Мэри Соммер
Солнце в лампе и тайна Коллекционера

Посвящается Марии Быковой

Мой главный вдохновитель, любимый писатель, читатель, друг.

Глава 1 – Фея, детектив и неправильная ставка

– Итак, мистер Дол… Дад…

– Даддлодоб, – гном поёрзал на стуле. – Только не надо мне этих ваших мистеров.

Анкета была заполнена с ошибками. Буквы наползали друг на друга и подпрыгивали в нестройном ритме с обилием синкоп – совсем как джазовые трели, которые выводил тот американец, Луис.

– С какой целью вы прибыли в Лондон, мистер… Даддлодоб?

– Вон же всё написано, – гном ткнул толстым пальцем на строчку в анкете. – Цель визита: го-сте-ва-я. Сестра у меня тут живёт с племяшами. Чудесные мальчишки подрастают.

– И при себе вы имеете… – Квентин Грей, старший советник в отделе международных отношений, перевернул страницу. – Замшевый саквояж с позолоченной ручкой, две шляпы, восемь пар носков, кожаные туфли Baldinini – ого! – и другие предметы одежды. Два орлиных пера и одно воронье, засохший клевер в горшке, бритвенный помазок, гребень для бороды, серебряные ножницы для ушных волос, пряжки, пуговицы и десять алмазов.

– Одиннадцать, сэр.

– Девять.

Дверь кабинета напротив отворилась. Первый секретарь, который в течение дня слишком часто выходил на перекур и поэтому задерживался допоздна, лениво побрёл на кухню сварить кофе.

Квентин достал фамильные часы на цепочке и щелчком открыл крышку – пора заканчивать.

– Так откуда у вас столько носков, мистер Даддлодоб?

Гном погладил бороду и неосознанно принялся заплетать её в косу.

– Кхм, из Индии.

– Говорят, в Индии носки уже почти не производят, – усмехнулся Квентин.

– Врут!

– Чистые?

Даддлодоб задумался на минутку, выбирая ответ, который меньше ему навредит.

– Чистейшие, – решился он. – Отстиранн… эээ… Очищенные и отполированные. Степень искажения… ээ… сидят хорошо.

– Вы первый, кто их носит? Других претендентов или, того хуже, покупателей нет?

Гном аж подпрыгнул.

– Да чтоб меня киркой по лбу! Какие-такие покупатели? – Для пущей убедительности он пофыркал. – Мне – продавать? Наживаться бесчестно?

– Почему же бесчестно? Если получить разрешение и налоги платить, всё честно, – авторитетно заверил старший советник.

– Больно оно мне надо, налоги платить! – Даддлодоб скривился и замахал руками. – Ничего я не покупаю и не продаю. Так, имею при себе некоторые законно приобретённые безделушки. Парочку сестре подарю, ещё несколько старому приятелю обещал – часовой мастер он. А из других зубы себе прочные сделаю. Вот!

Он открыл рот и продемонстрировал отсутствие верхних резцов.

***

Полчаса спустя Квентин покинул здание БДУРМС ¹.

Он выдал гному вид на жительство, подписал и заверил печатью список завезённых в страну объектов и вернул их – почти все – хозяину. С работой на сегодня Квентин закончил, а вот жизнь только начиналась.

На другой стороне улицы ждал чёрный Роллс-Ройс. Оскар умел так поставить автомобиль, чтобы вовремя увидеть приближение хозяина. За двадцать лет службы и не такому научишься. Ворота фамильного особняка или входная дверь небольшого дома в центре Лондона, три охраняемые арки, что вели в департамент, пороги друзей и любовниц, домов игорных и публичных… водитель Квентина Грея в любое время суток был начеку. Он успевал выйти из автомобиля, неспешно обойти вокруг и, почтительно склонив голову, открыть правую заднюю дверь.

– Домой, мне нужно переодеться. – Квентин на полминуты прикрыл глаза.

– А после, сэр?

Оскар уже занял водительское место и завёл мотор.

– А после – на Койн-стрит.

– Сегодня четверг, сэр.

Квентин прервал короткий сон и посмотрел на отражение водителя в зеркале заднего вида. Аккуратно выбритый и причёсанный, в белоснежной рубашке и сюртуке, тот был почти похож на человека.

– Мне известно, какой сегодня день, Оскар. Я подписывал бумаги и заверял их печатью с датой.

– Не сомневаюсь в этом, сэр. Однако вы велели не… кхм, прошу прощения… не дозволять вам играть чаще трёх дней в неделю. А сегодня, в четверг, мы едем на Койн-стрит уже в третий раз. Не заскучаете ли вы до понедельника? Сэр?

***

Заведение «Крошка из Ольстера» на Койн-стрит приглашало посетителей шесть дней в неделю. Любители поразвлечься – с титулом или без него, с туго набитым кошельком или парой фунтов в кармане – заглядывали сюда с той регулярностью, которую могли себе позволить. Кто-то приходил выпить, дать отражению вечерних огней в отполированном стекле бокалов ослепить себя. Другие мечтали скрасить своё одиночество, и находились желающие помочь за комплимент, угощение, выпивку или же сумму, равную нескольким месячным окладам страждущего.

Квентин Грей наведывался сюда поиграть в криббедж. Командные игры требовали большей концентрации и нежелательной трезвости, а Квентину нравилось противостояние один на один. Игра чем-то напоминала ему допрос: вывести противника на чистую воду, распознать его тактику, прочитать истинные помыслы в глазах. Даже в таких прекрасных, чуть раскосых зелёных глазах, которые рассматривали его с любопытным прищуром.

Да… с феями Квентин ещё не играл. Этрие перебралась жить в Лондон восемь лет назад из Саффолка. Днём она работала манекенщицей, а вечера любила проводить в заведениях, где играла громкая музыка. Раздавала ли она карты или пила джин, мошенничала или флиртовала – её ноги в красных туфельках всегда пританцовывали под столом. Наряжалась фея по последней моде и отличалась от других леди лишь причёской: длинные волосы, не признающие уходовых средств кроме деревянного гребня, свободно струились по её плечам.

А чулки у Этрие были полупрозрачные, травянисто-зелёного оттенка. Сейчас они висели на спинке стула в спальне Квентина.

– Подожди до рассвета, позавтракаем вместе.

Девушка выскользнула из-под одеяла – правый бок тут же замёрз. Квентин протянул руку, но успел прикоснуться только к кончикам её волос.

– Мне уже пора. – Этрие засмеялась: словно в колокольчиках зазвенела утренняя роса.

– Я велю Оскару отвезти тебя домой.

– Нет. – Она вскочила с постели и хлопнула в ладоши. – Лучше спой мне!

– Спеть? Я не умею, – Квентин мотнул головой. – Лучше вернись в постель, и я покажу тебе, что у меня получается хорошо.

Он не так уж долго разглядывал ее при свете, а сейчас, в темноте, вообще видел только нечеткий силуэт. И всё же Квентин ясно представил и озорную улыбку, и блеск в глазах. Он припомнил мелодию, которую наигрывал пианист в баре и попробовал тихонько её напеть. Получилось фальшиво.

Когда-то давно одна девушка сказала Квентину, что голос у него приятный, а слуха совсем нет. Она была права.

Но Этрие не смущали его музыкальные способности: фея закружилась, раскинув руки, будто в ее волосах играл свежий ветер с Северного моря, а под босыми ступнями – сквозь бетон, паркетный настил и ворс дорогого ковра – прорастала трава. В этом смехе слышалось пение птиц, стрекотание цикад, шелест крыльев бабочки.

– Может, это чары какие-то, – Квентин прервал пение и сел на кровати, прикрывшись одеялом, – но ты прекрасна. Останься ещё ненадолго?

– Не могу.

Присев на краешек стула, фея натянула зелёные чулочки. Нижнее бельё она не носила – сказала, что это против природы, поэтому набросила платье прямо на обнажённое, ещё пахнущее его ласками тело.

– Но я ещё увижу тебя?

Обычно Квентин не задавал женщинам таких вопросов, – ему было всё равно. Наверняка нынешняя гостья просто-напросто его приворожила… но он не хотел сопротивляться.

– Увидишь, если придёшь сегодня вечером. – Этрие наклонилась и поцеловала его в лоб. Провела ладонями по щекам, на которых уже начала проступать колючая щетина, по плечам, груди и животу. Напоследок фея сжала его руку и оставила в ней записку.

– Что это?

– Это адрес и приглашение, – теперь она поцеловала его в губы и подмигнула. – Вчера за игрой я увидела у тебя в глазах огонёк. Азарт наполняет и питает тебя, Квентин Грей. Приходи сегодня вечером.

– Приду.

Квентин потянулся к ней, желая продлить поцелуй, но фея уже растворилась в темноте. Может, дверь спальни скрипнула и закрылась. Может быть, на лестнице послышались её лёгкие шаги. А может, и нет…

***

Рабочий день прошёл для Квентина как в тумане. Он смутно помнил посетителей, подписанные документы, даже вкус крепкого кофе казался бесцветным. Несколько раз Квентин спускался на минус третий этаж, где находился склад конфискованных ценностей – нужно было сверить список вещей, подлежащих возвращению хозяевам или же утилизации. Кажется, в списке нашлись нестыковки, но цифры прыгали у Квентина перед глазами, и он решил отложить проверку до понедельника.

Несколько раз заходил Джон Копленд, его давний коллега, навязчиво набивавшийся в добрые приятели. Он рассказывал что-то о жене и младшем сыне, приглашал на семейный ужин в честь какого-то праздника в какую-то из суббот… Квентин лишился способности воспринимать и запоминать информацию – любую, кроме адреса в записке Этрие.

Во второй половине дня наведался вампир-параноик. Хотя солнце уже село, он с головой закутался в чёрные покрывало и сторонился даже лампочек.

Наконец, Квентин зарегистрировал скверно пахнущего брауни, который прибыл в Лондон в поисках благодарного зажиточного семейства, достойного его покровительства, сослался на головную боль и ушёл.

Дома он второй раз за день побрился, уложил волосы назад при помощи специальной помады с чёрным красителем, которая скрывала редкие седые пряди у висков. Ощущая странную торжественность вечера, Квентин выбрал старинные запонки, принадлежащие ещё его прадеду. Он надел свой лучший смокинг, а на шею повязал бирюзовый галстук с золотой булавкой.

Когда-то давно, пятнадцать лет назад, одна девушка сказала Квентину, что бирюзовый красиво оттеняет его глаза. Она была права. Она всегда и во всём была права, зануда.

Тряхнув головой, чтобы прогнать несвоевременные воспоминания, Квентин набросил пальто, надел шляпу, прихватил зонт и вышел на улицу.

Оскар напомнил, что сегодня пятница. Квентин передал водителю записку с адресом и пообещал, что на будущей неделе все вечера проведёт дома. Он вовсе не подпитывается азартом, как выразилась ночная гостья. Напротив, Квентин Грей всегда гордился своей независимостью от алкоголя, азартных игр и эмоциональной привязанности к женщинам. Разве что сумерки тяготили его. В тихом танце вечерних теней мелькали образы из прошлого, как потрёпанный дневник с глупыми юношескими мечтами и пошлыми стишками. Бросить бы его в огонь – да жаль почему-то.

Музыка и смех прогоняли тени, блеск драгоценных камней заставлял их прятаться по углам, звон монет заглушал шёпот. Нет, Квентин не был зависим, он просто предпочитал веселье скуке – что тут предосудительного?

За окном стемнело. Автомобиль двигался ровно, мягко, и Квентин не заметил, как задремал. Ему пригрезилась девушка с тёмно-каштановыми волосами, чуть вздёрнутым носом и упрямо сжатыми губами. О, эта не стала бы танцевать посреди спальни. Для неё и улыбка без достойного повода была слишком легкомысленной.

Квентина разбудил звук трения колёс о гравий. Они остановились в безлюдном плохо освещённом переулке.

– Это верный адрес? Ты не перепутал? – Квентин поправил съехавшую набок шляпу.

Оскар что-то хмыкнул в ответ и вышел из автомобиля, чтобы церемонно открыть хозяину дверь. Свои обязанности он выполнял безукоризненно, но и неодобрение демонстрировать не стеснялся.

– У меня есть одно дело, сэр, – Оскар почтительно склонил голову. – Здесь недалеко. Дело не слишком хлопотное – я вернусь к тому времени, когда снова понадоблюсь вам, сэр. Я ведь понадоблюсь вам в ближайшие часы, чтобы ехать домой? Сэр?

Квентин осмотрелся. Местом назначения оказалось неказистое одноэтажное здание – такое узкое, что его, наверное, пришлось сплющить и силой втиснуть между двумя домами побольше.

– Конечно, можешь отлучиться, – ответил он наконец.

Оскар склонил голову на дюйм ниже.

– Ежели вы передумали и желаете отправиться спать прямо сейчас, то я доставлю вас домой, а уж потом займусь своими делами. Так вернее будет, сэр.

– В этом нет необходимости, я остаюсь. – Квентин чувствовал необычайное волнение. Что бы его ни ожидало за дверью с облупленной местами синей краской, скучно не будет.

– Тогда вам понадобится вот это, – Оскар достал из кармана сюртука черную маску, прикрывающую лицо от линии волос до губ. – На обратной стороне вашего приглашения указано, что гостям положено быть в масках. Сэр.

Странно, что Квентин не заметил этого. Вот откуда его водитель узнал, да ещё и подготовиться успел? Впрочем, неважно.

Он нацепил маску, подошёл к двери и три раза постучал. На миг в голове пронеслась мысль, что всё это ошибка, шутка, и он выставил себя последним болваном, явившись сюда при всём параде.

Но дверь отворилась. На пороге показался сухопарый пожилой мужчина в старомодной ливрее дворецкого. Не задавая вопросов, он посторонился и пропустил Квентина в тёмный, заваленный всяким хламом коридор. Здесь пахло сыростью, со стен свисала паутина и ошмётки выцветших обоев. Под подошвами до блеска начищенных туфель трещали доски и хрустели осколки фарфора, будто кто-то расколотил чайный сервиз на двенадцать персон вместе со столом. Если бы одежда умела разговаривать, то нарядный костюм Квентина сейчас бы прижался к коже хозяина и жалобно застонал.

В конце коридора оказалась ещё одна дверь.

– Милорд, позвольте ваше пальто и шляпу. – Дворецкий протянул одну руку Квентину, а другую положил на бронзовую ручку и уже провернул её на четверть оборота.

Интересно, в какой-такой гардероб он собирается повесить его дорогие вещи? Квентин хотел было пообещать строгий выговор за малейшую складку или пятнышко грязи, но тут его ослепил яркий свет. Дверь распахнулась, и мир наполнился звуками музыки, оживлённых разговоров и смеха. Затхлый воздух сменился ароматами дорогого алкоголя и духов с примесью развлечений. Всё, как Квентин любил.

– Квентин Грей, виконт Хэлброк, – громко объявил дворецкий из-за его спины.

От упоминания титула Квентин брезгливо поморщился. И зачем тогда нужна была маска?

Просторный зал, в котором он очутился, был заполнен людьми. Словно здесь проходила самая грандиозная вечеринка года, на которой собрались сливки из высшего общества. Мужчины щеголяли в элегантных костюмах, женщины достали из шкатулок лучшие украшения из жемчуга и сверкающего стекляруса. Они танцевали, обсуждали последние сплетни или же, расположившись за барной стойкой в центре зала, поднимали бокалы с цветными коктейлями и произносили тосты за процветание друг друга. Квентин рад бы узнать и поприветствовать кого-нибудь, но то ли гости были ему незнакомы, то ли под масками он не мог толком разглядеть лица.

Квентин направился к бару. Прямо над полукруглой стойкой с потолка свисала роскошная хрустальная люстра, и язычки сотен свечей отражались в бокалах – мерцали и заманивали, как блуждающие огни. Он прошёл мимо полукруглой сцены, на которой выступал скрипичный квартет, и уже собирался привлечь внимание улыбчивого бармена, но тут в другом конце зала увидел новый проход. На этот раз не дверь – плотный бархатный занавес, из которого вдруг показалась рука в белой перчатке. Рука медленно изобразила приглашающий жест, и Квентин догадался, что зовут его.

***

Когда наступает утро, чары имеют обыкновение рассеиваться. Даже скрытое за густыми осенними тучами солнце даёт достаточно света, чтобы явить истинную природу вещей.

Богато обставленный зал превратился в полуразрушенную пивную, которая много лет назад была описана за долги и заброшена на милость крыс и бездомных. Вместо бутылок с игристыми винами – разбитое стекло, покрытое липкой смесью алкоголя и пыли. От барных стульев осталась лишь груда погнутых металлических ножек. Хрустальная люстра оказалась проводом с раскачивающейся на конце перегоревшей лампочкой. А все нарядно одетые люди… были ли они вообще?

Какая теперь разница, если наступило утро. Посреди всего этого великолепия, прямо на полу, сидели Квентин Грей и его чудовищная головная боль. Он проиграл три с половиной тысячи фунтов и два алмаза из Индии… Хотя нет. Технически, Квентин не проиграл алмазы – их просто назидательно отобрали.

Рядом стоял Оскар и с невозмутимым видом отряхивал его дорогое кашемировое пальто. Напрасные старания – творение одного из лучших портных с Сэвил-Роу выглядело так, как будто на нём станцевала дюжина гномов в грязных сапогах.

– Вы готовы ехать домой, сэр?

Квентин кивнул и с трудом поднялся на ноги.

Обычно Оскар не позволял себе вольностей в общении с хозяином, но тут вдруг усмехнулся и добавил:

– Сегодня суббота, сэр, выходной. Отдохнёте хорошенько и позабудете неудачи сегодняшней ночи. Всё закончилось.

Квентин тоже позволил себе вольность: не стал держать осанку, а неуклюже оперся о плечо водителя.

– Нет, Оскар, – сказал он, – всё только начинается.

***

… И не ошибся.

Сокровенные желания исполняются, но часто не так, как хотелось бы. Квентин боялся скуки и одиночества? – пожалуйста!

Не успел он добраться до дома, принять душ и таблетку аспирина, как внизу раздался звонок в дверь. А уже через минуту на пороге спальни появилась экономка и доложила, что в гостиной Квентина ожидает некто Альфред Бейкер, детектив из Скотленд-Ярда. На лице степенной леди смешались удивление, испуг и – как если бы она приходилась Квентину бабушкой – немного торжествующего: «Ну что, доигрался, внучок?».

Будь миссис Фитцджеральд лет на сорок моложе, в палитре её эмоций преобладало бы смущение, а щёки бы залились румянцем, ведь детектив Бейкер представлял собой объект девичьих мечтаний и мужской зависти. Ростом не меньше шести с половиной футов, светловолосый, с ясными голубыми глазами и наверняка ослепительной улыбкой (пока не нашлось повода её продемонстрировать, но сомнений в наличии не было). Распахнув идеально сидящий на спортивной фигуре пиджак, он примостился на диване между вышитыми подушками и угощался чаем с бисквитным печеньем.

– Мистер Грей, сэр.

– Мистер Бейкер.

Рукопожатие – кивки – перекрёстный огонь подозрительных взглядов.

– Чем обязан неожиданному визиту? – Квентин расположился в кресле напротив и попытался скрыть признаки похмелья и чувства вины. Судя по тому, что он видел в зеркале немногим ранее, план был обречён на провал.

– Скажите, мистер Грей, – детектив отставил пустую чашку и сложил руки на груди, – возможно, вы слышали о человеке, которого называют Коллекционер?

У Квентина вспотел затылок, но скрывать эмоции вдруг стало проще. Началась игра. Пусть здесь не было стола, карт и даже виски, Квентин почувствовал, что оппонент сделал ставку.

– Простите? – он приподнял левую бровь и пытливо взглянул на детектива.

– Коллекционер, – повторил Бейкер выразительно.

Слышать – не слышал. Видел? Не особенно. Организатор игры в покер, которая состоялась этой ночью, не только скрывал лицо под сплошной маской. Он сидел в части стола, которая почти не освещалась. Квентин запомнил руки. Тонкие узловатые пальцы на удивление ловко управлялись с колодой.

– Я знаю многих коллекционеров, – Квентин подлил гостю чаю из заварника. – Мой сосед, к примеру, собирает старинные монеты. А хозяин галантерейной лавки на углу питает слабость к шейным платкам. Руководитель моего отдела в департаменте…

– Я понял, не продолжайте, – вот теперь детектив улыбнулся и поставил завершающую галочку в списке достоинств. – Нет, я говорю про конкретного человека. Никто не знает его настоящего имени, никто не может описать его внешность. Этот коллекционер интересуется предметами… определённого происхождения и добывает их не вполне законными способами.

Например вынуждает других людей добывать их при помощи шантажа и угроз. Квентин скривился.

– Неужели вы взвалили на себя столь трудную миссию поймать невидимку? – легкомысленно спросил он.

– Не люблю слишком простые задачи, они нагоняют тоску.

Забавно. При иных обстоятельствах они могли бы поладить. Настал черёд хозяина дома улыбнуться.

– Детектив Бейкер, не сочтите за грубость, но всё же я повторю свой первый вопрос: чем обязан вашему визиту?

– Я давно занимаюсь этим делом, – ответил гость, – и теперь, признаюсь, подобрался ближе, чем когда-либо. Не могу выдать все подробности, но дело в том, мистер Грей, что Коллекционер может попробовать в скором времени связаться с вами.

– Что же заставляет вас думать так, детектив?

– Ваша работа в департаменте, сэр. Боюсь и тайно надеюсь, что вы можете оказаться полезным мистеру О.

– Мистер О.?

Бейкер сделал вид, что смутился.

– Есть неподтверждённые сведения, что это один из инициалов. Иногда мы так называем Коллекционера у себя в отделе.

Часы на стене пробили девять, и это послужило знаком для очередного рукопожатия и пожелания хорошего дня.

– Значит, мы договорились? – уже сделав шаг на крыльцо, Бейкер обернулся и поправил шляпу.

– Безусловно, – Квентин кивнул, – если в моей жизни начнут твориться странные дела, и объявятся новые знакомые, вы узнаете об этом первым.

Глава 2 – Игры в лифте, воспоминания и поцелуй

– Сегодня понедельник, сэр.

Оскар всегда умел произносить очевидные вещи таким тоном, будто они были известны только ему.

– Именно поэтому ты везёшь меня на работу в такую рань, – устало ответил Квентин.

– Нужно ли мне заправить автомобиль для сегодняшнего вечера? – Короткий любопытный взгляд на хозяина в зеркало заднего вида. – Ожидается ли поездка? Может быть, на Койн-стрит или за город?

– Не ожидается. Сегодняшний вечер я собираюсь провести дома.

И все последующие тоже. Две ночи Квентин страдал от бессонницы, так что теперь его главными условиями для приятного вечера стали тишина и покой.

Старшего советника Грея уже ждал первый посетитель. Тролль из Лусс-Хиллз доставил себя – так он выразился – ещё до рассвета и прятался от первых солнечных лучей под козырьком над главным входом. Он рискнул ввезти в страну на две унции лепреконьего золота больше, чем было дозволено. Не переживал из-за этого – намекал, что излишек удачно делится на два. Но Квентин почему-то отказался. Официально заверив печатью конфискованное золото, он отправил его на минус третий этаж. Троллю же Квентин выделил комнату без окон, в которой тот мог дождаться захода солнца.

Потом были и другие посетители, но всё не то. Никакого колдуна. Отважится ли колдун увильнуть от регистрации? Вряд ли: такое всегда заканчивалось быстрой поимкой, штрафом и выдворением из Британии с запретом на въезд (срок запрета варьировался).

А после обеда начальник отдела магических артефактов представил своего нового секретаря, и Квентин всерьёз задумался о карме, несправедливости вселенной глобально и заговоре против него лично.

Иногда, чтобы вспомнить давнего знакомого, нужно много минут и наводящих вопросов. Квентин каким-то чудом узнал за две секунды до встречи. Послышались шаги за дверью, затем раздался стук, провернулась ручка, и его сердце подпрыгнуло до самого кадыка.

Миссис Джейн Флетчер, в девичестве Олдридж. Похожая на футляр для скрипки: ровная, в строгом чёрном жакете с бархатной подкладкой и закрытая – не только на все пуговицы. Синие глаза, вьющиеся каштановые волосы. Ей нравились рисовый пудинг, серость неба и фиалки…

– Грей занимается всеми прибывающими, отбывающими и проезжающими мимо, – описывал Финли. – Если бы вы, миссис Флетчер, были прекрасной нимфой родом из горных озёр Шотландии, то первым делом наведались бы именно в этот кабинет. Не то чтобы вы были менее прекрасны от того, что человек…

…Ей нравилась поэзия. Когда в предрассветные часы Квентин, облачённый только в кальсоны, наполовину высовывался из маленького окошка мансарды и громко читал на всю улицу «Мой идол, прости меня! Хочешь – покинь!», она слушала, восхищённо открыв рот.

Миссис Флетчер улыбнулась в ответ на неуклюжий комплимент. Она посмотрела сквозь хозяина кабинета и больше заинтересовалась репродукцией картины Камиля Коро на стене за его спиной.

– Надеюсь, вам у нас понравится, – без особого энтузиазма сказал Квентин. Потом зачем-то добавил: – У меня мало времени.

Важных дел на сегодня не осталось, и Квентин до вечера сражался с призраками прошлого. Они были везде, куда ни глянь: танцевали в чернильнице, притворялись любовными записками в стопке бумаг, а когда за окном стемнело, прятались в тенях от светильника.

Под конец рабочего дня курьер доставил Квентину записку совсем не любовного содержания: «Отошлите водителя и ступайте домой пешком». Этого ему ещё не хватало!

***

Оскар, конечно, поворчал немного, но ослушаться не посмел. Так что Квентин запахнул пальто и бодрым шагом направился домой. Свернул один раз, другой, пока в узком переулке, зажатом безоконными стенами, перед ним не выросли три тёмные фигуры.

В другом конце переулка, сверкнув жёлтыми глазами, пробежала чёрная кошка. Мяукнула – возможно, злорадно. Наверняка она уже раньше успела незаметно перебежать Квентину дорогу.

– Мистер Блэкмор, – Квентин почтительно приподнял шляпу.

Две фигуры протиснулись мимо него и встали за спиной. Третий силуэт, самый низкий, но тучный, остался стоять напротив. Он также дотронулся пальцами до края шляпы.

– У тебя что-нибудь есть для меня? – голос низкий, хриплый. Собеседнику был нужен положительный ответ, но отрицательный обещал дополнительное веселье и тоже годился.

– Пока, к сожалению, нет, мистер Блэкмор…

На плечо Квентина легла тяжелая рука.

– У меня было два алмаза, – торопливо продолжил он.

– Мне нравятся алмазы!

– Их было бы недостаточно, поэтому я принял приглашение поучаствовать в одной игре, – Квентин чувствовал или же воображал себе, как рука одного из охранников Артура Блэкмора на его плече всё тяжелела. – Хотел приумножить свой капитал, чтобы расплатиться с вами.

За этот льстивый тон он завтра утром не сможет взглянуть на себя в зеркало. Больше всего Квентину хотелось выхватить из рук своего давнего кредитора дорогую трость и шарахнуть его по лысеющему черепу. Его физическая форма позволяла это сделать. Был даже шанс, воспользовавшись эффектом неожиданности, временно скрыться от возмездия в соседнем переулке. Ну а наутро газеты напишут, что изувеченное тело виконта Хэлброка выловили из Темзы.

– Неужели ты снова проиграл, Квентин? – ворвался Блэкмор в его мысли.

– Это оказалась ловушка, – Квентин хорошо умел врать, но сейчас было проще и выгоднее говорить правду. – Место было ненастоящее – чистый отвод глаз. Игроки подозрительные, я едва их помню. Сначала мне везло, а потом… Вы знаете меня, сэр, я умею вовремя покинуть стол, но в тот раз меня лихорадило от азарта. Когда закончились деньги, я поставил на кон один из алмазов.

Несколько лет назад Квентин чуть не умер от воспаления лёгких. Много дней он сражался с агонией и искал путь к свету и воздуху. Воспоминания о пятничном вечере ощущались похоже: духота, жар, бессилие и невозможность отличить реальное от вызванного горячкой бреда.

– В ту ночь я лишился всего, – закончил Квентин. – Зато нашёл нового врага. Человек, который заманил меня на игру, знает достаточно, чтобы я встретил старость в тюрьме.

– Теперь у тебя новые долги, и ты желаешь одолжить у меня очередную кругленькую сумму? Квентин, мой мальчик, я выделил для тебя отдельную учётную тетрадь, но в ней уже заканчиваются страницы! – Артур Блэкмор постучал тростью по каменной брусчатке. Его интонация подошла бы для нравоучительного «ай-ай-ай», но Квентин расслышал: «мне надоело за тобой бегать, так что отныне ходи по улицам осторожно, и оглядывайся – как бы череп не проломили».

– Благодарю, – ответил он, – но я должен Коллекционеру всего лишь услугу.

– Ты играл с самим Коллекционером? Какой он? Как выглядит? – Больше денег одному из богатейших людей Лондона нравились сплетни и тайны. Он наживался на азарте других, но и сам не мог устоять перед игрой.

– Не знаю, – Квентин продолжал говорить исключительно правду. – Там все были в масках.

Блэкмор махнул своим людям, и те отступили.

– Что же он попросил в оплату долга?

Кое-что из той сумбурной ночи Квентин помнил отчётливо. Его ударили по спине, прижали лицом к столу – на щеке будто до сих пор сохранился отпечаток шершавого зелёного сукна – и шепотом продиктовали инструкции в самое ухо.

– В ближайшие дни в Лондон прибудет колдун. Багаж у него скромный, но среди вещей имеется какая-то лампа. Вот её мне нужно раздобыть.

– Что за лампа?

Блэкмор любил открывать новые грани своего могущества. Если рискнуть… грамотно разыграть карту… то проигрышная двойка может стать козырной.

– Понятия не имею, – Квентин пожал плечами. – Может, антикварная, раз из-за неё сколько хлопот.

Блэкмор почесал подбородок и вдруг улыбнулся.

– Я тоже хочу эту лампу.

– Но, сэр…

– Если она нужна Коллекционеру, то она определённо нужна мне!

– Меня уничтожат! – воскликнул Квентин в отчаянии.

– Никто тебя не тронет, я разберусь, – улыбка стала шире. – К тому же, если ты достанешь мне эту лампу, Квентин, я прощу тебе все долги.

***

В шесть тридцать утра на вокзале Паддингтон с поезда сошла девушка. Она огляделась, поправила причёску под оранжевой шляпкой-клош и мелкими шагами, обусловленными узкой юбкой и, возможно, хорошим воспитанием, заторопилась к выходу с платформы. Девушка была очаровательной – настолько, что встречные мужчины были бы рады помочь ей с багажом. Но багаж у девушки выглядел весьма скромным и нетяжёлым: небольшой кожаный саквояж. Она несла его перед собой, крепко сжимая медную ручку обеими руками.

Время было раннее. Редкие пассажиры и встречающие, зевая, вспоминали тёплые постели и почти не обращали друг на друга внимания. Никто не заметил, как хорошенькая девушка в оранжевой шляпке проследовала в уборную для джентльменов. А через пять минут оттуда вышел мужчина в дорогом пальто и оранжевом галстуке. В руке он по-прежнему держал небольшой кожаный саквояж.

***

Оскар всячески демонстрировал, что недоволен хозяином. Нет, автомобиль он вёл ровно, двери открывал широко, но даже не напомнил, что сегодня вторник. Всю дорогу он ворчал себе под нос жалобы на неблагодарную работу и любителей прохаживаться пешком. Когда реплика нечаянно звучала слишком громко, Оскар добавлял в конце почтительное «сэр».

К зданию БДУРМС Квентин прибыл в мрачном расположении духа. Его тревожили не претензии водителя, а сомнения из-за вчерашнего вечера. Не зря ли он решил стравить друг с другом Артура Блэкмора и загадочного Коллекционера? В спонтанно затеянной игре он мог стать лишней картой, которую сбрасывают за ненадобностью.

Квентин показал охраннику пропуск, пересёк холл и вошёл в пустой лифт. Когда двери уже начали закрываться, внутрь проскочила ещё одна пассажирка. Заметив Квентина, она рефлекторно метнулась к выходу, но было поздно – лифт тронулся.

– Миссис Флетчер, – поздоровался Квентин, сняв шляпу. Зубы свело – более отвратительного словосочетания он в жизни не произносил.

– Ваша милость, – ответила Джейн, – как поживаете?

Оба отошли к стене, встали друг к другу боком и принялись изучать рисунок кованой решётки лифта.

– Меня так больше не называют, – скривился Квентин.

Джейн высокомерно хмыкнула.

– А что случилось? Виконт Хэлброк где-то потерял свой титул?

– В карты проиграл.

– Надо же, какая неприятность! Ваш отец, наверное, был ярости.

– Не знаю, давно с ним не разговаривал.

Они косо глянули друг на друга и быстро отвернулись, будто боялись обжечься.

Вчера Квентин решил, что она очень изменилась. Осанка, строгий костюм, укладка соответствует требованиям моды. Мечтательность во взгляде развеялась – её вытеснил опыт и осознание, как мало из загаданного сбывается. Но сегодня ему казалось, что рядом с ним всё та же Джейн Олдридж, дочь хозяина «Лавки чудес» с Мун-стрит. Хоть за последние пятнадцать лет она зачем-то успела стать миссис Флетчер.

Лифт медленно ехал наверх. Скорее бы выйти из душной кабины! Или пусть застрянет на несколько часов.

– Помнишь нашу игру: две правды и одна ложь? – вдруг спросил Квентин. Он скосил взгляд, но Джейн продолжала смотреть строго вперёд.

– На память не жалуюсь, – ответила она.

Квентин развеселился и ненадолго забыл о мире вокруг шахты лифта.

– Тогда угадай, что из этого ложь. Сейчас сентябрь. Ты прекрасно выглядишь. На протяжении этих лет я практически о тебе не вспоминал.

У Джейн дёрнулся уголок губ.

– Лучше вы проверьте смекалку, сэр, – она сделала шаг в сторону. – Этот серый шейный платок придаёт вашему лицу болезненный оттенок. Вчера я начала проводить инвентаризацию в архиве и не заметила ни одного расхождения в делах, за которые вы отвечали. Я ничего не буду предпринимать по этому поводу.

Наконец лифт остановился, и решётчатые двери разъехались в стороны.

– Вы всё-таки забыли правила, миссис Флетчер, – Квентин поправил платок и обязал себя отныне всегда его носить. – Солгать нужно один раз, а не три.

Уже выйдя в коридор, Джейн обернулась и впервые внимательно посмотрела на него.

– Почему ты не пришла? – быстро спросил Квентин.

Прозвенел звоночек, и двери закрылись. Вопрос длиной в пятнадцать лет вновь остался без ответа.

***

«Почему ты не пришла?»…

Дверь была массивной, тяжёлой. Неужто кованых ворот, ограждающих особняк Хэлброков от всего мира, было недостаточно, чтобы отвадить гостей? Высоченные, чёрные, они отворились с неохотой и громко лязгнули за спиной, словно Лахесис одолжила у сестры ножницы и перерезала нить судьбы.

А теперь ещё и дверь эта.

– Волнуешься?

Квентин взял её за плечи и развернул к себе.

– Н-нет, – выдавила из себя Джейн.

Воротник её лучшего платья для визитов уже оставил красный след на её шее. Если она сейчас упадёт в обморок, прибудет доктор, констатирует смерть от удушья, и её похоронят, что самое обидное, прямо в этом платье.

– Эй, колокольчик, всё будет хорошо.

– Только не называй меня так, когда мы переступим порог этого дома, ладно?

Квентин рассмеялся – задорно, как мальчишка. Это он напоминал Джейн один из колокольчиков в лавке её отца. Дорогой, бронзовый, отражающий в своей начищенной поверхности всю роскошь этого мира.

– Я буду называть тебя своей невестой, – заявил Квентин, расцеловав её в обе щеки. Он потянулся к губам – но тут за дверью послышались шаги.

В доме было много окон, но Джейн будто попала в тёмную комнату. Изредка в ней вспыхивал свет, и на сетчатке глаз отпечатывались образы: дворецкий в фиолетовой ливрее – чинный и прямой, как и полагается дворецкому; светлая узорчатая плитка, маркая – как будто специально положенная сюда для того, чтобы слуги могли несколько раз в день до блеска её начищать. Джейн представила, каково было Гулливеру в стране великанов: ей всё казалось огромным. Арочные проходы в галереи, лестница на второй этаж (наверняка придётся подтягиваться на руках, чтобы взобраться на неё). С потолка, рассматривать который можно было только лёжа, свисала люстра-убийца.

Кто-то громко объявил: «Его милость виконт Хэлброк и мисс Джейн Олдридж».

Джейн почему-то думала, что все отцы примерно одинаковые: чуть сгорбленные, улыбчивые, носят в одном кармане старого пиджака леденцы, а в другом – волшебные истории. Но у графа Хэлброка в кармане его расшитого золотыми нитями жилета были лишь часы на цепочке. Тоже золотые. Внешне он соответствовал дому: ростом не меньше шести футов и двух дюймов, стройный настолько, что кухарке, вероятно, приходилось искать на рождество самую тощую индейку. Граф сохранил ясность взгляда и черноту волос, только виски чуть окрасились сединой. Его брови имитировали ястреба на охоте, но Джейн не имела привычки отождествлять себя с кроликами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Британский департамент учёта разумных магических существ.

Вернуться