О.Seva
Мой любимый Великобританец

1. Я приехала в Лондон с одной единственной целью, улучшить свой английский. Я покинула предыдущее место работы и находилась в поиске следующего. В этот год, самым модным словом в мире было слово «кризис». О нем постоянно говорили с экранов телевизоров, по радио и в интернете. Его обсуждали специалисты разных мастей и простые обыватели. Его боялись мои друзья и немного родители. Для меня важно было то, что с достойными вакансиями на рынке труда было тяжело. Это было одна из причин моего желания взять тайм-аут. Для начала, я собиралась немного передохнуть, но передохнуть с пользой для дела. К тому же, у меня по прежней работе в Лондоне было несколько друзей, с которыми мы общались долгое время в моем родном Питере. Пару лет назад, когда они приехали к нам в страну, они были, как «слепые котята», на меня пала миссия познакомить их с культурной столицей и заодно с обычаями нашей великой страны. Почему так пафосно? Это не я, это они так говорили. Обычная история. Начитались Толстого и Достоевского, немного Пушкина и Гоголя. Вот с такими представлениями приехали к нам. Хорошо при встрече они постеснялись спросить, где у нас тут медведи ходят, а то это довольно распространенный миф о России, мол, холодно, тайга, медведи на улицах. Это, несмотря на то, что в последнее десятилетие к нам много иностранцев заезжает по бизнесу и с туристическими целями. Еще они знают балалайку, шапку ушанку и «Очи черные».

В общем, сводила их по нескольким культурным местам, познакомила с интересными людьми, пара клубов, пара тусовок, немного подворотен и они пришли в порядок. Рассказала, как пить водку с русскими, чтобы не умереть, как разговаривать с начальством, как договариваться с таксистами, куда не ходить ни при каких обстоятельствах, и они, прониклись чувством глубокой признательности ко мне на долгие годы или года. На самом деле, несмотря на различия в поведении и мировосприятии, это оказались замечательные ребята. Через полгода совместной работы мы были неразлей вода. Гарри даже пытался приударить за мной, но я ему сразу объяснила, что не стоит портить таких замечательных отношений, которые сложились у нас. Тем более, им через год возвращаться домой, а мне совсем не хочется заводить странный роман на две страны. Не короткий и не длинный. Да и уезжать я вроде как из дому не особо собиралась, если вдруг все сложится более-менее удачно. Так мы и болтались по Питеру, я Гарри и Джон. Мои русские друзья даже ревновали сначала, но потом все устроилось, ребята вернулись на свою английскую Родину, наша дружба плавно перетекла в интернет.

Теперь у моих друзей появилась возможность вернуть мне долг. Они, к слову сказать, взялись за это дело в несвойственной среднему англичанину пылкой манере.

В первый же день моего прилета они мне показали столько достопримечательностей Лондона, что к вечеру я стала стонать и ругаться, что они хотят моей смерти. Тогда они потащили меня в свою любимую пивнушку, правда, у них это называется пабом, но суть одна. Там состоялась какая-то дружеская вечеринка, они думали меня развлечь. Мои добрые друзья хотели как лучше, но так как я русская, у меня получилось как всегда. Я встретила там одного мужчину и моя жизнь значительно переменилась. Она пошла совсем не по тому пути, который я себе представляла в своих мечтах. Но, все по-порядку.

Внешность мужчины была, прямо скажем, для Англии довольно заурядная. Волосы его были темно-рыжие, коротко стриженные. Тем не менее, было заметно, что они слегка вьются. У него были удивительно зеленые глаза. Он был высок, явно выше ста восьмидесяти сантиметров и достаточно строен. Думаю, имел развитую мускулатуру, хотя до спортсмена ему было далеко. Моя лучшая подруга сразу же отнесла бы его к симпатичным особям мужского пола. Что до меня, то раньше я не замечала у себя интерес к мужчинам данного типа.

Он все время смотрел на меня внимательным взглядом, я не сразу поняла, что он слегка пьян. Несмотря на все его дальнейшее поведение, могу сказать, что он обладал особой привлекательностью, что это было, кто знает. Природа, животный магнетизм, возможно, актерское обаяние, выучка или талант. Иногда, это называют харизмой. Было ли это, то самое, что означает это слово или он действовал так только на меня? Я не знала. Но я сразу поняла, что хочу быть с ним. Мой разум сразу четко и определенно сказал мне, что делать этого не стоит. Но, всему остальному, что есть во мне, уже трудно было сопротивляться.

Он много пил и слегка выделывался весь вечер, а я терпеть не могу пьющих мужчин. Я спросила у Джона, что с ним такое. Он сказал, чтобы я не обращала внимание. Вполне возможно, это состояние вызвано отчаянием, найти приличную работу, актера. Ведет он себя так крайне редко. Я тогда очень удивилась, никогда бы не подумала, что он актер. Скорее он был похож на успешного офисного клерка, даже здесь в пабе он был в хорошем, явно дорогом костюме, к счастью, без галстука. Я поинтересовалась у Джона, почему он так хорошо одет и Джон посмеялся надо мной. Он сказал, что этот мужчина из хорошей семьи, с хорошими деньгами. Наверное, Джон подумал, что меня он заинтересовал именно как мужчина с деньгами, поэтому погрозил мне пальцем. Я могла это воспринять как «даже не думай». Позже я узнала, что он действительно из очень богатой семьи и это еще одна вещь, которая делает его немного несчастным.

Его тонкое, слегка вытянутое лицо, светлая кожа, кое-где с веснушками, стало для меня олицетворением английских мужчин. Да, я видела вокруг многих знойных брюнетов с тяжелыми подбородками и массивными телами, но мой стереотип об англичанах тогда уже сложился и он хорошо в него вписался.

Чувствовала я себя на том празднике жизни препаршиво, ныли уставшие ноги, я еще не совсем оправилась от перелета, а вокруг щебетали люди на знакомом, незнакомом мне языке. Мне все время хотелось кричать slowly, но гвалт стоял такой, что я изначально не верила в эту затею, поэтому тихо сидела, попивала пиво и слушала льющуюся вокруг меня английскую речь, как журчание милой сердцу реки. Наконец, Гарри заметил мое состояние и сказал Джону, что меня пора уводить на покой. Я обреченно и, вместе с тем, с облегчением встала. Тут этот мужчина, наконец, обратился ко мне напрямую:

– Уже уходите? Неужели вам уже пора в кровать?

Он смотрел на меня с вызовом, вернее с издевкой. Будь я в Питере, возможно, легко дала бы ему пощечину, в таком плачевном состоянии я была, но тут в обществе мне незнакомом и пока еще довольно таки чуждо иностранном, я сдержалась:

– Нет, мне нужно разобрать чемоданы.

– Ну, что ж до встречи. Надеюсь, вам понравятся наши английские постели.

Пожелание было двусмысленным, но отвечать достойно в данный момент времени я не могла, поэтому не нашла ничего лучшего, как вяло помахать рукой и отвернуться. Положившись на своих спутников, я уже в такси начала дремать. Джон и Гарри отвезли меня в отель, а сами решили вернуться на вечеринку.

Что вы думаете? Как только я зашла в свой номер в отеле, едва успела раздеться и лечь в кровать, как сразу уснула крепким сном и проспала до глубокого утра. Никаких тебе предчувствий, никаких мыслей и вздохов на луну. Только утром за завтраком я вспомнила, что мне очень понравился человек на той ужасной для меня вечеринке, хотя я не могла понять, почему и как это произошло.

Позже мне позвонил Джон. Мы договорились, что встретимся с ним за ленчем, после того, как я схожу в свою языковую школу и выясню там свое расписание. Я сразу решила выведать у него все о том мужчине с зелеными глазами, хоть мне и придется выслушивать его насмешки. Язык у него острый, что поделать, он юрист, быть насмешливым, его профессиональная обязанность.

Школа оказалась прелестной, располагалась она в очень хорошем районе, естественно в здании, представляющем историческую ценность, как же иначе. Имела известность, а самое главное, необходимую мне специализацию «Английский для юристов». Могу рекомендовать, зайдите на Я…с, напишите в поисковике «языковые школы Лондона», она будет в первых рядах, то есть ссылках.

Сначала я хотела остановиться на четырех неделях обучения, но моя мудрая мама меня убедила, что это маловато для языковой специализации, так что я выбрала, в итоге курс на восемь недель, за что благодарна небесам, иначе бы ничего не успело сложиться. Обучение для меня, девушки в данный момент не обремененной работой, было дорогим. На то в России нам даны родители, чтобы помогать своим отпрыскам, даже повзрослевшим. Есть у нас такая славная традиция.

Итак, мне предстояло довольно интенсивно заниматься, восемь недель, пять дней, двадцать уроков в неделю, то есть по четыре урока в день. По пятьдесят минут урок. Это выходило в день, вместе с перерывами на чай, четыре часа в день. Еще необходима была самостоятельная подготовка, особенно к индивидуальным занятиям, но все, что для этого необходимо было в школе, поэтому проблем не должно было возникнуть, кроме, естественной человеческой лени.

Занятия начинались через три дня, к этому времени из отеля я должна была перебраться в студенческую резиденцию, в районе Ноттинг хила, догадайтесь, почему именно ее я выбрала из многих других, где для меня было зарезервировано место, а пока я решила воспользоваться халявным интернетом, предоставляемым студентам. Конечно, скажете вы, я еще не студент, занятия начнутся в понедельник, но какое это имеет значение, тем более, оплату за будущее обучение я внесла и всего лишь собиралась проверить свою электронную почту.

Впрочем, там не было ничего, сколько-нибудь примечательного, письма от пары друзей с напутствиями на счастливое времяпровождение, слезное письмо от лучшей подруги Вики, мол, что я тут буду делать без тебя два с лишним месяца. Хорошо, что электронные письма не несут в себе следы размытых чернил! От родителей ничего. Увы, не любят они писать электронные письма, предпочитают звонить, сэкономили бы кучу денег, не старые они у меня еще люди, но немного все-таки старомодные. Живой голос дочери послушать, если есть такая возможность, зачем писать. На эту тему можно рассуждать очень долго, что из этого старомодно, писать письма, но по электронной почте, пусть, ни как наши бабушки, но все ж таки ПИСАТЬ или звонить по телефону, тем более мобильному. Следующие поколения, возможно, даже электронных писем писать не будут, обойдутся смс и твиттером. Но оставим впрочем, мы сейчас не об этом.

Итак, почта прочитана, до ленча есть время, пойдем, что ли прогуляемся по чудесным улицам Лондона, тем более, тумана вроде не наблюдается, не сезон, наверное, либо наговаривают на него. Солнце вон светит, какие уж тут дожди и туманы.

Я гуляла, а в голове крутились строки из замечательной детской песенки, «хорошо гулять по свету с карамелькой за щекою». Карамель я терпеть не могу, но песенку люблю. Настроение было, вы сами понимаете, замечательное. Я находилась в том городе, о котором заучивала экзаменационные билеты, на ненавистном тогда мне английском языке еще в школе. К счастью, в институте мне попался замечательный преподаватель, который исправил, казалось бы, совсем гиблую ситуацию, учитывая привитую школьным учителем языка стойкую нелюбовь, с моим английским языком. И, теперь, вуаля, я неплохо на нем разговариваю, иногда, по-настроению, посматриваю фильмы, читаю книжки некоторые, приехала на курсы для продвинутых знатоков языка, так сказать.

Так приятно и постепенно за прогулкой подходило время ленча, и моей встречи с Джоном. Я направилась к своему замечательному другу. Он выбрал для меня небольшой ресторанчик с английской кухней, чтобы приобщить не только культурно, но и через вкусовые ощущения к месту моего временного пребывания. К счастью, это было недалеко от места моих прогулок. Его подробный инструктаж по телефону, не позволил мне заблудиться. Когда я вошла в небольшой зал, мне не пришлось спрашивать, где он сидит, так как долговязая фигура Джона уже маячила мне из-за столика у низкого окна. Мы расцеловались, как будто, не виделись вечность, а не расстались всего лишь накануне.

Заведение было не очень примечательно, но в строгой английской манере, которая временами мне так импонировала, белые накрахмаленные скатерти, льняные салфетки и все такое.

Сначала Джон поинтересовался, как мне понравилась гостиница, которую они с Гарри мне подобрали, как я отдохнула и так далее. Затем разговор перешел на мои предстоящие занятия. Конечно, более всего, меня интересовал другой вопрос, но я пока не решалась его задать, к тому, же хотелось попытаться усыпить бдительность Джона. Сам Джон не забыл поинтересоваться, что я буду делать в оставшиеся часы дня, а также завтра, так как они с Гарри смогут мне уделить внимание лишь в выходные и, кстати, у них уже есть на них кое-какие планы, правда надо уточнить некоторые детали:

– Не хочешь ли ты выехать за город? Посмотреть, одну из английских провинций?

– Я очень даже не возражаю, только хотелось бы точно знать, что меня ожидает, так как желательно правильно одеться?

– О, женщины! – воскликнул Джон, – вы во всем мире одинаковы, вам нужно правильно одеться, только то и всего.

– Нет, не только. Хотелось бы еще знать, в какую именно английскую провинцию вы меня хотите завезти, что мне предстоит, повезете ли вы меня вдвоем или еще кто-то будет?

Джон рассмеялся, но я продолжила:

–Кроме того у меня масса других второстепенных вопросов, но я их задам, когда ты мне ответишь на эти основные.

– Я же тебе сказал, что еще не все окончательно решено, могу лишь сказать, что нас приглашает один из друзей, с которым ты вчера познакомилась на вечеринке, хотя я думаю, ты его не помнишь, ты была такая уставшая.

Мое сердце тревожно забилось, хотя, в сущности, что такого Джон сказал, кто-то с вечеринки хочет пригласить компанию в свой загородный дом на уикенд, такое часто бывает среди моего окружения в Питере. Интересно так ли свойственно это для англичан?

– Если ты мне опишешь его, я возможно и вспомню.

– Его зовут Патрик Уолтерс. Высокий, рыжеватый блондин в хорошем костюме.

Так охарактеризовал предмет моего интереса Джон. Это было одним из самых замечательных совпадений в моей жизни, а их, было, поверьте мне, и до этого немало. Мистика, скажете вы? Возможно. Несомненно, одно, мне предоставлялась замечательная возможность узнать о Патрике Уолтерсе, вот такое у него обычное имя как оказалось, кое-что, не выдавая себя и скрыть его за интересом к предстоящему путешествию.

Я нахмурила лоб, делая вид, что как будто, что-то припоминаю, несмотря на вчерашнюю отрешенность, а Джон готов был мне подсказать:

– Вспомни, ты вчера меня спрашивала, почему он так себя неприятно, как тебе показалось, ведет себя, хмурится и грубо отвечает друзьям.

– Да, теперь я точно вспомнила, – изобразила я на лице легкое пренебрежение.

Джон был уже готов заступиться за друга:

– Не суди его только, по вчерашнему поведению, кажется, он доведен до отчаяния.

– Чем?– кажется, слишком импульсивно спросила я. Джон этого не заметил или приписал моему отвращению.

– Неудачи с работой, возможно с личной жизнью, бог знает еще что. На самом деле он замечательный парень. Я думаю, у тебя будет возможность в этом убедиться лично.

Тут я подняла бровь, вопросительно конечно, делаю я это мастерски:

– Хорошо, – сказала я, слегка нерешительно. – Может, ты тогда немного поподробнее расскажешь мне о нем, а также о других людях, которые присутствовали на вечеринке, но умоляю тебя, только о тех, с кем мне еще будет представлена возможность встретиться, а не то я в них запутаюсь.

– Это задача нелегкая и долгая, я думаю, за ленчем мы не успеем, тем более мне пора возвращаться в офис. Давай тогда встретимся все-таки вечером, хоть я и хотел дать тебе возможность отдохнуть. Да, кстати, тогда и Гарри позовем с его новой девушкой, ее вчера не было, а она очень хотела с тобой познакомиться.

Мне, конечно, не очень хотелось знакомиться с девушкой Гарри, не люблю я знакомиться с девушками, которые неизвестно как долго окажутся в вашем обществе, так как у Гарри это была третья за год, но, надеюсь на два месяца моего пребывания в Англии, их хватит. Так как сейчас Джон отказывался рассказывать мне о Патрике, мне пришлось согласиться с его предложением. Затем он дал мне несколько рекомендаций, как мне провести время до встречи, обещал перезвонить и уточнить место нашего вечернего свидания, с чем мы расстались.

Проигнорировав рекомендации Джона, я решила вернуться в отель и немного отдохнуть, так как вчерашняя усталость все-таки сказывалась на моем самочувствии. Немного поспав, я вышла на крохотный балкончик, захватив с собой пакетик с орешками, и предалась своему любимому развлечению, стала рассматривать прохожих на улице. Современные англичане очень отличались от тех представлений, которые может составить себе романтически настроенная девушка, читая романы Бронте, Уилкинз или Джейн Остин. Да и век был на улице двадцать первый, что очень обязывает. Люди, проходившие внизу, представляли довольно пеструю картину, несмотря на то, что балкон выходил отнюдь не на большую улицу. Скорее это был переулок в нашем представлении, но его расположение относительно в центре делало его в дневные часы оживленным. Со второго этажа, на котором был расположен мой балкон, мне удавалось хорошо разглядеть лица людей, детали их одежды. Возможно, большинство прохожих вовсе не были жителями Лондона, а всего лишь приезжими или туристами, но сейчас мне это было не важно, они делали этот город живым.

Отличие от прохожих в Питере было значительным. Наша Северная столица, даже в теплое время года, не располагает к желанию одеваться в светлые тона. Конечно, и здесь были видны люди в строгих деловых костюмах, серого или других темных цветов, но здесь они не так выделялись из толпы и ходили свободно среди обычных прохожих. Молодежь одевалась довольно экстравагантно, но вполне элегантно. Особенно мне нравились шейные платки, всех мыслимых оттенков. Их носили не только девушки, но и юноши, что для России приемлемо только в богемной тусовке, иначе тебя могли принять за определенно ориентированного мужчину. Это касалось и серег в ушах. Одно время серьги вошли в моду среди студентов в России, но сейчас она осталась в основном в театральной или художественной среде. Главное, что мне понравилось, это умеренность в косметике и отсутствие явно открытых женских тел, даже у совсем молоденьких девушек. Даже под мини были либо плотные колготки, либо леггинсы. Позже я узнала, что под леггинсами и другой одеждой у многих англичан скрываются татуировки, отнюдь немаленьких размеров.

От долгого стояния на балконе, свесившись вниз, у меня стали затекать ноги. Я попробовала вынести туда кресло, но моя попытка не увенчалась успехом, дверь была слишком узка, поэтому успокоилась тем что, поставила его в дверной проем и стала уже оттуда смотреть на улицу. Это, несомненно, ограничило мой обзор, но мне было достаточно. Теперь я могла комфортно здесь сидеть продолжительное время. Мои невинные развлечения, прервал звонок мобильного телефона. Звонила мама. Как же мне не хотелось сейчас отвечать на ее телефонный звонок, но это было, очень невежливо проигнорировать его:

– Саша, с тобой все в порядке? Почему ты не позвонила вчера, когда долетела?

– Мама, я же послала смс-ку, что все в порядке и потом я была занята.

– Чем ты могла быть занята? Неужели разбирала вещи? – спросила, удивленно мама.

Она знала мою привычку подолгу держать вещи в чемодане. Тем более, сейчас, когда предстояло переехать через несколько дней, я вынула оттуда лишь самое необходимое.

– Нет, не разбирала, – созналась я. – Джон и Гарри показывали мне Лондон.

– Вот как? Они тебя не забыли? Это не могло подождать?

– Мам, они ради меня даже отпросились на работе, чтобы сделать это. Им казалось это удачным началом поездки.

– Ты не очень устала?

Этот вопрос вызвал во мне раздражение. Он означал, что я милая маленькая крошка, которой требуется контроль и защита со стороны матери, но я подавила раздражение:

– Нет, все в порядке. Тем более, у меня сегодня полно времени для отдыха.

– Ты узнала про занятия?

Игра с крошкой продолжалась.

– Мама, я была в языковой школе и все узнала, – уже не так приветливо отозвалась я.

– Я всего лишь хотела узнать все ли в порядке?

– Мама, со мной все в порядке. Мне двадцать восемь лет, я взрослая женщина, ты думаешь, я не справлюсь с этим? Ты знаешь, я справлялась и с более сложными ситуациями в моей жизни.

– Да, извини.

– Не надо извиняться, мам. Я знаю, ты беспокоишься, но все хорошо и отлично. Привет папе.

Мы распрощались. Настроения возвращаться на балкон уже не было, я решила посмотреть новости по телевизору, но тут опять раздался телефонный звонок. Звонил Джон. Он сообщил мне, что он созвонился с Гарри и, что они решили не встречаться сегодня в кафе, а пойти к Гарри в гости, где его подружка приготовит для меня приветственный ужин, если я согласна с их предложением. Вы уже знаете мое отношение к этому вопросу, но сопротивляться я не стала. Джон обещал в скорости за мной заехать, поэтому я стала готовиться к вечеру, наносить на лицо косметику и одеваться.

Я надела брюки и простую серую кофту, застегивающуюся на множество пуговиц и имеющую v-образный вырез на груди, позже эта кофта очень нравилась Патрику и он, каждый раз мне говорил, что это очень сексуально выглядит, особенно, когда она одета на мое голое тело. Я ее любила и до этого, она шла моим серым глазам, к ней можно было надеть любые аксессуары, даже в большом количестве и не выглядеть сорокой на ярмарке.

Спустившись вниз, я застала Джона, стоящего у стойки и оживленно разговаривающего с кем-то по телефону. Я постояла рядом, ожидая, пока он окончит разговор, но особо не слушала его. Когда он закончил разговаривать, то очень удивился, что я стою рядом, так как не заметил, как я подошла:

– Привет, а вот и ты, – смущенно пробормотал он, – давно ждешь?

– Не беспокойся, я только что подошла и не слышала, о чем ты разговаривал.

– Здесь нет никакого секрета, мы обговаривали с Патриком предстоящие выходные.

– Ты все еще уверен, что я тоже приглашена?

– Да, не беспокойся, он выразился более чем определенно, – засмеялся Джон.

– Да?

– Сказал, цитирую дословно: «и захватите с собой вашу русскую подружку».

– Да уж, действительно определенно, – ухмыльнулась я. Хорошо хоть не сказал «эту крошку», «русская подружка» не так оскорбительно звучит.

Мы вышли на улицу. У Джона оказался с собой объемный пакет, в котором немного звенели бутылки. Он объяснил мне, что не взял машину, так как хочет наслаждаться вечером, для чего захватил немного шампанского, поэтому мы поедем на такси. Я была рада проехать на знаменитом лондонском такси. Мы проехали минут двадцать, город выглядел прекрасно и днем, а вечером был просто сказочным, впрочем, мне всегда нравилось ездить на машине в темное время суток, по залитым светом окон и фонарей улицам. Такси было очень уютным и просторным. Мне было удобно и приятно. Джон немного рассказывал мне о местах, которые мы проезжали. Когда мы подъехали к месту встречи, это оказался многоквартирный дом, и, несмотря на то, что Гарри с подругой жили на втором этаже, туда вел отдельный вход. Дом мне сразу очень понравился и снаружи и изнутри. Я тоже иногда мечтала жить в такой квартире. Увы, в данный момент я проживала с родителями. Свою небольшую квартирку в старой хрущевской пятиэтажке, доставшуюся мне в наследство от одной из бабушек, сдавала внаем, чтобы иметь побольше наличности.

Мы позвонили, прозвучал зуммер и дверь открылась. Мы поднялись по лестнице, подошли к внутренней двери, которая быстро распахнулась. На пороге стояла стройная симпатичная брюнетка и улыбалась. Она повернулась в квартиру и позвала:

– Гарри, ну где ты, они уже пришли.

Она сама протянула мне руку и представилась.

– Мишель. Я подруга Гарри.

– Очень приятно, я догадалась, – сказала, немного растерявшись такому напору я. Вероятно, от растерянности спросила, – вы француженка?

– Только наполовину, – ответила Мишель.

– Простите, что спросила, – замялась я.

– Ничего страшного, многие спрашивают, – очень приветливо улыбнулась она.

Это сразу меня к ней расположило, я даже рискнула пошутить:

– Я русская, на все сто процентов, так что это даже немного скучно.

– Неправда, вы представляете для всех нас огромный интерес, и хоть русских в последние время в Лондоне много, но не все они доступны для общения.

– Ах, да Абрамович, Лебедев, Чичеваркин, кто там еще?..

Мы посмеялись. Подошел Гарри и провел всех в небольшую, но очень милую гостиную, которая не была похожа на жилище холостяка. Явно Мишель приложила здесь свою умелую женскую руку. Дело в том, что я помнила место обитания Гарри и Джона в Питере, оно не отличалось уютом. Конечно, квартира была съемной, но они прожили там более года. Мы-то девушки знаем, как даже такое временное жилье превратить в родную конуру. Даже сейчас, я захватила из дома несколько резных фоторамок с милыми мне лицами, которые собиралась достать из чемодана, как только переберусь в резиденцию.

Мишель спросила, как давно я ела, а я рассказала ей про ленч с Джоном:

– Значит, наверняка, ты уже проголодалась, поэтому будем общаться за столом, – пригласила она.

Конечно в России, малознакомым людям из вежливости говорят вы, но в английском языке, как вы знаете, обращение на "вы" почти не употребляется. Тем более, строгое соответствие этикету совершенно неприемлемо на дружеской вечеринке, поэтому беседа наша сразу приняла непринужденный характер. Джон предложил всем перед трапезой выпить по бокалу замечательного шампанского. Гарри хотел меня расспросить о том, как я устроилась, но Мишель прервала его, сказав, что сначала мы отведаем то, что она приготовила, а постаралась она на славу. Здесь был суп из курицы, запеченное мясо, салат, а также пудинг на десерт. Я всего попробовала понемногу, что, кажется, немного расстроило Мишель:

– Саша, тебе не понравилось, как я готовлю?

– Нет, все прекрасно, просто я никогда так поздно и плотно не ужинаю.

– Это, правда, – подтвердил Джон, – она пытается таким образом сохранить фигуру.

– Не только, так я лучше сплю, – парировала я, слегка шлепнув его по локтю.

– Нет, сознайся, в детстве ты была с очень округлыми формами, я видел твои детские фотографии, – продолжал дразнить меня Джон.

– Что с того, я и сейчас не совсем худышка.

– Неправда, – вмешалась Мишель, – у тебя хорошая фигура.

– Хорошая, но не идеальная.

– Идеала не существует, – внес свою лепту Гарри.

– Спасибо Гарри тебе за утешение, но я не собираюсь становиться героиней обложек, поэтому как-нибудь переживу.

Джон не забывал подливать нам шампанское, поэтому вскоре наш разговор стал еще более благодушным. Я порадовалась чудесной погоде, которая сейчас присутствует в Лондоне, друзья успокоили меня, что с ее перипетиями мне еще придется столкнуться. Я немного рассказала про свой отель и поблагодарила Джона и Гарри, за помощь в его выборе и бронировании. Также я сказала, что мне очень понравилась квартира, в которой сейчас нахожусь, но Мишель не предложила показать мне ее немного подробнее, возможно, в Англии это не очень принято.

Квартира, как я поняла, была небольшая. Она состояла из гостиной, спальни, небольшой кухни и комнаты, которая в данный момент была оборудована под мастерскую Мишель. Теперь мне стало понятно, как она успела приготовить такой хороший ужин. Как оказалось, Мишель работала дома, она делала книжные иллюстрации, оформляла диски, иногда детские интерьеры. В общем, была свободным художником и дизайнером в одном лице. Это открытие еще более меня обрадовало. Меня очень огорчало то, что я не имею какого-либо художественного таланта, не умею рисовать, петь или танцевать балет. Люди, умеющие делать это, всегда меня восхищали.

Через некоторое время Джон сообщил все подробности предстоящего уик-энда.

Ехать предстояло, как объяснил Джон, не так уж и далеко, в графство Хэмпшир, расположенное южнее Лондона. Там у Патрика, я уже мысленно себе позволила его называть просто по имени, был небольшой дом в деревне. Приглашал он в гости, если я правильно поняла, человек восемь. Выезжать предстояло нам в субботу, а вернуться в воскресенье. Мы поедем на машине Гарри тем составом, что собрался сегодня за ужином. Остальные добираться будут отдельно. Патрик, как подчеркнул Джон, собирается ехать уже завтра вечером:

– Как поздно мы вернемся в воскресенье? – спросила я.

– Не знаю, скорее всего, к вечеру.

– Тогда я не могу поехать.

– Это почему? – не понял Гарри и все остальные.

– Ну, отель у меня забронирован до двенадцати часов дня, далее я должна перевезти вещи в резиденцию, разместиться там.

– А что, если ты перевезешь их позже, тебя не пустят? – поинтересовалась Мишель.

– Наверное, пустят, – улыбнулась я.

– Тогда это несущественная проблема, – продолжила Мишель, – выехать из отеля ты можешь в субботу, а вещи перевезти к нам.

– Ну не знаю, – стала колебаться я, – это удобно?

– Удобно, – заверила меня Мишель, мы не такие чопорные, какими ты нас себе представляешь.

– Хорошо, – согласилась я, – тогда едем.

– А я думал, мы давно это решили, – рассмеялся Джон.

Я, воспользовалась ситуацией и напомнила ему, что он обещал мне поподробнее рассказать, о своих друзьях:

– Ну, что ж начнем, – подмигнул он мне, – наверное, с Гарри.

Все весело рассмеялись.

– Гарри, родился и всю свою несознательную жизнь жил в Лондоне. Как тебе немного известно, затем он вырос, выучился и стал юристом. Когда он пришел на работу, на которую пришел, он встретил меня и, хотя сначала он долго делал вид, что не очень мне симпатизировал, поездка в далекую и холодную Россию нас окончательно сдружила.

– Хватит шуток, – сказала Мишель с улыбкой, – от тебя ждут информации.

– Погоди, до тебя дойдет очередь, – ответил ей Джон.

– Ну, вернемся к Гарри, – делая серьезное лицо, продолжил он.

– Нет, – прервал его Гарри, – давай лучше поговорим о Джоне. Уверен, ты позабыла, что он родился далеко за пределами Лондона. Да-да, наш друг вырос в Шотландии, килты, волынки и все такое. Затем вырос, окончил школу, выучился на юриста и приехал сюда в поисках хорошей работы… и, чтобы сменить юбку на мантию.

Мои друзья могли долго вести разговор в такой шутливой непринужденной манере, но мне не хотелось их прерывать. От их трепа становилось тепло на душе, вспоминались наши Питерские гуляния. Я почти не слушала их препирательства, ждала, когда им надоест дурачиться. Мишель, похоже, прежде нечасто доводилось видеть их в таком состоянии, поэтому она заинтересовано следила за ними, а потом обратилась ко мне:

– Кажется, тебя не удивляет их поведение, что при тебе они и раньше так себя показывали с лучшей стороны?

Я кивнула головой.

– Ладно, – согласился Джон, – сдаюсь, буду давать краткую характеристику тем, кого ты можешь застать в нашей компании, раз тебе нужно пособие как себя вести. Записывать будешь?

– Постараюсь запомнить, только говори медленно.

Джон честно постарался не загрузить мою бедную голову лишней информацией и дал простую и четкую характеристику каждому. Гарри ему помогал двумя-тремя словами. Про Мишель Джон сказал, что особа она для него темная и непонятная, околдовала его друга Гарри, отчего он лишился возможности таскать его на многие пирушки, так как она их неодобряет. Мишель в ответ лишь сверкнула глазами. Джон поправился и сказал, за это он получил удовольствие бывать вот на таких милых домашних ужинах. Гарри при этом цвел от удовольствия. Мишель ему действительно очень нравилась. Ему нравилось все, что она сделала с его жизнью.

О Патрике Уолтерсе рассказал, что он, актер, неплохой, но не очень удачливый, играет не так много на сцене, есть несколько работ в кино, рекламе, но он не голодает. Семья его богата. Пусть, не одобряет его выбор, но денег его не лишает, скорее он не сильно ими пользуется. Его любят женщины и дети, несмотря на то, что характер у него неровный, его бывает, заносит.

Майкл и Джули, фамилию я не запомнила, семейная пара, поженились пару лет назад, хотя знают друг друга с детства. Майк, друг Гарри и Патрика, учились вместе, в школе. Майкл работает в издательстве, а Джули в банковской сфере.

Моника – американка, встречалась раньше с Патриком, даже после их расставания задержалась в компании, самая веселая и заводная. Чем занимается в данный момент непонятно, любит менять сферы деятельности, возможно, тоже живет на деньги, которые дают ей родители. Так, что это не сугубо российская привычка, содержать уже повзрослевших отпрысков.

Мари-Джин, я ее вчера видела, небольшого роста симпатичная блондинка. Как и Джули работает в банковской сфере. Плохого ничего говорить не будем, но будь с ней осторожна.

Бен, самый растерянный парень во всей Великобритании, очень задумчивый и обидчивый, очень добрый. Из родовитой семьи, но он смущен этим бескрайне. Работает врачом.

Это были лишь те, кто собирался поехать на уик-энд с нами за город, про остальных обещали рассказать позже, по мере их знакомства со мной. Мне и этого оказалось достаточно, половину фактов я сразу же забыла, возможно, кое-что неправильно поняла. Всегда есть нюансы, когда рассказывают двое людей, которые хорошо знают друг друга и о людях, которых хорошо знают. Им достаточно кивка, чтобы понять оттенок фразы.

– Возможно, к поездке присоединится кто-то еще, спален в любом случае хватит на всех, – заключил свой рассказ Джон.

Уже тогда у меня закралось сомнение, что дом не совсем «небольшой».

Пришло время расставаться, мы обнялись на прощание с Гарри и с Мишель, чувствуя себя уже почти подругами. Я их поблагодарила, как воспитанная леди, за прекрасный вечер. Мы вышли из дома и отправились с Джоном ловить такси.

В такси Джон приобнял меня, но в рамках дружеских объятий. Он сообщил, что он ужасно рад, что я приехала, что он скучал, но, к сожалению, сейчас все немного изменилось. Гарри теперь с Мишель и он не думает, что она позволит нам бродить втроем по Лондону, как свободно мы это делали в Питере.

– Меня это не огорчает, мне Мишель понравилась.

– Да, мне тоже думается, что она для Гарри находка, но мне теперь немного одиноко.

– Джон, ты всегда был эгоистом, Гарри хорошо, возможно ты совсем скоро встретишь свою Мишель.

– О, нет, мне не нужна покладистая жена, мне нужен огонь, – рассмеялся Джон.

– Чтоб терзала тебя? Ты мазохист Джон, – рассмеялась я.

Мы помолчали. Через некоторое время Джон спросил, о том, что я буду делать завтра. Я еще не определилась. Возможно, пойду в Британский музей, пока у меня есть свободное время для этого. Мы договорились, что в субботу он заедет за мной утром в девять часов, чтобы мы успели отвезти мои вещи в квартиру Гарри и Мишель.

Такси уже подъехало к отелю, я вышла, помахала Джону рукой, послала воздушный поцелуй, захлопнула дверь, но она тут же открылась и оттуда высунулась веселая физиономия Джона:

– Кстати, совсем забыл, можно надеть джинсы и простую футболку, парадных мероприятий не предвидится. Возьми куртку на вечер и удобную обувь, там есть, где погулять.

– О, спасибо Джон, ты не забыл, – подразнила я его.

Дверь окончательно закрылась, я постояла немного у входа в отель, послушала звуки ночного города, попыталась рассмотреть звезды, скрытые толи облаками, толи небольшими тучами и отправилась спать в свой номер.

2. Утром я проснулась уже к восьми утра, несмотря на то, что вечером спать легла поздно. Голова немного шумела от выпитого накануне шампанского. Я надеялась, что после душа все будет в порядке.

Приняв душ, я поизучала карту города, определилась как мне вернее всего добраться до Британского музея, ибо собиралась исполнить задуманное. Я решила сразу одеться для прогулки и взять все необходимое, чтобы не подниматься в номер после завтрака.

С этого дня, я придумала вести дневник своего путешествия, не зря же я тащила с собой тяжеленный ноутбук. Дневник этот будет, скорее не для фиксирования событий, а для записи впечатлений и эмоций, которые будут его сопровождать и, которые со временем забываешь. Потом буду читать долгими зимними вечерами, вспоминать, рассказывать Виктории о своих ощущениях от встречи с Англией, Лондоном, новыми людьми. В тот момент я даже не представляла, как это может быть тяжело.

Я спустилась в небольшой ресторанчик при гостинице, позавтракала омлетом и тостами, выпила кофе и готова была для поисков новых знаний.

Выйдя из отеля, я, было, направилась в сторону метро, на котором мне нужно было проехать несколько станций, но потом я передумала. Для музея время было раннее. Я решила пройтись пешком, полчаса для меня прогулка неутомительная. Туристов на улицах было еще немного, погода обещала быть хорошей. Сентябрь всегда для меня был любимым месяцем, бархатный сезон и все такое. Хоть Лондон некурортный город, пока с погодой все было отлично. Я не исключала, что погода, могла быстро измениться, мог пойти дождь. В данный момент я радовалась, тому, что было. Город был, с моей точки зрения, идеально чистым, особенно, в сравнении с Питером и другими российскими городами. Никакого тебе знаменитого смога. Я слышала, в Лондоне давно дома не топят углем, поэтому город за последние десятилетия сильно преобразился, посветлели его улицы и дома. Иногда по пути мне встречались симпатичные скверы со скамейками, в которых я с удовольствием бы прогулялась, но как оказалось, в них нельзя было попасть постороннему человеку. Меня это немного удивило, надо будет расспросить об этом явлении Джона.

Возможно, вы удивились, почему я решила посетить Британский музей, ведь это так банально? Во-первых, я любила музеи. Как только наша семья переехала на постоянное место жительства в Санкт-Петербург, а тогда мне было всего десять лет, мы сразу с мамой обошли все основные музеи. Даже, по-прошествии многих лет, я с удовольствием время от времени забредаю в Эрмитаж или в Русский музей. Особенная моя любовь – Павловск. Я люблю его парк, такой семейный дворец. Часто бываю в Царском селе. Был у меня в юности особенно романтический период, когда я думала писать стихи, приезжала туда и бродила среди старых деревьев часами. Потом я передумала писать стихи, выходили они у меня удивительно заурядные. Потом в жизни нашей страны и семьи стали происходить события, которые резко вынули меня из юности и заставили быстрее взрослеть.

Кроме того, всем известно, что одной из самых притягательных достопримечательностей Лондона для большинства туристов со всего мира по-прежнему остаются совершенно невероятные, наполненные сокровищами со всего мира удивительные музеи британской столицы. А я хоть и приехала учиться, в данный момент времени не прочь была побыть самым обыкновенным туристом.

Британский музей – это, несомненно, жемчужина английских музеев. Пусть говорят, что британцы обобрали весь мир, чтобы создать эту сокровищницу, зато они сохранили все это для нас, будем надеяться, сохранят и для будущих поколений.

Музей открывался в десять часов утра. Я подошла к зданию в двадцать минут десятого. Ждать под дверями было не комильфо. Я отправилась на поиски кафе, а когда нашла подходящее на мой вкус, со столиками на улице, то заказала кофе, заткнула уши наушниками от mp3 плеера и стала слушать музыку, смотреть по сторонам и ждать открытия музея.

Музей меня потряс, даже не просто потряс, а ПОТРЯС. Он был больше Эрмитажа, имел даже собственную библиотеку, но туда я, конечно, не добралась. Не смогла я осилить и все десять разделов музея. Мне хватило подробного осмотра римско-британского и греческого отделов. Немного заглянула в египетский и сдалась, ноги кричали о пощаде, так как прошло уже пять часов, как я вошла внутрь. Я вышла из музея без сил и присела на ступеньку, тут же ко мне подбежали два милых джентльмена с расспросами все ли со мной в порядке:

– Да, все в порядке, я немного увлеклась, – сказала я, указывая на музей и они, понимающе мне улыбнулись.

Я проголодалась, но возвращаться в отель не хотелось. Надо было воспользоваться свободным днем, погулять еще немного, только где-то хорошо передохнуть и перекусить. На моем пути лежал район Сохо. Я надеялась найти там, то, что мне требовалось. Это известный район богемы и развлечений, тем не менее, мне удалось отыскать недорогое уютное кафе, где я удовольствием поела и выпила чай. Мне пришла в голову идея погулять в Гайд-парке. Отыскав станцию метро, я доехала до парка, но переоценила свои силы, поэтому, едва я вошла в парк, стала искать место, где можно было присесть и вытянуть ноги. Молодежь сидела прямо на траве, а люди постарше вытянулись в шезлонгах, я решила выбрать второе. Оказалось, что это услуга платная, это меня удивило. Я легла, подставила лицо еще теплому осеннему солнышку и закрыла глаза. Я лежала и вспоминала увиденное за день, многое перепуталось в моей голове, поэтому я решила еще раз посетить Британский музей, но признаюсь честно, решения своего в ту поездку так и не исполнила. Мимо меня проходили горожане, бегали спортсмены, проезжали велосипедисты, но шум этот мне не мешал, скорее успокаивал. Через час я встала, побродила немного по парку, дошла до огромного озера, полюбовалась на уток, гусей и других птиц, и решила вернуться в отель.

Вечером я хотела написать письмо по электронной почте подруге Вике, рассказать, как меня встретили Джон и Гарри, как я сегодня погуляла, но в отеле не оказалась интернета, даже платного, поэтому я начала писать дневник, как и собиралась утром.

К девяти утра следующего дня я была полностью готова, сдала ключи от номера на рецепции и стояла с чемоданами в холле. Джон приехал вовремя и любезно перенес мои вещи в багажник машины. Одну сумку с вещами, приготовленными к поездке на выходные, я взяла с собой в салон машины:

– Не сильно много вещей для двух дней? – поинтересовался Джон.

– Там ноутбук и камера, они занимают много места.

– Зачем тебе ноутбук?

– Не знаю, надеюсь где-нибудь встретить интернет, надо отправить письма.

– Тогда придется терпеть до дома Патрика, там он точно есть.

Мы доехали до дома Гарри и Мишель, Гарри спустился помочь Джону занести мои вещи, а Мишель вышла и позвала меня сесть с ней вместе на заднее сиденье. Я пересела, мальчики спустились, сели в машину и наше путешествие в Хэмпшир началось.

Сначала некоторое время мы ехали по городу, здесь я еще как-то мирилась с левосторонним движением, но когда мы выехали на загородное шоссе, ведущее на побережье, у меня все время было ощущение, что мы едем неправильно.

Дорога вокруг была замечательная, мы проезжали небольшие аккуратные деревушки и городки, трава была везде зеленая, а вот на деревьях листья уже приобрели осенние краски и начали опадать. Каменные домики, с ровненькими заборчиками напоминали подарочные открытки. Мишель мне называла населенные пункты, которые мы проезжали, а также рассказывала истории о графстве. Оказывается, где-то здесь был дом-музей Джейн Остин. Кроме того, здесь придумали крикет, был расположен национальный парк «Нью-форест» и многое другое.

Я немного была разочарована, когда узнала, что до побережья мы не доедем совсем немного, но Джон меня успокоил, сказал, что если я захочу, он свозит меня завтра в один из прибрежных городов. Дорога от Лондона должна была занять не более полутора часов, но так как я все время просила остановиться, чтобы сделать снимки, она удлинилась на час.

Проехав очередную деревушку, Гарри указал на дом, стоявший метров в пятистах впереди. Это был пункт нашего назначения. Оказывается, Мишель здесь также была впервые. Дом был большим, по моим представлениям, хотя не тянул на богатое поместье. Тем не менее, в нем было два этажа. Он был довольно обычный снаружи, из темного камня, продолговатой формы, широкий. И хоть даже с первого беглого взгляда было понятно, что дом был старинным, красивым его назвать было сложно. Позади дома был, вероятнее всего сад, он был окружен невысоким каменным забором, вдоль которого росли какие-то кустарники. Мы подъехали к кованым воротам и остановились. Через некоторое время к воротам подошел мужчина и открыл их. Машина въехала во двор и мужчина, а это был хозяин дома, указал жестом, куда ее поставить, рядом с другими, стоявшими тут же.

Мы все постепенно стали выходить из машины. Мишель стала потягиваться, распрямляя затекшую спину. Я ограничилась лишь тем, что закинула сумку на плечо. Патрик подошел к нам, чтобы поздороваться:

– Джон ты забыл дорогу, что-то долго вы добирались сегодня? – сказал он, кивая своим друзьям.

Затем протянул руку поочередно Мишель и мне.

– Наша «русская подруга», хотела делать много снимков, и поэтому нам приходилось много останавливаться, – сообщил шутливым тоном Джон.

Патрик заинтересованно посмотрел на мою профессиональную камеру, но ничего не сказал, только улыбнулся милой очаровательной улыбкой. Он пригласил всех пройти в дом, где уже собрались все остальные гости.

Внутри дом разительно отличался от внешнего фасада. Никогда бы не подумала, что деревенский дом снаружи, может быть таким современным внутри. Чистый хай-тек. Минимальное количество мебели, черные и белые краски, кое-что под хромированное железо. И кое-где стильные большие напольные вазы, в которых стояли белые цветы. Я была поражена и рассматривала гостиную с интересом. Я поставила сумку на пол у входа и боялась ступить на белоснежный ковер, который лежал на полу, но никто не снимал обуви, как это принято в России. Все свободно перемещались по гостиной. Гарри с Джоном уже здоровались с друзьями. Мишель обнялась с одной из девушек.

– Гарри, может, ты нам уже представишь, эту симпатичную леди, которая стоит у двери? – спросил один из мужчин.

Мне пришлось подойти поближе.

– Это наш друг из России, – начал представление Гарри, – ее зовут Александра, то есть Алекс привычней для нас, но она предпочитает, чтобы ее называли Саша.

– Разве это не мужское имя? – поинтересовалась одна из девушек, как позже оказалось, это была Моника.

– Традиционно имя мужское. Женщин иногда называют у нас мужскими именами. Впрочем, как и у вас в стране тоже, – стала защищаться я.

– Так, а это, – Гарри стал представлять мне других гостей, – та, что задает вопросы, Моника. Патрика, хозяина этого дома и Мари-Джин ты уже знаешь. Вот Майкл и Джули, они единственная здесь семейная пара. Это Бен и Гарольд.

Краем глаза я заметила, что Мишель немного погрустнела, когда Гарри сказал, что Майкл и Джули, здесь единственная пара, но более меня заинтересовал Гарольд, потому что про Гарольда я ничего вчера не слышала. Внешность у него была очень примечательная. Жгучий, стройный брюнет с синими глазами, просто мечта любой незамужней девушки. Кожа его была смуглой, очень ровной, поэтому непонятно от загара или от природных свойств. Я рассматривала Гарольда, а в это время меня рассматривал Патрик, но когда я это заметила, он отвел глаза и предложил всем выпить. Все стали подходить к стойке, а он, как вежливый хозяин наливал и смешивал напитки, которые ему заказывали. Когда все определились с напитками, Джон подтолкнул меня к стойке:

– Что будешь пить, Саша, джин, виски? – спросил Патрик.

Предложение мне не понравилось, но, то, как он произнес мое имя, звучало забавно.

– Мне достаточно сока.

– Не пьешь алкоголь?

– Пью, но еще рано.

Он понимающе кивнул и предложил на выбор яблочный и апельсиновый сок. Я выбрала апельсиновый.

Потом мы стали определяться с комнатами. Спать всем почти предстояло на втором этаже, где были гостевые комнаты. Мишель пришлось поселиться со мной и расстаться на время с Гарри, так как у меня не было ни женской, ни мужской пары. Я стала извиняться, но она меня заверила, что все в порядке. Патрик дал всем полчаса на отдых, а потом объявил, что обедать мы идем в деревню, пешком, а по пути погуляем.

Комната, которая досталась нам для ночлега, была не такой ультрасовременной, как гостиная, хотя мебель была также новая, я подошла к окну, под ним находился сад. Тут же к нам заявились Гарри с Джоном. Увидев, что у нас одна большая кровать на двоих, стали шутить по этому поводу. Я рассказала о своих впечатлениях об обстановке дома, а Джон мне сказал, что если мне удастся побывать в квартире Патрика в городе, то это произведет на меня еще более сильное впечатление. Я попросила рассказать поподробнее, но он хитро улыбнулся и заявил, что я должна все увидеть сама:

– Ну, а если мне не удастся там побывать?

– Я уверен, что это не так, – сказал Джон.

– Я не понимаю причину твоей уверенности, – возразила я.

– Патрик известный любитель женщин, я думаю, он проявит к тебе интерес, – невозмутимо ответил Джон.

– Ты меня предостерегаешь?

– Расценивай это, как дружеский совет.

– Джон, ну что ты нагоняешь на нее страху. Не преувеличивай. Ну, пользуется Патрик успехом у женщин, но это не значит, что он гоняется за ними и к каждой проявляет интерес, – укорила его Мишель.

– Дорогая, ты только, что сказала, что Саша не может заинтересовать Патрика, – рассмеялся Гарри.

– Разве? Я просто имела ввиду, что Джон преувеличивает, – смутилась Мишель.

– Так, стоп. Не будем об этом, – попросила я, – лучше скажите мне, кто есть Гарольд, вы о нем не упоминали?

– Честно говоря, я не ожидал его здесь увидеть, – сказал Гарри.

– Да уж, – подтвердил Джон, – это приятель Патрика, тоже, как и он, актер, но кажется более удачливый, чем наш друг.

– Вообще-то они не очень дружны, – продолжил за Джона Гарри, – но, раз Патрик пригласил его, то на это у него есть свои причины.

Полчаса уже истекало, мы стали спускаться вниз, к месту сбора. Я сначала не могла решить брать ли с собой фотокамеру, но потом подумала оставить ее, она довольно тяжелая, носить ее не очень хотелось.

Спустившись вниз, мы сразу вышли на улицу. Там кроме Патрика никого еще не было. Он стоял поодаль, разговаривал по мобильному телефону и курил. Я стала незаметно наблюдать за ним. Мне показалось, что он чем-то расстроен, разговаривал он довольно энергично, но заметив нас, быстро закончил разговор. Подойдя к нам, он предложил всем закурить. И здесь я оказалась «белой вороной», потому что из всех четверых я одна не курила:

– Не куришь, не пьешь алкоголь днем, ты, наверное, примерная девочка? – с легким сарказмом в голосе сказал Патрик, обращаясь ко мне.

– Она притворяется примерной девочкой, – ответил за меня Джон, – на самом деле она большая проказница.

– Это интересно, хотелось бы узнать об этом побольше, – заявил Патрик.

– Только не здесь и не сейчас, – ответила я, хотя в душе не представляла себе, как я могу это показать Патрику, перед которым все больше робела.

Спустились все остальные, мы вышли со двора и пошли по дороге, направляющейся в деревню. Вокруг была удивительная тишина. Все разбились на пары, так было удобно идти по краю дороги. Я шла с Джоном, он взял меня за руку, это было так естественно для нас. Мы не разговаривали, мне было приятно смотреть по сторонам, а Джон не отвлекал меня. Кафе, в котором нам предстояло обедать, располагалось в центре деревушки, вывеска была скромной, на вид очень старой. Внутри кафе оказалось простым и темным. Сначала мне показалось странным, что Патрик выбрал такое место, чтобы привести сюда друзей, но уже после обеда я оценила его вкус. Готовили здесь прекрасно, каждый нашел себе блюдо по вкусу. Не успели мы сесть за стол, вернее за два длинных деревянных стола, которые заранее были придвинуты друг другу, чтобы уместилась вся наша компания, как Мари-Джин громко спросила, обращаясь к Джону, так что услышали все:

– Почему ты не сказал, что Саша твоя подружка?

Мы с ним недоуменно переглянулись.

– С чего ты взяла?

– Вы так мило держались за руки, когда мы шли сюда, – продолжила Мари-Джин.

– Хочу тебя разочаровать, мы часто так с Сашей ходим, но мы с ней не пара, – с улыбкой проговорил Джон.

– Я не очень-то в это верю, – напустилась на него Мари-Джин.

Все ждали ответа Джона.

– Дорогая, хочешь на обратной дороге, я буду держать тебя за руку, – внезапно вмешался Патрик.

– Тогда и меня тоже, – громко вскричала Моника.

– Кого еще? – с иронией спросил Патрик, – Сашу в расчет не берем, у нее уже есть с кем ходить за руку, Майк и Джун, Гарри и Мишель тоже не в счет, остаются Бен и Гарольд. Парни вы хотите идти со мной за руки?

Все развеселились. Я с благодарностью посмотрела на Патрика, так как сильно была смущена заявлением Мари-Джин, но он не смотрел в мою сторону, разговаривая с сидящей рядом Джун.

Обед всем пришелся по душе, все благодарили Патрика, что он такой внимательный и все так устроил. Он обещал, что на ужин блюда также будут доставлены из этого кафе.

Выйдя на улицу, он предложил всем прогуляться к дому длинной дорогой, которая огибала деревушку с восточной стороны и частично вела через небольшой лес. Также он не забыл своего обещания, он взял Монику и Мари-Джин за руки и повел их вперед. Неожиданно рядом со мной оказался Гарольд и предложил пойти рядом с ним. Джон не захотел идти с нами, предпочитая идти с Гарри и Мишель.

Мне после плотного обеда, захотелось пить, поэтому я попросила Гарольда зайти в магазин, который встретился нам по пути, чтобы купить минеральной воды, поэтому мы отстали от остальных.

Когда мы вышли на дорогу, Гарольд сказал, что, к сожалению, никогда не был в России, но у него есть несколько русских знакомых, поэтому он немного знает о моей стране. Я порадовалась этому, так как мне не придется разрушать его стереотипы. Он стал расспрашивать меня из какого я города, на что он похож. Сильно ли отличается от других городов Европы.

Мне сложно было точно отвечать на его вопросы, не такой уж у меня отличный запас английских слов. И потом, как можно кратко рассказать о Петербурге. Для меня он самая большая любовь в жизни, я люблю его зимой, летом, весной и осенью, и всегда он для меня разный. Он имеет много достоинств, но и много недостатков. Он европейский и русский одновременно. Он может быть злым и неприветливым, а может поражать своим размахом и красотой. Самый лучший совет, который я могла ему дать, это приехать в мой город самому и посмотреть его. Ведь рассказать о Лондоне ему тоже было бы сложно, особенно на неродном для него языке. Он согласился со мной и выразил надежду, что у него как-нибудь получится побывать в России, особенно, в Петербурге.

Мы вошли в лес, здесь было еще тише, если это возможно. Вокруг росли высокие, старые раскидистые деревья, создававшие полумрак. Лишь дорога указывала на то, что здесь ходят и ездят люди.

Мне не хотелось говорить в этом месте и нарушать тишину, но Гарольд стал расспрашивать, чем я занимаюсь. Я ответила, что являюсь коллегой Джона и Гарри, благодаря чему мы и познакомились. В настоящий момент я не работаю, приехала подучить английский язык, так как считаю, что это поможет мне в дальнейшей работе.

Я понимала, что Гарольд ждет от меня расспросов о его профессиональной деятельности. Мне все еще хотелось послушать тишину. Однако, я понимала, было бы невежливо с моей стороны, не спросить его об этом.

Он радостно откликнулся, на мои вопросы. Сказал, что он актер. Очень подробно мне рассказал, где и что сейчас играет. Упомянул о тех фильмах, в которых снимался, поинтересовался, не видела ли я их случайно. Тут я, вынуждена была его разочаровать, сказав, что в России не часто показывают английские теле и кинофильмы, лишь очень известные. Он предложил, дать мне их посмотреть на дисках, если я пожелаю. Я не могла его обидеть и жарко заверила, что мне это очень интересно. Наконец, разговор исчерпал себя, Гарольд не знал о чем еще спросить меня. Я пришла ему на помощь, предложив догнать остальных. Мы ускорили шаг, но догнать их смогли, только выйдя из леса и то, лишь потому, что все остановились и дожидались нас.

Джон, радостно закричал, кидая на Мари-Джин лукавые взгляды:

– А вот и ты дорогая, что вы так долго там делали?

– Разговаривали, всего лишь разговаривали, – ответила я, немного смущаясь под таким количеством взглядов, направленных в мою сторону.

Джон тут же завладел моей рукой и заявил:

– Теперь ты будешь разговаривать только со мной, я соскучился.

Мари-Джин нахмурилась и погрозила ему пальцем.

Патрика это, похоже, совсем не интересовало, он стоял в стороне, опять курил. Мы двинулись дальше. Джон, тихонько спросил меня:

– Что, Гарольд тебя уже очаровывал?

– Вовсе нет, скорее наоборот.

– Что так?

– Очень подробно рассказывал о своей актерской карьере.

– Сочувствую тебе, – рассмеялся Джон. – Как ты это вынесла?

– Ну, он был столь любезен, что поинтересовался и тем, чем я занимаюсь и где живу в России.

– Тогда он почти прощен.

Мы подошли к дому и все стали решать, кто, чем займется. Некоторые, решили пойти поиграть в теннис. Оказывается, сад был настолько большим, что в конце его имелся теннисный корт. Кто-то, просто решил посидеть в саду. Я решила попросить Патрика воспользоваться интернетом и отправить свои письма. Мобильный интернет еще не был распространен, отчего приходилось искать проводное подключение или wi-fi. Я немного смущалась, поэтому прибегнула к помощи Джона. Он от моего имени попросил об этом Патрика.

Патрик пригласил нас в дом, я быстро сбегала за ноутбуком в комнату, где мы должны были жить с Мишель и вернулась вниз. Тогда, он провел нас в комнату, которая оказалась довольно просторным кабинетом. Комната была еще более потрясающей, чем гостиная, но я не решалась ее осматривать очень откровенно. Патрик указал мне на кресло за столом, а сам подключил мой ноутбук к интернету. Потом он сказал, что не будет мне мешать, я его могу позвать, когда закончу. Джон также решил покинуть меня вместе с ним.

Я осталась одна в этой прекрасной комнате и для начала осмотрелась. Самое притягательное в кабинете было большое окно, без частой расстекловки, которая была на окнах в других комнатах. Вероятно, стена здесь была изменена. Окно не имело штор и выходило в сад. Через него видно было, как Мишель и Гарри прогуливаются там по дорожкам. Корт также было видно, хотя он был обвит плющом. В саду имелась даже беседка, в которой стоял стол и стулья, в которой, вероятно, устраивались чаепития. Совсем как на дачах, под Питером, на Финском заливе. Это сходство очень очаровывало меня.

В комнате, помимо стола, вдоль всех стен стояли открытые книжные металлические шкафы, без дверок, над ними висели небольшие абстрактные картины. На одной из стен висел большой жидкокристаллический телевизор, имелись хорошие колонки. Напротив телевизора, стоял кожаный диван, который, немного диссонировал с остальной обстановкой, так как был, скорее удобным, чем модным. На диване лежала лишь одна небольшая подушка и свернутый плед. Я подумала, что Патрик любит здесь проводить время, читая книги или просматривая фильмы. К сожалению, здесь не было камина, он бы дополнил общий романтичный вид комнаты, пусть и современный, но очень уютный.

Я стала писать письма, сначала родителям, потом лучшей подруге Вике, они были самыми подробными. Затем написала еще несколько коротких писем нескольким друзьям. Во входящих у меня тоже было несколько писем, я их прочла.

Я закончила с почтой, но мне все еще не хотелось покидать комнату, поэтому я подошла к книжным шкафам. Книги стояли открыто, не за стеклом. Я стала рассматривать корешки, многих авторов я не знала, наверное, это были современные писатели. Среди них было всего несколько известных мне фамилий Сесилия Экхерт, что меня удивило, Джулиан Барнс. В другом шкафу была классика, не только английская: Диккенс, Голсуорси, Ремарк, Бальзак, Манн и другие. Имелся даже томик Достоевского. Была большая полка с альбомами по искусству. Отдельно стояло несколько книг с пьесами Шекспира, я взяла одну из них, решила почитать, но сразу поняла, что для меня это также сложно, как читать английские газеты. Тогда, я взяла один из альбомов по искусству, не спеша стала листать его.

Наверное, я увлеклась, потому что внезапно поняла, что меня кто-то разглядывает. Совсем рядом стоял Патрик. Я совсем не слышала, как он вошел:

– Извини, – кажется, я даже покраснела.

– За что?

– Я брала книги.

– Книги для того и существуют, чтобы их брали и читали.

– Ну, я спрашивала только об интернете…

Он не дал мне закончить:

– Пустяки. Ты закончила? – кивнул он на ноутбук.

– Да, огромное спасибо, – ответила я.

– Не стоит, – сказал Патрик, отключая мой ноутбук, – можешь еще почитать книги, если хочешь, правда, мы идем пить чай. Традиционный английский чай.

– Нет, я готова присоединиться к остальным.

Я взяла ноутбук и прошла к двери, возле которой стоял Патрик и пропускал меня. Аромат его духов, смешанный с запахом сигарет обволок меня на мгновение, когда я проходила мимо. Если честно, я не люблю курящих мужчин, но этот запах, исходящий от Патрика не был мне неприятен.

Чай пили в саду, я не следила за общей беседой, а рассматривала сад. Меня интересовал вопрос, кто же за всем этим ухаживает? Не думаю, что все эти ухоженные цветочные клумбы, рассаженные со вкусом деревья, дорожки, дело рук Патрика. Моника, сидевшая рядом, заметила мой интерес и спросила:

– Саша, тебе, похоже, нравится сад. У тебя есть загородный дом?

– Нет, я не имею загородного дома. У моей тети есть дом. У нас только это называют по-другому. Он заметно меньше, но также имеет вокруг себя сад.

– Ты там бываешь?

– Да и, довольно, часто.

– Нравится жить в деревне?

– Нет, но там свежий воздух и лес.

Решив избежать дальнейших расспросов, я пошла к корту, где Бен продолжал свою игру с Майклом. Они не стали прерываться на чай. Бен безнадежно проигрывал. Понаблюдав за ними некоторое время, я решила дальше исследовать сад, прошла мимо корта, посмотрела на окно кабинета с этой стороны. Я подумала обойти дом весь дом. Внезапно я наткнулась на Патрика, он стоял спиной ко мне, прислонившись к дереву, и курил. Мне казалось, что когда я выходила из-за стола, он еще пил чай с остальными. Я не хотела его тревожить, попыталась пройти тихонько мимо, но гравий предательски зашуршал под моими ботинками. Он обернулся. Под его внимательным взглядом я стала чувствовать себя неловко. Я думала, что он что-то скажет, но он продолжал смотреть на меня и курить. Я не знала, что делать, вежливо ли будет просто пройти мимо или надо что-то сказать, в том духе, типо, «какой прекрасный сад». Мне казалось это глупо, говорить ничего не значащие фразы и молчала. Положение спасла Мари-Джин. Вероятно, она тоже решила обойти дом с этой стороны, а быть может, шла на встречу с Патриком, поэтому он и стоял здесь один. Как только она приблизилась к нам, я кивнула ей и пошла дальше. Я прошла в дом и уже не выходила из своей комнаты до ужина.

Я уже слегка жалела, что приехала сюда. Мне нравился дом, окружавший его пейзаж, но среди такого количества незнакомых мне людей, я чувствовала себя не совсем уютно. Мне не нравились странные взгляды Патрика, не нравились расспросы Моники и Мари-Джин. Они все так много и быстро говорили, что мне все время приходилось напрягаться, чтобы понимать, о чем идет речь, я сомневалась, что смогу правильно ответить, если кто-нибудь из них задаст мне вопрос посложнее.

За окном стало темнеть, скоро должен был быть ужин. Я решила переодеться, в это время пришла Мишель. Ее посетила та же идея:

– Саша, вот ты где. Мы тебя потеряли.

– Я немного устала, решила передохнуть.

– А сейчас ты отдохнула, готова идти ужинать?

– Да, вот только переоденусь.

– Хорошо, я тоже переоденусь, а потом спустимся вместе.

Так мы и сделали. Когда мы спустились вниз, я обнаружила, что одна из стен гостиной была сдвинута в сторону и там открывалась столовая, где стоял большой стеклянный стол, окруженный черными стульями. Все остальные уже были за столом, мне досталось место между Джоном и Гарольдом. Они весь вечер ухаживали за мной, постоянно подливая мне в бокал вино. Так что, через некоторое время я расслабилась, от былого моего настроения не осталось и следа. Мужчины много шутили, сам Патрик был оживлен и шутил вместе с остальными. Я почти все понимала. Ужин, как и обед, оказался превосходным. Обслуживали стол приглашенные официанты. После ужина все переместились в гостиную, стена-перегородка была закрыта, поэтому мы не могли видеть, как убирали со стола. Эта идея мне очень понравилась, жаль, что мне пока негде было ее применить.

Все разбились на группы и разговаривали между собой. К моему сожалению, Патрик разрешил курить всем в гостиной. Если б я была хозяйкой этого дома, я бы никогда не разрешала курить внутри, только на улице. Идея быть хозяйкой такого дома, мне очень понравилась. Я мечтательно задумалась и пропустила момент, когда ко мне подошел Гарольд. Он опять стал задавать свои вопросы. Не знаю, что он от меня хотел, надеюсь не ухаживать за мной. Я старалась отвечать любезно, но все время пыталась показать глазами Джону, чтобы он подошел и разбавил наше небольшое общество. Этот хитрец делал вид, что не понимает моих знаков. Помучившись еще немного, мне показалось, что я нашла выход из положения и попросила Гарольда принести мне, что-нибудь выпить. Пока он ходил за выпивкой, я быстро переместилась поближе к Гарри, Джону и Мишель:

– Как ты мог не подойти к нам, я же звала тебя? – напустилась я на Джона.

– Когда, я ничего не слышал? – засмеялся он.

– Чудовище. Я делала тебе знаки. Это было уже всем заметно, кроме тебя, – изображая обиду, сказала я.

– Неужели Гарольд не очаровал тебя, ведь он такой красавчик?

– Вот именно, и, кажется, очень этим гордится.

– Тише, – предупредила Мишель, – он идет сюда.

Гарольд подошел и вручил мне бокал с шампанским. Я назло Джону улыбнулась ему самой своей широкой улыбкой. Отчего Гарольд решил остаться с нами поболтать. Я предоставила теперь Джону разговаривать с ним. Сама стала наблюдать за остальными.

Майкл и Джули, стояли близко друг к другу легко обнявшись, они разговаривали с Беном. Мари-Джин и Моника общались с Патриком, который наливал им шампанское. С того места, где мы находились, мне было неслышно, о чем они говорили, но, кажется, разговор был им приятен. Они все улыбались. Моника дважды слегка шлепнула Патрика по плечу. Это было странно, она вроде как флиртовала с ним, но Джон рассказывал о том, что они раньше встречались или еще не все в прошлом? Мари-Джин тоже не отставала от Моники, она все время смеялась, обнажая свои белые зубы, притворно закрывала глаза. Что ж, то, что Патрик нравится женщинам сомневаться не приходилось. Он не был явным красавцем, внешне уступая тому же Гарольду, но обаяния ему было не занимать. К тому же у него был хороший вкус в одежде и особая харизма, свойственная уверенным в себе мужчинам. Даже сейчас, в обычных джинсах и черной футболке, он выглядел очень стильно. Осталось проверить, как он действует на детей:

– Может быть, Саша захочет прийти на мой спектакль? – услышала я вопрос Гарольда.

«О, нет», – мысленно проговорила я.

– Пригласи ее, – услышала я ответ Джона.

«Вот, мерзавец!»

– Саша, ты согласна?

– На что, согласна? – притворилась я, что не слышала предыдущий вопрос Гарольда.

– Прийти ко мне в театр, на спектакль, в котором, я играю?

– Да, если мне компанию составит Джон, а также Гарри и Мишель, я с удовольствием приду его посмотреть.

Возможно, Гарольду не очень понравилось, что я так ловко заставила его пригласить моих друзей, но он виду не подал.

Мое шампанское закончилось, выпивка у Гарри и Мишель тоже, поэтому мы все двинулись за ее пополнением к Патрику, оставив Джона с Гарольдом:

– Как дела? – поинтересовался у нас Патрик.

– Гарольд, только что всех нас пригласил к себе на спектакль, – ответил за всех Гарри.

– Вот как? – улыбнулся Патрик.

– Почему бы и тебе нас не пригласить на свой? – обратилась к нему Мишель.

– Нет, я не думаю, что вам это будет интересно увидеть, – с легкой грустью ответил Патрик.

– Почему, Патрик? Нам не важно, какая у тебя там роль. Саше, наверное, будет интересно.

Патрик вопросительно посмотрел на меня. Я с легкостью кивнула.

– Я подумаю, – ответил он.

– Патрик, почему ты не включишь музыку? – громко спросила Моника, отвлекая его внимание на себя.

– Кто-то уже хочет танцевать? – подразнивая ее, сказал Патрик.

– Почему бы и нет?

– Хорошо, сейчас исправим эту ситуацию, – решил он и направился включать музыку.

Мне совсем не хотелось танцевать, поэтому я подхватила свой бокал и тихонько пробралась в кабинет. Я не стала включать свет, в комнате было светло от тех фонарей, что горели сейчас в саду. Я подошла к окну, стала смотреть в сад. Долго одна я не осталась. Оказывается, Джон заметил мои маневры и пришел следом за мной. Мы стояли у окна, вспоминали Питер зимой, как он красив, когда падает снег крупными хлопьями, ненадолго укрывая им улицы и дома. Внезапно зажегся свет, от неожиданности мы стали щуриться. Спустя несколько минут смогли рассмотреть вошедшего в комнату Патрика. Он не ожидал нас здесь увидеть и начал извиняться.

– Теперь все действительно подумают, что мы пара, – заворчал Джон.

– Не подумают, я никому ничего не скажу, – сказал Патрик.

– Мы всего лишь предавались воспоминаниям, ничего более, – ответил ему Джон.

– Меня это не касается и не интересует, – складывая руки на груди, сказал Патрик.

– Я серьезно, – сказал строго Джон.

– Я тоже, – сказал Патрик.

Они внимательно посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– У девушки закончилось шампанское, – указал на мой бокал Патрик.

– О, я сейчас принесу, – воскликнул Джон.

Не успела я сказать, что больше не хочу шампанского, как он уже выхватил из моих рук бокал и направился в гостиную. Уже зная привычку Патрика внимательно на меня смотреть, ничего не говорить, я отвернулась к окну, стала смотреть в него. Патрик выключил свет, подошел и встал рядом.

– Так лучше видно, не правда ли? – спросил он.

– Да, – просто ответила я.

Мы помолчали.

– Не хочешь со мной поделиться воспоминаниями?

– Ничего необычного, мы вспоминали, как гуляли в моем городе с Джоном и Гарри, когда шел снег. Было очень красиво.

– В Англии тоже, бывает, идет снег. Это очень красиво.

– Я не сомневаюсь, только мне не представится, думаю, в этот раз возможность это увидеть.

– Ты скоро уже уезжаешь?

– Не скоро, через два месяца, но сейчас еще начало сентября.

Джон все не возвращался. Мы с Патриком больше не разговаривали, каждый думал о своем и смотрел в окно. Странно, но меня это совсем не тяготило. Как жаль, что сейчас не идет снег, сад тогда бы выглядел по-настоящему сказочно при этом освещении. Я стала представлять, как с неба стали падать огромные пушистые хлопья и сильно вздрогнула от неожиданности, когда вернулся Джон и, опять зажег свет. Я посмотрела на Патрика, забыв убрать с лица ту счастливую улыбку, которая возникла от моих фантазий. Я встретилась с его напряженным взглядом и холодным лицом. У меня возникло ощущение, что меня ударили. Ничего не сказав Джону, я выбежала из кабинета. Решив, что на сегодня с меня английского гостеприимства достаточно, я сразу поднялась на второй этаж в свою комнату, где сразу же легла спать.

3. Я проснулась. По своей любимой привычке, стала смотреть в окно. Окно, как вы помните, выходило в сад, недалеко виднелся лес, немного вправо был лысоватый холм, на который наверняка вела тропинка. Сейчас солнце еще только вставало. Было, раннее утро, легкая туманная дымка укутывала все кругом. Я решила прогуляться, сфотографировать этот волшебный мир, наскоро умылась, тихонько, чтобы не разбудить Мишель оделась и поспешила на улицу. Я постаралась пройти и очень тихо мимо других комнат, чтобы никого не разбудить, спустилась по лестнице на первый этаж, прошла через холл. Я забеспокоилась, смогу ли я открыть дверь, но слегка толкнув ее, обнаружила, что она открыта. На улице было сыро, трава была мокрой от росы. Тем не менее, дорожка из гравия, была практически сухая. Я обошла дом, прошла через сад и вышла через заднюю калитку, которая также оказалась незаперта. Наверное, здесь совсем не боятся преступников, даже двери не запирают на ночь. Я подумала подняться на холм, чтобы обзор стал больше. По дороге, я постоянно останавливалась, делала фотографии. Холм казался невысоким, но подъем занял у меня минут пятнадцать-двадцать. Уже наверху я постаралась отдышаться и оглядеться. Кругом было очень тихо и немного тревожно, туман еще не рассеялся. Конечно, он не походил на тот, что прятал лошадь от ежика в известном советском мультфильме, но стволы деревьев были укутаны им так надежно, что в лес пойти я пока опасалась. Я достала mp3 плеер из кармана, вставила наушники в уши, включила свою любимую музыку. Потом, я немного побродила по вершине холма, выискивая красивые ракурсы и выстраивая перспективу. Это так увлекло меня, что я опять сильно вздрогнула, когда кто-то дотронулся до моего локтя. Здесь, похоже, это входило в мою привычку. Я повернулась, чувствуя легкий холодок и напряжение мышц в животе, увидела Патрика. Это было еще более неожиданно. Он смотрел на меня и молчал, тогда я поняла, что все еще слушаю музыку, а он ждет, когда я сниму наушники. Я отключила музыку, вынула наушники, не спеша смотала провод и убрала плеер в карман куртки. Только тогда я подняла на него глаза и улыбнулась:

– Привет, извини, что напугал, я звал тебя, но ты не слышала.

– Ничего страшного, я вздрогнула от неожиданности, а не от испуга.

– Что у тебя там?

– Где? – не поняла я.

– Музыка, какая? – уточнил Патрик.

– Сара Брайтман, – ответила я.

Он удивленно вскинул бровь, совсем как умею я. Мне даже стало весело от этого совпадения:

– Любишь рано вставать?

– Не совсем, просто разница во времени. Еще не адаптировалась, – поморщилась я.

– Большая разница?

– Три часа.

– А ты знаешь, что в Англии частные владения можно фотографировать только с разрешения их владельцев?

Я смутилась и растерялась, но потом посмотрела на Патрика и поняла, что он решил подшутить надо мной. Его глаза смеялись, хотя лицо оставалось серьезным. Я решила ему подыграть:

– Возмутительные порядки, – сказала я. Делая строгий вид, отвернулась от него и пошла к дому.

Он не стал меня догонять, но все время шел за мной следом по направлению к дому. Я боялась споткнуться оттого, что мне все время казалось, что он за мной пристально наблюдает. Когда я дошла до сада, то слегка вздохнула с облегчением. В саду я немного задержалась. Он догнал меня.

– Я пошутил, – сказал расстроено Патрик, сорвал первый попавшийся цветок и протянул мне. – Это в порядке извинения.

– Я догадалась, что это неправда, – сказала, улыбаясь, я. – За цветок спасибо.

– Как тебе наши вчерашние посиделки? Понравились?

– Да. Я не всегда понимала, о чем вы говорили, но в целом мне понравилось.

– В России, я думаю, все происходит по-другому?

– Да, конечно, – я опустила глаза.

– Как, более шумно, больше выпивки?

О, эти стереотипы, что русские много пьют.

– По-разному, все зависит от компании. Правда только, что разговоры у нас более раскрепощенные, особенно, когда встречается много свободных мужчин и женщин, – теперь настала моя очередь шутить. Я просчиталась и сама подставилась.

– Ты имеешь ввиду разговоры о сексе? Вы говорите о сексе?

– Об этом тоже.

– Саша, так ты любишь разговоры о сексе? – Патрик испытующе смотрел на меня.

Я растерялась, но он ждал ответа:

– Скорее нет, чем да.

– Любишь им заниматься? – теперь он откровенно издевался.

Я молчала, не зная, что ответить.

– Я… я не скажу, – наконец, выдавила я.

Этот мужчина очень смущал меня. Несмотря на то, что я не была невинной девушкой, но не ожидала от английского мужчины, так мало мне знакомого такого напора.

Он хотел сказать что-то еще, но подняв глаза к верхнему этажу, передумал и пошел ко входу в дом. Я решила проверить, что он увидел, но ничего не заметила. Шторы в окнах, хотя немного небрежно, были закрыты. Я рассмотрела цветок, он был красного цвета. К сожалению, не знаю его название, самый простой цветок, но его существование в моей руке реально подняло мне настроение. Постояв немного, полюбовавшись на всходившее солнце, я пошла в дом, где прошла к себе в комнату. Отправившись принимать душ, цветок я бережно положила на кровать.

К завтраку спустились не все. Как оказалось, вчера все разошлись намного позже полуночи. Я была первая, кто отправился спать. Завтрак вызвалась готовить Мишель. Это была, не удивляйтесь, овсянка и омлет. Кофе сварили в автомате. Патриком к столу были также поданы булочки, масло и джем.

Я выбрала, естественно, омлет. Овсянку, которую у нас почему-то называют геркулесом, не люблю с детства. Налила себе черный кофе и подсела поближе к Мишель. Джон о чем-то беседовал с Патриком. По Гарри было заметно, что он не выспался, возможно, немного больше положенного выпил накануне. Бен также был слегка нахмурен. Чуть позже подошел Гарольд и взял свою порцию овсянки.

Когда я встала из-за стола, Джон подошел ко мне и сообщил, что Патрик предложил поехать в Саутгемптон всем вместе, раз мне так хотелось увидеть побережье:

– Откуда он узнал об этом?

– Я рассказал. Было бы невежливо просто взять и поехать одним.

– Придется ехать на трех машинах, немного неудобно, но в две мы не войдем, – сказал Патрик, подходя к нам вместе с Гарри.

– Надо только дождаться остальных, – подхватила Мишель.

– Разбудим их, а то потеряем время, – сказал Джон.

Все одновременно посмотрели на Патрика.

– Что это значит? Вы все хотите доверить эту миссию мне? О, боже.

Ему пришлось это сделать, а также поторопить их с завтраком. Я не забыла захватить с собой камеру. Мы немного послонялись по двору, дожидаясь пока Моника, Мари-Джин, Майкл и Джули будут готовы выезжать. Патрик вышел из дому последним, сразу закурил, не успев еще дойти до машины.

Дорога не была длинной, очень скоро мы доехали до города. Оставив машины на парковке, мы стали гулять по городу. Оказалось, что здесь не так много старинных зданий, так как город был сильно разрушен во время Второй мировой войны и, заново отстроен. Зато отсюда отправился в свое путешествие печально известный Титаник. Уже это делало для меня город причастным к истории. Я много фотографировала, особенно причал и море. Не забывала о своих спутниках, которые частенько попадали ко мне в кадр. Бен поинтересовался моими снимками. Я ему показала, что получилось:

– У тебя прекрасно выходит. Не думала заняться этим профессионально?

– Нет, секрет прост, я одно время занималась в студии фотографии, где меня научили кое-каким приемам.

– Почему перестала?

– Не знаю, не стало хватать времени.

Как ему было рассказать, что когда я разводилась с мужем, я перестала делать многое из того, что делала, когда мы жили вместе. Даже эту камеру я купила взамен той, что у меня когда-то была. Развод был очень тяжелым испытанием в моей жизни, поэтому, думаю, я не скоро решусь на повторный брак.

Монику тоже заинтересовал наш разговор. Она попросила посмотреть отснятые кадры, пришлось показать и ей:

– Я тоже когда-то пыталась стать фотографом, но у меня ничего не вышло. А я честно старалась целых три месяца, – со смехом сказала она.

– Ничего удивительного милая, ты не любишь подолгу заниматься одним делом, – сказал с иронией Патрик.

– Нет, есть одно дело, которым бы я занималась очень долго, но оно мне не доступно, – ответила Моника и посмотрела на него внимательным взглядом.

Наверняка, это что-то означало, но поразмыслить над этим я не успела, так как зазвонил мой телефон. Я извинилась и отошла в сторону. Опять звонила мама:

– Саша, привет, как дела?

– Привет мама, все хорошо, я тебе вчера написала.

– Вчера? Я не видела твоего письма.

– У вас было уже поздно, прочти его сегодня, ладно, мама?

– Хорошо, скажи хоть кратко, как у тебя дела?

– Мама милая, у меня все хорошо, не забывай я в роуминге, это стоит достаточно дорого.

– Не беспокойся об этом, я буду пополнять твой счет, я уже так скучаю.

– Я тоже, – заверила я ее, пусть это было не полной правдой. Скучать мне пока было просто некогда.

– Пока, солнышко.

– Пока, мам. Прочти письмо, – напомнила я ей.

Когда я вернулась к остальным спутникам, Патрик обратился ко мне со словами:

– Не было необходимости отходить так далеко, никто из нас не говорит по-русски. Мы ничего бы не поняли из твоего разговора.

– Гарри и Джон немного понимают, – ответила я, – но я отошла, чтобы не мешать вам, а вовсе не потому, что меня могли подслушать.

– Жаль, так хотелось послушать русскую речь, – продолжил Патрик.

– Это не проблема. Хочешь услышать русскую речь, могу кое-что сказать специально для тебя. Хочешь?

Он кивнул головой.

– Хорошо слушай.

Я выдала ему такой маленький спич: «Я ненавижу, когда на меня так смотрят и так со мной ведут себя, как ты. Возможно, ты нравишься женщинам и детям, но если будешь вести себя со мной так и дальше, у тебя не останется шансов понравиться мне». При этом я смотрела прямо ему в глаза и улыбалась. Конечно, он ничего не понял, но мне стало легче от того, что я это сказала вслух.

– Что это означает? – спросил Патрик.

Я пожала плечами, давая понять, что не собираюсь ему переводить.

Тогда он обратился за помощью к Джону и Гарри, но они ничем не могли ему помочь.

– Вот так Патрик, всем нам скоро придется учить русский язык, – похлопал его по плечу Майкл.

Прогулка наша продолжилась. Патрик время от времени бросал на меня недовольные взгляды. Я же, тихо торжествовала. Это была моя маленькая победа, я проучила его за вчерашнее.

Мы пообедали в небольшом ресторанчике у самого побережья. Вышли, немного постояли, дыша морским воздухом, любуясь на волны. Затем отправились в обратный путь. В доме Патрика, мы тоже не стали задерживаться надолго, забрали вещи, стали со всеми прощаться. Все выразили надежду, что им еще удастся со мной встретиться, Гарольд напомнил, что мы обещали посетить его спектакль. Патрик пошел проводить нас до машины. Когда я подала ему руку для прощания, он задержал ее в своей:

– Можешь быть скажешь, что ты там говорила в Саутгемптоне на своем языке?

В ответ я покачала головой.

– Я уверен, эта речь была обращена ко мне.

– Да, так оно и есть, – я высвободила свою руку и села в машину.

Машина тронулась, я повернулась к удаляющемуся Патрику и помахала ему.

Через некоторое время Джон развернулся к нам с Мишель с переднего сиденья, настолько насколько ему позволял ремень безопасности. Он стал развлекать нас разговорами, а потом вдруг сказал мне:

– А ты молодец, детка, теперь ты его точно заинтересовала.

– Кого? – смутилась я.

– Не надо со мной играть в эти игры, Патрика, конечно, – очень горячо сказал он.

– Джон, поверь мне, я не играла. Просто я сказала несколько неприятных для него фраз, поэтому отказывалась их перевести.

– Теперь, я тоже заинтригован, – сказал Джон.

– И я тоже, – посмотрела на меня Мишель.

– А уж как я заинтригован! – воскликнул Гарри, продолжая вести машину.

Все они ожидали от меня ответа:

– Ну, хорошо, я всего лишь сказала, что мне не нравится его поведение.

– Почему? – спросила Мишель.

– По-моему, он вел себя безупречно, вел себя как радушный хозяин.

– Было несколько моментов, когда он не был безупречен со мной.

– Как? Неужели, он приставал к тебе в кабинете, когда я ходил за шампанским? Я все думал, почему ты так быстро убежала? – спросил Джон.

– Вот в том то и дело, что не приставал.

Все засмеялись и перестали меня расспрашивать.

По приезду в Лондон, мы заехали за моими вещами в квартиру Гарри и Мишель. Мишель осталась дома. Гарри и Джон проводили меня в резиденцию, я зарегистрировалась, они помогли мне донести вещи в мою комнату. На прощание я поблагодарила их за поездку и поцеловала каждого в щеку.

4. На следующий день началась моя учебная жизнь в Лондоне. Не скажу, что это было легким для меня испытанием. Так как я знала, для чего мне это было нужно, я очень старалась. Группа, в которой я занималась, была интернациональная. Здесь были немцы, голландцы, один мой бывший соотечественник, был даже китаец, правда, давно живущий в Европе. Основной состав был мужским, из женщин была только я и одна женщина из Чехии, намного меня старше. Вероятно из-за разницы в возрасте, мы с ней совсем не подружились.

Моя комната в резиденции мне тоже понравилась. Она была немного скромной и тесной, но в ней было все необходимое для жизни. Это меня вполне устраивало. Резиденция размещалась в очень хорошем районе. Его я еще мало исследовала, собираясь сделать это в ближайшее время.

Первую учебную неделю я только и делала, что занималась. Даже с Джоном и Гарри общалась только по телефону и очень кратко. Но, когда наступила пятница, Джон мне объявил о правилах пятничного вечера. Он сказал, что мы должны обязательно где-нибудь посидеть и расслабиться. Предложил пройтись по барам и пабам Сохо. Я могла позаниматься в выходные, поэтому я с легкостью согласилась с его предложением. Мы договорились, что он не будет за мной заезжать, а встретит меня у станции метро. С утра в этот день шел дождь, вечером он прекратился, было еще пасмурно, но тепло. Сначала мы решили выбрать кафе, где можно было бы поужинать, а уж потом начнем ходить по злачным местам.

После ужина мы направились в первый запланированный паб и встретили там Гарри и Патрика. Оказывается, Джон заранее с ними договорился о встрече, а для меня решил сделать сюрприз. После этого паба мы пошли в следующий, где нас уже ждали Мишель и Мари-Джин. И так был построен весь вечер, мы перебирались в новое местечко, а там нас ждали новые знакомые. Вскоре собралась значительная компания, многих я не знала. С первого раза запомнила только Брайана, он очень колоритно одевался. Что-то близкое к хиппи, но не без шарма. Еще запомнила Полли, внешне она мне напоминала мою двоюродную сестру и Кэвина, так как он был очень веселым. Моники в этот вечер не было с нами, Майкла и Джули тоже.

Патрик и в этот раз был безупречно одет, как во все последующие наши встречи. Это мне очень нравилось, несмотря на то, что когда я сравнивала себя с ним, то сравнение было не в мою пользу. Он почти со мной не общался, так пара общих фраз. Я решила, что Джон ошибается в том, что он когда-либо проявит ко мне интерес. В конце вечера он меня сильно удивил, когда вызвался проводить меня до моего места проживания.

– Это моя почетная обязанность, – возразил ему Джон.

– Ничего страшного, ты нам не помешаешь, – ответил Патрик.

– Может быть, дама не согласна?– настаивал Джон.

– Нет, она не возражает, ты выпил изрядно, а я совсем нет.

«Неужели он был настолько проницательным», спрашивала я себя, или мое лицо не сумело скрыть того отношения, которое я испытываю к выпившим людям.

– Я в порядке, – запротестовал Джон.

– Джон, все нормально, я совсем не возражаю, – решила прервать я, этот ненужный спор.

– Ну, хорошо, – подытожил Джон, – будем провожать вместе.

Мы, насколько смогли, со всеми попрощались и направились к метро. В метро Патрик меня спросил, правда ли в России метро более красивое. Я кратко объяснила, что касается Москвы, это было справедливое мнение, там станции очень красивые. В Питере все не так однозначно, есть разные станции, очень интересные и довольно заурядные. В других городах метро значительно проще. У нас очень отличаются поезда от остального мира, они очень простые, не такие красивые и очень шумные.

– А метро Лондона, какие чувства у тебя вызывает?

– Сначала боялась запутаться, потом немного разобралась, еще удивляют узкие вагоны, но в целом ничего особенного, как в Праге.

– Ты была в Праге?

– Да.

– Люблю этот город, – неожиданно признался Патрик.

Я тоже люблю Прагу, ее красные крыши и шпили на многочисленных башнях, в которых могли бы жить сказочные принцессы, но не стала об этом говорить сейчас. Я была там с родителями несколько лет назад. Навсегда запомню это время. Как мы гуляли днями и ночами, несмотря на ветреную и дождливую погоду. Мы жили тогда в очень хорошем отеле, расположенном на холме. Вид из нашего окна открывался на Градчаны и копию Эйфелевой башни. Особенно красиво было ночью, когда зажигалась подсветка зданий.

Потом мы шли по улицам. Джон взял меня за руку, Патрик решил не уступать ему и взял меня за вторую. Пальцы у него были очень тонкие, как у девушки и прохладные. Так мы дошли до резиденции, где попрощались. Я не стала по своему обычаю целовать Джона в щеку, так как могла почувствовать неловкость, если бы мне пришлось поцеловать и Патрика или не пришлось.

С утра я намеривалась засесть за занятия английским. Я не успела позавтракать, как раздался телефонный звонок, номер был мне незнакомый, но определенно местный. Оказалось это звонит Патрик. Меня это привело в странное волнение, как будто, сбывалось давно намеченное и желанное событие, но, вместе с тем я боялась, что оно состоится. В тоже время я была в нетерпении, чтобы оно побыстрее началось. Немного сумбурно, но именно это выражает то, что я тогда чувствовала.

– Доброе утро, – для начала поздоровался он.

– Привет.

– Ты уже проснулась? Как адаптация?

– Уже лучше справляюсь, встаю все позже.

– Рад это слышать, – откликнулся он, – какие планы на день?

– Собиралась заниматься.

– Возможно, с моей стороны невежливо прерывать такие благие намерения, но я хочу пригласить тебя погулять.

Я вздохнула, сердце стало биться сильнее, я старалась держать дыхание. Я досчитала до тех, лишь потом спросила:

– Где прогуляться?

– Здесь по улицам, там, где живешь ты или я, кстати, это находится, совсем недалеко от тебя, в районе Кенсингтона.

Даже мне, не очень искушенному знатоку Лондона – это говорило о многом. Это тот самый район, где проживали очень обеспеченные жители Лондона, а ведь друзья мне говорили, что Патрик почти не пользуется деньгами своей семьи.

– Потом я понял вчера, что ты и свой-то район проживания еще плохо себе представляешь, – продолжил искушать Патрик. – Как тебе предложение?

– Предложение прекрасное.

Я была немного растеряна, как он так переменился, то совсем не обращал на меня внимания, вдруг такой повышенный интерес к моей персоне, что он готов потратить на ликвидацию моей безграмотности в отношении Лондона свой выходной. Впрочем, работой он сейчас, кажется, мало загружен.

– Решайся, – настаивал он.

– Хорошо, я согласна.

– Полчаса тебе на сборы достаточно? Надеюсь, ты не завтракала? Даже не думай это делать без меня.

– Нет, не завтракала, – успела вставить я.

– Прекрасно. Скоро я за тобой зайду, – пообещала трубка голосом Патрика. Затем послышались гудки.

Я еще постояла немного ошеломленная, а потом кинулась выбирать себе подходящий наряд. Первоначально посмотрела прогноз погоды, затем сверилась с ее состоянием за окном, потом уже стала перебирать, то, что привезла с собой. Я не знала, что он задумал, поэтому выбор для меня был мучительным. В самый разгар моих стараний позвонил Гарри.

– Эээ, привет, – немного мялся он, – тут вчера Патрик попросил твой номер телефона, так, что он может тебе позвонить.

Так все-таки Гарри, а я сначала склонялась к мнению, что это Джон мне так удружил.

– Уже позвонил, – сообщила я Гарри новость.

– Да? Что он хотел?

– Всего лишь пригласил меня на прогулку.

– Ты согласилась? – ахнул Гарри.

– Что мне было делать, он был вежлив и настойчив.

– Давай не будем пока про это говорить Джону, – попросил Гарри.

– Почему? Что в этом такого?

– Просто Джон всерьез опасается, что Патрик затянет тебя в свои любовные сети. Он беспокоится, не хочет, чтобы тебе причинили боль.

– Очень рада это слышать. Будь спокоен, я не собираюсь влюбляться в Патрика. Легкий роман мне вовсе не помешает. У меня их давно не было. К тому же он не самая плохая для этого кандидатура.

Даже себе я еще не совсем признавалась, что могу влюбиться в Патрика, думая, что могу держать все под контролем. Иногда интерес к какому-либо мужчине я могла принять за любовь, но знала, что эти чувства не очень глубоки и быстро проходят.

– Я тебе доверяю, – сказал Гарри, – Патрик, действительно прекрасная кандидатура для небольшого романа, но давай пока не будем говорить о твоих планах Джону.

– Хорошо не будем, тем более что никаких планов нет, так размышления.

На этом мы прекратили свой разговор. Я продолжила подбор подходящего наряда для прогулки. Остановилась на узких черных брюках, голубой рубашке с тонкими синими полосками и легком сером свитере без рисунка с большим вырезом на груди и рукавами до локтя. Я не знала, стоит ли брать зонт, погода была пасмурной, мог пойти дождь. В тоже время носить его с собой, занятие мало меня привлекавшее. После недолгого раздумья я, все-таки взяла небольшой рюкзак, засунула туда складной зонт, а также тысячу полезных для женщины мелочей, в том числе легкую куртку, которая не мнется.

Я спустилась вниз, Патрик уже ждал меня у входа, по своему обыкновению курил. Эта привычка уже начала напрягать меня. Я извинилась за задержку, он ответил, что это пустяки, но прежде чем повести меня в местечко, где мы могли позавтракать, спросил, почему я не взяла фотоаппарат. Я стала оправдываться, что он очень тяжелый. Тогда он предложил носить его, когда я не буду делать снимки. Пришлось вернуться и взять его. Мне было интересно, что же Патрик все-таки затевает?

Спустившись, второй раз вниз я застала Патрика на том же месте. Прогулку можно было начинать:

– Овсянку, я подозреваю, ты не любишь? – спросил Патрик.

– Ненавижу с детства. Это плохо?

– Это полезная еда, но ничего страшного, если не менять ее на пончики и пиццу.

– К этому я тоже практически равнодушна.

– Хорошо, потому, что мы идем туда, где этого не подают.

– Так куда мы идем?

– В одно милое место, владельцы французы, тебе должно понравиться.

Идти пришлось минут тридцать, но оно того стоило. Кофейня была замечательная, мне сразу же захотелось ее сфотографировать. Внутри тоже было по-настоящему уютно.

Я заказала салат и кофе, Патрик овсянку, круассаны, масло и джем. Кофе он предпочел чай.

– Я удивлена, не думала, что тебе нравятся такие места, – сказала я, когда мы сели за столик.

– Что, по-твоему должно мне нравиться?

– Возможно что-то классическое, без этих занавесок с рюшами, в более строгих тонах.

– Так и есть, но здесь нравится девушкам, – лукаво улыбнулся он, – поэтому я их сюда привожу.

Так хотелось сказать крепкое слово, но я решила не играть по его правилам и сделала вид, что меня это вовсе не беспокоит:

– Тогда выбор удачен.

– Какой твой любимый завтрак? Как ты завтракаешь дома? – спросил он.

Я немного подумала, стоит ли сознаваться. Это было так лично для меня. Не очень люблю о себе рассказывать людям, знаю которых столь непродолжительное время:

– Самый-самый мой любимый завтрак состоит из кофе со сливками, яиц сваренных вкрутую с майонезом, белого хлеба с маслом и сыром. Правда, я так почти никогда не завтракаю.

– Почему?

– Потому же, что многих женщин заставляет, есть мюсли по утрам и пропускать ужин, – засмеялась я.

– Я понял, для фигуры.

Я согласно кивнула.

– У тебя хорошая фигура, – сказал он и внимательно стал рассматривать меня с головы до ног. Он даже откинулся на стуле назад, чтобы меня было лучше видно.

Я не стала краснеть, не буду доставлять ему такого удовольствия, даже специально вытянула ноги и позволила рассматривать их долгое время.

– Вот поэтому она и хорошая.

– Какой твой любимый завтрак? – спросила я в ответ Патрика.

– Конечно овсянка, – улыбнулся он.

Внезапно Патрик резко встал со стула и подал мне руку.

– Не будем задерживаться, тебе многое предстоит увидеть.

Я еще не допила свой кофе, но подчинилась ему. Мы вышли из кофейни, погода продолжала хмуриться, впрочем, это нисколько не испортило нам день. Не ожидала, что придется гулять так долго. Сначала мы бродили по Ноттинг Хиллу. Патрик знал район идеально, показал мне множество удивительно красивых домов, которые я сфотографировала с разных сторон. Иногда он сам брал камеру и фотографировал. Вечером, когда я просматривала эти снимки, оказалось, что часто в кадр попадала я сама и на многих из них я себе нравилась, до этого момента считая себя не фотогеничной. Затем он повел меня мимо Холланд парка на главную улицу Кенсингтона, где располагались многочисленные магазины Кенсингтон хай стрит, но не стал задерживаться, сказав, что мне предпочтительнее здесь будет ходить с Мишель или с кем-нибудь еще из девушек, так как он не любит шопинг:

– Разве? Я уверена в обратном.

– Почему?

– Ты хорошо одеваешься. Это невозможно без посещения магазинов.

– Думаешь, ты меня поймала? – прищурился он. – Я делаю покупки очень быстро, женщины любят совсем иной шопинг.

– Не все женщины.

– Ты говоришь о себе?

– Нет, я таким ценным для мужчин качеством не обладаю. У меня есть подруга. Ее зовут Виктория, она очень быстро ходит по магазинам и сердится на меня, когда я где-нибудь задерживаюсь.

– Тогда ты должна познакомить меня с ней, – серьезно сказал он.

– Хорошо. Для этого тебе, правда, придется приехать в Россию.

– Нет, это слишком сложно для меня. Я почти обрадовался, что нашел идеальную женщину.

Мы продолжили прогулку. Помолчав немного, Патрик сказал:

– Спасибо.

– За что? – удивилась я.

– Ты похвалила мой вкус в одежде.

– Пожалуйста, это правда и ты это знаешь.

Он остановился, посмотрел на меня внимательно, но ничего не ответил. Он предпочел закурить.

– Можно я пойду немного вперед, я не люблю когда рядом со мной курят, – попросила я.

– Не стоит, я уже сейчас закончу, с некоторого времени курить в общественных местах в Лондоне запрещено.

– Улица не общественное место, – возразила я.

– У вас возможно и нет.

– Что, правда?

Он утвердительно кивнул, но через некоторое время рассмеялся. Я хотела обидеться, но потом поняла, как ловко он провел меня. Мне тоже стало смешно.

Патрик повел меня в Южный Кенсингтон, где показал «крышку от супницы» и другие достопримечательности этого района. Я уже начала уставать, но скамейки, куда можно было бы присесть отдохнуть, поблизости не видела, тогда я нашла просто подходящее, по моему мнению, крыльцо и устало шлепнулась на него:

– Я больше не могу идти, мне нужно отдохнуть, – заявила я.

– Хорошо, посиди здесь, я сейчас вернусь, – откликнулся Патрик и быстро куда-то пошел.

Я вытянула ноги, стала рассматривать прохожих, потом сделала несколько снимков. Люди шли и шли. Лондон был городом наполненным людьми. В путеводителе я читала, что население здесь составляет более семи миллионов жителей, почти в два раза больше, чем в Санкт-Петербурге, хотя и у нас город немаленький. Патрик вернулся и стоял рядом, пока я не обратила на него внимания. Он купил где-то кофе в стаканчиках закрытых пластиковыми крышками.

– Я не знал, какое ты будешь? Утром ты пила черный, но говорила, что любишь со сливками.

– У тебя всего два стаканчика, если я выберу один, значит, ты будешь пить из того, который останется?

– Да.

– Так значит, вот как себя ведут английские джентльмены?

– Я не знаю, как они себя ведут, я кофе вообще не очень люблю, но выпью тот, что мне останется.

– Очень мило.

Еще одна загадка Патрика, делает ли он это от чистого сердца или это один из приемов его обольщения. Хотелось бы мне это узнать? Несмотря на то, что кофе он не любил, отвращения на его лице я не наблюдала. Он присел со мной рядом, так мы и сидели, смотрели на прохожих, пили кофе и молчали. Это уже становилось традицией молчать вместе. Стал накрапывать мелкий дождик, я достала куртку и зонт, но открывать его не спешила. Патрик посмотрел на часы, и я решила, что прогулка окончена. Я спросила его как мне добраться до дома, он обещал проводить меня.

– Нет, вернуться пешком я не смогу.

– Мы пойдем медленно и сможем сделать еще одну остановку, где ты сможешь отдохнуть.

– Где?

– В моей квартире.

Этого я тоже не ожидала. Столько событий за один день:

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Ты не хочешь посмотреть, как живут настоящие лондонцы? Почему-то я считал, что ты очень любознательная, – сказал Патрик.

– Я видела квартиру Гарри, где он живет вместе с Мишель.

– Но в Кенсингтоне ты не была, а здесь совсем другие квартиры, – возразил мне Патрик.

– Ты хвастаешься?

– Нет.

– Ты хвастаешься.

– Ну, хорошо. Давай ты посмотришь мое жилище и уже тогда решишь, хвастаюсь или нет.

Предложение было весьма заманчивым, я еще сомневалась, стоит ли его принимать. За меня решение принял дождь, он настолько усилился, что пришлось быстро открыть зонт. Патрик зонта с собой не имел, поэтому быстро стал промокать, а мой небольшой зонтик, не мог надежно укрыть нас двоих. Принимая это во внимание, я вынуждена была согласиться дойти до его квартиры, где он мог бы переодеться и взять зонт. Мы как можно быстрее миновали несколько кварталов и, наконец, добрались до дома, в котором находилась квартира Патрика. Дом был похож на множество других прекрасных домов Лондона, не очень высокий, старинный, украшенный коваными элементами и цветочными горшками. Самое привлекательное для меня были его двери, выкрашенные в красный цвет, что странным образом гармонировало с его обликом. В России в городах никогда не красят двери в красный цвет, впрочем, у нас нет для этого подходящих в архитектурном смысле домов. Патрик жил на верхнем этаже, на который вела отдельная лестница, лифта не оказалось, что меня немного удивило.

Когда мы вошли в квартиру, я стала снимать обувь, Патрик посмотрел на меня и сказал, что этого делать не обязательно. Я объяснила ему, что у нас в России, в квартире всегда снимают обувь, особенно если идет дождь. К тому же туфли мои намокли, в них я себя буду чувствовать неуютно. Он согласился со мной и последовал моему примеру.

Итак, квартира. Хотите знать, был ли прав Джон, когда рассказывал мне о ней? Она, безусловно, была самой замечательной квартирой из увиденных мною ранее, не по телевизору и не в журнале о дизайне или недвижимости. Здесь были огромные окна, занимавшие всю стену, обращенную на улицу, которые не были закрыты занавесками, хотя те присутствовали, но свисали плотными драпировками по краям. Вся обстановка была похожа на гостиную в его загородном доме, хотя цветных пятен здесь было больше. Было много пространства, комнаты не были забиты вещами. Имелась здесь кухня, которая была частью комнаты. Длинная узкая стойка или стол отделяли ее от остального пространства. Деление на комнаты вообще было условным, лишь спальня не была видна, наверное, была закрытым помещением, как и ванная. Напротив окон или, вернее можно сказать, одного сплошного окна, стоял большой белый диван, на котором можно было сидеть и смотреть на открывающийся вид. Патрик понял, что именно диван заинтересовал меня в данную минуту больше всего и предложил присесть. Он спросил, что я буду пить чай или кофе. Я предпочла сок.

В целом, квартира очень отличалась от традиционного английского стиля, который для меня означал наличия многих стильных вещей из разных эпох, подобранных в одном интерьере, но этот стиль мне нравился намного больше.

Когда Патрик принес стакан сока, он спросил:

– Тебе понравилась квартира?

– Почти идеальна, – ответила я, – ты правда не хвастался.

– Почему почти?

– Не хватает лифта. Мне говорили, что здесь часто бывают лифты, ведущие прямо в квартиры.

– Да, но я решил отказаться от этой затеи, его дорого содержать. Потом, я совсем не люблю лифты.

Настала моя очередь спросить: «Почему?».

– Не люблю замкнутые пространства.

– Клаустрофобия?

– Есть немного.

– Ах, вот почему ты предпочитаешь большие окна.

– Поэтому тоже, а еще я люблю в них смотреть.

Похвально и романтично, но правда ли это или игра в романтика, рассчитанная на впечатлительных женщин?

– А у тебя Саша, есть фобии? – обратился ко мне Патрик.

– Да, думаю, есть, – немного поразмыслив, сказала я, – мы живем в такое время, когда у каждого уважающего себя человека должна быть фобия.

– Какая твоя?

– Не знаю, я много чего боюсь, бедности, например. Своего несоответствия ситуации, потерять родителей.

– Это не твоя фобия, это общие для всех социальные фобии, – сказал Патрик.

Я пожала плечами:

– Значит, свою, именную я еще не нашла.

Мы еще немного пообсуждали возможные фобии, которые бывают у людей, затем Патрик сходил, переоделся и проводил меня в резиденцию, как и обещал. Попрощались мы, просто помахав друг другу рукой.

После этого я не видела его почти две недели. В это время я много думала о нашей прогулке. Я не могла решить, что она означает для меня, что ею хотел сказать он. Привлекаю я его как женщина, приветливость ли это местного жителя или он меня так изучает, имея неизвестные мне цели. Я, даже снизошла до того, что подробно все рассказала Вике, надеясь с ее помощью найти ответ, но она ничем мне не помогла. Сначала Вика предположила, что он гей, тогда я рассказала ей о том, что мне о нем и его подружках рассказал Джон и эту версию мы отставили. Потом она решила, что он неуверенный в себе мужчина, мне пришлось выслать ей несколько из тех фотографий, которые я сделала еще в Саутгемтоне. Рассмотрев их внимательно, Вика и эту версию признала несостоятельной. Таким образом, мы пришли к выводу, что это была обычная вежливость местного жителя, которую мне Патрик любезно продемонстрировал.

Еще Вика сказала, что она рада за меня, что у меня такая насыщенная жизнь. Немного пожаловалась на свою и заверила, что очень скучает по мне.

К слову скажу, что в воскресенье мне тоже мало удалось позаниматься, так как на этот раз погулять меня пригласил Джон. Я ему сразу предложила вариант, который не предполагал длительных прогулок и был мне интересен, ноги у меня еще побаливали от субботних прогулок, поэтому все прошло в рамках разумного.

5. Следующие две недели оказались также очень насыщенными. Я продолжала заниматься, это получалось у меня все лучше. Посетила несколько индивидуальных занятий. Немного подружилась с Ченом, китайцем по происхождению, обучающимся в моей группе. У нас было много общих интересов помимо изучения английского, так как по своей работе он занимался почти тем же, что и я на последнем месте работы. В данный момент он проживал в Голландии, до этого успев перебрать несколько стран. Работал при этом, то в Бельгии, то в Германии. Меня это очень удивляло, у нас это не очень принято жить в одном месте, а работать в другом, разве, что среди очень крутых бизнесменов или топ менеджеров крупных компаний. Я познакомила его с Джоном и мы вместе провели вечер за разговорами о юриспруденции. Гарри в тот вечер не смог присоединиться к нам, о чем потом часто высказывал свое сожаление.

Кроме того, мы выполнили свое обещание данное Гарольду. Все вместе я, Гарри, Мишель и Джон посетили один из его спектаклей. Мне спектакль очень понравился, понравилась игра Гарольда, даже, несмотря на то, что я понимала не все, что говорили со сцены актеры. К счастью, произведение оказалось классическим, основная сюжетная линия была мне знакома. Впечатление немного испортил сам Гарольд, вручив мне после спектакля для просмотра несколько дисков с фильмами со своим участием. Джон на этот раз был паинькой, и умело помешал Гарольду пригласить меня на свидание.

Однажды, мы с Мишель и Мари-Джин выбрались на шопинг, но это не был район Кенсингтона. Они предпочитали магазины с более демократичными ценами. Меня это тоже порадовало, Лондон дорогой город, необходимо было экономить. Я сделала несколько удачных покупок, девчонки опередили меня по их количеству. Мы решили это слегка отметить и поесть мороженное. Нашли подходящее кафе, выбрали столик, сделали заказ и тут мое прекрасное настроение резко изменилось. Этому поспособствовала Мари-Джин. Она сказала, обращаясь ко мне:

– Патрик рассказал мне о вашей прогулке. Правда он замечательно все умеет показать, лучше него из наших друзей никто не знает Лондона?

Да, вы знаете, с Викой мы пришли к выводу о том, что с его стороны это была обычная вежливость, тем не менее, мне сделалось очень неприятно, что он рассказывал об этом кому-либо еще. Я сохранила приветливое выражение лица, хотя внутри меня все сжалось, как пружина:

– Да, он хороший гид, очень мало говорит, много показывает – согласилась я с Мари-Джин.

– Ты мне об этом не рассказывала, – сказала Мишель.

После этого ее заявления Мари-Джин более внимательно стала смотреть на меня.

– Разве? Я думала, Гарри тебе расскажет, он об этом знал, – ответила я, обращаясь к Мишель.

– Завтракать водил? – продолжала допытываться Мари-Джин.

– Да, во французское кафе, – не стала скрывать я.

– Это его любимое место, он многих туда водит.

– Я думала только девушек, – попробовала пошутить я.

– Да. Я это имела ввиду, – сказала Мари-Джин.

– Хорошее кафе? – поинтересовалась Мишель.

– Хорошее, если тебе нравится обилие розового цвета и рюшей.

– Разве оно тебе не понравилось? – продолжала допрос Мари-Джин.

Цель его я не очень понимала. Меня это достало. Я решила поставить в этом разговоре точку:

– Кухня там неплохая, а интерьер я предпочитаю другой, более современный, как в квартире Патрика.

Мари-Джин этого не ожидала. Она быстро перевела разговор на сегодняшний поход по магазинам. Мишель тоже захлопала ресницами. Поболтав еще немного, Мари-Джин попрощалась с нами и покинула нас. Мишель молчала некоторое время, видимо набираясь храбрости. Потом все же спросила:

– Саша, извини меня, это не мое дело, но ты можешь мне ответить на один вопрос? Ты, правда, была в квартире Патрика?

– Ничего страшного. Это, правда. Но, не надо делать никаких выводов, мы только зашли туда за тем, чтобы он переоделся, так как мы попали под дождь, а он не имел при себе зонта.

– Ой, – вздохнула облегченно Мишель. – Почему ты об этом не сказала Мари-Джин?

– Мне не понравились ее расспросы. Я попыталась позлить ее, – честно призналась я.

– Это очень неосмотрительно с твоей стороны. Она может подумать очень о многом.

– Мишель, не переживай. Мне все равно, что обо мне подумает Мари-Джин или кто-то еще.

– Правда? Это очень странно. Ты активная феминистка?

– Вовсе нет, просто я раньше тоже часто боялась, что обо мне подумают другие люди, но с некоторых пор я стараюсь не зависеть от этого, иначе можно упустить что-то важное в жизни из-за мнения других людей.

– Это верно, но нельзя, же делать все, что тебе вздумается на виду у других людей.

– Я немного не это имела ввиду, Мишель. Просто если я что-то делаю, мне не всегда важно, что подумают об этом окружающие. К тому же, я не делаю чего-то из ряда вон выходящего, стараюсь жить, как мне нравится. Вот и все.

– Я тоже так хочу, – сказала Мишель.

– Для этого мне пришлось пережить кое-что неприятное, но я не хочу об этом говорить. Хорошо?

– Да.

– Теперь моя очередь тебя спросить Мишель. Почему Джон, Гарри и даже ты пытаетесь уберечь меня от Патрика? Он совсем не проявляет ко мне интерес.

Мишель рассмеялась.

– Саша ты ошибаешься. Он очень даже тобой интересуется.

– Я не чувствую, этого, – удивилась я. – Обычно я понимаю, когда нравлюсь мужчине, а здесь этого нет. Я ничего не чувствую. Никакого интереса.

– Я не очень давно знаю Патрика, – сказала Мишель, – но, уверяю тебя, он опытный охотник.

– Думаешь, хочет разбить мне сердце?

– Нет, он не собирается обидеть тебя. У него огромный интерес к тебе. Возможно, он сам не понимает, что может причинить боль. Я иногда думаю, он просто неспособен на длительные и глубокие отношения с женщинами.

– О, тогда это меня устраивает. Мне скоро уезжать, он не торопится. Я в безопасности.

– Нет, – Мишель покачала головой, – это не так. Отнесись к этому серьезно. Не позволь ему причинить тебе боль, даже по неосторожности.

– Спасибо Мишель. Я постараюсь, – я вздохнула. – Признаюсь тебе, что сердце мое уже разбито, поэтому здесь ему делать уже нечего.

Позже я часто вспоминала этот разговор. Мне было смешно от моей самонадеянности. Я действительно верила, что даже случись у меня с Патриком небольшая интрижка, сделать мне больно он не сможет, это сделал до него мой бывший муж. Я ошибалась.

6. Уже подходила к концу вторая неделя, прошедшая со дня нашей прогулки с Патриком, когда он вновь мне позвонил. У меня только что закончились занятия. Мы придумывали в этот момент с Ченом, где бы нам пообедать. Патрик сказал, что находится где-то недалеко, спросил, свободна ли я сейчас. Мне было неудобно бросить Чена в одиночестве, но я ощущала необходимость проверить слова Мишель о том, что Патрик очень мной интересуется и постарается меня увлечь, поэтому я сказала, что вполне свободна. Патрик спросил, где я точно нахожусь. Он пообещал подойти через несколько минут. Я попросила прощения у Чена, что вынуждена оставить его, потому что знакомый хочет встретиться со мной. Еще не успела я попрощаться с ним, как заметила приближающегося Патрика. Чен заверил меня, что не обижен, но он настаивает, что я должна с ним пообедать в следующий раз.

Патрик подошел. Мне сразу бросилось в глаза, настроение у него не важное. Лицо его было бледным и хмурым. Глаза блестели, но их блеск не был радостным, казалось он очень зол.

– Привет, – сказал он, даже не подав мне руки.

– Привет, – я улыбнулась, так как мое настроение, в отличие от него, было хорошим и почти радостным.

– Кто это, можно узнать? – спросил он строгим голосом.

– Это допрос? – перестав улыбаться, вопросом ответила я.

– Нет, прости, не хотел тебя обидеть.

Он просил прощения, но тон его голоса не был просящим. Толи он не раскаивался на самом деле, толи не замечал, что говорит со мной жестко. Я не стала зацикливаться на этом, поэтому просто ответила:

– Это Чен, мы учимся в одной группе. Иногда мы общаемся вне учебы.

– Да? Ты всегда дружишь только с мужчинами? – похоже, он не мог остановиться.

Это было не его дело. Кто он такой, чтобы расспрашивать меня об этом? Тем не менее, в этот раз я тоже сдержалась:

– Нет. У меня много подруг. Я тебе рассказывала про Викторию. Есть и другие. С Мишель мы тоже подружились.

– Но с мужчинами тебе интереснее, не правда ли? – он смотрел прямо на меня, его лицо оставалось хмурым и напряженным, глаза изучающее смотрели, как будто хотели проникнуть внутрь меня.

Я поняла, мне не следует подчиняться его настроению, злиться я вовсе не собиралась:

– Патрик, – обратилась я к нему достаточно мягко, но, в то же время сухо – ты пришел расспросить меня о моих отношениях с мужчинами? Тебя это интересует во мне? Если так, то это долгий рассказ, не стоит стоять посередине улицы и слушать его. Давай выберем уютное место. Я расскажу тебе все, что тебя интересует, сколько, когда, как и зачем.

Это его немного отрезвило. Он взял меня за руку, еще раз попросил прощения, на этот раз более искренне. Потом признался, что у него была неудачная неделя. Стал расспрашивать, гуляла ли я еще где-нибудь в Лондоне. Я ответила, что совсем немного, так как много занималась, рассказала, что по его совету ходила с Мишель и Мари-Джин по магазинам. Он об этом знал. Значит, Мари-Джин сообщила ему о нашей прогулке. Мне совсем это не понравилось. Это означало, что они общаются часто, возможно не только как близкие друзья, при этом обсуждают меня. Я хотела рассказать о нашем походе в театр с Мишель, Гарри и Джоном, но вовремя остановилась, вспомнив, о том, что Джон называл Гарольда более удачливым в профессии, нежели Патрик. Несмотря на свое настроение, Патрик уловил мою заминку:

– О чем ты еще хотела рассказать? – прямо спросил он.

Я медлила. Мне было бы неприятно усугубить и так неблестящее его самочувствие.

– Не бойся, ты думаешь, что я расстроюсь, если ты мне расскажешь, о вашем походе на спектакль Гарольда?

Он был проницательным, но удивило меня другое:

– Ты и об этом знаешь? Откуда?

– Мне Гарольд сам рассказал.

– Говорят англичане самая сдержанная нация в мире. Вам определенно льстят. Вы все друг другу рассказываете.

Наконец, он улыбнулся.

– Нет не все. Я не знаю, встречалась ли ты после этого с Гарольдом. Он определенно хотел с тобой встретиться.

– Если так, то я ничего не знаю об этом. Он меня не приглашал, – развеяла я его сомнения, умолчав при этом о помощи Джона.

– Это хорошо. Гарольд тебе не подходит, – очень серьезно заявил Патрик.

Я хотела спросить, кто подходит, но не стала делать этого. Не хотела слышать ответ или просто испугалась. На самом деле мне было ужасно интересно услышать его мнение. Он тоже не стал продолжать свою мысль.

Во время нашего разговора, мы тихо продвигались по улице, но я едва замечала это:

– Думаю, вы собирались пообедать с твоим приятелем. Могу посоветовать неплохое место недалеко отсюда. Извини, не могу составить тебе компанию.

Я остановилась удивленная. Как, он пришел только для того, чтобы десять минут поговорить со мной, а теперь уже уходит? Я была озадачена таким поведением.

Он указал мне на кафе, где можно пообедать, хотел было уходить. Затем подошел вплотную ко мне, наклонился и спросил:

– Могу я спросить тебя?

Теряясь в догадках, о чем мог быть его вопрос, я слегка кивнула, затаив при этом дыхание:

– Тебе понравилась игра Гарольда?

Нахал. Теперь я была зла на него. Эти игры! Что ж, давай поиграем. Улыбнувшись, одной из самых своих лучших улыбок я ответила:

– Он хороший актер.

Лицо Патрика тут же приняло выражение, неприятно поразившее меня еще при встрече. Вероятно, я чем-то обидела его, но чем я не понимала. Гарольд был его соперником в театре? Может, обошел его с ролью?

Как оказалось позже, я была недалека от истины. Патрик давно хотел получить одну роль. Она досталась Гарольду. Патрик тяжело переживал это. Я своим ответом нанесла ему еще одну рану. Я не хотела этого, так получилось. Он резко развернулся и ушел, не попрощавшись со мной. И, все-таки я расстроилась, наверное, заразилась его плохим настроением. Возможно, мне стало обидно, что слова Джона о неровном характере Патрика, только что нашли свое подтверждение. Я стала думать, что больше не увижу его. Но уже на следующий день мне принесли в резиденцию от него букет цветов с запиской с извинениями и приглашением вместе погулять в один из следующих выходных, желательно в воскресенье.

Это приглашение стало для меня наказанием. Я не могла думать ни о чем, кроме этого. Я училась, гуляла с Джоном и даже с Гарри, которого на время освободила из-под своей опеки Мишель, так как ей нужно было сдавать проект, но все время думала о том, что меня ждет на следующей встрече с Патриком. Какое будет у него настроение.

Моя мама уже не так беспокоилась за меня, я исправилась, стала чаще звонить ей. Виктория пыталась расспросить меня про Патрика, но я ничего не могла сказать определенного, поэтому отмалчивалась, даже лукавила, не упоминая о нашей последней встрече. Если она заподозрила мой обман, она мне ничего не сказала. Она была самой замечательной подругой, деликатной, умной. Ждала, когда я сама все расскажу счастливая или брошусь ей на грудь с рыданиями.

Я была растеряна, все было более сложно, чем я ожидала. Я хотела получить легкий, приятный, ни к чему не обязывающий роман, с очень симпатичным мне мужчиной. Все усложнилось. В то время я не хотела серьезных отношений, я была еще не совсем готова, все переживала свое расставание с Максимом, бывшим мужем. Когда-то Максим казался мне идеальным мужчиной; красивым, умным, уверенным в себе, устроенным в жизни. Мое разочарование было бездной, в которую я падала два с половиной года моей неудачной семейной жизни. Даже, несмотря на то, что прошло уже четыре года после развода, целиком я так и не оправилась, не доверяла мужчинам, предпочитая дружить с ними, а не любить их. Это было глупо, чувство самосохранения включилось слишком поздно. С Максимом я поторопилась. Он позвал в ЗАГС через три месяца после начала знакомства. Я была молодой, считала себя безумно влюбленной и сразу согласилась. Не стоило повторять свои ошибки. Вокруг меня множество женщин живут одни, предпочитая не выходить замуж. Встречаются с мужчинами, меняют их, когда они их разочаровывают и идут дальше. Сами рожают детей, воспитывают их без мужчин. Ни от кого не зависят, никому не подчиняются. Иногда я примеривала эту роль на себя, но до сих пор не могла решить, подходит она мне или нет. Такие женщины восхищали меня. Вместе с тем, мое воспитание подсознательно противилось этому. Мои родители после неудачи с моим первым замужеством больше не давили меня, лишь слегка перебарщивая с опекой, но их принципы, привитые мне с детства, так крепко сидели во мне, мне сложно было от них отказаться.

Во время очередной нашей встречи с Джоном он спросил меня, виделась ли я еще с Патриком. Я рассказала ему про приглашение на воскресную прогулку, не упомянув о том, как оно было сделано. Неприятно было обманывать друга. В то же время не хотелось бросать тень на Патрика, не дав возможности объяснить свое поведение. Джон расстроился, так как в воскресенье мы снова были приглашены в гости на ужин Гарри и Мишель. Мишель закончила проект, хотела это отметить с нами. Я его опасения не разделила. Днем я могла погулять с Патриком, а вечером прийти в гости к Гарри и Мишель. Джон очень удивился, заявив, что не думал обо мне, что я способна в один день сходить на два свидания:

– Это смешно Джон, во-первых, ни первая моя воскресная встреча, ни вторая не являются свиданием, а во-вторых, будучи моложе на несколько лет, я могла сходить на три самых настоящих свидания в день, – ответила я на его инсинуации в мой адрес.

– Вот как, а как же твое замужество?

Он знал о нем, хотя и недостаточно, а то не стал бы о нем упоминать.

– Это было до замужества.

– Тогда ты, должно быть, была слишком молодой?

– И довольно ветреной особой, – со смехом заверила я его.

– Ну, хорошо, – согласился Джон. – План такой. Ты гуляешь с Патриком, в условленное время я тебе звоню, и ты говоришь, что у тебя важная встреча и покидаешь его ради нас.

– Разве это не жестоко по отношению к твоему другу?

– Детка, зато это будет тебе на пользу.

– Ненавижу, когда ты меня называешь деткой.

– А, когда другие называют, любишь?

– Меня так, кроме тебя, никто не называет.

– Слава богу. Как обращается к тебе наш любимый друг Патрик? – Джон иронично посмотрел на меня.

Я пожала плечами:

– Так как ты представил меня, по имени.

– Говорит своим бархатным голосом Саша, смотрит своими зелеными глазами из-под длинных рыжих ресниц. Согласись со мной, тебе это очень нравится.

Я засмеялась. Отвечать ничего не стала. Джон мог думать все, что ему угодно, положившись на свое воображение.

Этот наш разговор состоялся в четверг. Пятница пролетела незаметно, а вот с субботой пришлось помучиться. Я честно пыталась заниматься, при этом все время отвлекалась, подходила к окну, подолгу смотрела в него. За окном была настоящая Лондонская погода, которую мне не раз обещали, было хмуро, шел дождь. Мне ужасно надоело томиться одной в комнате, я взяла зонт и пошла, гулять по улицам прямо под дождем. Вернулась промокшая и продрогшая.

Утро воскресенья застало меня уснувшей на учебнике с английскими текстами, которые накануне я пыталась переводить. Вокруг лежали раскрытые словари. Уже тогда я почувствовала легкий озноб, но не обратила на него внимания. Это было то воскресенье, которое я так долго ждала и опасалась. После завтрака за мной должен был зайти Патрик. Накануне он позвонил мне. Мы уточнили время встречи, я отказалась с ним завтракать, не хочу думать, о том, что его любимое дело водить девушек на завтраки, пусть это и правда. Он немного удивился моему настойчивому отказу, но так как он был немного передо мной виноват, согласился с моим решением.

Итак, опять предстояло выбрать наряд. Погода по сравнению с субботой улучшилась, тем не менее, с ее капризами можно было легко столкнуться. Я выбрала узкие синие джинсы, белую футболку, черный свитер, тонкий, но теплый и ярко красную куртку ветровку. Помня любовь Патрика к продолжительным прогулкам, на ноги надела удобные спортивные туфли. Взяла любимый рюкзак уже наполненный необходимыми вещами. Волосы стянула в хвостик. Они у меня не очень длинные, абсолютно прямые. Тем не менее, порывы ветра могут превратить мою прическу в сущий кошмар.

Меня ожидал сюрприз. Сначала Патрик очень мило поцеловал меня в щеку при встрече, затем подарил миниатюрный букетик цветов и рассказал о планах на день. Они были довольно обширные, жаль, не всем им было суждено сбыться, мне предстояло выполнить коварный замысел Джона, покинуть Патрика в разгар прогулки. Ну, бог с ним, это произойдет еще не скоро, пока будем наслаждаться тем, что есть.

Для начала Патрик, неожиданно для меня, предложил пойти в Музей модной музыки. Я стала расспрашивать его, что это такое. Оказывается, данный музей был посвящен музыке и исполнителям с шестидесятых годов двадцатого века до наших дней. Кроме всего прочего, там находятся сценические костюмы, рукописи песен, инструменты и многое другое. Помимо этого, там оказалась собственная небольшая студия, где можно было попробовать свои силы в записи своего собственного трека, что мы и попытались с Патриком сделать после просмотра экспозиции. Он взял гитару, на которой неплохо играл, а мне предложил спеть. Я наотрез отказалась, сославшись на плохие способности к интонированию. Я лишь согласилась подыграть ему на барабанах, чтоб уж совсем не стоять в стороне. Было очень весело. Сначала я с трудом уловила ритм, потом у меня все время падали палочки. Ну, а когда у меня стало более-менее получаться, надо было уступать место следующим желающим поупражняться в своих музыкальных навыках. На память нам выдали диск. Теперь мы могли себя считать настоящими музыкантами. Мы вышли из музея, где на улице нас ждало удивительно сияющее солнце. Патрик предложил пройтись пешком:

– Тебе понравился музей?

– Это было необычно.

– Я думал, ты любишь музыку? Ты всегда носишь с собой плеер.

– Так и есть.

– Почему не играешь на музыкальных инструментах?

– Не знаю. Не чувствую таланта к этому. Меня даже в детстве на утренниках в детском саду не привлекали играть.

– Как это? – не понял Патрик.

– Ну, когда должен был состояться какой-нибудь праздник, мы готовили представление для родителей, дети разучивали несложные музыкальные произведения, кому-то давали поиграть на барабане, на пианино, еще на чем-нибудь. Мне никогда не доверяли играть на музыкальных инструментах, – пояснила я.

– Тебя это расстраивало?

Я остановилась, посмотрела на Патрика и хитро улыбнулась:

– Никогда. У меня были танцевальные партии.

– Так ты хорошо танцуешь? – почему-то обрадовался он.

– Думаю, есть немного этого таланта.

– Надо проверить.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай сходим в клуб.

– Когда?

– Можно сегодня.

– Нет, сегодня не получится,– запротестовала я.

– Почему нет?

Ответить на этот вопрос было нелегко. Не могла же я сказать, что у меня тут кое-что запланировано на вечер. В голову лезло еще более глупое: «Мы с Джоном решили тебя проучить».

– Сегодня не хочу.

Чтобы переменить тему, я спросила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.