Нина Стожкова
Вакцина от страха

Назойливый посетитель

В тот раскаленный, как сковородка, июльский день все мужчины в Москве мечтали об одном: скорее добраться домой, освежиться под душем и уютно устроиться с кружкой холодного пива перед телевизором. Вечером предстояла битва итальянцев с англичанами, финал чемпионата Европы, настоящий Большой Футбол – в общем, истинно мужские радости…

Дежурный офицер полиции Иван Калабашкин пребывал после обеда в отвратительном настроении. Матч скоро начнется, а он до сих пор, так сказать, вне игры. Может, в кои-то веки удастся смыться с работы пораньше? Щаззз, разбежался! Стоит тихонько исчезнуть, как тут же, по закону подлости, явится какая-нибудь распаренная дамочка и, помахивая заявлением, примется дергать дверь, скандалить на всю приемную и требовать начальство… Короче, если сегодня слинять по-тихому, завтра точно будет по-громкому – вызовут «на ковер» к руководству…

Калабашкин снял форменную фуражку и медицинскую маску, вытер вспотевшую лысину большим клетчатым платком и продолжал мечтать:

«Скорее бы конец смены! Сорок минут в душном, забитом пассажирами вагоне метро, конечно, не подарок. Зато потом – холодный свекольник с кубиками льда, как я люблю, куриная котлетка с картофельным пюре, зажаренном шкварками, с дольками помидоров. аккуратно разложенными по краю тарелки, кружка ледяного пивасика и расслабленный вечер у «плазмы». Красота! Когда передают Большой Футбол, даже Лида не лезет с глупыми вопросами и не пилит на тему «нет мужика в доме». Умница, понимает важность момента. Надо потерпеть совсем чуть-чуть, и все будет классно. Главное, не задремать на посту. Хорошо, хотя бы потерпевшие не толпятся с заявлениями и не скандалят на всю приемную, как они любят. Наверное, это бонус выпал мне из-за жары и футбола. Вся Москва отложила серьезные дела на потом, то есть на следующую неделю. По телику обещали, что после выходных станет чуть прохладнее».

Размышляя таким образом, Иван провалился в полудрему. Именно в этот миг дверь отворилась, и в комнатушку протиснулся представительный мужчина в кремовом льняном костюме. Вошедший держался уверенно – не так, как обычные граждане. Те вначале робко заглядывают в дверь и лишь потом протискиваются в нее с заявлением в руках.

«Непростой мужик, наверное, из наших, из юристов!» – «отсканировал» взглядом визитера полицейский.

– Адвокат Иннокентий Злобин, – подтвердил его догадку представительный мужчина и продолжил: – Примите, пожалуйста, заявление от моей доверительницы.

Офицер пробежал листок глазами и со стуком отложил его в сторону.

– Да вы что, господин адвокат? Вы это … серьезно? Ладно бы зареванная девица с подобной бумагой прибежала, но вы… Уж вы-то должны понимать! Никаких перспектив у этого дела нет. Не советую разводить бессмысленную бюрократию: регистрировать заявление, чтобы я передал его в соответствующий отдел, и так далее. Короче, очередной «висяк» нам не нужен. и точка.

– По закону вы обязаны принять заявление, – холодно сказал адвокат.

– А почему эта ваша… доверительница, госпожа… ээээ … Карпенко лично не принесла его?

Калабашкин попытался потянуть время. Осталось двадцать минут, а там – оле-оле-оле! Голы, очки, секунды. Рабочий день окончен, по трудовому законодательству он имеет право на отдых. Пускай этот самоуверенный тип в дорогом прикиде приходит завтра. С утра будет другой дежурный, и с него, с Ивана Калабашкина, взятки будут гладки.

Ох, не на того напал служивый!..

– Анжела Карпенко понимает, что от нее вы подобное заявление не примете, поэтому поручила мне представлять ее интересы. Вот генеральная доверенность от гражданки РФ Карпенко А.В. на мое имя. Да вы взгляните, не стесняйтесь.

Калабашкин с тоской кивнул. Понял, не дурак. Принять заявление придется по-любому, даже если смена закончится.

Калабашкин взял из рук адвоката листок, зарегистрировал и аккуратно положил в папку. Настроение было испорчено. Завтра наверняка состоится «разбор полетов» в кабинете начальства. Дескать, зачем принял от населения стопудовый «висяк»? То, что население в данном случае представлял адвокат, для начальства не аргумент. Радость от предвкушения Большого Футбола улетучилась, будто и не было ее никогда. Кто победит в финале чемпионата Европы – итальянцы или англичане – да какая, в сущности, разница! К завтрашним разборкам в кабинете начальства «матч века» не имел никакого отношения.

Капитан вступает в игру

«Убойный» отдел полиции наутро выглядел неважно. Все сотрудники мужского пола, разумеется, смотрели ночью решающий матч и теперь по очереди широко зевали. Кое-кто даже дремал, уперев яйцевидный лоб прирожденного аналитика в потертый канцелярский стол. Два следователя с хмурым видом отхлебывали кофе, чтобы лучше соображать к приходу начальства.

– Доброе утро, пинкертоны!

Полковник Жолобов нарисовался в дверях с довольным видом. Алексей Пищик вспомнил: когда наши позорно вылетели из своей группы, шеф принялся яростно болеть за Италию.

– Вива Италия! – крикнул капитан Пищик отчасти из подхалимажа, отчасти из-за того, что итальянцы и впрямь играли в этот раз круто.

– Да уж, вива! – охотно отозвался шеф. – Скажи, итальянцы молодцы! Задали жару обнаглевшим англосаксам, которые своим же на Уэмбли подсуживали. Эх, если бы наши так играли! Ну, ладно, мужики, оттянулись вчера, пора и работу работать. Куча заявлений в отделе скопилось. Вот, например, совсем свежее. От некой Анжелы Карпенко. Заявление длинное, читаю, господа сыщики, с сокращениями и без преамбулы:

«Мой гражданский муж Константин Калюжный скончался два дня назад в подмосковной клинике «Марфино». Как сказано в выписке, «от последствий новой коронавирусной инфекции». Через два дня после смерти моего супруга в ординаторской скоропостижно умерла его лечащий врач Надежда Петровна Крымова. У меня имеются все основания думать, что смерть Калюжного К.В. и его лечащего врача Крымовой Н.П. была вызвана не ковидом, а другими, не менее серьезными причинами. Две недели назад я положила Константина в это леченое учреждение, в палату для ВИП пациентов. В клинике мне было сказано, что у моего мужа выявлено заболевание ковидом в легкой форме, однако в связи с тем, что ему уже 55 лет, неплохо было бы понаблюдать за пациентом пару недель. Ни о какой тяжелой форме заболевания и речи не шло. Смерть Константина Васильевича случилась внезапно, как гром среди ясного неба. У нас имеется общий ребенок, Калюжный Константин Константинович, 2018 года рождения. Я одновременно потеряла и отца ребенка, и кормильца, и любимого мужчину. Заверяю вас, что буду добиваться правды всеми доступными средствами. У меня есть своя версия гибели мужа. В последнее время Константину Васильевичу постоянно угрожали антипрививочники. Мой гражданский муж был последовательным борцом за вакцинацию. Он создал и финансировал мой фонд «Вакцинация», а также мой ютуб канал «Вакцинация? Да!». В медицинском заключении сказано: «Смерть Калюжного К.В. наступила в результате сердечно-сосудистой недостаточности». Примерно такой же диагноз написан в заключении о смерти Н.П. Крымовой. Я была близко знакома с Надеждой Петровной и не припомню, чтобы она когда-нибудь жаловалась на проблемы с сердцем. Прошу полицию тщательно разобраться с обстоятельствами смерти моего гражданского мужа Калюжного К.В. и его лечащего врача Крымовой Н.П.».

Полковник Жолобов закончил читать и обвел глазами подчиненных. В комнате воцарилась полная тишина. Опытные следаки прятали глаза, словно школьники, которые боятся, что их вызовут к доске. Каждый понимал: смерть от ковида в пожилом возрасте дело, к сожалению, обычное, расследовать тут нечего.

– Итак, кто из вас, господа офицеры, возьмется за столь «сложное» дело? – спросил полковник с легкой издевкой и протер платком лысину, круглую, как футбольный мяч. Внезапно он стал похож на тренера итальянцев Манчини, вырвавшего вчера буквально зубами победу у англичан.

– Я работаю по бытовому убийству, товарищ полковник, сроки поджимают, – пошел в отказ Колян Сидоров.

– Я тем более не могу, – заявил Шурик Астраханский. – у меня убийство подростками бомжа у винного магазина. Там еще остаются вопросы, найдены и допрошены далеко не все свидетели.

– Ладно, нападающие, дополнительное время закончилось! – приказал полковник. – Назначаю пенальти. По воротам, то есть, по госпиталю «Марфино» будет бить капитан Пищик.

– А почему я? – растерялся Алексей.

– Потому что ты сейчас никакое серьезное дело не ведешь. Здесь же, по всем прикидкам, ерунда. Возни максимум на неделю. Допросить главврача, затем эту самую Анжелу Карпенко, заявительницу, ну и кое-кого из медперсонала больницы. И все! Дело закрыто! Докладываем наверх, что подозрения гражданки Карпенко не подтвердились.

– А почему мы вообще должны носиться с подозрениями этой самой гражданки Карпенко как с писаной торбой? – лениво спросил Колян. – Не пошла бы она… в аут!

Начальство порой позволяло Коляну, матерому и фартовому следователю, подобные вольности в разговорах со старшими по званию. Никто в комнате не удивился его развязному тону, потому что у каждого в отделе давно была не раз отрепетированная и сыгранная роль.

– Эх, мужики, совсем фишку не рубите! Нюх, елы-палы, утратили! А нюх для следака – первейшее дело, – усмехнулся полковник. – Дело в том, что гражданский муж этой дамочки… Ну, то бишь, уже бывший гражданский муж… Короче, этот самый Константин Калюжный был не обычным унылым мужиком предпенсионного возраста, а самым настоящим олигархом. Причем не по версии журнала «Мурзилка», а по версии «Форбса». После полтинника этот пожилой перец завел, как у них принято, молодуху, но, разумеется, не развелся с законной женой. У богатеев с их яхтами и бабками в офшорах не то что на двоих, на целый гарем денег хватит. Не удивительно, что мужик в годах послушно исполнял все капризы молодой любовницы, разумеется, бывшей фотомодели, и позаботился о ее будущем и о будущем их общего ребенка. Короче, у этой Анжелы имеются и связи, и деньги, и адвокаты… Теперь понятно? К сожалению, послать ее подальше мы не можем. Короче, Алексей, сегодня же приступай к работе. Через неделю доложишь. Мы должны дать этой, прости господи, вдове обоснованный ответ: дескать, ваш пожилой друг умер от последствий ковида, а его врач – от сердечной недостаточности. Приносим свои соболезнования и так далее. Дескать, все подробно изложено в медицинском заключении. Ваши подозрения не подтвердились, дело закрыто ввиду отсутствия состава преступления. Ну и в конце число и подпись.

– Георгий Владимирович, пощадите, у меня отпуск через неделю! – возмутился Леха, – вдруг не уложусь в срок?

– Подумаешь, отпуск! Мухой пролетишь по всем свидетелям, по разику их расспросишь, накатаешь заключение – и валяй, гуляй, – проворчал полковник. – Кстати сказать, сейчас не самое лучшее время для курортов. Повсюду требуют эти самые ПЦР-тесты и кьюар-коды. Видал, какие очереди в Шереметьево? По телику каждый лень показывают. А духота в самолетах? А вирусы в накопителях? Пассажиры сходят с ума и даже аварийные двери, не дождавшись взлета, открывают. Недавно один гражданин такое отчебучил. Пианист оказался. Между прочим, преподаватель консерватории! Кто бы мог подумать… Как говорил Жванецкий: «Может, в консерватории что-то надо подправить?».

– А, может, лучше кондиционер в самолете починить? – зло парировал следователь Пищик. Капитан разозлился не на шутку. Какого лешего шеф испортил настроение с самого утра? Угораздило попасться начальству под горячую руку, и теперь давай, работай по новому делу перед отпуском… Интересно, за что такая невезуха?

– Да я всего на две недели хотел в санаторий смотаться, внезапно льготную путевку предложили. Может, приеду – и со свежими силами стартану? – сделал капитан последнюю попытку отмазаться.

– Капитан Пищик, не умничай! Приказываю немедленно приступить к работе.

Алексей с силой пнул корзину с бумагами, словно был не руководителем следственной группы на Петровке, а знаменитым итальянским форвардом, и принялся внимательно читать заявление Анжелы Карпенко.

Хозяйка богатой усадьбы

– Проходите, располагайтесь на диване, я сейчас спущусь! – звонкий девичий голос прозвучал откуда-то сверху. Алексей поднял голову и оробел. На деревянной галерее, опоясывавшей второй этаж, стояла очаровательная молодая дама и улыбалась ему. Раньше подобных красоток он видел только в кино и по телику – в рекламе дорогого парфюма. Высокая, тоненькая, с пышной копной светлых волос и яркими васильковыми глазами.

Алексей исподволь огляделся. Живут же люди! Обстановка – как в сериалах Интерьеры шикарные, под стать хозяйке. Просторный двусветный холл с высоченным потолком был залит летним солнцем. Он снова перевел взгляд на красавицу. Солнечные лучи, преломляясь в окнах, просвечивали сквозь легкий халатик, открывая взору ее стройную фигурку и длиннющие ноги.

– Да вы присаживайтесь, я сейчас, – рассмеялась хозяйка, заметив его робость, и скрылась в глубине дома.

Возле панорамного окна расположились пальма и мандариновое деревце, рядом – кремовый диван со множеством подушек, напротив дивана – журнальный столик со стеклянной столешницей, на полу – живые цветы в высоких вазах, на стене – портрет хозяйки рядом с представительным мужчиной, видимо, умершим олигарха. Прежде Пищику не доводилось бывать в подобных домах. Начальство предпочитало заслать его куда-нибудь в отдаленный спальный район типа Южного Бутова или в «человейники» Новой Москвы, заслоненные такими же высокими домами-монстрами от солнечного света. Там в маленьких квартирках стояла одинаковая мебель из «ИКЕИ», пахло картошкой-фри из «Макдональдса» и наполнителем из кошачьего лотка. В этом же доме пахло кофе, горячими булочками и дорогими духами.

– Я скоро! Алексей Викторович, не скучайте, сейчас вам принесут кофе.

Приятный женский голос из глубин дома звучал завораживающе. Алексей почувствовал себя Одиссеем в гостях у нимфы Калипсо. Он присел на краешек дивана и принялся рассматривать картины на стенах.

Вскоре откуда-то сверху спустилась немолодая дама с подносом, похожая на учительницу начальных классов: гладкая прическа, очки в темной оправе, платье с белым воротничком, доброжелательный, но цепкий взгляд. Домработница ласково улыбнулась гостю, бесшумно поставила поднос на столик и скрылась в недрах дома. На подносе оказались две кофейных чашечки костяного фарфора на тонких блюдцах и две чайных чашки, прозрачный чайник с заваркой красноватого оттенка, турка с кофе, вазочка с тростниковым сахаром и еще одна – с домашним печеньем.

Алексей сделал пару глотков кофе, откусил кусочек вкуснющего печенья с корицей и продолжал исподволь поглядывать по сторонам. Дааа, живут же люди! В сравнении с этим дворцом особняк Максима Горького на Большой Никитской, где Леха однажды побывал на экскурсии, выглядел жалкой избушкой! Архитектор напихал в дом, изначально построенный для купца, кучу «примочек» в стиле модерн, даже спроектировал «морскую» лестницу, но из-за революции хозяин дома и его семья недолго там пожили. Когда Максим Горький вернулся из-за границы, Сталин царским жестом предложил писателю въехать в купеческий особняк. Классик немного посомневался, принимать ли «царскую милость», однако согласился. Друзья-писатели тут же начали люто завидовать защитнику бедных и угнетенных, ставшему в одночасье хозяином роскошного особняка в центре столицы. Разве мог кто-нибудь из них предположить, что советский классик проживет в хоромах недолго, и что судьба уготовит Алексею Максимовичу, его сыну и его семье еще не одну трагедию в этом доме…

Леха подумал, что в роскошном доме олигарха Калюжного с недавних пор тоже поселилась тень смерти. Эту госпожу в черном капюшоне и с косой не подкупишь никакими миллионами. Явится однажды непрошено и объявит, как Ольга Бузова в ютубе: «Вот она я!».

Алексей вновь окинул взглядом портрет Калюжного и Анжелы. Художник нарисовал их сидящими в обнимку на том самом диване, где сейчас расположился капитан Пищик. Влюбленные позировали портретисту со счастливыми улыбками, не догадываясь, что вскоре смерть, эта ревнивая особа, положит глаз на Константина Васильевича и явится к нему, отодвинув всех его женщин.

Не успел Алексей додумать эту грустную мысль, как послышался стук каблучков. Хозяйка успела сменить прозрачный халатик на закрытое темное платье. заколоть роскошные волосы в узел и придать лицу печальное выражение, которое более пристало безутешной вдове. Капитан про себя отметил, что скромный облик молодой женщины лишь подчеркнул ее красоту.

– Вы Анжела Карпенко? – на всякий случай уточнил Пищик, хотя уверенные походка и взгляд девушки не оставляли сомнений: она и есть хозяйка этого просторного и шикарно обставленного дома.

– Да, это я написала заявление и попросила моего адвоката отвезти бумагу, куда надо, чтобы ее наверняка зарегистрировали.

Хозяйка дома уселась напротив Алексея на стул, провела рукой по роскошным волосам и внимательно взглянула на визитера.

– Капитан полиции Алексей Пищик. руководитель следственной группы. Мы договаривались о встрече по телефону. Полковник Георгий Жолобов поручил мне вести ваше дело. Разрешите задать несколько вопросов?

Леха очень старался, чтобы его голос звучал уверенно, однако рядом с такой красавицей было непросто выглядеть деловым и суровым.

– Заранее извиняюсь, Анжела Тарасовна, некоторые вопросы могут показаться вам бестактными, – пробормотал он.

– Пожалуйста, спрашивайте, не стесняйтесь, – улыбнулась девушка. – Отвечу на любой вопрос, ведь я сама обратилась в полицию с требованием расследовать обстоятельства смерти моего мужа.

– Вы ведь не законная жена Константина Калюжного, а его подруга? –Леха внезапно почувствовал, что краснеет.

– У нас был гражданский брак, – улыбнулась девушка и взглянула на следователя большими синими глазами, которые теперь показались капитану не васильковыми, а темно-фиалковыми, поскольку увлажнились слезами. Сердце бравого мента предательски торкнуло, но он собрал волю в кулак, насупился и продолжал официальным тоном:

– Калюжный предлагал вам оформить отношения?

– Предлагал, но я не давила. Если двое любят друг друга, формальности не слишком важны. Я была уверена, что рано или поздно мы с Костей придем к этому решению. Понимаете, он… он по-настоящему любил меня. Я это знала.

– А вы? – спросил Леха и слегка покраснел.

– Конечно, я любила Костю. Он был для меня всем! Муж открыл мне мир успешных людей, ввел туда, куда я раньше даже заглянуть боялась. С ним я почувствовала себя защищенной, уверенной в себе, по-настоящему счастливой. Ведь деньги – это тоже счастье, правда?

Анжела лукаво взглянула на следователя.

– Конечно. Когда они есть, – проворчал капитан.

– Я пошутила, – сказала Анжела. – деньги у меня есть, но что в них толку, когда нет Константина? Я ведь даже грамотно распорядиться ими не могу.

Анжела всхлипнула, и тон капитана вопреки его желанию смягчился:

– Успокойтесь, пожалуйста! Вашего мужа уже не вернуть, а вам надо жить дальше и растить сына. В общем, давайте начистоту. Калюжный был весьма обеспеченным человеком. У вас с Константином Васильевичем общий ребенок. Мне кажется, законный брак повысил бы ваш статус…

– У нас три года назад родился сынок, Костик-младший. По-моему, это скрепило наш союз крепче штампа в паспорте. Близкие друзья Константина и так знали, что я его жена и мать его ребенка. А формальности… У меня было все, что душе угодно, и даже больше. Знаете, что главное для женщины?

– Любовь? – брякнул Алексей первое, что пришло в голову.

– Терпение, – улыбнулась Анжела. – В отношениях мужчины и женщины все должно идти естественным путем, без насилия и ультиматумов. Мужчины очень не любят, когда на них давят. Вы ведь тоже не исключение?

Капитан Пищик в ответ только хмыкнул и продолжал:

– Почему вы утверждаете, что Константина Калюжного отравили?

Алексей решил вернуть разговор в привычную для следствия колею, чтобы не увязнуть в рассуждениях о тайнах женской и мужской психологии, чувствах и прочих зыбких материях, в которых был не слишком силен.

– Мне трудно говорить на эту тему. Я все написала в заявлении… Понимаю, что кое-что объяснить придется, но… Простите!

Глаза Анжелы опять наполнились слезами.

– И все-таки, гражданка Карпенко, мне хотелось бы услышать, на чем основаны ваши подозрения, – сказал Пищик, стараясь не замечать ее слез.

Анжела уселась поудобнее на стуле и начала говорить. Многое в ее рассказе показалось следователю удивительным. Подобное он прежде видел только в кино: виллы, Лазурный берег, набережная Ниццы…

Оказалось, Анжела и Калюжный три недели назад прилетели в Москву с Лазурного берега Франции, где проживали в последнее время. Анжела призналась, что очень не хотела возвращаться на Родину:

– Морской климат, качественные продукты, и вообще – юг Франции, согласитесь, это не наше дождливое и прохладное даже летом Подмосковье, – всхлипнула она.

Анжела говорила медленно, с паузами, словно боялась упустить какую-нибудь важную подробность. По ее словам, Калюжный настоятельно просил сопровождать его в деловой поездке в Москву. Разумеется, они взяли с собой малыша. Остановились в этом доме, за которым в их отсутствие присматривали помощница Калюжного Зинаида (та самая женщина с внешностью учительницы, которая сварила кофе, заварила чай и, видимо, испекла печенье), и ее муж Анатолий.

– Зинаида Михайловна, принесите, пожалуйста, еще кофе, – крикнула Анжела вглубь дома. Она взглянула на пустую вазочку и добавила: – И печенье прихватите для нашего гостя.

– Минуточку, сварю кофе и все принесу, – отозвалась Зинаида, появившись в проеме двери.

– Извините, – смутился следователь, – очень уж печенье вкусное.

– Не стесняйтесь, – улыбнулась сквозь слезы Анжела. – У нас его все равно некому есть. Я на вечной диете, у Зинаиды сахарный диабет. Константин обожал это печенье, вот Зина и печет его по привычке – к радости маленького Костика. Мальчик съедает одну-две штуки, остальное остается, я иногда соседей угощаю.

Помощница принесла турку с кофе и аккуратно долила ароматный напиток в изящные чашечки. Она обвела цепким взглядом холл и сразу же заметила непорядок, достала из кармана передника салфетку, чуть смочила ее из графина, затем отошла в противоположный угол холла, где был разбит небольшой зимний садик, и принялась аккуратно протирать крупные ярко-зеленые листья растений. Алексею показалось, что домработница внимательно прислушивается к разговору, стараясь оставаться незаметной.

Между тем Анжела продолжала подробно отвечать на вопросы капитана. Она рассказала, что законная супруга Калюжного Елена Ивановна проживает с детьми и внуками в другом коттеджном поселке. Этот же дом принадлежал исключительно Константину, так что проблем с подмосковным жильем у них не возникло. Они собирались пробыть тут всего пару недель, даже не все вещи распаковали. Константин рассчитывал быстро решить все деловые вопросы в Москве, а потом благополучно отбыть с Анжелой и Костиком обратно – во Францию. Так бы, вероятно, и произошло, если бы не проклятый ковид. Через неделю после приезда в Москву Калюжный заболел, вскоре у него выявили новую коронавирусную инфекцию, а еще через две недели олигарх скончался в подмосковной клинике «Марфино».

– Не понимаю, почему вы упорно не верите медицинскому заключению о смерти вашего мужа? – не выдержал Алексей. – Вы что – инфекционист? Или вирусолог? Или, извиняюсь, патологоанатом?

При слове «патологоанатом» Анжела разрыдалась.

Алексей взял с подноса салфетку и протянул хозяйке. Ее носик и глаза сделались красными, но от этого не перестали быть менее красивыми. Леха еле удержался, чтобы не обнять Анжелу со словами утешения. Однако взял себя в руки, откашлялся и снова заговорил официальным тоном:

– Ну-ну, Анжела Тарасовна, не надо плакать, слезами горю не поможешь. Все же у Константина Васильевича и возраст был солидный, и ковид – болезнь коварная. В наше время даже молодые от нее умирают. Ваш гражданский муж, судя по заключению врачей, ушел из жизни от последствий коронавируса и обширного поражения легких. Доктор Крымова, также судя по медицинским документам, скончалась от сердечного приступа. При такой сумасшедшей нагрузке в Красной зоне, какая была у нее в последнее время, это не удивительно.

– Замолчите! Не хочу дальше слышать подобную чушь!

Лицо Анжелы стало упрямым и злым. Она промокнула глаза салфеткой и сказала:

– Все было не так, как вы говорите. Уж я-то знаю! Мерзавцы! Сволочи! Убийцы!

В голосе Анжелы послышались упрямые, даже визгливые нотки. Она явно не привыкла слышать возражения, тем более от мужчин. В воздухе запахло истерикой.

«Так вот какие девушки покоряют сердца олигархов из списка Форбс! – подумал Алексей. – Красота – лишь часть их ресурса. Энергичные и волевые, они никогда не отступают от намеченной цели и идут к ней напролом, несмотря ни на что. Вот вам и «кроткая овечка»! Даже я едва не попался на крючок. Надо держать с ней ухо востро!».

Зинаида молча подошла к Анжеле, достала из того же необъятного кармана своего передника валокордин, налила воды из кувшина в стакан, стоявший на столике, и накапала, беззвучно шевеля губами, тридцать капель.

– Выпейте, – настойчиво попросила она хозяйку. – Сразу полегчает.

Анжела не стала спорить и сделала пару глотков.

– Ну, и как, по-вашему, Анжела Тарасовна, все произошло? Расскажите! – попросил Алексей и включил диктофон.

– Записывайте, мне скрывать нечего, – прокомментировала его действия Анжела. –Я считаю, что смерть моего мужа и его доктора – дело рук одной и той же опасной секты.

– Какой-такой секты? Уточните, пожалуйста.

Взгляд капитана внезапно стал заинтересованным. Ну хоть что-то новенькое в этой однозначной истории.

– Секты антипрививочников. Эта опасная секта действует в столице с начала пандемии. Ее члены занимаются шантажом, рассылают угрозы, и я уверена, что они не остановились перед двойным убийством.

Следователь подвинул диктофон поближе к хозяйке дома и включил его на запись.

Вдова в законе

Расставшись с Анжелой, капитан Пищик с досадой подумал, что начал расследование не с того конца. Все-таки по закону вдовой Калюжного является Калюжная Елена Петровна, а не Карпенко Анжела Тарасовна. В общем, переговорить с вдовой номер один придется в любом случае.

– Я в трауре и никого не принимаю, – отреагировал на его звонок низкий женский голос с приятными обертонами.

– Простите, но я как раз по этому вопросу. Расследую причины смерти вашего мужа. Анжела Тарасовна Карпенко написала заявление в полицию о возможном убийстве Калюжного Константина Васильевича и его лечащего врача Надежды Петровны Крымовой, – сообщил капитан самым официальным тоном, на какой был способен.

– Приезжайте через два часа, – отозвался женский голос, внезапно ставший деловым и даже более высоким.

Алексей едва успел к назначенному времени. Дом Елены Калюжной находился в другой части Подмосковья, и путь туда оказался не близким. Капитан Пищик предполагал, что коттедж у официальной жены олигарха покруче, чем у гражданской, однако он неожиданно оказался более скромным, хотя и уютным.

«Сразу видно, что в Елену, хоть она официально и числилась женой, олигарх инвестировал значительно меньше, чем в молодую любовницу», – подумал Алексей.

Дома жены и любовницы роднило лишь одно: картины в холле. На полотне примерно такого же формата, как в доме Константина Калюжного, был изображен все тот же покойный олигарх, но уже с законной супругой Еленой. Они так же, как Анжела и Константин, смотрели в упор на зрителя и счастливо улыбались.

– Какой классный портрет! – сказал капитан. Он не ошибся, картина действительно была написана с большим мастерством.

«Хоть бы эти олигархи разным художникам портреты своих дам заказывали, а то картины выглядят, как близнецы», – подумал капитан.

Елена Калюжная как будто подслушала его мысли.

– Итак, что у вас имеется? Заявление от любовницы Константина? –уточнила она деловым тоном.

– Она называет себя его гражданской женой, – поправил Алексей.

– Ой, я вас умоляю! У него этих «гражданских» было столько… Как говорится, седина в бороду… Ну, вы меня понимаете.

– Гражданка Карпенко утверждает, что вашего мужа Константина Калюжного отравили в клинике «Марфино», – Леха решил быстрее перевести разговор на деловые рельсы. Копаться в отношениях жены и любовницы ему очень не хотелось. Какой-то бабский «глянец», а не допрос получается. В подобных делах сам черт ногу сломит, а до правды так и не доберется.

– Если бы эта дамочка не таскала Константина по ресторанам, гостям и театрам, он бы не подхватил ковид и не умер в «Марфино». К чему теперь говорить о том, что уже не исправить. Этой цепкой сучке требовалось щеголять «в свете» брендовыми шмотками, болтать с подружками про шикарную жизнь на Лазурке и демонстрировать свой лживый статус «замужней дамы» подписчицам в Инсте. Здоровье и преклонный возраст моего Костика ее волновали меньше всего.

Дама внезапно всхлипнула. Следователь внезапно растерялся и замолчал. Удружило начальство, нечего сказать! Он что, нанялся богатым бабенкам слезы вытирать? Алексей Пищик – опытный следак, а не духовник и даже не психотерапевт, черт побери!

Однако беседа со свидетельницей была не окончена, и Алексей, сочувственно покивав немолодой даме, продолжил допрос.

– Что вы можете сказать о докторе вашего мужа – Надежде Петровне Крымовой? Надеюсь, вам известно, что эта женщина-врач тоже скоропостижно умерла в клинике?

Хозяйка помолчала, а потом спросила:

– Вы в курсе, сколько врачей скончалось в «Марфино» за последние полгода? – ответила Калюжная вопросом на вопрос.

– К сожалению, нет.

– Тогда я вам скажу: их умерло достаточно, чтобы всерьез не обсуждать глупые подозрения Костиной любовницы. Я уверена: всем погибшим от ковида врачам памятник в центре Москвы надо поставить! Заслужили!

– Одним словом, вы, Елена Петровна, не верите в насильственную смерть вашего мужа? – уточнил Алексей.

– Молодой человек…

– Капитан полиции Пищик. – поправил следователь.

– Так вот, капитан, у меня накопилось множество важных дел после смерти моего мужа, и я не могу тратить время на заявление, которое написала в полицию эта молодая аферистка, тем более, обсуждать с вами ее фантастические домыслы. Между прочим, тело Константина Васильевича до сих пор не захоронено. Его труп лежит в морге больницы. в холодильнике, потому что его алчные родственники и эта самая Карпенко все никак не могут решить, как и где его хоронить.

– За вами как за законной женой – решающее слово. Какой вариант вы, Елена Петровна, предложили?

– Я хочу кремировать тело мужа, чтобы увезти прах Кости в Питер и похоронить там вместе с его родителями. Это было бы по-людски. Однако Карпенко утверждает, что Константин давно купил себе место на престижном Введенском кладбище, где похоронена его бабушка. Как вы догадываетесь, мне трудно говорить об этих вещах. Все последние дни я живу исключительно на лекарствах… Надеюсь, я ответила на все вопросы?

Капитан кивнул, простился с вдовой и отправился к машине. Сев за руль, он ругнулся и подумал, что отпуск через неделю ему точно не светит.

Новые еретики

– Эй, девушка, намордник сними! Не слышно же ни фига, что ты гавкаешь! – повернулся к Марго краснорожий дядька в черной футболке с надписью: «Нет чипированию!».

Риту передернуло и от надписи, и от хамства незнакомца, однако она постаралась ответить максимально вежливо:

– Наденьте, пожалуйста, маску. Число заболевших ковидом в последнее время зашкаливает. Не хочу, чтобы вы дышали мне в лицо!

– Еще чего! Сама сними намордник, тупая тварь! – отреагировал мужик и насмешливо уставился на Риту маленькими поросячьими глазками.

Девушка растерялась. В переполненном вагоне метро трудно дать отпор хулигану. В особенности, когда толпа прижимает тебя вплотную к агрессивному толстяку. Вдобавок от этого типа нещадно разило потом, отчего Риту внезапно затошнило. Хам откровенно насмехался над ней и не собирался поднимать маску с подбородка на нос.

– Я сейчас нажму кнопку связи с машинистом, и вас примет на станции наряд полиции, – пригрозила Рита. – Слышали на эскалаторе объявление: «В связи с увеличением числа заболеваний ковидом все пассажиры обязаны носить медицинские маски и перчатки. Нарушителям грозит штраф.»?

– Круто тебя зазомбировали, идиотка! – прошипел мужик, ничуть не испугавшись. – Скоро таким, как ты, жидкие чипы под кожу впрыснут. Нашла, чем пугать! Полицией! Вот дура очкастая! Уже весь мир против вакцин и карантина протестует. Ты одна готова чипироваться, как овца. Давай-давай, пробирайся к своей любимой кнопке. Обними дядю, а то дядя щазз заплачет. Чо, слабо?

Мужик перегородил свиноподобным телом проход, и без того забитый людьми, и для пущей убедительности перекрыл Рите путь волосатой ручищей. Он взирал на нее свысока, как на блоху, которую надо срочно прихлопнуть.

– Слушайте, полегче! Я выложу вашу фотографию в социальные сети! – пропищала Рита. От гнева и страха ее голос сделался писклявым, как у перепуганной первоклассницы в кабинете завуча, а ладони внезапно стали влажными. – Я напишу о том, что вы серьезно оскорбили людей вокруг. Вдруг у вас, мужчина, ковид? Вы ведь без маски! Вы плевать на людей хотели! – пропищала Рита хрипловатым от волнения фальцетом.

– Плевать? На людей? Не-а, на людей не буду, а вот на таких, как ты истеричек… А чо, это мысль!

Мужик мерзко захохотал и, пробираясь свозь толпу, чтобы выйти из вагона на «Киевской», плюнул Рите прямо в лицо. Девушка побелела от бешенства и рванула за ним. Черт! Черт! Двери захлопнулись прямо перед ее носом, и поезд тронулся. В душе Риты, словно лава, кипели и лопались горячие пузыри бессилия и злобы.

– Вот урод! – сказала она вслух. – А вдруг этот псих и вправду носитель ковида? Хорошо, что я была в маске!

Марго с отвращением запихнула оплеванную маску в целлофановый пакет и убрала в рюкзак, а из другого мешочка достала новенькую, которую тут же нацепила, как положено, прикрыв не только рот, но и нос

Никто в вагоне не поддержал девушку. Пассажиры молчали, демонстративно уставившись в смартфоны и айфоны. Рита вспомнила нашумевшую историю о том, как в переполненном вагоне метро за девушку, к которой приставали хулиганы, вступился лишь один парень, и подонки в отместку изуродовали ему лицо. Остальные пассажиры мужского пола жались по углам, как перепуганные зайцы, освободив бандитам, недавно спустившимся с гор, место для расправы над москвичом. Потом, парня наградили медалью, в больничную палату к нему пришел сам мэр Москвы, но здоровье храбрецу, разумеется, никакие награды не вернут…

Рита огляделась. Большинство людей были без масок, лишь у немногих они болтались где-то в районе подбородка. Почти никто в столице не воспринимал угрозу пандемии всерьез и не носил «намордники», несмотря на то, что число заболевших ковидом росло с ужасающей быстротой и кривая графика, который ежедневно выкладывали в интернете, поднималась в последние дни почти вертикально. Что удивительно, даже штрафы мало кого пугали, народ назло столичному начальству не собирался подчиняться здравому смыслу.

«Какая мы все же странная нация! Восстаем против ношения масок, вместо того, чтобы выступать против пенсионной реформы. В то время, когда европейцы послушно выполняют жесткие требования городских властей, дисциплинированно соблюдают самоизоляцию и локдаун, россияне плюют с колокольни Ивана Великого на все запреты. Впрочем, ничего удивительного: наш народ испокон века привык не доверять начальству и жить по двойным стандартам. Вот и теперь… Публично официальным установкам возражают единицы, а большинство ковид-диссидентов просто молча поступает с точностью до наоборот», – подумала Рита, а вслух сказала:

– Назло маме отморожу уши.

Она окинула презрительным взглядом пассажиров, но никто не собирался вступать с ней в полемику. Девушка немножко помусолила остывавшую обиду, затем достала из рюкзачка смартфон, кликнула по иконке популярной газеты и углубилась в новости столицы. Репортеру Мышкиной не терпелось узнать, о чем пишут конкуренты, чтобы завтра сработать на опережение и выложить последние новости первой.

Вездесущая Мышь

Маргарита Мышкина трудилась криминальным репортером портала «Всякая всячина». Информация об убийствах, ограблениях, автомобильных авариях и прочих серьезных инцидентах в городе была ее коньком и ее, так сказать, хлебом. Свою колонку она подписывала псевдонимом Вездесущая Мышь, и число подписчиков на Мышь постоянно росло. Пока светские обозревательницы пили шампанское на презентациях дорогих брендов и в пресс-центрах модных фестивалей, чтобы потом настрочить ехидные репортажи о дорогих, но безвкусных нарядах звезд и политиков, Марго мчалась на место убийства или аварии, дабы первой рассказать читателям о двух трупах, найденных в Бирюлево, или о трех задержанных рецидивистах в Ново-Косине. Ее рабочей одеждой были не вечерние платья и туфли на каблуках, а джинсы, кроссовки, футболки с прикольными надписями и куртки.

– Что за работа для девушки, – ворчала порой мать Риты, – писать об убийствах, драках и грабежах? Тебя, Ритка, так никто замуж не возьмет. Впрочем, твоя сестрица Женя тоже отнюдь не воплощение женственности. Одни бизнес-планы и отчеты в голове. И в кого вы такие? А тут еще порталы феминисток -пофигисток вам головы морочат. Как-то я туда заглянула, чисто из любопытства. Ох, беда! Сбивают эти страшилки симпатичных девчонок с истинного пути, обрекают на одиночество. Мужики любят домашних, уютных жен, у которых на кухне пахнет пирогами и борщами, в то время как они сами смотрят футбол, удобно устроившись на диване.

На слове «борщ» отец Риты обычно отрывался от телевизора и с укором смотрел на жену, поскольку та борщами не заморачивалась, а пропадала целыми днями в своей научной лаборатории на биофаке МГУ. В дом супруга покупала в основном полуфабрикаты, чтобы свести готовку к минимуму.

Рита в ответ на мамины слова лишь усмехалась. Еще не хватало пироги печь! Для чего? Кому? Фигуру испортить? Может, еще начать смотреть, как Женя, в компьютере похожие один на другой сериалы? Ну уж нет, не для этого весь двадцатый век женщины боролись за равноправие!

Вернувшись домой после скандала в метро, Рита заварила чай, сделала пару бутеров и плюхнулась за компьютер. Что ж, если мужчины в наши дни стали такими трусами, что боятся дать отпор хулиганам в вагоне, она будет отстаивать правду в одиночку, в своей колонке на портале «Всякая всячина». Как учили на родном журфаке МГУ, пресса не только выражает, но и формирует общественное мнение. Кто-то ведь обязан морально «мочить» мерзавцев – тех, что изувечили в вагоне метро парня, сделавшего им замечание, или того хама, что плюнул в нее сегодня. От подобных мыслей настроение у Риты безнадежно испортилось. Однажды такие же твари напали в парке на Полинку, Ритину школьную подружку, избили ее и по очереди изнасиловали. На следующее утро Полинка не появилась в школе, и Рита, теряясь в догадках, отправилась к ней домой. В первую секунду она не узнала подругу. Жесткие складки у рта, синяки под глазами, искусанные губы с запекшейся кровью, взгляд, как у забитого зверька, которого отобрали у живодеров. Рита попыталась обнять ее, но Полинка резко отшатнулась. Видимо, любое прикосновение причиняло ей боль и напоминало о вчерашнем. Рита не знала, что сказать, как утешить подругу, и вскоре ушла.

Тех уродов так и не нашли. Полинка потом год ходила к психологу, но так до конца и не избавилась от ночных кошмаров и от отвращения ко всем без исключения особям мужского пола. Познакомившись с парнем, она сразу же начинала думать, что за его симпатичной наружностью и маской добряка-весельчака может таиться такое же звериное нутро, как у тех подонков, что напали на нее, когда она возвращалась через парк из театра домой. Прошло несколько лет, и подруга, казалось, стала потихоньку забывать тот вечер. Рита надеялась, что мозг Полинки, включив программу самосохранения сотрет из ее памяти подробности того страшного эпизода. Однако в минуту откровения подруга призналась Рите, что вообще не собирается выходить замуж. Никогда и ни за кого. Марго эти слова поразили: кто же может знать свое будущее? Жизнь такая длинная… Но вскоре Рита заметила: мужчины действительно перестали интересовать Полинку, словно тот вечер выжег ее изнутри. Подруга пару раз обмолвилась о желании уйти в монастырь… Вот тогда-то Марго и решила стать криминальным репортером. Писать репортажи о выставках и концертах было, конечно, приятнее, но после несчастья с Полинкой она поняла: нечестно писать о театральных премьерах, если девушки в наше время не могут безопасно возвращаться домой из театра. Однажды она села за компьютер и написала первое эссе в свою криминальную колонку. Потом еще и еще. Неожиданно у газеты «Всякая всячина» прибавилось несколько тысяч подписчиков, и главред Матвей Шпажкин впервые взглянул на Риту с уважением. Назавтра он объявил ей о прибавке зарплаты.

Эпоха коронавируса внесла серьезные коррективы в работу Риты. Впрочем, кое-что даже изменилось к лучшему. Теперь Рите не требовалось появляться в офисе ежедневно, а ведь еще недавно приходилось тащиться в редакцию лишь для того, чтобы помелькать перед начальством. В то блаженное доковидное время Шпажкин желал ежедневно убеждаться, что недаром платит деньги репортеру Мышкиной, впрочем, как и остальным сотрудникам редакции. Для этого он устраивал на работе бесконечные совещания, нередко после восьми вечера.

«Вот ведь фрукт! Постоянно читает мою криминальную колонку, «Вездесущая Мышь», следит за лайками и перепостами под моими статьями и все равно требует, чтобы я ежедневно таскалась в офис и тратила два часа в день на дорогу. Дескать, «дисциплина есть дисциплина», «ты должна быть на рабочем месте» и прочие устаревшие начальственные пугалки, – возмущалась Марго. Эх, знала бы она, какие события вскоре ожидают не только главреда Шпажкина, но и всех жителей Земли!

Когда ковид долетел до России, главред приказал всем репортерам работать он-лайн и как можно реже появляться в конторе. Разумеется, шефу было фиолетово, заразится Марго в муниципальном транспорте ковидом или нет. Матвей Иванович всего лишь исполнял приказ московского мэра, согласно которому 60 процентов сотрудников любой столичной организации должны были работать удаленно. Марго, к ее радости, запихнули в эти самые проценты, несмотря на то, что она одной из первых побежала прививаться «Спутником».

В итоге рабочее место репортера Мышкиной переместилось в ее собственную кухню. С одной стороны, Марго было жаль редакционной суеты, интриг, веселого трепа и флирта с коллегами в буфете, а, главное, непрерывно меняющейся информационной повестки. С другой стороны, как ни странно, работа пошла быстрее. Маргарита уже не заталкивала себя утром в набитый вагон метро. а усаживалась с утра в пижаме с ноутбуком и с чашечкой кофе. Она читала электронную прессу и одновременно строчила с пулеметной скоростью тексты для криминальной колонки, радуясь, что не тратит попусту время на дорогу. Иногда Рита все же покидала квартиру, чтобы отправиться на место происшествия. В общем, теперь она не просиживала часами в конторе, а работала, так сказать, «на земле».

Больше всех переменам в жизни Марго радовался ее французский бульдог Ватсон. Пес теперь целыми днями мирно похрапывал у ног хозяйки и недовольно приоткрывал один глаз лишь тогда, когда Рита начинала метаться по комнате, собираясь на очередное задание. В эти минуты пес выказывал недовольство глухим рычанием и громко колотил обрубком хвоста об пол, вызывая раздражение соседей снизу.

«Эх, Ватсон, привыкай, мы теперь с тобой на удаленке», – трепала Марго любимца по холке и, не утерпев, угощала сухариком, нарушая все собачьи сбалансированные диеты.

В ковидное время репортеров не хватало, и начальство дополнительно поручило Мышкиной вести рубрику «Все о коронавирусе». Дескать, все равно девушка дома сидит, значит, должна пахать за двоих, отрабатывать на 150 процентов зарплату, к слову сказать, не очень большую. Вдобавок газетное начальство принялось, как водится, пугать сотрудников неминуемыми сокращениями.

– Вы должны ежедневно подтверждать свою необходимость газете! – горячился с экрана компьютера главред Шпажкин. Ежедневные редакционные планерки теперь проходили в формате Зум-конференций, однако спокойнее не стали. Казалось порой, что с экрана от шефа летят искры. – С теми, кто регулярно филонит, придется расстаться! – угрожал Шпажкин, шевеля седыми усами, и завершал зум-конференцию всегда одинаково. – Приказываю всем сотрудникам редакции оставаться на связи и днем, и ночью!

Вскоре Марго обнаружила, что трудится даже больше, чем раньше. Теперь шеф мог вызвать ее на виртуальный «ковер» хоть в десять, хоть в одиннадцать вечера.

«Предприятие непрерывного цикла, блин!» – возмущались сотрудники редакции.

Работы по навязанной начальством тематике репортеру Мышкиной свалилось выше крыши. Поток информации о новой корнавирусной инфекции шел по федеральным телеканалам день и ночь, одни сведения о «короне» противоречили другим, повестка менялась каждую неделю. Читатели портала засыпали Марго вопросами, и та едва успевала отвечать им в чате, а заодно банить самых агрессивных матерщинников и антиваксеров. Тем не менее, противники вакцинации не унимались:

«Прекратите рекламировать преступное чипирование!»

«Дайте четкий ответ, черт побери! Сколько держатся антитела после прививки?».

«Пусть хоть кто-то из ваших «придворных» вирусологов ответит, какая из трех вакцин более действенная».

«Кстати, где третья вакцина? Опять нас на…ли!»

«Какой м…ак разрешил проводить испытания вакцины на детях и подростках?».

«После прививки прошло полгода. Чем лучше ревакцинироваться!».

Самое частое умозаключение читателей было таким:

«Никому не верю! Все эти ваши ученые – круглые идиоты, а вы – их продажные подпевалы».

Разумеется, репортер Мышкина отвечала на вопросы подписчиков не от своего имени, а от имени знаменитых вирусологов. Кстати сказать, эту публику стало все труднее заполучать для интервью. С началом ковида СМИ буквально рвали ученых на части, и вирусологи постепенно сделались капризными, как оперные примадонны. Марго с трудом удавалось вылавливать на просторах всемирной паутины постоянно ускользавших от нее оракулов. Ей порой снилось, что она пытается ухватить ученых за полы белых халатов, которые развеваются на бегу, как паруса, но вирусологи ускользают и летят на очередное ютуб интервью для конкурентного издания, словно на свидание с юной красоткой.

Ежедневно общаясь со светилами науки, Маргарита усвоила главное: единственный надежный способ не заболеть ковидом (а если заболеть, то не умереть) это вакцинация. Она сама вакцинировалась одной из первых и по прошествии полугода уже подумывала о ревакцинации. Темные, маргинальные и агрессивные антиваксеры раздражали ее с каждым днем все больше, потому что число их угрожающе росло.

Погуляв с Ватсоном, Марго вновь заварила чай и включила телевизор. По Матч-ТВ повторяли финал Чемпионата Европы по футболу. Англия против Италии. Не то, чтобы Риту сильно интересовал этот матч, но все-таки… Переключать каналы было лень, и Марго уставилась на зеленый прямоугольник футбольного поля на стадионе Уэмбли, по которому носились игроки обеих команд и полевой судья в розовой футболке.

«Вот они, настоящие эмоции, а не одинаковые сериальные страсти, выдуманные не слишком талантливыми сценаристами!» – решила она.

Спортивные передачи обычно поднимали Рите настроение. Внезапно она подумала, что искусство не дает таких сильных эмоций, как наблюдение за победой и поражением спортсменов. Все-таки в театре и в кино страсти опосредованные, пропущенные через себя актерами, а здесь – настоящие и беспримесные, на которые организм зрителя реагирует в ту же секунду.

Основное время матча закончилось, но счет на табло по-прежнему был ничейный 1:1. Команды начали бить по очереди пенальти. Молодые английские игроки к отчаянию стадиона, заполненного соотечественниками, мазали раз за разом. Эмоции зашкаливали, энергия и нервная дрожь футболистов передалась Марго через экран, и она, несмотря на поздний час, внезапно почувствовала прилив бодрости.

Пискнул мобильник. Подруга Катька из пресс-центра МВД, прислала сообщение по ватсапу:

«Привет, Марго! Хватай такси и дуй в Бирюлево, там ваксеры и антиваксеры мочат друг друга. Наши уже едут. Лови адресок».

Марго спустила ноги с дивана и выключила телек. Ватсон недовольно зарычал.

– Ладно, малыш, не ругайся! – Марго почесала Ватсона за ухом и пообещала: – Одна нога здесь – другая там! Пробки уже рассосались. Короче, я мигом. Не вздумай грызть тапки, как в прошлый раз. Приеду и тебя выведу. Пойми, журналист не может брать инфу только из интернета. Это будет не эксклюзив, а голимая туфта… Надо иногда и «в поле» выезжать. Для оживляжа, так сказать, повествования. Терпи, Ватсон, я ведь и тебе на корм зарабатываю!

Пес демонстративно повернулся к Марго обрубком хвоста. Он знал: когда хозяйка взяла след, скулить и прыгать вокруг нее бесполезно. Надо набраться терпения и ждать. Можно даже во сне.

Марго вызвала такси, затем стремительно, как солдат на учениях, переоделась в джинсы, кроссовки и белую футболку и ринулась вниз по лестнице.

Хрен редьки не слаще

Когда репортер Мышкина примчалась на место, возле кафе уже стояло несколько «скорых» и полицейских машин. Полиция еще не успела огородить место происшествия, и Маргарита без помех протиснулась сквозь толпу на веранду. Там ей открылось поле битвы, в буквальном смысле политое кровью. Два фельдшера «скорой» укладывали пострадавших на носилки. Среди перевернутых стульев и столов махали кулаками два здоровенных мужика, еще трое пытались их растащить. В лужицах крови и пива там и сям лежали осколки битой посуды. С тоской в бархатных восточных глазах на них взирал необъятных размеров мужчина, видимо, хозяин заведения.

«Вот вам и Большой Футбол! – подумала Марго. – Хорошо, что наши почти сразу из своей группы вылетели, а то сейчас кровищи было бы еще больше. Нет, ну ни фига себе! Из-за проигрыша англичан – и такое свирепое махалово. Где, скажите, Бирюлево, и где, простите, стадион Уэмбли? Знал бы принц Уильям, сидевший на трибуне почетных гостей с женой, герцогиней Кембриджской Кейт и с сынишкой Джоржем, что из-за их профуканных пенальти мужики в Бирюлеве друг другу будут морды бить! Нет, напрасно считается, что самые драчливые болельщики англичане! Нашим людям, как выпьют, тут же башку сносит».

– Скажите, это все из-за пенальти? – спросила Маргарита сухопарую женщину в цветастом летнем платье эпохи конницы Буденного.

– Чо? –не поняла она.

– Ну, из-за чего драка началась? –уточнила Маргарита.

– Эти уроды потребовали, чтобы мы надели маски, – охотно пояснила женщина. – Пусть лучше сами свои намордники снимут!

– Послушайте, правила есть правила! – возмутилась Марго. – Без прививки можно находиться только на открытых верандах, причем по-прежнему в масках.

– Себя чипируй всякой дрянью, если неймется! – незнакомка с ненавистью взглянула Рите в глаза. – А мы как жили, так и будем жить. Заболеем – травками и молитвами вылечимся. А ты, сколько уколов ни сделаешь, все равно сдохнешь от своего чипирования!

Она скользнула глазами по Рите и внезапно заметила надпись на ее футболке: «Привита».

– Так ты из этих, что ли, из ваксеров? –дама ткнула пальцем в первую букву «и». Тычок пришелся по грудной кости Марго и оказался весьма болезненным. Понимая, что силы неравны, Рита изо всех сил сдержалась, чтобы не пихнуть хамку в ответ,

– Я из тех, кто верит в науку, – слегка заикаясь от волнения, парировала Мышкина. – Без вакцин человечество до сих пор не победило бы оспу, полиомиелит, лихорадку эбола и другие смертельно опасные болезни.

– Геша, закрой рот и иди сюда! – завопила дама, как резаная. – Тут одна сучка драная нас чипироваться агитирует.

– Глаша, об чем базар? – перед Марго словно из-под земли вырос мужик внушительных размеров. Рита подумала, что уже где-то видела подобный взгляд насмешливых поросячьих глазок. Наконец вспомнила: ну конечно, сегодня в метро! Здоровяк был очень похож на мужика, плюнувшего Рите одним махом в лицо и в душу. Агрессия придает людям сходство. Жаль, что британские ученые пока об этом не додумались! Рита размышляла: напиши она что-то подобное у себя в колонке, обязательно поставила бы «смайлик». Эти неандертальцы не стоят того, чтобы писать о них всерьез.

– А ну вали отседова! – потребовал «Геша» у Риты. – Мы вас, тупых ваксеров, били, бьем и будем бить.

– Мне нравится, когда люди последовательно отстаивают свою позицию, – Рита решила подольститься к скандалистам и продолжила, достав редакционное удостоверение, – вы не могли бы сообщить ваши имена для прессы?

– Какие еще имена, какая нафиг пресса! – начал закипать здоровяк, подталкивая Риту животом к выходу. – Тебе чо, тварь, два раза повторять надо? Мотай отседова, журналюшка, пока тебя на одной из тех «скорых» не увезли. Ежели о нас в своих газетках начирикаешь, – огребешь по полной. Имей в виду, в третий раз предупреждать не буду!

Рита сделала вид, что уходит. Она зашла за угол, выключила диктофон, достала длиннофокусный объектив и щелкнула издалека Гешу и Глашу для своей колонки.

– Как бы узнать их имена и фамилии? – размышляла Мышкина. – Мы же не школьный сайт, чтобы картинки без подписи выкладывать.

Внезапно капитан полиции окликнул «сладкую парочку»:

– Глафира и Герман Кузьмины, подойдите, пожалуйста, к столу у окна. Там проводится допрос свидетелей происшествия.

«Ага! Значит, Глафира и Герман Кузьмины!» – обрадовалась Рита и быстро занесла полезную инфу в электронный блокнот. Теперь оставалось самое простое – побеседовать с полицейскими, приехавшими на задержание. Однако стражи порядка уже успели огородить место происшествие и никого туда не пропускали.

– Маргарита Мышкина, криминальный репортер портала «Всякая всячина», – представилась она капитану полиции, руководившему опросом свидетелей.

– Капитан полиции Пищик, – отрапортовал молодой человек и устало добавил: – Девушка, сейчас точно не до вас. – Только что произошла драка с тяжкими телесными. Вероятно, кто-то из потерпевших не выживет. Короче, нам нужна ясная картина происшествия и фамилии подозреваемых. Не мешайте работать.

– Сейчас-сейчас, ухожу. Вы только скажите, что послужило причиной массовой драки и сколько человек пострадало?

– Человек пять тяжело ранены, остальные отделались синяками и ушибами, – неохотно сказал полицейский. – Ну, а причина…

– Финальный матч? – подсказала Рита. – Болельщики Англии накостыляли болельщикам Италии в Бирюлево?

– До фонаря им ваш футбол! – взорвался Пищик. – Матч был только поводом прийти сюда и кулаки почесать. Знаете, из-за чего сейчас люди готовы друг друга поубивать?

– Да из-за чего угодно! – сказала Рита. – Из-за политики, жары, отношения к советскому прошлому, из-за Горбачева и Ельцина, Украины и Крыма…

– Чепуха! – усмехнулся капитан Пищик. – В наше время людей волнуют только две вещи: ковид и вакцинация. Короче, можете написать так: подрались ваксеры с антиваксерами. Вот и весь сказ.

Рита поняла, что из этого мента больше ничего не выжмешь. Она забила на всякий случай его номер в смартфон и присела у входа в бар на лавочку, чтобы вызвать такси. Возвращаться домой городским транспортом не хотелось. После трагедии с Полинкой Рита предпочитала без нужды не нарываться и не рисковать. С тех пор, если приходилось ездить ночью, Мышкина просила таксиста остановиться у подъезда и не уезжать, пока она не сядет в лифт.

Не успела Марго вызвать такси, как к ней подскочила сухощавая дамочка в очках и заверещала:

– Я сразу поняла, что вы журналистка. Есть разговор. Тупые менты только что меня отфутболили, хотя я владею важной информацией.

– Слушаю вас, – устало сказала Рита. Было ясно, что от энергичной дамочки легко не отделаться.

– Напишите, что драку начали антипрививочники, – потребовала дама.

– А какие у вас доказательства? В подобных случаях бывает довольно трудно понять, кто первый начал. Вы что, записали драку на видео? С самой первой минуты?

Рита, старалась говорить спокойно, но собеседница стала закипать.

– При чем тут видео! Любому нормальному человеку ясно, что эти антиваксеры – конченные мерзавцы! Вы что, тоже против прививок? Такие, как вы, и распространяют вирус! Из-за вас мы никак не можем выйти на плато. Желаю, девушка, чтобы вы попали в Красную зону и на себе испытали лежание под ИВЛ!

Рита устало ткнула в надпись на своей футболке.

– Хорошо же вы замаскировались! – взвизгнула дамочка. – «Привита!». Ха-ха-ха! Представляю, что вы у себя в интернете строчите!

Рита пригляделась к незнакомке. Она была одета довольно стильно. Укороченные брюки, легкий пиджачок с портретом Явлинского на лацкане в виде большого значка, бежевая футболка и такие же кроссовки.

– Сообщите, пожалуйста, фамилию и имя, я опубликую ваше мнение в моей колонке, – сдалась под ее напором Рита.

– Николь Ливнева, – надменно сказала дамочка и язвительно поинтересовалась: – Вы, небось, за Единую Россию голосуете?

– За кого хочу, за того и голосую, – возмутилась Рита. – Извините, мне пора.

Мышкина демонстративно отвернулась от напористой гражданки, вызвала такси и укатила домой. Она знала: Ватсон давно уже ждет под дверью, чтобы отправиться на ночную прогулку.

Служака и фея

Анжела сидела напротив капитана Пищика и была готова разрыдаться. Она чувствовала: следователь не верит ни одному ее слову и поглядывает так снисходительно, словно они находятся где-нибудь в баре, а не в служебном кабинете. Он даже не включил диктофон, как в прошлый раз, значит, слушает в пол-уха.

Капитан вызвал Анжелу на Петровку повесткой, чтобы, так сказать, играть на своем поле. Алексей здорово на себя разозлился за поездку к вдове номер два. В роскошном особняке он чувствовал себя не в своей тарелке и задавал не те вопросы, которые приготовил заранее. Может быть, хотя бы здесь, за обшарпанным служебным столом, заваленном бумагами, он не впадет в ступор от огромных васильково-фиалковых глаз госпожи Карпенко…

– Вот что я вам скажу, Анжела Тарасовна, – заявил капитан, невольно скосив глаза на красивую грудь истицы, открытую глубоким вырезом сарафана, – Ваши доводы выглядят не слишком убедительными. Итак, вы утверждаете, что вашего гражданского мужа Константина Калюжного и его лечащего врача Надежду Крымову убили антипрививочники? Я правильно вас понял?

– Ну, конечно, они! Кто же еще? Уже сто раз вам об этом говорила, – возмутилась Анжела.

– А на чем, собственно, основано это ваше утверждение? – спросил капитан Пищик, с трудом отводя взгляд от соблазнительного декольте и тут же переводя его на загорелую ножку в открытой босоножке, закинутую на другую, такую же безупречную конечность.

«Да, у олигарха губа была не дура, – с внезапной завистью подумал капитан, – такую классную телку отхватил!».

– Мне не раз поступали угрозы от подобной публики, – вздохнула Анжела. Поймав взгляд капитана, она поспешно поправила упавшую бретельку и прикрыла загорелую коленку подолом сарафана.

– Вам? С какой стати? – изумился Пищик, с трудом отводя взгляд от красавицы и вдыхая терпкий аромат ее духов.

– Дело в том, что у меня есть… нет, был фонд «Антивирус». Вы, конечно, догадываетесь, что его финансировал Константин Васильевич. Мы придумали с Костей этот фонд в то время, когда в мире только-только появилась первая информация о новой коронавирусной инфекции. Калюжный сделал первый крупный взнос, а потом я начала агитировать наших богатых знакомых стать меценатами. Собранные деньги мы направляли в помощь отечественным клиникам и врачам. А теперь все кончено. Фонда не будет. Богатые люди давали деньги под имя Калюжного, я для них никто.

Анжела громко всхлипнула, и Леха поспешно протянул ей бумажный платок.

– Ничего не понимаю! Вы делали хорошее, нужное дело. А при чем тут антиваксеры? – искренне изумился он.

– Дело в том, что я еще создала ютуб канал «Вакцинация? Да!». Ну, чтобы наш фонд рекламировать и вообще – просвещать народ насчет нового вируса. Между прочим, у меня на канале первыми выступили известные вирусологи, которые сейчас заполонили федеральные телеканалы. Доктор Крымова тоже не раз у меня читала он-лайн лекции. Она, разумеется, активно поддерживала вакцинацию. Вскоре после ее выступления и мне, и ей стали поступать недвусмысленные угрозы. Ну, а потом мы приехали в Москву, Костя вскоре заболел и умер, а следом за ним и Надежда Петровна нас покинула.

Слезы хлынули по лицу молодой женщины, и капитан Пищик, вздохнув, передал ей целую пачку бумажных платков.

– К сожалению, Анжела Тарасовна, это всего лишь ваши догадки, – пожал плечами капитан полиции. Никаких доказательств столь экстравагантной гипотезы я пока не вижу.

– Не видите? Так ищите! Это ваша работа! Заявление я забирать не собираюсь! – сказала Анжела. В голосе вдовы номер два послышались те же стальные нотки, которые Алексей впервые услышал в особняке Калюжного. – А теперь подпишите пропуск, меня ребенок дома ждет. – потребовала она.

Анжела встала, предъявив взору капитана полиции безупречную фигуру, затем окинула презрительным взглядом убогий кабинет, простилась с Алексеем сквозь зубы и сердито застучала каблучками за дверью.

Все против всех

Марго выгуляла Ватсона, быстро настрочила репортаж под заголовком «Битва в Бирюлево», прикрепила несколько самых удачных фотографий, сделанных на месте, и загрузила материал на портал «Всякая всячина». Подписчики «Вездесущей Мыши» должны первыми узнать о криминальной истории, недавно произошедшей на окраине Москвы.

Было уже за полночь, но спать не хотелось. Марго охватила эйфория от хорошо сделанной работы. Впору было крикнуть: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Эх, как понимала она в эту минуту Александра Сергеевича! Умел гений радоваться творческим удачам, черт возьми!

Марго заварила на кухне чай с мятой, вернулась в комнату с кружкой и решила перед сном побродить по ночным просторам интернета, чтобы немножко расслабиться. Вскоре после бесцельной прогулки по сайтам и беглого чтения френдленты Рита не выдержала и вернулась на свой портал. Не терпелось посмотреть, есть ли лайки и перепосты у репортажа «Битва в Бирюлево». Лайков было уже довольно много, больше трех сотен, а вот перепостов всего два. Зато появились первые отклики, мягко говоря, не слишком одобрительные.

«Молись, сука! Гореть тебе в аду за то, что пропагандируешь жидкие чипы!».

Ну, ясно, это антипрививочники. Похоже, эти ребята готовы на все. Убьют и не покаются.

«Непонятна позиция автора по поводу вакцинации. Похоже, она сама уклоняется от прививки. Желаю этой «Леди Компромисс» полежать в Красной зоне под аппаратом ИВЛ и на своей шкуре почувствовать, что такое ковид».

Ага, это ваксеры подоспели! Тоже «миленькие» и «толерантные».

Марго сделала глоток чая. Настроение безнадежно испортилось. Она с тоской подумала:

«За что они так? Откуда у людей столько злобы? Почему у нас всегда все воюют против всех? Интернет, где можно оскорблять оппонентов, ничем не рискуя, давно превратился в помойку».

Рита вспомнила рассказы деда о том, как в конце тридцатых годов прошлого столетия советские граждане требовали расстрелять «врагов народа», «как бешеных собак». Еще дед рассказывал, что в сороковые на западной Украине местные жители с энтузиазмом сдавали евреев фашистам, а в начале пятидесятых трудовые коллективы дружно призывали наказать «врачей-вредителей». Короче, в трудную годину всегда всплывали темные силы, до тех пор, казалось, глубоко спрятанные в народе. Впрочем, такое случалось не только у нас. В оккупированных фашистами Франции и Голландии тоже так было. Вот и теперь… Необходимость всеобщей вакцинации неожиданно разбудила цунами ненависти. Все принялись ненавидеть всех. Запретными темами стали не только Крым и Украина, ковид и вакцинация тоже теперь считались токсичной повесткой. Схватки в социальных сетях обычно заканчивались… нет, не примирением. Взаимным пожеланием смерти! Во всяком случае, проломить оппоненту голову из-за противоположных взглядов на вакцинацию, особенно распив в компании с ним бутылку, было как нечего делать.

Всеобщую ненависть подогревало телевидение. Рита иногда думала, что «ящик» похож на адский котел, в котором корчатся грешники, буднично рассказывающие всему свету о своих смертных грехах. Телешоу всех мастей поднимали со дна души обывателей, словно из слоев придонного ила, накопившиеся там муть и грязь. Рита предпочитала смотреть новости и интервью в интернете, однако порой включала телевизор, чтобы не отрываться от официальной «генеральной линии». Она с изумлением наблюдала, как федеральные каналы пробивают дно все глубже. В телике последовательно культивировались зависть. ненависть, жестокость, тотальное отсутствие морали и человечности. Нередко на экранах телевизора появлялись детоубийцы, педофилы, аферисты, насильники… Их с особым пристрастием интервьюировала звезда ТВ Меланья Турчак. Федеральные каналы словно соревновались друг с другом в том, кто больше мерзости вытащит на экран. Ежедневно объявлялись внебрачные наследники умерших знаменитостей и требовали проведения генетической экспертизы. Дескать, их мать переспала с гастролировавшей звездой восьмидесятых, и вот дитятко выросло, возмужало и наконец в нем проснулась обида за босоногое детство в захолустье. Впрочем, руководители каналов и ведущие тоже были хороши. В интернете нередко всплывали истории про деньги в офшорах и про бизнес-авантюры телевизионного начальства, а заодно и про алчных любовниц и любовников популярных телеведущих. В последнее время на арену ток-шоу вылезли сторонники и противники прививок, а также вирусологи, излагавшие порой прямо противоположные теории.

«Надо бы поближе познакомиться с ваксерами и с антиваксерами, – подумала Рита, выключая «ящик». – У этой проклятой пандемии конца и края не видно. Похоже, и те, и другие много еще дров наломают. Не удивлюсь, если кто-то из них решится на убийство оппонента» …

Пустые хлопоты

Капитан Пищик не горел желанием ехать в Красную зону. Не потому, что боялся заразиться, в эту опасность он как раз не верил. Пару месяцев назад Алексей укололся вторым компонентом вакцины, выполняя, как и все столичные служивые, настоятельные рекомендации столичного мэра, а потом, по цепочке, и своего начальства. Протрясло его после прививки знатно, градусник сутки замирал на отметке 38 градусов. Зато антител в крови появилось выше крыши. В общем, вероятность подхватить зловредный вирус у капитана была крайне мала. И все-таки Леха очень не хотел ехать в «Марфино», потому что не любил бесцельно тратить время. Мало ли, какие фантазии появились у избалованной дамочки, вдовы олигарха? Врачи «Марфино» поставили однозначный диагноз. Побывав в особняке Анжелы, капитан пришел к выводу, что та, требуя расследования, заполняет пустоту, образовавшуюся в ее жизни после смерти гражданского мужа, который был центром ее прежнего мирка. Судьба отняла у молодой и красивой содержанки главную удачу ее жизни – олигарха Константина Калюжного, и теперь девушка жаждала мести. Неважно кому – лишь бы не задохнуться от обиды на жизнь, выплеснуть наружу накопившиеся за последние дни гнев и отчаяние. Впрочем, у Анжелы имелся и весьма реальный, бытовой повод для беспокойства. Она понимала, что содержать просторный особняк и вести прежний образ жизни без денежных вливаний Калюжного будет теперь очень непросто. Молодая женщина отказывалась верить в то, что налаженная и полностью обеспеченная до недавнего времени жизнь внезапно совершила резкий поворот, и в то, что это произошло без участия врагов и завистников. Видимо, Калюжный приучил юную подругу считать, что она – хозяйка своей судьбы, что все проблемы решают деньги и что роковые обстоятельства и смерть не властны над сверхлюдьми из списка Форбс.

Алексей вспомнил историю еще одной яркой столичной дамочки, на всех углах вещавшей о своем бедственном положении. Семь лет подряд Ружена Брынза добивалась законного брака с одним весьма богатым дяденькой, наконец затащила его под венец, а тот возьми, да и уйди добровольно из жизни всего через пять месяцев. Очень скоро вдовушка узнала, что муж не оставил ей ни рубля, ни цента и все переписал на бывшую жену и троих детей от первого брака. И тогда Ружена пошла с козырей. Она родила ребенка от суррогатной мамы – якобы при помощи замороженных биоматериалов усопшего мужа. Вот это был ход! С применением биотехнологий двадцать первого века! Козырная карта, единственная возможность откусить часть наследства у первой жены с ее тремя взрослыми отпрысками. Однако вскоре оказалось, что это был лишь первый акт трагикомедии. Вскоре первая жена «подлого самоубийцы» вселилась в загородный дом с судебными приставами и постановлением суда. Вдовушке, которую приставы выгнали из особняка с ребенком и с няней, осталось строчить гневные посты в Фейсбуке и публично рыдать на ютуб канале Меланьи Турчак. Дескать, покойный муж пустил ее по миру. Возможно, душа «негодяя» внимательно наблюдала с небес за смертельной схваткой бывшей и нынешней жен, и радовалась, что вырвалась из этого серпентария в иные миры, хоть и совершив грех самоубийства.

В случае с Еленой Калюжной дело обстояло иначе. Законная жена и дети, в том числе и Костик Анжелы, имели все права на наследство по крови, а сама Анжела – лишь по завещанию, и то, если супруг успел его составить. Официальная жена олигарха Елена, судя по сообщениям в СМИ, героически боролась за жизнь мужа, щедро спонсировала клинику деньгами и по нескольку раз в день интересовалась самочувствием супруга.

Алексей вздохнул и подумал: как ни крути, ни откладывай, по-любому придется тащиться за город в это самое «Марфино». Анжела дамочка прилипчивая, легко от нее не отделаешься. «Вот и работайте!», – сказала. Нахалка! Заявить такое ему, руководителю следственной группы – капитану Пищику! Сказано это было не сгоряча, в пылу спора, а с нажимом, даже с угрозой. В итоге Алексей пришел к однозначному выводу: несмотря на эффектную внешность, Анжела – молодая дрянь, охотница за мужскими кошельками, а Елена Калюжная – несчастная вдова, настрадавшаяся от походов мужа «налево», однако достойно несущая свое горе, симпатичная интеллигентная дама, по возрасту ему в матери годится.

Пищик вспомнил собственную мать, которую отец бросил в трудное время, когда Алексей находился в подростковом возрасте. Она с достоинством несла бремя «брошенки», однако, не имея таких капиталов, как Елена Калюжная, вкалывала на работе день и ночь, чтобы прокормить семью.

«Завтра стартую в «Марфино» в восемь утра», – наконец решил Алексей и отправился спать в скверном расположении духа.

Тайны Красной зоны

Главврач Кирилл Витальевич Куценко был поразительно похож на командующего фронтом в первый год Великой Отечественной. Разве что вместо кителя с ромбами и галифе на нем были белый халат и синие медицинские брюки. Гладко выбритый череп, красные от недосыпа глаза, мудрый взгляд отца-командира – все говорило о тяжелой обстановке на фронте борьбы с неведомым пока врагом. Командующий медицинским «фронтом» понимал: многим суждено погибнуть на войне с новым вирусом, всех раненых спасти невозможно. Задача стоит трудная: число заболевших не должно ежедневно увеличиваться, напротив, его необходимо сокращать всеми силами, чтобы коек в реанимации хватило на всех. Вот о чем говорил суровый взгляд главврача. От командующего фронтом Куценко отличали, пожалуй, лишь добела отмытые руки, шелушившиеся от бесконечной обработки дезинфицирующими средствами, а также смартфон, который врач не выпускал из этих выскобленных рук, постоянно отдавая короткие и четкие приказы своим «полкам и дивизиям» – то есть отделениям и лабораториям клиники.

– Капитан полиции Пищик! – представился Алексей и сунул главврачу под нос служебные корочки.

Куценко зыркнул на них с легким презрением – так бывалый военный глядит на тыловую крысу, случайно затесавшуюся в штаб передовой.

– Что привело вас к нам, товарищ капитан? Предупреждаю, у меня всего несколько минут, – главврач с трудом оторвался от телефона и саркастически уставился на Пищика, беспардонно отвлекавшего его от битвы с невидимым врагом.

– Я по поводу смерти Константина Калюжного.

Капитан решил сразу перейти к делу, дабы не раздражать медицинского администратора, загруженного делами и проблемами по самую бритую макушку. Тот вопросу не удивился, однако сверкнул усталыми глазами, резко крутанулся в кресле и взревел:

– Как вы все надоели с этим Калюжным! Строите эти свои теории, высосанные из пальца, затем являетесь сюда, чтобы я подтвердил очередную чушь, а в итоге отрываете от работы, которой у меня выше крыши. Могли бы и не называть цель вашего приезда. У прессы ко мне всегда один и тот же вопрос: «Почему умер Калюжный?», а теперь и вы туда же. Извините, капитан, вопрос не по делу. Как будто олигархи у нас бессмертные! По мнению обывателей, мы не врачи, а боги на Олимпе! Причем, если верить прессе, довольно-таки алчные такие… божки. Сидим по кабинетам, ожидаем гонорары от родственников пациентов в конвертах и решаем, кто достоин жить, а кто нет. Типа богатеньких спасаем, а бедные сами мрут, как мухи. Нееет, ошибаетесь, милейшие! В жизни и смерти мы, врачи, не властны. особенно в эпоху пандемии. Здесь вступают в игру другие, высшие, силы. Рок, Судьба, Господь – как хотите, так и называйте. Иногда к нам такой доходяга поступает, что думаем: не жилец, однако через две недели выписываем его полностью здоровым, а бывает, привозят человека без всяких хронических заболеваний, однако – опа! – он сгорает, как свечка… Могу сказать одно: с Калюжным проводились все медицинские мероприятия согласно протоколу. Все документы имеются. Мы их, как говорится, не для себя, а для прокурора пишем. У Калюжного была куча хронических болезней, которые обострились из-за тяжелой формы коронавирусной инфекции. В итоге он провел неделю на ИВЛ – и все, летальный исход. Так с ковидниками бывает, к сожалению, нередко. Кстати сказать, – Куценко пристально взглянул в глаза капитану и продолжал: – вдова Калюжного Елена Ивановна ни разу не высказала сомнений в правильности поставленного диагноза и в нашей стратегии лечения. Более того… Она попросила сохранить этот деликатный момент в тайне, но вам я скажу. Елена Ивановна несколько раз жертвовала на нужды нашей клиники крупные суммы. Можно сказать, она один из главных наших донаторов… Я ответил на все ваши вопросы? Тогда всего хорошего. Мне надо идти.

Капитан Пищик кивнул.

Главврач набрал номер в смартфоне, который по-прежнему не выпускал из рук:

– Ирина Львовна, голубушка, уделите минут десять товарищу из полиции, он сейчас подойдет. Да, опять по поводу Калюжного, да, все понимаю… Да, вы страшно загружены и устали от одних и тех же вопросов. Но что делать, голубушка… Все в эти дни как с цепи сорвались! Прошу вас ради меня, примите молодого служивого человека. Поймите, если мы ему откажем, капитан на полдня тут засядет и весь лечебный процесс нам сорвет. Между прочим, через полчаса конференция. Поговорите с товарищем Пищиком в темпе вальса, на раз-два-три, и, пожалуйста, не опаздывайте в актовый зал.

Когда Леха подошел к кабинету заведующей отделением реанимации, там уже сидела тощая девица в мини-юбке и в белой футболке с принтом «Привита». Ее лицо показалось Лехе знакомым. Он еще раз взглянул на нее, но вспомнил лишь тогда, когда услышал звонкий голосок барышни – как у школьницы из какого-нибудь старого советского фильма. Ну да, это она примчалась пару дней назад на драку в Бирюлеве и донимала его дурацкими вопросами!

– Читателей нашего портала «Всякая всячина» интересует, какой процент привитых и какой процент не привитых граждан к вам попадает, – голосок девицы был хорошо слышен через приоткрытую дверь. – Еще наши читатели спрашивают, охотно ли к вам в клинику ложатся випы. Этот вопрос стали нам часто задавать после смерти Калюжного. Наш портал пропагандирует вакцинацию, поэтому задам вам еще один, последний вопрос. Скажите пожалуйста, Константин Калюжный делал прививку от ковида перед тем, как попал сюда?

– Сведения о количестве ВИП-пациентов вы можете узнать в канцелярии, у меня сейчас нет времени их искать. Что касается Калюжного, то это, извините, врачебная тайна. Могу сказать одно: из привитых к нам в клинику попадают единицы, а смертельные случаи среди таких пациентов я и вовсе не припомню. Так и напишите в этом, как его, вашем портале. Я не устаю трубить на всех доступных интернет-платформах и во всех СМИ: прививайтесь! Как можно скорее вакцинируйтесь! Ну, а теперь, девушка, до свидания, следующий! – громко объявила докторша, словно Алексей сидел в коридоре районной поликлиники, а не у нее в кабинете.

– Я вас дождусь! – шепнула девушка капитану.

– Ладно! – буркнул он не слишком любезно.

«Дождусь! С какой стати? У меня нет времени на пустую болтовню. Вчера достала своими глупыми версиями Анжела Карпенко, а сегодня прицепилась эта, как ее… инстаграмщица». Надо дело закрывать перед отпуском, а тут еще желтая пресса под ногами путается».

В кабинете зав. отделения Алексей постарался придать лицу самое приветливое выражение, на какое был способен, и сообщил:

– Ирина Львовна, вы не поверите, но меня тоже интересует Калюжный. –взглянув на усталое лицо докторши, он изобразил самую обаятельную улыбку, на какую был способен.

– Знаете, товарищ следователь, мне не до смеха, – вздохнула докторша. – Дошло до того, что все врачебные протоколы обследований Калюжного и все его назначения, а также заключение патологоанатома я держу под рукой. На всякий случай. Хотите ознакомиться? Журналистам я их не даю, а вам как человеку из полиции покажу

– Спасибо, – сказал Леха. Он полистал бумаги, вложенные в скоросшиватель и спросил, глядя докторше прямо в глаза: – Как вы думаете, кто-то посторонний мог в тот день проникнуть в реанимацию?

– Исключено. У нас жесткая пропускная система, служба безопасности проверяет у всех документы, вход в Красную зону и в реанимацию находятся под особым контролем.

– Спасибо, я так и думал.

Капитан простился с хозяйкой кабинета и вышел в коридор.

– Наконец-то! Боялась, я вас не дождусь! – зашептала девица, о которой он уже успел забыть.

– Руководитель следственной группы МВД по Москве капитан Пищик к вашим услугам, – сообщил Алексей незнакомке свое звание и должность.

– Криминальный репортер Мышкина, – в тон ему отреагировала девица.

«Вот только тебя здесь и не хватало», – подумал Алексей с раздражением.

Маргарита предложила задать ему вопросы где-нибудь в городе, «а то здесь слишком много ушей». Алексей от такой перспективы в восторг не пришел, сослался на занятость и рванул было к выходу, но Рита цепко схватила его за рукав.

– Вы обязаны меня выслушать. – зашептала она, – у меня есть мысли относительно смерти Калюжного.

– Девушка, уймите вашу журналистскую фантазию! Ваши домыслы никого не интересуют. Все факты по поводу смерти господина Калюжного изложены в заключении консилиума, которое я только что прочитал. Там ясно сказано: смерть Калюжного К.В. наступила в результате сердечной и легочной недостаточности. Мы с вами не врачи и не можем компетентно судить о диагнозе. Ясно одно: олигарх на свою беду прилетел на родину из Европы, подхватил ковид и умер от его последствий. Что ж, бывает…

– Да выслушайте же вы меня! – возмутилась Марго. – Или вы только на допросах людей слушаете?

Подобный наезд Алексею не понравился, но было ясно, что от настырной девахи легко не отделаться.

– Ладно, садитесь в мою машину, – буркнул он. – Подброшу до ближайшего метро. – Алексей указал на свой старенький, видавший виды «рено». Пусть «пионерка» болтает по дороге, что хочет, все равно ему тащиться по пробкам около часа. С этой чумовой чувырлой все же будет веселей.

Едва машина тронулась с места, Рита затараторила:

– И все-таки я уверена, что без антипрививочников здесь не обошлось! Полагаю, они причастны к смерти Калюжного.

– Почему вы так считаете? – усмехнулся Алексей, не отрывая взгляд от дороги.

«Они что. сговорились все валить на антиваксеров? – подумал он. – Вот и Анжела их подозревает».

Между тем, попутчица продолжала:

– Да потому, что в интернете полно проклятий в адрес умершего олигарха. Вы могли в Бирюлеве убедиться, какие эти антиваксеры агрессивные. Я с ними не раз сталкивалась. один такой в метро напал на меня, представляете? Между прочим, моя профессия – мониторить и чек-апить, то бишь, проверять подноготную героев моих колонок. От кого бы, вы думали, исходили угрозы Анжеле Карпенко? Конечно, от них, от диких, темных и агрессивных отрицателей прививок!

– Да что вы? Антиваксеры? Признаться, аргументация в пользу этой версии у вас весьма слабая, – Алексей сделал вид, что удивился. Пускай барышня свою версию изложит. – С какой стати вы возлагаете столь тяжкую вину на бедных, ничего не подозревающих антипрививочников?

– А с такой, что Калюжный финансировал фонд «Антивирус», которым руководила его гражданская жена Анжела Карпенко, а также ее ютуб канал, как его…

– «Вакцинация? Да!», – не выдержав, подсказал Алексей.

– Вы знали? – поразилась Марго.

– Нет, я только из пистолета в тире стреляю! – усмехнулся Алексей. – А интернетом вообще пользоваться не умею. Мы же, менты, все круглые дебилы. Так, по-вашему?

– Я этого не говорила, не фантазируйте. Давайте лучше про антиваксеров. Почему вы отвергаете мою версию?

– Потому что голословные предположения без каких-либо доказательств – это еще не версия.

– Разве вчера в Бирюлеве вы не убедились, какие мерзкие эти антиваксеры? Первыми полезли в драку они, а не их оппоненты, они же нещадно избивали сторонников вакцинации. Ну, вспомните: там еще были Глафира и ее муж, как его…

– Герман, – подсказал Алексей.

– Вот-вот! Геша и Глаша.

– По- моему, ваксеры вчера были не менее агрессивны, чем их противники, – Алексей круто развернул машину, и Марго, невольно ойкнув, прижалась к нему плечом и левой рукой. Пищик вдохнул легкий аромат мыла, дезодоранта и юной свежести, исходивший от попутчицы, а тут еще и прядь волос девушки пощекотала капитанское ухо…. Капитан смутился, покраснел и запнулся. Впрочем, он не собирался потакать наглой, хоть и смазливой девице и продолжал:

– Во всяком случае, вчера ваксеры дрались не менее ожесточенно и наносили противникам не меньше ударов, чем антиваксеры. И те, и другие попали в больницу с повреждениями разной степени тяжести. Знаете, Маргарита, скажу вам как профессионал: любой фанатизм доводит в конце концов до преступления.

Капитан сказал это снисходительно, намекая на разницу между ними в возрасте и в статусе.

– Вот-вот, фанатизм! – ничуть не смутилась Марго – Ненавижу его во всех видах и проявлениях. Мне очень хотелось бы разобраться, откуда берутся все эти дремучие фанатики.

Марго достала заколку, подняла худые смуглые руки, ловко скрепила сзади непослушные волосы, так и льнувшие к плечу водителя, и продолжала:

– По моей инсайдерской инфе антиваксеры тусуются по воскресеньям в одном из новодельных храмов на окраине Москвы. Кажется, в том же Бирюлеве. Говорят, тамошний батюшка – ярый антипрививочник, потому и прихожан своих активно отговаривает от вакцинации. Проповедует «отказ чипироваться». Я вообще-то собираюсь сгонять в тот храм в ближайшее воскресенье. Знаете, хочу написать о них в моей колонке, посвященной ковиду. Вас интересуют подобные персонажи, товарищ капитан? Или вы верите в невиновность априори всех воцерковленных фанатиков?

– Если будет что-то интересное, сообщайте, – отреагировал следователь, старательно придав своему баритону профессиональную суровость.

Алексей вдруг подумал, что заполучить в лице этой заполошной девицы информатора в секте фанатиков-антипрививочников и впрямь было бы недурно. В подобных закрытых сообществах нередко доходит до преступлений против личности.

– Должен вас предупредить, Маргарита, – продолжил капитан все тем же, официальным тоном. – Если уж вы собрались внедряться в секту, то должны всерьез примерить на себя убеждения ее членов. Пропитаться, так сказать, их идеологией, аргументами и фактами. Кротость и смирение – вот отныне ваше оружие. Юбка в пол, темный платок и, главное, никакого задора, жизнелюбия и тому подобного, что из вас так и прет. Словом, никаких этих… ваших журналистских штучек. Не поощряются споры с батюшкой, опора на логику, ссылки на научно-популярные издания и так далее. Главное, придется на какое-то время отказаться от идеи написать о них в этой вашей… колонке. В противном случае вас очень быстро разоблачат, с треском выгонят из секты, а в довершение всего, не дай, как говорится, бог, еще и поколотят – как провокаторшу и лгунью. Надеюсь, вчера вы смогли убедиться: дерутся они отменно. В общем, не хочу в дальнейшем нести ответственность за ваши неосмотрительные действия.

– Капитан Пищик, вы случайно не педунивер заканчивали? Факультет началки? – ехидно спросила Марго. – Разговариваете со мной как с второклашкой. Между прочим, я криминальный репортер и веду свою колонку в интернете уже несколько лет. Прикиньте: у нашего портала 150 тысяч подписчиков, причем, во многом, благодаря моей колонке! Не раз и не два я получала угрозы от антиваксеров. Между прочим, в последнее время они стали объединяться в социальных сетях. На тех, кто пропагандирует прививки, эти психи набрасываются, как стая шакалов. Короче говоря, начальству надоело постоянно меня отмазывать, и шеф велел подписываться псевдонимом. Теперь я – Вездесущая Мышь. Согласитесь, мыши проникают повсюду, вот и я стараюсь докопаться до сути. Всегда пишу правду, даже самую неприглядную, иначе никто не станет кликать и лайкать мои посты. Не раз меня пробовали уговорить, подкупить, запугать – все без толку. Раз уж я выбрала эту дорожку, надо идти по ней вперед, не останавливаясь. Если честно, под псевдонимом писать проще. Редакция пока его никому не раскрыла, так что я в относительной безопасности. Признаюсь, я люблю риск. Адреналин здорово заводит, придает скучной жизни хоть какой-то смысл.

«Хм, а мы с ней похожи!» – подумал капитан. За разговором они незаметно подкатили к метро. Марго выскочила из машины, но тут же, спохватилась, замахала руками и запрыгала на месте. Алексей, уже отъехавший на несколько метров, подал назад и открыл окно. Марго сунула в него растрепанную голову, быстро забила номер его мобильного в свой айфон, дождалась, когда у капитана Пищика высветился ее номер и только тогда кинула телефон в рюкзак.

– На всякий случай, – сказала она. Капитан усмехнулся и забил ее в контакты под ником ЧЧ – «Чумовая Чувырла».

Агент под прикрытием

Марго не терпелось поскорее внедриться в секту антиваксеров. Во-первых, во время битвы в Бирюлево она случайно услышала, что среди участников побоища есть и прихожане бирюлевского храма. Захотелось изучить закрытое сообщество изнутри, чтобы потом написать сенсационную статью. Хватит уже строчить репортажи, пора становиться серьезным журналистом-расследователем! Во-вторых, после стычки в вагоне метро с очередным хамом-антипрививочником ей стало казаться, что полиция недооценивает опасность, которая исходит от подобных субъектов.

Накануне воскресной службы Марго запаниковала. Когда собираешься стать агентом под прикрытием, важна каждая мелочь, а тут внезапно оказалось, что у нее нет ни длинной юбки, ни кофты- такой, чтобы была непрозрачная, без глубокого выреза и прикрывала пупок. Даже легкого шарфика, чтобы накинуть в храме на голову, и того нет!

К счастью, все нашлось в церковной лавке недалеко от дома. Маргарита притащила в квартиру увесистый пакет, взглянула на себя в зеркало и обмерла. На нее смотрела незнакомая девушка, ничем не напоминавшая прежнюю безбашенную Вездесущую Мышь. Взгляд, ставший непривычно кротким, лицо без косметики в обрамлении скромного платочка, юбка в пол, прикрывшая даже тощие щиколотки, темная кофточка с длинным рукавом… В общем, костюм тайного агента на пять с плюсом! В таком наряде начинаешь даже двигаться и говорить по-другому. Недаром актеры проводят генеральную репетицию в костюмах.

И все-таки… Не весь же день ходить по городу в подобном наряде! Как ни крути, двадцать первый век на дворе!

Марго закинула в рюкзак черную футболку со странным принтом «Тупо мышь» и рваные джинсовые шорты, чтобы сразу после службы переодеться в туалете МакДака. Она постояла над раскрытым рюкзаком, затем притащила из кухни яблоко и кинула его туда же – на случай, если придется целый день болтаться в городе. Ну что ж, для первого раза неплохо. Ни дать, ни взять – молодая прихожанка тихонько стоит в уголке храма и смиренно внимает антипрививочной проповеди отца Фотия. Примерно так же выглядела Мелания Турчак, когда заявилась в екатеринбургский храм к фанатичному отцу Сергию, проводившему незаконные сеансы экзорцизма и одобрявшему порку строптивых подростков, которых ему сдавали ошалевшие от их выходок родители. Рита вспомнила, что даже опытная Мелания не избежала провала. В первые же минуты ее пребывания на территории монастыря бойкую журналистку разоблачили прихожанки-активистки и попытались тычками и пинками изгнать из храма. У оператора. работавшего с лихой репортершей, разбили камеру, а его самого избили в воспитательных целях. Однако не родился еще человек, который помешал бы Мелании Турчак довести журналистское расследование до конца. Вскоре после отъезда Турчак в монастырь нагрянула Росгвардия, отца Сергия арестовали, а монастырь передали другому настоятелю…

Наступило воскресенье. Марго вскочила с кровати в шесть, сразу же, как зазвонил будильник. Она не привыкла вставать в такую рань, однако охотничий инстинкт вмиг прогнал сон и заставил провернуть привычные утренние дела в два раза быстрее, чем обычно. В восемь Мышкина уже была на окраине столицы, у входа в храм «В честь иконы Божией матери «Прибавление ума»». На двери храма ее заинтересовало объявление:

«Духовная семинария объявляет набор на новую образовательную программу подготовки церковных специалистов в сфере приходского просвещения единого профиля».

Марго развеселилась:

«Ничего себе! Значит, теперь профессия священника так называется: «церковный специалист в сфере приходского просвещения»?! Жаль, не добавили «согласно тарифной сетке», или «согласно перечню профессий» или еще что-нибудь в этом роде».

Среди необходимых документов для подачи в семинарию первым пунктом шла рекомендация приходского священника.

«Вот это да! Мама рассказывала, что при советской власти для поступления в некоторые вузы требовалась рекомендация райкома ВЛКСМ, – подумала Ирина. – Похоже, глобально у нас ничего не меняется – в особенности там, где дело касается идеологии».

Она тихонько проскользнула в храм и встала подальше от алтаря, поближе к входу, а затем с любопытством огляделась. Все вокруг показалось неофитке необычным. Прежде Маргарита была в церкви всего пару раз, когда сопровождала туда бабушку на Пасху и на Рождество. Репортер Мышкина не знала правил литургии и старательно повторяла слова молитвы следом за крупной дамой с белым шелковым шарфиком на голове, стоявшей впереди нее. Марго крестилась одновременно с ней, пела с хором молитвы, словом, старалась ничем не выделяться из толпы молившихся. Через полчаса она исподволь обвела взглядом прихожан. Все вокруг были без масок. Рите пришлось поспешно запихнуть и свою маску в рюкзак, чтобы не выделяться в толпе ковид-диссидентов. Маргарита чувствовала себя неловко, постоянно ловила на себе любопытные взгляды людей, признавших в ней новенькую, и скромно опускала очи долу.

«Буду воображать, что я актриса и снимаюсь в кино, – решила она, – впрочем, работа под прикрытием – покруче любой роли, требует полного перевоплощения».

Часа через два прихожане зашевелились, сомкнули ряды и приблизились к месту, где стоял невысокий сухопарый священник.

– Отец Фотий! – пронеслось в толпе. – Тише, тише!

Марго догадалась: приближается то, ради чего она притащилась сюда с другого конца Москвы – воскресная проповедь отца Фотия.

Настоятель храма не обманул ее ожидания.

– Братья и сестры! – торжественно обратился к пастве отец Фотий. – Приближается конец света. Люди забыли про порядочность, доброту, взаимопомощь. Агрессия и стяжательство правят миром. Все помешались на деньгах. Дети не читают книг, молодежь не хочет учиться. Подростки не могут надолго сосредоточиться на серьезной теме, у всех клиповое мышление. Воровство мало кто уже считает грехом. Люди свыклись с коррупцией и с самоуправством полиции. Стоит ли удивляться, что Господь послал человечеству испытание – чуму двадцать первого века? Молитесь, братья и сестры о спасении души и не поддаваться дешевым соблазнам. Власть ежедневно призывает нас поставить себе жидкие чипы. Римляне так же призывали первых христиан отступиться от их веры и молиться языческим идолам. Однако ученики Христа были стойкими и мужественными. Вас я тоже призываю не сдаваться. Тот из вас, кто сделает прививку, – продаст душу дьяволу.

– А если я не хочу болеть и умирать! – пискнула девчушка в первом ряду. – По телевизору говорили, что прививка убережет нас от смерти!

Священник нахмурился:

– Твоя гордыня от дьявола, дитя мое. Болезнь и смерть в руках Господа. Надо верить и молиться. Только так ты вырастешь, дочь моя, здоровой и стойкой.

– Что же нам делать, отец Фотий? – спросила корпулентная дама рядом с Марго. – Власти по-любому заставят прививаться. Работать-то всем надо, а без прививки на работу не пустят.

– Бороться! – потребовал настоятель храма и продолжал проповедовать поставленным голосом, от которого у Марго мурашки побежали по телу. – Разве первым христианам было легко? Скажи, когда их бросали в яму к диким зверям, они не боялись?

– Боялись, – тихо сказала крупная дама, разом утратив всю свою бойкость.

– Вот именно! – прорычал отец Фотий. – Боялись, конечно, но шли на смерть. С верой и молитвой. А святые, принявшие муки ради Христа? Им что, не больно было? Еще как больно! Их мучили, требовали отречься от христианской веры, пытали, сжигали, убивали. Вам же, дорогие мои, не грозят ни смерть, ни увечье, ни тюрьма. Увольнение с работы можно пережить. Вы не умрете голодной смертью, я обещаю. Мы в храме уже две недели уборщицу ищем, возьмем вас с удовольствием. Сопротивляйтесь! Не позволяйте вас чипировать! Бойкотируйте всеми силами дьявольское искушение – прививку от новой чумы. Разоблачайте вакцинацию везде, где это возможно. И храни вас Господь!

Хор пропел «Отче наш», литургия подошла к концу. Наконец толпа задвигалась, тишину нарушили первые веселые голоса.

– Я с вечера пирожков напекла, с яблоками, – сказала крупная дама соседке, высокой и худой женщине в кружевном бежевом шарфике на голове. – Пора уже в трапезную, а то домашних дел невпроворот, завтра ведь на работу.

– Пойдем, я с дачи яблок привезла, белый налив, – похвасталась «дылда». – Всех угощаю.

Она окинула взглядом корпулентную, однако модно одетую приятельницу: "Ой, сколько же у тебя их, этих юбок!" – в голосе женщины проскользнула легкая зависть.

– Сама шью, – отрезала дама. – Оформилась как самозанятая и малый бизнес раскрутила. Церковные лавки охотно берут. Хочешь, тебе тоже сострочу? Недорого.

Марго исподволь огляделась. Пожалуй, она одна была одета, как истовая богомолка. Большинство женщин принарядились, их длинные юбки выглядели скорее модно, чем аскетично, а легкие шарфики некоторым даже шли. Похоже, для прихожанок еженедельный поход в храм был не долгом, а праздником, чем-то вроде воскресного клуба. Во всяком случае, просветом в скучных и заполненных рутинными делами буднях.

Рита пригляделась к прихожанкам и поняла, что легкое кокетство и желание выглядеть красиво даже в церкви никто не отменял.

Служба закончилась, и прихожане потянулись из храма.

– Ты новенькая? – спросила «дылда» Риту. – Пошли с нами в трапезную. Чайку попьем, а заодно поближе познакомимся. Отец Фотий нам сегодня много чего интересного рассказать обещал.

Вездесущую Мышь не требовалось долго уговаривать. Опустив очи долу, она поспешила за церковным активом.

Знакомство в трапезной

Когда все расселись по местам и выгрузили на длинный стол припасы, отец Фотий выхватил Риту взглядом и тоже спросил:

– Ты новенькая?

Рита кивнула, и священник улыбнулся:

То-то я тебя раньше не видел.

– Новенькая, – призналась Рита. – Наслышана о ваших проповедях, отец Фотий, вот и решилась прийти в храм.

Настоятель был явно польщен. В эту минуту он стал похож на любимого Ритиного препода, собиравшего на лекции по истории русской литературы толпу восхищенных студентов. Батюшка впервые улыбнулся, и лицо его покрылось добродушными морщинками. Рита подумала, что против воли попадает под мощное обаяние этого человека. Отец Фотий безусловно обладал магнетизмом, без которого не смог бы подчинять многих людей своей воле.

– Как зовут-то тебя, дочь моя? – спросил он уже по-другому, с отеческой улыбкой.

– Мария, – соврала Рита, вспомнив, что она здесь под прикрытием.

– Хорошее имя, православное, – ободрил священник. – А ты крещеная?

– Конечно!

Рита достала из-за пазухи маленький крестик, который ей в младенчестве повесила на шею бабушка, окрестив ее в храме Покрова Богородицы.

После предъявления крестика напряжение в трапезной спало, все заговорили разом, а две молоденькие прихожанки начали разливать чай по большим кружкам из алюминиевых чайников. Рита достала из рюкзака румяное яблоко и положила на стол.

– Вот, все что есть! Я в трапезной в первый раз. Простите, не подготовилась к чаепитию, – пробормотала она.

– Да ты бери пирожки, не стесняйся, тут на всех хватит, – ободрила ее полная дама. Оказалось, ее зовут Клавдией. Рита уже успела проголодаться и взглянула на столы. Чего только там не было: румяные пироги, белые до прозрачности яблоки, сдобное печенье, даже шоколадные конфеты. Паства отца Фотия приступила к чаепитию и стала оживленно обмениваться новостями. Минут через десять настоятель храма постучал ложечкой по стакану и громко призвал присутствовавших к порядку:

– Доложите по нашей повестке! Ну, кто первый начнет?

Соседка Клавдии по столу, все та же «дылда» Валентина, вскочила с места и затараторила:

– Отец Фотий, беда! Телеящик по-прежнему пудрит мозги людям. Теперь уже про какую-то ревакцинацию заговорили. Мало им двух чипов, третий хотят православным людям поставить. Еще болтают, что даже детишек начнут чипировать, как в Америке этой проклятой!

– Ну-ну, – горестно усмехнулся отец Фотий, – и что, люди охотно чипируются? Как агнцы сами идут на заклание?

– Так ведь обложили нас повсюду, отец Фотий! – подал голос крупный парень с окладистой бородой. Рита догадалась, что это его громоподобный бас звучал сегодня во время службы. – Даже на работе требуют коды о том, что нас чипировали. Без них, сказали, не будут зарплату платить.

– Ох, а вы и рады угодить начальству, сами первыми побежали! – усмехнулся отец Фотий.

Паства смущенно захихикала. Все смиренно ждали новую проповедь.

– Тяжкие времена для нашей веры настали, – посуровел отец Фотий. – Воины церкви давно повывелись. Никто не хочет отдать живот за веру православную.

– А что мы можем-то? – вздохнула Клавдия. – Разве что вот пирожков напечь. Без работы детей не прокормишь. А на работе прививаться заставляют, Емельян правду говорит.

– А ты не думала, что от чипов этих у тебя рога и хвост вырастут? – повысил голос отец Фотий. – Дьявол-то, он ведь не дремлет! Так и ждет, на чем подловить православного человека. Особенно если тот споткнется.

– Выходит, дьявол действует, как мент? – подал голос подросток из дальнего угла. – Тот тоже так и ждет, чтобы наркотики подбросить.

– Ну, это ты, сын мой, загнул! – добродушно хохотнул отец Фотий. – Хотя ход мысли верный: дьявол никогда не дремлет и свои пакости руками людей творит! А ежели ты, отрок, Фома неверующий, то учти: вакцина не спасет тебя от новой чумы. Один мой родственник привился от ковида, а в итоге тяжело заболел. Хорошо, что не умер. Коль скоро, братья и сестры, у нас пошел откровенный разговор, скажу: сынок мой младший после прививки от кори чуть не умер из-за отека квинке, а дочка, когда ей сделали прививку от туберкулеза, заболела и хворала потом долго. Словом, друзья мои, главная защита для нас – вера в Господа.

Все, присутствовавшие в трапезной, потупились, как двоечники у доски.

– Надо выступить против этих проклятых вакцин всем миром! – потребовал пастырь. – Те, кто бездушно чипирует православный люд, должны услышать глас народа! Пора бороться со злом двадцать первого века современными методами. Предлагаю всей паствой выйти на митинг.

– Ой, а вдруг не разрешат? – забеспокоилась Валентина. – Слыхали, небось, что за несанкционированные митинги в наше время бывает? Вон сколько молодежи в прошлый раз в автозаки похватали! Я, например, не могу в СИЗО долго отсиживаться: у меня внуки, кошки…

– Не сравнивай себя, дочь моя, с молодыми бузотерами. Те не ведают, что творят. Не забывай, с нами Спаситель! – повысил голос батюшка. – Бог нас защитит и направит, он не попустит зла. Итак, кто готов пострадать за веру православную, за дело богоугодное? Емельян, составляй список участников митинга!

Отец Фотий дал поручение обладателю гулкого баса и продолжал:

– Пойдем всем миром от «Тверской» к памятнику Пушкину, а там встанем в одиночные пикеты.

– Боязно что-то! – прошептала Валентина. – Мы люди маленькие, у всех семьи, дети… Ох, думаю, московскому начальству это не понравится.

– А кто дрожит, как осиновый лист, пускай идет… – батюшка уже хотел высказаться по-русски без эвфемизмов, но осекся, махнул рукой и обвел паству взглядом веселых голубых глаз, которые, казалось, видели всех насквозь.

Рита вспомнила видео, в котором знаменитая тренерша Марина Линер-Карманова отчитывает гимнастку-«художницу», выполнившую упражнения не на высший бал и чуть не упустившую «золото».

– Ты дрожала, значит ты – говно, – говорила успешная и богатая тренерша, жена олигарха, испуганной девочке голосом тюремной надзирательницы. Другая тренерша, моложе начальницы лет на тридцать, пыталась заступиться за юную спортсменку:

– Она не дрожала, Марина Михайловна, она старалась.

– Нет, дрожала! А коли дрожала, пусть идет на хер! – вынесла вердикт знаменитая «воспитательница звезд», ничуть не стесняясь вольных и невольных свидетелей публичной порки.

Заплаканная маленькая гимнастка потом долго стояла у Маргариты перед глазами…

Отец Фотий тоже сюсюкать со своими духовными чадами не собирался и мотивировал паству поставленным голосом на бой с невидимым врагом.

– Шутки кончились! – отец Фотий сказал это уже не громко, скорее устало, и сотрапезники испуганно притихли. Было слышно, как с жужжанием бьется в окно большая муха. – Кто из вас умеет рисовать? – перешел пастырь к деловой части.

– Я в «художку» ходил! – поднялся с места все тот же активист Емельян, обладатель певческого баса. На правом предплечье под рукавом футболки у него красовалась крупная татуировка в виде распятья.

– Отлично, сын мой, значит, будешь писать плакаты и рисовать шприцы с чипами. Варвара, на тебе православное оснащение митинга: кресты, хоругви и так далее.

Старушка в соломенной шляпке с лицом вузовского преподавателя поднялась с места и поспешно кивнула.

– Емельян, ты в армии служил?

– Демобилизовался в звании прапорщика! – отрапортовал Емельян.

– Прекрасно! Будешь руководить подготовкой! – приказал священник, внезапно почувствовавший себя главнокомандующим. – Крестный ход и пикет намечаем на 15 июня. Всех, кто готов выступить против чипирования, я буду ждать в центре зала на «Тверской». Пожалуйста, не опаздывать! Успех нашей операции в ее стремительности… Новенькая, а ты что можешь предложить?

Рита вздрогнула от неожиданности. Пронзительные голубые глаза пастыря смотрели ей прямо в душу.

– Я умею тексты слоганов писать и фотографировать, – тихо сказала Рита. – Фотографии – это исторические документы. Когда наш митинг, точнее, одиночные пикеты, разгонят, останутся хотя бы кадры на память.

– Отлично, – обрадовался священник. – Ты… как тебя, Мария? Так вот, Мария, обязательно приходи. Это будет твое первое боевое крещение. Ты компьютером владеешь? Это для нас важно.

– Немножко владею, – приуменьшила свои достоинства Рита и добавила: – Куда ж сейчас без гаджетов, отец Фотий? Особенно в пандемию…

– Забудь это слово! – закричал на Риту священник. – Нет никакой пандемии! Нету – и все! Обычная эпидемия обычного гриппа. Пандемия, это когда болеет 5 процентов населения, а у нас и одного-то не наберется.

– А как же цифры заболевших и умерших? – удивилась Маргарита. – Они ведь растут с каждым днем.

– Запомни, все официальные сообщения – фейки и туфта, – неожиданно перешел на современный жаргон отец Фотий. – Ты графики видела? – пастырь тщательно огладил аккуратно подстриженную бородку. – Я ведь до того, как сан принял, математику в школе преподавал. Так вот, на графиках изображают «горбы» избыточной смертности этого года. А знаешь, почему она избыточная? Да потому что туда приписали все другие смерти – и от рака, и от инфаркта, а чаще – от старости. Даже смерти тех, кто попал под машину, возвращаясь из ковидного госпиталя, туда же включили. Господь милостив, он услышал молитвы стариков и забрал их к себе, а СМИ орут: «Пандемия!». Совсем одурели! Короче, не верь, раба божия Мария, ни прессе, ни сомнительным цифрам в газетах. Все подтасовано ради того, чтобы поголовно чипировать православный люд. Эти слуги дьявола хотят всех православных пометить, что-то типа тавра на нас ставить. Как на скот! Я еще когда вас предупреждал: все эти ИНН и прочая оцифровка персональных данных до добра не доведут.

Рита хотело было возразить отцу Фотию, поскольку тоже читала статьи о пандемии и изучала графики, но решила промолчать, чтобы не выдать себя.

Трапеза завершилась на удивление быстро. Прихожане, откладывавшие, как и большинство москвичей, домашние дела на выходные, поспешили по домам, чтобы приступить к исполнению воскресных планов. Как говорится, Богу Богово, а кесарю – кесарево.

– А ты того, Мария, шустрая! Внимание отца Фотия вот так сразу, как тебе, никому еще привлечь не удавалось, – в голосе длинной Валентины прозвучала легкая зависть.

– Хорошо тут у вас, душевно… И что, каждое воскресенье в храме проходит подобное чаепитие? – поинтересовалась в ответ Рита.

– Ну, конечно! – Клавдия добродушно улыбнулась. – Воскресенье – время для Бога. Дома и на работе одни проблемы. а здесь душа покой обретает.

– Какой же тут покой, – удивилась Марго, – если вы не о душе и не о благодати говорите, а все про какие-то чипы и вышки 5 G перетираете?

– Так это же и есть самое важное! Ты, сестра, смотри, бдительности не теряй, а то глазом не успеешь моргнуть, как тебя ваксеры потащат с собой чипироваться, – настоятельно сказала Валентина.

– Хорошо, буду бдительна! – не стала спорить Марго. Она простилась с новыми товарками и покинула храм. Затем отыскала ближайший МакДак и там, в туалете, наконец переоделась. Теперь из зеркала на нее смотрела не смиренная прихожанка, а современная бойкая девица в футболке с принтом «Тупо мышь» и в неровно обрезанных шортах с бахромой по нижнему краю. Вместо белого платочка Рита водрузила на голову красную бейсболку и, еще раз окинув себя взглядом, осталась весьма довольна. Теперь Маргарита Мышкина ничем не отличалась от молодых москвичек, разгуливающих по городу в летнюю жару.

Марго подумала, что для воскресного утра впечатлений с избытком. Надо, пожалуй, перекусить здесь же в МакДаке и прикинуть дальнейший план глубокого внедрения в логово «антиваксеров».

Ужасная новость

Марго заказала себе креветок в панировке и малое капуччино. Новые впечатления переполняли Вездесущую Мышь. Рита глубоко вздохнула и вызвала номер, недавно забитый в телефон.

– Капитан Пищик слушает, – раздался знакомый баритон.

– Здравствуйте, это Маргарита Мышкина. Ну да, журналистка с портала «Всякая всячина».

– Аааа, привет чу… чудесный репортер Вездесущая Мышь!

Леха чуть не брякнул «Чумовая Чувырла», как было записано у него в смартфоне, но вовремя спохватился и продолжил официальным тоном:

– Есть новости, агент Мышкина?

– Кое-что нарыла, – загадочно сообщила Маргарита, – сообщу при встрече. Правда, об успехе моих разысканий пока говорить рано.

– А у меня есть новость, – сказал капитан, и Марго заметила, как помрачнел его голос, – плохая. Точнее, очень плохая.

– Что случилось? – спросила Рита поспешно. Инстинкт репортера мгновенно взял верх над желанием пококетничать с молодым и, похоже, неженатым капитаном полиции.

– Ирина Львовна Войцеховская скончалась минувшей ночью.

– Какая Ирина Львовна? – переспросила Марго.

– Та самая! Заведующая отделением реанимации в «Марфино». Мы с вами по очереди сидели в ее кабинете, пока она не убежала на конференцию.

– Этого не может быть! Мы же только что… видели… ее! – воскликнула Маргарита так громко, что люди за соседними столиками повернули головы в ее сторону.

– Запомните, Рита, в жизни возможно все, – сказал капитан усталым голосом. – Ирина Львовна работала в Красной зоне. Постоянный стресс, бешеный ритм работы, врачей и медсестер постоянно не хватало. Я узнал у ее коллег, что сердце у заведующей было слабое. Ну, вот и все…

– Второй случай гибели врачей в «Марфино» за последнее время. Странно…

Лина поковыряла вилкой креветки и поняла, что есть уже не хочется.

– Если бы гражданская жена Калюжного не написала мне сообщение о скоропостижной смерти Войцеховской, я бы и не узнал об этом рядовом инциденте, – вздохнул капитан. – Во время пандемии – как на войне. Новым смертям не слишком удивляешься, они не являются сенсацией.

– И все-таки я погуглю, не писала ли Ирина Львовна научно-популярные статьи о необходимости вакцинации, – задумчиво сказала Лина. – Возможно, она попала в зону интереса антиваксеров. А в той зоне так «фонит», что ни одному Чернобылю и не снилось. Вот вы не верите в виновность православных антипрививочников, а я только что убедилась: это настоящие фанатики.

Закончив разговор, Рита углубилась в телефон и не заметила, как у столика нарисовался новый знакомый, активист бирюлевского храма Емельян. Он заметил свободное место напротив девушки и с удовольствием плюхнулся на него, еле впихнув свое могучее тело в хлипкий пластмассовый стул. Рита уловила носом резкий запах мужского пота и брезгливо поежилась.

– Совсем стыд потеряла, сестра! – пробасил мужчина, рассматривая голые ноги Риты в джинсовых шортах. Он уставился на принт «Тупо мышь», напечатанный на ее футболке, и пробасил

– Мышь? Тупая? Вот именно: «Кот из дома – мыши в пляс!».

В голосе нового знакомого Рите послышалась скрытая угроза. Тем временем тот продолжал:

– Будешь так бесстыдно одеваться, лучше не приходи в храм через неделю. Нам проститутки без надобности.

– Мы же сейчас не в храме, а в МакДаке! – удивилась Рита, делая вид, что пропустила оскорбление мимо ушей. – Я в жару всегда так по городу хожу. Мне кажется, что для истинной веры не важны внешние атрибуты.

– Знаешь, ты все же так не делай. Мы не любим двуличных, – Емельян привычным жестом огладил внушительную бороду и принялся за ролл с лососем. – Кто в Бога верует, ляжки на показ не выставляет, – прогундел он с набитым ртом.

– А что, японские роллы православным есть можно? – съехидничала Рита.

– Так это же постная еда! – в свою очередь изумился Емельян. – Рыба и рис по воскресеньям даже в пост дозволяются. А вот у тебя, сестра, вид сейчас зело скоромный!

– Вы слышали, доктор Ирина Львовна из клиники «Марфино» умерла, – попыталась Рита перевести разговор на другую тему.

– Господь карает незамедлительно, – заявил Емельян с набитым ртом. Он не переспросил, кто это, значит, был в курсе. – Эта дамочка столько зла принесла своими якобы просветительскими статейками. Как-то видел ее по телеку. Глаза бесстыжие, вот как у тебя сейчас. Наглая, нахрапистая. Ни капли смирения, как будто она не баба, а солдат в белом халате. Прикинь, она всех чипироваться призывала! Я заглянул в интернет, у этой врачихи 20 тысяч подписчиков! Нехило она дуракам мозги промывала!

– Емельян, а как же христианское милосердие? – удивилась Рита. – Бог есть любовь! Ирины Львовны нет в живых, так зачем же говорить о ней гадости?

– Христос проповедовал любовь к ближнему, но не к врагам православия! – парировал бородач. – Христово воинство обязано отстаивать основы веры. За свои богопротивные делишки и она, и ей подобные «Чипы энд Дэйлы» попадут прямиком в ад.

Он степенно огладил бороду, в которой застряли несколько зернышек риса и ошметок водорослей.

Маргарита еле сдержалась, чтобы вот прямо в эту секунду не заехать самодовольному фарисею по его наглой роже. К счастью, вовремя остановилась, сообразив, что силы не равны. Еще бы! Этому хряку ударить женщину – все равно, что бороду огладить. К тому же, если она будет слишком возмущаться, Емельян ее разоблачит, и тогда прощай миссия агента под прикрытием! Не хотелось бы так быстро спалиться, не завершив расследование и не оправдав доверия начальника следственной группы Пищика. Между прочим, молодого и симпатичного парня. Ладно, статья о секте в Бирюлево пока подождет. Рита боялась даже себе признаться, что вызвалась стать агентом под прикрытием ради нового знакомого. Однако сейчас перед ней сидел другой мужчина, далеко не такой симпатичный. Скорее, наоборот. Внутри у Марго все кипело. Подумать только! Женщина-врач, еще не старая, которая спасла столько жизней, умерла, а этот неопрятный сатир желает ей всего самого плохого. Мерзавец! Допив кофе, она кое-как вылезла из-за столика, который этот тип придавил своей грузной тушей, заставила себя буркнуть «пока!» и махнула на прощание рукой. Уходя, Марго почувствовала на своих голых ногах похотливый взгляд Емельяна.

Гугл знает все

Ватсон, как всегда, узнал приближение хозяйки уже тогда, когда она только открыла дверь подъезда. Выпилившись из лифта на своем шестнадцатом, Маргарита услышала радостное погавкивание, поскуливание, а вскоре и царапанье двери. Она распахнула несчастную, изрядно ободранную дверь и сразу же отскочила в сторону, чтобы не получить чувствительный удар собачьей башкой в колени. Ватсон прыгал вокруг хозяйки с радостным лаем, задев-таки пару раз когтями ее ничем не прикрытые ноги.

– Ну что, лентяй, дрых, как всегда? – потрепала его Рита по крупной башке и, не удержавшись. чмокнула в плоский мокрый нос. – Завидую твоей собачьей жизни. Вот ведь что получается: кормлю элитным кормом, вывожу на прогулку, а ты мне совершенно не помогаешь. Ничего не нагуглил и не перепостил в мое отсутствие. Просто безобразие!

Пес в ответ радостно заскулил.

– Ладно, Ватсон, не описайся от радости! Принеси-ка лучше поводок.

Пес выполнил любимую команду с необычайным рвением и вскоре отправился с хозяйкой «эсэмэсить Черемушки».

Когда они вернулись, Рита, к неудовольствию пса, не легла на диван, слегка подобрав ноги, чтобы он с комфортом притулился к ней, а уселась за компьютер. Гугл тут же выдал нужную информацию:

«Ирина Львовна Войцеховская (1970-2021      ), кандидат медицинских наук, автор научно-популярных статей о новой коронавирусной инфекции и отечественных анти-ковидных вакцинах, постоянный автор научно-популярного ютуб канала «Вакцинация? Да!». Войцеховская являлась активным пропагандистом прививочной кампании, разъясняла населению необходимость прививок отечественной вакциной «Спутник» и развенчивала мифы и слухи о вакцинации. С марта 2020 по июнь 2021 года возглавляла отделение реанимации клиники «Марфино».

«Возглавляла… – подумала Рита с горечью. – Спасала других, а сама не убереглась. Все-таки заведовать отделением реанимации – очень нервное занятие. Недаром говорят, что хирурги и реаниматологи долго не живут. Не мешало бы еще раз съездить в «Марфино», поговорить с врачами и медсестрами. Стоп! Второй раз меня туда не пустят. Будут тянуть резину, потребуют письмо от Минздрава, Депздрава или еще какую-нибудь формальную бумажку, на получение которой уйдет неделя. Капитан, кажется, говорил, что не намерен затягивать следствие».

– Знаешь, Ватсон, – обратилась она к псу, – придется звонить этому надутому менту, капитану Пищику. Может, он соблаговолит взять меня с собой? Все же криминальный репортер – это одно, а служивый человек, капитан полиции – совсем другое дело. Мне не позволят без него просто так гулять по отделениям…».

При слове «гулять» пес запрыгал и, взвизгнув. лизнул ее в нос. Марго шикнула на него и показала кулак.

– Капитан Пищик слушает! раздался в трубке знакомый баритон, и Рита неожиданно повеселела. Ватсон, лежавший у ее ног, мигом уловил игривое настроение хозяйки, завилял обрубком хвоста, положил ей лапы на колени и громко гавкнул.

– Заткнись, кобелина! – прошипела Рита.

– Это вы мне? – удивился Алексей.

– Ой, извините, – это я моей собаке! Она, то есть он, заревновал, что я не с ним разговариваю, и решил напомнить о себе.

Рита от смущения и сдавленного смеха сползла со стула и едва не отключила телефон, однако взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и продолжала:

– Алексей, у меня появились новые соображения по поводу скоропостижной смерти Войцеховской. Думаю, нам стоит еще раз съездить в «Марфино».

– Вас что, назначили моим начальником? Уже поручения мне даете? – в голосе капитана прозвучали ехидные нотки.

– Простите, – спохватилась Рита. – Наоборот, Алексей, с надеждой взываю о помощи. Без вас мне в больницу не проникнуть, я им еще в тот раз примелькалась.

– А вы уверены, что вам надо туда проникать? – язвительно поинтересовался Алексей.

– Более чем. Вы знаете, я порасспросила коллег-журналистов об этой больнице. «Марфино», хотя и частная клиника, имеет не слишком хорошую репутацию. Говорят, родственники пациентов нередко жалуются наверх, пишут о врачебных ошибках, но в Депздраве все спускают на тормозах. Это наводит на нехорошие мысли… Папа сказал, что одного нашего богатого родственника, дядю Гришу, там «зарезали» на операции. У меня есть идеи о журналистском расследовании. Для начала, думаю, имеет смысл прояснить кое-какие детали об очередной смерти в Красной зоне – теперь зав. отделением Войцеховской. Знаете, я хочу написать о ней что-то вроде некролога. Мне кажется, Ирина Львовна была очень достойным человеком. Думаю, начальство не на шутку обеспокоено очередным летальным случаем во вверенной им больнице и будет разговорчивей, чем в прошлый раз.

Не самое приятное место

Когда Рита шагнула вслед за Алексеем за проходную, она внезапно всей кожей ощутила растерянность и страх, овладевший персоналом «Марфино». Рита когда-то читала, что в сообществах животных подобный коллективный ужас поселяется во время стихийных бедствий или, например, когда всю стаю, одну особь за другой, начинают истреблять охотники. От обреченной стаи исходит запах страха, который безошибочно угадывают животные из других колоний. В глазах врачей и медсестер, хоть они были закрыты профессиональными масками и огромными очками, даже в их движениях и голосах угадывался такой же неприкрытый ужас обреченных.

«Крымова, Войцеховская… Не успеваем некрологи вывешивать. Кто следующий?», – читалось в глазах докторов и сестер, покрасневших от постоянных переработок и вечной бессонницы.

Главврач Кирилл Витальевич Куценко глянул на вошедших с неприкрытым раздражением:

– А, это опять вы, капитан полиции? Прихватили с собой прессу для поддержки? Ну-ну, продолжайте в том же духе, коли преступники в столице перевелись и вам больше нечем заняться. Похоже, наши доблестные органы опять ищут крайнего? А я и есть крайний, потому что отвечаю за все во вверенной мне клинике и от ответственности, заметьте, не отказываюсь. Да, Ирина Львовна умерла. Между прочим, врачи, работающие в Красной зоне, частенько погибают. А как вы хотели? На войне – как на войне.

– Но ведь Ирина Львовна умерла не от ковида… – тихо сказала Рита.

– Вы считаете, что у наших докторов сердце железное? – парировал глав. врач и продолжил вполголоса, словно тело умершей докторши находилось все еще в клинике. – У Ирины Львовны оно было настоящее, живое. Вот и не выдержало, остановилось. Врачи и сестры ежедневно видят, как умирают пациенты и их коллеги. Думаете, к этому можно привыкнуть? Ирина Львовна чаще других бывала в Красной зоне. Не удивительно, что ее отзывчивое сердце не выдержало чрезмерных нагрузок…

– Могу я взглянуть на заключение патологоанатома? – поинтересовался капитан Пищик.

– Разумеется.

Доктор достал из толстой кожаной папки, на которой красовалось название «Марфино», бумажный лист, заполненный с обеих сторон мелким шрифтом. Леха обратил внимание на гелевую ручку, оформленную в таком же фирменном стиле, что и папка. Перевел глаза на стену – там висел фирменный календарь «Марфино» с фотографией главной операционной.

«Нехило они тут живут, – подумал капитан. – Мы у себя в отделе картонными скоросшивателями пользуемся, а записи делаем на оборотках ненужных бумаг».

– Можно сфотографировать этот документ? – спросил капитан.

– Ну конечно, это ваше право, – устало согласился главврач.

– Я хотела бы написать колонку о Войцеховской, – вклинилась Рита, – что-то вроде некролога. Мне кажется, Ирина Львовна заслуживает того, чтобы о ней узнало как можно больше людей.

– Что ж, спрашивайте, только быстро, – устало согласился Куценко. – Отвечу исключительно ради памяти об Ирине Львовне.

– Я знаю, что она была не только врачом, но и известным ученым, занималась просветительством, читала лекции. Ирина Львовна не раз выступала с разъяснениями о пользе вакцинации на портале «Вакцинация? Да!». Вы знали об этом?

– Разумеется, знал. У нас, медиков, принято читать статьи коллег.

– Вы не в курсе, кто-нибудь угрожал Войцеховской? Ну, я имею в виду антипрививочников… – Леха профессионально подхватил кинутый Ритой мяч и ловко превратил журналистский вопрос в пункт протокола допроса.

– Никогда ни о чем подобном не слышал, – искренне изумился Куценко. – Угрожали? А смысл? У нас же по-прежнему твердят, что прививка – дело добровольное. Хочешь прививайся, а не хочешь – помирай, только тогда уже без претензий – и к врачам, и к медицине, и к Господу.

– На некоторых людей здравый смысл не действует – сказала Рита. – У них в голове своя Вселенная, в которой солнце вращается вокруг Земли, а Земля стоит на трех китах.

– Ну, таких мы вряд ли переубедим, – сказал Куценко. – Пусть так себе и думают, лишь бы в протоколы лечения не влезали.

– Кстати о протоколах, – не унималась Рита. – Скажите, какой вакциной вы прививаете своих докторов и младший медперсонал?

– Как какой? Конечно, «Спутником», – удивился главврач вопросу, – он же единственный прошел все стадии испытаний.

Куценко заторопился: "Извините, господа, у меня на вас больше ни минутки нет. Сейчас начнется он-лайн конференция с министром здравоохранения. Разумеется, на тему ковида. Сами понимаете, к такому высокому начальству опаздывать нельзя."

Пищик и Марго простились с Куценко, быстро подписали у секретарши пропуск и уже направлялись к выходу. Внезапно Марго упросила капитана немного задержаться.

– В третий раз меня сюда точно не пустят. Надо поговорить с кем-нибудь, кто работал в тот день в Красной зоне.

В Рите проснулась Вездесущая Мышь, готовая проникнуть куда угодно ради журналистского расследования. Капитан Пищик вопросительно взглянул на Риту, и та, интуитивно уловив его недоумение, пояснила:

– Медики сейчас находятся под впечатлением от смерти коллеги. Может, на волне стресса они перестанут бояться начальства и расскажут нам что-то новенькое. Мне кажется, Красная зона этой клиники хранит немало тайн.

В коридоре из-за поворота показалась фигура в медицинском костюме. Издалека было трудно определить, мужчина это или женщина. Наконец фигура приблизилась и оказалась молодой зеленоглазой девушкой с рыжими волосами, стянутыми в тугой пучок. Девушка была симпатичной, только выглядела очень уставшей. На лице у медработницы выделялись глубокие красные полосы от недавно снятых респиратора и очков.

– Простите, но как вы вообще сюда попали? – спросила она строго. – Это же особо охраняемая территория инфекционной больницы! Я обязана доложить о вас охране.

– Капитан полиции Пищик, – представился Алексей. – Веду расследование по делу о нескольких смертях в вашем отделении. А это Маргарита Мышкина, журналистка. Собирается писать статью о недавно умершей Ирине Львовне Войцеховской. И я, и она дважды вакцинированы «Спутником», антител у нас полно, так что за свою жизнь мы не опасаемся. Пропуска нам подписал сам главврач Куценко. В общем, мы здесь находимся вполне легально. Где тут у вас можно спокойно поговорить?

– Интерн Муромцева, – представилась девушка, – Галина Михайловна. Я готова уделить вам минут пятнадцать, не больше. Пройдите, пожалуйста, вот сюда, в комнату отдыха. Сегодня смена тяжелая, думаю, там никого нет. Не до чаепитий, когда люди умирают.

Рита и капитан Пищик уселись за низкий столик, молодая докторша устроилась напротив них. Ее рыжая челка все еще была влажной после санитарной обработки, розовое от горячей воды лицо украшали веселые веснушки.

Алексей слегка смутился, но начал беседу официальным тоном:

– У вас в отделении недавно скончался Константин Калюжный. Судя по выписке из истории болезни, он умер от последствий ковида. Гражданская жена Калюжного Анжела Карпенко уверена, что олигарху помогли уйти из жизни антиваксеры. Разумеется, при помощи врачей

Галина взглянула на Алексея с изумлением.

– У нас в Красной зоне люди умирают от заболеваний, сопутствующих ковиду, или же от осложнений, вызванных новой коронавирусной инфекцией. Мы боремся за каждого пациента и к концу смены с ног валимся от усталости. Счастливы, если удается спасти чью-то жизнь. А вы говорите – «помогли уйти»!

– Ну, а врачи? Надежда Петровна Крымова и Ирина Львовна Войцеховская? – подала голос Рита, – У них же, насколько нам известно, ковид не подтвердился?

– К сожалению, смерть медицинского персонала у нас в клинике, да и не только у нас, в последнее время – не редкость. – Доктора тоже заражаются ковидом, погибают от осложнений, а бывает, что и сердце у них от переутомления не выдерживает. Мы же люди, а не роботы, напичканные медицинскими знаниями!

Глаза Галины увлажнились, а голос дрогнул. Рита испугалась, что симпатичная докторша сейчас заплачет, и ободряюще улыбнулась. Пищик же, напротив, отвернулся, поскольку с трудом выносил женские слезы.

– Может быть, вы все-таки заметили в отделении что-нибудь необычное? – не унималась Рита. Докторша-интерн в ответ лишь всхлипнула и отрицательно покачала головой.

Пищик довольно чувствительно двинул Риту локтем, затем встал и потянул ее за руку вверх. Марго неохотно поднялась со стула, однако успела задать заготовленный вопрос до того, как капитан бесцеремонно вытолкал ее из комнаты:

– Скажите, к вам в Красную зону случайно не зачастил какой-нибудь доктор из другого отделения? Ну тот, который прежде здесь редко бывал?

– Надо подумать, – всхлипнула Галина. – Сейчас я плохо соображаю – очень устала. И вообще… Смерть Войцеховской на всех ужасно подействовала. Ирина Львовна была хорошим человеком и толковой начальницей. Оставьте ваш телефон, капитан Пищик, если я что-нибудь вспомню, обязательно вам позвоню.

– Ну, тогда вспомните, пожалуйста, несколько историй об Ирине Львовне для моей колонки, – попросила Рита. – Хочу написать о ней что-то вроде расширенного некролога. Мне кажется, доктор Войцеховская того заслуживает.

Галина Михайловна промокнула глаза марлевой салфеткой и улыбнулась:

– Это другое дело. Про Ирину Львовну расскажу с удовольствием.

Через десять минут Рита прервала восторженные воспоминания врача:

– Уж очень все гладко получается, читатели мне не поверят. Правильно поставленные диагнозы, верно продуманное лечение, десятки спасенных жизней… Скажите пожалуйста, случалось ли вашей начальнице принимать непростые решения, которые грозили ей, например, увольнением?

– Случались, но они… как бы лучше сказать… не для печати. Например, Ирина Львовна категорически выступала против того, чтобы персонал прививали вакциной «СуперВак корона», а начальство клиники, напротив, ее активно лоббировало.

– А почему главврач так настаивал на «Суперваке»? – удивился Алексей.

– Могу только догадываться. СМИ писали, что в его разработке принял участие один из профильных министров. Ну, а главврач – фигура зависимая. к тому же, под «СуперВак» выделялись приличные деньги.

– Ничего не понимаю! – удивилась Рита. – У вас же частная клиника! Почему ваш главврач так боится вышестоящих органов?

– Очень просто, – тихо сказала Галина, – частная клиника в нашей стране гораздо более уязвима, чем государственная. У нас могут отобрать лицензию, наложить на нас штраф, закрыть после санитарной или финансовой проверки. Вот главврач и лавирует-лавирует, чтобы хоть как-то вылавировать…

Она невольно улыбнулась, с трудом выговорив последнюю фразу, похожую на скороговорку.

– Приведите. пожалуйста, еще пример непокорности бывшей зав. отделением Войцеховской? – торопливо сказала Рита, чтобы девушка не передумала и не перестала говорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.