Розалина Будаковская
Mayday

Посвящается Т. Ричардсону

Сон первый

«У Скорпионов сегодня день наполнен неожиданными событиями и радостными встречами. Держите себя в руках, дорогие Скорпионы, плохое настроение проходит быстро, а сказанные в гневе слова ещё долго могут отравлять вам жизнь.»

Я сделал радио потише и продолжил одеваться.

Странный сон сегодня видел. Такой натуралистичный и живой, будто не сон вовсе. А было… Я стоял на пешеходном переходе. Перехожу через него раз тридцать за неделю, когда иду на работу. Солнечный день. Кажется, на наручных часах было около восьми утра. И чего я в такую рань вышел? У меня нет ответов.

В принципе… Это же просто сон, верно? Конечно! Я смеюсь из-за таких серьёзных рассуждений по совсем несерьёзной теме. Застёгиваю рубашку и поправляю воротничок.

Всего лишь сон, но я не могу перестать думать о том, как он закончился. Ещё в детстве я боялся, что меня собьёт машина. В сегодняшнем сне именно так и произошло. Машина была чёрная, легковая, самая обычная. Водитель… Я помню его перепуганное лицо. Как я вообще оказался на проезжей части? Кажется, меня кто-то толкнул.

Странный, странный сон.

Я допил остывший чай и надел пальто. Закрыл квартиру на два оборота ключа, вышел на улицу. Октябрь, а уже так холодно! Кутаюсь в воротник и шарф. Свежий воздух бьёт в лицо, я щурюсь от ветра.

Идти не близко, но я люблю пешие прогулки. Мой психотерапевт, доктор Карен Морган, говорит это полезно для здоровья и успокаивает. По пути я, как обычно, беру зелёный чай с жасмином в кофейне и завтракаю там же.

Большая очередь, но двигается она быстро. Однако, мне всё-таки не повезло – прямо передо мной стоит Ноэль Хольт. Мне хватает его ругани на работе. Издательство, в котором работает журналист, находится на этаж ниже офиса фармацевтической кампании. Я каждый день слышу, как он проклинает каждого сотрудника.

– Чего встал?! – обернулся Хольт и рявкнул на меня. – Слышал про личное пространство?! Шаг назад, живо!

– Это очередь. – невозмутимо ответил я. – Здесь все так стоят.

Не хочу портить себе настроение из-за какого-то писаки-психопата. Журналист открыл рот, чтобы выкрикнуть нечто гадкое и едкое, но его остановил зазвонивший смартфон. Хольт махнул на меня и всю очередь рукой и ответил.

– Доброе утро, Ада! – грубиян тут же подобрел и расплылся в улыбке как влюблённый по уши мальчуган. – Да, да, я уже скоро буду. Тебе латте, верно? Хорошо, до встречи!

Не знаю, кто эта Ада, но она спасла нам всем сегодняшнее утро. Хольт забрал два стаканчика с кофе и вылетел на улицу.

Спустя пару минут я тоже вышел. В правой руке у меня стакан чая, а в левой – ещё горячий сэндвич с сыром, ветчиной и каким-то зелёным соусом. Мне хватило пяти минут, чтобы всё это съесть и, наконец, почувствовать себя живым человеком.

Вот теперь утро действительно доброе!

Я остановился на пешеходном переходе. Том самом переходе, между прочим, из сегодняшнего странного сна. Я и ещё пара десятков человек ждём, когда загорится зелёный на светофоре. Машин не видно поблизости. Как ни удивительно, проезжая часть абсолютно пустая.

Вот уж странность.

Я нервничаю. Вытаскиваю руку из кармана пальто и мельком смотрю на наручные часы. Без девяти минут восемь. Не может быть! Я вышел из дома в семь сорок. Сверяюсь со временем на смартфоне – восемь двадцать семь. Похоже, у меня наручные часы встали.

Из-за угла появилась одна единственная машина. Водитель, похоже, куда-то опаздывает. Он стремительно прибавляет скорость, чтобы успеть пролететь на зелёный. Вдруг я чувствую удар в спину, будто позади меня кто-то поскользнулся и пытался удержать на ногах, и лечу прямо под колёса машины.

Я открыл глаза и, в ожидании какого-нибудь комментария, посмотрел на своего психотерапевта, доктора Карен Морган. Седовласая женщина положила ногу на ногу и сделала пару пометок в большой записной книжке.

– Раньше мне снился космос, – я поднялся с мягкого дивана и сел, – ну, иногда то, как работают внутренние органы. – сказал я. – Но не такое.

– Это сказывается стресс, мистер Ричардсон. – доктор Морган отложила записи на столик справа от неё. – Пьёте успокоительное, которое я Вам прописала?

– Конечно. – кивнул я. – Каждый день, утром и вечером.

Она многозначительно покачала головой.

– Скоро уже выходные. – начала психотерапевт. – Сделайте что-нибудь для себя. Вот, чего бы Вы прямо сейчас хотели?

– В бар. – уверенно ответил я после небольшой паузы. – Но не сейчас, а ближе к ночи. – я робко улыбнулся и, кажется, покраснел. – Ну, на крайний случай, можно и в ночной клуб пойти.

– Любите танцевать? – поинтересовалась Морган. – Или готовы наладить личную жизнь?

– Нет. – я слегка помотал головой. – Там много людей и много эмоций. Иногда мне нравится ходить по людным местам и наблюдать за людьми. Чувствовать себя… крупинкой Вселенной.

Я в очередной раз умолчал, что мне нравится сидеть в людных местах в самых тёмных и незаметных углах. Такие закутки дарят незабываемое ощущение – я кажусь себе таким огромным и неуязвимым. Больше и, наверное, сильнее всех людей. Я чувствую себя всей этой темнотой. Жутко и прекрасно.

Насчёт этих ощущений я всего раз проговорился доктору Морган. Я помню её взгляд до сих пор – удивление в сочетании с насторожённостью и чувством приближающейся опасности.

Ох, вовсе нет! Никакой я не убийца и уж тем более не маньяк! Я думал об этом. Думал, смогу ли я убить кого-нибудь? Нет. Разве что в состоянии сильного аффекта.

– Тогда, – женщина поднялась со стула и поправила строгую юбку грязно-зелёного цвета, – я хочу пожелать Вам хорошо провести время. Дерзайте!

– Спасибо!

Я вышел на улицу и напоследок обернулся на окна кабинета доктора Морган. Чёрт, я так и не решился сказать ей, что сегодня действительно попал под машину. Да, сначала мне это только приснилось, но тем же утром это произошло в реальности.

На асфальте была кровь. Надо мной нависли медики, водитель и пара прохожих. Они вытаращились на меня. Я встал, отряхнулся и перешёл проклятый пешеходный переход. Те люди даже останавливать не стали. Только смотрели вслед обезумевшими глазами.

Чудище

Уже минут двадцать стою перед зеркалом в спальне. На теле нет ни намёка на то, что меня утром сбила машина на приличной скорости. Ни царапин, ни синяков. Даже каких-нибудь покраснений или раздражений нет!

Экран телефона засветился из-за нового сообщения. Кстати, и он остался целым.

Уже полночь, надо же! Может, и вправду стоит выбраться куда-нибудь в людное место? В кабинете доктора Морган я сказал, что хочу именно этого – побыть среди людей. Напитаться их эмоциями, так сказать. К тому же по гороскопу у меня сегодня неожиданные события и радостные встречи. События уже были, время радостных встреч.

А в сообщении была очередная реклама.

Я вылетел на улицу. С трудом вспоминаю, на два ли оборота ключа закрыл дверь? Кажется, да. Впрочем, это не так уж и важно. Только мой пунктик. Слышал, недалеко отсюда есть неплохой бар «Дом на Утёсе». Ни разу там не был.

Иду быстрым шагом, чтобы не замёрзнуть. Я нечасто выбираюсь на улицу в тёмное время суток, поэтому как-то не взял в расчёт, что ночью значительно холоднее. Без страха снова перебежал через пешеходный переход. На этом месте сегодня могла оборваться моя жизнь, а я его даже не сразу узнал!

Наконец, я остановился перед зданием в скандинавском стиле. Оно всё в мигающих гирляндах и светится, как рождественская ёлка. Постройка очень компактная. Наверное, и посетителей вмещает не слишком много. Вместо подарков в нарядных коробках «Дом на Утёсе» окружают с десяток людей. Многие вышли курить, а другие – просто стоят рядом и продолжают разговор.

Мне уже нравится это место. Красиво, в меру шумно и не видно агрессивно настроенных типов. Надеюсь, здесь и в остальное время не бывает таких, как Ноэль Хольт. Я зашёл внутрь. Внешний вид обманчив: «Дом» внутри просто огромный!

У противоположной от входа стены находится бар, к стенам сдвинуты многочисленные столы. Похоже, я как раз вовремя – «Дом» из бара превратился в ночной клуб. Именно то, что мне сейчас нужно! Когда люди танцуют, у них так много эмоций.

Свет в зале приглушённый. Стены сделаны так, что кажется, будто они из дерева. Такого очень дорогого и многовекового дерева. Источниками желтоватого света служат небольшие фонарики на стенах. Красиво. Очаровательное место!

Я пробрался к барной стойке и попросил холодной газировки. Таблетки доктора Морган не стоит мешать с алкоголем. Впрочем, мне и сам вкус спиртного не нравится. Разве что иногда коктейли с ромом люблю.

Прошло не так много времени, как меня стало клонить в сон. Даже под громкую музыку я умудрился задремать. Помню тот момент, когда сознание вдруг отключилось и в силу вступило подсознание.

Я иду по улице. Возвращаюсь домой из «Дома на Утёсе», наверное. Темно. Вокруг горят фонари, и слабо мерцают звёзды. Такое чувство, что мой путь длится уже целую вечность! Не могло же меня так от газировки развести, верно? В «Доме» было определённо теплее, чем на улице.

Мельком гляжу на экран смартфона – половина третьего. Засиделся. Кутаюсь в шарф и воротник и иду дальше. Приходится ускорить шаг, чтобы совсем не окоченеть.

Видимость так себе. Я вижу, может, метров на двадцать вперёд, а дальше очертания предметов скрывает густой туман. Я немного опустил голову, чтобы ветер так не хлестал меня по лицу. Иду и вдруг слышу непонятный звук. Он явно металлический, похож на скрежет, но не совсем то. Без того непонятный шум сопровождают чьи-то тяжёлые шаги. Что это?

По спине пробежали мурашки. На улице только я один. Больше здесь никого нет! Звук слишком уж жуткий, чтобы я не реагировал на него. Внутри всё сжалось от приближающегося шума. Я разве что не цепенею от ужаса и готов бежать куда глаза глядят, но почему-то этого не делаю.

Стою, спрятавшись за столбом уличного фонаря. Толку от этого, конечно, вообще никакого. Моё тело намного шире этого несчастного столба, но ничего лучше я не придумал. Притаился и жду, когда из тумана появятся очертания шумного чудища. Сам понимаю, что никакое это не чудище, но ничего не могу с собой поделать.

Звук всё ближе. Воображение уже нарисовало и заставило меня увидеть в тумане неясные очертания. Оно огромного роста, крупное. Существо движется размеренно, даже лениво. По строению напоминает человека. Чем ближе монстр, тем больше я нахожу его силуэт похожим на человеческий.

Он совсем близко! Внутри борются страх и безмерное любопытство. Всё же я зажмурился и жду. Чего жду – не понятно, но всё равно жду.

Вдруг звук пропал. Прямо где-то рядом со мной. Я всё равно не стремлюсь открывать глаза. Может, оно только этого и ждёт?

– С Вами всё в порядке?

Мужской голос раздался эхом на пустой улице.

Боже, это был всего лишь прохожий! Как же глупо я выгляжу! От смущения щёки закраснелись. Я чувствую, как они горят. Не знаю, куда деваться. Ужасно хочу немедленно провалиться сквозь землю. Господи, Томас! Надо же быть таким трусом!

Я резко открыл глаза и посмотрел перед собой.

– Всё хорошо?

Повторил мужчина, всматриваясь в моё лицо. По его взгляду легко читается непонимание и некоторая обеспокоенность. Конечно, вряд ли ему каждый день попадаются такие трусы, которые пытаются спрятаться от собственных выдумок за фонарным столбом.

– Вы в порядке? Нужна помощь?

Я обвёл взглядом случайного прохожего с головы до ног. Перед его ботинками лежит помятая жестяная банка. Похоже, он пинал её, когда шёл. Вот тебе и жуткий металлический звук…

Свет фонаря полностью освещает лицо мужчины. Он выглядит… Он будто с картинки сошёл! На время я обомлел и, честно говоря, потерял дар речи. На голову выше меня. Носит длинное чёрное пальто.

Не знаю, сколько мужчине лет. Сорок? Больше? Меньше? Понятия не имею. Волосы тёмные, густые. На некоторых прядях висят крошечные капельки воды. Нижняя часть лица незнакомца довольно тяжёлая. Прямой нос, не очень широкая переносица. Разрез глаз немного вытянутый, брови с небольшим изгибом.

Больше всего меня привлекли глаза. Я никак не могу понять, какого они цвета! То ли светлые, то ли тёмные. Может, зелёные? Вроде, не похожи. Серые? Карие? Нет, всё не то. Мне кажется, будто они постоянно меняют свой цвет.

– Немой, что ли? – непонимающе произнёс мужчина.

– Нет, я не немой. – с долей обиды ответил я. – Почему я немой?

– Я задал пять вопросов, – сказал он, – и только на последний ты соизволил ответить.

Я не нашёл, что сказать.

В голове жужжит навязчивая мысль, что мне нужно домой. Я вышел из своего никудышного убежища и продолжил путь.

Я остановился в очередной раз около скамейки. Меня привлёк джинсовый рюкзак, который здесь оставили. На большом кармане впереди вышито радужными буквами «Чарли». Рюкзак практически весь вымок.

Я резко открыл глаза и едва успел ухватиться за барную стойку, чтобы не свалиться со стула.

– Всё в порядке, приятель? – моего плеча коснулся бармен. – Тебя так от газировки развезло? – усмехнулся он. – Порядок?

– Да, да, – ответил я и почти спрыгнул с высокого стула, – мне просто пора домой. Завтра на работу.

– Уже сегодня.

– Что?

– Третий час ночи. – пояснил бармен, наливая кружку светлого пива. – Завтра уже наступило.

Я вышел из «Дома», озираясь на здание. Оно величественно возвышается. Мне кажется, оно смотрит на меня с некоторым презрением за то, что я уснул.

Я тряхнул головой, отгоняя нелепые мысли, и поспешил скрыться от «напыщенного взгляда» странного строения. Газировка была странной. Всё сегодня странное.

Бреду по безлюдной улице. Всё прямо как в очередном сне. Спустя какое-то время я также услышал металлический звук и тяжёлые шаги. Всё именно так, как я видел в своём сне. Из тумана показался силуэт высокого мужчины в чёрном пальто. Он глядит себе под ноги и пинает жестяную банку. Только заметив меня, прохожий быстро подобрал её и ускорил шаг. Он пару раз оглянулся на меня, а потом скрылся в тумане. Будто его и не было.

Иду дальше и смотрю по сторонам. Если верить сну, где-то здесь должна быть скамейка. На ней забыли джинсовый рюкзак с большими вышитыми буквами. Я почти дошёл до дома и отчаялся найти его, как вдруг в туманной завесе разглядел очертания скамьи и чего-то похожего на рюкзак…

Я подошёл ближе и осторожно дотронулся до него. У меня такое ощущение, что я сейчас снова проснусь, или эта вещица просто растворится в воздухе.

Рюкзак джинсовый, с буквами. Внутри личные вещи. Похоже, он принадлежит девушке. Ну, или парню с очень рыжими, длинными и вьющимися волосами.

Рюкзак

Я проснулся за полчаса до будильника. Гляжу в потолок. Думать ни о чём не хочется. После бара я действительно чувствую себя лучше. Будто после хорошего двухнедельного отпуска.

По пути в ванную я заметил на подставке для обуви чужой рюкзак. Точно! Тот, со скамейки. Вчера мне так хотелось спать, что я даже не удосужился проверить его содержимое. Нет, конечно, я не собираюсь прикарманивать чужие вещи. Мне всего лишь нужно проверить, есть ли внутри номер телефона настоящего владельца. Если повезёт, то и документы найдутся.

В большом отделении нет ничего из того, что я ищу. Пара шоколадных батончиков, книга, тёплая толстовка, которая до сих пор пахнет порошком, пара жевательных конфет с жидким центром, прозрачный блеск для губ с ароматом клубники и зарядка от телефона.

Меня привлекла книга. Обложка твёрдая, но обтянута чем-то вроде плотной плёнки. Как подушечка. На бело-голубой обложке золотистыми буквами сверху написано «Отражение», а ниже имя автора – Гвинет Кинг.

На титульном листе выведен размашистый автограф писательницы и посвящение некой Чарли Коласанто.

Интересно. Толстовка женская, а имя… Только если «Чарли» это сокращение от Шарлотты, например. Я взглянул на буквы на рюкзаке. Похоже, владелица вышила своё собственное имя.

Во внутреннем кармане я нашёл газетную вырезку. Чарли зачем-то сохранила объявление о сдаче квартиры в районе Риверсайд. У меня есть приблизительный адрес.

У меня нет ни её телефона, ни другого адреса, так что стоит проверить квартиру в Риверсайд. Надеюсь, эта Чарли живёт сейчас именно там. Правда, свободное время у меня будет только после работы.

Я собрался выходить и прихватил с собой рюкзак, упаковав его в пакет.

День начался с чашки чая и свежей булочки с корицей. Вообще я равнодушен к выпечке, но сегодня что-то очень уж захотелось.

На работе меня снова ждали бесчисленное количество папок с бумагами, которые нужно срочно проверить, и шумящий прямо над ухом кулер. Что ж, я не жалуюсь. Этот сосед хотя бы не болтает по телефону весь рабочий день и не разбрасывает свои вещи.

День подходит к концу. Четыре часа дня. Я сижу и с трудом пытаюсь не заснуть прямо в кресле. В сон клонит ужасно. Что это со мной? По-моему, я спал не так уж мало. Да и чувствовал себя вполне бодрым и выспавшимся.

В конце концов, усталость стала невыносимой. Ладно, всего пару минут. Просто закрою глаза. Никто даже не заметит.

– Чарли? – мой голос звучит так неуверенно. – Чарли?

Никто не отвечает.

Где я вообще? Здесь темно. Пахнет свежестью. Второй запах практически неуловим, но очень уж знаком. Не могу его описать.

Где-то открыто окно. Я хорошо ощущаю сквозняк. По ногам очень дует. Почему я, собственно, в незнакомом месте, да ещё и без обуви? Как я сюда попал?

– Чарли? – снова позвал я. – Чарли!

Мне в очередной раз никто не ответил. И почему я ищу Чарли? Это та самая Чарли, которая рюкзак потеряла?

Я сделал несколько шагов вперёд и воткнулся лбом во что-то каменное и острое. Mo chreach! 1 Синяк останется. Я потёр ушибленное место и снова выругался. Да где я?! Возможно, стоит идти наощупь. Стена где-нибудь всё-таки закончится.

Не знаю, сколько я иду. Время течёт с непонятной скоростью. С другой стороны, мне кажется, оно не движется вообще. Будто самого понятия времени не существует. Я знаю, что это всего лишь сон, но никак не могу заставить себя проснуться.

Выходи! Томас! Выходи отсюда немедленно!

Я попытался представить дверь, как учила доктор Морган, чтобы выйти из темноты, но ничего не вышло. Пытался представить лампочку или другой источник света. Но и эта моя попытка не увенчалась успехом.

В какой-то момент я подумал, что мне снова снится космос. Но из предыдущих снов я с лёгкостью мог выйти и заставить себя проснуться. Не в этот раз. Что это за место? Что это за сон?

В воздухе появился запах воды. Чистой, свежей и ледяной. Будто где-то рядом находится настоящий горный родник. Я прислушался. Журчания воды не слышно. Странно. Иду дальше, аккуратно передвигаясь вдоль каменной стены.

Мелькнул свет! Прямо передо мной, буквально в паре шагов! Я поспешил туда, совершенно забыв, что брожу тут босиком, а также имею неплохие шансы снова расшибить лоб обо что-нибудь.

– Томас? – я знаю этот голос, и звучит он из реальности. – Мистер Ричардсон?

Я должен проснуться! Немедленно! Выйти из этого сна!

Свет привёл меня к стене. В ней небольшое отверстие, через которое внутрь и попадает лучик света. Стена совсем хрупкая и построена из округлых камешков размером с кулак. Я с лёгкостью убираю их один за другим. У меня получилось окно.

За стеной… Это опять космос! Я нахожусь в пещере. По крайней мере, помещение на неё очень похоже. Снаружи бушует целая Вселенная. Я в спешке разобрал оставшуюся стену и выбрался наружу. Пещера – это внутренняя часть огромного чёрного камня с блестящими вкраплениями.

Я всё это время был в метеорите?

– Томас? – меня пытается разбудить Джеймс Монтгомери, охранник. – Эй, Ричардсон!

Осматриваюсь. У входа в пещеру небольшая площадка. На балкон похоже. Вокруг только космос. Огромные туманности невиданной красоты, горящие звёзды и сотни других таких же метеоритов, как мой, но лишь на некоторых есть люди.

Мне казалось, цвета Вселенной – лишь выдумка художников и писателей-фантастов. Кто бы мог подумать, что она на самом деле такая яркая и красивая? Передо мной туманность всех оттенков фиолетового. Она бушует, бурлит, будто самое настоящее море.

У Вселенной странные звуки. Не то свист, не то это помехи, когда пытаешься поймать нужную частоту на радио. Я их слышу. Сначала кажется, будто они – просто набор звуков, но на самом деле у них есть чёткий ритм. Моё тело быстро подстраивается под него. Оно вибрирует в такт Вселенной. Это приятно.

– Привет! – голос женский и явно звучит во сне. – Томас?

Я обернулся. С вершины метеорита спустилась девушка с огненно-рыжими волосами. Подозреваю, именно её я здесь искал в самом начале.

Рыжая? У неё вьющиеся волосы. Прямо как на расчёске из рюкзака. Неужели это настоящая…

– Чарли? – робко произнёс я. – Ты Чарли?

Она солнечно улыбнулась и крепко меня обняла.

– Ричардсон, сколько можно?! – раздражённо сказал Монтгомери, нависая надо мной. – И какого чёрта ты здесь дрыхнешь? Дома спать надо!

Я протираю глаза. Хоть и проснулся, но всё равно вижу перед глазами бескрайнее космическое пространство и бушующую туманность. Звуки Вселенной отдалённо, но до сих пор звучат в ушах. К сожалению, с каждой минутой они становятся всё тише.

Джеймс хоть и рычит на меня, но он добрый парень. Охранник снова пихнул меня в плечо.

– Проснулся, наконец?

– Просунулся я, проснулся. – протянул я и встал, покачиваясь. – Который час?

Вопрос отчасти риторический.

За окном темень, в офисе никого нет. Сейчас явно больше, чем шесть вечера. Смартфон сдох, пока я спал, а часы на столе вдруг остановились. Никогда не останавливались, а тут решили остановиться! Я же только вчера поменял в них батарейку! Большие цифры замерли, показывая шестнадцать часов двадцать три минуты. Примерно, в это время я провалился в сон.

– Половина одиннадцатого. Давай, топай отсюда. – Монтгомери упёр руки в бока. – У меня пост! А я тут непонятно чем занимаюсь.

– Ухожу уже, – я побеждёно поднял перед собой ладони, – ухожу, ухожу.

Я быстро собрал личные вещи и чуть не забыл вытащить из-под стола рюкзак загадочной Чарли. Сегодня или никогда. Нужно найти эту Чарли.

Покинув стены здания, я сразу прикинул, сколько придётся добираться до Риверсайда. Около получаса. Что ж, это не так уж и много.

Ровно через тридцать минут я стоял под дверью единственной квартиры без номера. Идя от лестницы, я заметил дверь с номером двенадцать, следовательно, эта – тринадцатая. Та самая, из объявления. По-моему, дома всё равно никого нет. Чувствую себя идиотом.

Томас, с чего ты вообще решил, что Чарли будет здесь? Другого адреса не было… Почему просто не отнёс рюкзак в полицию?

Я хмыкнул и собрался уходить, как услышал, что из соседней квартиры кто-то вышел. Не раздумывая, я обернулся.

В паре метров от меня поливает цветы полностью седая женщина очень низкого роста. Она одета в ярко-красное платье с крупными розоватыми цветами сакуры. Волосы женщины затянуты в тугой пучок почти на самой макушке. Причёска украшена парой чёрных китайских палочек. Сомневаюсь, что это палочки для еды, скорее – заколка.

– Простите! – громко сказал я. – Не видели здесь рыжую девушку? Она потеряла рюкзак.

– А ты её знаешь? – с подозрением спросила женщина и сощурила глаза. – Как её зовут, знаешь?

– Чарли. – без доли сомнения ответил я. – Она называла себя Чарли. – добавил я и с ещё большей уверенностью продолжил: – Мы вчера познакомились.

Соседка вышеуказанной рыжей мисс сказала, что Шарлотта живёт здесь всего неделю, а вчера устроилась работать в «Дом на Утёсе». Чарли как раз вышла в ночную смену.

Я поблагодарил миссис Изабеллу Чен – именно так зовут эту соседку в красном платье, – и поспешил в «Дом».

В баре куча народа! Конечно, девушку с огненной копной волос в толпе найти куда проще, чем блондинку или брюнетку, но пока я не вижу ни одной головы с рыжими кудрями. Я обошёл зал дважды, но так и не встретил ни одной особы, подходящей под описание. Mo chreach! Неужели, всё зря?

В отчаянии я плюхнулся на стул за самый отдалённый от барной стойки стол. Склонился и обнял голову руками. Почему вместо невразумительного сна с каменной пещерой посреди открытого космоса мне не приснилась вполне земная встреча с Шарлоттой? В конце концов, не в космосе же мне её искать?

– Простите, – робко прозвенел приятный голос рядом, – Вам принести что-нибудь? Давайте, я протру стол и налью Вам чего-нибудь? У нас сегодня отличный эль!

Я устало поднял глаза на щебечущую официантку и едва не грохнулся со стула от удивления: рыжая! Её пушистые волосы огненного цвета – единственное, что можно хорошо рассмотреть в здешней темноте. Каждая завитушка будто светится!

– Чарли? – неуверенно спросил я и поднялся на ноги. – Тебя зовут Чарли?

– Возможно. – с подозрением произнесла она, внимательно разглядывая моё лицо.

На минуту мне показалось, что она меня узнала. Но как? Откуда Чарли может знать меня? Мы же первый раз видимся! Разве что… Нет, люди не могут видеть одни и те же сны. Так не бывает. Случается, конечно, но это случай один на миллиарды!

– Ты… – густо залившись краской, начала Чарли, – ты ведь Томас, верно? Ты мой рюкзак нашёл. Синий такой, с цветными буквами на переднем кармане.

Чувствую, как кровь резко отхлынула от щёк. По всей вероятности, я сейчас бледный как смерть стою. Руки сами потянулись к вещи, из-за которой я, собственно, здесь торчал столько времени.

Шарлотта первым делом проверила содержимое рюкзака. Затем она немного испуганно и в то же время с любопытством посмотрела на меня.

– Как ты меня нашёл?

– Тебя выдало объявление из газеты. И миссис Чен, твоя соседка, подсказала.

– Миссис Чен? – уточнила девушка. – Она обычно не общается с незнакомцами. Ты уверен, что это была она?

– Конечно!

– Хорошо. – с подозрением и опаской скосилась на меня Чарли. – Спасибо, что рюкзак вернул.

– Любой бы на моём месте так сделал! – улыбнулся я. – Не теряй больше.

Звезда на крыше

Шарлотта сидит у меня на кухне. В её чашке тёплое молоко, а на блюдце рядом лежит огромное печенье с кусочками шоколада и мягкой молочной карамели.

Я сижу напротив неё, завернувшись в плед, и рассказываю, как первый раз почувствовал себя не на своём месте. Это случилось совсем недавно, как раз в тот день, когда меня сбила машина по пути на работу.

Мне приснилось, что это произойдёт, и оно случилось наяву. В то утро, сразу после пробуждения, я ощутил себя будто в чужом теле. И лицо казалось не моим, и руки каким-то странными, незнакомыми. Впрочем, я ещё долго искал какую-то бордовую толстовку с капюшоном в шкафу, хотя я отродясь не носил одежду такого цвета.

– Знаешь, это неприятно. – сказал я. – Как будто тебя незаметно выселили из твоего же дома! – я сделал глоток молока и откусил печенье, даже обсыпавшись крошками. – Не жутко, но крайне неприятно.

Затем я проснулся. Меня словно кто-то толкнул в плечо и окликнул. На часах красные цифры показывают половину третьего ночи. Я огляделся, прошёл по дому, но так никого и не нашёл. Здесь только я.

Мысли мутные и такие несобранные. Ни о чём не могу думать, хоть и очень пытаюсь. Что это было? Ещё один сон, который сбудется? Понятия не имею! В любом случае, у меня завтра выходной, и всё, чего мне по-настоящему хочется – выспаться.

Без нереальных сюжетов с летальным исходом. Без блужданий в каменных пещерах посреди космоса. Без выдуманных чудищ из тумана и оставленных рюкзаков на скамейках. Почему эти вещие сны не могут быть милыми и пушистыми?

Куда приятнее, когда сбывается что-то хорошее, а не эта белиберда. Не горю желанием больше умирать под колёсами машин и выглядеть идиотом в глазах красивых девушек.

Я снова лёг в кровать и практически сразу отрубился.

В дверь кто-то звонит. Незваный гость хоть и робок, но отступать не собирается. Сначала я не придумал ничего лучше, чем просто спрятаться под одеялом и сделать вид, будто вообще не слышу звонка. Правда, совесть оказалась всё же сильнее беспробудной лени. Пришлось встать, замотаться в плед и пойти открывать.

Я дошёл до входной двери, нехотя протянул руку к замку и внезапно ощутил это странное чувство. Дежавю! Пусть я не помню такого момента во сне, но я точно знаю, что в сегодняшнем своём сне уже открывал незваному гостю. Более того, на мне был всё тот же плед!

Что за чёрт, Томас?

Мне стало немного не по себе. По всей вероятности, если я сейчас взгляну в глазок, то увижу на пороге новую знакомую с огненно-рыжими волосами. Молока у меня в холодильнике целых две бутылки, а печенья – большого и круглого, со множеством сладких кусочков шоколада и молочной карамели – нет. Похоже, его принесла Чарли.

Я невольно вздрогнул и с опаской посмотрел в глазок. Перед дверью, буквально в полутра шагах, стоит девушка. Большая часть её волос спрятана под вязанной шапкой с большим помпоном, но пара прядей всё равно свисают ровными завитками около лица.

У Шарлотты красные щёки и кончик носа. Она спрятала нижнюю часть лица в объёмном разноцветном шарфе. Кажется, замёрзла. Думается мне, Чарли у моего дома стоит далеко не пять минут.

Я поспешил открыть дверь и пустить нежданную гостью в тёплое помещение. Пока Шарлотта мыла руки, я поставил подогреваться молоко. Знаю, легче всего налить его в чашке и разогреть в микроволновке, но мне нравится вкус, когда молоко греется на плите в ковшике.

Шарлотта стеснительно зашла и села за стол.

– И давно ты здесь? – поинтересовался я.

– С четырёх утра. – робко призналась рыжая и покраснела, опустив глаза. – Вообще, ты сам позвал меня! – заявила девушка. – Просто я боялась, что ошиблась.

– В каком это смысле? – я налил молоко в кружки и сел напротив гостьи. – Не помню, чтобы звал тебя.

– Это было… – уверенно начала Шарлотта, но засмущалась. – Это было… во сне. Ты мне приснился. Я проснулась и попыталась снова уснуть, но ты снова был в моём сне и сказал, чтобы я шла сюда.

По спине пробежали мурашки. Неужели не я один здесь вижу такие странные сны?

– Во сколько ты проснулась?

– В два тридцать ровно. – ответила она. – Ещё сорок минут пыталась уснуть, но ты постоянно меня будил.

Девушка не смогла сдержать недовольство. Она сложила руки перед собой и на пару мгновений отвела взгляд в сторону. Вдруг Чарли подскочила и ушла с кухни. Конечно, рыжая быстро вернулась. С пакетом того самого печенья, которое тоже было во сне…

– Подумала, неприлично приходить с пустыми руками, да ещё и в такую рань. – неуверенно улыбнулась Шарлотта. – С кусочками шоколада и…

– Молочной карамели. – закончил я за неё. – Да, я видел его. Во сне.

– Тебе тот сон тоже снился? – девушка, таращась удивлёнными глазами, наклонилась ко мне через стол. – Что там было? Зачем мне нужно было приходить?

– Я не знаю. – пожал плечами я. – Мы говорили во сне. Пили молоко и ели это печенье. Я рассказывал… – мысли путаются, всё кажется ещё одним глупым сновидением. – Я говорил тебе, что недавно произошла кое-что.

– Тебя сбила машина. – кивнула Шарлотта. – Ты умер. – очень уверенно добавила она. – А потом встал и побежал на работу. Чуть не опоздал.

Повисла пауза. Я таращусь на Чарли, она – на меня.

И что это такое? Я был уверен, что двум людям не могут сниться одинаковые сны, но всё оказалось совсем не так. Шарлотта видела то же, что и я. Она помнит это.

Но зачем всё-таки я звал её? И как? Показал дорогу? Или… или это так называемая интуиция? Не знаю, как правильно задать такой необычный вопрос, но, похоже, все мысли у меня на лице написаны.

– Ты сказал, что с крыши твоего дома свисает звезда. – негромко сказала Шарлотта. – Она светится в темноте. Я сразу её увижу.

– И она там есть?

Чарли утвердительно кивнула и, заметив моё замешательство, поинтересовалась:

– Ты не знал?

– Нет. – я помотал головой. – Не знал, что у меня на крыше звёзды всякие лежат.

– Не всякие, а фольгированные. – уточнила девушка. – По-моему, это сдувшийся воздушный шарик. Блестящие такие, знаешь?

Мы снова замолчали и смотрим друг на друга.

Как это всё понимать? Ладно, шарик-звезда мог появиться на крыше совершенно случайно. Его и ветром могло занести. Но всё остальное? Больше всего меня интересует, конечно, то, зачем я звал Чарли?

Пока внятного ответа нет ни у меня, ни у моей новой знакомой.

Вещие сны Шарлотте стали сниться в прошлом году. До этого времени она никогда не видела снов. Точно как и я, вот совпадение! Первое время события из бессознательного сбывались наперекосяк. Например, Чарли снилась удачная поездка с бывшими одноклассниками, а в итоге получилось, что Шарлотта после той самой поездки вообще перестала общаться со старыми друзьями.

Позже девушка видела во сне куртку. Такую она хотела долгое время и старательно откладывала деньги на покупку. Через три дня после сна Чарли купила понравившуюся куртку, и довольная шла в обновке домой. Навстречу ей шёл сосед с собакой. Пёс по кличке Джерри всегда был очень добродушным, но в этот раз напал на Шарлотту и вдрызг порвал её куртку. Потом Джерри глядел на девушку огромными глазами, будто сам не понял, что на него нашло.

– Наверное, я просто не умею трактовать сны. – рассмеялась Чарли. – А сейчас перестала на них обращать внимание.

– И всё-таки пришла.

– Ты был очень настойчивым. – смущённо ответила она. – Сомневаюсь, что ты отстал бы.

– Да, – усмехнулся я, – я бываю очень упрямым.

Немногим позже, когда Шарлотта собралась уходить, я вызвался проводить её до дома. Не знаю, почему не хочу отпускать Чарли. Мы видимся второй раз, но такое чувство, будто я знаю её уже всю свою жизнь.

Это какой-то побочный эффект вещих снов, или мне просто очень понравилась девушка с огненными волосами?

Песок

Где это я?

Мне так жарко! Запястья горят и шею невыносимо жжёт. Такое чувство, будто по моим венам течёт не кровь, а раскалённая лава! Спускаюсь по лестнице, вместе со мной идут ещё шесть человек. В лицо ударил прохладный воздух. Жжение немного успокоилось.

Я вышел на платформу. Вижу рельсы. Это метро? Так, я в Лондоне?

Механический голос объявил о скором прибытии поезда под номером девятнадцать восемьдесят шесть. Я мельком взглянул на билет в своих руках и заметил в графе «номер поезда» именно это число – девятнадцать восемьдесят шесть.

Оглядываюсь. По-моему, это железнодорожный вокзал. Правда, он не похож ни на один из тех, что мне знакомы. Напротив меня ещё три или четыре платформы. Они полностью забиты людьми самых разных национальностей. Самое необычное в этих людях – при них нет личных вещей. Ни сумок, ни чемоданов, но у каждого в руке билет.

Я сумел рассмотреть над ближайшей платформой напротив три числа: восемнадцать сорок семь, девятнадцать тринадцать и девятнадцать ноль ноль. Вероятно, это номера поездов, которые они ждут.

Позади меня ещё две платформы. На них не так много людей. Можно сказать, считанные единицы. Всего около сорока человек, считая и тех пассажиров, что стоят на моей платформе. Над платформой за спиной простое число – две тысячи.

Я прошёлся до середины платформы к стенду с информацией. Похоже, к моей платформе придёт три поезда под номерами: девятнадцать семьдесят девять, девятнадцать восемьдесят шесть и девятнадцать девяносто восемь. На стенде не указано ни куда направляются эти поезда, ни время их прибытия. Только номер.

Какой-то очень странный вокзал.

Я сунул билет в карман куртки. Такая же куртка – цвета хаки с большими карманами по бокам – висит у меня дома в шкафу. Она реальная, эта куртка. Да и джинсы, вроде, мои. Не уверен насчёт ботинок, но джинсы точно мои.

– Простите, – где-то за спиной прозвучал знакомый голос, – простите, какой у Вас номер билета?

Ко мне буквально подкралась Чарли. Всё та же Чарли, которую я видел часов десять назад. Как странно… Я думаю? Я чётко понимаю, что сейчас сплю, и осознаю, этот вокзал, всё перед моими глазами сейчас – не имеет никакого отношения к реальности.

Тем не менее, я достал билет из кармана. Он чистый, будто его только-только из листа шершавой, но приятной бумаги вырезали. В правом нижнем углу чуть ли не светится выдавленный номер поезда, а в верхнем левом поблёскивают бронзой семь цифр. Тоже выдавленные. Как на банковских карточках.

– Девять девять девять, – продиктовал я, – семь один девять семь.

Шарлотта подняла на меня удивлённые глаза, но ничего не сказала. Только всматривается в моё лицо. Она нервно сглотнула. На бледных щеках появился едва заметный румянец, и рыжая улыбнулась.

Не могу понять, узнала она меня или нет? Нам снова снится один и тот же сон? Чарли догадывается об этом? Догадывается, что это очередной странный сон?

– Спасибо. – поблагодарила девушка.

Мельком я заметил, что цифры на наших билетах совпадают. Три девятки, а затем комбинация из четырёх цифр, которая начинается и заканчивается на семёрку. Середину не рассмотрел. Единственное различие в наших билетах, похоже, номера поездов: у неё девятнадцать девяносто восемь.

Я проснулся с непонятным ощущением. В руках всё ещё чувствуется шершавая бумага билета из сна, а на кончиках пальцев – выдавленные цифры. В памяти до сих пор мелькают номера поездов и частично билета. Я немедленно схватился за сотовый и записал всё, что успел, пока воспоминания о сне не растворились.

Теперь в заметках красуется:

1986 999 71 97

1998 999 7? ?7

Что могут значить эти цифры в реальности не понятно. Возможно, просто случайные числа, которые сгенерировало моё подсознание, а возможно… Нет, если я задумаюсь о каком-нибудь скрытом смысле, то вообще с ума сойду. В любом случае, если они важны, Вселенная найдёт способ сказать мне об этом. Уж пояснительные пинки и подзатыльники она как никто другой давать умеет.

На завтрак у меня сегодня будут тосты со сливочным маслом и вишнёвым джемом. Я поставил чайник, бросил в зелёный чайник с сиреневыми фиалками ложку листового чёрного чая и пошёл к холодильнику.

Масла осталось на один раз. Нужно сегодня в магазин сходить. Да и зубная паста заканчивается. Уверен, мои запасы соли тоже подходят к концу.

Я положил два ломтика белого хлеба на тарелку, взял столовый нож и положил его рядом с пачкой масла, как заметил на хлебе небольшое красное пятнышко. По цвету очень похоже на вишнёвый джем, но с крошечными частичками чего-то тёмного. Как песок или цветной сахар, что ли? Но откуда джему взяться? Банка новая, я её ещё не открывал, да и джем не такой жидкий, он бы не успел за пару секунд впитаться в хлеб.

Мельком я заметил жидкость того же цвета на левом запястье. Что? Когда я успел порезаться? Чем? На хлеб упала новая капля крови. В ней снова какие-то частички. Они едва поблёскивают в лучах утреннего солнца. Что это вообще такое? Что за чертовщина?

Порез аккуратный и ровный, будто кожу надрезали медицинским скальпелем. Он не очень глубокий, но кровью залило всё запястье. Я намочил бумажную салфетку и очистил кожу. Всего лишь царапина, откуда столько крови?

Я взял аптечку и нашёл бинт. Кровь не останавливается. Да что там такое? Присматриваюсь. Может, это паранойя, но мои вены выглядят как-то странно. Они такие тёмные и поблёскивают даже через кожу. От вен прямо у меня на глазах стали темнеть мелкие сосуды. Через кожу видно, по-моему, всю кровеносную систему. В сосудах, капиллярах и венах, будто не кровь уже, а какие-нибудь чернила! Тёмные, с примесью чего-то блестящего, но такие же вязкие, как кровь.

Да что со мной?!

Кровь – или же её непонятное подобие – продолжает сочиться, но уже медленнее. Наконец, порез затянулся, а через минуту вообще пропал, будто его и не было. Однако, доказательством того, что он мне вовсе не померещился, остаются две капли странной крови на ломтике хлеба.

Я с особой осторожностью завернул улику в пакет и убрал повыше. Да, я решительно настроен отнести эту кровь какому-нибудь эксперту, который понимает в этом. Думаю, разумнее всего будет проконсультироваться с врачом. Кто как не врач разбирается в составе человеческой крови лучше?

Разве что вампир. Но их найти сложнее. Они не сидят в больницах и клиниках, ожидая пациентов по записи. Хотя кто знает…

Завтрак пришлось отложить. Я поспешил в больницу на самую раннюю запись к доктору Н. Холстеду.

У нужного кабинета я застал двух молодых мужчин за дружеским разговором. Один из них высокий и худощавого телосложения. У него рыжевато-пшеничные волосы и широко распахнутые болотно-зелёные глаза. Он постоянно улыбается и активно жестикулирует. На нагрудном кармане я разглядел вышитую надпись – доктор Натаниэль Холстед.

Похоже, я к нему.

Его собеседник стоит практически спиной ко мне. Мужчина одет в бордовую форму и белоснежный халат. Он темноволосый, раза в три крупнее, но на полголовы ниже Холстеда. От этого второго доктора пахнет как-то непонятно. Это даже не медикаменты, хотя очень похоже.

Может, он патологоанатом?

– Ладно, Коннор, увидимся. – попрощался Холстед.

– С тебя обед, Нат! – коротко рассмеялся этот самый Коннор и направился к лестнице. – Я люблю что-нибудь мясное и сытное!

Я зашёл в кабинет и сел напротив доктора Холстеда. Он с непониманием глядит на ломтик хлеба, который я положил на стол и подвинул к нему. Спустя пару мгновений доктор всё же «очнулся» и взял в руки планшет.

– Как Вас зовут?

– Томас Ричардсон. – ответил я. – У меня какая-то чертовщина с кровью. В ней песок или… или это что-то другое, но очень похожее на мелкий песок. Такой блестящий и тёмный.

Холстед непонимающе нахмурил лоб. Он что-то ищет в планшете и иногда с подозрением поглядывает на меня.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Я отлично себя чувствую, доктор Холстед. – торопливо ответил я. – Я просто прошу проверить эти капли крови на хлебе и сравнить их с моей кровью. – отрапортовал я. – Это всё, что мне нужно. Пожалуйста, доктор Холстед.

– Я бы Вас, мистер Ричардсон, после подобных просьб ещё и к психиатру направил на осмотр. – с кривой улыбкой произнёс врач и убрал пакет с ломтиком хлеба в карман халата. – Спуститесь вниз, – он протянул мне листок, подписанный на моё имя, – в регистратуре подскажут, куда идти.

– Спасибо! – горячо поблагодарил я и вышел из кабинета.

Домой я вернулся к обеду. Почти сразу мне захотелось увидеть Шарлотту. Не знаю, что это, но будь моя воля, рванул бы к ней без звонка и предупреждения.

На какое-то время мне показалось, что я влюбился. Почему бы и нет, собственно? Она симпатичная, мы говорим с ней практически на одном языке, но больше всего в Чарли мне в душу запал её солнечный вид. Шарлотта даже в задумчивом состоянии слишком уж напоминает дневное светило. Даже когда она в невзрачном свитере мышиного цвета и чёрных джинсах. К ней хочется прижаться, чтобы согреться, и с лица в её присутствии сложно стереть улыбку.

Чарли – моё личное маленькое Солнце.

Я набрал номер Шарлотты. Те пару секунд, пока в трубке слышались лишь гудки, показались мне вечностью. В голове моментально появились мысли о том, что я всего-навсего придумал её, что Чарли – плод моей больной фантазии, который смог непостижимым образом выбраться из сна в реальность.

– Алло?

Звонкий женский голос разбил все мои страхи, и я невольно выдохнул с огромным облегчением прямо в микрофон телефона.

– Эй, ты там в порядке? – едва слышно усмехнулась Шарлотта. – Томас?

– Привет, – выдохнул я, – может, встретимся сегодня?

– Ближе к вечеру. – ответила она. – У меня сейчас смена.

– Конечно. – машинально кивнул я. – Во сколько за тобой зайти?

– Я заканчиваю в четыре.

– Хорошо, я буду.

Мне столько хочется ей рассказать! От странного сна с этим непонятным билетом до блестящих частичек в собственной крови. Не знаю, как всё это будет слышаться со стороны, но я уверен, Шарлотта поймёт меня и не сочтёт сумасшедшим.

Во мне теплится слабая надежда, что ей тоже снился подобный сон с железнодорожным вокзалом. Но даже если это не так… Он ей обязательно приснится однажды. Почему-то я в этом невозможно уверен.

Мы встретились в назначенное время у «Дома на Утёсе».

Сегодня холодно, но Чарли стоит в расстёгнутой куртке и шапку сняла. Я крепко обнял её и прижал к себе. Не знаю, почему рядом с ней я чувствую себя так хорошо. На моём лице сама собой появилась счастливая улыбка.

– Привет! – Чарли легонько коснулась губами моей щеки и слегка покраснела от смущения.

– Ты так не простудишься?

– Мне так жарко! – устало воскликнула она. – Давай, купим мороженое и погуляем?

– Сегодня вечером обещали дождь, – ответил я, – поэтому, может, с мороженым пойдём ко мне?

Шарлотта не стала возражать.

Мы болтали обо всём на свете часов до двенадцати, пока не стали засыпать. Я предложил Чарли остаться на ночь, впрочем, по-моему, она и сама уже не собиралась никуда уходить.

В доме темно. С улицы доносятся какие-то звуки, но они такие слабые, что их сложно различить даже в полной тишине. Темно. Я чувствую себя отлично во мраке. Словно дома, но не телом, а всей своей душой. Так спокойно… И даже скользящий по коже лёгкий сквозняк не делает меня менее счастливым. Раньше я не придавал этому значения. Мне казалось, это работает только в людных местах.

Слабый свет из окна проникает в комнату через окно. Это единственный источник света сейчас. Лунные лучи играют в волосах Шарлотты. Будто крохотные огонёчки пляшут.

Такая ассоциация заставила меня улыбнуться.

Девушка по самый подбородок закуталась в одеяло. Теперь ей холодно? Шарлотта стала кутаться после мороженого. Конечно, оно холодное, но не настолько же, что заставить человека замёрзнуть? Девушка легла спать в майке, и я одолжил ей свои спортивные штаны. Всё равно ни разу их не надевал.

Чарли с любопытством рассматривает меня из своего кокона.

Я придвинулся ближе и приобнял рыжую, накинув на неё часть своего одеяла.

Нас неумолимо клонит в сон. Глаза сами уже закрываются. Мы столкнулись с Чарли лбами и уже не в силах даже отодвинуться друг от друга из-за усталости.

– Томас? – вдруг будто из последних сил позвала Чарли.

Я ответил что-то невразумительное. Не то что-то промычал, не то просто так шумно выдохнул.

– Ты удивительный, Томас.

На моих губах невольно заиграла улыбка, а где-то между лопаток стало разливаться невероятное тепло. Мне захотелось прижать к себе Шарлотту так сильно, чтобы чувствовать себя с ней единым целым. Затолкать в свою грудную клетку, ближе к сердцу в самом прямом смысле этих слов.

– Ты тоже удивительная, Чарли. – негромко произнёс я. – Самая удивительная девушка, какую я встречал.

Она придвинулась ко мне ближе и, кажется, окончательно уснула.

– Спокойной ночи, Чарли. – шёпотом пожелал я и сам в ту же секунду провалился в объятия Морфея.

Мужчина сидит напротив меня. Он лучезарно улыбается мне и что-то пытается жестами объяснить. Я его не слышу. Как будто мне на голову аквариум нацепили. Звуки есть, но такие отдалённые и нечёткие, что от них никого толка.

Постойте. Я уже видел этого мужчину. Я встретился с ним случайно, когда шёл из «Дома на Утёсе». Ещё до знакомства с Шарлоттой. Это точно он! В памяти отпечатался непонятный цвет глаз. В прошлый раз мне казалось, что радужки незнакомца постоянно меняют цвет, но сейчас они будто замерли. Светлые с едва различимым зеленоватым оттенком.

Он снова улыбнулся и слегка склонил голову на левое плечо.

– Ты же понимаешь, о чём я говорю?

Я растерялся. Нет, конечно я не понимаю! Я же ничего не слышал из твоих слов, как я могу понимать? Ох, Томас… Мог бы и сказать ему, что не слышишь.

Но вместо правдивого ответа, я с непоколебимой уверенностью кивнул:

– Конечно, Анжело.

И откуда я знаю его имя? Его ли это имя вообще?

– Отлично. – его губы невольно растянулись в широкой улыбке, обнажив ряд идеально ровных и белоснежных зубов. – Кто бы, как не ты, понял меня?

Он мягко приобнял меня и прижался губами к моему правому виску.

Я проснулся от звонка. Сюжет сна тут же вылетел из головы. Я чётко помню, что должен что-то помнить, но что именно – забыл. Mo chreach!

Телефон разрывался, дребезжа на комоде. Я не сразу сообразил, что происходит, и оглядываюсь. Шарлотты нет. Странно. Не приснилась же она мне вчера, верно? Одеяло, которым она накрывалась, аккуратно сложено рядом на кровати.

Наверное, Чарли проснулась и просто не стала меня будить.

Сотовый снова напомнил о себе. Я вскочил с кровати и ответил. Это из больницы насчёт анализов. Они готовы. Результаты можно забрать в любое время до восьми вечера. Да, заберу их сегодня же. Не терпится узнать, что это была вчера за чертовщина.

Ещё со мной как раз насчёт всех этих анализов хотел бы поговорить некий доктор Коннор Лостман. О чём именно, что не так с кровью – никто не уточнил. Если мне не изменяет память, имя Коннор я вчера слышал в разговоре Холстеда с мужчиной в бордовой форме.

Но сначала хорошо бы найти Чарли. Куда она делась?

Я обошёл весь дом, но не нашёл её. Правда, несколько деталей чётко говорят о том, что с головой у меня пока всё в полном порядке.

Шарлотта, видимо, пила чай, когда встала. Зелёная чашка с сиреневыми фиалками обычно стоит ровно по середине полки, сейчас же она сдвинута вправо, а внутри остались пара капель воды. На хлебнице вскрытая пачка печенья в завязанном пакете. Дело в том, что я пакет не завязываю, а подгибаю.

Я позвонил Шарлотте.

– Доброе утро! – ответила она в приподнятом настроении. – Не хотела тебя будить.

– Я уже подумал, ты мне просто приснилась. – улыбнулся я. – Всё хорошо?

– Да, мне нужно было на работу. – сказала Чарли. – Увидимся вечером?

– У меня?

– Если ты не против.

– Конечно.

– Отлично! – коротко рассмеялась девушка. – До вечера!

Тем временем я позавтракал на скорую руку всё тем же печеньем и поехал в больницу. У главного входа меня уже ждёт доктор Холстед и его друг в бордовой форме. Холстед нетерпеливо расхаживает из стороны в сторону, а второй доктор, опершись спиной о стену, стоя досыпает.

– Ох, мистер Ричардсон! – воскликнул Холстед, увидев меня. – Мистер Ричардсон, это мой друг доктор Коннор Лостман.

Лостман протянул мне руку.

– Я бы хотел с Вами поговорить. – негромко, будто чтобы никто посторонний не услышал, сказал Лостман. – Желательно наедине.

– Конечно. – кивнул я. – Что-то не так?

– Я всё объясню.

Холстед оставил нас, а я пошёл за Лостманом. Мы шли не так уж и долго, как оказались в тихом и прохладном коридоре. Здесь приглушённый свет и очень чисто. По-моему, по этому коридору ходит разве только что сам доктор Лостман.

В конце коридора я заметил двери, но до них мы не дошли. Свернули ко второй двери от начала. Здесь стол, на нём электрический чайник, пара чашек и полупустая банка растворимого кофе. У левой стены небольшой диван стоит.

Темновато, но довольно уютно.

– Присаживайтесь. – Лостман указал на стулья у стола и поставил чайник. – Вы пьёте чай или кофе? С сахаром?

– Чай, пожалуйста. Без сахара. – немного растерялся я. – А в чём дело? О чём Вы хотели поговорить?

Лостман снова взглянул на меня и нервно поджал губы. Он достал из своего рюкзака тоненькую папку с бумагами, а затем положил её передо мной. Доктор сел напротив, сцепив руки перед собой.

Он медлит. Что же там такое? Я, что, неизлечимо болен? Вряд ли. С таким удивлённым лицом о подозрениях на неизлечимые болезни не говорят. Да и коридор этот не идёт у меня из головы. В голову настойчиво просится одно жуткое предположение – за дверьми в самом конце коридора находится морг. Следовательно, сам доктор Коннор Лостман – патологоанатом. Первое впечатление не обмануло меня.

Но с каких пор патологоанатомы говорят с пациентами насчёт их анализов? Неужели, у меня всё настолько плохо?

– Мистер Ричардсон, – начал Лостман, – как Вы себя чувствуете? Что необычного Вы делали в последнее время?

– Да нормально я себя чувствую. – с нарастающей внутри паникой ответил я. – И ничего такого не делал.

– Вы уверены?

– Разумеется!

Патологоанатом сделал пометку в заметках телефона.

– Я знаю, как это звучит, – сказал он, – но мы нашли в Вашей крови и в той, что осталась на хлебе, частички вещества. Понимаете в чём дело, его не должно быть в крови. Его просто не может там быть!

– Так это песок или нет?

– Нет, нет, что Вы! – криво улыбнулся Лостман. – Это никакой не песок. – мужчина очень нервничает. – Это сложнее.

Я с подозрением посмотрел на доктора.

– Так что же это?

– Это имеет форму, близкую к песчинкам, но у них совсем нет массы. – у Лостмана сейчас такое лицо, будто он и сам понимает, каким сумасшедшим выглядит со стороны. – Они не входят в реакцию. И просто… блестят! Под определённым углом, правда. Чаще их просто не видно. – он задумчиво посмотрел на меня. – Они тёмного цвета, по консистенции похожи на плотное желе.

Волнение в данной ситуации вполне объяснимо. Поэтому я нисколько не корю себя за то, что внутри у меня всё дрожит от страха перед неизвестным.

– Вы позвали меня сюда, чтобы сказать, что я мутант какой-то?! – едва сдерживаясь, выпалил я.

– Нет, что Вы! – Коннор поднял перед собой ладони. – Дело в том, что Вы не единственный с такими… примесями в крови. – ответил он. – У меня за последний месяц уже четверо таких пациентов попалось. Один из них, – Лостман на секунду потупил взгляд, – как бы сказать… сбежал с места, где его убили.

Я нервно сглотнул. Надеюсь, в тот день, когда меня машина сбила, никто не придал моему побегу большого значения. Ну и что? Много крови, подумаешь! Это ведь не значит, что я умер! Я же встал потом? И пошёл на работу.

– То есть? – с опаской поинтересовался я. – Как это?

– Я знаю, о чём Вы сейчас подумали, Томас, – кивнул доктор, – но я не о Вас говорю. Один из моих знакомых догадался взять кровь на анализ, которую вы «потеряли». – он неловко усмехнулся. – Он подумал, Вы были под чем-то. Но ведь это не так. – Лостман вручил мне копию результатов анализов, а оригинал забрал себе. – В начале прошлой недели прохожие вызвали помощь для молодого человека. Его серьёзно ранили и обокрали.

Мне остаётся только внимательно слушать патологоанатома. От напряжения я сделал пару глотков чая. Кажется, он с шиповником.

Доктор тоже сделал паузу на глоток кофе.

– Но молодой человек не дождался помощи. Он встал и ушёл, как ни в чём ни бывало. – сказал Коннор. – Был и другой. Пьяным поскользнулся и налетел на какой-то штырь. Он умер уже здесь, в больнице. От большой потери крови. – продолжил Лостман. – Работы было слишком много, до его тела я добрался только через сутки. Всё это время тело лежало в холодильнике.

Я невольно поёжился.

– Просто представьте мой ужас, когда синюшный труп, только вытащенный из холодильника, закричал. – доктор Лостман внимательно посмотрел на меня, а затем отвёл взгляд. – Потом он схватил мою куртку и убежал.

Я вжался в спинку стула и одним махом осушил чашку.

– К чему Вы клоните?

– В его крови были те же самые частички, что и у Вас. – ответил Лостман. – Я хочу знать, как это связано.

Мы есть одно целое

Вечером мы встретились с Чарли. С ней я забываю обо всём плохом и «вылетаю» из реальности. Надеюсь, сегодняшний разговор с Коннором Лостманом в присутствии Шарлотты перестанет иметь такое значение для меня.

Первым делом Чарли обняла и с какой-то непередаваемой нежностью поцеловала меня. Я чувствую себя с ней странно. С каждой новой встречей внутри только укрепляется ощущение необъяснимого единства. Будто мы с ней какие-то близнецы.

Сумасшествие это или влюблённость, но я с каждым разом всё больше и больше чувствую, что Чарли – часть меня. Просто раньше я не знал о ней.

Её волосы насквозь пропитались крепким алкоголем и сигаретным дымом. Совсем не те ароматы, с которыми Шарлотта у меня ассоциируется. Не те, но почему-то они ей очень подходят. Я сильнее прижал к себе Чарли и дважды поцеловал её в висок.

Люди. Идут мимо и оборачиваются на нас. Мне всё равно. Не хочу отпускать Чарли. Точно не сейчас. Ещё хотя бы пару минут. Я так соскучился.

– У тебя всё хорошо? – спросила она, положив голову мне на плечо. – Какой-то ты…

– Ты же здесь. – перебил я и провёл рукой по её огненным волосам. – С тобой у меня всё налаживается.

Шарлотта улыбнулась и оставила лёгкий поцелуй на моей щеке.

Мы «вернулись» в реальность. Синоптики обещали сухую погоду на вечер и небольшое потепление. Самое время прогуляться.

Улицы зажглись сотней огоньков. Людей стало гораздо меньше уже к девяти вечера. Мы прошлись у большой воды и неспешным шагом направились к месту под названием «Рай». Всё-таки гулять осенью долго не получается – обязательно продрогнешь как бы тепло не одевался.

«Рай» оправдывает своё название: здесь всё в цветах! В противоположном от выхода конце здания целый живой уголок. Растения самых разных размеров, и все они усеяны роскошными бутонами.

Стены выкрашены в пастельный оттенок розового и разрисованы огромными цветами. Очень красиво. Воздух наполнен ароматами свежемолотого кофе и горячего сладкого чая. «Букет» разбавляют запах выпечки и молока.

Мы взяли по чашке чёрного чая и сели у самого дальнего окна заведения.

Шарлотта увлечённо рассказывает о том, как прошла сегодняшняя смена, в то время как я краем глаза заметил по ту сторону окна знакомый силуэт. Остановился на мгновение, оглянулся куда-то назад и пошёл дальше. Словно обыкновенная тень, он просто промелькнул, но я уверен, что уже где-то видел этого человека.

Я подпёр голову рукой, продолжив слушать Чарли.

Слушаю её, а в голове монотонно звучит: «Он должен зайти. Он должен зайти.» Да что это ещё такое? Я попытался отогнать назойливый голос, не вызывая у Чарли подозрений. Мне всё-таки нужно слушать подругу, а не в своих мыслях сидеть – я сам же попросил Шарлотту рассказать, как прошёл её день.

Человек просто шёл по своим делам. Отстань от него, Томас.

Прошло всего ничего, как дверной колокольчик весело звякнул. Я привстал и немедленно обернулся на вход. Мне кажется, что в «Раю» обязательно должен появиться тот, кто только недавно промелькнул за окном. И почему я так уверен в этом?

– Ты чего? – поинтересовалась Шарлотта. – Кого ты там высматриваешь?

Никого нет. Мне, что, показалось? Я с непониманием сел обратно и опустил глаза. Нет, я точно слышал, как кто-то вошёл. Быть не может, что мне просто показалось!

Я с надеждой поднял глаза на Шарлотту.

– Дверь открывалась?

– Да. – с некоторой опаской ответила рыжая. – Мужчина зашёл.

Я тут же оживился. Значит, не привиделось! Снова привстал и пытаюсь найти его в пустом зале. Будто неизвестный мне человек станет от меня же прятаться.

– И куда он делся? – с нетерпением спросил я.

– За стойку прошёл. – Чарли сделала глоток остывшего чая. – По-моему, там туалет.

Я в очередной раз сел на место и посмотрел на собеседницу. Только сейчас заметил, что Шарлотта напряжена. С чего бы? Она изо всех сил старается не смотреть в сторону, куда ушёл неизвестный мужчина, и цедит свой чай.

На мой ещё неозвученный вопрос о том, знаком ли Шарлотте этот человек, рыжая ответила сама:

– Он мне снился сегодня. – побледнев, негромко произнесла девушка. – Его… – она перешла на шёпот, мельком огляделась и наклонилась ко мне, – его зовут Анжело.

Анжело? Анжело! Меня осенило. Я вспомнил сегодняшний сон! Сам чувствую, как мои глаза с каждой секундой становятся всё круглее. Я рассказал о своём сне подруге.

Так что же этот самый Анжело сказал мне ночью?

Тем временем вышеназванный господин снова появился в зале. Чарли незаметно поглядывает на него, а мне остаётся довольствоваться лишь тем, что я вижу в отражении окна.

Его взгляд поверхностно скользит по столикам и единственной, кроме нас, парочке недалеко от выхода. Анжело взял три печенья с предсказаниями, пока ждал свой кофе, и одно из них сразу же раскрыл. Тонкое тесто звучно хрустнуло под его пальцами и рассыпалось на мелкие кусочки в ладони.

Мужчина ссыпал кусочки обратно в пакетик, а бумажку с предсказанием сунул в карман пальто. Кофе готов. Анжело взял большую чашку с толстыми стенками и в очередной раз огляделся. Его взгляд остановился на нас.

Анжело, кажется, заметил, что наблюдаю за ним через отражение, и подмигнул мне. Я тут же смущённо отвёл глаза и почувствовал, как багровеют мои щёки. Надо же был так попасться! Вот же… Я закрыл глаза ладонью и нервно усмехнулся.

– Не возражаете, господа шпионы? – прямо над ухом раздался голос.

От испуга я дёрнулся и вывернул на стол чашку. Благо, она уже пустая. Чарли вздрогнула из-за упавшей чашки. Рыжая совсем слегка покраснела от смущения, а на макушке у неё пара прядей встали дыбом.

– Конечно. – синхронно ответили мы с Чарли.

Анжело поставил чашку на стол и сел в отдельное кресло во главе стола. Он угостил нас оставшимися печеньями с предсказаниями, а затем сделал глоток горячего капучино.

Буквально через минуту бариста принёс нам с Чарли по новой чашке чёрного чая.

Шарлотта с трудом поборола стеснение и подрагивающими пальцами подтащила к себе прозрачный пакетик с печеньем. Она открыла его в два счёта и за торчащий уголочек вытащила предсказание, а печенье целиком сунула в рот. Бумажку рыжая сразу же спрятала на столе под ладонью. Будто чтобы не узнать раньше времени, что её ждёт в будущем.

Как будто эти предсказания вообще работают!

Анжело достал своё предсказание из кармана. Ждут только меня.

Я ревностно схватил оставшийся пакетик и едва не выронил его, чем вызвал непроизвольную улыбку на лице Анжело. Сам я, конечно, закраснелся в очередной раз. Не обращаю внимания на его любопытный взгляд и, сдвинув брови, пытаюсь открыть проклятый пакетик. Он то и дело выскальзывает из рук, а за крошечные уголочки никак не удаётся ухватиться. Я в который раз чуть не уронил его на пол. Чёрт, не выходит!

Даже не припомню, когда мне последний раз было так стыдно.

Анжело мягко коснулся моих рук, забрал пакетик и вернул его уже открытым. Легко и просто! Он сделал это без нервов, одним простым движением.

К щекам опять стремительно приливает кровь. Я постарался отвлечься на печенье. Разломил его пополам – без единой крошки, между прочим! – и зажал между пальцев сложенную полоску бумаги. Не решаюсь читать.

Честно говоря, по мне, так это всё очередной безумный сон, в котором я застрял, а если вместо предсказания там окажется какая-нибудь смешная фраза, и я безостановочно буду хохотать во весь голос, то это будет фиаско.

Не переживу такого. Даже если это всё-таки сон.

Анжело развернул свою бумажку первым. Не то он таким образом хотел немного разрядить обстановку, не то просто ему не терпится узнать, что предсказывает глупая печенюшка.

– «Насколько ты можешь быть настоящим?» – несмотря на странную формулировку, Анжело довольно улыбнулся и положил бумажку перед собой. – Что у вас?

Шарлотта осторожно подняла ладонь и взяла бумажку. Она так серьёзно относится ко всему этому. Неужели верит, что какое-то печенье может на самом деле предсказать будущее?

Я, например, верю в астрологию и вещие сны. Но верю не настолько, чтобы трястись перед плохими предзнаменованиями. Мы сами создаём свою судьбу. От нас самих зависит вся наша жизнь. Сомневаюсь, что массовый продукт, сделанный только лишь для обогащения производителя, способен предсказать будущее.

– «Свет и Тьма живут в одной вселенной.» – прочитала Чарли и подняла на меня глаза. Девушка улыбнулась, но всё же насторожилась. – И кто эти предсказания вообще сочиняет? – она нервно усмехнулась и положила бумажку перед собой, как Анжело. – Твоя очередь, Томас.

Я невольно сглотнул. Предсказание Шарлотты показалось мне жутковатым. Не знаю почему. Свет и Тьма действительно существуют в одной вселенной. В этом нет ничего зловещего. Более того, я сам так считаю. Это две части неразделимого целого.

Чего ты опять испугался, Томас?

– «Мы есть одно целое.» – на одном дыхании прочитал я. – Чем дальше, тем страннее и страннее. – засмеялся я, не в силах остановиться.

То, чего я боялся, всё-таки случилось – хохочу и не могу остановиться. Шарлотта тоже засмеялась. Я настолько глупо выгляжу или, смею надеяться, так заразительно смеюсь?

Из нас троих только Анжело не может понять, что происходит. Он улыбается и неловко косится на нас.

Томас – ты мастер в том, чтобы выставлять себя идиотом. В этом тебе просто нет равных!

Наконец, приступ смеха прекратился. Я смог спокойно вздохнуть. Чтобы окончательно не сгореть со стыда, пью чай, глядя исключительно в чашку. Иногда мой взгляд всё же скользит по лицам присутствующих за столом. Шарлотта покраснела, но изо всех сил делает вид, что всё в порядке.

Анжело заинтересованно наблюдает за нами, подперев голову рукой.

В воздухе повисла тишина. Конечно, не звенящая, нет. Рядом и кофемашина шумит, и гости «Рая» без умолку болтают. Какая тут звенящая тишина? Разве что позвякивающая.

– Давно встречаетесь? – поинтересовался Анжело. – Оба на одной волне.

Я удивлённо вытаращился на Шарлотту, а она – на меня.

– Мы… – промычала Чарли, – мы не встречаемся.

– Мы просто друзья. – вмешался я. – Дружим. Друзья по снам. – вдруг выпалил я.

Боже, что я несу?

– Друзья по снам? – полюбопытствовал Анжело. – Это как?

– Нам снятся практически одни и те же сны. – пояснила Шарлотта. – Ты нам тоже приснился, Анжело. Сегодня, кстати.

Мужчина несколько зажался, услышав своё имя, и приосанился. Да, сказать, что он уже называл его совсем не вариант – такого ведь на самом деле не было – и вряд ли сам Анжело воспримет мою ложь за чистую монету.

Наш «сонный» герой взял себя в руки.

– Значит, меня вы оба знаете, – спокойно рассуждал Анжело, – а я вас нет. – он перевёл на меня взгляд. – Ты – Том, а…

– Я – Томас. – сразу же исправил я. – Моё имя Томас, что означает… – с запалом начал я, но быстро понял, что свернул куда-то не туда, – да не важно, что оно означает! Я – Томас!

В сотый раз за сегодня я покраснел и зажался. Да что с тобой, Томас? Что на тебя вдруг нашло сегодня?

– Хорошо. – с осторожностью произнёс Анжело, выставив перед собой ладони. – Томас так Томас. Я запомнил. – он посмотрел на Чарли. – А тебя как зовут?

– Шарлотта. – с улыбкой ответила рыжая, а затем коротко рассмеялась: – Можно сокращённо, я не обижусь.

– Очень приятно познакомиться, Лотти. – Анжело очаровательно улыбнулся и поцеловал её ручку. – И с тобой, Томас, тоже.

– В реальности. – невольно вырвалось у меня.

– Да, – кивнул Анжело и обвёл мою фигуру неоднозначным взглядом, – в реальности.

Сон второй

Над городом нависли ватные чёрные тучи. Они цепляются за шпили самых высоких зданий, оставлял на них свои клочья. Похожи на щупальца. Куски туч съезжают по стенам и мягко ложатся неподъёмным грузом на землю.

Что я здесь делаю?

Бреду домой. Кажется, я был на противоположном от дома конце города. Почему? Что я там забыл? Район Торнхилл. Что я там делал? Как вообще попал туда? Понятия не имею, но хочу побыстрее выбраться.

Тучи идут как раз со стороны Торнхилла. Никогда мне этот район не нравился. Какой-то он жуткий. Небо затягивается. Солнечных лучей уже совсем не видно. Будто за моей спиной внезапно настала самая тёмная ночь. Она ползёт за мной, стараясь поглотить как можно больше земель.

Мне жутко. Я ускоряю шаг, но точно знаю, что рано или поздно, эта непроглядная Темнота доберётся и до моего дома. Я собираюсь спрятаться в нём, а дальше… Либо умру от ужаса и страха в первые же несколько часов, либо стану одним из жителей мрака. Третьего не дано. По крайней мере, третьего варианта я не вижу.

На асфальте проявляются неровные линии. Похожи на пульсирующие вены. Под асфальтовой кожей бьётся самое настоящее сердце. Оно перегоняет какую-то чёрную жидкость. Видимо, что-то типа крови. Всё бы ничего – сон всё-таки, чего в них только не увидишь, – но жидкость из этих жутких вен проступает наружу.

Я поднял голову. Нужно убираться отсюда немедленно! Передо мной оживлённый перекрёсток, не хочу снова умереть под колёсами автомобиля. Светофор, похоже, сломан. Мигает постоянно то красным, то зелёным. Никак не остановится.

– Здорово было бы, – подумал я, – если сейчас загорится зелёный.

Не прошло и минуты, как приступ нервного тика у светофора закончился. Горит яркий-яркий зелёный сигнал. Машины тут же остановились, будто врезались в невидимую стену, и пропустили меня на другую сторону улицы.

Я перешёл и оглянулся. Движение продолжилось, а Темнота снова нагоняет. В ночи вдруг исчезли автомобили и затих рёв двигателей. Звенящая тишина. Я поёжился, по спине пробежали мурашки.

Ускоряю шаг. Не хочу попасться Темноте раньше времени. Да и что это вообще такое? Откуда она взялась?

От Темноты веет холодом. Он с непревзойдённой лёгкостью пронизывает до костей через куртку и свитер. Я почти бегу от неё.

Дальше только улицы. Полупустые, но даже те редкие прохожие, которые мне попадаются, не обращают на меня никакого внимания. Будто меня нет. Mo chreach, да что происходит?!

Улица, улица, бесконечная улица. В какой-то момент я заметил вдалеке сияние. Не то это горящая белым светом сфера, не то такая огромная лампочка. Чем бы оно ни было, оно зовёт меня, словно маяк.

Я приближаюсь к свету. Его источник похож на гигантскую сферу. Не знаю, действует на меня таким образом страх перед Темнотой или в центре света на самом деле вырисовывается человеческий силуэт?

Ещё ближе. По-моему, это девушка. Волосы… Они кажутся такими знакомыми. Горят… Пряди издали рисуются языками самого яркого пламени. Сможет ли всепоглощающая Темнота сгубить такой свет?

Я споткнулся буквально в паре метров от сферы. Она соткана из тончайших нитей бело-золотистого цвета. Я думал, она из стекла.

Поднимаюсь на локтях, некогда разлёживаться. Мой взгляд устремляется вперёд, и я вижу Чарли… Свет – это она. Шарлотта стоит в самом центре, и вся это сияющая сфера будто произрастает из её тела.

Пока я затаив дыхание смотрел на Чарли, Темнота подобралась слишком близко. Я почувствовал на правой лодыжке ледяное прикосновение. Тут же вскочил и влетел в сферу к Шарлотте, едва не распластавшись у её ног.

Глаза Чарли закрыты. Она пребывает в сладкой неге. Будто спит.

Темнота накрыла светящуюся сферу полностью. Дальше бело-золотистых нитей ничего не видно. Совсем ничего. Словно дальше ничего и не существует. Темнота прорваться внутрь не может. Неужели, такой крошечный источник света действительно в силах тягаться с необъятным чёрным облаком?

Я коснулся плеча Шарлотты, чтобы разбудить её. Если Темнота не властна над сферой, то мы сможем уйти.

Чарли проснулась. Она с улыбкой посмотрела на меня, но затем увидела, что вокруг нас нет ничего. Она в ужасе оглядывается и мечется, будто загнанный зверёк.

Я подскочил в кровати из-за её крика и поспешил включить ночник. По-моему, я слышал его не во сне, а в реальности. На мгновение мне показалось, что темнота в моей комнате тоже резко ожила и сгущается. Нет. Я облегчённо выдохнул. Всего лишь показалось.

Неужели, я теперь ещё и темноты буду бояться из-за дурацких снов?! Это уже слишком! Я люблю темноту, мне в ней очень даже комфортно.

Часы на тумбочке остановились. Уже вторые часы, которые внезапно, по необъяснимой причине перестают работать после моих снов. Как я понял, что они остановились? Ох, проще некуда! Они показывают половину первого ночи ровно, хотя спать я лёг в ноль сорок семь. Отправил Чарли сообщение с пожеланием спокойной ночи, мельком глянул в правый верхний угол экрана и отложил телефон на тумбочку.

Я устало потёр глаза и пошёл на кухню. От этих ужастиков в горле совсем пересохло. Иду и невольно прислушиваюсь: ни звука. С улицы не слышно ни одного дурацкого звука. Ни собак, ни кошек, ни завывания осеннего ветра.

Я налил стакан воды, но пить не решаюсь. Меня беспокоит тишина. Куда подевались обыкновенные ночные звуки? Или животные вместе с матушкой-природой решили в тёмное время суток сладко спать?

Mo chreach, я так без нервной системы останусь! Плетусь к входной двери и чувствую себя полнейшим идиотом и параноиком. Может, это всё потому, что я давно не был у доктора Морган на приёме? У неё сейчас отпуск, а мне разговоров с ней, похоже, очень не хватает. Странно, раньше подобных проблем в отсутствие доктора Морган у меня не возникало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Чёрт! (грубо) – (дословно «Мои руины»), валлийский

Вернуться