Сандра Бушар
Отец моей подруги

Глава 1

Вжавшись всем телом в сидение новомодного спортивного авто, я крепче затянула ремень безопасности, с ужасом рассматривая гололед и бушующую метель.

– Лен, что ты творишь? – охрипшим голосом прошептала я, начиная жалеть, что вообще села в машину к подруге. Сегодня она явно была не в духе. – Мы убьемся, понимаешь?

– Не убьемся, Аль, – самодовольно хмыкнула она, и теперь я вообще не была уверена в ее трезвости. Особенно, когда девушка не затормозила на пешеходном переходе и чудом не раздавила трех маленьких детей в карнавальных костюмах снежинок. Она истерически засмеялась, когда я завизжала от ужаса и злорадно хмыкнула: – Даже если убьюсь – так ему и надо. Будет знать!

– Кому «надо»?! Кто «будет знать»?! Лен, я не планировала сегодня сыграть в ящик! – от страха зуб на зуб не попадал, короткая двадцатиоднолетняя жизнь пролетала перед глазами снова и снова.

С Леной мы познакомились на третьем курсе института престижного вуза, когда наши группы расформировали. Она ребенок из обеспеченной семьи, взбалмошный и ветреный, а я, пусть родилась в столице, но моя мать – учительница в школе, а отец – обычный слесарь.

С ней казалось весело, она была словно человек-праздник. Всегда в хорошем настроении, всегда с алкоголем. Именно Ленка открыла для меня мир тусовок, а я для нее – мир уроков. Мы дополняли друг друга, но по большей части я чувствовала свою внутреннюю миссию научить ее хоть чему-то полезному. Кроме того, какие фильтры в социальных сетях больше подходят ее типу лица.

Мы договорились, что Лена заберет меня вечером тридцать первого декабря от родителей, и мы поедем отмечать Новый год вместе с ее парнем в клуб «Красная Роща». Но парня в машине не оказалось, и это сразу должно было насторожить. Отчасти меня это радовало, ведь Роман был еще тем подонком. Спонсировал Ленку травкой, вытягивая из нее огромные деньги.

– Папе моему нужно! – прорычала она раздраженно, а затем достала новый, еще даже не распакованный телефон в целлофане и выбросила его в окно, громко смеясь. – Пошли нахер его тупые подарки, пусть знает!

Я хмыкнула от мысли, что только что девушка выбросила сумму, на которую моя семья жила три месяца. Для нее это был ужин в ресторане или парочка новых носков известного бренда.

– Не понимаю, о чем… – молчать было страшно, я то и дело ловила взглядом прохожих, разбегающихся перед колесами машины. Лена даже не включила фары, будто специально испытывая судьбу.

– Этот урод, – так Лена за глаза величала своего отца, – поговорил с Ромкой без моего ведома, представляешь? Дал ему денег, чтобы тот меня бросил. И он бросил!

– Если бы Рома тебя любил, то ни за какие деньги не бросил бы… – прошептала я, закрывая глаза. От страха сосало под ложечкой, сводило челюсти.

– Он меня любит! – закричала Лена, вдавливая педаль газа, как умалишённая. – Просто перед деньгами не все устроят, понимаешь? Тебе не понять, у тебя ни денег, ни любви…

Когда Лена была зла, она не следила за словами, а я от этого будто вечно жила на пороховой бочке. Но и бросить ее не могла, потому что была уверена – без меня Ленка точно влипнет в неприятности.

– Спасибо, – глухо отозвалась я, не скрывая сарказма. – Высади меня где-нибудь, пожалуйста. И разбивайся кому-то назло без меня.

Девушка тяжело вздохнула, заметно успокаиваясь. Она снизила скорость до приемлемой, и только тогда я поняла, как давно не дышала нормально – ощутимо пекло легкие.

– Прости, – прошептала она, паркуясь. Я все еще не могла найти сил открыть глаза, тело потряхивало от пережитого стресса. – Ты ведь понимаешь, что это я на нервах ляпнула, да? Я же тебя люблю, Аль! А теперь идем. Хочу устроить взбучку старику, пусть встряхнется.

«Только не это!» – простонала я про себя, но, стоило открыть глаза, как мои худшие ожидания оправдались. Перед глазами предстал ресторан «Сокол». Самое дорогое люксовое заведение в столице, находящееся во владении депутата. А по совместительству и отца Ленки.

– Иди без меня, – взмолилась я, уже зная, что подруга ответит. Выбора мне никто не оставил.

– Нет! Я не могу без поддержки, ты же знаешь. Отец меня раздавит своим авторитетом! – она заглянула мне в глаза с мольбой, пустив скупую одинокую слезу. Эта девушка умела выпрашивать то, что ей было нужно. Играть на нужных струнах.

С тяжелым сердцем выйдя из авто, мне потребовалось около пяти минут, чтобы прийти в себя, голова нещадно кружилась. Средний чек ресторана «Сокол» был выше месячной зарплаты моих родителей вместе взятых, о крохотной стипендии не стоило и вспоминать.

Я с ужасом и стыдом посмотрела на мраморные колонны, ступеньки, покрытые красным дорогим ковром, а потом на себя… Пусть я и собиралась на праздник: легкий вечерний макияж включал в себя стрелки, красные губы, а также аккуратно завитые белокурые волосы. Но все же мое простое черное клубное короткое платье и полусапожки на шпильках никогда не будут приняты высшим светом. Особенно тонкая черная шубка из искусственного меха, которую Ленка месяц назад высмеяла.

– Идем давай, – поторопила она меня, нагло утягивая за руку. – Нет времени. Я хочу высказать ему все при трезвых друзьях и уйти с высоко поднятой головой. У нас по плану тусовочная ночка!

Ленка не заботилась о моих чувствах, не замечала накативших слез. Я опустила взгляд, стараясь не обращать внимания, с каким презрением меня разглядывает швейцар. Не привыкать.

Ясно было одно – сегодня намечается скандал. И в нем, увы, буду задействована и я.

***

Внутри «Сокола» было просторно и уютно. Множество зеркал разной формы; позолоченные стойки, украшенные блестящими камнями; каждый из официантов был в строгой брендированной белой униформе с высоким воротником, белых перчатках и с полотенцем наперевес.

Я старалась ступать тихо, но каблуки все равно стучали по мраморному полу красивого светло-золотого цвета.

– Могу чем-то помочь, госпожа? – подскочивший официант обратился к Ленке, игнорируя напрочь меня. Естественно. Рядом с ней я выглядела еще более жалко, чем прибившаяся уличная собака.

– Ха, естественно! Ты че, новенький тут, а? Где мой папочка? Владелец всей этой богадельни… – с явным вызовом выпалила она, а затем скинула свою соболиную шубу на голову ничего не подозревающему мужчине, будто он был вешалкой. Тот ошалел, но и слова ей не сказал. Лену это лишь рассмешило, тогда она выплюнула жвачку ему в ладонь, злобно рявкнув: – Соображай быстрее, иначе это твой последний рабочий день, мальчик.

Парень активно закивал, уводя нас в самый конец переполненного посетителями зала.

– Простите. Просто день тяжелый… – вместо Лены пробормотала я, а подруга посмотрела на меня с укором и закатила глаза.

В общем зале гремела музыка, началась новогодняя развлекательная программа, на сцене пела популярная исполнительница. Именно ее наличие отвлекло всеобщее внимание от моего внешнего вида, потому как парочка пожилых женщин все же многозначительно фыркнули мне прямо в лицо. Одна юная леди с перекаченными губами и увешанная украшениями подозвала официанта и явно что-то спросила у него на мой счет. Более неловкой ситуации в моей жизни не было никогда.

– Вот он где! – Лена с разгону открыла высокие белые резные двери, попадая в просторный ВИП-зал, где был приглушен свет. Данному факту я несказанно обрадовалась. Лишь на секунду, потому как челюсть моя позорно отвисла, стоило увидеть популярную американскую звезду, выступающую для десяти двадцати друзей. – Не спрячется он от меня, Аль… Сейчас мы ему устроим «счастливый Новый год»!

Я нахмурилась, застопорившись. Это воинственное «мы» мне категорически не нравилось. И ссориться с депутатом я не собиралась. Особенно с Виктором Семеновичем. Он был не просто хорошим мужчиной, а лучшим из всех, кого я знала. Лена не замечала этого, но я-то видела, с каким трепетом и любовью он относится к дочери. Как бережет и носит на руках, словно принцессу.

– Поехали, – нагло и очень грубо оттолкнув молодую девушку-официантку с подносом, Ленка освободила себе путь к выключателю общего света. Девушка упала с подносом в руках, и я подбежала к ней, помогая подняться.

Когда Ленка таки включила свет, поп-звезда перестала петь и, сославшись на «антракт», ретировалась. В воздухе витала атмосфера скандала. Лена отправилась к широкому столу, полному взрослых и уважаемых людей, и ударила кулаком по нему, заставляя тарелки подпрыгнуть, а бокалы перевернуться. Зато внимание привлекла.

– О, мой бог… – я прикрыла лицо рукой, стоило увидеть пронзительные голубые глаза Виктора Семеновича. Сегодня на нем был темно-бардовый костюм, а черные волосы оказались зачесаны назад. Он выглядел роскошно, цеплял к себе взгляд сразу, как бог Олимпа. В общем-то, как всегда.

– Это конец, папочка! – прокричала Ленка, заставляя всех вокруг шушукаться. – Ты испортил жизнь мне, а я испорчу жизнь тебе!

А затем эта беспросветная идиотка обвела взглядом стол, зацепилась за шампанское, схватила его, обильно взболтала и залила всех сидящих дам липкой алкогольной сладостью. Стол опустел за долю секунды, а у меня на глазах от стыда выступили слезы. Хотелось быть где угодно, но не здесь.

– Прошу, остановись… – слабо прошептала я, и мой голос растаял в потоке всеобщей суматохи. Неловко переминаясь с ноги на ногу, наконец решилась поднять взгляд и тут же отряхнулась.

Он смотрел на меня. Повсюду бегали люди, ругались, пытались поправить наряды, мужчины успокаивали своих капризных женщин. А он смотрел именно на меня!

От этого пронзительного властного взгляда душа падала в пятки, а сердце заходилось, будто ненормальное. Он был из тех мужчин, власть и ум которых читались по лицу. По ауре и энергетике. И на меня это действовало странно – щекоткой в самом желудке.

Мне наивно показалось, будто Виктор Семенович рад меня видеть. Даже то, что он единственный по достоинству оценил мой внешний вид, дольше приличного задержавшись на ножках. Ровно до того момента, пока его властный и звонкий бархатный голос не разрушил мои розовые мечты:

– Вот идиотка… Ты и Алину с собой притащила, – с грустью протянул Виктор Семенович и стыдливо прикрыл лицо рукой.

Я задохнулась от боли, волнами разливающейся по телу. Отвернулась, прикусила губу и посмотрела на потолок, чтобы не заплакать. Что может быть хуже, чем когда шикарный мужчина тебе не рад? Мужчина, мнение которого тебе важнее всех остальных.

– Она меня поддерживает во всем! – закричала Лена, поставив руки в боки, и от ее заявления вдруг стало неловко. Кажется, Виктор Семенович тоже в это не поверил, закатив глаза. – Ты развел меня с Ромочкой! Ты мерзавец, отец! Самый настоящий тиран и подлец! Понял? И пусть все это слышат! Я еще и к СМИ пойду, ага!

Теперь наступила его очередь ударить кулаком по столу, заставляя нас с Ленкой подпрыгнуть на месте. Виктор Семенович вскочил с места, метая глазами молнии, а потом схватил дочь за талию и куда-то потащил. Проходя мимо меня, подруга сжала мою руку, и я вынуждена была последовать за ними.

Вечер томным быть не обещал.

Мы оказались на огромной кухне, где суетились официанты и бесчисленные повара. Виктор Семенович лишь махнул рукой, и пространство очистилось без единого вопроса. Когда Лена отпустила меня, я сложила руки на груди и уставилась на выставленные в ряд розовые тарелки с кучей маленьких идентичных тортов. В комнате витали искры, не предвещающие ничего хорошего. Мне стоило уйти, но я боялась оставить Лену одну, чувствуя странную ответственность за нее.

– А теперь говори, – рявкнул мужчина грозно, отчего моя подруга явно задрожала, но энтузиазм, увы, не потеряла.

– Ты заставил Ромочку меня бросить! А я ведь так его люблю… Люблю, понимаешь? – немного сбивчиво и менее борзо, воскликнула она. Бросив на меня краткий взгляд, снова обратилась к отцу. – Как так можно? Ты вообще меня не любишь? Тиран! Деспот!

Виктор Семенович тяжело выдохнул, а после оперся обеими руками на край широкого железного наполированного стола. Он смотрел вниз, но его тяжелая, разрушающая все на своем пути энергетика чувствовалась так ярко, как никогда раньше.

– Ты с ней? – с явным неодобрением спросил он, и я ощутила привкус желчи во рту, хмурясь. По телу прошла дрожь.

– Да, она со мной! – Лена обняла меня, гордо вскинув голову. Я любила свою подругу, но сейчас хотела провалиться сквозь землю от стыда. – И всегда меня поддерживает, вот!

– Говорю… – резко подняв взгляд, Виктор Семенович выбил из моего тела дух, заставляя на мгновение задохнуться. Сейчас он казался таким сердитым, но в тоже время невообразимо красивым. До одури, до потемнения перед глазами! Я даже на мгновение забыла, где нахожусь и что вообще здесь делаю. – Ты с ней травки накурилась?

Я беззвучно негативно мотнула головой, но подруга не успела этого заметить. А Виктор Семенович успел и облегченно выдохнул, будто этот факт для него было немаловажен. После мужчина вытянул руку вперед, ожидая чего-то. Лена нахмурилась и вопросительно выгнула бровь.

– Ключи от машины, телефон, кредитки, – потребовал он. – Я жду, быстро.

Лена опешила и даже рассмеялась истерически.

– Пап, ты че? Перепил, да? Может, мне завтра подойти, а? Ты вообще в адеквате? Я дочь твоя, Лена, алло! – внаглую протянула она, и я не удержалась от того, чтобы больно ущипнуть ее за пятую точку. Пора было остановиться, пока все не зашло слишком далеко.

В общем-то, Виктор Семенович впервые лишал Ленку всех благ обеспеченной жизни, какие бы финты она ни вытворяла до этого. Но и под травкой за рулем Лена тоже ездила впервые. Мужчина не был дураком и наверняка в полной мере понимал, что дочь его чудом добралась до ресторана без аварии и жертв.

– Либо ты отдаешь мне все сама, – медленно протянул он, – либо я сейчас позвоню в банк и просто заблокирую все твои карты. А еще свяжусь с охраной и запрещу тебя пускать в загородный дом. – Виктор Семенович быстро кивнул на меня: – Вон у подружки своей поживешь, может, чему-то и научишься. Пример с нее какой возьмешь.

Челюсть Лены так и поползла к полу, а лицо заметно побелело. Мне же с трудом удалось сдержать улыбку. Подобное решение было самым правильным для девушки в данной ситуации. Но я очень сомневалась, что она примет все без боя.

Лишь на долю секунды на ее губах появилась коварная улыбка, а затем тут же пропала.

– Хорошо, папочка. Ты же у меня умный, лучше знаешь, – спокойно протянула она, тяжело вздыхая и делая шаг вперед к отцу, по пути доставая из кармана телефон. Как вдруг она замерла и уставилась на широкую зеленую дверь. – Что это? Вы слышите? Не пойму…

– Это все твоя травка, – закатил глаза Виктор Семенович, начиная заметно расслабляться. Лена умела быть послушной, когда требовалось, и это его явно успокоило. Да и вообще, резкие перемены настроения являлись для моей подруги чем-то привычным. Вот она плачет навзрыд, а секунду спустя корчится от истерического смеха.

– Какая там травка, кто-то что-то крикнул! Там человек, пап! – она резко повернулась ко мне и подмигнула. – Аль, ты ведь слышала тоже? Да?

Я все еще не понимала, что находится за этой дверью, но выставлять подругу дурочкой не хотела, потому согласно кинула. Когда мужчина тяжело вздохнул и направился к двери.

– Сейчас посмотрю. Может, повара там забыли? Я же их выгнал впопыхах… – бормоча себе что-то под нос, Виктор Семенович торопливо откупорил дверь, а это оказалась огромная морозильная камера, размером как половина моей квартиры. Внутри было много стендов, так что мужчине пришлось войти внутрь, чтобы пройти между рядами, а мы с Леной остались у двери, ее придерживая. Стало жутко, что кто-то действительно мог остаться там внутри, ведь холод там стоял собачий.

– Нет тут никого, Лен! – отмахнулся мужчина с самого конца морозилки. –  Бросай травку, иначе скоро инопланетян услышишь.

В одно мгновение Лена резко толкнула меня назад, а дверь – вперед, захлопывая ее крепко-накрепко, оставляя Виктора Семеновича запертым внутри.

Какие-то две секунды я просто таращилась на подругу, не веря в то, что происходит. Было настолько удивительно, будто это какой-то чертов сюр! Я все ждала, когда Ленка рассмеется и скажет «шутка!», выпуская отца на волю, но она просто нервно кусала ногти, думая о чем-то своем.

– Если выберемся отсюда сейчас, то успеем в клуб до курантов, – протянула Ленка, будто это все, что ее заботило в данный момент. А потом, несмотря на мой шок, схватила за руку и потянула к выходу. – Идем, чего стоишь? Проблем больше нет. Можно идти тусить, ехоу!

Я резко стряхнула ее руку, покачав головой. Нет, это не могла быть моя подруга. Она безбашенная, но не отбитая на всю голову. Или я так плохо ее знала?

– Лен, – прошептала я, вглядываясь ей в глаза. – Ты в себе? Немедленно выпусти Виктора Семеновича!

Она хмыкнула и надула губы, закатывая свои стеклянные глаза.

– И не подумаю! Он мне хочет весь Новый год испортить. Я что, дура ему, чтобы деньги все отдавать? – она поморщилась, рассматривая меня с ног до головы с жалостью. – Ты, конечно, милая, умная и все такое… Но я лучше вскроюсь, чем буду жить в твоей убогой хате с твоими унылыми родителями.

В глазах застыли слезы, а слова девушки ударили по лицу не хуже отрезвляющей пощечины. Я любила ее, но любовь эта была больная. Как к наркоману – пыталась помочь и поддержать того, кто этого не достоин и не оценит. В тот момент я решила, что хватит. Все. Нельзя спасти из пропасти того, кто сопротивляется.

– Выпусти отца! – рявкнула я, подходя к двери и начиная открывать замок. Подруга позади распахнула рот в полном удивлении, будто подобного противостояния от меня никак не ожидала. – Совсем уже с ума сошла! Хочешь разбиться на машине? Пожалуйста! Но не надо вредить тем, кто вокруг тебя. Виктор Семенович тут при чем? Он тебе все дал, забыла? А ты овца не благодарная…

Подруга резко и больно вцепилась мне в рукав, оттаскивая в сторону. Ее взгляд впечатался мне в лицо с лютой ненавистью, а голос казался пропитанным ядом насквозь:

– Правильная тут нашлась, да? – она выгнула бровь и рассмеялась. Я попыталась отбросить ее, но Ленка оказалась вдвое сильнее. Видимо, травка делала свое дело. Или то, что я была метр с кепкой, а она почти два метра ростом. – Все вы такие, пока дело до сути не доходит…

– Ты о чем? Кто «вы»? – с трудом мне таки удалось отпихнуть Лену и вернуться к замку морозилки. Девушка мне не помогала, но и мешать перестала. Пугало другое – Виктора Семеновича совершенно не было слышно, а это значило – звукоизоляция отменная. Ему не на пользу.

– Бедняки убогие, вот кто! – выпалила она, и эти слова буквально упали мне на голову тяжелым кирпичом. Я резко повернулась к Лене. Неужели она всегда была обо мне такого мнения? Мол, прибилась несчастная «бедная родственница»?! И это при том, что моя семья была типичная в нашей стране: звезд с неба не хватали, но и от голода не умирали. Это Лена, скорее, жила в другой реальности.

– Не веди себя, как сука, – прошептала я, чувствуя, как сердце обливается кровью.

Дверь, наконец, поддалась, и я с трудом распахнула ее, но не успела сказать слова, как Лена вдруг шикнула на ухо:

– Что-то ты сегодня за языком вообще не следишь. Охладись! – прежде чем суть сказанных ею слов дошла до моего мозга, она резко толкнула меня в спину, буквально заставляя упасть в холодильник и, прежде чем мои колени коснулись пола, я услышала пугающий звук – как закрывается замок.

– Ты в порядке, Аль? –  не успела я и глазом моргнуть, как теплые руки подхватили меня за талию, помогая подняться. В растерянности подняла взгляд и тут же задохнулась от Виктора Семеновича, находящего на расстоянии десяти сантиметром, не больше. Его голос был таким хриплым, обволакивающим и успокаивающим, что на мгновение я вообще забыла, а в чем проблема-то была?

– А?.. – мысли путались, а руки мужчины до сих пор лежали на моей талии. Он смотрел на меня так пронзительно, что пробирало до самого позвоночника.

Тяжело вздохнув, Виктор Семенович будто одернул себя, резко убрал руки и отвел взгляд к двери, понуро выпалив:

– У меня предчувствие, что в этот раз она не только травку употребляла… Дура безмозглая.

Я поморщилась, будто это нелестное обращение было именно ко мне. Ведь как бы там не вела себя Ленка, в глубине души я продолжала ее любить и желать всего самого лучшего.

– И что вы будете с ней делать? – с сожалением протянула я, потому как наказание подруга все равно заслужила.

– Не хотел я к этому прибегать, думал, обойдется… – мужчина резко обернулся по сторонам и проследовал в самый конец морозилки, а я мелкими перебежками устремилась за ним. – Лишу-ка я ее всего и на работу к себе в ресторан устрою официанткой на годик, а там посмотрим. Видала, как она с официантами общается? Будет ей уроком! Да и вообще… Может, хоть чем-то на тебя станет похожа? Как ты вообще с ней связалась, понять не могу…

Мне не понравилось, как уверенно Виктор Семенович принялся устраивать из приставленных рядом поддонов небольшую лавочку, застилать ее откуда-то взявшимися пледами. Будто собирался здесь задерживаться!

Я прислушалась к ощущениям: пока было сносно, учитывая, что на мне надета верхняя одежда. А вот мужчина без нее в подобном месте явно долго не протянет.

– Нас же с минуты на минуту выпустят, да? – с надеждой протянула я, на что получила многозначительный взгляд. – Ну, так у вас тут работа кипит, и все такое… Кто-то да зайдет.

– Зайдет, конечно, – кивнул тот и, закутавшись в один из пледов, протянул мне второй, а после похлопал по «скамье» рядом с собой. Я присаживаться не спешила, поглядывая на выход. – Только не скоро, Аль. Время видела? Все уже давно приготовили. Сюда могут только за водкой зайти, и то… Заказанные бутылки гости вряд ли выпили, а новые обычно после часа ночи просят.

– То есть, – мой голос нервно дрогнул, – нам часа три тут торчать? – Виктор Семенович покрутил рукой, показывая, что да, где-то так. Глаза мои едва не выпали из орбит. – Да мы тут с вами насмерть замерзнем к этому времени!

– Если не замерзнем, Ленку выпорю, наконец, – грустно выдал мужчина, но почему-то в этот момент его взгляд опустился именно на мою пятую точку. Или мне показалось? Потому что он тут же отвернулся. – Все жалел ее, а надо было воспитывать.

Отмахнувшись от душевных метаний мужчины, я подошла к двери и подергала ее. Ожидаемо – открывалась она только со стороны ресторана. И как бы я ни кричала, ни просила о помощи, добиться удалось лишь срыва горла.

– А-а-аль, – позвал меня Виктор Семенович и, когда я повернулась, помахал рукой. Его мини-убежище находилось так, что около входа мужчину увидеть было невозможно, потому ему пришлось вытянуть руку. – Иди сюда. Хочешь ангиной заболеть? Не дури.

Обреченно застонав, я поплотнее закуталась, потому как уже начинала замерзать, и в первую очередь страдали голые ноги.

– Вы чего спокойный такой, а? Мы вообще-то тут в шаге от обморожения конечностей! – на нервной почве мой голос казался на редкость импульсивным, я сама удивлялась, почему позволяла себе общаться с мужчиной в таком тоне. Странно, но он не злился, а только криво усмехнулся. Да так, что сердце сперва пропустило удар, а затем едва не выпрыгнуло из груди.

– Ну, если тебе сильно хочется, могу для проформы попаниковать, – а затем этот юморист прочистил горло и, подняв руки над головой, завилял ими, аки елейная барышня, парадируя «мой» тонкий голос: – Помогите, спасите, мы тут застряли! – он замолчал, многозначительно подняв бровь, дескать: правильно все делаю? Я с трудом сдержала улыбку. Черт, какой же он был обаятельный, прямо в животе бабочки порхали. – Так пойдет, Аль?

– Не пойдет, – все же замотала головой я, перетаптываясь с ноги на ногу. Виктор Семенович опустил взгляд к моим конечностям и тут же завис, как будто выпал из реальности. Я не знала, хорошо это или плохо, но минуту спустя он нервно сглотнул и поправил галстук. – А где вы пледы нашли? Часто кого-то тут запираете, да?

– Тут старыми пледами для гостей накрывают поддоны и вообще продукты в производственных упаковках, чтобы опрятнее вид был, – пожал плечами мужчина, а я хмыкнула.

Мы дома такими пледами ночью укрываемся, а они – продукты!

Прошло не меньше минуты гробового молчания, пока каждый думал о своем. Я мечтала лишь о том, чтобы Лена в угаре не убилась где-то по дороге, а Виктор Семенович разглядывал меня. И был этот взгляд настолько беспристрастным, что сложно догадаться, о чем вообще думал мужчина: о хорошем или о плохом? В конечном счете, я пришла к выводу, что он внутренне ругает мою легкую одежду. Нет, ну а что? Я вообще-то в клуб собиралась, а не в морозилку.

Но все эти догадки отошли на задний план, когда Виктор Семенович вдруг поднял на меня очень заинтересованный взгляд и неожиданно выпалил, вгоняя в ступор:

– А-а-аль, а у тебя парень есть?

– А? Что?.. – от неожиданности я немного качнулась на каблуках назад. Было полное ощущение, будто кто-то разом выбил дух из тела.

Виктор Семенович состроил такую гримасу: мол, повторять свой вопрос он не будет, но ответа таки ждет. Мои щеки запылали, и я накрыла их ледяными ладонями.

– Да, есть, – выпалила я, вообще непонятно зачем. Видно, от стресса. Мужчина нахмурился, оскал его странно вытянулся, но только лишь на мгновение, потому что в следующую секунду я тут же одернулась. – То есть, нет. Какой парень? Учеба, подработка… Некогда.

Он многозначительно кивнул, будто что-то для себя подмечая, и глубоко вздохнул.

– Ясно, – кратко и четко ответил он, оставляя меня в полном недоумении. К чему вообще был этот вопрос?

Я с удивлением проследила за тем, как мужчина спокойно встал и прошел в самый конец морозилки, где в ряд стояли спайки с водкой. Он перебрал их все, пока не достал ту, упаковка которой, на мой взгляд, выглядела наиболее дорогой. Покрутив ее в руках, он поморщился, а затем вернулся обратно.

– Пьешь, Аль? – вальяжно протянул он, даже на меня не глядя.

Я прямо там и выпала в осадок. Вопросы становились все интереснее!

– А? – пришлось опереться рукой на расположенную стойку, чтобы не повалиться на пол. Пока Виктор Семенович не видел, я прошлась взглядом по его широкой мужественной спине и аппетитным ягодицам, которые так и хотелось ущипнуть. Что-что, а этот депутат про спортзал явно не забывает…

Он повернулся ко мне и криво улыбнулся. Земля под ногами тут же пошатнулась от блеска в его широко распахнутых глазах.

– Водку пьешь, говорю? Нам тут долго сидеть, а больше ничего согревающего тут нет. Если, конечно, не хочешь замороженный окорок погрызть…

В моей семье не принято было пить любой алкоголь, просто потому что никто его не любил. Впервые я попробовала шампанское несколько месяцев назад с Ленкой в клубе, и мне понравилось. Наверное, я посчитала себя экспертом после того, как отхлебнула пару глотков, потому пробормотала себе под нос:

– Пью, конечно.

Виктор Семенович откупорил бутылку и, сев обратно на плед, сделал пару мелких глотков и только после этого протянул мне. Я смотрела мужчине в глаза, когда потянулась к алкоголю и вздрогнула, стоило нашим пальцам соприкоснуться. Это была секунда, но… Боги, какими же мягкими были его руки! Кожа покалывала от простого касания, искрила. И взгляд его потемнел, стал с поволокой и чем-то… темным?

– Ты пить-то будешь? – с едва скрываемым сарказмом хмыкнул Виктор Семенович, и мне стало так чертовски стыдно! Показалось, словно он знает о моих чувствах к нему и просто смеется над ними у себя в душе. От обиды на глаза навернулись слезы, и я резко выдернула бутылку и приложила ее к своим губам. Жидкость полилась по моему горлу прямо в желудок, я совершенно не чувствовала вкуса. И пила бы дальше, не одерни меня мужская рука. Перевела растерянный и недовольный взгляд на Виктора Семеновича, а тот хмуро ткнул пальцем на отпитую часть. – Это не вода, Аль! Ты в своем уме?

Водка ударила по голове сразу, будто кувалдой. Я еще не успела вздох сделать, как на губах появилась блаженная улыбка, а страхи куда-то пропали. Расстегнув шубу, потому что вдруг резко стало жарко, уперла руки в боки и простонала:

– Ой, да ладно вам. Вы что, мой папочка?

– Нет, я не твой папочка, – многозначительно и чертовски медленно протянул он, будто пытаясь вложить в эти слова намного больше, чем могло показаться на первый взгляд. Виктор Семенович опустил взгляд, оценив мое платье. Судя по сбившемуся дыханию, ему понравилось. Затем он резко вернулся к моему лицу и закатил глаза. – Значит, не пила никогда водку, да? А ела когда последний раз?

Я задумчиво отвела взгляд, прикидывая в уме. Все тяжелее становилось стоять ровно, тело все чаще качало из стороны в сторону.

– Дай подумать… Пять, десять, пятнадцать… Точно, вчера вечером!

– Отлично, блядь… – с укором, видимо, себе самому, прорычал мужчина под нос, закрыв лицо ладонями. И выглядело это так мило, что я несдержанно усмехнулась вслух.

– Ой, и что такого, – перетаптываясь на месте, я вдруг решила, что безумно хочу в клуб. И вообще танцевать! Мои бедра крутились под воображаемую музыку, и мужчина следил за этим, как завороженный. – Я совершеннолетняя. Причем давно.

– Я знаю, – не задумываясь, выпалил тот, и я на секунду задумалась, зачем ему вообще нужна была эта информация? Но мысли отошли на задний план, когда он вдруг протянул: – Так сильно замерла? Садись под плед, погрею тебя.

Послушно кивнул, я буквально упала на «лавку», оказываясь в опасной близости от мужчины. Его парфюм показался таким нежным и между тем с ароматом власти и уверенности, отчего легкие мои блаженно трепетали. Я как можно осторожнее повернулась так, чтобы нос мой утыкался ему в шею, и вдруг осознание одного простого факта меня просто убило наповал. Как он мог вообще узнать, что я «так» сильно замерзла? Все просто – мои соски встали дыбом, и он это заметил.

Тело предательски одеревенело, мир вокруг замер. Нежели он и вправду разглядывал мою грудь? А что, если… Нет, не может быть!

– Ноги совсем голые, – недовольно мотнул головой Виктор Семенович, а затем сделал нечто совершенно невероятное, не поддающееся никаким объяснениям и моей приземленной логике, – закинул мои ноги себе на колени и принялся растирать икры с бедрами своими горячими руками.

– Виктор Семенович? –  хрипло прошептала я, нервно облизывая пересохшие губы. Я так жадно вдыхала его аромат, что перед глазами темнело. А может, темнело совершенно по другой причине…

– Ммм? – не поворачивая ко мне головы, он продолжал активно заниматься своим делом, с такой ответственностью, будто выполнял стратегическое задание на военном объекте. И только когда я не ответила, мужчина повернулся ко мне и заглянул в глаза, вопросительно приподняв бровь. – Чего тебе, Аль? Не видишь, я занят.

Я не знала, что делаю. Не знала, кому вообще это нужно, но просто не могла остановиться. Все казалось таким естественным и правильным в тот момент, что сомнений не возникло.

– Вы так вкусно пахнете… – с придыханием выпалила я и, будто пытаясь это доказать, зарылась носом в ложбинку на его шее и вдохнула аромат ртом. – Ах…

Глаза его потемнели в тот же миг, а из горла вырвался рваный, хриплый рык, будто он запыхался. Мужчина инстинктивно обхватил мои ноги, и я почувствовала, как усилилось его сердцебиение.

– Все ясно… Тебе нельзя было пить, малыш, – ласково прошептал он в такой экстремальной близости от губ, что пришлось промотать слова в голове трижды, чтобы уловить их смысл. А затем он поднял одну руку и заправил выбившийся белокурый локон за ухо. И было в этом простом жесте столько нежности и заботы, что по телу волнами разлетелось приятное томление.

– Малыш, – эхом повторила я, распробовав странное слово на языке. Виктор Семенович пристально следил за движением моих губ. – Но я не малыш.

– И кто же ты, Аль? – с детским сарказмом хмыкнул тот, чем ударил мне в самое сердце. Мужчина не воспринимал меня всерьез! Для него я лишь какая-то шутка? – Тебя от водки по щелчку пальцев повело.

Сжав губы в тонкую линию, я сглотнула обиду и отчеканила по слогам:

– Я – взрослая девушка, ясно! – Виктор Семенович лишь странно засмеялся, мол, мое утверждение забавно; а я так хотела убедить его в своей правоте, что выпалила первое, что пришло в голову: – У меня вообще-то было много п-парней, понятно вам?

А тут он вдруг резко замолчал, и губы его вытянулись в пугающем оскале.

– И сколько же их было?

Он смотрел требовательно, будто отступать не собирался, и выглядел так, будто намерен был выбить из меня ответ всеми правдами и неправдами.

А я, что? Прикусив губу, пыталась выкинуть из памяти того самого первокурсника, что убил всякие мечты и грезы о сексе и растоптал этот процесс раз и навсегда. Секс с ним был не просто ужасен, это оказалось тем единственным событием, которое я мечтала выкинуть из памяти раз и навсегда.

– Пять! – выпалила я, но тут же задумалась: а не мало ли? И для солидности добавила: – Или десять. Не помню даже… А, может, вообще пятнадцать! Кто их там считает, правда?

Виктор Семенович прорычал что-то невнятное сквозь стиснутые зубы, и мне удалось распознать лишь: «а я тут переживаю» и «думал, такая вся невинная».

– Что-что? – придвинувшись еще плотнее к мужчине, я пыталась услышать еще хоть что-то, но он вдруг повернулся с таким озабоченным и воодушевленно-коварным взглядом, что тело мое моментально зажглось, как спичка.

– А-а-аль, – хитро протянул он, сузив глаза. – Я тут придумал более приятный способ не умереть от холода.

– И какой же? – я деловито подняла подбородок повыше.

Пусть выкусит и знает, что я тут ни какая-то невинная жалкая овечка! Но весь мой энтузиазм улетучился в корень, когда его пальцы подцепили мой подбородок, поворачивая лицо в нужную сторону. К нему, лицом к лицу.

– Тебе понравится, – пообещал он уверенно и так властно, что я едва не застонала в голос.

Губы мои распахнулись, и он принял это, как предложение, накинувшись на них так жадно и дико, что мир вокруг поплыл. Его язык был таким наглым и требовательным, подавлял мой любой энтузиазм. И все, что виделось в этом, – его бешенное, необузданное желание.

Я застонала в голос и смело запустила пальцы в его густую темную шевелюру. Она оказалась такой же мягкой, как и в моих самых смелых снах, несмотря на обилие укладочного геля.

– Такая сладкая… – спутанно сорвалось с его губ невнятно и едва различимо от бешеного дыхания. – Как я и думал…

Его мокрый лоб ударился о мой лоб, и стало так чертовски жарко, будто кто-то включил печку.

– Вы такой красивый, – прошептала я, как заворожённая изучая его лицо, словно впервые.

Это был не просто какой-то там мужчина… Это был самый прекрасный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. И мне никогда не нравился контингент постарше, нет… Только он. Только Виктор Семенович. С первой встречи, стрелою прямо в сердце.

– Ты такая пьяная, Аль, – покачал головой он, а затем вдруг скинул мои ноги на пол, и я ахнула от ужаса и ощущения тотальной потери. Неужели это все? Конец? Он бросит меня так? Если да, то я просто умру здесь и сейчас! Но не успела я заплакать от нахлынувших чувств, как он приподнял меня за бедра и усадил к себе на колени. Теперь мои ноги обвивали его талию, а его ладошки покоились на моей попке. – И будь во мне хоть капля совести, я бы не сделал этого.

– Чего именно? – я склонила голову набок, вглядываясь в глубины его темных глаз и пытаясь понять, почему он поцеловал меня. Легкая добыча? Доступная девица, сама же вешающаяся на шею? Нет, мне категорически не хотелось думать об этом, когда он выглядел так, что сердце замирало. Будто я центр его мира.

– Это, Аль, – хмыкнул мужчина, а затем снова накинулся на мои губы с большим энтузиазмом, буквально выбивая из тела дух.

Его пальцы заскользили вверх по талии, сминая под собой платье, заставляя тонкую ткань сжаться гармошкой на уровне талии. Не опуская взгляда, Виктор Семенович ощупал мои бедра и замер, не обнаружив там колгот. Когда он оторвался от меня на мгновение и оценил новые чулки, взгляд его стоил всех денег мира. А еще стояк, упирающийся мне в бедро, как чертов камень.

– Охренеть, – рыкнул он, притягивая меня к себе и раскачивая на своем мужском достоинстве. Губы мужчины осыпали мое лицо мелкими поцелуями, пока пальцы сжимали все доступные взгляду места. – Охренеть, блядь…

Я томно вздыхала ему в губы, не в силах открыть глаза и поверить, что это реальность. Что это происходит со мной! Мужчина, восхищающий меня каждым качеством своего характера, каждой клеточкой своего тела, касался меня, целовал… И я не хотела, чтобы это заканчивалось. Никогда.

– Прошу… – прошептал я, словно в бреду. – Я хочу вас…

Ему не требовалось повторять дважды, Виктор Семенович точно знал, что делал. Немного отодвинул меня назад, он порылся во внутреннем кармане пиджака и достал оттуда упаковку презервативов. Я тут же нахмурилась: для кого это он их припас? Еще и в таком количестве?!

Но мысли мои тут же отошли на задний план, когда мужчина судорожно расстегнул ширинку, а после приспустил боксеры вниз, высвобождая на волю огромный член. Моя уверенность тут же поутихла. Пока Виктор Семенович раскатывал презерватив, я думала лишь о том, что в тот самый первый раз достоинство парня было в десять раз меньше! И то, доставило немало неприятных ощущений…

– Виктор Семенович, – прошептала я, не представляя, как признаться ему в своем же обмане.

– Потом, – отмахнулся мужчина, возвращаясь ко мне с жаркими и дикими поцелуями. Он казался слишком помешан и нетерпелив, чтобы думать о чем-то другом. – Все потом, малыш…

И я выдохнула. Просто отдалась ситуации и поверила мужчине. Потому что если в этом мире и существовал человек, с которым я хотела бы заняться любовью – сейчас он сидел напротив меня. И никто иной.

Глухо выдохнув, Виктор Семенович поднял меня за бедра, и я ощутила, как головка упирается между складок. А затем он одним резким движением насадил меня на себя, уверенно и бескомпромиссно. Комнату оглушили два пронзительных стона.

Я упала на мужчину, содрогаясь, с губ мои неосмотрительно слетело:

– Чее-е-ерт, такой большой!

– Пятнадцать парней, говоришь? – теплая ладонь легла мне на волосы, заботливо погладив. Губы уткнулись в висок, успокаивая. – Ты такая узкая, что я вообще не уверен, что у тебя был хотя бы один парень. Зачем было врать, Аль? Я бы тогда не стал.

Я подняла на него стеклянные глаза и сделала вид, словно не испытаю той странной томительной боли между ног.

– А может, я хотела, – дрожащим голосом прошептала я. – Чтобы стал.

Он нервно вдохнул, будто затянулся сигаретой, а затем прохрипел:

– Если бы я знал раньше… – я не знала, что именно он имел в виду, и не успела переспросить, потому что спустя минуту мужчина качнул головой, сбивая наваждение. – В любом случае, так было нельзя, понимаешь? И вообще, я ведь мог…

Я не хотела больше слушать пустых слов, они были ни к чему. Аккуратно и боязно накрыв ладошками его щеки, я нежно поцеловала его в губы, проведя языком по их контуру. Член внутри меня вздрогнул, а его хозяин мучительно застонал.

– А-а-аль, – со странным предупреждением шепнул он, сжимая мои ягодицы так, что завтра точно останутся следы. Его метки.

– Мне уже не больно, – призналась я, потому что все неприятные чувства отошли на задний план, уступая место безумному желанию, похожему на пьяное наваждение. Только теперь я была трезвая, как стеклышко.

И тогда он медленно приподнял меня вверх, после чего так же медленно опуская. В этот раз Виктор Семенович не спрашивал, не доверял моим словам, а следил за реакцией. И только когда я несдержанно застонала прямо в его распахнутые губы, ускорил движения. С каждым толчком мужчина словно все больше сходил с ума, теряя контроль над ситуацией. Его движения стали более резкими, оглушая пространство хлопками.

Это было странное чувство… Не испытанное мою ранее… Похожее на бомбу, разрывающуюся внутри тебя на миллиарды частичек безграничного счастья. Или ураган, сносящий на своем пути все живое и неживое, оставляющее только Твоего Мужчину и это безграничное, сумасшедшее наслаждение.

Я содрогалась в его объятиях, когда Виктор Семёнович сделал последний толчок и, вцепившись мне в шею, глухо зарычал:

– Моя маленькая девочка… Моя Аля… Моя!

Обнимая руками и ногами мужчину, я была не в силах оторваться от его тела, которое так меня и манило. Наши галактики все еще были соединены, и эта странная связь нравилась мне до чертиков. Будто идеально подходящие друг к другу частички пазла.

Виктор Семенович практически мгновенно закутал меня в толстый теплый плед, отрезая возможность движений еще больше. В какой-то момент я вдруг решила, что это был его коварный план: не дать мне пересесть на место рядом с собой. Эта мысль вызывала теплую улыбку.

– А-а-аль, – пока мой нос блаженно вдыхал невероятный аромат его кожи через ложбинку на шее, пальцы мужчины играли с моими волосами, накручивая кудри.

– М-м-м? – я не была пьяной или сонной, мне просто было слишком прекрасно, и сил сказать большее просто не нашлось. Все казалось слишком идеальным.

– Скажи, – хитро протянул он, касаясь губами моей щеки. – Так сколько у тебя таки парней было?

Я нахмурилась и перестала дышать, тело напряглось. Не осознавая того, я сжала член внутри себя, и мужчина сбивчиво задышал.

– Не важно, – отмахнулась я, не желая призваться в своей тотальной неопытности во всем в мире. Подобное его только отпугнет или отвернет.

– Важно, – хрипло прошептал он, а руки его плавно спустились от головы к моей груди. И даже через ткань это касание чувствовалось острее, чем что бы то ни было. – Скажи, малыш. У меня полное ощущение, что у тебя вообще никого не было.

Испустив обреченный вздох, я резко отодвинулась, немного рассоединяя наши с ним мирки и пуская между телами холодный воздух. С вызовом посмотрев в его черные глаза, я раздражённо протянула:

– Один. И что теперь?

На губах взрослого сорокалетнего мужика заиграла такая по-детски счастливая улыбка, что меня прямо повело.

– Да ничего, – театрально равнодушно пожал плечами тот, но вышло уж как-то слишком радостно.

Он двинулся бедрами вперед, возобновляя игру, и мое тело откликнулось сразу, как по щелку. Сжав пальцами его предплечья, я нервно вдохнула, как вдруг послышался новый вопрос из тех, которые уже начинали порядком раздражать:

– А-а-аль, – протянул этот пытливый мужчина, все никак не в силах успокоиться. – А у него вообще, что ли, члена не было?

Я задохнулась от такого вопроса и истерически засмеялась. Серьезно? Он занимался со мной любовь и спрашивал про другого?

Коварно прикусив губу, подумала про себя, мол, сам напросился. И выгнув бровь и глядя ему прямо в глаза, отчеканила:

– Он завалил меня после тусовки в честь окончания сессии. Мы занимались сексом на заднем сидении тачки его деда, – я довольно проследила за тем, как вытянулось и ожесточилось лицо Виктора Семеновича от таких подробностей. А нефиг было спрашивать! И все же, мне не хотелось портить момент, потому, выдержав минимальную паузу, я обреченно добавила: – И это было самое ужасное, что произошло в моей жизни. Нет, реально! История из разряда «не ходите дети в темный лес», там вас ждет вялая эрекция и постоянно падающий от волнения член.

И снова мужчина расслабился, в глазах его заблестело самодовольство. О, да! Это человек точно знал себе цену и то, как сильно неотразим.

– Ясно, понятно, – воодушевленно протянул он, а затем снова заставил меня вздрогнуть. – А-а-аль?..

Я демонстративно закатила глаза и застонала:

– Ну что опять? Сейчас час неловких историй, да? Рассказать, когда я первый раз поцеловалась?

Мужчина гортанно рассмеялся, а внутри меня разлетелись мурашки и странное чувство абсолютного счастья.

– Ты же не очень устала, да? – хмыкнул он, притягивая меня к себе, медленно приподнимая за бедра и снова опуская. – И ничего же не болит?

Я негативно замотала головой на оба вопроса, судорожно облизывая пересохшие до одури губы. Если бы он просто оставил меня сейчас – сошла бы с ума и молила его проделать все снова. Но он, словно загипнотизированный, следил за тем, как мой язык скользил по губным подушечкам.

Воспользовавшись заминкой, я позволила себе обвить руками его шею, и самой включится в игру. Мои движения были более плавными, но ощущения оттого не менее острыми. Виктор Семенович внимательно изучал каждый взмах моих ресниц, каждое движение тела, будто любовался какой-то картиной.

– Что? – не выдержав, прошептала я, смущенная его разглядываниями.

– Ты такая красивая, – с неким удивлением протянул он, качнув головой. – Даже слишком, Аль.

– Бросьте, – отмахнулась я, погружаясь в те космические ощущения, что накрывали меня волнами снова и снова. Я тонула в них по своей воли, задыхалась от дрожи в теле. И Он чувствовал то же, я видела это по взгляду с поволокой, по покрасневшему лицу, по бешено вздымающейся груди и распахнутым губам.

– Каждый гребаный мужик был бы рад оказаться на моем месте сейчас, – не спросил он, констатировал, а затем удивленно добавил: – Но ты досталась мне, малыш.

Я вздрогнула от этих слов и от внезапного оргазма. Крики утонули в сумасшедшем, безумном, бешенном и необузданном поцелуе. Он длился целую вечность, а затем перерос в новый безумный секс с не менее ярким оргазмом.

Вот, кто был действительно прекрасен! И как раз на МОЕМ месте мечтала бы оказаться каждая девушка абсолютно любого возраста. Затраханная до смерти, залюбленная взглядами до умопомрачения.

Мы целовались так бешено, как влюбленная парочка на последнем ряду кинозала. Мозг отключился напрочь, а нега затопила каждую клеточку тела. Он был так близко… В моих объятиях… Казался таким нежным, доступным и моим. На какой-то момент я действительно поверила в то, что хотела.

А затем послышался щелчок замка.

Глава 2

Я резко отскочила назад в судорожных попытках привести себя в более-менее приличный вид. Только ноги мои запутались на ровном месте, подкосились, а затем я увидела потолок морозилки на фоне своих сапожек.

– Аль, – с укором протянул Виктор Семенович, будто я делала все неправильно, а затем потянул меня за руку, позволяя подняться на ноги. Проверил, не ушиблась ли, а потом погладил по голове. – Ты чего?

Я смотрела на него с безумным взглядом и вырывающимся наружу сердцем. В смысле: я чего?! И, несмотря на мою панику, мужчина спокойно спрятал все сокровенное в брюки, бросил последний томный взгляд на мою юбку, нехотя отвернувшись к двери.

Ощупав себя руками, я покрутилась перед ним, поспешно прошептав:

– Как я выгляжу?

Виктор Семенович многозначительно довольно хмыкнул и блеснул своими черными глазами:

– Как после хорошего секса. – Я посмотрела на него с укором, потому что уже слышала шаги в нашу сторону. Мужчина, веселясь, развел руками и невинно протянул: – Ну, что?

– Аль, папа, мне так стыдно… – виноватый голос Ленки за спиной заставил меня вздрогнуть. Она стояла вместе с еще тремя официантами и, когда их взгляды упали на нас, те сразу смутились и отвернулись. Все, кроме подруги, физиономия которой сперва вытянулась, затем побелела. Она сжала руки в кулаки и закричала так, что уши заложило: – Какого хрена?!

Я в миллионный раз осмотрела себя с ног до головы – все выглядело прилично. И только потом до меня дошло – красная губная помада! Во тьме морозильной камеры было сложно разглядеть ее остатки, размазанные по лицу Виктора Семеновича и, когда толпа вломилась внутрь, включился общий свет. Что творилось у меня на лице, я и предположить боялась.

– Я тут, значит… – задыхаясь от эмоций, Ленка пыхтела и топала ногами. Официанты с широко распахнутыми ртами жадно впитывали то, что будут обсуждать весь будущий год. – Еду в клуб и думаю: а не переборщила ли я? Возвращаюсь, вместо того, чтобы Новый год в приличном месте встречать! А вы тут что? – она понизила голос до истерического шепота: – Трахаетесь?!

Меня повело от последнего слова, а странная вина упала на плечи тяжелым грузом. От стыда щеки стали багровыми, а глаза наполнились слезами.

– Лен, я тебе все объясню, – прошептала я надрывно.

Как бы там ни было, Лена была моей подругой уже давно. А секс с ее отцом – явное нарушение личных границ. Она могла подумать, что я специально дружила с ней ради какого-то умысла. В общем-то, именно так все сейчас и выглядело. Такое себе двуличие.

– С чего вдруг, Аль? Не будешь ты ей ничего объяснять, – наконец, подал голос Виктор Семенович, заставляя меня вздрогнуть от стальных ноток в его голосе. Я обернулась и словно ударилась об его суровый взгляд, направленный на дочь. От прежнего нежного ласкового мужчины и следа не осталось! – То, что ты вернулась, от наказания не спасает, Лена. У тебя два варианта: либо ты добровольно сдаешь все, что я тебе купил и идешь работать в этот ресторан официанткой…

Надо было видеть, как перекосились от недовольства стоящие рядом действующие официанты. Они с таким ужасом посмотрели на Лену, будто это будет ИХ наказание, а не ЕЕ.

– Либо просто иди, куда хочешь. Кредитки я все равно заблокирую. Машину можешь себе оставить, но за бензин плати сама, – закончив свою речь, Виктор Семенович медленно поднялся с места и, подойдя к Лене, протянул ей руку, многозначительно выгнув бровь. Он ждал, что дочь сдастся, но это была бы не Лена.

Девушка переводила растерянный и испуганный взгляд с меня на отца, а затем со слезами на глазах протянула:

– Предатели! Да как вы только могли… – она подошла ко мне, и от ее презрительного взгляда по моей спине прошли мурашки. – А ведь прикидывалась невинной овечкой! Овца ты, Аль.

– ЛЕНА, – рявкнул Виктор Семенович, и сердце мое упало в пятки. Но Лена, видимо, привыкшая, даже бровью не повела. Повернулась к отцу и гордо откинула волосы назад:

– Пошел ты, папочка. Я и без тебя смогу, ясно?

Я проследила за тем, как поспешно подруга покинула морозилку, часть официантов проследовали за ней, часть остались внутри, ожидая, пока и мы ее покинем.

– Это закончится плохо, – прошептала я себе под нос, просто озвучив свои тревожные мысли. Ленка не умела жить без денег, подобные обстоятельства могли лишь ее озлобить.

– Ничего, – мужская ладонь легла мне на талию, а губы по-свойски коснулись щеки. Так я поняла, что забывать о маленькой интрижке никто не собирается. – Пусть жизнь увидит. Сколько мне ей еще сопли подтирать?

Я повернулась к мужчине, желая сказать что-то в защиту подруги. Но тут же забыла все аргументы, ведь он оказался так близко… Его губы были в опасной близости, и плевать, что рядом полно народу, и что теперь я – тема обсуждения номер один данного ресторана.

– Идем? – предложил мужчина, будто рассматривал вариант остаться. Я бросила краткий взгляд на нашу лавочку, и сердце болезненно защемило. То, что произошло здесь, никогда не выбьется из моей памяти, никогда не остается позади. Я всегда буду помнить, как обожаемый мною мужчина подарил мне эти шикарные минуты.

Когда мы оказались в просторной и теплой кухне, реальность ударила по зрению ярким белым светом. Я поморщилась – ведь глаза привыкли ко тьме – а затем аккуратно выпуталась из объятий Виктора Семеновича.

– Пойду-ка я, наверное, – прошептала себе под нос, глядя в пол. Заточение наше окончилось, а значит, и все остальное тоже. Как бы печально не было это признавать…

Он долго ничего не говорил, но я чувствовала этот тяжелый испепеляющий взгляд. Затем мужчина нервно прочистил горло и спокойно протянул:

– Я тебя отвезу. Только сначала нужно кое с кем переговорить.

Он не спрашивал, а ставил перед фактом. Как будто знал, что денег на такси у меня точно нет…

Около широкого зеркала в коридоре Виктор Семенович стер с лица остатки красной помады, а затем проделал ту же процедуру со мной.

– Я и сама могу, – хмыкнула, отводя взгляд. То, как долго и тщательно он натирал мои губы салфеткой, уже выглядело как минимум странно.

– Можешь. Конечно, можешь, Аль… Я вот не сомневаюсь, клянусь, – согласно закивал тот, но не остановился. А затем и вовсе усмехнулся каким-то своим мыслям и чмокнул меня в нос. – Идем. Только подождешь меня около центрального входа, ладно? Пока со своими попрощаюсь.

Я инстинктивно согласилась и тут же напряглась. Почему он так сильно не хотел, чтобы я снова встретилась с его компанией? Стыдился после выходки Ленки или что-то другое?

Хмуро перебирая в голове худшие варианты, я едва не столкнулась с девушкой, появившейся буквально из ниоткуда. На ней было короткое красное платье на тонких бретелях, с вырезом почти до пупка. Твердая силиконовая троечка едва ли не вываливалась из тугого корсета.

Мазнув по мне невидящим взглядом, она сразу повернулась к Виктору Семеновичу. А вот мужчина вдруг нахмурился и напрягся.

– Медвежонок! – воскликнула эта блондинка, по виду больше напоминающая куклу Барби. – Я только сейчас узнала, какой кошмар произошел… Прости, что не искала! Я ведь не знала, да и вообще…

– Маш, – он жестом остановил ее речь. – Иди. Потом поговорим.

– Но… – девушка задумчиво почесала висок. – Ты же помнишь, что нас коттедж загородный ждет? Я администратору сказала, что мы к трем ночи будем. Не опаздывай.

По спине прошел холодок, а ноги будто приросли к полу. Ладонь на моей спине вдруг стала такой холодной и тяжелой, что я выпуталась из нее мгновенно и потерла переносицу. Вот, для кого были презервативы… Вот, встречи с кем мужчина боялся… Теперь я стала гребаной любовницей!

– Я пойду, – едва слышно прошептала я, не будучи уверенной, что Виктор Семенович вообще меня услышал. Зачем ему? Там «троечка» простаивает.

Двигалась так быстро, будто я бежала от кого-то. И лишь оказавшись на улице, смогла, наконец, вдохнуть полной грудью. Шел снег, началась сильная метель. Мои ноги тут же онемели от холода, сапоги стали мокрыми. Закутавшись поплотнее в свою шубу, я быстро направилась к остановке, мерцающей желтыми огнями. Не было никакой уверенности, что автобусы еще ходят, но и выбора тоже не оставалось.

Сев на маленькую уютную лавочку, я хмыкнула от мысли, что сейчас могла бы быть в клубе. Между прочим, я три месяца откладывала деньги на резерв столика и честно заплатила. И вот теперь уличные часы показывали полдвенадцатого, а я отмораживала придатки в минус пятнадцать.

К остановке подъехал черный «Рендж Ровер», и я узнала его сразу. Водительское стекло рядом со мной опустилось, и непоколебимый взгляд Виктора Семеновича уставился на меня.

– В машину, – приказал он, но я не двинулась с места. Тогда мужчина повысил тон. – В машину, Алина. Не заставляй меня тащить тебя на руках у всех на виду.

Я с ужасом и интересом уставилась на него, не моргая. Он что, реально собирался это делать? Похищать меня у всех на виду?

– Да-да, Аль. Прямо как маньяк, ага, – словно читая немой вопрос, мягко протянул он, играя бровями. Затем глубоко вздохнул и устало хмыкнул: – Пожалуйста…

Обернувшись по сторонам и поняв, что другого способа передвижения мне сегодня не светит, я нехотя подняла с места и медленно потопала к задней дверце. Но, увы, та оказалась заблокирована.

– На переднее садись, – хмуро наблюдая за мной через зеркало, буркнул мужчина. Будто я обидела его своим решением спрятаться позади. А это я, между прочим, должна была обижаться, что он спал со мной, пока девушка его Новый год справляла!

Мы ехали в абсолютной тишине, Виктор Семенович даже не стал включать музыку. Пока я с удивлением и настороженностью не поняла, что он направляется ко мне домой. А адрес-то даже не спрашивал!

– Вы знаете, где я живу? – ахнула, бросив на него краткий взгляд.

Авто затормозило на светофоре, и тогда Виктор Семенович на меня посмотрел. Его темный горячий взгляд скользнул по моему телу, после чего с губ слетел рваный вздох и звук, напоминающий звериный рык. Каждая клеточка кожи покрылась в этот момент мурашками, а сердце забылось быстрее.

– Знаю, – низко и так чертовски бархатно протянул он, отчего во рту мгновенно пересохло. – Я много про тебя знаю, Аль.

На светофоре загорелся зеленый свет, и Виктор Семенович переключился на дорогу. Только вот я до сих пор ощущала те умопомрачительные искры, что исходил с его стороны.

– Для чего? – прошептала я в полголоса.

– Ты ведь с дочкой моей дружила, – пожал плечами Виктор Семенович, только вот я сомневалась, что дело в Ленке. Одно дело – относиться с опаской к Ромке, продающему травку по клубам и не скрывающему это. Без постоянной работы, без определенного места жительства. Другое дело – я, способная вызвать опасения только у местного библиотекаря, когда книгу задерживала – так сильно скучна была моя жизнь.

– А если честно? – сорвалось с моих губ, и в ту же секунду адреналин в крови зашкалил. В тот момент я поняла, что – нет. Алкоголь в крови еще не до конца выветрился. Как вообще можно было такое спросить?

– Если честно… – протянул Виктор Семенович долго и медленно, крепче сжимая руль. – Если честно, ты мне нравишься. Хотел побольше о тебе узнать. Все ли в порядке. Помочь, если что…

От такого откровения мысли тут же рассыпались, как бейсбольные шарики. Я открывала рот и закрывала, не в силах выдать что-то членораздельное. Подобное не укладывалось в голове: мужчина, вдохновляющий меня одним своим существованием, только что признался, что я ему небезразлична! А это значит, что секс в морозилке не был сексом по-пьяни или от нечего делать. Он хотел этого так же, как и я! Давно.

На губах появилась счастливая улыбка, которая почти мгновенно сползла. Потому что Машеньку с «троечкой» сей факт никак не отменял.

– Это мой дом, – зачем-то глухо прошептала я, указывая на нужный подъезд. Виктор Семенович и так знал.

Когда авто остановилось, я прошептала себе под нос что-то невнятное, вроде «спасибо за все» или «извините» и не нашла в себе сил посмотреть на мужчину. Подергала ручку, а она оказалась заблокирована.

– А-а-аль, – протянул этот хитрый жук, и кровь в венах закипела, словно лава. Вроде как мое имя, ничего особенного, но стоило ему это произнести, и эндорфины мгновенно ударяли по голове приступом счастья. – Давай поговорим, а? Не хочу тебя так отпускать.

Я даже засмеялась. Кто бы подумал, что подобный разговор может произойти в моей жизни?

– У вас есть девушка, а любовницей я не буду. У меня принципы.

Теплая увесистая ладонь упала мне на бедро, нежно его поглаживая. Думать правильно стало безумно сложно.

– Мне почти сорок лет, – мягко протянул он, – и у меня было много женщин. – Я ощутила его мятное дыхание на моей щеке, нос уткнулся в ухо. Теперь он говорил шепотом, и внутри все немело от этого невероятного чувства. – Открою тебе страшную тайну: я не девственник. Только никому не говори, ладно?

Я прыснула от смеха. О, нет! Этого мужчину можно было считать кем угодно, но точно не девственником. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы мои коленки подкосились.

– Это не важно, – отмахнулась я, поджав губу. – Важно то, что девушка есть сейчас, и была она одновременно со мной.

Виктор Семенович поддел мой подбородок, заставляя повернуться к нему и посмотреть в его разъярённые глаза. Я знала, что этот мужчина никогда не оправдывался и ничего никому не доказывает. Подобная необходимость сводила его с ума и чертовски претила.

– Во-первых, она мне не девушка, – сквозь зубы отчеканил он, а затем недвусмысленно кивнул на мое платье и чулки. – А во-вторых, не один я хотел с кем-то переспать на праздник. Разве нет? Ты явно шла за мужиком!

Я охнула от его наглости переводить стрелки!

– Что-то я не видела, чтобы в клуб в парандже ходили! Да и ваша Маша тоже не… – прокричала я ему в лицо, но тут же запнулась. Точнее, меня заткнули. Резким, жадным, безумным поцелуем. Выбивающим из тела дух, а из головы – все мысли до единой!

Забыв обо всем в тот момент, я просто обхватила мужскую шею, а спустя мгновение каким-то образом оказалась оседлавшей Виктора Семеновича. Благо двор пустовал и даже уличные огни не горели!

– Аль, – прошептал он, ударившись своим мокрым лбом о мой лоб, – забудь про других телок. Тебя только хочу.

Я качнулась самым сокровенным местом по его набухшей ширинке и едва не потеряла сознание от возбуждения, пронзившего позвоночник острой стрелой.

– Но, как же… – мои руки жадно блуждали по его рубашке, будто я имела на это право, а его пальцы по-свойски сжимали мои ягодицы. Кажется, они нашли то место, где им больше всего нравилось.

– Если будешь со мной – других не будет, – кратко и четко сказал он, как отрезал.

Я перестала дышать, а затем заглянула в его широко распахнутые глаза. Он что, только что предложил мне отношения? Самого осознания этого факта хватило, дабы перед глазами возникла пелена, и вот мы уже снова занимаемся сексом. Я даже не заметила, когда Виктор Семенович успел натянуть презерватив. В какой-то степени даже повезло, что у него их целый стратегический военный запас. Как пуль у снайпера – в каждом кармане.

– Почему сейчас? – прошептала я ему в губы, когда он насаживал меня на себя неторопливо, скорее, больше раскачивал из стороны в сторону. Это была самая мучительная пытка из всех возможных.

– Ты такая маленькая… И невинная… – прохрипел он, ловя губами мои приглушенные стоны, покусывал подушечки губ. – Но теперь-то уже поздно об этом думать, малыш… Теперь-то я не смогу себя больше сдерживать…

Я чувствовала, как подкрадывается новый оглушительный оргазм и не у одной меня. Виктор Семенович напрягся, сжимая меня агрессивнее и неистовее. Зная, что он не сможет сейчас солгать, не посмеет промолчать, лизнула пульсирующую жилку на его шее и шепнула:

– Как давно вы меня хотите?

– С первой секунды… – Я задрожала от оргазма, а мужчина откинулся назад и, прикрыв глаза, выпалил: – Как увидел тогда в вузе в той красной юбочке и чертовых черных гетрах, так и представлял, как растяну тебя на каком-нибудь учительском столе. Ты мне все мозги проела, Аль.

Мое маленькое коварство удалось на славу, а вот мужчина довольным явно не выглядел. Он с досадой поджал губы, когда понял, что сказал слишком много. Крутые брутальные мужики в чувствах не признаются.

– Я выгляжу, как маньяк, да? – хмуро спросил он, с каким-то странным энтузиазмом ожидая моего ответа. – Мне почти сорок, а ты вчера соску выплюнула.

И тут до меня дошло: он нервничает, что слишком стар для меня или непривлекателен. Данная мысль показалась безумно абсурдной! Такие мужчины, как Виктор Семенович, не имели возраста. Внешне сложно было сказать, сколько ему на самом деле. Просто охренительно красивый и сексуальный мужчина. И лишь наличие взрослой дочки мягко намекало всем вокруг на солидный возраст.

– Вы самый прекрасный мужчина из всех, что я встречала, – сжав его лицо своими ладонями, я заглянула в глаза и произнесла то, что шептали чувства. Мозг подключится позже. – И я не представлю, как смогу спать с кем-то другим.

Я не знала, чем обернутся для меня эти слова. Ведь разбитым сердце будет неминуемо, по-другому не бывает, но в ту секунду все казалось правильным. Мне хотелось, чтобы он знал.

– И не надо, – жестко предупредил тот. – Не надо представлять, Аль. Я делиться своим не люблю.

Он целовал меня долго и жадно, уговаривая отправиться к нему вместо родительской квартиры. Не знаю, каким волшебным образом мне удалось отстоять свое мнение и выпутаться из таких сладких и манящих объятий. Надо было поставить мозг на место и решить, что со всем этим делась.

– Дай свой телефон, – сдался Виктор Семенович, позволяя мне пересесть на место рядом с собой. Я начала диктовать цифры, а тот отмахнулся. – Это я знаю. Сотовый свой дай.

Достав его из сумочки, я протянула его мужчине. Он что-то записал туда, а затем протянул его мне обратно, предварительно поцеловав меня в миллионный раз за вечер. Я начала переживать, что после такого мои губы станут напоминать два вареника.

– Теперь можешь идти, малыш, – хмыкнув и смерив меня недовольным голодным взглядом. – Иди, пока я не передумал.

Усмехнувшись, я выпорхнула из машины и только в подъезде увидела, что теперь у меня есть номер Виктора Семеновича. И от того, как он себя записал, по спине прошли мурашки, а бабочки заплясали где-то между ребрами и желудком. «Мой Витя».

Послышались радостные возгласы соседей, бой курантов и чей-то задорный смех. Вот и Новый год пришел, о котором я совершенно забыла во время нашего тет-а-тет в машине.

«С Новым годом», – кратко написала я ему, улыбаясь до ушей. Это было странно и нелепо, но данное тридцать первое декабря явно числилось в ряду лучших за всю жизнь.

«С Новым, Аль. Прекрасный вечер», – пришло спустя минуту, будто он сидел с телефоном и читал мои мысли на расстоянии.

«У кого-то обломилась ночка в загородном коттедже, медвежонок?» – поддела я его, с безумно колотящимся сердцем ожидая ответа.

«Нет, малыш, – прислал он спустя секунду, – кому-то просто обломилось. Без продолжения».

«Что?» – нахмурилась я, выгибая бровь. Кажется, кто-то не совсем понимал значение слова «обломилось».

«Повезло мне, говорю».

– И мне повезло, – хмыкнула я и только после этого довольная вставила ключ в замочную скважину. В квартире было темно и пусто, свет горел лишь в гостиной. Я прошла в нее тихо, не желая пугать родителей своим возвращением. Но первое, что увидела – плачущую мать и серьезного нахмуренного отца.

– Вы чего такие?.. – слова выбились из головы, когда я, наконец, вошла в комнату и увидела там Ленку. Ее коварный, недовольный взгляд говорил о многом.

Мама посмотрела на меня растерянным, обескураженным взглядом. Как-то по-новому, будто видела впервые. В ее глазах я четко прочла разочарование и осуждение.

– Это правда, Алина? – дрожа, прошептала она, сжимая ладонь отца для поддержки. – Правда то, что там твоя подруга рассказала?

Отец выглядел беспристрастным, будто натянул непробиваемую броню. Почему-то это ранило меня больше всего, ведь одно дело – впечатлительная мать, а другое дело – хладнокровно мыслящий отец.

– Понятия не имею, что вам там Ленка рассказала, – нервно сглотнув вязкую слюну, я попыталась тоже выглядеть беспристрастной. Но это было сложно, ведь кирпич за кирпичиком подруга рушила мою жизнь. И, судя по блестящим глазам, получала от этого огромное удовольствие.

– Сама знаешь, – глухо отрезала мама, будто произнести вслух правду было выше ее сил. – Больше нет нужды притворяться…

– Я вам помогу, Надежда Алексеевна! То, что ты трахаешься по углам с моим сорокалетним отцом, – Лена отчеканила громко и четко каждое гребаное слово, чтобы каждый в комнате прочувствовал всю степень напряжения на себе. И когда мать зарыдала, а отец отвернулся к противоположной стене, добавила с явной издевкой: – Поправка: с моим обрученным сорокалетним отцом.

– Господи! Ну за что нам такая дочь?! – воскликнула мама в голос, а затем вскочила с места и принялась судорожно капать успокоительное в стакан с водой.

– И это еще не все, – продолжила Ленка, хотя перед моими глазами и так все предательски поплыло от слез и испуга. Лена знала, каких консервативных взглядов мои родители. Они не просто против секса до брака, но и свято верили в брак с погодкой после окончания вуза. Родители были солидного возраста, и я не могла их винить. А то, что сейчас делала девушка – доводила их до инфаркта, за что я тайно мечтала ее придушить. – Аля делает это ради денег. Как вы знаете, мой папочка очень богат. И Аля задалась себе целью избавиться от меня и заполучить себе все наследство. Папочка ведомый, ведется на все это… А я не нашла другого способа достучатся до ее сознательности, кроме как обратиться к вам за помощью.

– Черт, – я нервно сжала переносицу пальцами, пытаясь справиться с внезапной мигренью, когда Ленка театрально зарыдала в голос. Только я видела, насколько фальшиво это выглядело! Потому что мама тут же принялась ее жалеть, а отец налил воды. – Что ты несешь, Лен? Травы перекурила? Или в этот раз было что-то покрепче?

– Вот! ВООООТ! Видите, что она делает! Опытный манипулятор! – Ленка указала на меня пальцем, будто сейчас я подтверждала ее же слова. – Она выставляет меня наркоманкой, и отец ведется! Он уже лишил меня дома, денег и всего-всего… Чего тебе еще нужно, Аль? Остановись! Оставь меня в покое!

– Знаешь что, Лен? – я сделала шаг вперед, сжимая кулаки. Никогда в жизни мне не было так плохо, как сейчас. Потому что моя родная семья верила малознакомой девушке, а не мне – родной дочке. Потому что единственная лучшая подруга, которую я постоянно оберегала и спасала, делала это. Отворачивала от меня самых близких людей, пользуясь их хорошим к ней отношением. Сглотнув подступающую истерику, холодно отчеканила по слогам: – Иди на хрен и никогда больше не появляйся в моей жизни! Ты подлая дрянь, и я больше не хочу тебя спасать… Нельзя спасти наркомана, который этого не хочет. И я не железная. Ты перешла все доступные грани!

– Ты права…  Да, конечно, – не выходя из образа закивала подруга, не сделав и шага к двери. – Конечно, я уйду. Переночую на вокзале. Там много добрых людей, кто-то, может, покушать дать даже…

– Лен, ты чего! Не слушай эту… – мама пренебрежительно ткнула в меня пальцем и прошипела невнятный звук, будто не знала, как назвать меня приличным словом, а то страшное на букву «ш» произносить не хотела.

– Да что за… Вы не должны верить каждому ее слову, что за ерунда? – от отчаянья закружилась голова. Все казалось страшным сном, какой-то параллельной реальность.

– Хватит комедий, дочь. Отвечай коротко и четко. Ты спала с Виктором Семеновичем? – строго спросил отец, глядя мне прямо в глаза. В комнате повисло гробовое молчание. Казалось, что кинь сейчас между нами топор – зависнет в воздухе.

– Спала, но… – «я люблю его» хотела закончить, но никто не дал. Мать опять зарыдала в один голос с Ленкой. А отец махом осушил полстакана коньяка, останавливая мою речь взмахом ладони.

– Знала, что у него есть другая женщина? – продолжил отец, уже хрипя.

– Не сразу, потом… Но… То есть, он ведь не… – вынуждена была признать я, потому что все именно так и было. Отец опять приложился к бутылке, мать больше на меня даже не смотрела, будто я какая-то прокаженная.

– У тебя сейчас два варианта, Алина, – слова отца звучали, как злой рок. Он явно прилагал огромные усилия, чтобы не запустить в меня коньком. – Мой брат живет в Якутии. Ты завтра же забираешь документы из вуза и уезжаешь туда заканчивать обучение. Грехи замаливать. Если же нет… Даю тебе полчаса вещи собрать, и знать мы тебя больше не хотим. Нечего нам блядей в семье размножать. Мы приличные люди.

Это было так больно, как стрелой в самое сердце. С губ моих сорвался рваный стон, будто кто-то ударил кулаком в живот. Мои добрые, милые родители выгоняли меня вон, не хотели знать. Смахнув непрошеные слезы дрожащей рукой, я взглянула на маму. Свою родную, любимую и единственную. Ту, что подарила мне жизнь и теперь старательно отводила взгляд, прижимая к груди другую – коварную суку.

– Ясно… – поморщившись, я последний раз осмотрела комнату. – Я вас поняла…

Мне не нужно было тридцать минут на сборы – не было столько вещей. За десять минут все уместилось в дорожную сумку, и уже потом я стояла на пороге, пытаясь не думать о том, что нет денег даже на самый дешевый хостел. Если кому-то в этой квартире и грозит ночевать на вокзале, так это мне.

– И куда ты пойдешь? – с укором бросила мама, качая головой, будто я ширящаяся в вену наркоманка. – На трассу? Или дальше мужика из семьи уводить, а?

– К твоему сведенью, у него нет невесты. – Лена стояла в самом конце коридора, наблюдая за разыгравшейся сценой, едва скрывая чувство эйфории. – И семьи, видимо, тоже нет… Как и у меня теперь.

Я ушла до того, как мама стала кричать проклятия мне вслед, а папа сказал нечто такое, что уже не забыть. Но, даже спускаясь по лестнице и умываясь слезами, я не хотела, чтобы Лена оставалась с ними. Она – как рак. Разрушает все, к чему прикоснется. Потому, с трудом вернув самообладание на мгновение, я набрала Виктора Семеновича и глухо пробормотала:

– Лена собирается жить у моих родителей. Если можешь, забери ее оттуда. Прошу тебя.

– Что?.. Почему у тебя там эхо, ты где?! Аль, что случилось? – взволнованно протянул он, и так я поняла, что голос таки меня предал. Скрыть эмоций не вышло. Я тяжело вздохнула и, прежде чем нажала кнопку отбоя, услышала визг тормозов. Нечего было перекладывать на малознакомого человека свои семейные проблемы.

Я хотела уйти, как можно дальше, но… дальше последнего подъезда не получилось. Эмоции накрыли лавиной, заставляя безучастно тонуть в слезах и захлебываться рыданиями. Поджав под себя ноги, я уткнулась носом в колени и думала о том, как дальше жить.

Впервые будущее казалось настолько туманным, что от страха подкашивались коленки.

Взрывались салюты и петарды, веселые соседи распивали шампанское… А затем я услышала, как прямо рядом с лавочкой затормозила машина, и спустя мгновение с грохотом захлопнулась дверь, приближая к подъезду мужчину. Судя по тяжелым и торопливым шагам.

– Эх… – голос Виктора Семеновича заставил вздрогнуть, смахнуть слезы и поднять на него растерянный взгляд. – Что мне с тобой делать, Аль? Горе мое луковое. Полчаса не прошло, а ты опять во что-то влипла.

Лену пришел забрать и подъездом ошибся? Хмурый и серьезный, он многозначительно негативно покачал головой, и я молилась всем известным богам, чтобы мужчина не выпытывал из меня подобности. Рассказывать о происшедшем было бы так же унизительно, как и слушать тираду родителей и бывшей подруги.

Я расскажу сама ему. Возможно, как-нибудь потом.

– Все хорошо, – как можно бодрее заявила, но прозвучало это как-то жалко. Потому что голос предательски дрогнул и осип. А Виктор Семенович стал еще злее, как фурия. Не знаю, о чем он думал в тот момент, но наверняка мысленно давно придушил кое-кого. – Правда, я просто… Решила временно пожить отдельно от родителей. Давно пора. Все-таки уже давно двадцать и…

– Все, понял. Ясно, – глухо выдохнул и прервал мои судорожные попытки не выглядеть жалкой. Ура!

Сделав еще один пронзительный вдох, он… просто нагнулся. Это было так же неожиданно, как снег летом. Подхватил мои скромные пожитки с земли и уверенно понес к багажнику авто.

– Эй! – я даже растерялась от такой его самоуверенности, слезы мгновенно высохли. – Вы что делаете?..

– Знаешь, – мягкий нежный баритон тут же растопил мое сердце, как мощная производственная печка. Бдительность сошла на ноль, что позволило Виктору Семеновичу подхватить меня на руки, унося по направлению к пассажирской двери. А вдохнув его запах, я вообще забыла, зачем хотела спорить? – Мне проще отогреть тебя сейчас, чем потом навещать в больнице.

– А вы бы навещали, да? Прямо вот с апельсинчиками-мандаринчиками? – я с каким-то странным энтузиазмом проследила за тем, как мужчина заботливо застегнул на мне ремень безопасности, а затем включил обогрев пятой точки и спины на максимум. Не выдержал, поцеловал и выровнялся по струнке.

– Вы, – хмыкнул и, опять чмокнув в меня губы кратко и быстро, захлопнул дверь. Видимо, тяжело ему было сдерживать порывы гормонов. Ну, хоть не мне одной…

Как парочка какая-то, ей-богу!

Когда он возник на пассажирском сидении, я внимательно оценила его взглядом, пытаясь подметить малейшие изменения в мимике.

– Не поняла, о чем вы, – прошептала.

– «Ты», говорю, а не «вы», – буркнул он слишком поспешно и даже агрессивно. Я решила, что данная тема не давала ему покоя. Тяжело выдохнув, он бросил на меня краткий и извиняющийся взгляд, когда машина остановилась на светофоре. Черные глаза обласкали меня в самых неожиданных местах, и было в них столько обожания, что я даже не обиделась на резкий тон. – В самом деле, Аль. Глупость какая-то.

– Действительно, – с трудом сдерживая улыбку, выпалила я. – Глупость.

Мне было сложно представить, как называть такого мужчину на «ты» и по имени. И дело не только в двадцатилетней разнице в возрасте… Мы жили в столице, это давно не что-то сенсационное! Виктор Семенович отождествлял в себе необъятную силу и мужество. Обычный человек рядом с ним ощущал себя мелкой мошкой. А я-то подавно.

Легкая ненавязчивая мелодия и окутывающее тепло утянуло меня в легкую полудрему. Очнулась уже за городом, на въезде в элитный поселок, где располагались лишь огромные новомодные дома за высоченными заборами.

Когда мы проезжали мимо огромного пятиэтажного особняка, моя челюсть отвисла до пола. Колонны, витражные окна, фигурная каменная кладка… Сам по себе участок занимал половину поселка, а забор был метров пять, не меньше. Кто вообще, спрашивается, может позволить себе подобную роскошь? Когда мужчина заехал на парковку данного участка, я поняла, кто. Депутат и владелец сети элитных ресторанов. И это только то, что я о нем знала. Видимо, было еще много «сюрпризов».

– Выходи, – бодро скомандовал он и первым покинул салон, чтобы вынести вещи.

И только тогда я поняла, что натворила. Будучи настолько обескураженной происшедшим между мною и родителями, позволила Виктору Семеновичу увезти меня черт знает куда. Это нормально вообще? Кто я после этого? Разве не та, на букву «ш», что мать так боялась произнести вслух?!

– А-а-аль? Малыш, ты чего зависла, а? – открыв мою дверь, мужчина расстегнул ремень безопасности и принялся ждать. – Не бойся, я не кусаюсь. Обычно…

Я прикусила губу и поморщилась от одной страшной догадки. А не то ли это место, куда он собирался Машеньку с «троечкой» привезти на Новый год, а? Если так, то лучше на вокзале переночевать.

Не знаю, как он это делал, но мысль мою уловил мгновенно. Физиономия вытянулась, глаза сузились.

– Это мой дом. Я здесь живу, – отчеканил он по слогам, после чего для точности добавил: – И шлюх сюда всяких не вожу, чтобы ты знала. Для этого есть съёмные апартаменты.

Это было плохо и совсем не красиво, но на губах так и проклёвывалась глупая улыбка. Значит, Маша, по его мнению, та самая на букву «ш», а я – нет. Вот и ладненько. Вот и отлично. А Ленка: «невеста, невеста»… Ага, конечно! Три раза.

Настроение так резко поднялось, что я вошла в дом, полная энтузиазма и в отличном расположении духа.

– Есть хочешь? – кратко спросил он, когда проходил по огромному коридору с множеством зеркал и белыми мраморными полами. Вообще «убежище» Виктора Семеновича походило на холостяцкую берлогу класса люкс. Такой себе замок для принца-олигарха.

– Не-а, – без капли колебаний выпалила я, бросив быстрый взгляд на комнату, где стоял холодильник. Больше ничего рассмотреть не удалось – слишком темно.

– Я тоже как-то уже сыт на сегодня, – сквозь зубы рявкнул он. Складывалось впечатление, что речь не о еде, а о Ленке. И снова он уловил мои мысли, поспешно бросив: – Ты за Ленку не переживай. Я ее знаю. Она за неделю свое нутро проявит, и твои родители ее сами выставят, да еще и виноватыми себя почувствуют. А если не смогут – тогда уж я помогу.

Улыбаясь до ушей, порадовалась, что Виктор Семенович не видел в тот момент моего лица, потому что выглядела я, без сомнения, как влюбленная идиотка с поплывшим взглядом и ничего не могла с собой поделать. Какой же он был прекрасный: и умный, и красивый, и заботливый… Не мужчина, а мечта! Ах…

– Вот, смотри, – мужчина внезапно остановился в самом конце коридора первого этажа и открыл высокую дверь из темного дерева. Включил свет, а там спальня больше, чем вся квартира родителей, а ремонт на уровне Нью-Йоркских гостиниц – ультра люкс. Когда на глаза попалось огромное панорамное окно, открывающее вид на сад, вообще поперхнулась. – Нравится? В доме пять больших спален, давай все покажу? Есть еще три маленькие, но они мне не очень нравятся.

Я прошла вперед и резко обернулась к Виктору Семеновичу, застывшему в проходе. Он серьезно решил, что подобное может кому-то не понравиться?

Серьезно! Стоял там, нервничал, хмурился, перетаптывался с моей сумкой на одном месте.

– Это что-то с чем-то! – ахнула я, пытаясь передать все те эмоции, что накопились внутри: благодарность за помощь и признательность за его доброту. Но надо было знать меру. Так что, поджав губу, я отвернулась к окну и опустила взгляд. – Вы простите меня, что так получилось. Я съеду как можно быстрее. Надо только работу какую-то срочно найти и жилье подыскать.

– «Ты», – рявкнул он, заставляя подпрыгнуть на месте. Я обернулась, а Виктор Семенович уже снова сама доброта. И глазки такие невинные, блестящие. Мол, чего это я всполошилась? – Аль, ну куда ты съедешь, а? Моя дочка тебе жизнь конкретно так подосра… испортила. А все мое воспитание. Надо было ее гонять с ремнем, а я все: принцесса, принцесса. Тфу! Это меньшее, что я могу для тебя сделать сейчас… Живи столько, сколько захочешь. Мне в радость.

– А… – я покраснела сама же от своего вопроса, но не смогла его не озвучить. Слишком он важным казался. – Тут еще кто-то живет?

– Охрана в домике отдельном, повар иногда остается с ночевкой. Горничная приходит раз в неделю, – мужчина театрально загибал пальцы, пока вдруг не уставился на меня, вопросительно приподняв бровь. Мол, довольна? Других девушек нет.

Мысль, что Виктор Семенович не приводил сюда других девушек, казалась безумно приятной, растекалась по телу горячей лавой. Хотя… Не стоило об этом думать, чтобы потом не расстраиваться. Все-таки ему сорок. И мы не в гребаной сказке.

– Значит, остаешься тут, – облегченно выдохнул он, а затем вошел внутрь, чмокнул меня в губы и вышел еще до того, как я успела прийти в себя и открыла глаза. – Спи, малыш. Как там говорят?.. А, точно: «на новом месте приснись жених невесте».

Дверь хлопнула, и я покрылась румянцем. Потому что единственный, кто мог мне сегодня присниться, – хозяин дома.

Весь следующий день Виктор Семенович показывал мне свое поместье, не побоюсь этого громкого слова. Все началось с яичницы с беконом… Горелой! Именно на ее запах я прибежала, решив, что начался пожар. Оказалось, это мужчина решил меня удивить и впервые в жизни приготовить что-то сам.

Спустя полчаса, когда мы таки отмыли разгромленную кухню после его душевого порыва, я на скорую руку приготовила блинчики с сыром и овощной салат. В награду, как сказал сам Виктор Семенович, мы отправились кататься на каток. Точнее, на замершем пруду за домом. Благо коньков оказалось в изобилии самых разных размеров. Дом был явно рассчитан на гостей.

– Замерзла, да? – мужчина прижал меня к себе, укрывая своей свободной рукой, таким образом соединяя наше пространство. – Идем в дом греться. Хватит уже.

– Но… – захныкала я, не желая уходить. Потому что это был мой первый каток. А еще я впервые видела отца Лены таким веселым и… простым, что ли? Как будто он и я на одном уровне, и нет между нами пропасти.

– Никаких «но», – отрезал он жестко, и я недовольно поджала губу. Наградой мне был поцелуй в щеку, от которого всякая обида тут же испарилась. – Ты мне здоровая нужна, а каток и завтра не растает.

Таким образом, мы оказались в подземелье. Или, как называл его сам владелец поместья, на нулевом этаже. Широкий коридор делил пространство на два равных помещения. По правую сторону – бассейн с саунами и джакузи, а по левую – спортивный зал. И такой навороченный, какой не в каждом городе встретишь.

– А-а-аль, – задумавшись на мгновение, я опустила глаза на аппетитные ягодицы Виктора Семеновича. Было сразу видно, что гантели тут не пылятся. Он поймал мой взгляд и саркастично поцокал языком, вгоняя меня в краску. – Ты куда смотришь, а?

Явно издевался, испытывая то, насколько сильно пунцовыми могут стать мои бедные щеки. И когда я бежала из спортзала, он хохотал мне вслед.

А вот в бассейне мы задержались. Не предупредив заранее, этот удивительный человек положил ладонь мне на талию и шепнул на ухо томно и бархатно низко:

– Поплаваем сейчас.

Это был не вопрос, а такой себе точный факт. Мол, выбора у меня нет. Я ахнула от его наглости и бросила удивленный взгляд. Нет… Ну как можно быть безумно невыносимым и ошеломительным одновременно?

– У меня нет купальника, – пожала плечами я, ничуть не стесняясь этого факта. Увы, но простые люди по морям не ездят. И даже если бы он у меня был, я бы вряд ли его взяла в суматохе и растерянности.

– Эх… Что поделать, – наигранно грустно пожал плечами тот. – Тогда я поплаваю, а ты стой тут и завидуй.

А затем Виктор Семенович резко нагнулся, снимая свои просторные домашние брюки. Я еще не отошла от его натренированных ног, как он поспешно сбросил белую футболку, и мое дыхание тут же сперло. Я даже закашлялась, не в силах переварить невероятно скульптурный живот с кубиками.

Нет, ну это вообще законно? Невероятное тело, куча бабок, отменная внешность и огромный член. Уверена, недостатка внимания среди девушек у него нет!

– Вы собрались в трусах купаться? – как можно равнодушнее протянула я, но вышло уж слишком хрипло. Все потому, что сквозь белые плавки четко прорисовывалось кое-что очень сокровенное. И очень твердое.

– «Ты», – в миллиардный раз поправил меня он, а затем обольстительно улыбнулся. Мужчина еще и слова не сказал, а я уже знала: сейчас будет месть. – Ты права. Жалко – хлорка ткань испортит. А они ведь дорогие, ага…

И что сделал Виктор Семенович? Стянул плавки, заставляя меня шумно выдохнуть и остолбенеть. Я напряглась почти так же, как его член. Не уверена, что это хорошо, когда постоянно стоит… Может, болеет чем-то?

– Да вы… – махая руками, я хотела найти хоть один аргумент, чтобы заставить его одеться. Но мозг растаял, словно мороженое на жаре, и отказывался думать о чем-то здравом. – Вы просто… Просто! Ух!..

Невинно пожав плечами, он оттолкнулся от бортика и вошел в воду, как опытный пловец. И все, что оставалось мне – следить за тем, как Виктор Семенович медленно пересекает дистанцию до другого конца бассейна.

– Иди ко мне, – мужчина весело махнул рукой, когда вынырнул. – Ну, Аа-а-аль… В доме никого нет, и я обещаю не разглядывать твое белье. Честно-честно!

Коварно улыбнувшись, я уже строила внутри план мести. Потому медленно, следя за каждым его движением, стянула домашнее безразмерное платье и отбросила его к груде вещей. Виктор Семенович замер, глаза его превратились в два огромных бездонных озера. Нервно сглотнув, он крепче обхватил руками бортики и низко прохрипел:

– Прыгай, Аль…

Но это было еще не все! Набравшись откуда-то взявшегося мужества, я быстро стянула сперва черные трусики, а затем и крохотный лиф, оставшись полностью голой. Реакция того стоила. Сперва челюсть мужчины упала куда-то вниз, а корпус двинулся вперед. Глаза прищурились, будто пытаясь удостовериться в том, что происходящее – не муляж.

– Бля-я-ядь… – мучительно выдохнул он так громко и чувственно, что по телу поползли мурашки. Откашлявшись, он деланно спокойно протянул: – А-а-аль, малыш… Иди ко мне, прошу тебя.

– Вот даже не знаю, – театрально заявила я, едва сдерживая смех. Сложив руки на талии, специально выставила грудь вперед. Тяжелое шипение мужчины наверняка оглушило всю честную улицу. Словно не замечая этого, я прикусила ноготок, проведя по нему кончиком языка. Новый вдох, уже на грани терпения. – Может, не стоит плавать? Да и вода какая-то холодная на вид… Все, решено! Одеваюсь обратно! Как-нибудь потом, может быть, в другой раз…

Стоило мне демонстративно наклониться к плавкам, как вода всколыхнулась так бешено, что часть брызг долетели даже до меня. Только в тот момент я поняла, что заигралась и повернулась попкой к мужчине. Оставалось лишь догадываться, какой вид там открывался…

Когда я развернулась обратно, Виктор Семенович был уже рядом. Его потемневший порочный взгляд жадно осматривал меня с ног до головы, останавливаясь на самых интимных местах. Поднявшись на руках, он мягко прошептал:

– Солнышко мое, спустись ко мне. Скажу тебе что-то на ушко. Очень-очень важное и секретное.

– А так просто нельзя? Вслух! – продолжая свою игру, я наивно поморгала, демонстративно оглянувшись по сторонам. Играть – так играть. – Сами ведь сказали: нет тут никого. Чего скрываться?

– Да, малыш. Никого нет, – согласно кивнул он. Как-то уж слишком быстро и нервно. – Однако секрет – есть секрет. Только на ушко.

Тогда я осторожно присела, опустив ноги в воду и, удостоверившись, что она достаточно теплая, села на бортик.

– Что же там такого важного произошло? Я вся во внимании.

Виктор Семенович вклинился между моих ног, нагло раздвинув их своими мощными мускулистыми руками. Он поманил меня пальцем так серьезно, что на крохотную секунду я действительно поверила, что и вправду что-то серьезно стряслось. И когда мое ухо оказалось на уровне его лица, мужчина укусил меня за мочку, рыкнув: – Просил же не «выкать», Аль! Ну, сколько можно, а? Ты меня решила до инсульта довести? Вон, глаз уже начал дергаться!

Я айкнула и потерла укушенное место. Хотя, если быть совсем уж честной, кроме острого приступа возбуждения, ударившего между ног спазмом, ничего не почувствовала.

– А говорили, что не кусаетесь, – посетовала я.

– Говорил: «иногда», – поправил меня мужчина, пододвигаясь ближе и целуя в бедро.

Я не знала, что именно он собирался делать, ведь в постельных вопросах мой опыт был сугубо ограничен неудачным первым разом и удачным вторым. И между этими двумя событиями не было никакого настроения и желания смотреть порно в интернете, потому как секс был для меня чем-то непонятым. Думала: зачем люди им занимаются, если это так неприятно и унизительно?

Но когда нос Виктора Семеновича уткнулся мне между ног, мир вокруг поплыл, а сознание стало ватным. Словно кто-то по щелчку пальцев выключил все эмоции… Все, кроме невероятной нежности и необъятного желания наброситься на этого мужчину и изнасиловать. Потом догнать и еще раз изнасиловать.

– Черт, ты так пахнешь… – Я ощутила, какой глубокий и рваный он сделал вдох, будто затягивался сигаретой. – Чем-то сладким, как персик с молоком… Как я и думал…

– Что вы?.. – слова застряли в глотке, глаза закатились, а из губ вырвался рваный душераздирающий стон, когда его язык прошелся по моим складочкам, а затем зафиксировался на пульсирующем клиторе. – Ох, черт…

Кажется, Виктор Семенович помешался. Его умелые и быстрые движения языком сменялись дерзкими жаркими фразами, которые в обычной жизни, определенно, смутили бы, а сейчас буквально доводили до предела, надавливая на нужные точки.

– Такая розовая, упругая и красивая… Нетронутая и вся моя! Как я, блядь, и думал… С ума сойти можно!

Тело сокращалось безумно долго, оргазм был слишком сильный и совершенно отказывался отпускать. Меня трясло, как в сладком припадке, и, не осознавая того, я вырывалась из цепких лап Виктора Семеновича. Но он, удерживая меня на месте, рыча и шипя, продолжал засасывать, покусывать, терзать клитор. Пока силы во мне ни кончились, и я ни повалилась на спину.

Отомстила, называется!

– Мы сегодня не поплаваем, – выпалила я первое, что пришло в голову. И тогда кто-то очень упорный и слишком активный потянул меня за ноги на себя, и уже через мгновение я была по пояс в воде, в шаге о Его голой и бешено вздымающейся груди.

– Плавай, – хмыкнул он, глядя исключительно мне в глаза, будто дырку хотел протереть. Так глубоко и жадно, что я вообще забыла, где нахожусь. И словно не было разрядки минуту назад. Тело опять желало его так сильно, что судорогой сводило.

– Сейчас буду, – сорвалось с моих губ, но я даже не сдвинулась с места.

Искры между нами превращались в салюты, как на день города. Голова кружилась от тех невероятных щемящих чувств, что я испытывала к мужчине напротив. Он был моим наркотиком, и я уже конкретно подсела.

– А-а-аль, – знакомо коварно протянул он, положив ладонь мне на плечо и нежно скользнув к груди. Это был отвлекающий маневр, я точно знала, но ничего поделать с собой не могла. – Это ведь твой первый куни, правда?

Я нервно кивнула и закусила губу, чтобы не пискнуть, когда Виктор Семенович сжал пальцами соски. И выглядел при этом таким довольным, чтоб его! Как будто миллион долларов подарили.

– А сама ты когда-нибудь удовлетворяла себя там? – произнося это, он покрутил между пальцами набухшие горошины, и ноги не выдержали, подкосились. И не успей он подхватить меня под ягодицы – точно утопилась бы.

– Так можно было, да? – выпалила я и только по выражению Виктора Семеновича поняла, что сморозила несусветную чушь. Этот мужчина был не просто слишком взрослый для меня, но и слишком опытный.

– Бриллиант, – покачал головой он, будто разговаривая сам с собой. – Откуда же ты такая взялась?

– А?..

Я обхватила бедра мужчины, а он, удерживая меня за попку, медленно раскачивал вверх-вниз. Член его скользил по моему животу, превращаясь из твердого в каменный, вздрагивающий с каждым мгновением всем больше.

– Ничего, – одернул себя мужчина, возвращаясь мыслями ко мне. – Нравишься ты мне все больше, Аль. И как тебя такую хорошую отпускать? Самому надо.

– И не отпускайте, – сорвалось с моих губ, но я тут же захлопнула рот. Это прозвучало, как: «Я влюбленная идиотка! Прошу вас, не бросайте меня!»

На одно мгновение в глазах Виктора Семеновича проскользнуло искреннее удивление, как у маленького ребенка, увидевшего невозможное чудо, а затем он обольстительно улыбнулся и поднял меня вверх, зарываясь носом в грудь.

– И сис… грудь своя! А стоят же, как каменные… – говорил он это с таким обвинением, что хотелось начать извиняться. – Как тебя еще кто-то на улице не завалил, Аль? Особенно с твоей манерой одеваться!

– И как это я одеваюсь, интересно?! – ахнула от такой несусветной наглости. Виктор Семенович резко опустил меня вниз, наконец, насаживая на свой каменный член. Он растянул меня до предела. Но в этот раз не было боли или неприятных ощущений, лишь невероятное чувство наполненности моим мужчиной.

– Так! – рыкнул он, опираясь ладонями в бортик и делая первый глубокий толчок. Такой, что перед глазами все темнело. – «Трахните меня семеро»!

– ЧТО?! Это я-то? – глаза мои широко распахнулись в удивлении, потому что слова Виктора Семеновича были абсолютной ложью.

В первую нашу встречу на мне была старая перешитая мамина юбка и страшные поношенные гетры. Как он мог этот ужас запомнить, ума не приложу. А уж считать сексуальными… Уникум! Во вторую встречу – серый брючный костюм-тройка со штанами клеш. «Секс» да и только, ага… Прямо путана с Ленинградки.

Мои родители слишком верующие, переживают о том, что скажут посторонние и никогда бы не позволили одеться развратно.

– Все, хватит! Завтра поедем тебе что-то приличное купим, – поставил перед фактом Виктор Семенович. Его толчки были резкими, грубыми, глубокими. Тело мое сотрясалось снова и снова, разрываясь от стягивающего между ног напряжения.

– Нет! Не надо мне ничего покупать, я не приму, – качнула головой, даже не рассматривая такую возможность. Не хватало мне еще содержанкой стать.

Мужчина неопределенно качнул головой, дескать, позже поговорим. Я точно знала: он не отступит. Будет гнуть свою линию до последнего! Но и я собиралась стоять до конца. Ведь жить здесь предстояло временно, и не было ничего нормального в том, чтобы тратить его деньги, пользуясь и так чрезмерной заботой.

– Не хочу с тобой спорить, малыш, – он делил каждое слово своими бескомпромиссными, уверенными толчками, вырывая из губ новые и новые умоляющие стоны. – Давай лучше проверим, как много раз ты сможешь кончить за сегодня. Я весь в предвкушении!

Его бархатный голос действовал на меня, как самый сильный в мире возбудитель, ударяя по голове не меньше водки. Я таяла от его натиска, дрожала от каждого слова, ощущала себя в надежных и крепких руках. Рядом с этим мужчиной мир за пределами комнаты переставал существовать. И не было наглой Ленки и обидевших меня родителей. Только он. Только мой любимый мужчина.

Я взорвалась, как атомная бомба и запустила свои ноготки ему в спину, что поняла лишь позже по вполне себе внушительным отметинам. Виктор Семенович кончил в меня, после чего долго матерился и даже поехал лично в местную аптеку за противозачаточным.

После возвращения экскурсия по плоскостям дома Смирнова продолжилась с новым энтузиазмом. Сперва бильярдный стол, затем домашний 3D-кинотеатр, после мягкий кремовый диван в маленькой гостиной на втором этаже. А там и день закончился.

– Спи, Аль, – Виктор Семенович чмокнул меня в губы на прощание. После уморительного дня я едва стояла на ногах, а блаженная улыбка никак не сходила с лица. Благо мужчина выглядел так же глупо. – Завтра утром меня не будет, вернусь после обеда. Скорее всего, ты столкнёшься с поваром Светкой. Я ее предупрежу насчет тебя, не дрейфь.

Он поддел мой подбородок, внимательно заглядывая в глаз, и лишь когда получил положительный ответ, отпустил и пошел к себе на третий этаж.

Тяжело вздохнув, я вернулась в спальню с нервно бьющимся сердцем. Вроде как один дом, но так далеко… А я ведь даже не была в его спальне, дело не дошло. И вроде как комната моя прекрасна, лучше и не пожелать, но засыпать все равно было холодно и обидно.

Обняв подушку, я представила на ее месте вполне реального живого человека и только тогда погрузилась в сон.

Глава 3

Дома мама всегда будила меня в шесть утра, почему-то начиная уборку именно в это время. У нее был странный ритуал: начинать день с мытья пола. И ритуал этот с двенадцати лет выполняла непосредственно я. Но после головокружительного дня с Виктором Семеновичем удалось проспать почти до восьми, что было в новинку.

– Ни-че-го, – проверив в который раз сотовый, я не нашла ни единого пропущенного от мамы с папой. Трубку они не брали, мне не звонили.

Словно вычеркнули из памяти. Все, нет у них больше дочери. И не нужна им. А вот Ленка – наоборот, хорошая и правильная.

Смахнув слезы, я посетила свою личную ванную комнату с душевой кабиной, ванной и огромной раковиной, где привела себя в порядок и принялась искать свободные вакансии по работе.

– Хватит сидеть на чужой шее! – хмыкнула я. – Спасибо Виктору Семеновичу, но рано или поздно надо будет и честь знать…

Увы, но ничего подходящего с первого раза не попалось. Либо сомнительные вакансии, где вроде искали переводчика на сайт знакомств, а по факту – тех, кто будет разводить бедных иностранцев на деньги; либо встречались не менее сомнительные названия, вроде «модель приватного характера». Должности вроде кассира или продавца в магазин требовали опыта в данной профессии. Которого у меня, увы, не было.

Настроение испортилось еще больше, когда, выйдя из спальни, я буквально столкнулась на кухне с танцующей молодой брюнеткой. Ее задница и грудь были практически одного размера – пятого. Никогда такого вживую не видела! А вот одежды на теле почти не было. Какая-то черная тряпочка, едва интимные места прикрывающая.

Ошалев от такого повара, я потеряла дар речь и застопорилась на входе.

– Ой, – девушка повернулась ко мне, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зубы. Горящих так ярко, что можно Лужники осветить во время концерта Киркорова. – Я Света. А ты Алина, да? Я так рада, наконец, с тобой познакомиться. Чем будешь завтракать? Я тебе быстро сварганю. Только скажи! Все могу!

– Эм… Мне бы чаю, – кратко прошептала я себе под нос, направляясь к заварнику. Только вот Света оказалась не на шутку деятельной и буквально отпихнула меня назад своим «бампером». Я чуть носом в ручку холодильника не врезалась.

– Не дрейф, я все сделаю! – вытянув руку вперед, пообещала она. А у меня сразу аппетит пропал. Особенно, после ее вальяжно брошенной фразы: – Дочка Витечки – мне, как родная. Обслужу по высшему порядку.

Так-так! А это было уже интересно… Натянув каменное выражение лица, я медленно присела за барный стол и подперла лицо ладонью. Значит, Витечка? Ясно-понятно.

– Свет, ты такая красивая, прямо не могу! Глаз не оторвать, – елейно протянула я, задабривая доверчивые ушки. Девушка тут же захохотала, но посмотрела на меня так: мол, я знаю. – Папа мой влюблен в тебя наверняка! Как тут мимо пройти, да?

– Ой, да что ты такое говоришь… – зарделась та, настолько меня заслушавшись, что капуста на плите сгорела. – Где он, а где я…

– Ты что! – воскликнула я. – Ты девушка видная. Эх, мне б такую маму, все обзавидовались бы!

Света поплыла от комплиментов, окончательно забыв о том, зачем вообще приходит в этот дом. Чем больше она смущалась, тем больше я подозревала неладное.

Если «Витечка» с ней не спит – я балерина.

– Мне приятно, что ты меня поддерживаешь, Алин, – театрально приложив руку к сердцу, потянула она. – Я же сама из села, денег никогда не видела. А тут такой мужчина, полностью упакованный… Сокровище, ведь! Скажи? – она заговорщицки нагнулась к моему уху, будто мы были настоящими подружками, и шепнула: – Папка твой – огонь! Я работаю над сближением, поверь. Если поможешь, буду рада. Может, ты поговоришь с ним? Ну, то-сё, а?

Благо Света не видела моих глаза, потому как теперь они походили на два стеклянных блюдца. Сжав края столешницы пальцами, я медленно досчитала до десяти и только после этого спокойно хмыкнула:

– И как проходит работа? Есть какие-то успехи?

– Ну… – она томно отвела взгляд и покрылась румянцем. Света выглядела такой счастливой, будто уже шла к алтарю с Виктором Семеновичем. Только вот в глазах ее были одни деньги и никакого любовного интереса. – Уже пару месяцев все идет хорошо. Твой папа он такой… Ненасытный, знаешь? Взрослая ведь уже, понимаешь. Ох, ну у него и энергии! Выдержать сложно, но я стараюсь изо всех сил… Главное ведь вначале, а потом можно и расслабиться…

В этот раз я даже не пыталась скрыть удивление. Любая дочь на моем месте не хотела бы знать, как и где ее отец спит с девушками. Но Свету было уже не остановить, она мечтательно взглянула на потолок и пропела:

– Ох, эта столешница! Она мне уже во снах снится… Сколько же раз мы ее на прочность проверили? Уже и не вспомнишь ведь…

Я поперхнулась воздухом и резко вскочила, убрав руки с места преступления. Все, хватит с меня подробностей! Финита ля комедия!

– Свет, горит! Сейчас дом папки спалишь – и все, свадьба отменяется! – я демонстративно указала девушке на запылавшую сковороду, и Света, истерически завизжав, бросилась тушить пожар.

А я что? Вернулась в спальню, и есть резко перехотелось.

До самого обеда Света приносила мне в спальню то круассаны, то конфеты, а в конце рабочего дня и вовсе торт испекла. Внаглую вошла в комнату с двумя чашками чая, мол, давай поболтаем, как девочки. Я проводила ее на выход под предлогом больной головы.

– Я завтра зайду, не переживай! – пригрозила мне Света с улыбкой до ушей. – Ромашку из дома тебе принесу. И маски! Можем ночевку устроить, как…

Захлопнув дверь перед ее носом, закрылась на ключ от греха подальше. Была бы на моем месте Ленка, та бы ей давно объяснила, куда и зачем ей пройти с ее намереньями.

А еще Виктор Семенович писал. Первое сообщение пришло утром, и я представила его расслабленный хрипящий голос, когда читала: «Как ты, сладенькая моя? Все хорошо? Со Светой познакомилась? Как она тебе?»

Ничего приличного в голову не пришло, потому я просто решила промолчать. Тогда через час мужчина вновь написал: «Ты там спишь что ли, Аль? Я же скучаю».

«Нет», – ответила я моментально. Пусть знает, что не сплю, а злюсь.

«Ясно», – такой же мгновенный резкий ответ, и я сразу увидела недовольного Виктора Семеновича и его сжатые губы с горящими черными глазами. «Будь готова к четырем. Поедем покупать тебе новую одежду».

Уставившись в телефон, я не могла представить, что злит меня больше: то, что он так уверенно игнорирует мою обиду или то, что все-таки решил поменять мой гардероб?!

«Везите свою невесту за шмотками, я уж как-то перебьюсь. Спасибо». После краткого ответа тут же выключила телефон и погрузилась в поиски работы. Чем раньше я ее найду, тем быстрее смогу съехать.

В наушниках под ритмичную музыку я просидела около часа в поисках очередной возможной должности, а затем… заснула.

Проснулась словно от толчка. Будто инстинкт самосохранения кричал внутри во весь голос: «Хана тебе, Алина! Пиши пропало! Собирай вещички и айда на вокзал!»

Открыла глаза и тут же сердце в пятки ушло. Виктор Семенович возвышался надо мной, как голодный тигр. Скалился, глазами своими черными опасно сверкал. И выглядел при этом так, будто собирается меня не то съесть, не то выпороть. Причем ни один из двух вариантов меня не устраивал…

– Вы чего?.. – сонно пробормотала я, «под шумок» стянув наушники и откладывая ноутбук подальше. Будет нехорошо, если единственная дорогая вещь ему случайно под руку попадет.

– Алечка, солнце мое ненаглядное, – прорычал он обманчиво спокойно, а затем как заорет с пеной у рта: – Какого хрена ты телефон отключаешь? И дверь на замок закрываешь, а?!

Хмуро пройдясь взглядом по его черной, безумно сексуально рубашке и синим джинсам, я поперхнулась воздухом. А все потому, что в руке этого психопата была ручка от моей двери. Вырванная с корнем.

– Ключей у вас не было запасных, как я понимаю, да? – с укором подняв бровь, я едва сдержалась от желания покрутить пальцем у виска. Нет, ну он вообще в себе, а?

С другой стороны, было в этом что-то милое, вызывающее глупую улыбку: бросил все и прилетел. Дверь выбил. Переживал за меня, небось решил, что я в печали из-за него. А я тут просто сплю! Вот облом.

– «ТЫ»! – гаркнул он, и улыбочка моя благополучно сползла на нет. – «Ты», млин!

Сев на постели, я уставилась на него волком, сложив руки на груди.

– А не надо на меня кричать, ясно? – хмыкнула я, отворачиваясь к стене. А там полный разгром: ваза на полу, а дверь вообще рядом стоит… Не знаю, что Виктор Семенович себе надумал, но это явно его взбесило.

– Я – спрашиваю, – выпалил он. Удивительно, как этот человек умудрялся говорить одновременно мягко, но и в приказном тоне! – А ты – отвечаешь.

Но после подобного обращения у меня не было желания даже в его сторону смотреть, не то что объясняться! Снести дверь, а обвинять во всех грехах другого, нужно уметь. Не человек, а сплошной талант!

Кровать рядом прогнулась, и Виктор Семенович с тяжелым вздохом поддел мой подбородок, поворачивая к себе лицом. Его голос подрагивал от нервозности, но был уж слишком елейный:

– А-а-аль… Котеночек… Если не хочешь, чтобы у меня случился инсульт, скажи уже, наконец, что там за невеста у меня внезапно объявилась?

Устоять перед его природным обаянием было выше моих сил, нечто совершенно неподъёмное. Эти глаза, полные коварства, запали в самую душу, напрочь выбивая все попытки выдержать эффектную паузу.

– Све-е-еточка, – отчеканила я каждую букву, парадируя голос поварихи.

– Не понял. Обидела тебя, что ли? – оттого как ожесточилось лицо Виктора Семеновича, по щелчку пальцев стало не по себе, и мороз пошел по коже. Негативно замотав головой, я проследила за тем, как его бровь непонимающе вздернулась вверх, и внизу живота затянулся тугой, почти болезненный узел. Господи, ну за что он такой сексуальный?! – Что тогда?

– Ну, – растерянно заправив выбившийся локон, неловко пробормотала: – Она же ваша любовница!

– И?.. – спустя минутную паузу выдал он, будто ожидая продолжения рассказа. У меня аж челюсть упала на пол! То есть подобного аргумента недостаточно?

– Она приняла меня за Ленку и начала рассказывать, как весело вам было на столешнице! Офигеть, – разведя руками в стороны, я пыталась показать мужчине весь спектра своего удивления, но тот просто хмыкнул. Умилительно и нежно. Будто видел что-то забавное!

– А-а-аль, – коварно протянул мужчина, улыбаясь еще шире. – А ты ревнуешь, что ли?

Это был конец моего ангельского терпения! Зашипев, я подхватила из-под спины подушку и запулила ей прямо в лицо мужчины. Да так сильно, что тот даже прогнулся. От страха во рту почувствовался металлический привкус и не зря. Потому что спустя мгновение я уже лежала пластом под массивным телом мужчины.

– Ревнуешь, – довольно кивнул тот, а затем, кратко чмокнув меня в губы, гортанно проурчав: – Моя!

– Как и Светка! – протараторила я, пытаясь выпутаться из его мертвой хватки. Ничего! Держал крепко, а еще и посмеивался. Гад! – О, еще Маша! Никого не упустила?

– А-а-аль, – его нос уткнулся в ложбинку на шее, жадно вдыхая запах до головокружения. Перед глазами все поплыло, а сопротивление стало совсем вялым. – Мы ведь уже уяснили: я взрослый дяденька. Девушек у меня было много. Очень много, малыш. Но пока ты со мной – других не будет. Я хочу только тебя.

Это странное слово «пока» больно резануло по сердцу, немного отрезвляя туманное сознание, но я и виду не подала. Нечего ему знать, что я влюбленная идиотка.

– И с кем ты еще спал из обслуживающего персонала? – как можно спокойнее протянула я, но мужчина взглянул на меня резко и волком. Мол, зачем тебе это знать? И на это у меня был вполне здравый и обоснованный ответ: – Не хочу больше сюрпризов. Неприятно, знаешь ли.

– Ну… Может, ты и права, я как-то не подумал, – а затем Виктор Семенович отвел взгляд, будто вспоминая теорему Пифагора, а не тех, с кем был секс! Кажется, девушек у него и вправду было много. Не зря в каждом кармане по «патрону» в виде защиты. – С уборщицей точно было. Девочка есть одна на вахте среди охранников – с ней. О, а еще садовник. Девочка, которая рубашки гладит… И та, что мусор по субботам выносит…

– Охренеть! – закричала я, оглушая мужчину своим громким криком. От абсурдности ситуации стало даже смешно. – Что за хрень? Это что, кружок по интересам, а? Я как в секту попала, ей-богу…

– Да ты чего, солнышко? Они сами хотели! – невинно похлопал глазками тот, сделав театрально испуганное лицо. Ну просто ангелочек, не меньше! – А я просто не сопротивлялся, Аль. Напором взяли. Окружили! Я жертва, Аль. Это чистой воды насилие.

Уставившись на Виктора Семеновича, долго вглядывалась в его глаза, а затем едва не умерла от смеха. Так и представлялось, как его несчастного в круг взяли, а он бедный сопротивлялся, сопротивлялся…

– А говорил, что не приводишь в дом всяких… – понуро выпалила я, когда приступ прошел. – Врал, значит.

– Так это же персонал, ничего такого. Не жениться же на каждой, млин. Мне даже в голову не пришло тебе рассказать. Ну, было и было, – равнодушно пожал плечами Виктор Семенович, будто он жвачками с этими девушками делился.

И снова сердце предательски пропустило удар от мысли, что я очередная «каждая», на которой не нужно жениться, а можно просто трахать. А чего я хотела, спрашивается? Такой мужчина как Виктор Семенович не бывает одинок. Он лакомый кусочек для любой адекватной девушки. И то, что он просто обратил на меня внимание – уже чудо небесное. Хотя почему-то от этой мысли легче не становилось. А только хуже. Будто была между нами огромная пропасть…

– А-а-аль, – знакомо протянул он, поддевая подбородок и снова ревностно завладевая моим вниманием, будто хотел, чтобы я думала лишь о нем одном. – Хочешь, я их всех к чертям уволю и новых найму? Мне-то все равно. Главное, чтобы ты была довольна.

Как бы я ни хотела злиться, как бы ни старалась себе казаться такой обиженной и независимой… Черт, но как же сильно он умел действовать на меня одним лишь пронзительным взглядом! Как глоток кислорода, без которого невозможно жить. Хотелось обнять мужчину и больше никогда не отпускать. Быть с ним рядом всегда и везде.

Тем более, Виктор Семенович и вправду был холостяком все это время. Насколько я знала, после смерти матери Лены, а это было более пятнадцати лет назад, у него даже девушки не было.

– Хочу! – уверенно выпалила я, потому что не собиралась больше разглядывать бывших любовниц Виктора Семеновича. Нефиг им тут по дому щеголять полуголыми! – И пусть все мужчины будут.

– На мужчин я не согласен, – поморщился он. – Ты у нас любительница мужских достоинств. Нечего на чужие пялиться.

– Тогда… женщины, только старые и страшные, – выдвинула я новые условия, прикусив губу, чтобы снова не покрыться густым румянцем. – И толстые. Самое главное – толстые. И везде, а не только в нужных местах!

Виктор Семенович засмеялся, уткнувшись лицом мне в щеку, и сдавленно протянул:

– Хорошо, хорошо… – Я ойкнула, ощутив укус на мягкой коже, и запустила пальцы в его шелковистые волосы. – Хорошо, булочка моя…

– Булочка, потому что толстая? – напряглась я, уже начиная обижаться. Руки сами по себе потянулась к торшеру у кровати.

– Потому что аппетитная, – рыкнул он, вжимаясь выпирающей ширинкой в мои тоненькие шорты. – Постоянно хочется тебя съесть. Приворожила, что ли? Работать не могу, есть не могу, спать – и то не могу… Ведьма!

Я и не заметила, как вновь оказалась полностью обнаженной, нетерпеливо ожидающей его первостепенного внимания. Это был какой-то сладкий транс, выходить из которого категорически не хотелось.

Мужчина вошел в меня глубоко и резко, комнату оглушили облегченные стоны. Виктор Семенович смотрел на меня так пронзительно, что под ложечкой сосало, а слова сами вырвались наружу:

– Не знаю, как долго я задержусь в этом доме. – Лицо мужчины напротив недовольно ожесточилось, но я все равно продолжила: – Не хочу больше встречать всяких там любовниц. Прошу тебя.

– Будет сделано, Аль, – клятвенно пообещал он, и я почему-то поверила безоговорочно. – Как скажешь. Все время забываю, что ты у нас весьма юная душа.

Он был таким нежным в тот день, трепетным и обходительным. Толчки – плавными, медленными, вымеренными. Будто Виктор Семенович наслаждался каждой секундой, растягивая удовольствие, вытягивая из меня все новые и новые мольбы. Я металась под ним, как в припадке, а он жадно впитывал каждый мой стон, не отводя пристального взгляда.

– Прошу… – шептала я, совершенно не осознавая, что делаю. – Я больше не могу…

Виктор Семенович хмыкнул, будто точно знал, что и зачем делает, а затем остановился. Секундной заминки хватило, чтобы подступающий оргазм отошел на задний план, а из горла вырвался обреченный вздох. Если кому-то в этот день и грозил инсульт, то это исключительно мне!

– Чего ты хочешь, Аль? – четко, внятно и властно, но между тем низко, бархатно, с придыханием проговорил мужчина, укрывая мелкими поцелуями сперва лицо, затем шею, а после и грудь. Когда его губы сомкнулись на моем соске, я неосознанно сократилась, и Виктор Семенович сдавленно зашипел. Еще неизвестно, кому из нас эта пытка тяжелее давалась! – Скажи мне, малыш. Я хочу услышать это от тебя.

Слова застряли в глотке, не в силах вырваться наружу. Какая-то странная преграда мешала мне перейти на «темную сторону» даже в момент полного беспамятства. Из горла вырывались невнятные звуки, и тогда мужчина сделал пару резких, глубоких толчков и просунул одну руку между нашими телами. Его большой палец очертил круг на клиторе, а моя спина прогнулась дугой от прошибающего позвоночник ощущения тотального удовольствия.

– Котенок, – поторопил он. – Я жду.

– Не могу, – призналась я, поерзавши на месте. Может, самой получится кончить, без его участия? Но Виктор Семенович не был дурачком и руку быстро убрал. Гад!

– Ну, я же ведь могу, – протянул он со щемящей душу нежностью. Одного его голоса мне хватило, чтобы прошибло очередной судорогой. Все равно мало! А когда Виктор Семенович поддел мой подбородок, заглядывая в глаза, и вовсе мир отошел на другой план. – Аля… Котик… Карамелька моя… Хочу тебя не могу. Только и думаю на работе о том, как ты по дому моему в своем коротеньком платьишке ходишь, и самому себе завидую. За сегодняшний день придумал еще пятьдесят мест, где я тебя возьму. Расписал нам план на ближайшее будущее!

Виктор Семенович оказался тот еще жук! Точно знал, что нужно сказать девушке, чтобы она поплыла перед ним, тая и превращаясь в розовую лужицу у его ног. Я была почти уверена, что все эти его ласковые обращения он использовал в отношении всех его женщин, без исключения. И Машка, и Света, и те другие… Но никто никогда не был со мной так обходителен, как он. Никто не смотрел с таким обожанием и желанием. И в тот момент я трезво поняла, что даже если все закончится завтра – никогда не буду жалеть о времени, проведенном с этим мужчиной.

– Я тебя хочу, – выпалила, глядя в его глаза, не моргая. Пытаясь вложить в эти слова намного больше, чем стоило. Все свои чувства, всю свою безграничную любовь.

Мужчина и бровью не повел, с восхищением меня рассматривая. Только член его во мне многозначительно одобрительно вздрогнул. Говоря о том, что таки мои слова произвели на него нужное влияние! Не зря себя пересиливала. Не такая уж он и скала непробиваемая!

– Моя умника, – вместо того, чтобы поцеловать в губы, он засосал сосок, а затем вновь закусил его зубами, оттягивая на себя. И играясь с ним, терзая. Будто песик любимую игрушку. Это было бы чертовски забавно, если бы тело судорогами не сводило от напряжения! Я многозначительно поерзала под ним, а мужчина, вместо того, чтобы продолжить, как бы невзначай выдвинул новое условие: – Назови меня по имени, Аль. И я дам нам обоим кончить.

Грязно выругавшись, я услышала приглушенный смех. Так и хотелось запустить в его голову чем-то увесистым! Шантажист хренов. Я ведь запомнила его тактику, за мной не убудет, ага. Пусть только расслабится!

Виктор Семенович был для меня слишком взрослым и опытным, почти ровесник отца. Рубеж в голове отчаянно мешал перейти грань приличий… Хотя о чем вообще речь? Этот мужчина брал меня не первый раз, и я все же неосознанно перешла на «ты».

Но называть его Витя – выше моих сил. Или Витечка. И, упаси господь, Витюша. Уф!

– Я сейчас уйду, – буркнул он обиженно, утыкаясь носом в мою грудь и жадно вдыхая запах кожи. Обнял на талию и горестно вздохнул: – В самом деле, малыш! Сперва меня это даже заводило, но уже все. Хватит. Либо по имени, либо вообще все.

Паника захлестнула с головой, тревога внутри заставила сердце биться в миллиарды раз быстрее. Я не хотела терять его, не хотела отпускать. Не сейчас, ни когда-либо потом. Ни один человек в мире не дарил мне столько эмоций, ни один не заставлял волоски на коже встать дыбом. Он был особенным. Только моим.

– Витя, я хочу тебя, – протянула я пискляво с таким ужасом, что самой стало тошно.

Голос дрожал, глаза расширились, как два огромных блюдца. А мой мужчина застыл и заострил слух. От страха возникли предательские глупые слезы, а нижняя губа позорно задрожала. Все это было для меня слишком ново.

Просто слишком.

Оценив мою реакцию, Виктор Семенович глухо выдохнул и, сжав мои щеки своими ладонями, накрыл мои губы своими. Его поцелуй был терпким и горьким, как виски, но вместе с тем сладким до одури, как шампанское с пьянящими пузырьками. Бодрящим, бешенным, дерзким…

– Алечка, – шепнул он, снова погружая меня в безумный тайфун его глубоких резких толчков. – Умница моя… Хорошая девочка… Котенок… Какая же ты у меня… Ух!

Он шептал мне пошлые нежности, ускоряясь до предела возможностей. Грудь подпрыгивала, тело скользило по шелковым простыням. А его руки неизменно сжимали скулы, не позволяя отвести взгляд. Заставляя смотреть только лишь на него. Как будто в душу.

Я не выдержала первой, взорвалась, запуская ногти в его ягодицы и сотрясаясь всем телом от бешеного оргазма. Как будто кто-то снова и снова бил дефибриллятором по причинным местам! Виктор Семенович был следующим, спустя целую минуту. В момент последнего удара его глаза широко распахнулись, и я увидела там что-то такое… Запретное и совсем интимное. Типа любви? Возможно, мне просто сильно хотелось ее там найти. Сильно хотелось заметить то, чего на самом деле нет.

– Я с тобой тут побуду. Чего-то одному наверху совсем грустно без тебя, – не спрашивая, Виктор Семенович перекатился на спину и подобрал меня под свой бок, обнимая руками и ногами так тесно, будто хотел впечатать себе под кожу.

Я не чувствовала себя сонной, но была выжата физически. А еще безграничное счастье окутало каждую клеточку тела.

– Я ищу работу, – зачем-то выпалила, будто это могло быть ему интересно.

Как оказалось – интересно. Мужчина напрягся, крепче сжимая мою грудь своей властной ладонью.

– И, зачем же? – вкрадчиво протянул он, сильнее вжимаясь в мое тело. – Сбегать от меня собралась, да?

Я ощутила, как его окаменевший снова член уперся в мои ягодицы, скользя между округлостями. Не точка Джи, но я едва не умерла от лавины возбуждения, упавшей на голову нежданно-негаданно.

А ведь только все закончилось. Ну, ё-моё, Виктор Семенович!

– Я ведь не могу жить здесь вечно, – пожала плечами, откидывая голову назад и вдыхая его божественный аромат. Он заставлял мои легкие трепетать в безграничном удовольствии, как от эликсира жизни. – Это неправильно. Так нельзя.

– Не отпущу тебя, котенок, – твердо и в чем-то агрессивно выпалил Виктор Семенович, делая объятия еще более тесными. Отчего лёгкие буквально сдавило, а дышать стало невозможно. Он откашлялся и быстро сменил тон на вкрадчиво-елейный: – То есть все твои проблемы из-за моей непутевой дочки. Я чувствую себя виноватым. Так и есть. Будешь жить тут столько, сколько нужно. Дом огромный и пустой. Мне в радость, что тут есть ты.

Я нервно улыбнулась, безрезультатно пытаясь взять себя в руки. Из груди вырвался странный мурчащий звук, и Виктор Семенович чмокнул меня в щеку, медленно входя в меня своим каменным членом. Я была настолько мокрой для него, что это не составило никакого труда. Как нож в размягченное масло.

– Блядь, – задохнулся мужчина, засасывая кожу на моей шее. Складывалось ощущение, что он делал это намеренно, мечтая оставить хоть какую-то свою метку. Как клеймо. – Скажи, что ты так сильно течешь только для меня, малыш… Это просто с ума сойти…

– Только для тебя, – призналась я, снова окунаясь в пучину наслаждения. Ощущая, как любимый мужчина растягивает меня изнутри словно поршень. И все же, где-то на затворках проснулась совесть: – Мне нужны деньги, и я должна работать.

– Не нужны, – спутанно прохрипел он, задыхаясь. Все крепче и крепче сжимая мою грудь. Еще немного, и он бы просто оторвал ее с корнем! – Все дам тебе, котик… Все дам, солнышко мое!

Это прозвучало очень лестно и безумно заводило… Но! Я не хотела быть второй Ленкой. И второй Светкой быть не стремилась. Мне нужны МОИ деньги, заработанные умом или руками, но никак не энным местом.

– Нет, я буду работать, – негативно замотала головой. Только вот работу, как оказалось, найти не так просто, как хотелось бы, увы. Так что временный выход пришел в голову сам собой: – А давай я пока буду готовить, убирать, стирать… Пока ты кого-то квалифицированного не найдешь, а? Я умею, клянусь!

– Конечно, золото мое ненаглядное, – насаживая меня на себя все быстрее и быстрее, мужчина, кажется, вовсе не понимал, что происходит вокруг, и что он говорил. А я наматывала на ус. – Делай все, что хочешь…

Хихикнув, я решила проверить, насколько он меня слушает. Хотя и сама едва ли улавливала слова. Пульс безумно пульсировал в ушах, а комок между ног становился все туже и туже.

– И парня можно себе завести? – протянула я наивно. – У тебя ведь столько девушек было, а мне для опыта не хватает…

– Я тебе дам парня! – рявкнул мужчина, укусив меня за плечо. Больно, между прочим! Только вот это странное касание помогло достигнуть пика, словно по щелку пальцев. Как будто кто-то током по позвоночнику ударил. Я закричала, а мужчина принялся покрывать мое тело поцелуями. Куда только губы ни попадали. То в щеку, то в шею, то в плечо. – Убью его, булочка!.. Пусть только кто-то к тебе дотронется…

В постели это звучало достаточно мило, но на жизнь я подобные угрозы не проецировала. Кто же знал, что Виктор Семенович у нас слов на ветер не бросает.

***

На следующее утро я проснулась от трели будильника, и только когда он меня вконец разбудил, вдруг поняла, что рингтон-то не мой. Пощупала не глядя соседнюю подушку, а она уже пустая и холодная. Пришлось вставать и смотреть.

А телефон-то оказался новый, только с моей сим-картой. Золотой, последней модели и яблочком позади. Самое удивительное, только неделю назад Ленка сетовала, что он поступает в продажу аж через месяц. А Виктор Семенович где-то сейчас уже нашел. И мой старый сотовый куда-то дел!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.