших в землю кресел, коряги, пни, пеньки.

Чуть поодаль дом лесника, надворные постройки: дровяник, сараи, баня.

Трава, трава.

Ощущение ветхости, беспорядка.

Колесо от телеги.

Лес темный, тяжелый, величественный, будто облокотился и наблюдает с высоты за чуждыми хлопотами маленьких людей и зверей. Лесу люди и звери представляются маленькими, хотя медведь, например, солидный, тучный. Да и доктор – представительный мужчина. Все зависит от перспективы.

К слову, люди и звери не очень-то отличаются друг от друга. Одеты цивильно, и внешне похожи. Не сразу поймешь, кто тут волк, предположим, а кто – охотник. Не сразу догадаешься. Первоначально – люди как люди.

Колесо от телеги. Впрочем, колесо уже было упомянуто. Предмет в данном случае совершено бесполезный, но привлекательный.

А не всякий предмет должен быть непременно полезным. Бывают предметы – сами по себе предметы. В том числе и дорогие нам предметы. Те, что состоят с нами в родстве. Читай, родственники.

В лесничестве все родственники. Складывается такое впечатление.

Действие первое

Картина первая

За столом Живица, Маслов и Тузов. Выпивают. В кресле Седов с книгой.

Мария Ивановна и Настенька накрывают стол. Молча. Траурные платья и косынки.

МАСЛОВ (Тузову.) Люблю тебя, Ваня до невозможности. Аж дух перехватывает.

ТУЗОВ Медовуху ты любишь, Павел Потапович.

МАСЛОВ За что в немилость впал? Чем обидел?

ТУЗОВ Тоскую. Не обращай внимания.

МАСЛОВ Нынче все тоскуем. Горький час, ложка дегтя… Медовуху я, и правда, люблю, но и тебя, Ваня, люблю. Я весь мир люблю… А медовуха у Ивана Павловича, спору нет, выдающаяся. (Пауза.) Скажи, брат мой Ваня, как жить? Как теперь жить?.. Ваня, ты помнишь, каков был тезка твой?!

ТУЗОВ Зачем спрашиваешь? Суток еще не прошло, как я ему глаза закрыл. Тело еще не остыло.

МАСЛОВ Хорошенько всё запомни. Припечатай на века. Чтобы хоть днем, хоть ночью, разбуди – тотчас воспоминания. И не случайные, а целенаправленные. Дабы почтение и прощальный поклон завсегда, по первому требованию. Так-то поклонился и вот уже на душе легко, во взоре смысл. И новые невзгоды нипочем… Ведь у нас, Ваня, если честно, порядка в памяти не наблюдается. Ни в памяти, ни в мыслях. (Тяжело вздыхает.) Давай-ка помянем, дружище. Давай, давай, не отлынивай. (Седову.) Виктор, иди к нам, помянем Татлина Ивана Павловича, лесника и человека. Давай, давай… (Тузову.) Молчит. Делает вид, что читает, сам спит. Все время спит. Обленился до невозможности… Мы все обленились. Утомление от неровностей и обид.

ТУЗОВ Не буди, пускай выспится.

МАСЛОВ (Живице.) Ларисочка, а ты что же? Давай, голубка. Помянем, давай. Почтение и поклон. Положено… Не думай, ему сверху нас хорошо видно. Он и при жизни любил наблюдать, а уж теперь – подавно. Бывало, вознесется и наблюдает. Тобой, Ларисочка, любоваться любил… Ну, что же ты?

ЖИВИЦА Пропущу. Что-то опьянела.

МАСЛОВ Это ничего, что опьянела. Это правильно… Да ты как будто и выпила-то немного. Стаканчик, не больше?

ЖИВИЦА У женщин так.

МАСЛОВ Женщины, женщины. Имя вам женщины… Уж как я новопреставленного любил, особой любовью… Я двух людей особенно любил. (Тузову.) Его и тебя, Ваня. Двух Иванов…

Тузов погружен в свои мысли.

МАСЛОВ Вот два Ивана. Один и теперь предо мной, живой, другой – мертвый в доме лежит, уже с невидимой высоты взирает… Он и при жизни любил с высоты взирать. Пониже, конечно, чем нежели теперь, но всё равно рукой не достать. По над кронами. Метра на два – на три. А то, случалось, низенько, прямо над головами зависнет. Но все равно таким образом, чтобы рукой не достать. Доплюнуть можно, но кто же в него плюнуть решится? Да никому и в голову не придет… Однако же мне вот сейчас пришло. Грех-то какой? Несвоевременная мысль. Одна из несвоевременных мыслей. Вот как с ними бороться, с несвоевременными мыслями? А смерть часто несвоевременные мысли бередит… Соблазны, соблазны. Блеснет и поблазнит… О чем я? Ах, да. Так вот. Бывало, вознесется и взирает. И прежде частенько. А уж теперь и подавно… Теперь он, Ваня, всё о нас узнал. Ужаснулся. Вероятнее всего… На небо как будто по невидимой лестнице взбирался. Теперь и сам невидим стал. Это не смотря на то, что тело еще не остыло… Говоришь, тело еще не остыло, Иван Сергеевич?

ТУЗОВ (Отвлекается от раздумий.) Что?

МАСЛОВ Тело не остыло еще?

ТУЗОВ Не знаю.

МАСЛОВ Сплошные чудеса! Жизнь – сказка, Ваня, согласись. И рыбы, и камни с нами.

ТУЗОВ Первозданное.

Пауза.

МАСЛОВ Повезло нам невозможно, согласись.

ТУЗОВ Не знаю.

МАСЛОВ Сомневаешься?.. Вот и я сомневаюсь. Да, была бы сказка, когда бы не страдания. А страданиям тем несть числа. Тут тебе и Гога, и Магога, шерочка и машерочка. Смешалось всё… А как не страдать, Ваня? Теперь из Иванов ты только и остался. Своеобразная сирота. Сиротка… Хоть живой, и то. Ты-то хоть не помирай, слышь, Вань?.. Живем так, черт его знает как. Как будто смерти нет, честное слово. Пьем, кушаем, спим до полудня. Стыдно. Молодые, старые, Гога, Магога, шерочка, машерочка, петелька, крючочек, волки, овцы, все… А с другой стороны – идиллия… Сложно для понимания… Это потому что лес… Это потому, что лес, да, Ваня?.. Стыдно, ужасно стыдно. Но как-то преодолеваем. Благодаря лесу преодолеваем. Живем в благости. В ужасе, но и в благости. Да, Иван Сергеевич?

Тузов погружен в свои мысли.

МАСЛОВ Благодаря лесу, конечно… Но случаются черные дни. Наподобие сегодняшнего. Не без этого… Но в городе еще хуже. В городе совсем беда. Там порядок жизни утрачен… Не успеваете жизнь замечать. Да, Вань? Замечать, примечать, припечатывать. Пищей, сном не дорожите. Может быть, оно так-то правильно, но порядок жизни теряется… Еще черные дыры. Да, Ваня?.. Олигархи, падшие женщины, всё такое. Да?.. Падшими женщинами никогда не интересовался. Честное слово. Хотя любопытно, конечно, было бы на них посмотреть. Они бесспорно нарядные. Кажутся глуповатыми, но красивые, нарядные… Посмотреть, не больше. А так, на что они мне?.. Жаль их, конечно… Вот мы их жалеем, а они нас.

ЖИВИЦА У женщин так.

МАСЛОВ Но, если честно, черные дыры меня больше волнуют… Еще на олигархов, конечно, интересно было бы посмотреть… Они нарядные. Кажутся глуповатыми, но красивые, нарядные… Слушай, я обратил внимание, у них рты как-то приоткрыты всё время. Как будто насморк или недоумение.

ТУЗОВ Ты где видел-то их, Павел Потапович?

МАСЛОВ По телевизору. Они не знают, что я их вижу, потому ведут себя естественно. Так вот, в естественном состоянии их открытые рты прямо-таки бросаются в глаза… Открытые или приоткрытые. Может быть, во время приемов и бракоразводных процессов они рты закрывают, но в естественном состоянии, когда никто, как им кажется, за ними не подсматривает, они тотчас рты открывают. Им так удобнее, наверное. Что скажешь?.. А, может быть, насморк или недоумение. Что-то в этом роде. И щетина. Не бреются. Я их понимаю, некогда. Торопятся. Спешат… Трудно, наверное, так жить, с приоткрытым ртом… Простужаются, скорее всего… Как будто чего-то недопонимают… С удовольствием познакомился с кем-нибудь из них. Чисто из любопытства. Может быть, перекинуться парой слов. Просто убедиться, что они такие же, как мы… А так, мне от них ничего не нужно… На что они нам? Денег нам не надо. Деньгами мы не пользуемся. Цивилизации у нас хватает… То есть, кроме вот такой унылой внешности и нарядов, ничего особенного я в них не нахожу… В этом смысле даже падшие женщины кажутся более привлекательными. Я уже не говорю о черных дырах… У тебя нет знакомцев среди олигархов?

ТУЗОВ Нет.

МАСЛОВ А среди падших женщин?

ТУЗОВ Я не знаю, кого ты называешь падшими женщинами.

Пауза

МАСЛОВ Но ты их не презирай.

ТУЗОВ Кого?

Пауза.

МАСЛОВ Через не хочу жалей. Не думай, у них трудная судьба.

ТУЗОВ О ком ты говоришь?

МАСЛОВ Обо всех.

ТУЗОВ Хорошо.

МАСЛОВ Обещай мне.

ТУЗОВ Обещаю.

Пауза.

МАСЛОВ Это же каких высот человечество достигло, если черные дыры выращивать научились?! (Пауза.) Собственно, в городе, кроме черных дыр нет ничего интересного. Разве что Голем.

ТУЗОВ Метафизическое.

МАСЛО Голем?

ТУЗОВ Голем, да.

МАСЛОВ Все же метафизическое?

ТУЗОВ Метафизическое.

Пауза.

МАСЛОВ Справедливости ради, у нас тоже метафизического хватает. Но наши чудеса – теплые. Понимаешь, что я имею в виду? Именно что теплые чудеса… В прежние времена кизяками бани топили. Но жили дружно. Все. Люди, камни, рыбы, козы. (Пауза.) Ты, Ваня, вот что, перебирайся к нам окончательно. Давно пора. У нас и молочко козье, и сами козы, и прочее… Вот хорошо, что коз упомянуть не забыл. Мы же всё забываем, Вань. Столько впечатлений – и всё прахом… Козы, люди, шерочка с машерочкой…

ЖИВИЦА Козлы.

МАСЛОВ А чем козлы плохи? Не согласен. Здесь я с тобой, Лариса, не согласен. Незаслуженно оболганное животное. На самом деле они умные, добрые. Я бы даже сказал, талантливые. Ну и что, бородки? Посмейся тихонечко про себя, но не унижай… Унижение всегда рядом. При знакомстве с курсом истории складывается такое впечатление… И тюрьма, не приведи, Господи!.. И чем им козлы не угодили? Это из-за сходства с чёртом. Прости, Господи… А кто его, чёрта-то видел?.. Но, Ваня. Возвращаюсь к теме твоего окончательного и бесповоротного переезда. Опять же у нас никто не болеет. И данная информация тебя, Иван Сергеевич, как немолодого уже доктора, должно заинтересовать… Категорически не болеем. Внезапно помираем. Вот как Иван Павлович. Как говорится, на взлете… Именно, что на взлете. Печальный каламбур… Вроде был, был, а вот уже и нет его. Видишь, какая штука?.. (Гримаса плача.) Оказывается, смертны мы, Ваня. Не всякий день об этом думаешь, но когда, случается, умирают, в особенности близкие, домашние и родные, сразу прозреваешь. Невольно, Ваня… Оно, козёл-то умрёт, и то сердце заходится… А у вас, в городе, подолгу болеют. Да, Ваня? (Наполняет стаканы.) Давай-ка, давай! Давай помянем, не отлынивай. (Живице.) Давай-ка, Ларисочка, голубка. О себе покуда забудь. (Тузову.) Ну, что?

Выпивают.

МАСЛОВ Что же это за явление такое судьба? Вот, говорят, злодейка. А ведь не зря говорят… Посмотрим. Что же она вытворяет? А что захочет, то и вытворяет. Предугадать, осмыслить – никакой возможности… (Живице.) А я ведь тоже когда-то плясал, Ларисочка. Вот ты не веришь, а я плясал. Еще как! В цирке. Смолоду… Вижу, сомневаешься, Я и сам уже сомневаюсь. (Тузову.) Всё же любви там, наверху мало, вот что я тебе скажу, Ваня. Любви, сострадания… Оно, конечно, и здесь, в нашей среде любви не хватает. Но мы что? Мы подпорчены событиями и надеждами. Это у нас с раннего детства, с первого подзатыльника, как говорится. Обиды накапливаются. Выхода им в большинстве случаев не даем. Стесняемся… Потому толстеем, суровеем… Здесь – понятно. В особенности в городе. Совершенства пока не достигли. Далеко нам до совершенства. Но там-то, наверху, где, казалось бы, покой и воля, вечность и бесконечность? Гога и Магога, шерочка и машерочка, и всё такое. Где все и всё уже на одно лицо, там-то, отчего бы не любить? Это же милое дело – любить. Истома разливается, радость. Солнце, птички Божьи, ангелы и херувимы, всё такое!.. Ан, нет. Не получается. Что-то мешает. Соринка в глазу. Маета и колотье… А давай-ка разберемся, что это за колотье и откуда в глазнице сор?.. Никогда не задумывался?.. А это, Иван – обиды и глупости. Вот что это такое. Стало быть, мы свои обиды и глупости с собой в последний путь забираем?.. Барахло, стало быть, бросаем, а с дуростью своей расстаться не можем? Так получается?.. Выходит, дурость наша – непременная наша примета, а, возможно, и суть?.. Но этого не может быть. Потому что, если так, тогда зачем?.. Шарада, Ваня… Нет, справедливости ради, изредка судьба благоволит. Бывает, пряничек подсунет, напоит, бывает. Опять же в пляс пустит. А по сути – каприз и только… Не любовь. Нет, не любовь. В том смысле, как мы с тобой понимаем любовь… А вот какой любовь должна быть, Ваня? Безбрежной, мечтательной… Невыносимой. Вот слово… А какова суровая действительность? Какова наша доподлинная жизнь и перспектива?.. Детский дом, Ваня. Ансамбль «Веревка».

ТУЗОВ «Березка».

МАСЛОВ «Веревка». Намеренно изрек. Тягостная ирония… Обратил внимание, как они шествуют?

ТУЗОВ Кто?

МАСЛОВ Женщины из «Веревки».

ТУЗОВ Хоровод?

МАСЛОВ Не знаю, как называется. Живое кольцо образуют. Может быть и хоровод… Наверное, хоровод. Шествуют. Все на одно лицо. Точно отражения. Лентой проистекают… А ведь у каждой отдельной голубушки своя обида, возвращаюсь к обидам, своя обида, свой невысказанный вопрос. Без ответа… Нет ответа, Ваня. И не будет ответа. Ни ответа, ни озарения… Они же, Ваня, как в тумане. Ничего не понимают.

ТУЗОВ Кто?

МАСЛОВ Хоровод. Гиблое дело. Им страшно, и мне за них боязно… Обреченность.

ТУЗОВ Всё что-то болтаешь, болтаешь…

Пауза.

МАСЛОВ Это у них, Вань, на личиках написано живописных.

ТУЗОВ Что?

МАСЛОВ Уроборос.

ТУЗОВ О, Господи!

МАСЛОВ Так и есть, Ваня… Боюсь, вляпались мы таки, Ваня.

ТУЗОВ Куда?

МАСЛОВ В бесконечность.

ТУЗОВ Ты, Паша, с медовухой не части.

МАСЛОВ Нет, нет, что ты! (Пауза.) Этак лентой выстраиваются. Петлей… Эх, женщины, женщины! А ведь сказано – не стройте планов несть числа!

ТУЗОВ Кем сказано?

МАСЛОВ Мною… Нет, Ваня, правда, какая-то безответственность, честное слово… Вроде бы улыбаются. Щечки нарумянены.

ТУЗОВ Русское.

МАСЛОВ Как?

ТУЗОВ Очень по-русски.

ЖИВИЦА Да, у женщин так.

Пауза

МАСЛОВ А я вот знаете, друзья мои, о чем сейчас подумал? Женщины, друзья мои – все русские. Даже, к примеру, датчанки… Самоотверженность, косы, блеск в глазах. Преданность. Да, да, не редкость… Ни с чем тот блеск в глазах не спутаешь. (Смеется.) Как улитки, честное слово. Ничего не понимают. Шествуют и всё… Хоть в полымя, хоть в огонь… Избы горят каждое лето. Но мы их тушим. И весьма удачно. Не то, что в городе… Хорошо настоящим улиткам, им о таких вещах не нужно думать. (Пауза.) Вот за что Ваню пуля настигла? Скажи, Ваня, за что?

ТУЗОВ (Вздыхает.) Не жилец он был.

МАРИЯ Как ты сказал, Иван Сергеевич?

ТУЗОВ Месяца два, не больше ему оставалось. Всё к одному.

МАРИЯ Всё к одному? Ты сказал «всё к одному»?!

ТУЗОВ Маша, да. У Ивана был рак, Маша. Да. Разве ты не знала? Метастазы… Впереди только боль, Маша, да. И больше ничего. Боль, и больше ничего… И знаешь, нужно так говорить. В подобных обстоятельствах надобно так говорить… Плохо так говорить, но… хорошо. Нужно так, Маша.

МАСЛОВ (Марии.) Навроде утешения, Машенька… Ты не перечь. Он же специалист, разбирается. Ты его слушай, соглашайся.

Настя заходится в рыданиях, закрывает ладонями лицо, убегает в дом.

МАРИЯ Настя, девочка! (Тузову.) Вы, врачи – циники, я это всегда знала.

ТУЗОВ Да, циники.

МАРИЯ Вы же мертвых и живых не отличаете. Путаетесь. В мертвецких булочки кушаете. С младых ногтей вас к этому приучают.

ТУЗОВ Да, Маша, циники. А иначе как?.. А иначе, Маша не бывает. Иначе – долой из профессии… Романтикам в нашем деле, Маша, трудно. Невозможно. Романтики спиваются… Все спиваются. Кто-то раньше, кто-то позже. Это беда наша, Машенька.

МАСЛОВ Но и доблесть, заметьте.

МАРИЯ Наверное, ты прав. Но мне этого не понять. Не по душе мне это.

Пауза.

ЖИВИЦА (Скороговоркой.) А вы, Марьванна? Вот вы, Марьванна, стол накрываете. Ивана Павловича еще не вынесли, а вы уже стол накрываете. Каково ему? Ивану Павловичу? А ведь он, прошу заметить – покойник. И пока еще с нами. И впредь… Конечно, Настенька расстроилась… Вот Настенька и расстроилась… Где же это видано, Марьванна, покойник еще с нами, а столы уже накрываются?! Давайте уж вынесем как-нибудь, похороним, как водится. Тогда уж и столы накроем.

МАСЛОВ Стол.

ЖИВИЦА Что?

МАСЛОВ Один стол… В единственном числе… Во всяком деле точность требуется, раз уж до деталей предметный разговор пошел.

Пауза.

ЖИВИЦА Я что-то не то говорю… Лишнего выпила… Не слушайте меня. Нервы сдают, сама себе не рада… Простите меня, Марьванна. Сама себе не рада, честное слово.

МАСЛОВ Вот и выветрилось. Вот за что я нас люблю, еще поругаться не успели, а уже выветрилось.

ТУЗОВ Русское. Очень по-русски.

МАРИЯ (Живице.) Следователя ждем.

ТУЗОВ Оперуполномоченного.

МАСЛОВ Опера. Они любят, когда их операми называют. Коротко – так «опер». Как выстрел. Чётко так. «Опер»… Славные люди эти опера. Самоотверженные. Постоянно ранения. Постоянно… Ранения, контузии… Тоже выпивают, не без этого.

МАРИЯ Ждем прокурора, одним словом.

МАСЛОВ Прокурор – удачно. Вот прокурор, мне кажется – очень удачное слово. Сказал, сразу всё понятно. Сказал – тотчас холодный пот по спине. Хотя, вроде бы и не совершал ничего… Да как не совершал? Всё равно совершал. Все совершаем…

МАРИЯ Вот и получается. Прокурора с дороги покормить нужно? Нужно. Лесника нового ждем. Уже выехал. С минуты на минуту прибудет. Покормить нужно? Нужно. Дальше убивец Васька Кузовлев с повинной явится.

ТУЗОВ Он теперь сюда носа не сунет.

МАСЛОВ Явится, я его знаю. Обязательно придет.

МАСЛОВ Хороший мужик. Честный.

МАРИЯ Убивец.

МАСЛОВ Это только так говорится. А ты встань на его место?.. Бестолковый немного, но хороший… Васька со зла убивать не станет. Если только расходится – может, а со зла – ни за что… На спор – может, а так, чтобы во вред? Ни в коем случае… Совестливый. Если убил – обязательно каяться придет.

МАРИЯ Покормить надобно? Непременно… Опять же вас, троглодитов, кормить нужно. Поминаете, как не покормить? Медовуха-то крепкая… Ноги уже гудят. Ничего, мне на пользу. Отвлекаюсь маленько.

ТУЗОВ Маша, стол уже ломится, зачем так много?

МАРИЯ А как иначе? А иначе не умеем. Покушать, так покушать.

ТУЗОВ Патриархальное.

Пауза.

МАСЛОВ Не люблю я чужих, честное слово. Понаедут, всё нарушат. Хлопоты уже привнесли одним только намерением. Чужим всегда что-нибудь нужно. Мало ли что у них случается, взять меня, так мне и дела нет. Конечно, если обращаются за сочувствием, оно, конечно, в этом вопросе всегда поддержка надобна, но мы же ни о чем не просим. Живем себе и живем. Притерлись как-то. И даже радость присутствует… Ну, случилась беда. Так мы с той бедой, глядишь, справились бы как-нибудь. Если нужно осудить, сами осудим. Дурацкое дело – нехитрое… Что же до лесника, так оно уже как-то устоялось. Вроде бы он и не нужен. Браконьеров не наблюдается. С браконьерами Виктор всегда управлялся.

ТУЗОВ Так-то оно лесник нужен, конечно.

Пауза.

ЖИВИЦА (Марии.) Марьванна, вы меня не слушайте.

МАРИЯ (Живице.) А ты, Лариса, покушай. Ты не жди не кого. Тебе нужно покушать.

ЖИВИЦА У меня с головой что-то творится. Я покойников боюсь, чужих боюсь, всего боюсь. Еще выпила много. Вот и болтаю. Сама себе не рада, честное слово. Простите меня, Марьванна.

МАРИЯ Да разве я не понимаю?

Пауза.

ТУЗОВ (Взрывается.) А холерные бараки, Маша?! Да что там бараки? Однажды целый табор цыганский. Холера. Просто пожар! А они не удерживаются. Разбегаются, куда глаза глядят. А мужика в позапрошлом году бык забодал? Температура – сорок шесть. Глазные яблоки уже закипают, пузырятся. Вот, кстати, пузырчатка. Рука по локоть в полость заходила. А когда они рожать начинают? В особенности цыгане? Да по двое, по трое. Им же непременно рожать нужно. А холера? Шестьдесят семь часов на ногах! Бесперебойно. Оспа. Материалов нет. Антибиотиков нет. Воды нет. Вши. Буйных каждый день поставляют. Один в ступоре. А на пороге ребятишки. Шесть душ. Малютки. Самый крохотка у Лексеича на руках. Лексеич – фельдшер мой. С катарактой. Ничего не видит уже. Я его спрашиваю, где же их мамка? А нет мамки, отвечает, преставилась. Точнее, я ее топором зарубил. А сам, ну совсем не видит. Она самогонку гнала, да мужиков в дом водила. А малютки целый день голодными сидели, говорит. Нужда страшная. Убил. Да. Убил. Непросто так или из корысти. Во благо. Взываете к состраданию? Вот вам сострадание. Разве нет? Рассказывает, сам плачет. Лексеич. Видели когда-нибудь как слепые плачут? Сердце на разрыв. А у крохотки, того, что у него на руках, цыганенка, ухо на ниточке болтается. Посинел уже. И беженцы. Беженцы, беженцы. В струпьях, в зеленке, голодные. Глаза как угольки. Злые. Того и гляди, зарежут. В палатах по пятьдесят человек. Только что на потолке не спят. Тут Лексеич и говорит, обухом по голове, снег на голову, малютки теперь у нас в госпитале жить будут. В кладовке с котятами вместе. Те воют, мамку зовут. Малютки, не котята. Котята как раз притихли. А где я им мамку возьму? Померла мамка. То ли в самом деле Лексеич убил, то ли от холеры померла. Оспы тысячу лет не было. Оно, может быть, и не оспа, конечно, но суть дела не меняет. Действительно, выть хочется… Вот, к слову, и Лексеич спивается. Да уже, почитай, спился. Как-то постарел разом… Видишь как, Машенька?

Пауза.

МАСЛОВ Обухом?

ТУЗОВ Что?

МАСЛОВ Обухом убил?

ТУЗОВ Не знаю… (Марии.) Видишь как, Машенька?

МАРИЯ Так-то оно так. Разве я не понимаю? Как тут не понять? И жаль мне всех. А душа не лежит ко всему этому.

МАСЛОВ (Марии.) Это вот, Маша – город. Вот то, что Ваня сейчас рассказал – и есть город… Маша, в город не ногой. Ни в коем случае. Заклинаю.

МАРИЯ Я и не собираюсь.

МАСЛОВ И правильно, и даже и не подумывай… И Настеньке запрети. Большенькая уже Настенька-то. Мало ли что? (Пауза.) Да, годы идут. Неумолимо. Не за горами то время, когда мочу будет не удержать. Верно, Ваня, говорю? (Пауза.) Да, с докторами дружить надобно. Хотя, по совести, ты Ваня, не обижайся, толку от вас немного… Почему так? Не понимаю. Вот уже старость близко, а я ничего не понимаю. Себя не понимаю. Как в тумане всё. Хоть в тот хоровод становись, честное слово.

СЕДОВ (Читает вслух.) «Заштопанный чулок лучше разорванного, чего не скажешь о самосознании».¹

МАСЛОВ Виктор! Батюшки-светы! Кто же это у нас проснулся? (Седову.) Виктор, посмотри, какой вечер! Чистые сливки. Уму непостижимо. Прощание. Природа прощается со своим лесником… Витя, Иван Павлович скончался. Ты в курсе?

СЕДОВ Не спал я. Читаю… А что за человек?

МАСОВ Иван Павлович?!

СЕДОВ Да нет, не Иван Павлович.

МАСЛОВ А какой человек?.. Виктор, ты о том человеке забудь, давай Ивана Павловича помянем. Мы Ивана Павловича поминаем. Святое дело. Давай-ка, давай.

СЕДОВ Не пью я, знаешь. Зачем предлагать?

МАСЛОВ А я пить не предлагаю. Не та ситуация, Витя. Помянуть же – святое дело.

СЕДОВ Что за человек? спрашиваю.

МАРИЯ О ком ты, Виктор?

СЕДОВ Лесник новый, что за человек?

МАРИЯ Геблер. Ты его должен помнить. Он приезжал года два назад.

Пауза.

ТУЗОВ А случись война, Мария? Теперь, при нынешнем оружии, солдатики-то не особо понадобятся. Кому поле брани возделывать? Нам с Лексеичем и возделывать. И то не факт. Да и кого пользовать при нынешнем оружии? Благо, спирт еще не отменили. И то, если по совести, не факт… Видишь как, Машенька? (Вздыхает.) Павел Потапович, к сожалению, прав, не всегда случается к жизни вернуть. (Маслову.) Но, знаешь, Паша, всякое бывает. Вот ты чудеса прославлял, так я с тобой соглашусь. Чудеса случаются. Притом в нашем деле чудес даже больше, чем не чудес. Это если объективно.

МАСЛОВ Прославлял, не отрекаюсь. А как иначе?

Картина вторая

Те же действующие лица.

СЕДОВ Немец или еврей Геблер этот?

МАСЛОВ Русак чистокровный. Белесый. На зимнего зайца похож. А шея как у лебедя.

МАРИЯ Высокий такой, сутулый, с шевелюрой.

ТУЗОВ Болезненное лицо. Чахоточное. Не жилец.

МАРИЯ Путь приезжает, милости просим. Не выгонит же он нас?

ТУЗОВ А вот это не факт.

МАРИЯ Господь управит.

Пауза.

ЖИВИЦА Я, Марьванна, вот что подумала, Марьванна, замуж ей надо, Настеньке. Замуж ей пора.

МАРИЯ Да она ребенок еще, Лариса. Чушь какая! Забудь.

ЖИВИЦА Может быть и чушь, но у женщин так.

МАРИЯ Типун тебе на язык.

ЖИВИЦА Ой, Марьванна, и так болею. Одинока, потому и болею. Женщине одной завсегда плохо. Даже ребенку. (Тузову.) Маленькая собачка – до старости щенок.

МАРИЯ А это ты к чему сказала?

ЖИВИЦА Что сказала?

МАРИЯ Про собачку.

ЖИВИЦА Вырвалось. Само.

Настя возвращается со столовыми приборами в руках.

НАСТЯ (Живице.) Спасибо Вам, тетя Лариса. Вы мои мысли доподлинно прочитали. (Марии.) Действительно, мама, пора мне семьей обзаводиться. Что я всё подле вас, да подле вас. Так и состарюсь подле вас. В нелюбви. (Маслову.) Благодарствуйте, дядя Паша. Про нелюбовь вы в самое яблочко попали.

МАРИЯ (Насте.) Да разве я тебя не люблю?

НАСТЯ А ты Павла Потаповича послушай. Павел Потапович правильно подметил.

МАСЛОВ Нет, Настенька, ты неверно всё истолковала. Не то, не о том я, Настенька… Сомнения. Прежде всего, сомнения. Понимаешь, бесконечность – такая штука. Больше, чем жизнь или справедливость. Нас к этому никто не готовил. Вот ведь какая штука получается.

НАСТЯ А любви не было, и нет.

МАРИЯ Дочь, что ты такое говоришь, дочка?

НАСТЯ Я, мамочка, своего мужа беречь буду. Умереть преждевременно не позволю.

МАРИЯ А вот это, Настенька – жестоко.

НАСТЯ За Геблера выйду. Я евреев люблю.

МАСЛОВ Русак чистокровный. Скандалист, деспот.

ЖИВИЦА Правильно. А если окажется немцем – порядок наведет. (Марии.) Вы меня, конечно, простите, Марьванна, но как-то захламлено у вас всё. Свиньи на заднем дворе дерутся, бегемот не кормлен, зевает.

МАРИЯ Матюша. Он всегда зевает. Еще ребенком был, все время зевал…

ЖИВИЦА И вообще, откуда у вас бегемот, Марьванна? Ведь это – знак. И, помнится, нехороший знак.

СЕДОВ Пожрет ваших свиней, Мария. Я вам не раз уже говорил. Раньше или позже пожрет.

МАСЛОВ Глупости какие.

СЕДОВ И вас всех пожрет. Бегемоты – такие. Не смотрите, что зевает. Не обольщайтесь. Надо бы избавиться от него.

МАРИЯ Он милый. Когда принимали, думали поросенок.

МАСЛОВ А Геблер – русак беспросветный. В крайнем случае – грузин. Чистокровные грузины светловолосые. Да и фамилия грузинская.

ТУЗОВ Это Геблер-то грузинская фамилия?

МАСЛОВ А почему нет?

ЖИВИЦА Замужество – счастливая мысль. (Марии.) И брак этот удачным будет. Тут тебе и любовь, и расчет. Потом вспомните меня.

НАСТЯ Я своего грузина беречь буду. Умереть прежде времени не позволю.

ЖИВИЦА Опять же песня застольная вернется. Если Геблер приживется – все петь будем. А что? Лично я – с удовольствием. Может быть, слух восстановится. Я ведь в детстве хорошо пела… С другой стороны у евреев семьи крепкие.

СЕДОВ (Живице.) Дура.

НАСТЯ Мне кажется, что я его уже люблю.

МАРИЯ Кого, дочка?

НАСТЯ Геблера.

МАРИЯ Дочь, что ты такое говоришь, дочка?

НАСТЯ Я, мама, в девичестве, как отец, умирать не намерена.

МАРИЯ В голове не укладывается. Отец твой мужчиной был. При чем здесь девичество?

НАСТЯ Не мужчина он. Другое.

МАРИЯ Как тебя понять?

НАСТЯ Явление природы. Часть девственного леса. К нему и эльфы ходили. Во всяком случае, одного эльфа я видела.

МАРИЯ Настя, какие эльфы?

НАСТЯ Геннадий.

МАРИЯ Ты меня пугаешь, детка.

НАСТЯ Настоящий, с крылышками.

МАРИЯ Настя, это – иллюзии.

НАСТЯ А если хочешь, чтобы я лишилась иллюзий, не стой у меня на пути, когда замуж выходить начну.

МАРИЯ Да что с тобой сегодня, детка? Где ты всего этого нахваталась?

НАСТЯ Прочитала.

СЕДОВ Вот это – молодец.

МАСЛОВ (Марии.) Отец умер. Расстраивается.

МАРИЯ (Насте.) Что отец сказал бы, услышав тебя, детка?

НАСТЯ Ничего. Смирился бы как всегда. К сожалению, безвольным был папочка. Ты его, мама, безвольным сделала. Потому и погиб в расцвете сил.

МАРИЯ Настя, прекрати! Отца Кузовлев застрелил. Случайно, на охоте.

СЕДОВ Кузовлев – скотина.

МАСЛОВ Нет, нет, приличный человек.

СЕДОВ Человек, может быть, и приличный, но скотина. Охотник.

НАСТЯ (Марии.) А за что ты отца мокрой тряпкой охаживала? Думала, я не видела? А я все видела. Вы, взрослые, надеетесь, что дети умнее вас? Да, мы умнее, но в моем случае номер не пройдет! (Тузову.) Прав, тысячу раз прав был ваш санитар, Иван Сергеевич, узел разрубив. Александр Македонский – вот он кто, ваш санитар.

ТУЗОВ К сожалению, ослеп. Совсем не видит.

Настя заходится в рыданиях, закрывает ладонями лицо, убегает в дом.

МАСЛОВ (Тузову.) Уж больно отца любила, голубка. Как бы умом не тронулась.

МАРИЯ Он ей свистки вырезал. Любил больше жизни.

ТУЗОВ Созрела она, Маша.

МАРИЯ Вижу.

МАСЛОВ Как бы умом не тронулась. На безрыбье-то.

ТУЗОВ (Марии.) А что? Отправь ее в город. Учиться ей надо.

МАРИЯ В город?

ТУЗОВ В город.

МАРИЯ На растерзание?

ТУЗОВ Не обязательно.

МАСЛОВ Обязательно.

МАРИЯ В город не пущу.

ТУЗОВ Ну, как знаешь.

Пауза.

МАСЛОВ Я в тот приезд обратил внимание, он, Геблер этот, штаны все время подтягивал. Сосредоточенный, трезвый, а штаны сползают.

СЕДОВ Судя по всему, негодяй.

ТУЗОВ Похоже на то. Во всяком случае, вид болезненный.

Пауза. Седов подходит к столу, наполняет стакан, выпивает, возвращается в кресло.

МАСЛОВ (В изумлении.) Глазам своим не верю. Какой-то парадокс, Виктор, получается.

СЕДОВ В тюрьму не вернусь.

ЖИВИЦА (Седову.) Ах, так значит, ты все же сидел? А заливал, что гармонист.

СЕДОВ Дура ты, Лариска.

ЖИВИЦА Выходит, брехал по пьянке. Зачем?.. Страсти, говорил, обуяли. Зачем?

СЕДОВ Ничего я такого не говорил. Этакие пошлости мне не свойственны.

ЖИВИЦА Чтобы попользовать и бросить?.. На свидания в шарфе мохеровом приходил, в кожаном пальто. Зачем наряжался? Просто так?.. Помады дарил, монпансье угощал, шампанским потчевал. Игрался?

СЕДОВ Не имею такой привычки.

ЖИВИЦА Зачем страстям изменил?.. Ты, Витя, имей в виду, ты уже не молод Витя. Потапыч призадумался, и ты призадумайся. Пора… С таким образом жизни до дома престарелых недолго… Это если на мыло не пустят. Сейчас времена такие. Молодые матереют. Рынок, всё такое. И шарф мохеровый не спасет. Нынче мыло в цене.

СЕДОВ Оставь меня в покое. Сосредотачиваться мешаешь.

ЖИВИЦА А ты сосредотачиваешься?

СЕДОВ Именно. В таком деле тишина нужна. Покой.

ЖИВИЦА Ах, вот оно что! Покоя захотелось? Да только покой, Седов, не всегда покой. Не думай, за книжкой от жизни не спрячешься. Жизнь, Витя, она и в мечтах достанет. Сердце без любви задыхается, пламенный мотор. Рухнешь со своих заоблачных высот-то. Думаешь, спланируешь? Нет, Витя, ты – не Можайский. Ты уже старенький старичок. Повидала я тех старичков-то в Озерках. Ветошь. Без бульончика кукуют. А я-то, Витя, такой бульончик готовлю – пальчики оближешь… Хотелось бы тебе, Седов, моего бульончика откушать? Только честно. Попробуй хоть раз в жизни не соврать?

СЕДОВ Честно?

ЖИВИЦА А попытайся.

СЕДОВ Если честно, я воспринимаю ваши речи, Лариса Антоновна, как автоматизм. Ни больше и не меньше. Явно выраженная заданная гендерная программа, по сути, чрезвычайно примитивная, являющаяся для подсознания скорее обузой, нежели мотивом, к сожалению, руководит вами всецело. Вы – Лариса Антоновна – функция. Пародия на лисицу. Но лисицы – умные, а вы, Лариса Антоновна, к сожалению, дурра! Потому пропускаю ваши речи мимо ушей, ибо не вижу в них особенного смысла.

ЖИВИЦА Уголовник!

СЕДОВ Тюрьма – иносказание.

ЖИВИЦА Уголовник! (Плачет.)

Пауза.

ТУЗОВ (Живице.) Ты, Лариса, на него не сердись. Он не виноват. Точнее так, не совсем виноват.

ЖИВИЦА Кто же виноват?

ТУЗОВ Не кто, а что… Информационное поле. Кванты… Себе не принадлежим. В особенности мужчины… Женщины тоже, но – в меньшей степени… Вот мы сейчас, Лариса, к примеру, сидим здесь, разговариваем, а тем временем война с Наполеоном идет. Мы этого не видим, так как к времени привязаны, а информационное поле пределов не имеет. (Вздыхает.) Ничего, научимся и мы пределы преодолевать. Первоначально – в себе, а там уже и пространственные… Вот и Виктор. С чего это его, как думаешь, философия вдруг так заинтересовала? Философия, Лариса – это ведь тяжелый труд.

МАСЛОВ Невыносимый. Уж я-то знаю.

ЖИВИЦА (Всхлипывает.) Болеет?

ТУЗОВ Можно и так сказать. Как врач, я бы именно так и сказал. На самом деле преодолевает. Да, скорее, преодолевает. Он бы, может быть, и рад по-другому, но уже не может. Пытается, конечно, сопротивляться. Видишь, он иногда как будто возвращается. Откуда-то издалека. Как будто прежним становится. Проглядывают знакомые черты, прежний голос. Но до конца не получается. Разумеется, поле сильнее… Где-то там, в складках пространства, возможно и теплится в нем чувство к тебе. Лично я бы не стал исключать… Вот и тогда, на свиданиях. Мохеровый шарф, согласись, просто так не надевают… А кожаное пальто?.. Это было летом?

ЖИВИЦА В июле. Семнадцатого числа, я помню.

ТУЗОВ Вот видишь?

ЖИВИЦА И что у него?

ТУЗОВ Я бы, как врач, сказал – метафизическая интоксикация… Невозможно предугадать, кем он станет в конечном итоге… Это – научное… Не переживай. Понять, ты может быть, до конца и не поймешь то, о чем я пытался тебе рассказать, но почувствуешь обязательно. Раньше или позже обязательно почувствуешь.

ЖИВИЦА (Маслову.) Павел Потапович, дядя Паша, я ничего не поняла.

МАСЛОВ (Живице.) Большая наука, дочка. Мир запредельный, густонаселенный… И рыбы, и камни с нами. Не переживай. Не теряй надежды.

ЖИВИЦА А что такое «метафизическая интоксикация»?

МАСЛОВ Уроборос.

Пауза.

ЖИВИЦА (Седову.) Витя, я… Я бы рада другими глазами на тебя посмотреть. Мне, честное слово, очень хочется… (Тузову.) А надолго это у него?

ТУЗОВ По-разному бывает. Иногда и жизни мало.

ЖИВИЦА (Тузову.) Что же мне ждать его или как?

ТУЗОВ В таких вещах советчики опасны.

Пауза.

МАСЛОВ Вот же, несёт нелегкая. Понаедут теперь, всё нарушат, суету привнесут. Тут бы со своими делами разобраться! Комиссия!

ТУЗОВ Первозданное поглотит, Паша. Не переживай.

МАСЛОВ Уроборос?

ТУЗОВ Уроборос, уроборос.

ЖИВИЦА А что такое «уроборос»?

СЕДОВ Змея, пожирающая собственный хвост.

ЖИВИЦА И что это значит?

МАСЛОВ Бесконечность грядет. Я бы так трактовал.

ЖИВИЦА И женщин коснется?

МАСЛОВ Всех коснется.

ЖИВИЦА Эх, родить бы.

Картина третья

Те же действующие лица.

СЕДОВ Вы – как знаете, а я нового лесника терпеть не стану. Я к Татлину-то года четыре привыкал, как не пять, уж на что Иван Павлович душевным человеком был.

ТУЗОВ Доподлинный либерал, таких уж нет.

СЕДОВ Спорно, конечно. За мной, например, следил самым бессовестным образом.

МАСЛОВ Присматривал.

СЕДОВ Невелика разница.

МАСЛОВ Нет, разница чувствительная… Разница чувствительная.

СЕДОВ Видишь, не отвечаю?

МАСЛОВ Вижу.

СЕДОВ Зачем, в таком случае, талдычишь одно и то же, одно и то же. Надоел, честное слово.

МАСЛОВ Расстроился. Но ты ко мне несправедлив.

Пауза.

ЖИВИЦА (Седову.) Нет, не могу. Как вспомню! Ты же не только меня, ты и Анютку поглотил, и Валентину!

СЕДОВ Так то – куры.

ЖИВИЦА А куры, что, по-твоему, не люди? Лично я с ними дружила.

СЕДОВ И зря.

Пауза.

ЖИВИЦА (Седову.) Бегемота извести предлагаешь, а чем ты лучше бегемота? Анютку поглотил, Валентину поглотил.

СЕДОВ Первозданное их поглотило. Не слыхала, что доктор сказал?

Пауза.

ЖИВИЦА Господи! Во мне же такая легкость сызмальства была! Непредсказуемость, игривость. Лисичка. Барышня. Певица. В красных сапожках!.. (Седову.) Только представь, ты – в кожаном пальто, вылитый Можайский, я – в красных сапожках, вылитая Евгения Гранде. Кошечка. Барышня. Певица.

СЕДОВ Кошка или лисица? Ты уж как-нибудь определись. Если певица – лисица, а, уж если красные сапожки – кошка. (Смеется.)

Пауза. Живица рыдает.

МАСЛОВ Вообще между лисицей и кошкой, на мой взгляд, много общего.

ТУЗОВ Отдельные животные.

МАСЛОВ Разве?

ТУЗОВ В данном случае Виктор прав. Если сапожки красные – скорее кошка. (Пауза.) Было время, от Марии Каллас все с ума сходили. А по мне, так ничего в ней выдающегося и не было… Не знаю.

Пауза.

ЖИВИЦА Сволочь ты, Седов! Я же еще в мячик играла, когда ты своей тенью меня покрыл. (Пауза.) А мельник, между тем, ждал. Мельник меня ждал. Терпел, молчал, думал, вот, подрасту немного, говорить научусь. Человек пожилой, но правильный и бережливый. Бывало, сядет на пенек, замечтается. Ждет. Муравьи по нему ползают, а он и не замечает. Бывало, всего облепят, уж и не видно его. А он не шелохнется. Меня ждет… И где теперь тот мельник?.. А с мельником, что ты сделал, Седов?

СЕДОВ А вот мельника как раз муравьи пожрали.

ЖИВИЦА Как бы не так! От горя он умер.

МАСЛОВ Грустно, но приходится констатировать – все всех пожирают… Круговорот. Эволюция… Спасение вижу в одном. На данные обстоятельства глаза закрыть… А не нужно бояться закрывать глаза. Ничего в этом предосудительного нет.

Пауза.

ТУЗОВ Прежде, говорят, в наших болотах бегемотов пруд пруди было. Что твоих жаб.

МАСЛОВ Это – верно. Места у нас заповедные. (Встает, поднимает стакан.) Но речь сегодня не о жабах, и не о мельнике. Об Иване Павловиче хочу сказать. Вот человек, вроде бы ничего не делал, не провозглашал, в отличие от нас. Только приветствовал и привечал, привечал и приветствовал. Он и здоровался так-то всегда – приветствую… Картавил немножко. Помните? (Грассирует.) Приветствую… Приветствую… Букву «эль» не выговаривал, так он ее на «р» менял. А «эр» тоже выговаривал с трудом. (Имитирует.) И кукри и марчики. Имеется в виду «и куклы и мальчики»… Деток хотел много. Дружить умел, но и строгость помнил. Говорил много, если говорил. Но говорил редко. Но подолгу. О чем – понять было решительно невозможно. Так что с виду бессмысленный человек. Навроде слабоумного. Было в нем, что-то такое, чего греха таить. По сути – ел, да спал.

ЖИВИЦА Тоже, знать, болел.

МАСЛОВ Не то, что бы болел. Болезнь тут ни при чем… И при жизни возноситься умел. Вознесется и наблюдает. Как будто по лесенке наверх забирался. Чап-чап-чап по лесенке.

СЕДОВ Как Якоб.

МАСЛОВ Как кто?

СЕДОВ Как Якоб.

МАСЛОВ Именно, как Якоб. Взберется и наблюдает. Не следит, и не присматривает, тут я, Виктор, оговорился, был неточен в формулировке, именно, что наблюдает.

СЕДОВ Как Якоб.

МАСЛОВ Что?

СЕДОВ Наблюдал как Якоб. Якоб не возносился, только наблюдал.

МАСЛОВ А Иван Павлович и взбирался и наблюдал.

ТУЗОВ Левитация.

МАСЛОВ Как?

СЕДОВ Умение возноситься непроизвольно или по случаю.

МАСЛОВ Именно, левитация… Речей, в отличие, скажем, от меня или подобных мне, не толкал. Толкал, но редко. Исключительно по вдохновению. Или когда жаловался… Бессмысленный с виду человек, а всех объединил.

ТУЗОВ Скрепа.

МАСЛОВ Своеобразная скрепа. Именно… И будущее приблизил. Сами того не замечая, в лесу, в глухомани, мы людьми будущего сделались. Виктор тому живой пример. И ваш покорный слуга в известной степени… Откровенно говоря, мысли космического масштаба являться стали, чего прежде, до Ивана Павловича, не наблюдалось. Буквально погрузил нас в будущее. Достаточно на Виктора посмотреть.

ТУЗОВ Духовное.

МАСЛОВ Именно… Сдается мне, Иван Павлович выполнял задание свыше. Он там, наверху приближен был. Наверняка. Тренировал нас. Мы же – как дети, забываем, что всякое наше побуждение и действо сверху отслеживается. Потому часто совершаем ошибки и подлости. Только когда петух клюнет, вздрагиваем. Он же, возносясь и созерцая, своими упражнениями воздушными как бы напоминал – Судья знает о вас всё. Знает, но, всё равно любит… Любит, но знает… Вообще, по моему разумению, мироздание распределилось следующим образом. Внизу мы. Над нами Иван Павлович. Чуть выше – судьба. Субстанция переменчивая и неоднозначная. Дальше херувимы, а уже на самом верху – Судья. Вот Судья нас любит безусловной любовью. Иван Павлович и Судья – за нас… С судьбой всё не так просто. На судьбу иногда жалуюсь. И не скрываю… За херувимов не скажу – не знаю. Но Иван Павлович и Судья нас любят. Кто бы что ни говорил.

ТУЗОВ Никто и не говорит.

МАСЛОВ Скажут, не сомневайся, Ваня, Иван Сергеевич. Я людей знаю. Полгода в цирке работал.

Пауза.

СЕДОВ (Маслову.) Позволь уточнить.

МАСЛОВ Пожалуйста.

СЕДОВ А Якоб где?

МАСЛОВ Как?

СЕДОВ Якоб в твоей иерархии где располагается?.. Ну, где он наблюдает за лестницей? Среди нас или над нами?

Пауза.

МАСЛОВ Среди нас.

СЕДОВ Точно знаешь?

МАСЛОВ Нет.

СЕДОВ Вот видишь?

МАСЛОВ Что?

СЕДОВ Ничего. (Пауза.) Лично меня Татлин поучал. Пытался поучать. Знал, что я этого терпеть не могу, и всё равно поучал.

МАСЛОВ (Тузову.) Вот, пожалуйста. Что я говорил? Уже раздаются поперечные голоса… (Седову.) Виктор, не место и не время… Никого он не поучал. Советовал. И то – редко… О гармонии мечтал. О гармонии, перспективе.

СЕДОВ Своекорыстие. Вот, слушайте. (Берет книгу, читает вслух.) «Когда индивидуальность поступает своекорыстно, она лишь не ведает, что творит, и когда она уверяет, что все люди поступают своекорыстно, то она только утверждает, что ни один человек не сознает, что такое действование.»²

ТУЗОВ (Седову.) А вот революция нам не нужна, Виктор. Давайте хоть раз как-нибудь попробуем обойтись без революций.

Маслов выпивает, садится.

ТУЗОВ И вообще, тужиться не следует. Придут и уйдут. Не уйдут, так останутся, побудут немного, все равно уйдут. Все рано или поздно приходят. Каждому свой срок. Время являться – время прощаться. Главное – не тужиться. Один мудрый, очень мудрый человек мне сказал. Мой пациент. Миузов Валентин Евстафьевич. Водитель пневматического самосвала. Танкист. Ракетчик. Главное – не тужиться. Это, между прочим, его последние слова были. Точно не скажу, не проверял, но, сдается мне – последние его слова были. Главное – не тужиться… Вот интересное наблюдение – жил громко, а умер… как-то тихо. Зашли в палату, а его уже нет. Как будто и не было. Только подушка мокрая осталась… Потел перед смертью. За урожай переживал. Большой любитель урожая был.

Картина четвертая

Те же действующие лица.

МАСЛОВ Конечно, хорошо, когда бы мамонты вернулись. Говорят, видели одного. Один видел. Я, конечно, не верю, но сомневаюсь.

ТУЗОВ Палимпсест. Симптом стертых письмен.

СЕДОВ (Маслову.) Какие мамонты, Потапыч? Я тебя умоляю. Это мог быть кто угодно. Тот же Матюша. У страха глаза велики.

МАСЛОВ (Тузову.) Ты прав, Иван. Всё повернется и осядет. Само как-нибудь.

Пауза.

ТУЗОВ Либо голограмма.

МАСЛОВ Что это, голограмма?

СЕДОВ Чужеродное. Наподобие пульверизатора.

МАСЛОВ А что? Очень может быть.

СЕДОВ С Геблером подонком не смирюсь.

Пауза

МАСЛОВ (Марии.) Послушай, Маша, голубчик, может вынести Ивана Павловича из покоев? Сил нет больше терпеть. Положим на стол. Выпьем с ним понарошку, попрощаемся.

МАРИЯ Еще чего!

ЖИВИЦА А действительно, когда вынос, Марьванна? Когда поминальный ужин?

МАРИЯ Кушать хочешь, Лариса? Кушай сейчас. Боюсь, поминок ждать долго придется.

МАСЛОВ Всему свой срок.

ЖИВИЦА Да уж долгонько ждем. (Пауза. Марии.) Не переживайте, я вашу Настеньку спасу, Марьванна… Даже ценой собственной жизни… Если новый лесник вам не понравится, я его себе возьму…

МАРИЯ Не нужно, Лариса. Не нужно об этом, пожалуйста.

Пауза.

ЖИВИЦА Тоска гложет. Развеяться бы, в мячик поиграть. Марьванна, у Настеньки нет мячика, не знаете?

МАРИЯ Помолиться бы хорошо, а не в мячик играть.

ЖИВИЦА (Вздыхает.) Сама наша жизнь молитва. (Маслову шепотом.) А когда вынос-то, Павел Потапович?.. Или вынесли уже?.. Что-то всё как в тумане. Это от страха, конечно.

МАРИЯ (Живице.) До прокурора трогать Ивана Павловича не положено. (Пауза.) Что-то Настеньки долго нет.

ТУЗОВ (Марии.) Девочка не простая. Оперировать не думали?

МАРИЯ Да нет. Мы уж к ней такой привыкли. Ей странности Ивана Павловича передались. Она и возноситься умеет, как он. Скрывает. Стеснительная. Очень стеснительная девочка… То, что она сегодня болтала – не слушайте. Это она из-за отца расстроилась. Он ее любил очень, свистки вырезал. Это пройдет. Мы уж к ней такой привыкли… Что-то сегодня она мне не нравится.

ТУЗОВ Подумай об операции, Мария, подумай.

МАРИЯ Ну зачем ей операция, Вань?

ТУЗОВ Может быть и не нужна. Скорее всего, не нужна. Я же не сказал, что нужно оперироваться. Я предложил просто подумать об операции.

МАРИЯ Хорошо, я подумаю, Ваня.

Мария направляется в дом.

ТУЗОВ Странные люди, честное слово. Ни шага в сторону… Нельзя же так, честное слово. Хирургия вон куда шагнула. Да разве только хирургия. А мы отстаем. Безнадежно отстаем. И это видно невооруженным глазом. Придут новый лесник, оперуполномоченный, что скажут? Хорошо, если Кривцова пришлют. Он – из местных. Человек с пониманием. Аналитик. Немного горяч, но остывает. Главное- не чужой. А если чужого пришлют?

МАСЛОВ Да, чужие… будущие хозяева наши. (Живице.) Новая жизнь грядет, Ларисочка… Ну, что ты скисла?.. А ты – вот, что, ты ступай, да надень свои красные сапожки. Страху наперекор. А ну, как новая жизнь не хуже прежней будет?

ТУЗОВ Вообще такое редко случается.

СЕДОВ (Читает.) «Нетрудно видеть, что наше время есть время рождения и перехода к новому периоду, дух порвал с существующим миром своего бытия и представления, намеревается погрузить его в прошлое, и занят его преобразованием».³

МАСЛОВ Или напротив.

ТУЗОВ Что?

МАСЛОВ Как оно было, так оно и будет… А что? Не исключено.

Пауза.

ЖИВИЦА Кругом обман. Вот сестричка моя, Нюра рожала третьего. Роды тяжелыми были, затяжными. Что-то неделю, не меньше схватки продолжались. Я думала – всё, не выдюжит. Наконец сообщают – всё в порядке. Родила. Девочку. Иришку. Она ее заблаговременно Иришкой назвала. Ириной. А я здесь же около роддома на лавочке жила. С акушерками, санитарочками, со всеми перезнакомилась. Я им бульончик каждый день варила. Средь них своей стала. Ну, разумеется, мне пообещали новорожденную немедленно показать… Залетаю в приемный покой. Выносят, пеленки разворачивают. И что вы думаете?.. Мальчик. Лет шести. Ничего не понимаю, говорю – у нас девочка родилась. – Какая девочка? – Иришка. – А про Иришку ничего не знаем. Никакой Иришки у нас нет. Мальчика, если хотите, забирайте, а девочек у нас нет. Сегодня – мужской день.

МАСЛОВ Равновесие.

ЖИВИЦА Какая связь?

МАСЛОВ (Имитирует Татлина.) Кукри, марчики.

ЖИВИЦА Ребенку шесть лет.

ТУЗОВ С точки зрения психологии уже взрослый человек. А в четырнадцать лет Гайдар полком командовал, головы рубил.

ЖИВИЦА Ужас какой!

СЕДОВ Бульончик-то из кого, позвольте полюбопытствовать, Лариса Антоновна?

ЖИВИЦА То – особые обстоятельства. Деторождение.

СЕДОВ Не факт.

МАСЛОВ Вот, что я вам скажу. Погрязли мы в поисках закономерностей и причин. Никак не можем вырваться из этих тенет. А, между тем, поиск закономерностей и причин и приводит к разного рода эпидемиям, аномалиям и несчастьям. То, что с тобой случилось, Лариса, точнее с сестрой твоей – наглядное тому подтверждение.

ТУЗОВ (Живице.) Вы сейчас с сестрой общаетесь?

ЖИВИЦА Не часто. Она как-то замкнулась.

ТУЗОВ Здесь два варианта. Либо дальше пробовать рожать, либо – не рожать.

Пауза.

СЕДОВ Вот я вас предупреждаю, если что-нибудь пойдет не так, порешу супостата.

МАСЛОВ Геблера или прокурора?

СЕДОВ Обоих… Аккуратно сделаю. И не заметят. И никто не заметит. Порешу и в лесу утоплю.

ТУЗОВ Ну, так посадят.

СЕДОВ Не посадят. Никто не узнает.

МАСЛОВ Узнают, не узнают – разве это имеет значение? Надо будет посадить – посадят. Говорю же, судьба – злодейка.

СЕДОВ Зачем так много говоришь, Потапыч?

МАСЛОВ Выпил.

СЕДОВ Ну так что ж? Я тоже выпил. Все выпиваем… Не бойтесь, криминала не будет. Это я – в сердцах. Уж я не тот. Я нынче многое осознал. Правду сказал доктор, я теперь созерцанием увлечен. Мне не заточка – Гегель друг.

МАСЛОВ (Тузову шепотом.) Я ему не верю. Горячая голова. Боюсь, без насилия все же не обойдется, Иван Сергеевич. Надо бы настроиться как-то, что ли?

ТУЗОВ Ты не волнуйся. Сдается мне, он действительно преодолевает.

МАСЛОВ Что преодолевает?

ТУЗОВ Пределы. Славный малый. Я бы его в санитары к себе призвал. Мне толковый санитар ох как нужен. Не поверишь, самому клизмы приходится делать. Лексеич пьет. Окна без решеток. Краны текут. Мыши одолели, комары. Беда. Реформа.

МАСЛОВ (Тузову шепотом.) У него заточка за голенищем.

ТУЗОВ Это ничего. Это лучше, чем камень за пазухой. Или та же реформа.

МАСЛОВ (Тузову шепотом.) Я бы и камень не исключал.

ТУЗОВ (Седову.) Пойдешь, Виктор ко мне в санитары?

СЕДОВ А что, дело знакомое. Только я прежде зверушками занимался.

ТУЗОВ И какая разница? Вот ты, Виктор – волк. Павел Потапович – медведь. Лариса Антоновна – лисица. Мы с Машей – люди. Разве мы чем-нибудь отличаемся друг от друга?

МАСЛОВ И рыбы, и камни.

Возвращается Мария с самоваром.

МАРИЯ Все хорошо.

ТУЗОВ Все в порядке?

МАРИЯ Успокоилась, в игрушках роется.

МАСЛОВ Действительно, как самовар. Чем угодно наполнить можно.

МАРИЯ Ты это о чем?

МАСЛОВ Все о том же, о мироздании.

СЕДОВ «Смотри, ноги тех, которые тебя вынесут, стоят уже за дверью».⁴

ТУЗОВ Золотые слова. (Пауза.) Маша, Машенька, вот что. По-видимому, понадобится спирт, хлороформ, тампоны, бинты, йод, вата, марля, шины, шприцы, шприц Жане, гипс, протезы рук и ног, сверла, пила, титановые пластины… Что еще?.. Спирт не забудь.

МАРИЯ Я же сказала, оперироваться не будем… Во всяком случае, не сегодня.

ТУЗОВ Это я – на случай революции… И революции-то как будто не ждем, но сигналы поступают, нужно реагировать… Так, на всякий случай.

МАРИЯ Будешь спасать?

ТУЗОВ А разве у меня есть выбор?

МАРИЯ Не знаю, что и сказать.

ТУЗОВ А не хочешь – не говори. У тебя и так трудный день, не мучай себя.

МАСЛОВ (Марии.) Присядь с нами. Отдохни. Выпей чутка.

МАРИЯ (Тузову.) Так что, шприцы готовить?

ТУЗОВ Да ну их черту! Главное – не тужиться. Один мой больной любил говорить. Ракетчик.

Входит Настя с мячиком. Протягивает его Живице.

НАСТЯ Я вам мячик принесла, тетя Лариса. Играйте на здоровье. Я знаю, вы папу любили.

ЖИВИЦА Папу все любили, детка.

НАСТЯ Вы – особенной любовью.

СЕДОВ (Смеется.) За то тряпкой и получал.

ЖИВИЦА (Насте.) Спасибо тебе, Настенька.

Пауза.

ТУЗОВ Настя, детка, подойди ко мне.

Настя подходит к Тузову. Тузов берет ладони девочки в свои ладони.

ТУЗОВ Настя, детка, а знаешь ли ты, что ты есть будущее наше?.. Знаешь?.. Ты, детка – будущее наше. Ты это должна помнить… Будешь помнить?

НАСТЯ Буду.

ТУЗОВ Договорились?

НАСТЯ Договорились.

ТУЗОВ Будущее наше, помни.

НАСТЯ А вы купите мне компьютер?

ТУЗОВ Обязательно.

МАСЛОВ Что такое компьютер? Давно хочу, чтобы кто-нибудь объяснил.

ТУЗОВ Чужеродное. Наподобие электрического пианино. Но не пианино. Ценная вещь.

МАСЛОВ Ценная?

ТУЗОВ Очень.

Картина пятая

Те же действующие лица.

Прихрамывая, из дома выходит Татлин. Садится за стол.

МАРИЯ (Леснику.) Ты чего, Вань?

ТАТЛИН Приветствую.

МАРИЯ Ты чего пришел?

ТАТЛИН Душно. Угорел. Пить хочется.

МАРИЯ Так у тебя под гробом банка трехлитровая с водой.

ТАТЛИН Не нашел.

МАРИЯ (Насте.) Настя, я же велела тебе под гроб банку с водой поставить. Забыла?

Настя заходится в рыданиях, закрывает ладонями лицо, убегает в дом.

ТАТЛИН (Марии.) Ты на нее не шуми, не имей такой привычки.

МАРИЯ Есть будешь?

ТАТЛИН Не знаю пока. (Маслову.) Потапыч, приветствую.

МАСЛОВ Здравствуй, Ваня.

ТАТЛИН Ты меня не предашь?

МАСЛОВ Нет, конечно. Как ты мог подумать.

ТАТЛИН Угорел немного. Вы там медовуху пьете?

МАСЛОВ Медовуху.

ТАТЛИН Вот и я, пожалуй, с вами.

МАРИЯ (Татлину.) А можно тебе? (Тузову.) Иван Сергеевич, можно ему медовухи?

ТУЗОВ А почему нет? Хоть немного разрумянится. Вон, какой бледный.

МАРИЯ Шестнадцать пулевых отверстий, как ты думаешь? Не захочешь, побледнеешь.

ТУЗОВ Откуда шестнадцать?

МАРИЯ А в него всё время стреляют.

ТУЗОВ За что?

МАРИЯ Всякий раз случайно. Судьба, наверное, такая.

МАСЛОВ Вот живая иллюстрация к моим рассуждениям о судьбе.

ТУЗОВ Увы, скорее, мертвая.

МАРИЯ (Тузову.) Вот я не понимаю таких высказываний.

ТАТЛИН Не обязательно холод. Бывают и погожие деньки. Сегодня день, по-моему неплохой выдался. Птички поют.

МАРИЯ Опять начинаешь?!

ТАТЛИН Никого искать ненужно. Попросите их. (Пауза.) Иван Сергеевич, попроси их.

МАРИЯ Началось. (Маслову.) Ваня, ты ему не наливай.

ТАТЛИН (Тузову.) Скажи им, я всё принимаю. Уже принял… И вы примите.

МАРИЯ (Татлину.) Замолчи! Ты где-нибудь видел, чтобы покойники разговаривали? Прокурор с минуты на минуту будет здесь.

ТАТЛИН (Тузову.) И не спорьте с ними. Молчание – золото. (Седову.) Слышишь, Виктор?

Мария хлещет Ивана Павловича тряпкой по лицу.

МАСЛОВ (Марии.) Маша, ты что? Разве так можно?

МАРИЯ Извел! Всю душу измотал! (Плачет, убегает в дом.)

МАСЛОВ Устала.

ТАТЛИН Сердечность убивает порой. Но вы на нее не сердитесь… И на меня, хотя я и виноват перед вами безмерно.

Маслов подносит стакан Татлину. Тот выпивает, крякает. В унисон раздается чудовищный рык.

ТАТЛИН Матюша. Соскучился. (Пауза.) А ведь здесь должна была быть поляна. Большая цветущая поляна с васильками.

МАСЛОВ Ты бы, Ваня, действительно, раз уж вышел, на стол бы лег, что ли? Прокурор явится, что скажет?

ТАТЛИН А как же? Это всё Господь возделывал. И Матюшу, и васильки, и нас с вами.

МАСЛОВ Слышишь, что говорю?

ТАТЛИН Плакала Саша, как лес вырубали.⁵

МАСЛОВ Мое дело предупредить.

Пауза.

ТАТЛИН Это с каждым может случиться… Я Маше говорил, если уж остались без васильков, давай хотя бы кролика возьмем. Одного. Когда много, за ними трудно ухаживать. Но непременно… Не раз просил… Мы люди уже не молодые. Так, чтобы помнить себя, не забывать. (Виктору.) Вот тебе, Виктор, интересно будет. Я как-то такую сценку наблюдал. В лесу. Незнакомый мне волк с кроликом. Прижал к себе ушастого и стоял так с ним долго-долго… Я долгонько за ними смотрел. Часов шесть, не меньше. Потом все же ушел, что-то мне надо было идти. Да, ушел, можно так сказать, а они всё стояли. Потом дождь, кажется… Не знаю, что там дальше было… (Маслову.) Словом, Ваня, ты мой наказ исполни. Поймай в лесу кролика и принеси ей. Подбери посмышленее… И вы все себе по кролику возьмите. Так лучше будет… Я понимаю, траурные речи, всё такое. Я – понятливый. Но вы, уж, пожалуйста, звук-то поубавьте. Как-то неловко получается. Я – о скромности… Говорил ей надо было Маша, еще детей родить, когда возможности такие были… И куклы, и мальчики. Много… Ну, или уж не рожать… Как говорится, мал золотник, да дорог… (Тузову.) Это вот, Иван Сергеевич, вам, для профессии. Наподобие теста. Вы же тесты со своими пациентами проводите?.. Да вы и так всё знаете. Я невольно слышал – вы именно о том и говорили… Именно что, идет война. И не прекращалась… Мне теперь – что, а вот вам… Мне вас искренне жаль, дорогие мои… искренне… Я же всех вас любил… И продолжаю любить, несмотря на раны. И на теле, и в сердце…

Входит Эльф. Это коротконогий плотного телосложения мужчина с измученным лицом очень пьющего человека.

ЭЛЬФ (Обращаясь к невидимому музыканту.) Ну, пожалуйста.

Раздаются звуки флейты. Эльф неловко, с одышкой танцует.

Мелодия прерывается. Эльф кланяется, подходит к Татлину, целует его в щеку.

ТУЗОВ (Эльфу.) Вы кто, мужчина?

ЭЛЬФ Эльф. Всем приятного вечера. Побегу. (Убегает.)

Пауза.

ТАТЛИН Ну, ладно, отдыхайте. А я пойду, лягу, что-то спина болит… О строгости не забывайте. Во всяком деле строгость нужна. Иначе так и не построим никогда. Бдительны будьте. Неровен час… Пойду. Устал.

Татлин возвращается в дом.

МАСЛОВ (Плачет.) Какой урок нам преподал!

Действие второе

Картина первая

Мария, Маслов, Седов, Живица, Кузовлев, Тузов, Кривцов, Геблер.

Геблер – лысеющий полный человек с юношескими усиками над пухлыми губами.

Кривцов – большой, нескладный, рябой, слегка заикается.

Кузовлев в болотных сапогах, прижимает к себе ружье.

КРИВЦОВ (Тузову.) Вы давно здесь, доктор?

ТУЗОВ Пару дней как… Гостил. Я здесь часто бываю… Мы с хозяевами приятельствуем уже много лет. Вот, приехал порыбачить, всё такое. И вдруг – на тебе, как гром среди ясного неба… Я и глаза ему закрыл… Жаль Ивана Павловича. Выдающийся человек был.

МАРИЯ (Геблеру.) А вы же приезжали к нам. Года два назад, кажется?

ГЕБЛЕР Точно так, приезжал, помню. Я вас хорошо помню. Мария?..

МАРИЯ Ивановна… А это были вы?

ГЕБЛЕР Что вы имеете в виду?

МАРИЯ Тот человек, что приезжал к нам года два назад – это были вы?

ГЕБЛЕР Странный вопрос. Разумеется, это был я. Кто же, как не я?.. Странный вопрос. К чему этот вопрос?

МАРИЯ К тому, что это были не вы. То был совсем другой человек. Высокий, светловолосый.

ГЕБЛЕР Ах, вот вы о чем? Напугали, Мария Ивановна. (Наиграно смеется.) Действительно, я очень изменился за эти два года. Можно сказать, стал другим человеком. Совсем другим человеком.

МАРИЯ Ох, сдается мне, напрасно вы приехали.

ГЕБЛЕР Почему, Мария Ивановна?

МАРИЯ Сердце вещует.

ГЕБЛЕР Судя по всему, вы – сердечный человек?

МАРИЯ Это моя беда.

МАСЛОВ (Геблеру.) А вот я вас узнал. По голосу. Голос у вас совсем не изменился.

ГЕБЛЕР Голос – это да, голос не изменился.

МАСЛОВ Высокий голос, редкий. Колоратурное сопрано?

ГЕБЛЕР Колоратурное, да.

МАСЛОВ (Марии.) Ты, Маша, прислушайся. Когда Артур Александрович в следующий раз заговорит, внимательно прислушайся. И тотчас вспомнишь.

МАРИЯ Ну, что же, прошу, гости дорогие, за стол. Рассаживайтесь, прошу вас. Кому где удобно.

Присутствующие усаживаются за стол.

Раздается гул.

ЖИВИЦА А это уже не Матюша.

МАРИЯ Лес волнуется.

МАСЛОВ Все неподвижно, и, вместе с тем, приходит в движение. Не случайно. К сожалению, радость прибытия омрачена тенью скорби… Прошу наполнить стаканы.

МАРИЯ (Кричит.) Настенька!

Входит Настя.

Наполняются стаканы. Мария и Настя раскладывают угощения. За столом оживление, слов не разобрать.

МАРИЯ Что Бог послал. (Кузовлеву.) Вася, ты ружье-то отставил бы пока.

Кузовлев еще крепче прижимает к себе ружье.

МАСЛОВ Да, всё меняется. И мы меняемся. Вместе с тем всё как будто застыло в предвкушении. Или печали. Всё так перемешалось. Разобрать по полочкам никакой возможности.

КРИВЦОВ Разберем, Павел Потапович, разберем, проанализируем, все по полочкам расставим. От ответственности никто не уйдет, можете не сомневаться.

Пауза.

СЕДОВ «Стрела во время полета находится в данный конкретный момент в данном конкретном месте. В следующий момент она находится в другом месте и так далее. Но если стрела находится в данном месте, это означает, что она стоит в нем, а из суммы состояний покоя не может получиться движения. Движущийся предмет не движется ни в том месте, где он находится, ни в том, где его нет».⁶

Пауза.

КРИВЦОВ (Седову.) А ваше лицо кажется мне знакомым.

ЖИВИЦА (Кривцову.) Вы обознались.

КРИВЦОВ (Живице.) Лейтенант Кривцов. Петр Петрович. Можно запросто – Петр. Я из местных. С Озерок.

Живица наполняет тарелку Кривцова.

ЖИВИЦА А я – Лариса.

КРИВЦОВ Красивое имя Лариса.

ЖИВИЦА Я вам груздочков положила. Любите груздочки, лейтенант?

КРИВЦОВ Обожаю.

ЖИВИЦА Вы – прокурор?

КРИВЦОВ Оперуполномоченный. Если коротко – опер. Мы любим, когда нас так называют. Кратко, четко так.

ЖИВИЦА Преступников ловите?

КРИВЦОВ Ловим и раскалываем.

ЖИВИЦА Как орехи?

КРИВЦОВ (Смеется.) Точно так. Как орехи.

ЖИВИЦА Это нужно большое мужество иметь.

КРИВЦОВ (Смущенно.) Какое там мужество? Терпение. Главное в нашем деле – терпение. Но и смекалка, конечно. Иногда, кажется, все ясно, все на поверхности. Можно и дело закрывать. Но что-то мешает. Интуиция подсказывает, здесь что-то не то, что-то не так. Надавишь, копнешь глубже – совсем не то.

ЖИВИЦА И что же там?

КРИВЦОВ Совсем другое. Совсем. То есть, ничего общего с тем, что предполагалось.

ЖИВИЦА Но что?

КРИВЦОВ Сразу не понять… Иногда и за год не получается разобраться… Это знаете как? Как будто по лестнице спускаешься в ту самую темную комнату с черной кошкой. Слыхали про такую комнату?

ЖИВИЦА Конечно.

КРИВЦОВ Бывали там?

ЖИВИЦА Где?

КРИВЦОВ В той комнате?

ЖИВИЦА Вообще в темных комнатах бывала. Когда свет выключен, вечером.

КРИВЦОВ Это не то.

ЖИВИЦА Нет?

КРИВЦОВ Не то, нет… Вот, кстати. А вы комнату, случайно не сдаете?

ЖИВИЦА Увы.

КРИВЦОВ Жаль. Очень жаль… Такая привлекательная женщина…

ЖИВИЦА (Игриво.) Это вы о чем?

КРИВЦОВ А?.. Нет, это я о своем. В голове столько всего, знаете… Анализ.

ЖИВИЦА Анализ?

КРИВЦОВ Анализ. Анализирую.

МАСЛОВ Прошу минуточку внимания.

Застольный гвалт утихает.

МАСЛОВ О преждевременной гибели Ивана Павловича скажу кратко. Такие люди долго не живут. Они и Богу надобны… Но теперь у нас два уважаемых гостя. «Гости», наверное, не совсем подходит. Какие там гости? Такие уважаемые люди в гости не ходят. Такие люди, если приходят, тотчас становятся членами семьи. И это – не громкие слова. Обстоятельства и данность… Вот, лежит колесо. Колесо и колесо. Само по себе колесо. Предмет неподъемный и самодостаточный. Неподвижный, казалось бы. Год лежит, два лежит. Но, мы знаем, и колесо знает, настанет час, когда оно покатится. Почему, при каких обстоятельствах – мы не знаем. Нам того знать не дано. Но покатится непременно. И не лежать этому колесу на прежнем месте уже никогда… А есть такие люди, что приходят навсегда. Лесник, прокурор. Главные люди. Для нас, во всяком случае… Последнее было лишним, наверное. И так всё ясно… Словом, ждали, готовились. Волновались, чего скрывать? Хотелось бы первый тост все же оставить за ними. (Геблеру и Кривцову.) Кто из вас первым скажет?

КРИВЦОВ Я не мастак.

МАСЛОВ Как вы сказали?

КРИВЦОВ Говорить не мастак.

Геблер поднимается со стаканом в руке.

ГЕБЛЕР Высокопарный стиль. У вас здесь еще живет высокопарный стиль. Какая прелесть! «Ода Царскосельскому лицею» и прочее… Немного волнуюсь… А куда мы без Пушкина?

МАСЛОВ Никуда. Мы с Пушкиным и спать ложимся, и пробуждаемся.

ГЕБЛЕР Вот ведь человек, все предугадал, все предусмотрел. И нас предвидел. Заметьте, крепостных, между тем, держал. Об этом стесняются говорить. на мой взгляд – ложный стыд.

МАСЛОВ Чего, чего, а ложного стыда у нас хватает.

ГЕБЛЕР Хорошо у вас. Хорошо и удивительно. Действительно, семья. Звери, люди за одним столом. Настоящее лесничество. Каким оно было и в прошлом веке, и в позапрошлом веке… И два века тому назад. С момента появления человека… Адам и Ева, можно сказать, были первыми лесниками. А что? Так оно и есть. Вот, покойный Иван Павлович и Мария Ивановна были своего рода Адамом и Евою. Но, как видите, однажды сказка заканчивается. Оказывается, что никакая это была не сказка, а суровый урок. Не шелк, но сукно. И настало пора доставать счеты, надевать нарукавники, подводить итоги, одним словом. Детство кончилось. Да, дорогие мои, со смертью Ивана Павловича детство кончилось. И, вы уж меня простите, зверям пора возвращаться в лес, а людям браться за топоры, рубанки. Пора строить ковчег… Картонный завод. Здесь развернется картонный завод. Согласитесь, это лучше, чем чулочная фабрика. А были и такие предложения.

МАСЛОВ Простите, Артур Александрович, нам как-то ближе духовное. Философия, всё такое. Вот как вы хорошо про Пушкина рассказывали.

ГЕБЛЕР Конечно, когда волк цитирует Гегеля, это, наверное, хорошо.

ТУЗОВ Небывалое.

ГЕБЛЕР Именно, что небывалое. Науке еще предстоит изучить этот феномен… Что ж, давайте привезем ученых, пусть исследуют. А можно и Виктора отправить в город, в лабораторию. Мне это не составит труда. У меня связи. Я ведь теперь не только лесник, я еще коммерсант. И меценат, и деятель. В визитной карточке написал просто – деятель. Так что, включен в кровообращение большой страны, если можно так выразиться. Жизнь, знаете, заставила. Реформа. Вот вы, духовныелюди, осознали суть реформы? Сумели ее полюбить?

МАСЛОВ Всей душой.

ГЕБЛЕР Это очень хорошо… Эту часть леса купил… И о вас не забыл, дорогие. И вам денег привез. Немного, но на первое время хватит. Обустроиться, так сказать… Я понимаю, мои речи вам не совсем по душе. Скорее, совсем не по душе. Уж так мы устроены, перемен не приемлем. Я и сам таков. Был. Но, как говорится, обстоятельства выше нас.

МАСЛОВ Обстоятельства и данность.

ГЕБЛЕР Вот именно… Если кто к переменам не готов, может уехать. Хоть в Озерки, хоть в город. Расходы я оплачу. Транспортом обеспечу. У меня большая машина. Очень большая. Вот я лейтенанта захватил, а к нему – танцевальный ансамбль. Шестьдесят душ. В Озерках с концертом выступят.

МАСЛОВ «Березка»?

ГЕБЛЕР Не «Березка», конечно, но нечто подобное. А мог не только Петра Петровича и ансамбль, но и ОМОН захватить. И пожарных, на случай пожара. В такой машине весь город уместится. Редкая машина… (Смеется.) Петр Петрович на электричке собирался к вам добираться. По старинке… (Кривцову.) Прости, Петр Петрович, прошли те времена… (Обращается ко всем.) В дороге Петр Петрович уснул, так я его минут десять по салону искал… Такая машина. Очень большая. (Пауза.) Ну, что, посмотрел на вас, всё у вас хорошо как будто. Но какое-то запустение. Вы уж меня простите, убожество. Все же двадцать первый век, дорогие мои… Нет, так жить больше нельзя… (Пауза.) Машину вел сам. А так у меня и водитель, и охрана. Из уважения к вам, с тем, чтобы не смущать, брать их с собой не стал. Зачем? Как Павел Потапович справедливо заметил, мы – одна семья. Хотя видимся редко. Хочется, чтобы и впредь так было. В том смысле, что одна семья. Люди, звери, то, сё. Как при Иване Павловиче было… Но немного по-другому… А вот то, что вы, Павел Потапович, к медовухе пристрастились – это плохо. Очень плохо.

МАСЛОВ Это я когда в цирке работал. Я одно время в городе в цирке работал…

ГЕБЛЕР Сколько медведи живут?.. Лет десять – пятнадцать?.. Сколько вам теперь, Павел Потапович?

МАСЛОВ Да уж под шестьдесят.

ГЕБЛЕР Вот видите? А когда бы чистый мёд употребляли вместо медовухи, вам было бы пять – шесть, не больше.

МАСЛОВ (Смущен.) Исключительно в охотку…

ГЕБЛЕР Нисколько.

Пауза.

МАСЛОВ Скажите, Артур Александрович, вы – олигарх?

ГЕБЛЕР Да какое там олигарх? Но денег вам привез. Немного. Но это для кого-то немного, а, мне кажется, вы в накладе не останетесь.

Пауза.

МАСЛОВ А могли бы вы нам рассказать о черных дырах подробнее?

ГЕБЛЕР (Смеется.) Вот интересно, откуда вы в лесу словечек таких нахватались?

СЕДОВ А нам сороки на хвостах приносят. Здесь сорок пруд пруди.

Пауза.

ГЕБЛЕР Ну, да, как и предполагалось, разговор не клеится. (Садится.)

МАСЛОВ (Геблеру.) Что же вы, Артур Александрович, Ивана Павловича-то не помянули? Мы Ивана Павловича любили.

ГЕБЛЕР Ах да, конечно. Простите. Земля пухом. (Выпивает.)

Пауза.

МАСЛОВ (Геблеру.) Вы, Артур Александрович, на нас не обижайтесь. Дело в том, что мы деньгами-то не пользуемся. Совсем не пользуемся. Ценности их не понимаем. Потому нам трудно предлагаемое вами счастье принять.

ТУЗОВ Да, поспешил ты, Артур Александрович, явно поспешил. Нельзя так сразу, в лоб… Посиди, попей, мы выпьем. Вот когда разговор по второму, а, лучше, по третьему кругу пойдет, тут ты потихоньку и заводи свою шарманку… С заводом вопрос решен?

ГЕБЛЕР В понедельник бригада прибудет… Ждут моего сигнала.

ТУЗОВ Ну, не переживай, выпей еще. Медовуха исключительная.

Геблер выпивает.

МАСЛОВ И тотчас повторить.

ГЕБЛЕР Споить меня желаете, Павел Потапович? Хитрец. Предупреждаю, я закаленный. Рынок меня закалил. (Выпивает.)

Пауза.

МАСЛОВ (Геблеру.) А вот вы говорите, бригада. Такой бригаде бригадир нужен представительный, опытный, со знанием местности.

ГЕБЛЕР Это вы на себя намекаете?

МАСЛОВ Откровенно говоря, в лес не хочется. Отвык я от леса-то совсем. Первоначально цирком развращен. Позже при Иване Павловиче состоял. От леса совсем отвык. И лес от меня… Боязно возвращаться-то.

ГЕБЛЕР Можно, конечно, рассмотреть ваше предложение. Не скрою, мне даже приятно, что вы так скоро откликнулись. Честно говоря, не ожидал.

МАСЛОВ Не сказать, чтобы я уж очень любил новую жизнь. Но, не скрою, порой манит.

ГЕБЛЕР Кто, что?

МАСЛОВ Как?

ГЕБЛЕР Кто, что манит?

МАСЛОВ Новая жизнь, будь она неладна. Простите, вырвалось.

ГЕБЛЕР Начните разнорабочим. А там уже и о бригадире можно будет подумать

МАСЛОВ Силенки уж не те, рабочим-то.

ГЕБЛЕР А может быть, в охрану, на усиление? Вы ведь очень сильным были?

МАСЛОВ А что? Пожалуй.

ГЕБЛЕР Только охрана, сами понимаете, задачи разные решает. Иногда, как бы это сказать, не совсем деликатные.

МАСЛОВ Вот это сложно для понимания. Хотелось бы деталей.

ГЕБЛЕР Деталей?

МАСЛОВ Деталей, нюансов хотелось бы.

Пауза.

ГЕБЛЕР Скажу прямо. Без обиняков. Свои люди, то, сё…

МАСЛОВ Пожалуйста.

ГЕБЛЕР (Переходит на шепот.) У нас руки по локоть в крови.

Геблер выдерживает паузу, смеется.

Маслов не оценивает иронии. Серьезен.

МАСЛОВ Но это во благо?

ГЕБЛЕР Что?

МАСЛОВ Руки.

ГЕБЛЕР Разумеется. (Смеется.)

Маслов не оценивает иронии. Серьезен.

МАСЛОВ Я много на разные такие темы думал. Всё же зло относительно. Бывает, как будто зло, а посмотри по другим углом – совсем даже наоборот.

ГЕБЛЕР Верно.

МАСЛОВ Взять, к примеру улитку. С одной стороны – произведение искусства, а с другой стороны, у некоторых народов – деликатес.

ГЕБЛЕР Удачный пример.

МАСЛОВ Я улитками сызмальства интересуюсь. Удивительные создания. Хотя и скользкие немного. Вы любите улиток?

ГЕБЛЕР Очень.

Пауза.

МАСЛОВ А риск большой?

ГЕБЛЕР Ну какой риск? У меня охрана – сто тридцать два человека. С вами сто тридцать три будет. Все вооружены до зубов.

Пауза.

МАСЛОВ А кормите хорошо?

ГЕБЛЕР По высшему разряду. Восемь раз в день.

МАСЛОВ Не улитками, надеюсь?.. шучу.

ГЕБЛЕР Чувство юмора – это замечательно. Без чувства юмора сегодня и дня не прожить.

МАСЛОВ Но вы должны понять меня. На такое нужно решиться.

ГЕБЛЕР Разумеется.

Пауза.

МАСЛОВ Согласен.

ГЕБЛЕР Согласен?

МАСЛОВ Согласен.

Пауза.

ГЕБЛЕР Только ты не торопись, Павел Потапыч.

МАСЛОВ Да нет, сказал, как отрезал… Откровенно говоря, хочется еще немного пожить.

ГЕБЛЕР А если лес зачищать придется.

МАСЛОВ Что делать?

ГЕБЛЕР Зачищать. От вредных элементов.

МАСЛОВ Ну, что же?

Пауза.

ГЕБЛЕР А если таким вредным элементом, к примеру, окажется Виктор? К примеру.

МАСЛОВ Виктора жаль.

ГЕБЛЕР И как быть?

МАСЛОВ Можно, я пока не буду отвечать?

ГЕБЛЕР Нет.

Пауза.

МАСЛОВ Но это во благо?

ГЕБЛЕР Разумеется.

МАСЛОВ Служба есть служба. (Пауза.) Дело в том, что мы с ним не такие уж друзья. Ну, да, знакомы много лет, но он как-то сам по себе. Одинокий волк. Так и есть. Потом, это увлечение философией. По-моему с ним что-то не так.

ГЕБЛЕР Бешенство.

МАСЛОВ Вот-вот. А я всё думал, да гадал, что это с ним? Бешенство. Точно.

ГЕБЛЕР Молодец.

МАСЛОВ Кто?

ГЕБЛЕР Ты – молодец, Потапыч, кто же еще? Будем звать тебя Потапыч, не возражаешь?

МАСЛОВ Так я и есть Потапыч.

ГЕБЛЕР Правильный выбор, Потапыч… Только ты среди наших не сильно распространяйся о том, что медведь.

МАСЛОВ Да какой я медведь? Был медведь, да весь вышел.

ГЕБЛЕР Правильно рассудил. В таком деле друзей не бывает. Да и не нужны они, друзья, если вдуматься.

ТУЗОВ (Вздыхает.) Цивилизация.

Картина вторая

Геблер, Мария, Настя, Тузов, Кривцов.

МАРИЯ (Геблеру.) Так что, нам вещички собирать?

ГЕБЛЕР Ах, да, собирайтесь потихоньку… Умоляю, не сердитесь на меня, Мария Ивановна. Я ни в чем не виноват… Не хотите – оставайтесь. Я вас не потесню. В крайнем случае, пока в машине поживу. У меня машина большая…

МАРИЯ Да, вы рассказывали.

Пауза.

ГЕБЛЕР А где же ваша дочка? Я помню, у вас дочка была маленькая.

МАРИЯ Настя, подойди, пожалуйста.

Настя подходит.

ГЕБЛЕР О, так она уже совсем большая. А я думал, маленькая… Настя, а я тебе подарочек привез. Но я думал, что ты маленькая, потому у меня подарок получился не по возрасту. Если бы я знал, что ты такая большая, конечно, выбрал бы другой подарок. Для большой девочки.

НАСТЯ Компьютер?

ГЕБЛЕР Ты хочешь компьютер?

НАСТЯ Конечно.

ГЕБЛЕР А хочешь, я тебе свой компьютер подарю?

НАСТЯ Неудобно как-то.

ГЕБЛЕР Да, действительно, неудобно, но не в том смысле, что ты думаешь. Просто он у меня очень большой. Еще больше чем машина. Он у меня в городе. Вот вы с мамой приедете в город, и я тебе подарю… Очень большой. Вы с мамой и жить в нем сможете. А пока возьми, вот.

Геблер достает из кармана карамельную конфету, протягивает Насте.

НАСТЯ Благодарствуйте.

ГЕБЛЕР Милая девочка.

НАСТЯ Благодарствуйте.

Пауза.

ГЕБЛЕР А ведь я, Настенька – тоже вдовец.

НАСТЯ Я Геблера жду.

ГЕБЛЕР Не понимаю.

МАРИЯ Она за Геблера замуж собралась. Подростковый протест.

ГЕБЛЕР (Смеется.) Так я и есть Геблер, Настя.

НАСТЯ Нет, вы не Геблер.

Пауза

ТУЗОВ (Геблеру шепотом.) Девочка немного не в себе. Расстроилась из-за смерти отца.

НАСТЯ Я все слышу.

ТУЗОВ Настя, мы заботимся о тебе.

НАСТЯ Я знаю. Благодарствуйте.

МАРИЯ Девочка совершено нормальна. Всё пройдет. Она уже в мячик играла сегодня. Всё будет хорошо.

ГЕБЛЕР Сколько лет-то девочке?

МАРИЯ Тридцать два…. Ну и что?.. Я тоже иногда в мячик играю, когда никто не видит. Совершенно нормальная девочка.

ГЕБЛЕР А я нисколько не сомневаюсь.

Пауза.

ТУЗОВ (Марии.) Может быть, все же прооперировать?

МАРИЯ Уже не знаю.

Настя вот-вот готова расплакаться. Кривцов подходит к Насте.

КРИВЦОВ Действительно хорошая девочка. Кто тебя обидел, хорошая девочка?

НАСТЯ Никто.

КРИВЦОВ Скажи, чего тебе хочется?

МАРИЯ Ничего не хочется. Хочу, чтобы не было никого.

ГЕБЛЕР Настенька, детка, скоро все изменится. И в лучшую сторону, вот увидишь. Я сделаю тебя счастливой. Я всех сделаю счастливыми.

НАСТЯ Благодарствуйте.

Настя отправляется в дом.

Картина третья

Кривцов, Живица, Седов.

КРИВЦОВ (Живице.) Вы обо мне, Лариса, плохо не думайте. Я, знаете, когда орешки-то эти проклятые раскалываю, как вы справедливо заметили, удовольствия не испытываю. Ни малейшего удовольствия. Иные мои коллеги – да, испытывают. Я таких знаю. Да только не я… Конечно, приходится и с маньяками сталкиваться, и с прочей нечистью. Много вампиров стало. И это не выдумки. Я тоже думал, что выдумки, а потом убедился – не выдумки. Иногда приходится совсем, то есть, на смерть убивать. В особенности, если маньяк. Не поверите, на улицу вечером выйдешь – сплошь маньяки. Педофилы и так, любители.

ЖИВИЦА Ужасные вещи вы рассказываете.

КРИВЦОВ А как вы думали? Преступный мир таков. Мы же фактически все сидим. Только по разные стороны решетки. (Смеется.) Шутка с бородой. Юмор у нас, знаете, специфический. Согласен, тяжелый юмор. Тяжелая вода. Яд… Я, знаете, больше к анализу склонен. Мне бы следователем быть. Следственные процедуры – вот это по мне. Но не сложилось… Но я не ропщу. Я так рассуждаю – все от человека зависит. Фактически я и опер, и следователь, и прокурор. Как себя поставишь, так оно потом и будет… Ваш покорный слуга. Очень нравится мне это выражение «ваш покорный слуга»… А вам нравится?

ЖИВИЦА Не задумывалась.

КРИВЦОВ Думаю, хорошее выражение, очень хорошее. Из глубины веков… А употребить не могу. Рад бы, да не могу. Язык не поворачивается. Заниженная самооценка. Смущение… Внешность обманчивой бывает… Как правило обманчивой. Так что я не совсем тот, кто есть на самом деле…. Мы все – другие. Все до одного… Да вы и сами это знаете. Наверняка… Ну, да ладно, что об этом говорить? Возвращаемся в комнату с кошкой. Итак, вроде бы доказательная база собрана, и снимки, и признательные показания. Казалось бы, закрывай дело, и вся недолга. Но не тут-то было. Справедливость своего требует… Иногда преступником оказывается совсем неожиданный человек. Иногда он и сам не знает, что преступление совершил… Вот совсем недавно была история… И в прошлом году тоже… Распутывание сложных дел – моя страсть… Я – страстный человек. Могу показаться скучным, но на самом деле – страстный… Вот хочу вязать научиться. Крючком.

ЖИВИЦА Вы утром уже выпивали?

КРИВЦОВ Немного. На дорожку. И в дороге немного. Я в дороге обязательно выпиваю немного. Обязательно… Так и время незаметно пролетает, и разные мысли посещают… И в прошлом году даже два таких случая было…

ЖИВИЦА Водку?

Пауза.

КРИВЦОВ Как?

ЖИВИЦА Водку пили?

КРИВЦОВ Естественно.

ЖИВИЦА А медовуху любите?

КРИВЦОВ Обожаю.

ЖИВИЦА У Ивана Павловича отменная медовуха.

КРИВЦОВ А кто таков Иван Павлович?

ЖИВИЦА Покойный.

КРИВЦОВ Ах, да, конечно… Забыл. Поминаем же… Откровенно говоря, и не знал, как его звать… Заранее всё знать – не в моем характере. Не должно складываться ложного впечатления. Ни в коем случае. Глаз – алмаз должен быть. Такая работа… Вас как звать?

ЖИВИЦА Лариса. Мы уже знакомились.

КРИВЦОВ Конечно. Простите. Вот видите, С вами обо всём таком разговариваю, а сам уже о деле думаю. Уже погрузился. Простите великодушно… Ну, взыскания, конечно. Изволите видеть, Лариса, до сих пор лейтенант. Именно по тем же причинам… А мог быть подполковником. Или полковником… Но я за званиями не гонюсь… Я – за правду… Понимаете, что я имею в виду?… В сентябре случайного прохожего схватил. Прямо днем на улице. Проходил мимо. Прохожий… Ну, что? Очередной выговор влепили… А позже оказалось – угадал. Видите как? Он самый, голубчик, оказался.

ЖИВИЦА Кто?

КРИВЦОВ Прохожий… У меня много таких историй. Я вам обязательно расскажу, если время будет. А время будет. Интуиция подсказывает мне – мы тут надолго задержимся. Дельце-то не простое… А вы комнату не сдаете?.. Ах, да, я же вас, кажется, уже спрашивал… Но вы всё равно подумайте, Лариса. Спокойнее, когда я рядом. Вам спокойнее будет. Всем спокойнее, когда я рядом… А я уже привык… (Вздыхает.) Когда же всё это закончится?

ЖИВИЦА Что вы имеете в виду?

КРИВЦОВ Всё… Дельце-то не простое и непредсказуемое. Я вам прямо скажу – непредсказуемое дело.

ЖИВИЦА А мне наоборот казалось, что всё просто. Убийца вот он. Василий Кузовлев. Хороший человек. Сам признался. Так что, можно сказать, случайный убийца.

КРИВЦОВ Ой-ой-ой-ой-ой!

ЖИВИЦА Что?

КРИВЦОВ Не торопитесь, Лариса, никогда не торопитесь с выводами… Что вы, Лариса?! Очень непростое дело. (Седову.) Где-то я вас встречал.

СЕДОВ Вероятно обознались.

КРИВЦОВ Я так и подумал… Вы на меня не сердитесь. Это – опасно.

СЕДОВ Договорились.

КРИВЦОВ Со мной очень сложно договориться… Практически невозможно.

СЕДОВ Это видно.

КРИВЦОВ А вы, я обратил внимание, Гегеля читаете?

СЕДОВ Гегеля.

КРИВЦОВ Я тоже его люблю… Ваш покорный слуга. Надо же?

Картина четвертая

Мария подсаживается к Седову. Тихий разговор.

МАРИЯ Витя, послушай, тут такое дело… Ну, ты сам видишь, что происходит…

СЕДОВ Уезжаете?.. В город или Озерки?

МАРИЯ В город. Или в Озерки… Никуда мы не поедем. Я не поеду. Здесь Павел Иванович, здесь всё. Куда мне ехать?.. Просьба у меня к тебе… Только если сочтешь мою просьбу невыполнимой, забудь то, что я тебе скажу. Немедленно забудь… Обещай.

СЕДОВ Обещаю. Что за просьба-то, Маша?

Пауза.

МАРИЯ Ты в лес уходить будешь?

СЕДОВ Вариантов нет.

МАРИЯ Ну, так ты Настеньку-то с собой прихвати.

СЕДОВ Зачем?

МАРИЯ Думай, думай…

СЕДОВ Что она в лесу делать будет, Маша?

МАРИЯ Умрет… Настя так и так умрет. Без меня умрет. А меня совсем скоро не станет… Решилась… Уже приготовила всё. Ну, ты понимаешь. Только ничего не говори!.. Так вот, я хочу, чтобы девочка умерла быстро. Без мучений. Это только ты сумеешь сделать.

Пауза.

СЕДОВ Мария Ивановна…

МАРИЯ Молчи. Скажи, сделаешь это для меня?

СЕДОВ Это большой грех!

МАРИЯ Скажи, сделаешь это для меня?

Пауза

СЕДОВ Ты очень сильная женщина.

МАРИЯ Спасибо, Витя. (Уходит.)

Картина пятая

Мария, Маслов, Седов, Живица, Кузовлев, Тузов, Кривцов, Геблер.

КРИВЦОВ Ну, что? Выпили, как говорится, закусили, как говорится, обсудили, пора и делом заняться. (Тузову.) Вы тело осмотрели, доктор?

ТУЗОВ Осмотрел. Шестнадцать пулевых отверстий. Одно свежее.

КРИВЦОВ По-видимому в покойного стреляли.

ТУЗОВ Так получается.

КРИВЦОВ Не знаю, не знаю. Все же я хотел бы самолично тело осмотреть.

ГЕБЛЕР (Кривцову.) Я не нужен? Могу пойти прогуляться? Не терпится на лес взглянуть.

КРИВЦОВ Ни в коем случае. Все остаются на своих местах… Повторяю. Хотел бы самолично осмотреть тело.

МАСЛОВ Так мы его сейчас позовем… (Кричит.) Настя, дочка, отца приведи, пожалуйста. Петр Петрович хочет его осмотреть. (Кривцову.) Изумительный был человек. У него такие способности…

Настя и Татлин выходят из дома.

Настя за руку подводит Татлина к Кривцову.

ТАТЛИН (Кривцову.) Приветствую!

КРИВЦОВ Настя, помоги, подними отцу рубашку.

Настя поднимает рубашку.

КРИВЦОВ (Осматривает тело.) Ну, что же. Я ни одного отверстия не нахожу.

ТУЗОВ Выходит, уже затянулись. Здесь же такой воздух, раны моментально затягиваются. Буквально на глазах.

КРИВЦОВ Не исключено. (Татлину.) Вы с нами останетесь или пойдете в дом?.. Дело в том, что я хотел бы скоренько очную ставку провести.

ТАТЛИН С кем?

КРИВЦОВ С предполагаемым убийцей вашим.

ТАТЛИН Голова немного кружится. Если бы медовушки немного принять…

КРИВЦОВ Не возбраняется.

МАРИЯ Возбраняется! Ему доктор категорически запретил!

ТУЗОВ Маша, сейчас можно.

МАРИЯ Только самую малость. Маленькую рюмочку, не больше. (Кривцову.) Напьется, что вы с ним делать будете? Он пьяный неуемный.

ТАТЛИН Слаб я нынче, чтобы буянить.

Маслов наполняет стакан, подносит Татлину. Тот выпивает.

Маслов осторожно усаживает Татлина в кресло.

ТАТЛИН Я тут прямо как на троне. Люблю сидеть на троне. Как будто царь зверей. (Кривцову.) А вот львов у нас нет. Впрочем, не факт. Мы же не знаем, до каких широт распространяемся. Или знаем?

МАСЛОВ Не знаем.

ТАТЛИН И сверху края не видно. Впрочем, я так высоко покуда не возносился.

КРИВЦОВ Пожалуйста, не нужно отвлекаться.

ТАТЛИН Прошу прощения… Вообще я не из разговорчивых. У вас со мной хлопот не будет.

ГЕБЛЕР (Кривцову.) Наигрывает сумасшествие.

ТУЗОВ Не наигрывает.

Пауза.

КРИВЦОВ А где предполагаемый убийца?

КУЗОВЛЕВ Здесь я.

КРИВЦОВ Вы с ружьем?

КУЗОВЛЕВ Я всегда с ружьем.

КРИВЦОВ А могли бы вы ружье временно отложить.

КУЗОВЛЕВ Не получается. Я пробовал.

КРИВЦОВ Давно это у вас?

КУЗОВЛЕВ А вот с того момента, как все это случилось.

КРИВЦОВ А что случилось, можете рассказать?

КУЗОВЛЕВ Я в Ваню пальнул. Промахнулся.

КРИВЦОВ Так «в Ваню пальнул» или «промахнулся»?

КУЗОВЛЕВ Целился мимо, а попал в Ваню.

КРИВЦОВ Врешь.

КУЗОВЛЕВ Согласен. Не целился. Сразу выстрелил.

КРИВЦОВ Зачем?

КУЗОВЛЕВ Случайно.

КРИВЦОВ Врешь.

КУЗОВЛЕВ Согласен. Не случайно. Испугался.

КРИВЦОВ Чего испугался?

КУЗОВЛЕВ Я никогда не видел, как Иван возносится. Люди сказывали, а я не верил. А здесь голову поднимаю, а там Иван. Сидит как будто, прошу прощения, на толчке… прошу прощения… Ну вот как сейчас в кресле сидит, только вперед наклонен. И руки в замок сжал. Словом, увидел я такое, ну и выстрелил. От страха, наверное. А, может быть, автоматически. Я же охотник. Если что-нибудь летит или висит, не важно что, сразу стреляю… А потом уже, когда он рухнул, ну, тут я, конечно, всё осознал. И тотчас раскаялся… Так что я и есть убийца. Признаюсь, как говорится, по всем статьям. Пребываю в полном отчаянии. Прошу суд учесть чистосердечное признание, если можно. Так, кажется, положено говорить?

ГЕБЛЕР Ну о чем тут думать? Всё очевидно.

КРИВЦОВ (Геблеру.) Вам?

ГЕБЛЕР Что?

КРИВЦОВ Вам очевидно?

ГЕБЛЕР Думаю, что и вам должно быть очевидно.

КРИВЦОВ Мне нисколько не очевидно. Мало того, я думаю, что эта история разыгрывается намеренно, дабы увести следствие по ложному следу. Если подозреваемый вот так сразу признается, с большой долей вероятности можно говорить о том, что он оговаривает себя. (Кузовлеву.) Получается, вы выстрелили случайно, от страха, да еще и промахнулись.

КУЗОВЛЕВ Именно.

ГЕБЛЕР А Татлин висел в воздухе?

КУЗОВЛЕВ Медленно передвигался. Сидя.

ГЕБЛЕР Кто же он, по-вашему, птица или человек?

КУЗОВЛЕВ Не могу знать.

ГЕБЛЕР Но у вас же возникают какие-нибудь мысли на сей счет?

КУЗОВЛЕВ Возникают.

ГЕБЛЕР И кто же он, по-вашему?

КУЗОВЛЕВ Иван Павлович?

ГЕБЛЕР Да, Иван Павлович.

КУЗОВЛЕВ Друг.

КРИВЦОВ А как же извечный конфликт охотников и лесников?

КУЗОВЛЕВ Это уж как повелось. Но никакого конфликта нет. Мы с Иваном, Иваном Павловичем в дружбе состоим много лет.

КРИВЦОВ А конфликт правых и левых, бездельников и трудоголиков, парикмахеров и плешивых, живых и мертвых? Об этом что вы думаете?

КУЗОВЛЕВ Ничего.

КРИВЦОВ (Геблеру.) Вот видите?.. Не так всё просто.

ГЕБЛЕР А вы покойного спросите. Он, кажется, разговаривает еще.

КРИВЦОВ Спрошу, не сомневайтесь.

ГЕБЛЕР Вот и спросите.

КРИВЦОВ Вот и спрошу. (Татлину.) Иван Павлович, кто в вас стрелял?

ТАТЛИН Браконьеры… Всех не упомнишь. Нынче вообще погода неровная. Это безусловно накладывает отпечаток. Я в такие дни всегда волнуюсь. И прежде места себе не находил, и теперь… В такую погоду хорошо в погребе сидеть, в прохладе… Вы ко мне в погреб еще не заглядывали?.. А вы загляните. Может, повезет, и встретите их.

КРИВЦОВ Кого?

ТАТЛИН Землероек. У меня там парочка землероек живет. Старинные супруги.

КРИВЦОВ Значит стреляли в вас браконьеры?

ТАТЛИН Точно.

КРИВЦОВ А в последний раз, вчера кто в вас стрелял? Или сегодня? Когда это было?

ТАТЛИН Всегда.

КРИВЦОВ Так кто в вас стрелял, Иван Павлович?

ТАТЛИН А я не видел. Выстрел со спины был. Мне даже показалось, что это не выстрел. Как будто овод укусил. Это уж мне потом растолковали, что меня убили. А так бы я и не знал. Только что головокружение, да сухость во рту. Но это и с похмелья бывает. Я как раз накануне выпил лишку. Вот – с Павлом Потаповичем. Я – сам по себе, овод сам по себе, а Павел Петрович – сам по себе. Мы так живем. Стараемся друг друга не ущемлять. По-моему справедливо. Предложить-то мне всё равно нечего. Это только так говорят, лесник, да царь зверей. А нынче, главным образом, республики везде. Цари скорее бутафорскую роль выполняют. А жаль. Нет, не жаль. Так нам и надо. Поделом. А вообще я – за свободу. Вот, приблизительно так мне и намекнули, что я, дескать, умер.

КРИВЦОВ А на самом деле?

ТАТЛИН А на самом деле – умер. Мне растолковали. Мария Ивановна, супруга моя растолковала мне.

МАРИЯ (Татлину.) Что ты выдумываешь? Тряпка-то вот она! Кто тебе что растолковывал?

ТАТЛИН Что растолковывал?

МАРИЯ Что ты мертвый.

ТАТЛИН Ты и растолковывала.

МАРИЯ Не слушайте его, Петр Петрович. Говорила, медовухи ему не наливать.

Пауза.

КРИВЦОВ (Тузову.) Иван Сергеевич, простенький вам вопрос.

ТУЗОВ Я весь внимание.

КРИВЦОВ Потерпевший мертв?

ТУЗОВ Мертв.

КРИВЦОВ Вы смерть констатировали?

ТУЗОВ Кроме меня врачей здесь нет. Констатировал.

КРИВЦОВ Предъявите документ, пожалуйста.

ТУЗОВ (Марии.) Маша, где мое заключение?

Мария подает Кривцову документ.

Кривцов внимательно изучает его.

КРИВЦОВ В заключении говорится, что Татлин Иван Павлович мертв. Причина смерти – огнестрельное ранение, несовместимое с жизнью. (Татлину.) Ну, что же, Иван Павлович, вы действительно мертвы.

ТАТЛИН А я и не возражал.

КРИВЦОВ Ну вот и всё.

МАСЛОВ Что?

КРИВЦОВ Предварительная версия рассыпалась как карточный домик. (Насте.) Настенька, проводи, пожалуйста, папу в горницу. (Татлину.) Вы в горнице лежите?

ТАТЛИН В горнице, в гробу, да. Гроб хороший, да. Часто приходилось слышать – мы тебя в гробу видали. Ну, вот теперь действительно можно посмотреть.

Настя уводит отца в дом.

КРИВЦОВ Ну, что, на сегодня достаточно?.. Прошу никого никуда не уезжать. Следствие продлится неопределенное время.

ГЕБЛЕР Да ты что, Петр Петрович! В своем уме?! У меня нет времени торчать здесь. У меня дела в городе.

КРИВЦОВ Мало того, хорошо было бы, когда бы все мы поселились именно здесь, у лесника, дабы все находились под наблюдением друг друга, и каждый бы мне докладывал о всевозможных неожиданностях и происшествиях. Даже самых малых… Можно продолжать поминки.

Пауза.

МАРИЯ (Кривцову.) Прошу прощения, хотелось бы тело уже вынести и похоронить. Как-то не по-людски получается. Тело еще не остыло, а мы поминаем.

ЖИВИЦА (Кривцову.) В самом деле. Думаете, легко так-то?.. Это потому что вы не женщина. Не знаю как у вас, а у нас, женщин – так.

КРИВЦОВ Знаете что я вам скажу… не хотел говорить, но скажу. Какая-то, право слово, заинтересованность в ваших словах угадывается… Разные, знаете ли, мысли в голову приходят… Подумайте над моими словами. Хорошенько подумайте.

Пауза.

МАРИЯ Так когда можно будет выносить?

КРИВЦОВ Опять вы за своё!

ЖИВИЦА У женщин так.

КРИВЦОВ Не могу сказать. Возможно, что и никогда.

МАРИЯ Да что же это такое делается?!

ЖИВИЦА Петр Петрович, по-моему, из вас весь хмель вышел. Надо бы вам освежиться.

КРИВЦОВ Не время сейчас, Лариса. Как видите, я на службе.

МАСЛОВ Цельный человек! Господи, какие цельные люди!

Пауза.

КУЗОВЛЕВ (Подходит к Кривцову.) Что же получается, Петр Петрович, выходит, я Ивана Павловича не убивал?

КРИВЦОВ Нет.

КУЗОВЛЕВ Кто же его, в таком случае убил?

КРИВЦОВ Все остальные под подозрением… Включая меня.

КУЗОВЛЕВ Наговариваете на себя.

КРИВЦОВ Наговариваю. Но это – для дела. Пожалуйста, никуда не уезжайте.

КУЗОВЛЕВ А я за всю свою жизнь никуда отсюда не отлучался… Или вы имеете в виду миграцию?.. Лично я воспринимаю миграцию как предательство.

КРИВЦОВ Хорошо.

КЗОВЛЕВ И от либеральных идей я далек.

КРИВЦОВ Хорошо.

КУЗОВЛЕВ Находите, что это хорошо?

КРИВЦОВ Очень хорошо.

КУЗОВЛЕВ А как быть с конфликтом?

КРИВЦОВ Просто забудьте.

КУЗОВЛЕВ Так просто?

КРИВЦОВ На худой конец, можете пустить себе пулю в лоб. У вас это хорошо получается.

МАСЛОВ Какие цельные люди! С ума сойти.

Картина шестая

Мария, Маслов, Седов, Живица, Кузовлев, Тузов, Кривцов, Геблер.

МАСЛОВ Вот я сейчас о чем подумал, друзья мои. Знаете, кто к нам прибыл?.. К нам прибыли цельные люди Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер. Мы еще гадали, какие они, Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер? Чего от них ждать? И вот о чем я сейчас подумал. Мы оказались решительно не готовы к встрече с цельными людьми Петром Петровичем Кривцовым и Артуром Александровичем Геблером… А действительно, кто же они эти цельные люди Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер? А Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер, друзья мои – это люди Нового времени. Того самого времени, которого ни переждать, ни перетерпеть, ни пропустить не удастся. Никому… Думали, к будущему приблизились? Философия, все такое? Гегель, Бебель, всё такое? Гога, Магога, шерочка с машерочкой? Так вот, провозглашаю, двигались мы, оказывается, в обратном направлении. Вел нас Иван Павлович, к сожалению, не к Новому, а к Старому времени. Вечная ему память… Уверен, он и сам не знал. Стояли, можно сказать, на краю пропасти. И безвременная кончина Ивана Павловича – тому подтверждение… Но вот о чем я сейчас подумал, друзья мои. Да, мы оказались решительно не готовы к встрече с Новым временем. Решительно не готовы. Но цельные люди Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер, между тем, мчатся к своей цели. Так последуем и мы за ними. Мчатся, превозмогая всё. Обиды, радости, горести, подлости, кровь рекой, лихорадку, холеру, обожание, непонимание, удачи, неудачи, встречи, проводы, города и горы. Гогу и Магогу, шерочку с машерочкой… и так далее, и тому подобное… Когда происходят такие встречи, как наша сегодняшняя встреча, всегда разверзаются как бы два пути. Гога и Магога. Сцилла и Харибда. Иными словами, жизнь и смерть… Так всегда. Жизнь и смерть… Если хотите – смерть и жизнь… В любой последовательности. И уж если мы выбираем жизнь, а я надеюсь, что мы выбираем жизнь, мы должны смириться, зажмуриться, стиснуть зубы и следовать за провозвестниками Петром Петровичем Кривцовым и Артуром Александровичем Геблером… А так было всегда. Во все времена. Кто-нибудь за кем-нибудь следовал. Ведущие и ведомые, Гога и Магога, и так далее… Что делать? придется заново учиться работать. Справедливости ради, мы с вами давно разучились работать… Стиснуть зубы и не оглядываться по сторонам. Не бояться самой грязной, самой отвратительной работы. Ибо всякая работа в конечном итоге – во благо. Карфаген должен был быть разрушен, и, как видите, он разрушен. Разрушим же и мы свой Карфаген. До основанья, а затем… Работа. Созидание. Стремление. Это всё, что от нас требуется. Стремление и потребности. Потребности и стремления. А уж Петр Петрович и Артур Александрович как-нибудь выведут нас из хлябей на магистральную тропу, имя которой, надеюсь, твердь.

СЕДОВ «Для опыта требуется всего-навсего, чтобы мы что-то восприняли сами. Но нужно также и отличать восприятие от опыта. Прежде всего, содержанием восприятия является только какой-нибудь один предмет, который теперь случайно может быть таким, в другой раз – другим. Если же я повторяю восприятие и при повторном восприятии замечаю и удерживаю то, что во всех этих восприятиях остается неизменным, то это и есть опыт». *

Пауза.

ЖИВИЦА Не хочу. Ни тверди, ни опыта не хочу… Нужно в лес возвращаться. Так не хочется.

МАСЛОВ Ни в коем случае. Петр Петрович велел никуда не отлучаться ни на шаг.

ТУЗОВ (Вздыхает.) Свобода воли. Пустой звук.

СЕДОВ «Свобода воли есть свобода вообще, а все другие свободы лишь ее виды. Когда говорят „свобода воли“, то этим отнюдь не хотят сказать, будто кроме воли есть еще какая-то сила, свойство или способность, тоже обладающая свободой. Точно так же, говоря о всемогуществе Бога, не понимают этого так, будто есть еще и другие существа, кроме Бога, которые обладали бы всемогуществом». *

МАСЛОВ Павел Иванович, в отличие от нас это понимал, и этим руководствовался. Но Павел Иванович, в отличие от того же Артура Александровича, увы, не был человеком Нового времени. Друзья мои, что ни говори, нам удивительно повезло с Артуром Александровичем. Я его внимательно выслушал. Друзья мои, кажется, показался свет в конце тоннеля… Вспомнились бенгальские огни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Г.В. Ф. Гегель

Вернуться

2

Г.В. Ф. Гегель

Вернуться

3

Г.В. Ф. Гегель

Вернуться

4

Апостол Петр

Вернуться

5

Н. А. Некрасов

Вернуться

6

Арсений Гулыга «Гегель»

Вернуться