# Серебро и пламя. Книга 2

Катерина Полянская

Продолжение восхитительно прекрасной и романтичной книги «Сталь и серебро» – окончание дилогии. Читатели узнают конец истории героини, и переживут много приключений.

Тенерра с ее холодами и жестокими испытаниями осталась позади. Жизнь продолжается. Ллана дома, и, пожалуй, теперь она готова столкнуться со своими личными монстрами. Монстры тоже готовы. Особенно один. Но ничто уже не будет по-прежнему, потому что мир в объективе фотоаппарата утратил краски, на пальце сияет кольцо кронс-тьеры, а кожу обжигает знак повелителя ледяного измерения. И пути назад нет…

© Полянская К., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

## Глава 1. (Не) милый дом

Мира смотрела на снежинку у меня на плече расширившимися от ужаса глазами.

– Варварство какое-то…

К собственному удивлению, я не была с ней согласна. Узор и узор. Почти как татуировка, только время от времени обжигает холодом. Наверное, за дни, проведенные в Тенерре, я успела впитать некоторые местные порядки.

Тем больнее стало оказаться запертой в Грее. Родном, безопасном, с современными законами…

Три дня уже здесь, а до сих пор не ощущаю себя дома.

– Ллана, тебе надо поесть. Нормальной еды, а не питьевой йогурт или смузи. Считай это первым шагом к возвращению в реальность. Завтра тебя ждут в редакции.

Я кивнула, соглашаясь проглотить ненавистный суп.

Сама же хотела сдать материалы, просто не представляла, что это произойдет так. У меня и не готово ничего. Но в запасе есть полдня и вся ночь, жар уже спал, могу и поработать.

О том, что будет потом, изо всех сил запрещала себе думать, потому что стоило ослабить контроль над мыслями, все внутри заполняла пугающая пустота.

Небо, ну почему?!

Я же хотела домой!

До определенного момента – хотела.

И еще когда-то считала, что не способна влюбиться.

А тут это…

И дышать невыносимо трудно, но мои страхи уже не имеют к этому отношения. Просто я представления не имею, как дышать без него. Разучилась.

Быстрый взгляд на подругу – она разогревала суп и напевала себе под нос незамысловатый мотивчик. Я прикрыла глаза и заставила себя медленно выдохнуть. Три брака и несколько неудачных романов – были вечера, когда Мира рыдала у меня на кухне, а я неловко пыталась ее успокоить. Но уже на следующий день она вновь лучилась улыбкой и уверенно шла по жизни вперед.

Она никогда не говорила мне, как это на самом деле больно.

– Не кисни. – Мира поправила одеяло и вручила мне глубокую тарелку. – Хочешь, найду для тебя заказ в каком-нибудь красивом месте? А завтра можем пойти по магазинам, тебе не помешает купить замены всему, что ты потеряла.

Практично.

Разумно.

Но так еще хуже.

Три дня, пока я металась в горячке и справлялась с последствиями отравления, Мира провела рядом. Уговорила врачей не забирать меня в больницу и сама ухаживала. И, конечно, при первой возможности вытянула из меня все подробности. Про нападение, случайное знакомство с Эрихардом, как он шантажом заставил меня притворяться его невестой, все совместные испытания, коронацию и то, что произошло после.

Нас опоили. А потом… я до смерти испугалась, и были еще остатки какого-то воздействия на разум. Я даже не помню толком, как вернулась в Грей. Чувствовала, что одна, скрыта от всего и всех. Скрыта так, что никто не достанет. Наверное, это те самые способности уходить в себя работали, благодаря им мне и удалось покинуть Тенерру, и никто меня не остановил. Но еще я помнила, что Эрихард остался неподвижно лежать на кровати. Он даже не пошевелился, когда я уходила.

Это пугало сильнее всего.

– Я должна с ним поговорить, – произнесла тихо и с мольбой посмотрела на Миру. У нее полно разных знакомых. Вдруг… – Объясниться.

Убедиться, что он в порядке.

Потом… я переверну страницу и буду жить дальше.

Я смогу.

Наверное.

Почти точно.

– А где гарантия, что это не он что-то тебе подмешал? – Мира задумчиво постукивала пальцами по одеялу.

– Вообще-то, ему тоже досталось! – Я чуть ненавистным супом не подавилась.

– Или он притворялся.

Безумие.

Быстрый вдох.

– Ты его не знаешь, – горячо прошептала я. – Эрихард не такой!

Спорить Мира не стала. В основном потому, что я все равно не могла прямо сейчас осуществить свое желание. И потом вряд ли получится. Не раньше чем через семь лет.

При мысли об этом противно засосало под ложечкой.

– В любом случае связь с Тенеррой не работает, – примирительно заговорила Мира. – Я пыталась написать Наари, но сообщения не проходят. И это к лучшему, я думаю.

– Для кого?!

Хотелось швырнуть тарелку с остатками супа в стену.

Надо же, я никогда такой не была.

– Для тебя же, страдалица. – И раньше, чем я опять открою рот, она властно выставила руку перед собой, призывая молчать. – Да, ты влюбилась и сейчас тебе плохо. Но это пройдет, поверь моему богатому опыту. Лучше воспринимай все случившееся как большое приключение. Как увлекательные каникулы. Да, было захватывающе. Но они закончились, надо переключиться и жить дальше.

Слова били больнее, чем самые жестокие удары.

Сейчас я при всем желании не могла выдавить из себя ни звука.

– Ллана, ты чудесная, и я тебя люблю, – решив, что я слушаю и проникаюсь, продолжала Мира, – но ты необычная девушка. Роль первой леди… или как там у них это называется?.. совершенно не для тебя. Ты сама все должна понимать. Поэтому будь добра, веди себя тихо и не ищи связи с тем парнем. А лучше вообще отправляйся куда-нибудь подальше. На несколько недель или даже месяцев.

– З-зачем?

– Развеяться. И спрятаться. – Заметив изумление на моем лице, подруга вновь жестом потребовала молчать и слушать. – Не знаю, в курсе ли ты, но от того, чем вы занимались перед твоим эффектным побегом, бывают дети. Есть небольшая вероятность, что ты носишь ребенка кронса. Поверь, ничем хорошим это тебе не грозит.

Трясущимися руками я отставила почти пустую тарелку.

Блин, я еще не успела подумать о последствиях…

А если?!

Нет.

Что угодно, только не это!

Я и за одну себя не всегда отвечаю!

– Ну а если сказке суждено все-таки быть сказкой, – Мира всегда лучше любого психолога умела подобрать слова и все уравновесить, – твой кронс сам тебя найдет. У него наверняка есть техническая возможность связаться с Греем на какой-нибудь крайний случай. Не может не быть. Тогда и поговорите.

Невероятно, эти слова оказались важнее всего, что было сказано раньше. Это была надежда. Вполне реальный шанс. Не то чтобы я совсем успокоилась, но моя агония стала какой-то другой.

Я кивнула и потянулась к ноутбуку.


Ночь прошла в стараниях довести до ума фотографии, которые мне все же удалось привезти из Тенерры. Не скажу, что осталась полностью довольна результатом, но Мире вроде понравилось. Еще будут с пленки, но для начала следует сдать ее в проявку, а саму камеру в ремонт.

Так странно быть дома и заниматься этими вот рутинными делами…

Душ, завтрак, короткое твидовое платье и высокие каблуки.

– Соскучилась, – пояснила я в ответ на изогнутую бровь подруги. – В Тенерре не носят мини. Даже простые узкие джинсы порой вызывают такую реакцию, будто ты совершаешь святотатство.

– И ты все еще грустишь, что сейчас не там? – хмыкнула Мира. – Подумай хорошенько.

Запускать этот разговор по очередному кругу не хотелось, и я обошлась улыбкой.

Нечего думать!

Каким бы красивым местом ни была Тенерра, меня она привлекает не больше, чем сотни и тысячи других красивых мест. Я скучаю по Эрихарду. По дымке в его глазах. Даже по поцелуям и прикосновениям. И самую малость по другим членам его семьи. Скучаю так сильно, что трудно дышать.

А улыбка, с которой я выходила из лифта, ощущалась приклеенной маской.

Вопреки обыкновению вежливо поздоровалась с консьержем. Наверное, привыкла за две недели в роли невесты вести себя определенным образом.

Его так перекосило, что показалось, сейчас хватит удар.

День получился непривычно насыщенным. Я сдала фото, получила часть вознаграждения и согласие хотя бы взглянуть на мои статьи, отправила пленку в проявку и камеру в ремонт. Потом мы с Мирой ходили по магазинам, обедали в ресторане и… была какая-то особая свобода в том, чтобы делать это без присмотра журналистов и прочих интересующихся твоей личной жизнью.

Так мне определенно нравится больше.

Хочу Эрихарда в эту свою реальность!

Мне кажется, ему бы понравилось.

– Так что, придешь?

– А?!

Взгляд Миры сделался осуждающим.

– Ты меня совсем не слушаешь! – Тут пришлось виновато кивнуть. – В художественную галерею. Сегодня вечером. Мой Хейв устраивает выставку для одного парня. Говорит, он невероятно талантлив. Тебе не помешает развеяться. Кто знает, может, он напишет и твой портрет?

– Не думаю.

Этого только не хватало!

– Ллана, не вредничай! Заодно познакомишься с ним.

– С кем? – Нить разговора постоянно ускользала.

– С обоими! – рявкнула Мира. – Моему жениху давно интересно, что это за подруга у меня такая, вокруг которой происходит столько событий.

Жених. Точно. Не у меня одной есть личная жизнь. На самом деле Мира упоминала о нем еще до моего путешествия в Тенерру. За пару месяцев до. Или даже за полгода. Но я умудрилась благополучно забыть.

Не люблю знакомиться с новыми людьми.

Особенно с теми, кому я интересна.

– Поснимаешь там, – мягкой поступью вышедшего на охоту хищника зашла с другой стороны эта коварная женщина.

– Пока не починят камеру, я не снимаю, – отказалась твердо. – Еще одиннадцать дней.

– Ладно, тогда просто приходи.

Пообещав подумать, иначе бы она не отстала, я вызвала слоттерс городского извоза и направилась домой. К счастью, у Миры имелась работа и кроме меня. И еще жених. Который, подозреваю, уже меня ненавидит.

Подъезд выглядел как обычно… Не знаю, что в этой картине меня расстроило. Я поднялась по ступенькам, толкнула стеклянно-чугунную дверь, сохранившуюся здесь еще с начала прошлого века, и без лишних слов пробежала мимо консьержа. Кажется, он испытал облегчение.

Некоторым людям нравится, когда ничто вокруг не меняется.

Понимаю. Я сама из их числа.

В квартире тоже было все по-прежнему. И что мне не так? Утром, торопясь, я не убрала кровать в шкаф, большие подушки, из которых потом надлежало соорудить диван, были хаотично разложены на полу, на одной из них приткнулся ноутбук. Легкий бардак, но… не в первый раз же. Я сбросила туфли, ногой отодвинула их в сторону, пошевелила затекшими пальчиками.

Облегчение все не приходило.

Заказала на следующий день уборку и доставку цветов.

Постояла под едва теплым душем.

Настроение из унылого медленно превращалось в сонное.

Я как раз наматывала полотенце на волосы и придумывала, чем бы занять себя на несколько часов, когда ноутбук издал короткий пронзительный звук. Чудом не подпрыгнула. Если сейчас окажется, что камеру починить на самом деле нельзя или пленка испорчена, я сорвусь!

Однако ящик, с которого пришло письмо, оказался незнакомым.

Беспорядочный набор символов и цифр.

Как любой современный человек, я не имела привычки открывать письма с неизвестных ящиков, еще и с вложениями, но… Вместо темы стояли три снежинки. Стоило зацепиться за них взгляду, пальцы все сделали вместо меня.

Текста совсем не было.

Зато мне прислали фото.

– Блин… – прошептала совершенно беззвучно.

На снимке Эрихард сидел в месте, похожем на официальный кабинет кронса, как я его себе представляла. А у него на коленях, обняв руками за шею, сидела девушка в традиционном для Тенерры вязаном платье и влюбленными глазами смотрела на Эрихарда. Он же безразлично уставился куда-то вперед, но при этом бережно придерживал ее за талию.

Это даже больнее, чем я думала.

Быстро же он нашел мне замену!

И кто это такой добрый позаботился, чтобы выброшенная невеста узнала, что ее место уже не свободно?!

Я хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но выдавить из себя ни слезинки так и не смогла.

Сухие глаза горели огнем.

Реальность качалась и таяла…


Только что было около четырех часов дня, а потом будто невидимый фокусник щелкнул пальцами – и уже десять утра. А я сижу на полу, прижавшись спиной к стене, волосы высохли, полотенце свалилось, на телефоне несколько десятков пропущенных вызовов. Чудо, что Мира еще не выносит мне дверь.

Впервые я поняла, о чем говорил доктор из Тенерры. Кто-то как будто стер восемнадцать часов моей жизни. Так глубоко в себя я еще не уходила…

– Ллана! – закричала мне в ухо Мира. – Все в порядке? Ты куда подевалась?!

Зря я ответила.

Но раз уж ответила…

– Прости. Мне надо было выспаться и подумать.

– Консьерж сказал, что, скорее всего, тебя нет дома…

Это он из чистой вредности. Я сейчас десятком игл его отношение почувствовала.

– Наверное, он просто не видел, как я вернулась.

А я… нет, я точно никуда не ходила. Ноги чистые. И если бы я в таком виде шастала по улицам, очнулась бы не дома, а в какой-нибудь клинике для душевнобольных. Поежилась, как представила. Нет, все, с приключениями пора завязывать. Может, я и странная, но чувство самосохранения у меня еще не совсем атрофировалось.

– Пообедаешь со мной?

– Прости, не могу. У меня встреча насчет камеры. Там возникли сложности. – Докатилась до вранья. Но мне не очень стыдно, потому что у меня правда встреча. – И потом еще надо кое-что купить.

Повисла короткая пауза, после чего Мира напрямую спросила:

– Ллана, ты точно в порядке?

– Да. Я собираюсь навестить родителей, а потом можешь искать для меня работу. Я буду готова.

Обменявшись еще несколькими фразами, мы попрощались.

Я притянула к себе ноутбук, еще раз полюбовалась на фотографию… странно, она выглядела так, будто снимали, не скрываясь. Если я правильно представляю, где стоял фотограф, то Эрихард вполне мог его видеть. Даже должен был. Хм-м. Ладно, это не мое дело. Больше не мое. Гораздо важнее было то, что я люблю его так же сильно, как вчера, позавчера и за пару дней до этого. Для меня ничего не изменилось. Главное теперь сохранить это внутри.

Влюбляются же девчонки в актеров, музыкантов или спортсменов? Ну вот. А я влюбилась в кронса Тенерры. Буду смотреть со стороны и распечатывать его изображения из газет. Или не буду. В конце концов, никого не касается, кого я там у себя в голове люблю.

Вышла из почты и набрала поисковый запрос.

Переформулировать его пришлось раз десять, но наконец я получила адрес нужного места.

Так и знала, что у нас работают официальные представители Тенерры!

Платье, туфли, слоттерс…

Палец уже давил на звонок, приделанный к кованым воротам, когда я вспомнила, что забыла расчесаться. Блин. Теперь они точно подумают, что я чокнутая.

– Представьтесь и предъявите документы. – Камера видеонаблюдения нацелилась на меня.

– Ллана Дарне. У меня не назначена встреча, но мне необходимо увидеться с представителем Тенерры.

Я услышала шорох, которого слышать просто не могла.

Опять эмпатия.

Камера… двигалась, будто выискивала что-то на мне.

Наконец ворота разъехались в стороны. Из здания вышел человек в форме.

– Следуйте за мной, мисс.

Следят ли они здесь за новостями в родном измерении? Наверняка следят. Иначе меня бы не впустили без предварительной записи.

В здании были размещены отделы по связям с наиболее закрытыми измерениями, которым не имело смысла держать у нас полноценные посольства. Пока поднимались по лестнице на четвертый этаж и блуждали коридорами, я сделала для себя вывод, что таких немало. Что ж, тем больше мест, где еще можно побывать. Только, пожалуй, впредь буду нанимать гида и придерживаться правил, чтобы не попасть в очередную опасную для жизни историю.

Прозрачная перегородка, сенсорный экран и всего два стола – вот и весь отдел по связям с Тенеррой в Грейстрауде.

Любопытство в глазах сотрудницы с длинными серебристыми волосами без лишних объяснений подтверждало, что за новостями они еще как следят.

Еще стопка журналов на столе.

И мы с Эрихардом на обложке.

Блин.

Теперь кажется, что это было целую жизнь назад.

– Тьера Ллана, для меня огромная честь встретиться с вами. – Девушка доброжелательно улыбнулась. – Устраивайтесь. Могу я предложить вам кофе?

Дважды блин.

Все с самого начала пошло не по плану.

Я осталась стоять.

– Скажите, у вас есть какая-то связь с Тенеррой? Мне нужно кое-что передать.

– Конечно.

– Отлично! – Я стащила с пальца кольцо.

То самое, которое Эрихард надел мне перед знакомством с семьей.

Я протянула его собеседнице на открытой ладони.

Но льдинка отшатнулась от него, как если бы у меня в руке вместо украшения была ядовитая змея.

Пришлось объяснять:

– Э-э. – Начало так себе, знаю. – Так получилось, что мы с… мы с кронсом сейчас не вместе. Я бы хотела вернуть ему кольцо. Оно фамильное, знаете ли. Не удивлюсь, если еще и с магией.

– Разумеется, с магией, – подтвердила серебристая блондинка.

– Ну вот, – кивнула я. – Мне оно тем более без надобности.

Эмоции.

Пестрый пульсирующий клубок.

Досада, страх, панический ужас… и немного грусти из-за нашего с Эрихардом расставания.

Так странно, когда совершенно чужие люди искренне переживают за тебя…

– Простите, тьера Ллана, но я не могу. – Она вернулась в свое кресло и с немного виноватой улыбкой развела руками. – Вы должны разобраться с этим сами.

– Каким образом?!

У меня даже связи с Тенеррой нет, и ей это прекрасно известно!

– Не знаю. – Еще как известно! – Но поймите меня правильно. Вы помиритесь, все влюбленные в конце концов мирятся. А я навсегда останусь человеком, который способствовал разрыву помолвки кронса. Представляете, что случится с моей карьерой?

Я честно представила.

Явиться сюда было не самой умной из моих идей.

Убедить ее, что мы с Эрихардом не помиримся, не существовало ни единого шанса, я это чувствовала. Все же удобно иногда быть эмпатом. Страшно, опасно для жизни и психики, но удобно, что ни скажи. Я вежливо попрощалась и отправилась искать выход из здания. Сама, потому что охранник успел куда-то испариться.

На пролете между третьим и вторым этажами сообразила, что даже не спросила тенерку, как ее зовут. Не то чтобы мне это было важно, но получилось невежливо. Выходит, мои странности до сих пор при мне.


Сумка с вещами стояла на заднем сиденье слоттерса. Я написала Мире и уведомила консьержа о том, что ко мне должна прийти уборщица и еще доставят цветы. Ноутбук я намеренно оставила дома.

А когда получила ответ от подруги в виде пожелания хорошенько там отдохнуть, отключила мобильный.

Мне нужен перерыв в этой бешеной жизни.

Следовало, конечно, предупредить родителей, но… сделаю сюрприз!

Управлять слоттерсом я быстро устала и включила автопилот. Так лучше. Откинулась на мягкую спинку, покрутила кольцо на пальце… лишь проделав это, обнаружила, что оно до сих пор на мне. Укуси меня уррг, не хватало еще, чтобы родители увидели! Я перегнулась через сиденье и спрятала безобразие в боковой карман сумки.

Порядок.

Ну, хотя бы внешне.

Как бы еще изгнать образ кронса из памяти, чтобы он не всплывал всякий раз, стоит закрыть глаза?

Впрочем, поздно.

Усталость отправила меня в неглубокий сон, а там вновь накатили боль и страсть, а потом я опять убегала, не помня себя… Отличие от этой сцены, какой она произошла в реальности, было всего одно: перед тем как покинуть покои, я медленно провела ладонью по щеке Эрихарда…

Дернулась.

Распахнула глаза.

На секунду показалось, что руке тепло, как если бы только что она касалась кого-то.

Шум моря, впрочем, был куда более реальным.

Оно плескалось прямо внизу!

Значит, я почти у цели.

Задремала на минутку, а проспала шесть часов, еще и сон увидеть успела!

Я мотнула головой, вытряхивая из нее лишние мысли, и направила слоттерс вниз.

– Ма-ам? Я дома! – Фраза как будто бы из какого-то молодежного сериала, но сейчас она как нельзя лучше подходила к ситуации.

Из кабинета послышался звук, как если бы там что-то уронили.

Мама недоверчиво выглянула и застыла, словно опасалась, что я развеюсь. Пришлось улыбнуться и помахать. Я точно здесь и в ближайшие дни никуда деваться не собираюсь! А у нее все те же рыжие волосы, ни единой седой ниточки… И прическа привычная.

Наконец первое удивление прошло, и меня затискали в объятиях.

– Кто-то посветлел? – Она отстранилась и скользнула по мне внимательным взглядом. – Дай-ка посмотреть, эта блондинка правда моя девочка?

Румянец на щеках я ощутила легким покалыванием.

– Говорят, мне идет.

– Очень идет! Стой, а где твоя камера?

Раньше я с ней не расставалась, это был мой способ взаимодействия с миром. Но сейчас я улыбнулась беззаботно и тряхнула волосами.

– В ремонте. А у меня отпуск!

– Тогда идем обрадуем папу!

– Подожди…

Ногой отодвинула сумку в сторону и сбросила туфли. Теперь готова!

Небо, да я едва не улетела в свое измененное состояние, наслаждаясь тем, как босые ноги ступают по песку…

Здесь вообще ничего не изменилось. Пляж оставался все таким же чистым и белоснежным, пальм и всякой цветущей растительности стало будто бы даже больше, народу, как всегда, мало, я пока никого не узнала, и мы с мамой входили в настоящий пляжный бар с соломенной крышей и тропическими коктейлями.

– Дорогой, смотри, кто к нам прилетел!

Губам больно. Я и не знала, что можно так широко улыбаться. Но останавливаться не хочется, а хочется еще и еще. Пожалуй, я соскучилась даже больше, чем сама понимала.

Папа внимательно разглядывал мои светлые волосы.

– Хм-м, – изрек наконец, когда прошло уже больше минуты. – Нашу девочку как будто немного подменили.

– Ну и шуточки у тебя, Дэйв! – возмутилась мама. – Она просто повзрослела.

Меня повторно стиснули в объятиях, на сей раз еще более крепких.

От папы пахло морем и тропическими фруктами. Угадаю, если предположу, что во время дневного перерыва он, как обычно, купался. Как обычно в хорошую погоду. Я обняла его в ответ. Размеренная жизнь и любящие люди – как раз то, что мне сейчас нужно.

– Можешь считать себя сколько угодно взрослой, – проворчал папа, – но ничего крепче сока в моем баре ты не получишь. Вот так-то.

– Я и не пью ничего крепче сока, – фыркнула я, позволяя усадить себя на один из высоких стульев у стойки. – Разве что кофе.

– Хорошо, – одобрительно склонил голову Дэйв Дарне. В отличие от жены он обзавелся небольшой сединой, но ее почти не было видно в его светло-пшеничных кудрях. – А то я уже думал утром предупредить соседей, чтоб не смели мне портить ребенка.

Я закатила глаза.

Кто бы говорил, а?

Не в смысле алкоголя, а в том смысле, что, насколько я знаю свою семью, завтра же утром меня будет ждать гора блинчиков со сладким сиропом и парочка новых платьев. И это только для начала.

– Как это все ми-и-ило, – знакомый голос заставил вздрогнуть и… Да я чуть не свалилась со стула! – Возвращение сбежавшей дочери.

Звуки… даже музыка, звучавшая в баре постоянно… будто растворились. Как можно было забыть, что помимо родителей здесь живут еще и некоторые неприятные личности. Но я вот умудрилась. Можно подумать, после школы все должны были разъехаться, прямо как я.

Глупо получилось.

А теперь меня словно приморозило к стулу.

Вдох.

Еще вдох.

Давай, снежность, соберись с мыслями!

Тормозила бы я еще долго, но плечо слегка пощекотала оэни.

И силы откуда-то взялись.

Собрав их все, я медленно повернулась на стуле, одновременно возвращая себе реальность.

– Да ладно вам, я просто услышала, что Ллана вернулась, и забежала поздороваться.

Похоже, кто-то из родителей уже успел спросить, чего ей надо.

Я же наконец справилась с собой… и была вознаграждена за это немедленно. Пришлось даже прикусить губу, чтобы ничего не сказать. Ничего лишнего.

– Привет, Эрин. – А вот это, пожалуй, к месту.

Горжусь собой.

Я даже смогла повторить свою недавнюю улыбку. Может, не точь-в-точь, но что-то у меня получилось. У бывшей одноклассницы уголок рта нервно дернулся.

– Говорят, ты теперь модный фотограф, – впилась в меня взглядом особа, когда-то считавшаяся самой красивой девочкой в классе.

– Вроде того.

– Кто бы мог подумать. – Мне показалось или правда прозвучало едко?

– А Эрин беременна уже шестым, – сладким голоском сообщила мама, и Эрин досталось несколько снисходительных взглядов от других посетителей. Уж кто-кто, а моя мамочка умеет играть в эти ядовитые женские игры! Только сейчас оценила это. – Вряд ли у вас теперь найдется много общих тем для разговоров.

Я продолжала улыбаться и… теперь это была отрепетированная тенерская улыбка.

– Карьера, наверное, отнимает все твое время, – попробовала куснуть меня с другой стороны неприятная девица. – У тебя хоть парень есть?

Сердце билось так часто, что становилось почти больно. Не потому что меня волновало, что обо мне подумают, просто трудности с общением никуда не делись.

На несколько секунд я зависла.

Их вполне хватило, чтобы ощутить покалывание оэни и… холодок на пальце.

Меня будто переключило.

С трудом веря, что на самом деле делаю нечто подобное, я демонстративно подняла руку, на пальце которой сияло кольцо. То самое, что я оставила лежать в сумке, да. Не хочу думать, как оно здесь оказалось!

– Я – невеста, – сообщила всем интересующимся.

Даже не солгала, если вдуматься.

К утру завтрашнего дня о моем статусе будет знать весь город.

Лицо Эрин забавно вытянулось.

И вытянулось еще сильнее – это она примерно оценила стоимость камня.

– А жених какая-нибудь знаменитость? – жадно подалась вперед… точно не моя подруга.

– Аристократ из одного закрытого измерения.

Опять не вру.

– Кто бы мог подумать…

Не справившись с шоком, Эрин быстро попрощалась со всеми и ушла разносить сплетни.

Я пригубила ананасовый сок, который поставил передо мной папа.

Теперь надо как-то аккуратно объяснить родителям, что с помолвкой – это не точно и вообще не совсем правда. То есть правда, но… Моя жизнь когда-то успела здорово запутаться.

## Глава 2. Монстры из глубин прошлого

Проснулась я на мокрой от слез подушке и с ледяными образами в голове. Такое чувство, что это никогда не закончится! Сердце лихорадочно стучало где-то в горле. Дыхание срывалось. Кожа ощущалась неприятно липкой.

Встала под душ.

Картинка с раскинувшимся на кровати Эрихардом оставалась возмутительно яркой. Ладонь как будто ощущала тепло и легкое покалывание, посылающее дрожь во все тело, оттого, что я недавно погладила его по щеке. И от этих ощущений не отрешиться. Никак.

Пришлось сделать воду холоднее.

Чуть не окоченела, но лишние личности из моей головы вымелись.

Временно.

Когда вернулась в комнату, часы показывали чуть больше четырех утра. Сна ни в одном глазу. Это что же, мне теперь еще и от бессонницы страдать?!

– Лланка? Проснулась уже?

– Доброе утро, пап! – Я очень постаралась, чтобы голос звучал бодро.

– Здесь удивительно мало спится, скажи?

Кажется, произвести нужное впечатление получилось.

– Поедешь со мной на рыбалку?

Четверть часа спустя я с еще влажными волосами, в белом сарафане и с вместительной плетеной сумкой сидела в моторной лодке. Старенькая, она сама по себе являлась пережитком, еще и барахлила частенько, но папа не собирался с ней расставаться. А я улыбалась, подставляла лицо теплому ветру и чувствовала себя так, будто вернулась в детство. Только перед выходом пришлось щедро обмазаться солнцезащитным кремом и принять антигистаминный препарат, потому что аллергию никто не отменял. Она теперь со мной до конца жизни, и это не самое худшее из последствий, которые был шанс заполучить.

Пока папа пытался что-нибудь поймать, я читала.

Вчера я кое-как объяснила родителям, что жениха у меня на самом деле нет, и сейчас испытывала благодарность, что они не стали лезть в душу. Думаю, я буду приезжать на побережье чаще…

Когда солнце стало слишком жарким, пришлось нанести крем еще раз и накинуть поверх сарафана рубашку.

Улов все же случился, и мама наверняка приготовит эту рыбу на обед.

Удовлетворив инстинкт добытчика, папа взялся пересказывать мне городские сплетни. Я слушала вполуха… и тихо поражалась, сколько народу, оказывается, я знаю. Не мимолетно, а очень даже лично. И это при моей закрытости. В голове не укладывается.

В курортный городок планировали прийти большие отели. Отцовский бар уже трижды предлагали купить, но пока он не собирался его продавать. Еще оставался небольшой шанс, что зоозащитники добьются того, что это место останется таким, как есть, однако он таял с каждым днем… Зато у мамы заказов становилось все больше. В прошлом году она наняла еще трех помощниц, а теперь планирует открыть курсы свадебных организаторов. Все дело в том, что в одном журнале написали про крошечный процент разводов среди ее пар, и теперь от заказов передышки круглый год почти нет.

Сводку сплетен заканчивала уже мама, накладывая на наши тарелки булочки с нежным сырным кремом и поливая их карамельным сиропом:

– Про Эрин, думаю, ты вчера сама все поняла. – Она щедро плеснула в мой кофе молока. – Ее бывшая лучшая подружка, Дайси, попалась на краже из магазина. Айна пыталась шантажировать мэра Увиса откровенными фото, но они попали в сеть. Теперь у нас новый мэр, а у нее каждые выходные стопка газет, из которых она вырезает купоны на бесплатную еду.

– У Тэверса прогорел бизнес, который он начал после университета, и он до сих пор весь в долгах.

Папа кивал вроде как с сочувствием, но широченная улыбка не оставляла ни единого шанса на обман.

– А богатый двоюродный дедушка Алана лишил его наследства.

Я изо всех сил старалась подавить злорадство, но… наверное, я не такой уж хороший человек.

Досадно.

Я была о себе несколько другого мнения.

Но сейчас на языке вертелось слово «бумеранг».

– Только Эппол Ризан исключение. – Мама слегка поморщилась. – Ему было пять, когда их семья переехала в наш город. Помнишь, от него уже тогда покоя не было? Почему-то я с самого начала знала, что этот везде пробьется.

Прекрасно помню. Взрослые устроили собрание в старой библиотеке. Конечно, не все, а лишь те, кто живет здесь давно и всех знает, а значит, имеет и право голоса в решении общественных вопросов. Его семью туда не звали, но сам Эппол почему-то ошивался рядом. И как только мама немного отвлеклась, заманил меня в подсобку со швабрами и запер там. Мне тоже было пять, я до ужаса боялась темноты и кашляла от пыли. И потом три дня не могла произнести даже звука.

Это было начало.

Начало кошмара.

– И что он сделал? – Мне правда стало любопытно.

– Стал нашим новым мэром, – поведал папа.

Не то чтобы меня сейчас это касалось, но… с языка слетело слово, и оно звучало совсем не как «бумеранг». И близко не похоже.

Я покраснела, и обжигающе горячий кофе не имел к этому отношения.

– Простите, – пролепетала, прижимая ладони к пылающим щекам, однако они тоже были горячие.

Блин.

Надо учиться сдерживаться.

– Мы все понимаем, дорогая, – грустно улыбнулась мама. – Из-за этих ребят ты чуть не погибла.

Не только это.

Я добавила еще сиропа, хотя он был мне совершенно не нужен. Хотелось чем-то занять руки.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом. – Голос слегка дрогнул.


Дни на побережье текли неспешно, и один походил на другой. Спалось здесь и правда мало, но в моем случае причиной были возмутительно яркие сны. Такие, после которых трудно отдышаться, и потом еще пару часов ощущаешь запах – дыни, лимона и древесины или тенерских морозов. Наверное, это не пройдет никогда.

Я часами бродила по берегу, ступая босиком по мучнистому песку и наслаждаясь тем, как вода время от времени набегает на ступни. Несколько раз меня узнали какие-то приезжие, однажды даже пришлось сфотографироваться с очаровательными близняшками с косичками. Как ни странно, новость о нашем с кронсом разрыве пока никуда не просочилась, и… зачем-то я всем говорила, что просто навещаю семью. Ложь получалась легко и естественно.

Когда становилось слишком жарко, я присоединялась к маме в организации очередной свадьбы. Или готовила. Иногда сидела в папином баре с журналом и стаканом сока. Даже устроила одной парочке фотосессию в честь помолвки, для чего пришлось позаимствовать камеру у единственной местной журналистки. Пожалуй, если бы не мои съемки и не некоторые личности, жить с которыми рядом совсем не хотелось, я бы задумалась о переезде.

Понадобилось бы очень много солнцезащитного крема.

Я подставила лицо еще только разгорающемуся солнышку и улыбнулась.

Почему бы и не помечтать. В конце концов, кто не хотел бы жить у моря?

Знакомый кругляш, знакомый щелчок… Я рефлекторно прикрылась рукой. И только через секунду сообразила, что это была камера. Притом какого-то серьезного издания из крупного города, потому что Несси Шаусс пользуется старенькой пленочной. Не как моя, ее модель до сих пор выпускают, но она точно не такая крошка и не умеет летать.

Я весьма отчетливо повторила слово, которое уже успела раз ляпнуть при родителях.

Добавила бы и еще, но тут обнаружился слушатель…

– А я все гадал, правда ли то, что о тебе говорят.

Прямо передо мной стоял Эппол Ризан – в рубашке навыпуск, подкатанных до середины икр штанах и с точно тем же ангельским выражением лица, которое спасало его почти от всех последствий за совершенные злодеяния. Уверена, это до сих пор работает.

– А я надеялась, что перестала занимать твою больную голову. – Я прямо посмотрела ему в лицо. Ладно, не в глаза, куда-то на переносицу.

Он совсем не изменился.

Только вырос.

– Оу, да у нее, оказывается, есть голос! – вроде как добродушно рассмеялся он.

Притворство.

Ему что-то от меня надо.

Я чувствую.

Попытку обойти его и идти своей дорогой мэр пресек, весьма недвусмысленно встав у меня на пути. В горле сразу же запершило, оэни кольнула плечо, но я решила, что как-нибудь справлюсь.

– Что тебе надо?

– Поболтать. – Этому мерзавцу всегда виртуозно удавалось врать с самым честным видом. – Мы почти шесть лет не виделись. Я, знаешь ли, соскучился.

– Доставать целый город не так интересно, как меня одну? – догадалась я и отступила на шаг, когда он шагнул ко мне.

Страшно не было. Просто… слишком свеж был в памяти взгляд другого мужчины, иногда промораживающий насквозь, иногда такой властный, что идешь и делаешь, и только в процессе осознаешь, что именно. Вокруг Эппола Ризана подобной ауры не было. В сравнении с Эрихардом он воспринимался картонкой!

– Я никого не доставал.

– Как скажешь.

– По крайней мере, уже некоторое время.

Ложь, облитая карамельным соусом.

Пф!

– Спрашиваю еще раз, чего ты от меня хочешь, Эппол Ризан? – Не уверена, что голос звучал достаточно твердо, но я старалась. – Говори или проваливай.

– Какие мы грозные. Такой ты мне нравишься даже больше. – Он подался вперед, на секунду потерял свою маску. По мне прошелся неприятно липкий взгляд, будто выискивая что-то. Но оэни была под платьем, он не мог видеть. – Ах да, забыл, ты не можешь долго стоять под солнцем. До сих пор покрываешься этими уродливыми пятнами и пытаешься сбросить шкурку, как змея?

Бить в больные место он умел виртуозно.

Всегда.

Горло сдавил спазм, еще не сильный, но уже первый звоночек. Лицо зудело и щипало, уж не знаю, от нервов или правда от солнца.

Оэни кольнула сильнее.

– Ты знаешь, чем я занимаюсь? – выговорила медленно, вроде как растягивая слова, а на самом деле маскируя то, как трудно мне говорить.

Ризан в легком недоумении отпрянул.

– Щелкаешь там что-то… Я видел в журналах. Ничего так картинки.

Незаметно перевела дыхание.

В Тенерре был момент, когда я думала, что легко быть сильной, когда опираешься на ледяную глыбу. Сейчас Эрихарда рядом не было, но плечо горело от его оэни. И я знала, чувствовала, что стоит мне испугаться чуточку сильнее… кому-то не поздоровится.

Но хотелось бы справиться с ним самой.

Для меня это важно.

– И пишу статьи.

– И что?

Вдох-выдох.

Кое-кто был сильной девочкой и, кажется, заслужил новое платье.

– Ты же не хочешь, чтобы в ближайшем выпуске… скажем, «Лица Грея»… появилась история о том, как мэр одного маленького южного городка едва не убил свою одноклассницу? – Оказалось, я тоже умею говорить вкрадчиво. – Тогда змеиную шкурку скинешь уже ты. И все увидят твое настоящее лицо.

– Это была невинная шалость!

Желваки на его лице дернулись. Сейчас оно не выглядело таким уж привлекательным.

– А тот случай, когда я уже переехала отсюда? – Может, я злопамятная, но для меня еще ничто не забыто. – Ага, знаю! Тоже «всего лишь шутка».

– Ты напридумывала себе всякого, – звучало как-то не очень уверенно. – Все знают, ты немного чокнутая.

– Моя подруга Мира все видела, – напомнила с ноткой злорадства. – И я сохранила записи с камер.

Несколько секунд он оценивающе пялился на меня.

Я продолжала смотреть в одну точку на его переносице. Это хороший трюк, когда надо смотреть человеку в лицо, но не хочется зрительного контакта. Надо бы запомнить, вдруг еще пригодится.

– Ненормальная, – буркнул Ризан. – Я всего лишь хочу жениться.

– Ты издеваешься?!

– Не на тебе, кобра психованная, – уточнил он. – Но мне нужно, чтобы свадьбой занималась твоя мать. Престиж и все такое.

Нет, он точно издевается.

– Да пошел ты…

Снова ближе.

Еле сдержалась, чтобы не отшатнуться.

– Ты же тут каждое утро гуляешь. И иногда по вечерам, – прошипел Ризан, растеряв остатки притворного обаяния. – Не боишься, что волной случайно смоет? Преступности у нас нет, так что все подумают, что головой ты ударилась о камни, пока барахталась в воде.

Зря он это сказал.

Угроза была такой настоящей и неприкрытой, что я на самом деле испугалась. Неконтролируемо. Так сильно, что закашлялась. И отпустила контроль над воображаемым «справляюсь сама», а ведь оэни сдерживало только это…

Пустынный пляж озарило холодное серебристое сияние.

Я знала, что холод способен обжигать. Но что он может прожечь платье, стало открытием.

Ризан вытаращился на мое обнаженное плечо.

А я дышала… Просто дышала.

Медленно.

– Это что, какой-то чип? – спросил подозрительно, бледнея на глазах.

Было с чего, пляж покрылся изморозью. Вода у берега замерзла, и пена тоже, в воздухе кружились крошечные снежинки и оседали на моих волосах. Не таяли, сияли маленькими бриллиантами.

– Это наследники древних родов Тенерры так защищают своих невест. – Я решила не вдаваться в подробности. – Лучше держись от меня подальше. Или тронь и… знаешь, я совсем не расстроюсь, когда… как ты там сказал?.. тебя смоет волной?

Эмоциональный душ из чужого страха был еще тем удовольствием. Меня чуть не вывернуло.

Ризан просверлил еще одним подозрительным взглядом оэни. Уверена, он сейчас переживал, а не фиксирует ли эта непонятная штука, о чем мы тут говорим…

Еще одна бесконечная секунда.

– Двинутая, – буркнул бывший одноклассник на прощание.

Потом развернулся и зашагал прочь. С таким видом уходят, когда проиграл, но признавать поражение не хочется.

Я тихо-тихо выдохнула.

И стояла неподвижно, пока он удалялся. Только когда мэр совсем скрылся с глаз, я всхлипнула и опустилась на… песок. Да, там вновь был влажный песок. Холод понемногу уходил.

Горло болело, но дыхание понемногу отпускало.

Зыбкая реальность качалась.

Помня, как это было в прошлый раз, я изо всех сил цеплялась за нее. Отдавать пугающему дару несколько часов жизни не хотелось. И это в лучшем случае – несколько часов.

Тропическая картинка теряла яркость, делалась далекой и не имеющей значения.

Веки стали тяжелыми.

Я прикрыла глаза.

И лишь слегка вздрогнула, когда меня по шею окатило волной.

Это все далеко и неважно…

– Тетя? – Плечо тронула маленькая ручка. – Ты уснула, что ли?

Меня пинком выкинуло в реальность.

– Задумалась просто. – Я вымученно улыбнулась девочке с темными кудряшками, разглядывающей меня огромными голубыми глазищами.

Малышка сосредоточенно кивнула, убрала руку и тоже неуверенно улыбнулась.

– Мериэль, не приставай к девушке! – К нам спешила очень похожая на нее женщина, у нее даже комбинезон был такой же. – Простите ее. Дорогая, идем куда-нибудь поедим, на пляже сегодня как-то холодно…

Глаза молодой мамочки скрывали толстые стекла очков, тем удивительнее, что мы встретились взглядами. Всего на миг, но его хватило, чтобы уловить в чистой синеве знакомое выражение. Да и… может, это все ерунда, но они тоже гуляли в самое безлюдное время, женщина чуть сутулилась, а малышка, как только она подошла, спряталась за маму. Или я выдаю желаемое за действительное, или…

– Вы случайно не из Ферны? – спросила быстро, пока они не ушли.

Мама моей маленькой спасительницы приподняла тонкую бровь.

– Так заметно, да?

– Дело в том, что я тоже фернийка, – призналась осторожно.

– О… Я должна была сразу понять.

Мериэль робко выглянула из-за широких штанин маминого льняного комбинезона.

Кажется, я им нравлюсь.

Надо ловить момент!

При небольшой поддержке всей доступной мне храбрости любопытство пересилило смущение, и я пригласила новых знакомых позавтракать в баре отца. Утром там вполне можно было перехватить гренки с фруктами, смузи или еще что-то съедобное. И папа разрешил нам не платить, потому что впервые на его памяти я сама завела с кем-то знакомство.

Я послала ему благодарную улыбку.

Родителям полезно увидеть, как я изменилась.

Теперь со мной намного проще.

Флэя, мама Мериэль, оказалась старше меня на семь лет, и, едва начав осторожный разговор, я поняла, что она ни за что бы не приняла предложение позавтракать вместе, если бы я не упомянула о своей принадлежности к ее расе. Что ж, теперь я примерно вижу, как сама выгляжу в глазах окружающих.

Странно.

Мягко говоря.

Обе они мало ели, девочка очень стеснялась, а взгляд Флэи иногда становился отрешенным. Тогда она начинала часто моргать, и на какое-то время все проходило. Еще она плохо видела даже в очках. И при этом как-то умудрялась работать оформителем интерьеров в бутик-отелях. Я нашла несколько статей о ней. А когда упомянула о своей деятельности, получила предложение поснимать новый проект в Андале. Там тропики и домики на деревьях, хищники разгуливают прямо внизу, но их сдерживает сеть из невидимых глазу частиц, которая посылает команды куда-то там и блокирует агрессию при необходимости.

Вот и планы на будущее появились.

Я даже сообщение Мире отправила.

Работы уже почти закончены, скоро можно будет фотографировать.

А Флэя с дочкой проводят на побережье выходные…

Узнав о том, что я всю жизнь прожила в Грее, новая знакомая без лишних слов поняла, что пришлось мне нелегко. И это она меня несколько лет назад не видела! Зато сейчас я получила возможность задать все интересующие меня вопросы.

Она отвечала. А Мериэль строила крепость из фруктов, которые не съела, и пыталась соорудить какого-то монстра из салфетки. Другие дети, играющие на пляже и иногда заглядывающие с родителями внутрь, чтобы купить чего-нибудь попить, ее совершенно не интересовали и даже пугали.

Итак, Ферна.

Это далеко и попасть туда из Грея можно будет только через тринадцать лет. Мне можно, потому что я как бы имею отношение к этому измерению. Иностранцев обычно пускают туда крайне неохотно. Хм-м. Где-то я подобное уже слышала?

Там никогда не бывает слишком жарко или слишком холодно, не случается особых катаклизмов, а все праздники проходят исключительно в формате выходных, без массовых гуляний. Флэя показала мне видео полупустых улиц, и это центр столицы! Большинство жителей их измерения работают удаленно и почти не выходят из дома, поэтому большой популярностью пользуется автоматизированная доставка чего-либо.

Профессии в большинстве своем творческие. Принято шутить, что Ферна живет тем, что производит впечатления. В основном для других, потому что сами фернийцы из-за своей эмпатии живут затворниками. Общение с приятелями – редко и онлайн, концерты и выставки – только удаленно, лишь иногда путешествия. Много растений дома. Изредка кошки.

И абсолютное лидерство по числу разводов. Как печально пояснила моя новая знакомая, люди просто не уживаются друг с другом. А еще они все реже заводят детей и не больше одного, численность населения стремительно падает. Местные ученые утверждают, что еще немного, и измерение начнет сокращаться. И уже это чревато как минимум разрушительными землетрясениями.

За видимым благополучием скрывалась угроза больших проблем.

Где-то в этом месте я сделала для себя первый вывод: если у моих биологических родителей и остались там родственники, то они меня не искали, поскольку, скорее всего, даже не задумывались об этом.

Ну и ладно.

Получилось как лучше.

Я там, где и должна быть.

Кроме лидерства по числу расторгнутых браков Ферна пугала количеством лечебниц для душевнобольных. И пусть они считались едва ли не лучшими во всех мирах, самыми надежными и с кристально чистой репутацией, само их существование наводило жуть. Те самые глубокие погружения в себя. Многие так и не возвращались обратно.

Заметив, как я поменялась в лице, Флэя мягко сжала мою руку.

– Береги себя, – тихо сказала она. – Никаких сильных переживаний. Старайся обходиться без лишних потрясений. Занимайся любимым делом, и пусть рядом всегда будет тот, к кому ты захочешь вернуться. Тогда с тобой ничего не случится.

Попытка улыбнуться, подозреваю, напоминала гримасу.


Следующий день мы тоже провели вместе. Папа на своей лодке отвез нас на необитаемый остров, и мы с Мериэль строили замки из песка. В молчании, но удивительно слаженно. За этим делом у меня впервые хватило смелости подумать о собственном ребенке. Скорее всего, ничего не случилось. Во всяком случае, дар молчит, я не чувствую никаких изменений. Но если все же…

В тот день, услышав слова Миры, я закрылась от переживаний мыслью, что отдам ребенка на усыновление. Так было бы лучше, особенно если бы ему достались родители вроде Дэйва и Тии Дарне. Большего и желать было нельзя. Но сейчас, сооружая вокруг довольно симпатичного замка зубчатую стену, я подумала, что, пожалуй, оставлю воображаемого ребенка себе. Флэя же справляется. Совсем одна, потому что по их законам мужчина после развода не обязан никак участвовать в жизни прежней семьи. Я тоже справлюсь.

– А потом мы позовем маму, и она сделает внутри красиво, – сообщила моя новая подружка.

– Отличный план. – Я улыбнулась.

– Надо же, ты ей нравишься. – Флэя неслышно подошла к нам. – Впервые она ладит с кем-то, кроме меня.

Мы с Мериэль обменялись заговорщицкими взглядами.

Надо было просто найти правильного человека.

Жители Тенерры, воодушевленные нашей с Эрихардом историей, верили, что мое прикосновение приносит удачу в любовных делах. Красивая сказка. Но почему бы ей не притвориться разочек правдой? Я как бы случайно задела руку Мериэль, мысленно изо всех сил желая, чтобы лет через пятнадцать ей попался самый правильный человек в ее жизни. Тогда все точно сложится хорошо.

Это был один из лучших дней моего отпуска. Мы жарили рыбу на костре, играли в догонялки на пляже, немного купались. А когда вернулись, мама всерьез предложила Флэе поискать для нее жениха. Та грустно улыбнулась и покачала головой. Я уже знала, в чем тут дело: в нашем родном измерении у женщины с ребенком нет шансов снова выйти замуж. Но, кажется, они с Мериэль и вдвоем неплохо справлялись. Тем более мы сейчас не в Ферне!

Жаль, когда они прилетят на следующие выходные, меня здесь уже не будет…

Возвращение в столицу было назначено через два дня. В целом они прошли спокойно и как-то уж слишком быстро, но одним событием все же отметились.

Вернее сказать, одним коротким разговором.

Я пыталась запихать в сумку вещи, которых непостижимым образом стало раза в три больше, когда ко мне заглянула мама.

– Солнышко, там к тебе гостья… Хочешь, я скажу, что ты уже спишь?

Если бы не прошлое, я бы осталась здесь жить. Мы теперь намного лучше ладим с родителями. И возвращаться со съемок на побережье было бы куда приятнее, чем в крошечную квартирку в столице.

– Не волнуйся, я справлюсь, – заверила я.

Когда тебя любят, чувствуешь себя намного сильнее.

К тому же в гостиной меня не ждало ничего страшного.

– Ты правда очень изменилась, – окинула меня оценивающим взглядом Мэлла Онорд и светло улыбнулась.

У нее были все те же две черные косы, отчего складывалось впечатление, что ей все еще семнадцать лет. А еще она запомнилась едва ли не единственной, кто меня не доставал.

– Это все новый цвет волос. – Я неловко заправила прядь за ухо.

И вот что с ней делать? Не с непослушной прядкой, конечно, а с гостьей. Я должна ей что-то предложить?

Общаться с Флэей почему-то было легче.

– Почему мне кажется, что ты хочешь о чем-то попросить? – Я решила позволить всему идти естественно.

– Может, потому что я правда хочу? – Ее взгляд нервно метнулся по комнате.

– Давай.

Снимать у меня уже нет времени, и техники с собой нет.

А что еще с меня возьмешь?

– Скажи маме, что больше не злишься на нас. В конце концов, прошло уже много времени.

Вот оно что.

– На тебя я и не злилась. Тебя там даже не было.

– А на Эппола? – Напряжения в воздухе добавилось.

– Тебе-то что до него?

Я присела на подлокотник кресла.

Мэлла так и осталась стоять.

– Я выхожу за него замуж через несколько недель.

Хорошо, что у меня была мягкая опора. Пол слегка ушел из-под ног.

– Твоя мама отказывается заниматься нашим праздником, – продолжала еще одна соседская девочка. – Я ее понимаю и не настаивала бы, но ты же знаешь Эппола. Если он вбил себе что-то в голову… Он считает, что будет унижен, если она все-таки не согласится. Считает, что без нее наш праздник будет хуже, чем у кого-то еще. Для него важен престиж.

– Мэлла, ты себя вообще слышишь? – Меня прорвало. – Ты же терпеть его не могла! Говорила, что он обманщик и слизняк. Только не надо пытаться врать, что он изменился!

Врать она не стала, хоть на этом спасибо.

– Ну… в общем, он всегда неплохо ко мне относился. Наши семьи дружат. И он теперь мэр. – Звучало как набор уговоров, и она сама это чувствовала, потому и вспылила в конце: – Не все живут в столице и имеют гламурную работу! Вряд ли ты можешь меня понять. К моим ногам не валятся принцы из далеких измерений.

Что я там думала про бумеранг?

Иногда он прилетает к совсем неожиданным людям.

– Извини, я ничем не могу помочь.

– Ллана!

– Решайте свои проблемы сами.

Испепеляющий взгляд ощущался… никак. Мне было абсолютно все равно.

– Ну и стервой ты стала! – процедила сквозь зубы будущая жена мэра, прежде чем направиться к выходу.

Нет, я просто не хочу иметь с этими людьми ничего общего. Сообщить об этом, впрочем, было уже некому, так что сотрясать зря воздух не стала. И почему жители маленьких городов делают из любой мелочи такую проблему? Ну не будет у мэра модной свадьбы, и что? Мир же не рухнет.

Весь полет обратно я переписывалась то с Мирой, то с Флэей. Первая уже нашла для меня какую-то другую работу, и пришлось договариваться об отмене. Зато меня ждет несколько дней в удивительном месте.

Не забыть запастись солнцезащитными кремами.

Поспать за без малого семь часов так и не получилось.

Имелся и очевидный плюс: никаких снов, никаких видений, никаких слез.

Квартира встретила ароматом свежести, характерным для помещения, в котором некоторое время не жили, но исправно работала система кондиционирования, пачкой счетов у двери и поникшими цветами. Как-то я погорячилась, заказывая их перед отъездом. Теперь можно выбросить сборный букет и заказать подсолнухи.

Не то чтобы я их уж очень любила, но с некоторых пор они всегда будут для меня ассоциироваться с одним ледяным мужчиной.

Глубоко вздохнула и выгнулась, разминаясь.

У меня здесь всего пара дней.

И прекрасно!

Чем больше нагрузка сейчас, тем лучше.

На этой здравой мысли ноутбук издал звенящий звук.

М-м-м?

Открыла, приняла вызов.

Экран пошел помехами. Все это дело сопровождалось противным треском.

– Лл…

Треск стал громче.

– Ллана!

Картинка то вспыхивала, то гасла.

А голос…

– Наари?

В реальности у нее был совсем другой голос – звенящий, как колокольчик, и искрящийся жизнью. Если бы видеосвязь на секунду ее не показала, я бы ни за что не узнала.

Изображение опять начало моргать и распадаться на квадраты. Отдельные звуки прорывались, но в основном удавалось разобрать треск и… завывания ветра?!

– Я тебя не слышу…

Запоздало до меня дошло: связь искажает переход.

Ровно в этот момент экран стал темным.

Все, поговорили.

Трясущимися руками я вышла из программы, потом уселась на пол рядом с ноутбуком.


Сидеть и ждать, когда Наари попытается вновь связаться со мной, явно не было хорошей идеей. Прошло несколько часов, время перевалило за полночь, я ухитрилась обзавестись ссадиной на коленке и хотела пить, но упорно продолжала гипнотизировать взглядом ноутбук.

Повторных вызовов не поступало. Или хоть каких-нибудь. Весь мир будто забыл обо мне. Но казалось, что вот-вот, еще секундочка, и что-то произойдет.

Увы, секунды складывались в минуты и часы, а желанное «что-то» все не случалось.

Почему мне звонила Наари, а не сам Эрихард?

Голову тут же заполнили предположения. Я же помню, как для него перестала существовать Белеанна и ничто не смогло изменить принятого решения. Тогда Эрихард сказал, что всегда смотрит в будущее, а не оглядывается на прошлое. А еще не прощает предательства. Так, может, и я стала прошлым? У него уже новая тэнна на коленях сидит. И я даже не могу его за это осуждать. Наверняка он посчитал мой побег предательством. Откуда ему знать, что я не управляла своими действиями? Он обещал, если захочу, отпустить. Ну вот, отпустил и забыл.

Или еще хуже. Его ведь тоже опоили. Иначе он бы не потерял контроль. Кронс Тенерры – самый сильный человек из всех, кого я знаю, и с неуместным сиюминутным порывом он бы точно справился. Но тогда… Я помню его шальной взгляд. И как он сказал, что что-то не так.

Когда все закончилось, он спал так крепко, что не услышал, как я собираюсь и ухожу. А если не просто спал? Вдруг так и не проснулся? Мало ли что там с этой фотографией, не просто же так ее мне прислали анонимно…

Мысль заставила меня похолодеть.

Нет…

Только не это.

Пусть лучше ненавидит меня. Пусть вычеркнет из своей жизни, забудет, если хочет, может любить кого-то еще, только пусть он будет в порядке!

Следующие несколько минут я с переменным успехом пыталась продышаться.

Ноутбук по-прежнему не подавал признаков чьей-то заинтересованности во мне. Конечно же, я пыталась сама сделать ответный звонок, но безуспешно.

Дальше так продолжаться не могло.

В конце концов, это глупо!

Со стоном поднявшись, я отправилась на кухню за водой.

Ночь прошла в попытке отделаться от зудящего ощущения «вот сейчас» и наконец уснуть. Часам к четырем я уже скучала по снам и остаткам прикосновения на ладони. К пяти – ругалась. В шесть плюнула на это наказание, встала и взялась готовить себе настоящий завтрак, чего никогда не делала. Одно дело йогурт, смузи или кофе с покупным круассаном, но сегодня я жарила сырники…

На что только не пойдешь, чтобы восстановить душевное равновесие!

Не то чтобы я в этом преуспела.

Изведусь теперь, гадая, что хотела от меня Наари.

Ну почему она не пытается связаться со мной еще раз?!

Завтрак был частично съеден, и к этому времени Мира успела прислать мне договор на съемку созданных Флэей декораций, Мериэль – фото разгуливающего где-то внизу хищного пятнистого кота, еще из мастерской пришло сообщение, что можно забирать починенную камеру и проявленную пленку. Тенерра молчала, а жизнь возвращалась в привычное русло.

Ладно, я же решила лететь в Андалу.

Ну вот.

Надо уже перевернуть эту страницу.

Однако спустившись, я зачем-то спросила, не искал ли меня кто-то, пока я гостила у родителей.

Получила сдержанный отрицательный ответ.

И всю дорогу до мастерской старательно убеждала себя, что консьерж не соврал. Он от меня не в восторге, но вряд ли так уж сильно мечтает потерять работу.

Фотографии просмотрела прямо в слоттерсе, терпения до дома не хватило.

И… ничего.

То есть вообще ничего.

Горы, снег, сияние, но совершенно ничего такого, за что бы меня стоило убивать.

Бессмысленная какая-то история.

Я нетерпеливо вытащила пленку.

Хм-м?

Напавшие могли ошибиться. В случае, если нечто там все-таки происходило и могло попасть в мой объектив, но не попало, действо приобретает хоть какой-то смысл. Или же другой вариант: на снимке что-то есть, что-то, чего там быть не должно, но я этого не вижу. Либо просто не знаю, куда смотреть, либо не могу увидеть, поскольку не обладаю магическим зрением. В свете последнего предположения особенно обидно, что связь с Наари потеряна.

Дома я еще раз просмотрела все с увеличением и так ничего и не нашла.

Оставалось решить, сдавать ли фото в журнал?

Я должна, у меня договор, но… вдруг там правда что-то есть. И я не знаю, увидят ли люди с магическим зрением это «что-то» или нужны сами снимки в их первоначальном варианте?

Ох.

Ненавижу принимать ответственные решения.

На этом не слишком радостном открытии квартиру огласил пронзительный звук, который я поставила на вызовы видеосвязи.

Принять.

– Наари?!

– Ллана! – Льдинка заметно нервничала и, казалось, сама не очень-то верила, что получится дозвониться до меня. – Ллана, ты меня слышишь?!

– И даже вижу, – подтвердила я.

Тут до меня с опозданием дошло, что она тоже меня видит. А я тут в домашнем костюме и с растрепанной гулькой на макушке.

Впрочем, очень быстро мне стало не до внешности вообще.

– Я подумала, ты должна знать, что произошло…

– Что с Эрихардом?

Она еще ничего не сказала, а меня уже окатило холодом.

– Возможно, он погиб, – тихо произнесла подруга. – Даже скорее всего. Почти точно.

Хорошо, что я сидела, потому что у меня земля ушла из-под ног.

Я вдруг ощутила себя в невесомости.

Летящей вниз. В бесконечную пропасть.

– Почти? – Голос опять звучал простуженно.

– Понятия не имею, что у вас там произошло, но когда ты улетела, он рванул за тобой. Но переход уже перенастроился.

Да, так и было.

Преследовавший меня сон неотвратимо превращался в реальность.

Но… как же то фото с новой тэнной?

– И? – жалобно всхлипнула я.

– Там живет один из арлордов. В Пустошах, прямо возле закрытых точек выхода. – Наари нервным движением смяла край длинной юбки. Поймала себя на этом. Выпрямилась. – Его задача – не подпускать к прорывам таких вот сумасшедших. Это опасно и вообще запрещено.

Я прижала холодные пальчики к губам.

Хотелось зажать уши и завизжать. Но я сидела, словно ледяное изваяние, и слушала…