Олеся Рияко
Кофе с корицей для снежного ангела

Пролог. Крис

Светлые волосы, выгоревшие под жарким Калифорнийским солнцем, яркие голубые глаза… ах, такие яркие, что я будто в транс погружаюсь, когда ловлю на себе ее взгляд. Милая улыбка, рождающая застенчивые ямочки на щеках и этот профиль вполоборота, когда она поворачивается к прилавку, стоя у работающей кофемашины, чтобы спросить, не нужно ли мне еще чего.

Черт! Да я и кофе-то заказываю только ради того, чтобы увидеть этот волнующий изгиб длинной шеи! Эти короткие завитушки светлых волос, выбившихся из высокого хвоста на затылке… которых так и хочется коснуться губами. Других причин каждое утро наведываться именно в этот район города у меня просто нет.

Ее зовут Анна. По крайней мере так написано на золотистом кусочке пластмассы на ее груди. А меня Крис. Крис Уайт. И мы бы никогда не встретились, если бы мой агент не перепутал адрес, по которому должен был проходить кастинг на роль в какой-то там рождественской комедии. Бывают же в жизни совпадения! Хотя, говорят, случайности не случайны.

Как бы там ни было, в то пасмурное декабрьское утро я быстро разобрался что к чему. Наорал на Джеймса, не только же у меня настроение должно было испортится, и зашел купить кофе в ближайший кофешоп.

Помню этот момент, как сейчас. Шестое декабря, на улице слякоть, ветер и +15. Казалось бы рано, но все витрины уже украшены мишурой и подарками, на фасадах зданий перемигиваются гирлянды фонариков, их свет отражают лужи и окна проезжающих мимо машин.

Я ежусь и плотнее запахиваю пальто, выходя из своего синего ауди. Если бы не дурацкий кастинг, остался бы дома – ненавижу зимний Лос-Анджелес! Его штормит, как ялик в открытом море; то +20 и жаркое солнце, то +10 – дождь и мерзкий ветер. А главное – никакого снега! Здесь он только в горах, а в городе его не видели уже лет десять.

Ну, какое, скажите на милость, Рождество без снега?

Борюсь с желанием вернуться в тачку и не останавливаясь гнать свой R8 E-tron до дома, но неприметная табличка с рукописной надписью «UpCup» над прозрачной дверью, обещает кофеин, который так нужен организму. Я не спал всю ночь и пару раз чуть не отрубился за рулем по пути сюда.

Внутри не людно, хотя на часах самый кофейный час пик – девять утра. По всему видно, что кофе здесь так себе, но мне просто жизненно необходим этот легальный наркотик и желательно в горячем жидком виде. Чтобы взбодриться и одновременно расслабиться – упадок сил из-за бессонной ночи со сценарием, дурацкая погода, рассеянность Джеймса, кастинг на который я не хотел идти… я едва не искрил от негативного заряда!

Толкаю дверь, слыша призывный звон колокольчика, поднимаю взгляд и просто столбенею.

Именно так. Как в книгах пишут и в фильмах снимают. Стою, как идиот, в дверях и пялюсь на нее, не моргая… такую тонкую, изящную, неземную… что просто дух захватывает! Не иначе умер я, свернув голову об косяк, пока заходил в этот захолустный кофешоп, и в рай попал. Очнулся только когда какая-то женщина, вереща что-то по-китайски, грубо ткнула меня, пробираясь к прилавку за утренней дозой кофеина.

В то утро с девушкой своей мечты я и двух слов связать не смог. Чертовы робость и смущение, родом откуда-то из младшей школы, одолели меня и буквально закололи рот булавками. Мираж под названием «красавчик Крис Уайт» будто рассеялся! Рядом с ней я снова стал тем прыщавым тощаком с металлическими брекетами на все тридцать два зуба, который решился позвать Мелани Грин на осенний бал… Но вот беда – забыл, как ворочать языком и издавать звуки, когда она повернулась и недовольно спросила: «Чего тебе уродец?»

Помню, как Анна что-то сказала, а я только промычал в ответ. Хорошо хоть догадался ткнуть пальцем в по-праздничному цветастое меню на стойке между нами…

Виной всему была ее улыбка – мягкие пухлые губы скользнули уголками вверх и на щеках тут же появились ямочки. Я едва не выдохнул свой восторг красноречивым «вау»! Словно она не просто дежурно улыбнулась чудаку в кепке и черных авиаторах, а кролика из шляпы достала. Только тонна давно позабытого смущения и пресловутые булавки, мешавшие когда-то разговаривать с девчонками, позволили сдержаться.

А ведь я уже и забыл каково это, когда подкашиваются ноги и не можешь найти слов.

Как бы там ни было, с тех пор в кофешопе под названием «UpCup» я стал частым гостем. Спустя пару посещений, даже получил накопительную карту постоянного клиента и смог заговорить с Анной. Правда то и разговором было не назвать:

– Здравствуйте, рады вас снова видеть! Какой кофе желаете сегодня?

– Эм… латте, пожалуйста.

– Сахар, сироп? Соевое молоко или обычное? С кофеином или без? Может немного Рождества? Корицу и маршмеллоу добавляем бесплатно.

– Без всего, обычное, с кофеином. А нет… пожалуй, буду с корицей!

– Рождественский латте с кофеином и обычным молоком. Ваше имя, пожалуйста?

– Крис. – Сказал я. И спешно добавил. – Уайт.

– С вас четыре доллара тридцать пять центов.

Анна вновь чуть не опрокинула меня на землю своей обворожительной улыбкой. Бодро отправилась к кофемашине будоражить воображение изяществом движений и пленительностью изгибов своего тела…

Немного кольнуло то, что она меня не узнала. Хотя, кого я обманываю – еще как кольнуло! Да я буквально был уязвлен!

В конце концов в тот раз я на свой страх и риск пришел без обычной маскировки – кепки и очков. Даже выбрился гладко и, более того, назвал ей свое настоящее имя, хотя до того представлялся Джоном Смитом.

Да. Я надеялся произвести впечатление на девушку собой. Было же чем впечатлить и помимо известности – спасибо маме за испанскую кровь и четкие скулы.

Не узнать меня было сложно. Плакаты с моим новым фильмом уже висели на всех афишах города. Да и по всему миру, надо заметить. Продукт стартовал в конце января и сразу после праздников я должен был отправиться в тур в его поддержку. Потому прийти в «UpCup» без привычной защиты из кепки, шарфа и черных авиаторов было рискованно. Я просто поверить не мог, что она меня не узнала!

Как бы там ни было, все мои мучения извинила очередная ее пронзительная и прекрасная улыбка, с которой Анна сказала:

– Ваш рождественский латте с кофеином и обычным молоком, мистер Уайт. Желаем вам отличного дня!

С тех пор без малого пару недель почти каждое утро начиналось с этих слов.

Можно ли назвать меня безумцем или даже идиотом? Определенно. Именно так я себя и чувствовал, тащась по пробкам через весь Лос-Анджелес, чтобы просто попить не самого лучшего кофе и в очередной раз не заговорить с девушкой своей мечты. Серьезно! Неспособность просто сказать что-то Анне начала превращать меня в долбаного сталкера!

Во-первых, я определил график ее работы. Просто приезжал в кафе день за днем, пока не удостоверился, что она работает два через один, притом строго по утрам. Во-вторых, уже всерьез начал просматривать объявления о сдаче апартаментов в даунтауне, чтобы иметь возможность чаще и дольше бывать в ее кофешопе.

Нет, я мог бы сделать и иначе. Спросить о графике у ее менеджера, сунув ему сотку в карман или, в конце концов, взять себя за яйца и просто пригласить девушку куда-нибудь… ну, на крайний случай, презентовать себя, как положено и отвесить хоть какой-нибудь комплимент. Чтобы неземная нимфа поняла наконец, что до нее снизошел сам олимпийский бог, и теперь желает пригласить ее в ресторан или на прогулку на собственной яхте.

Но я не мог. И не потому что яхты у меня не было.

Эта тотальная беспомощность перед ее улыбкой, взглядом, движением рук, выводила из себя! Но именно поэтому я и не позволял себе перейти границы дозволенного. Я боялся. Что она просто возьмет и отошьет меня. Что я не смогу заговорить снова и, более того, лишусь возможности просто видеть девушку своей мечты вот так просто, на расстоянии вытянутой руки.

Меня, известного человека… да, к черту! Просто как мужика, это злило и мучило настолько, что я ни с кем не мог даже поделиться происходящим. А ведь мне просто жизненно необходим был этот дружеский подзатыльник, или хоть бросок на слабо, чтобы сделать наконец шаг вперед.

Я думал о ней днем и буквально изводил себя этими мыслями ночью. Все валилось из рук, когда не мог увидеться с ней в ее выходной! Всегда чуть свет мчался в центр к улице, на которой располагался тот долбанный кофешоп. Сидел в машине дожидаясь пока пройдет полчаса или час с открытия ее смены, чтобы мои посещения не выглядели тем, чем были на самом деле. Преследованием… навязчивым состоянием!

Наверно кто-то свыше решил сжалиться надо мной, устав ловить себя на фейспалмах от моих жалких попыток сказать ей хоть слово. Послал мне наконец удачную возможность познакомиться ближе с девушкой мечты.

Одним промозглым декабрьским утром наглый хрен впереди меня, в кожаной куртке и футболке Доджерс на три размера больше своей дряблой туши, качал права и действовал всем на нервы. Чудила долго решал между соевым и натуральным молоком, выбирал кофе, три раза меняя заказ, в итоге остановившись на простом эспрессо. А в довершение всего краснея и тряся дряблыми щеками, раскрыл варежку в сторону Анны, гневно прикрикнув:

– Какого черта? Вы чем слушали вообще? Я сказал, что мне не с собой! – При том, что я точно помнил, что во время оплаты диванный бейсболист утверждал обратное. – Стой! Вот только попробуй мне теперь из стаканчика в чашку перелить! Менеджер! Мне нужен менеджер! Что у вас за обслуживание такое?!

Дверь подсобки с грохотом отскочила в сторону и Анна, от неожиданности выронила большую белую чашку, что держала в руках. Расторопный старший менеджер кофешопа в пару шагов покрыл расстояние между своим офисом и голосящим клиентом. Подобострастно поприветствовал гостя:

– Здравствуйте, сэр! Колин, старший менеджер, к вашим услугам. Чем могу помо… Анна! – Он внезапно изменился в лице, когда увидел, что девушка собирает осколки у своих ног. – Восьмая за месяц! У тебя что, клешни вместо рук?

Фанат чипсов, крылышек и Доджерс криво улыбнулся. Раззявил было рот чтобы от всей души пожаловаться на дурное обслуживание, когда я наконец сообразил, что за удачную возможность подкинула мне жизнь!

Протиснулся вперед и протянул Анне сотку, обращаясь в тот же момент к ее менеджеру:

– Ох, простите! Это моя вина.

Что за вина? Какая вина? Да, к черту! Главное засветить купюрой достаточного номинала и дать понять, что сотрудников «UpCup» никто ни в чем не винит.

Лучезарно улыбаюсь свежеотбеленными зубами, одновременно снимая темные очки и кепку. Говорю, протягивая Колину ладонь:

– Я Крис Уайт, приятно познакомиться.

С удовольствием наблюдаю привычную реакцию; глаза раскрываются шире, брови ползут вверх, так же, как и уголки губ, рот открывается и спустя мгновение:

– Крис Уайт? Тот самый Крис Уайт? Не может быть!

Старший менеджер буквально вцепляется в мою ладонь обеими руками и трясет ее, трясет, приговаривая:

– С ума сойти! Тот самый Крис Уайт? А в жизни вы выше! «Цена настоящего»? Нет, серьезно?! Агент ФБР из «Восхождение Сатурна»? И этот… – щелкает пальцами. – «Бар «Утопия»! Еще не смотрел, только трейлер, но обязательно пойду на премьеру! Господи, я просто не верю!

Фанат Доджерс, до того растерявшийся и даже сдвинувший было брови, в порыве возмущения, теперь тоже меня припомнил.

– Ты… ты тот актер? – С подозрением выпалил он. – Ох, люблю этот город! Я ведь однажды в очереди за хот-догом с самим Сильвестром Сталлоне стоял! – Сказал толстяк, будто то должно было нас с ним моментально сблизить.

– Извините. – Оборвал его я. – К сожалению, очень спешу и хотел предложить вам двадцатку за ваш кофе. Я как раз пью именно такой, а вам на вынос все равно не нужен. – И я правда спешу на встречу в студии, но, если честно, терпеть не могу эспрессо. Просто не представляю, как можно пить этот антрацитный концентрат!

Я почти услышал, как заскрипели давно не использовавшиеся извилины в мозгу скандалиста.

– Пятьдесят. – Прохрипел толстяк.

– Что, простите?

– Пятьдесят долларов, говорю… ну, за мой кофе.

Наглый хрен. Но мне все равно – достаю из кармана стальной зажим, выуживаю полтинник и сую ему в протянутую потную ладошку. Затем поворачиваюсь наконец к Анне и позволяю себе посмотреть прямо в ее яркие голубые глаза. Тону и улыбаюсь, как идиот, протягивая руку к стаканчику с гадким горьким напитком. А она смущенно смотрит на меня в ответ…

На секунду наши пальцы встречаются на горячем картоне, и я чувствую, как от этого простого, ничего не значащего касания, все внутри меня буквально переворачивается к верху ногами! Я на миг задерживаю дыхание, чтобы не задохнуться от возбуждения и на выдохе произношу:

– Спасибо за кофе, Анна. Желаю и тебе хорошего дня!

И ухожу.

Прямо в дверь, украшенную рождественской мишурой и дешевыми наклейками в форме омелы с остролистом. Прямо на улицу, где пасмурный, холодный декабрь моментально забирается под куртку, заставляя ежится до неприятных мурашек.

Но мне все равно – я горю, точно свеча на рождественской елке, потому что намерен вернуться сюда сразу же после встречи на студии и позвать наконец девушку своей мечты на свидание!

1. Анна

Вот так номер! А ведь он не зря казался мне таким знакомым, этот странный дерганый парень. Вечно черные очки, кепка с козырьком, шарф намотанный до носа, хотя на внешность совсем не страшный. Даже наоборот.

Я особо внимания не обращала – тут многие так ходят. По большей части чтобы скрыть расширенные зрачки и опухшие физиономии, а не звездную внешность – прямо через дорогу от кафешки, в которой я работала, был ночной клуб. Эрни толкал в нем дурь малолеткам и ребятам из делового квартала, которые чуть свет забредали в «UpCup» за кофейной бодростью.

Работенка в «UpCup» была не сахар и оплачивалась плохо. За десять долларов в час Колин буквально с живой меня не слезал! Заставлял работать сверхурочно – без двойной ставки выходить за других приболевших или попросту сбежавших от него бариста. Ну и драить туалет… хотя я совершенно уверена, что уж это в мои обязанности точно не входило!

Но он знал, что я не пойду жаловаться и вообще у меня нет выбора, потому мог себе такое позволить.

Я была в чужой стране, считай, что без гроша в кармане и не очень-то хорошо говорила по-английски.

Нет, три года назад Аня Сомова, шедшая по красной дорожке ЗАГСа с широкой улыбкой и большими планами на будущее, покрутила бы у виска, поведай ей кто о таком. Померила бы температуру несчастному и вызвала бы ему скорую, потому что ничто в ее понимании не могло разрушить их с Никитой счастье.

Мое счастье…

Оно перестало улыбаться мне в ответ очень скоро. Еще даже не кончился наш медовый месяц, как мужчина, которого я любила еще со школы, переменился. Стал вспыльчивым, резким, грубым.

Все-то его раздражало во мне! Даже незначительные мелочи заводили с пол-оборота и заставляли повышать голос, говорить гадости. А я слушала молча. Терпела, делала как он хочет, даже не смея возразить. Не потому что не хотела, а потому что мама строго настрого запретила это делать. Какая же я была глупая, вот ведь вся в нее!

Мама, прожившая двадцать пять лет в счастливом браке с военным, свято верила в устои семьи и непоколебимость патриархального строя. Да, папа был отчасти самодур, но он очень любил ее и меня. Кроме того, был хорошо воспитан и никогда не позволял себе не то что руку на нас поднять, но даже голос повысить. Куда больше криков я боялась от него холодного тихого «пойдем, поговорим» – сразу становилось понятно, что все явки спалены и пора сушить весла! «Каждой шкоде по мешку картошки» – обычно приговаривал папа, назначая наказание.

Но Никита меня не любил, а мама не верила, что такое возможно. Ведь он же был моим мужем! Ругала меня, говорила, что это я веду себя как-то не так… вульгарно одеваюсь, ярко крашусь, трачу слишком много денег на глупости.

Жизнь превратилась для меня в настоящий ад. Я стала серой тенью, мышью, что короткими перебежками, перемещалась по реальности: дом – институт – работа – магазин и все с начала.

А потом, разболевшись и намерив у себя температуру 38, я раньше обычного вернулась домой и застала его с другой. Я не знала ее и теперь уже не вспомню даже лица, но и сейчас могу почувствовать эту лаву, поднимающуюся из недр моей души, стремительно, точно по жерлу вулкана.

Я бросалась в него всем, что попадалось мне под руку. Кажется, кидала не только обидные слова, копившиеся во мне все это время, но даже мебель. А Никита просто спокойно выпроводил свою любовницу и, вернувшись в комнату, ударил меня так, что я потеряла сознание.

И, как самая настоящая дура, за которую он меня и считал, я после всего случившегося сама пошла к нему мириться!

Сейчас даже вспомнить смешно, как снова и снова я прощала его и пыталась строить отношения с человеком, который бил меня и унижал, едва проходило это сладкое ванильное затишье после очередной ссоры.

Мне просто никто не сказал, что это неправильно.

Так получилось, что из-за частых переездов с отцом я так и не научилась заводить друзей и единственным моим другом была мама, которая свято верила в устои семьи и непоколебимость патриархального строя.

Помню, как отлеживалась дома, прикладывая к фингалу лед после очередной «горячей» ссоры. Безучастно листала какой-то интернет-журнал, пока не наткнулась в нем на статью о Green Card. Подумала, что было бы здорово вот так, махнуть, не глядя свою жизнь на приключения. Улететь далеко-далеко и затеряться в толпе, чтобы никто не нашел.

Не пытаясь даже анализировать странный порыв, собрала и заполнила нужные документы, а потом, полгода спустя, буквально походя проверив списки, не поверила своим глазам!

Я тогда испугалась; закрыла все вкладки сайта, очистила историю браузера и запретила себе даже думать об этом.

Ну, куда?! В другую страну, без знания английского и с образованием фармацевта, которое у нас-то в городе не особенно котируется – попробуй, найди работу не за гроши. А маму на кого оставлю?

Но осознание того, что я все смогу пришло спустя всего пару дней.

Нет, ничего не произошло. Мы просто сидели с Никитой на нашей маленькой кухне; он ел котлеты с пюре и противно улыбался, переписываясь с кем-то в телефоне, а я ела яблоко. Потому что муж решил, что я набрала и мне не мешало бы скинуть со своих пятидесяти килограмм еще пять.

Я смотрела на него и думала: «ну как же так? Неужели это все, на что я могу рассчитывать до конца своих дней?»

И впервые на вопрос к себе о том, люблю ли я его, внутри ничего не отозвалось. Я поняла, что человек напротив на самом деле всегда был мне совершенно чужим, потому и не любил. Владел. Думаю, что не повела бы и бровью, если бы в тот момент его размазало по стене влетевшим в окно метеоритом.

А дальше… развод, который дался мне неожиданно легко, после того как я сказала, что не буду претендовать на машину, за которую сама же еще платила кредит. Мамины слезы и ультиматумы, продажа моей халупки, подаренной отцом, и наконец переезд… Все это было так давно и одновременно так недавно, что воспринималось как какой-то сон. Как чьи-то чужие воспоминания, магическим образом вложенные в мою голову!

И вот я, вновь своя собственная Сомова Анна, двадцати пяти лет от роду, стою на Малибу Лагун Стейт Бич, том самом, где снимали легендарных «Спасателей», и вдыхаю полные легкие соленого океанического бриза. Боюсь выдохнуть – вдруг все ненастоящее…

Это был чистый кайф. Я казалась себе покорительницей вершины мира, не иначе! Правда жизнь очень быстро вернула меня на место, заставив драить туалеты в «UpCup» и жить в одной квартире с девушкой, не стеснявшейся своей древнейшей профессии. Квартирку мы с Мариной, к слову, снимали у ее друга Эрни, также не стеснявшегося своего основного заработка – торговли запрещенными веществами.

Нет, это был далеко не рай на земле… но и не серый город N, а Лос-Анджелес! Тот самый, «город ангелов», в который всех приводят мечты.

К тому же я не собиралась надолго задерживаться в одной квартире с Мариной и Эрни. Работа в «UpCup» была вынужденной мерой – я учила язык и собиралась подтвердить свое образование в одном из медицинских колледжей Калифорнии. Денег от продажи квартиры мне аккурат должно было хватить на курс в не самом престижном, но все же учебном заведении. Благо счастливая Зеленая Карта давала приличную скидку на образование. Но для того чтобы обеспечивать себя, проплачивать жилье и языковую школу, приходилось работать и молчать в тряпочку.

Ну, да ничего. Это я умею, этому Никита меня научил.

Будни в «UpCup» помимо доставучего лизоблюда Колина и вот таких вот любителей покапризничать, чтобы срубить чего-нибудь на халяву, как толстяк в заляпанной футболке Доджерс, были весьма терпимыми. Особенно их скрашивали неожиданные добрые поступки.

Ну, кто бы мог подумать, что этот странный мямля, который каждый день приходил в «UpCup» за стаканчиком коричного латте, в самом деле какой-то там голливудский актер! Нужно будет хоть погуглить его, в самом-то деле…

В действительности не было ничего удивительного в том, что я его не узнала. Все просто – я не люблю современное кино. Во-первых, с тех пор как поступила в институт у меня совершенно не было времени ни на что кроме учебы и работы, а во-вторых, не очень-то и хотелось. Это прозвучит странно, но я все еще думаю, что с 1995 года мировая индустрия кино не выпустила ничего стоящего моего внимания. Да, у всех есть тараканы с пунктиками… вот мои насекомые предпочитали фильмы не позднее середины девяностых годов.

Не знаю, они казались мне, теплее что ли. Словно был в них какой-то особенный дух, который потом был безнадежно утерян кинематографистами.

«Основной инстинкт», «Семь», «Привидение», «Криминальное Чтиво», «Интервью с Вампиром»  – я могу перечислять почти бесконечно, они все были для меня шедеврами. А все что выходило после, так, мишура.

Поэтому, прогуливаясь по аллее звезд или стоя в очереди за китайской едой, я вполне могла задеть плечом случайного незнакомца и не распознать в нем супер-мега-звезду.

Но вот… Криса Уайта я теперь обязательно нагуглю. Это же надо, какой хороший оказался человек. Прикрыл меня от Колина с этой проклятой чашкой. Старший надзиратель уже не раз грозился уволить свою славянскую рабыню или лишить части зарплаты за регулярный бой посуды. Да еще и халявщику пасть заткнул. Ведь по сути же купил двухдолларовый эспрессо за сто пятьдесят! С ума сойти… хотя, что ему эти сто пятьдесят зеленых бумажек. Наверно секунда его времени дороже стоит.

Тем не менее это было как-то неправильно. Я не привыкла оставаться в долгу, тем более у незнакомцев! Тем более у таких странных… ну, что этот Крис Уайт мог забыть в заштатной кафешке в глухом углу даунтауна? Не иначе он на самом деле какой-нибудь извращенец или законченный наркоман. А что? Ну, сколько такого в год вываливает на нас пресса?

Мне внезапно стало стыдно за такие мысли, и я хмуро покосилась на входную дверь.

Нет, не хорошо так думать о человеке, который ни с того ни с сего просто решился тебе помочь. Какая разница кто он и что здесь делал – это совершенно не мое дело.

Но что, если он больше не придет? Ведь его теперь узнали, а фанат Доджерс так и вовсе может решить, что таким образом сможет состричь с Уайта еще немного зеленых… например, друзей начнет по утрам водить на внеплановые автограф-сессии.

Сто пятьдесят долларов… уф, огромные для меня деньги!

Внезапно вспомнив, кое-что, я достала из-под прилавка банку от кофе с узкой прямой прорезью в крышке.

Неделю назад мы разыгрывали в своей группе в фейсбуке годовой абонемент на утренний кофе. Для того чтобы участвовать в акции предлагали всем клиентам написать свое имя и телефон на кусочке бумаги или просто кинуть в банку свою визитку. И его номер на аккуратной белой карточке все еще должен был быть там.

Найдя визитку, я замерла, откровенно не понимая, что собираюсь с ней делать. Не найдя достойного ответа, просто сунула в задний карман джинсов. Рассудив, как моя любимая Скарлетт О’хара, что подумаю об этом завтра.

2. Крис

Все эти встречи с рекламодателями, совещания перед запуском фильма – были моей самой нелюбимой частью работы. Так же, как вечеринки и «те самые места, где надо засветиться». Никто разумеется, не поверит, но я чистокровный домосед, но так оно и было на самом деле. Будь моя воля я скинул бы все на Джеймса, оставив себе только съемки и фанатские сессии.

Ну, что скромничать? Люблю я всех этих сумасшедших ребят, которые так обожают меня, что готовы с утра занимать места в очереди за автографом и рисовать забавные плакаты. Пусть их чувства длятся только пока кино в прокате и Криса Уайта повсюду караулят журналисты, но это так чертовски весело быть объектом фанатской любви и поклонения!

Ох, тщеславный, тщеславный Крис. Ничему-то пастор Бернс не научил тебя в церковной школе. А ведь именно он и открыл талант у стеснительного тощего паренька с брекетами и серьезными проблемами с прыщами – отправил бороться с комплексами к своей сестре, мисс Бернс, ведшей театральный кружок для старших классов.

Быть забитым пятиклассником среди ребят, которые в одном шаге от выпуска – это сложно и страшно. Но мне необычайно повезло, я отчего-то приглянулся Роззи Бишоп. Красотке, которой доставались все главные роли в силу не только внешних данных, но и врождённого артистизма. Она взяла над застенчивым парнишкой шефство, и никто не трогал меня, а потом еще и стали принимать за своего.

Спустя годы, Роззи тоже стала профессиональной актрисой. На сколько я знаю из ее инстаграма, играла в каком-то экспериментальном театре в Лондоне. Обязательно нужно будет наведаться к ней – это рождество и каникулы я собирался провести с родными, которых толком не видел уже год из-за плотного графика съемок и компании вокруг фильма.

Но не о мамином рождественском гусе были все мои мысли. Ох, не о нем…

Сидя в кресле и наблюдая за тем, как шевелятся губы Джеймса, исторгая череду каких-то бессмысленных слов, часть из которых мой агент адресовал боссам, а часть мне, я время от времени кивал. Но вероятнее всего невпопад, потому что мой друг и соратник внезапно нахмурился, и вернул меня на землю четким вопросом:

– Крис, у тебя все хорошо?

– А? Да… да, все нормально. Кхм… извините, плохо спал. Бессонница. – Нашелся я.

– Ох, да. Я понимаю, о чем вы. – Хохотнула миссис Саммерс-Хофф, смешливая толстушка, которой на самом деле палец в рот не клади. Потому что она так же весело будет хохотать, и после того, как голыми руками вырвет твою руку с мясом и жилами из сустава и бросит ее на корм каким-нибудь бродячим псам. – Тоже всегда перед запуском не могу улечься удобно. Вожусь, вожусь до самого утра, а потом целый день в офисе на кого-нибудь срываюсь. Перед стартом «Аватара» вообще чуть половину штата не уволила!

Джеймс нехорошо посмотрел на меня и едва заметно качнул головой, словно говоря: «Не надо так, приди в себя идиот, тут шаг в лево – шаг в право и тебе уже никто не продлит контракт. Вспомни хоть Эдварда Нортона!»

Нервы у Джеймса в последнее время правда были на пределе – сказывался тяжелый развод, грозивший отобрать у него не только кучу денег, но и право видеть собственных детей. А ведь я тысячу раз говорил ему, что совать член во все, что подходит по размеру, особенно, если оно весьма не против – это плохая идея, даже если твоя рожа не сияет улыбкой со всех баннеров в городе.

Тем не менее он был прав. Мне было тридцать два и моя карьера только-только пошла на взлет. Это очень поздно для современного Голливуда и мне определенно следовало проявить к ней больше участия…

Но, черт подери! Где-то там, в закоулках даунтауна меня в замшелом кофешопе ждала та, которая вот уже несколько недель полностью занимала все мои мысли.

Анна – это имя хотелось выдыхать и вдыхать! Идеальное, как золотое сечение, прекрасное, как и его обладательница. Вспомнив ее стройную фигурку, деловито вертящую попой возле большой кофемашины, я ощутил, как волна мурашек и возбуждения прокатилась по всему телу, сконцентрировавшись в штанах – пришлось закинуть ногу на ногу. Черт! Да что же с тобой не так, Крис Уайт?

Как только обсуждение наконец закончилось и все условности, вроде вежливой беседы о рождественских планах подошли к концу, я почти бегом направился вниз, где на маленькой парковке «только для элиты» был припаркован мой ауди. Джеймс что-то крикнул вслед, но я уже не слушал – ответил ему «Пока, позвони мне!» и на лету проскочил в почти уже сомкнувшиеся двери лифта.

Я припарковался за полмили от «UpCup», потому что меня ни с того ни с сего смутило наличие у себя дорогого авто. Мне показалось, что это могло напугать Анну, оттолкнуть, ведь она явно зарабатывала не больше двадцати долларов в час. Потом понял, что я идиот, ведь девушка моей мечты уже знает кто я. А значит определенно загуглила имя и наверняка нашла статью в Forbs о заработке молодых знаменитостей за минувший год, где я был шестым номером в списке.

Кроме того, на улице было холодно из-за сильного, пронизывающего ветра. Я застегнул куртку и плотнее обернул шарф вокруг шеи. Очки и кепка, разумеется, были так себе защитой от ветра, но зато помогали оставаться неузнанным в толпе – я терпеть не мог хвосты из «своих людей» и телохранителей! Старался по возможности обходиться без них.

На самом деле актеры без грима и не на пике формы, после окончания съемок, выглядят не так эффектно, как в кадре. Вы бы удивились, рассмотрев своих кумиров поближе. Ведь какими бы талантливыми мы не были – все же остаемся людьми. А у людей бывают морщины, жирок, прыщи, опухшие из-за недосыпа веки и красные от беспробудного пьянства глаза. Я даже лично знаю парочку актрис, которым достаточно умыться, чтобы спокойно загорать на пляже топлесс, не боясь пронырливых папарацци!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.