Андрей Караичев
Гроза над скудельницей… не стихнет

Глава 1. На изменах

Месяц назад, Раскова осуществила давнюю мечту: уехала из Ростова-на-Дону под посёлок Островной восстанавливать некогда заброшенную бабушкину дачу. Екатерина предварительно созвонилась с председателем СНТ «Пионер» – добродушной, болтливой женщиной Ириной Иосифовной, та позволила взять бесхозный участок «на поруки» бесплатно. Катя, набрав в туристическом магазине необходимых для «отшельничества» вещей, попросила папу, – «Отвези меня на наши старые сады, за триста километров от дома». Батя согласился, и вскоре девушка прибыла в дорогие для её детской памяти места.

Председатель встретила дачницу тепло и радужно, представила Расковой местного «богатыря»: Михаила Смирнова – невероятно сильного парня. Здоровяк понравился Екатерине: довольно симпатичный, хоть и по-деревенски неряшливый, высокий, физически развитый блондин; добрый, отзывчивый и совсем не пошлый! Правда, последнее качество приятеля задевало женскую гордость Кати. Девушка, сдружившись с Мишей, порой пыталась его «аккуратно» соблазнить – не вышло! Огромного, светловолосого детину под два метра ростом противоположный пол не интересовал (нет, он не из «тех») – у Смирнова на уме: покататься на мотоцикле, да поесть без меры.

Михаил познакомил ростовчанку с хранителем скудельницы¹ – Бастраковым Виктором Порфирьевичем: человеком невероятно интересным, загадочным. Сторож погоста окунул Раскову в события, скажем так потустороннего характера, раскрыл Кате истину о «чертовщине», показал вещи, в которые бы она никогда не поверила, если не увидела лично.

Дополнило мистическую ауру СНТ «Пионер» явление ночами покойной бабы Риты, точнее – её мерзкого отражения, призрака.

В целом, скучать Расковой на дачах не пришлось – масса будоражащих эпизодов!

Помимо волнительных приключений, Екатерина качественно отдохнула на природе от городской суеты, работы, приевшихся лиц, но… в итоге затосковала по размеренной жизни. Она молодая, красивая – годы брали своё, хотелось знатно «погудеть».

Вскоре на дачу проведать Катю приехали родители и мама уговорила дочь вернуться домой, под предлогом, – «Брат приезжает из Минска с семьёй, вы давно не виделись!» Наша героиня отнекивалась для вида, после согласилась и, пообещав Смирнову вернуться через несколько дней, максимум – неделю, умчалась в Донскую столицу.

Сдержать слово Раскова не смогла! После пережитых сверхъестественных инцидентов, вроде встречи лицом к лицу с привидением ведьмы и подмогильным зазывалой коемифлетом, юный организм требовал развлечений. Екатерина пошла вразнос, сполна оправдав своё подзабытое прозвище – «Девочка-Отрыв». В оправдание своих загулов дочь твердила бате, – «Мне необходимо снять стресс». Что вызывало насмешки отца, – «Конечно! На дачу она сбегала из дома, чтобы успокоиться, отдохнуть от городской суеты и надоевших лиц, и – это мне понятно. А после садов отчего у тебя «стресс»? От релаксации на природе возле костра? Мне-то не ври, в вопросах алкоголизма я дока!»

За многочисленными вечеринками Катя позабыла про дачу, Михаила, хранителя скудельницы, своё обещание им – вскоре вернуться.

Конечно, Раскова думала про то (оставаясь трезвой), что забыть априори невозможно – про чертовщину! Боялась первые дни по приезду домой: отражение Чапы явится к ней и здесь. Нет, к счастью, бесовщины не произошло. Единственное, баба Рита грезилась пару раз, в обычном сновидении, без реального ужаса, пережитого дачницей в «Пионере». Но гульки, мальчики, алкоголь – справили известное дело и Кате (о чём мы уже говорили), стало не до огородных дел. Девушка прикидывала в уме: больше не вернётся туда – это была глупая затея! Гулять веселее, интереснее, не надоедает. Ан нет, вскоре – опаршивело всё. Героиня проснулась утром и испытала дежавю: словно обухом огрели по затылку – никого не хочет видеть, от мысли про спиртное с клубами – тошнит!.. всё раздражает… с мамой снова поругались, короче – на дачу! Скорее обратно на сады, туда, где не показывалась четырнадцать дней.

Раскова закатила бате скандал посреди рабочей недели, да настолько сильный, что папе пришлось уступить и, невзирая на кучу дел в сфере ВЭД², погрузить в машину кучу вещей дочери: топливный генератор, канистры с соляркой, инструменты, коробок спрея «паучья смерть» и т.д. И скорее везти свою принцессу в окраины Островного.

В дороге, из-за вынужденного отрыва от работы, Иван постоянно болтал по телефону, чем жутко раздражал Катю: ей хотелось накричать на отца, отобрать у него «Андроид» и вышвырнуть в окно.

Далее несколько часов пути после вечной пробки в районе Шахт и, наконец-то, впереди показалась скудельница. От вида родных мест Екатерина приободрилась. А когда проезжали мимо главных ворот кладбища, девушка увидела в припущенное (водительское) окно отца: Порфирич возится у сторожки, рядом стоит «Чезет» Смирнова… душа «отшельницы» ликовала! Хотелось попросить батю остановить «БМВ» прямо здесь и броситься навстречу к полюбившимся за короткий срок людям, которых не видела всего пару недель и кого бессовестно позабыла за гульками. Видимо, из-за последнего и чудилось, что разлука длилась не четырнадцать дней, а все четыреста! Стерпела – ничего страшного, успеет наговориться с Бастраковым и богатырём, следует сперва выгрузить из машины вновь привезённые вещи, в первую очередь генератор. – «Интересно, – думала Раскова, – Миша заметил нас? Приедет ли встретить, помочь отцу с тяжестями?»

Ваня, приметив боковым зрением изменения в лице дочери, наигранно крикнул в трубку – «Алло?! Алло?! Я в поле, связь плохая! А?! Не слышу! У меня роуминг начался, граница с Украиной рядом, всё, конец сеанса, перезвоню через часик!» – выключил телефон и, небрежно бросив его на панель, обратился к своей принцессе:

– Заветные края ободрили? Успокоилась?

– Да, – покраснела Катя от стыда за недавний скандал, – ты прости, пап… утром я…

– Ой, ладно! – перебил батя, – нашла перед кем объясняться! Забыла мой опыт алкоголизма? Прекрасно понимаю, ты «на изменах» сейчас.

– Именно! – Обрадовалась девушка, что отец не обижается, – ты давно не пьёшь, больше десяти лет, может, забыл, какого оно?

– Такое не забудешь, родная! Алкашей, бывших не существует – есть завязавшие. Ты прекращай с гульками, я тоже начинал с бокальчика пива, да стакана «Портвейна», видишь, чуть не спился в итоге. Вон, на внешность мою посмотри: бросил не бросил, всё одно – похож при обострении болезни на бомжа в солидном костюме. – Самокритично отозвался Расков, не соврав ни капли.

– Прекрати, ты у меня лучший папа на свете.

Водитель расплылся в улыбке: нечасто дочь делает ему комплименты, потому от каждого её доброго слова, приятнее стократно.

Екатерина продолжала:

– Что касается меня… ничего! Восстановлюсь быстро: на природе, в тишине, на свежем воздухе. Я в прошлый раз несколько килограмм сбросила, пока делами по даче занимались с Мишей, а в городе опять набрала, целых пять! Это очень заметно, свисает с боков. – Тоже не стала лукавить девушка: при росте в 160 сантиметров и колеблющемся весе в районе «мешка цемента», несколько тысяч грамм в плюс-минус, весьма ощутимы.

– О, ты посмотри! – Воскликнул папа, когда подъехал к "усадьбе" Кати: там оказалась вычищена и засыпана щебёнкой небольшая стоянка под машину, – твой приятель, видать, постарался – молодчина! Всю бы дорогу так, камнями проредил… интересно, чем он трамбовал?

– Не удивлюсь, если ногами! – Засмеялась дочь.

Расковы вышли из автомобиля, первая мысль – хорошо! На улице штиль, солнышко едва поднялось, ещё не припекает – ласкает; в перерывах пения степных птиц – благодатная тишина.

– Пойдём! – Выдохнув, позвала Екатерина отца за собой.

– А разгрузка? Думал, твой боец поможет, сам не вытащу генератор (грузить помогал дворник), почки отвалятся. Где он?

– Без понятия! – С тяжело скрываемым сожалением пожала плечами дачница, сама рассчитывала: Миша обгонит их и станет ждать у калитки, – видела его мотик над сторожкой, примчит скоро… надеюсь. Если нет? Ну и больно надо! Одной хочется побыть. – Соврала девушка.

– Тогда ты помогай… не знаю, как справимся? Позвони ему, что ли, пусть мчит сюда.

– Номера нет, я свой оставляла, он не звонил. – Прятать печаль от Ивана больше не выходило, он заметил это, но вида не подал.

Издалека послышался рёв двигателя «Чезета».

– Едет! – Взвизгнув, как малышка лет пяти, подпрыгнула от радости Катя и тут же, застыдившись своего порыва, поспешила скрыться от бати за плотным строем кустарников на огороде.

Екатерина осмотрелась: сад и тропинки ухожены, всё блистательно вычищено (почти) Смирновым – глаз радуется! Единственное, временная баня, сооружённая ей ранее, требовала ухода – плёнка прорвалась во многих местах.

Вход в веранду ростовчанке преградила павшая верхушка сухого дерева, – «Ого! – подумала девушка, оттаскивая препятствие в сторону, – знатный ветер здесь погулял!» Замок на дверях висел в том же положении, в каком Екатерина его оставила. – «Ясно, Миша не проходил внутрь, невзирая на обладание запасным ключом».

Шум мотоцикла делался громче: богатырь подъезжает, – «Пойду владения тщательнее осмотрю, потом поздороваюсь!» – подавляла Раскова желание броситься другу навстречу. Надо же пококетничать?

В домике прохладно, витает аромат сырости, потолок всюду украшен толстыми нитями паутины.

– Проклятые пауки! – Выругалась Екатерина и принялась обрабатывать углы «дихлофосом».

Тем временем Смирнов припарковал красный мотоцикл возле «БМВ», подошёл к отцу любимой подруги и пожал его крохотную (по сравнению со своей) руку: не рассчитав силу, богатырь причинил Ивану массу страданий.

– А где Катюха? – Глупо улыбнулся Михаил.

– Усадьбу осматривает! – Прошипел Расков, массируя ноющую ладонь, – ты вовремя. Подсоби мне тут, надо эту бандуру вытащить. Так, давай, на раз, два…

Ваня хотел вместе с помощником поднять генератор, но здоровяк вытащил «дизель» из багажника один, словно корзинку с грибами и, развернувшись в сторону домика, спросил:

– Куда нести? Туда? – он кивнул в сторону калитки.

– Ага, – позабыв за две недели о нечеловеческих способностях богатыря, слегка растерялся мужичок.

Увидев приятеля, ростовчанка искренне улыбнулась, а когда он поставил по её указанию источник электроэнергии в правый, дальний угол веранды – прижалась к нему. Смирнов после рукопожатия с Иваном сделал правильные выводы – свои неординарные физические данные надо контролировать! Боясь причинить вред девушке, Миша слегка приобнял её в ответ и едва ощутимо похлопал по спине.

– Я ждал тебя, ждал… думал, уж и не приедешь.

– Чего не позвонил?! Ведь номер оставляла…

– Та не люблю по телефону болтать. И потом, вдруг ты занята? Кстати, я сегодня отлучусь: в Водопьяновск поеду с мамкой, для дома кой-чем прибарахлиться пора и запчасти к «Чезету» на главную почту пришли, заказывал давно. Думал, утром поехать, потом испытал жжение в груди, волнение, понял – ты приедешь! Решил дождаться.

– Ох, мы научились флиртовать?

– Чего делать? – Серьёзно не понял Миша, он просто говорил то, о чём думает, без цели сделать приятно собеседнице.

– Забей! Когда вернёшься?

– Утром. Не боишься одна оставаться? А то могу к Порфиричу отвезти, он тоже по тебе соскучился.

– Нет, чего бояться? Я уже учёная! В крайнем случае до сторожки на скудельнице сама дойду.

– Хорошо. Ах, я тебе тут кота приручил! Не знаю, где-то шляется сейчас, рыжий такой, здоровый и наглый, сволочь. Зато игривый, всё не так скучно с животиной.

– Спасибо. Перекусишь с нами? – С надеждой посмотрела Екатерина, но не прямо в серо-голубые глаза приятеля, а чуть пониже их.

Богатырь уловил некое изменение в подруге, только не мог осознать, что конкретно его смутило? Вроде такая же: тёмные волосы, стрижка под каре, глаза карие (без линз), курносенькая, щёчки пухлые с румянцем и родинкой на правой стороне. Разве, уставшая слишком, вид замученный, словно годовую вахту на севере отпахала. Ах – взор! Периодически стыдливо прячет от Смирнова очи… почему? Опыта общения с противоположным полом не хватало здоровяку, дабы определить.

– Та не! Я б рад, но мамка ждёт, сейчас помогу выгрузить тачку бате нашему и поеду! Завтра уж, я весь твой, без остатка.

– Нашему бате? Хах, шучу, не оправдывайся! – игриво толкнула ростовчанка товарища в плечо, – договорились, завтра тебя нагружу работой.

После отъезда Михаила, Катя с папой согрели чайник на костре, перекусили наскоро и, батя поспешил в город: улаживать нескончаемые дела-гидры – чем больше Ваня решал задач, тем значительнее их прибавлялось.

На прощание Екатерина попросила отца:

– Ты извинись перед мамой, я неправа была… мне стыдно, правда. Пусть приезжает с обоями помогать, мы договаривались с ней. – Обычно, Раскова Тамара Львовна (мать), провоцировала скандалы первой, такой уж характер, плюс пошатанная психика из-за начального периода семейной жизни, когда Иван страдал алкоголизмом, но вчера! Виновницей склока выступила дочь: последняя понимала и признавала это.

– Хорошо. Думаю, Тома и не обижается! Не скучай, скоро приедем в гости. Не забывай звонить почаще.

Дачница осталась без компании. Расстраивало ли её это? Нет! Катя не до конца отошла от чрезмерных гуляний, настроение скакало: то весело, то грустно. Хотелось побыть одной, поразмышлять, пожечь ветки в костре, пожалеть себя. А утром, к приезду Михаила, она станет новенькой в моральном плане! Однако для самобичевания лучше подходит вечернее время, сразу после заката, сейчас солнце в зените и нужно себя чем-то занять, скоротать светлые часы.

Генератор девушка решила пока не устанавливать, да и сложно это сделать без помощи богатыря, уж одну ночь по старинке протянет. В принципе, так оно и лучше: горящие свечи или фитиль керосиновой лампы имеют «седативный эффект».

Раскова взялась за уборку комнат, сменила постельное бельё, развесив прошлое, отсыревшее сушиться во дворе; почистила колосниковую решётку и зольник печи: планировала ночью затопить, не ради согрева – для заветного потрескивания дров.

По мере дел, Екатерине сделалось совсем тоскливо, давали о себе знать те самые «измены». Она не сдержалась, выпила баночку слабоалкогольного коктейля, оставив ещё две на вечер – полегчало!

Катя вовремя приняла «допинг», на огород заглянула председатель «Пионера» – это крупного телосложения женщина, что всегда подкрашивала седые волосы в каштановый цвет, отчего её возраст навскидку угадать невозможно, хотя и очевидно – за шестьдесят. Она чересчур болтливая, как упоминалось ранее, потому лёгкая эйфория от спиртного пришлась Расковой на руку. Долго беседовали с Ириной Иосифовной обо всём и ни о чём одновременно. Председатель покинула дачницу лишь через несколько часов – это хорошо, помогла время убить.

Близился вечер, ростовчанка решила, – «Залезу на домик, полюбуюсь горизонтом, открою вторую баночку, а когда стемнеет, по новой разведу костёр, подумаю о доле нашей, бабской! Возможно, приму на грудь и третью порцию «Отвёртки».

Катя расположилась на коньке крыши, вскрыла коктейль и, плавно его потягивая через соломинку, наблюдала за природой. Красивый закат, на солнце уже можно смотреть без защитных очков, по небу растворяются конденсационные следы от самолётов. Вот, из-за высокого дуба на территории брошенного участка Чапы показался степной орёл, – «Хм, а говорили, они вымерли в нашей области» – отметила Екатерина. Здесь до юных ушей донёсся характерный гул поршневого двигателя «кукурузника», низко идущего над землёй – словно в кино, он завис на фоне уходящей, дневной звезды. Вероятно, пилот спешил посадить технику на «полевой аэродром» пока позволяло естественное освещение. Раскова почувствовала умиротворение, расслабление по телу, кроме слова – «Хорошо!» – в голову ничего не лезло. Вот и стемнело, пора вниз, а то убьётся по сумеркам.

Когда дачница спускалась по лестнице (сколоченной Екатериной три недели назад), её напугал шум в траве, издаваемый пока неизвестным животным, – «Для чертовщины рановато!» – старалась успокоиться героиня здравыми рассуждениями, а определив источник звука, Катя рассмеялась. Беспокоил растительность рыжий кот: о нём предупреждал Миша. Животное действительно оказалось рекордных размеров, прямо гигантских. Видимо, он проголодался сильно, услышал или увидел Екатерину и пошёл к ней, издавая при этом сигнал возмущения, мол – пора меня кормить!

– Что в Островном за природа такая? – Принялась Раскова гладить хищника, – все здоровые! Миша огромен, Ирина Иосифовна недалеко от него ушла, ты вот, котяра-а! Пошли мой хороший, сейчас тебя Катенька покормит…

Съев три пакета влажного корма (покупала в прошлый раз для подобных целей), рыжий громко замурчал: казалось – генератор завели, после «умылся» и нагловато устроился на кровати новой хозяйки.

– Веселее некуда! – Шутливо запричитала ростовчанка и, прихватив третью банку коктейля, отправилась во двор: жечь мусор.

В процессе релаксации над костром, дачница поёжилась, вспомнив мистические события, произошедшие здесь в её прошлый приезд. Да, чем выше поднималась луна, тем меньше оставалось смелости в Екатерине. Она с запоздалым сожалением подумала, – «Следовало к Порфиричу пойти всё-таки, пока светло было! Заодно его отборной наливки бы за встречу приняли… эх! Ладно, чего теперь? Не переться же потёмкам туда, на погосте точно с ума сойду. Переживу ночь как-нибудь, тем более «защиту» от призраков хранитель скудельницы ставил пару недель назад, плюс котик под боком».

Екатерина вернулась в домик, закрыла двери, плотно зашторила окна, растопила печь, зажгла несколько свечей и керосиновую лампу. После в контрольный раз обработала помещение «паучьей смертью» и устроилась в кроватке, пододвинув тяжеленного кота – рыжая морда при этом даже не проснулась!

Меланхолия девушки незаметно отступила.

Глава 2. Ведьма достанет везде

Раскова взяла папку, подаренную ей Бастраковым после «знакомства» с подмогильным зазывалой – коемифлетом. Скоросшиватель состоял из газетных вырезок разных лет, копий документов, личных записей сотрудников внутренних органов, допросов подозреваемых, свидетелей и так далее.

– Где я остановилась в прошлый раз? – прошептала Екатерина, поглаживая правой рукой кота, левой перебирая страницы, – ах, на чекисте, майоре Казанцеве Василии Игнатовиче. Что у нас дальше? Так… о! Занимательно, – девушка прочла вслух, – показания военнопленных немецкой армии и изменников родины (пособников нацистов: полицаев, РОА). – Очень интересно! Начнём? Тебе вслух почитать, Рыжик?

Из печи раздался грохот: на чугунную плиту от удара изнутри вылетели «блины» – звуковой эффект напугал Раскову. Вспомнив, что она по глупости закинула в топку пустой баллон от «дихлофоса», успокоилась, мысленно выругав себя за опрометчивый поступок, – «Могло и разорвать половину конструкции!» От мимолётного страха Екатерина передумала изучать на ночь папку, содержимое которой далеко затмевает любых мастеров жанра «Ужасы». Отложив скоросшиватель в тумбочку, девушка задула свечи со словами:

– Завтра продолжу, когда светло будет или Миша рядом окажется, сейчас не стоит! А то не усну, не дай бог, ещё Чапа наведается. Спать, скорее спать! Может, наушники вставить? Нет, пожалуй, поберегу слух.

Свежий воздух, тишина, дневной труд и вечерняя релаксация поимели действие – в грёзы Раскова окунулась мгновенно, успев подумать перед «бездной Морфея», – «Соль! Следовало запастись «Илецкой» от проклятого призрака ведьмы».

Сознание рисовало Кате: она в том «кукурузнике», который наблюдала сегодня с крыши, парит над СНТ «Пионер». Внутри ощущает необычайную лёгкость, будто душа вышла временно из тела. Всё очень красочно, детально, но понимание имелось – это сон! Оттого, в сто раз захватывающе и приятнее делалось. Если бы всегда посещали подобные иллюзии, ростовчанке и бодрствовать не захотелось. Вдруг монотонный рокот звездообразного двигателя переменился, словно на его месте очутился Рыжик. Взгляд девушки пал на свой дачный домик, тревогой отдался импульс сознания, – «Я же внутри лежу, крепко сплю, а туда может явиться баба Рита!» – здесь самолёт исчез – Екатерина полетела вниз. Ощущения чересчур натуральны: дух перехватило, внизу живота защекотало, как если ты прыгаешь с закрытыми глазами с высокого обрыва в воду, ничего не видишь, но инстинкты твердят, – «Пора коснуться глади ногами, пора!» – а поверхности всё нет. Наконец, дачница «пробила» шифер, чердак, потолок и врезалась в собственное тело. Нет, привычного подпрыгивания на месте при внезапном пробуждении не последовало: мышцы сковало сонным параличом. Вскоре глаза открылись и, несколько позабытый за две недели животный страх, ритмично подбирался к вискам.

Екатерина вперилась на кота: тот взъерошился, шипел, периодически издавая звуки вроде, – «В-у-у».

Ясно! Призрак соседки-колдуньи рядом. Зверушки-то и при жизни ведьмы становились дыбом, когда та «чапала» в бессменных калошах по улице, извергая проклятия по сторонам, умудряясь при этом, не высовывать папиросу изо рта. Мерзкая была женщина, Раскова запомнила её (живую) исключительно в отрицательных тонах: пьянствовала, курила, ругалась матом, «наводила порчу» на соседей. И при вышеуказанном, хотела казаться доброй для детишек, одно их конфетками угощала, причём достаточно дорогими. Но родители строго-настрого запрещали принимать сладости от карги, а если уж взял (чтоб не разгневать чародейку) ни в коем случае ни ешь!

Отвратная колдунья умерла семь лет назад… недавно вернулась в образе призрака, навела порядком ужаса на Катю в её прошлый приезд. Хорошо, тогда хранитель скудельницы, Виктор Порфирьевич, научил, как себя вести с привидением. Позднее магическую защиту поставил вокруг участка Екатерины, по идее, Чапа не должна пройти сквозь неё… но прошла.

– Я тибэ конфэтку принэсла! – Раздался возле окна характерный говорок бабы Риты (какой был при жизни): помесь русского с украинским; плюс личные, филологические «разработки» старухи и, бог знает, чего ещё.

Зелёный, переливающийся в голубой свет пал на стекло с улицы, – «Сейчас появится фантом! – вопил внутренний голос девушки, – не смотреть, не смотреть туда!» – не получалось, словно в голове стояла железная пластина и её магнитом кто-то поворачивал к окну. Сопротивляться гипнотическому порыву «отшельница» не могла, решила духовно подготовиться к встрече с нежитью, а чтобы сердце не пробило грудь от неожиданности – настраивалась на худшее. Потому, когда Чапа выскочила из-за стены, словно ребёнок, пугающий собственную бабушку, Раскова не потеряла сознания от испуга.

– Соскучилась?! – Захохотала старуха, – я по тибэ да! Ищё як! Думала, ты насовсем умотала, уже прикидывала варианты, як докучать тебе в городе… да, не думай, шо я только здесь силу имею, достану тебе везде, хучь на дне морском, хучь на реголите лунном. Так шо, не смей боле убегать, не оповестив баб Риту.

С момента, когда Раскова последний раз созерцала усопшую ведьму, облик той не изменился: впалое, безжизненное лицо «залежавшегося» мертвеца; пустые глазницы, в которых «тлел» красный уголёк, напоминавший сигарету; плотно сжатые узкие губы, нос, будто без хряща внутри. Шрамы разложения на щеках, трупные язвы; седые волосы вьются из-под платка, невзирая на отсутствие ветра. Гардероб соседка тоже не обновляла: отражение чертовки укутано в саван, на лбу погребальная лента с размытыми образками, рот подвязан тряпочкой, как при флюсе.

Гостья из загробного мира провела по стеклу аномально длинным ногтем мизинца, издавая бьющий по психике скрежет.

– У-у-у! Лячно? – Смеялась нечисть, – выдь на час³, я тоби конфэткой угощу!

Оцепенение с юного тела спало благодаря коту: вздыбившись, Рыжик «наступал» в сторону угрозы и «случайно» расцарапал обнажённую ногу девушки. Катя, воскликнув, подпрыгнула.

– Чего тебе надо, мерзкая кошёлка?! – Совершила Раскова ошибку, обратившись к призраку: фурию надо игнорировать, учил же Порфирич! Осознала это поздно, – погоди, как ты прошла через защиту?

– А-а-а! – Загадочно протянула ведьма, явно довольная, что с ней пошли на контакт, – ветер дюжинный наслала из-под плиты могильной, он её и сдул к чертям! И твой чурбан неотёсанный, когда щебёнку сыпал, повредил её.

– Что ты от меня хочешь? – Искала Екатерина в комнате при слабом освещении от призрака соль (вдруг завалялась), – чего прицепилась?

– Я уже гутарила: закончи моё дело, доведи комыфлета до нужного уровня! Далече забери мою силу! Не успела её передать никому до смерти, ощущаю себя коровой не доенной. Знаешь?! Оно як паршиво бачыть свои останки, як они гниють, да не до конца, а поделать ничего не можешь с тем! Прими дар колдовской, поможешь и мне, и себе – не пожалеешь, клянусь рогатым!

– И всё? – Раскова попробовала «острить», чтобы быстрее успокоиться.

– Да! – здесь ведьма спохватилась, – нэт! Пусть Порфырыч, мне табачку своего на могилку положит и наливки бухнет, только чтоб стакан не забыл сполоснуть перед энтим. И кота убери своего, иначе на тебя же его и натравлю.

Угроза Чапы показалась Кате осуществимой, она, опасаясь перспективы быть расцарапанной, аккуратно подняла тяжеленое животное и бросила в соседнюю комнату, заперев за ним дверь.

– Умничка, – удовлетворительно кивнула баба Рита, – и остальное выполни, шо я тебе наказала. Подскажу як по справе поступить.

– Нет!

– Ты кому вздумала перечить?! Хочешь сама побачить, какого оно, лежать в гробу?! Тады по-иному запоёшь. Никто тебя не спасёт от меня: ни пень трухлявый Порфирыч, ни тупой валенок Миша!

Екатерине показалось, ведьма куда-то спешит, – «Рассвет скоро!» – обрадовалась дачница. Верно! Лето приближается, день становится длиннее, соответственно, власть нечисти уменьшается. Послав напоследок уйму матерных проклятий и, разодрав когтями стекло, призрак рассыпался мелкими искрами, оставив после себя на пару минут мерцающий зелёно-голубой дымок.

Ростовчанка, поняв – на сегодня «концерт» окончен, вернула кота, который умудрился заснуть и во второй комнате. Не найдя других занятий (на улицу выходить страшно пока) Раскова снова прилегла, но сон, ясное дело, до полного рассвета не приходил.

Катя задремала в шесть утра, и то – поверхностно. В семь часов её пробудил рыжий «нахлебник».

– Кисуля хочет кушать? – Поднялась «отшельница» и выпустила питомца на улицу, догадавшись: по утрам у животных есть и другие дела, помимо «завтрака».

Екатерина тоже выбралась из домика, приготовила скромный завтрак на костре, не позабыла и о вернувшимся к её ногам Рыжике – аппетит у того, не хуже, чем у Смирнова: ел всё подряд, даже овощи.

Долгожданного шума двигателя мотоцикла всё не слышалось, потому, чтобы скоротать время до приезда богатыря, дачница решила вернуться к чтению папки Порфирича.

Устроившись на кровати так, чтобы от окна падало больше света, девушка раскрыла скоросшиватель на вчерашней закладке и «перенесла сознание» на его пожелтевшие страницы.

12 октября 1942 – ой год. Станица Островная.

Последние «бои местного значения» отгремели месяц назад, сейчас здесь тихо, округа полностью под контролем немецких армий, бои ушли далеко, уже и в тихую погоду, не слыхать далёкой канонады сражений.

В станице Островной расположились тыловики и оккупационная администрация, возле неё сбилась «солянка» из отставших частей. Солдаты и офицеры грешили на осеннюю распутицу, конечно, она не чета прошлогодней и опыт борьбы с ней уже имеется, тем не менее.

Больше всего «потеряшек» скопилось из 16-ой танковой дивизии и 100 – ой лёгкой пехотной (егерской)⁴. Сюда же недавно прибыл специальный отряд из элитной части «СС», получивший странную задачу, – «Эксгумировать и переправить на родину останки штандартенфюрера Карла Бертхольда» – прославленного жестокостью и бесстрашием командира, награждённого железным крестом, близкого приятеля Гиммлера, бездумно павшего здесь, в боях с РККА. Карла похоронили с почестями на местной скудельнице, но… культ асов, развитый в рейхе, требовал доставки праха «легенды» домой.

Эсэсовцы тоже вынужденно задержались из-за распутицы: могилу командира пока не тревожили, «отдыхали» в штабе, со шнапсом, картами, барышнями и прочим. К слову, элитная группа настроила против себя практически всех «братьев по оружию», поведение их чересчур высокомерно: они ни с кем не водились, разве, за исключением танкистов из 16 – ой дивизии. Впрочем, «гиммлеровцы» не сильно переживали по поводу их скверной репутации.

Несмотря на разношёрстность контингента, большинство немцев оставались довольны своим нынешним положением, уж те, кто побывал в боях по-настоящему – точно. А чего? Лесов нет, так небольшая поросль, в остальном – степь! Партизанам прятаться негде, местное население, из уцелевших, вроде не дошкуряет, проявляя нейтралитет. По утверждению администрации: в окрестностях должны находиться недовольные советской властью, пострадавшие от большевиков казаки. Бои далеко, никто не тревожит, оно, в распутицу, да перед морозами – лучше не придумаешь. Комендант Ганс Клюге явный карьерист, по слухам, мечтает поучаствовать в создании Рейхскомиссариата Дон-Волга, ему покровительствует Розенберг, потому многие отставшие, планируют «под шумок» остаться под началом Ганса – навоевались уж вдоволь! Мало кому хочется попасть в направлении Сталинграда или Кавказа, и получить награду посмертно, как Бертхольд.

Островная представлялась едва ли не мирным местом, где можно отдохнуть, забыть о боях, не слышать клич – «Партизаны!» – развлечься в конце концов. Конечно, пьянство не поощрялось командованием, за него грозились суровыми карами, на деле же: применяли наказания лишь к совсем обнаглевшим личностям, а кто пил по-тихому, поигрывал в картишки бесшумно, тех не трогали. Благодать, да и только! Так продолжалось до середины осени.

18 октября 1942 – го года, эсэсовцы подняли вой: кто-то подверг местное кладбище мародёрству! Захороненный вчерашним днём сослуживец, погибший по трагической случайности (придавила собственная машина), оказался выброшен из могилы, порван на мелкие части и беспорядочно размётан по погосту, или по здешнему изречению – скудельнице. «Элиту» удалось успокоить с трудом, они обвиняли именно солдат вермахта, мол, – «Гражданские не ходят по ночам, комендантский час! Плюс Гарольд видел ночью издалека человека на кладбище, клянётся: тот был в немецком обмундировании!» – с горем пополам, решили инцидент мирно. Правда, ребята из СС поклялись: если кто посмеет тронуть останки штандартенфюрера Бертхольда, кровопролития не миновать… уж битых морд – точно!

В связи с этим Клюге решил пустить патруль на кладбище, во избежание возможного мародёрства и последующих недоразумений.

После полуночи, 19 октября, когда свободные от службы немцы вдоволь наигрались в карты, надулись шнапса и отправились спать, их подорвал с постели подзабытый в этих краях звук – шум беспорядочной стрельбы со стороны кладбища. Били сперва из винтовки, потом из пистолета-пулемёта, далее к ним подключился «МГ». Весь личный состав срочно подняли по тревоге.

Первыми к скудельнице прибежали эсэсовцы: противника не обнаружили, равно как и своего патруля (дополнительного к комендантскому, не доверяли). Однако преступление имело место, о нём свидетельствовали следы крови, части тела, поломанный карабин «Маузер 98к» и множество стреляных гильз. Принялись прочёсывать округу. К утру обнаружили первого часового: тот прятался в коровнике под кучей сена. Второй, патрульный из «СС» Гарольд, забрался вместе с пулемётом «МГ-34», снятым ранее с мотоцикла, в заброшенную часовню при погосте. Оба бойца находились в крайней степени психического возбуждения – напуганы до смерти: дрожали, смеялись, говорили невпопад. Командиров напугала мысль – «Русские что-то придумали в очередной раз!»

Когда медикам удалось успокоить солдат, те доложили полную несуразицу. Они, будто сговорившись, твердили одно и то же: на кладбище им явился – дьявол! Пули его не берут, бедолагу Отто, сатана схватил за винтовку и, порвав на куски, мигом принялся поедать. Именно это и спасло их двоих от неминуемой смерти, появилось время – бежать.

Прошёл день, второй, но помешанные бойцы, по-прежнему продолжали твердить: к ним явился – дьявол, они все уже покойники, они прокляты.

Здесь Раскову саму едва не довёл до белого каления внезапно появившийся Михаил. Зачитавшись, девушка не услышала шума мотоцикла – поразительно! А когда Смирнов постучал в окно, Катя чуть не умерла от испуга.

– Ох, когда ты перестанешь быть трусихой?! – Засмеялся богатырь, – с такой-то фамилией – стыдоба!

– Ну тебя! – Сделала обиженный вид Екатерина, – я тебя пораньше ждала.

– Та, дела свои… есть чего пожрать? – Погладил брюхо здоровенной ладонью Миша.

– Пошли к кострищу, – улыбнулась ростовчанка, она снова старалась не смотреть другу в глаза, он это приметил.

Молодые люди перекусили, поболтали о минувших днях, «принцесса» рассказала, утаивая больше половины, как она провела время в городе, отметила с друзьями и подругами День Победы и т.д.

– А у тебя? – закончив длинную историю, поинтересовалась девушка, – знатно праздник прошёл?

– Та, нормально! Кореш мой, помнишь, я про него рассказывал? Приезжал из Ростова, нормально покуролесили. Он уехал уже, пообещал приехать скоро, думаю, его «через недельку», сильно затянется, как и у тебя.

Подруга смерила богатыря недовольным взглядом.

– Что с чертовщиной здесь? Сегодня Чапа ко мне являлась. – И она поведала детально о ночной встрече с призраком.

– Не видал! – Почесал Михаил затылок, – у Порфирича надо спросить, думаю, ему есть что рассказать, не зря он о тебе часто спрашивал. Поедим к нему?

– Конечно. Только сперва генератор подключим, да?

– Годится! Показывай, чего и куда втыкать, я не силён в этом.

Задачу освоили быстро: с богатырской-то силой Смирнова – немудрено. Раскова попробовала «зажечь» вкрученную лампочку в новенький патрон – работает! Аж немного тоскливо от этого сделалось, получается, теперь она не совсем – «Робинзон», цивилизация добралась до дачи! А если папа договорится с другом и привезёт сюда хорошую, солнечную панель – то совсем сказка. Правда, тут спорно: сказка настанет или, наоборот, закончится?

– Катюх, – решился Миша затронуть волнующую его тему, – я парень простой, спрошу прямо: что с тобой? Ты изменилась, глаза прячешь от меня. А почему? Не пойму! Обидел чем? Надулась, что не звонил? Ну извини, говорю же: не люблю телефоны. Та и отвлечь боялся, взбесить тебя.

– Я?! – постаралась поискренней засмеяться «отшельница», – тебе кажется. Всё в порядке. Единственное, что меня тревожит – потолстела немного, посмотри, – она задрала майку, слегка обнажив чёрный бюстгальтер и, оттянув кожу живота, пропищала, – жи-и-ир!

– Та не знаю, вроде хорошо всё у тебя… не вижу изменений.

– Ох, спасибо! Осталось немного с тобой поработать, и ты станешь меня сводить с ума комплиментами. Ну, поехали к Порфиричу?

– Да. Слушай, а где Морковка?

– Какая морковка? – не поняла Катя, – ты не наелся?

– Та не! Я про кота, здоровый такой, наглый до жути! Ходит, орёт постоянно – по морде выпрашивает.

– Ахаха! – Развеселилась девушка, – ушёл перед твоим приездом куда-то, ночью со мной спал. Почему Морковка?

– Ну, как его ещё называть? «Рыжиком», что ли? Неоригинально.

– Нет, конечно! Кто такими стереотипными кличками сейчас животных зовёт – «Рыжик»?! Ладно, пусть останется Морковкой, прикольно! Только он мальчик же…

– Ты проверяла? – Хмыкнул богатырь.

– Сложно не заметить! – Округлила глаза Екатерина и наконец-то посмотрела прямо в серо-голубые очи приятеля.

– Та и пофиг, поехали. – Рассёк воздух крупной рукой Смирнов, отчего у подруги слегка колыхнулись волосы.

Глава 3. В могиле

Миша остановил красный «Чезет» на старом кладбище.

– Обязательно подлетать на кочках?! – Спрыгнув с седла, возмутилась Катя.

– Та я не специально! – Глуповато улыбнулся здоровяк, ставя «коня» на подножку.

– В пылюге вся! Новый костюм для чего напялила?! – Принялась Раскова отряхивать низ на резинке своих зелёных спортивных штанов от «Найк».

– Одеваться надо практичнее, пора привыкнуть, не первый день на селе. – Сделал богатырь резонное замечание подруге.

– Ага, щас! Предлагаешь мне тоже натянуть в такое пекло тяжёлые ботинки? Самому не жарко в берцах?

– Нормально!.. они у меня «термосы» – тепло внутрь не пропускают.

Разбухшая дверь сторожки с хлопком отварилась: ударившись о забор, пару раз отпружинила от него и, заскрипев, зависла в полуоткрытом положении – словно привлекала внимание к себе. Во двор вышел Виктор Порфирьевич. Седовласый старик лет семидесяти от роду, был одет в бессменный, полный комплект армейской формы старого образца – «Флора».

– Здравствуй, внучка! – Обнажил Бастраков целые, ровные и белые не по годам зубы. От улыбки его вытянутое лицо сгладилось, орлиный нос сделался ещё длиннее, – уж не ждал тебя, не надеялся встретиться, думал – забыла дряхлого хрыча.

– Добрый день! – Приобняла старшего товарища Екатерина, – я тоже рада вас видеть и ничего вы у нас не старый, клевещите на себя, – польстила «принцесса» хранителю скудельницы и сразу переменила тему, – Знаете, ночью…

– Погоди, внучка, – перебил Порфирич, – догадываюсь, об чём речь – успеем наболтаться. Дай, хоть посмотрю на тебя! – Сторож достал из верхнего кармана кителя кисет с табаком и бумагу: ловко сварганил самокрутку, присел на скамейку и, затянувшись крепачком, стал любоваться девушкой.

Смирнов продолжал глупо улыбаться, его радовала картина тёплой встречи подруги и старика. Здоровяк подошёл к Бастракову, пожал тому руку (аккуратно) и сказал:

– Ладно, вы пока языки почешите тут, я домой смотаюсь: мамке покажусь. Скажу, чтоб меня не ждала сегодня. Быстрее уеду – скорее вернусь! Нечего тянуть, закат не за горами, а ночью здесь, с вашими комилетками шарахаться я не собираюсь.

– Куда ты собрался?! – Встревожилась Екатерина, – ну, почему дома не будет?

– Дык думал, с тобой ночевать… сама жаловалась мне утром на ведьму. Я этого фантома быстро на место поставлю. Или неправильно тебя понял?

– Хах, – кокетливо усмехнулась дачница, – правильно! Давай, жду тебя. – В мыслях отметила: «А не такой ты и болван!» – Миш, постой! Забываю спросить: матушке твоей разве не интересно, с кем ты проводишь время? Ну, там… она не хочет со мной познакомиться?

– Нет! – Удивлённо пожал плечами Смирнов, – нафиг ей? У меня нормальные родители, без устаревших загонов, не парься. Я помчал.

Ответ друга вогнал Катю в краски, почувствовала себя дурочкой. Решила отвлечься беседой с Виктором Порфиричем: он превосходный рассказчик, таких приятно слушать и, в свою очередь, рассказывать им что-то.

– Баб Рита ночью являлась, – умостилась Раскова рядом со сторожем на лавочке, – просила, чтобы вы ей табаку на могилку положили и наливки плеснули в стакан, не…

– Не забыв сполоснуть – помню! – Засмеялся хранитель, – навоза ей лопату под нос! Хоть раз дай, чего просит, и-и-и – понесёт кобылу в щавель. Защита моя держится досель?

– Нет! – Качнула отрицательно Екатерина головой, – Чапа ночью вплотную к окну подходила, сказала: «Ветром сдуло твою преграду!» дополнительно её Миша повредил, когда щебень трамбовал. Поставите новую?

– Можно, чего ж не сделать…

– Это всё хорошо, – отогнала девушка рукой от глаз едкий дым самосада.

– Прости, внучка! – Вскочив, отошёл Порфирьевич в сторону.

– Ничего. Помните, мы говорили, что можно попытаться одолеть и коемифлетов, и призрак.

– Вроде я гутарил только про коемифлетов! И то, твердил: их победить нельзя, следует относиться к нежити, как к неизведанному виду эволюции – хищникам. Это ты, взбудоражилась идеей борьбы с нечистью.

– Да я не…

– Ладно, – отмахнулся старик, – понимаю всё. Сложно поверить теперь – я тоже молодым был. Для тебя – оно приключение. Хорошо, покумекаем, что можно сделать. Знаешь, много думал в одиночестве на сей счёт, очень много! Коемифлет донимал ночами – всё заманивает на трапезу; Чапа бродит по скудельни, табак выпрашивает с наливкой. Да, есть в твоих словах прок. Можно попробовать извести чертовщину. Только сам я ума не дам… поеду утром к товарищу в Водопьяновск, давно не видались: надеюсь, пень плешивый жив ещё – он знаток в подобного рода делах, ох и знаток! Я от приятеля скрывал всегда, что у меня во «владениях» твориться, а то припрётся сюда вместе с последователями, оно нам надо? Нет! А вот совет дельный, да литературу, подкинуть может. Поеду!.. завтра поеду. Только бы жив был.

– А защиту мне на даче, когда ставить? – Тоже поднялась Раскова с лавочки и подошла к хранителю: невзирая на его нескончаемую, чадящую самокрутку, ей хотелось приблизиться к старику, энергетика, что ли, у него хорошая?

– Ночь одну, может – две, если завтра не вернусь, переживёшь? С богатырём-то под боком! Чего у вас с ним, кстати, не научила дурака, девочек любить?

– Пока нет, – смутилась Катя.

– Ладно, не лезу в ваши дела. Пошли внучка в хату! Самовар поставлю, всё веселее Мишку ждать. Ты смотри, – предупредил дед, – если дотемна не успеете уехать – никуда вас не пущу.

– Помню, я и сама ночью из сторожки не уйду.

В доме у Бастракова, кажется, сделалось только уютнее! Хотя, на первый взгляд, вроде и не изменилось ничего за две недели: те же шкафы со множеством разных по тематике (и материальной ценности) книг, возможно, их порядок немного изменился, наверное, хозяин читал на досуге. Раритетные вещи вперемежку с относительно современными, ружьё «Фроловка», казачья шашка на стене. В чём же перемены? – «Ах, – поняла Раскова, – печь топить перестал, на улице же тепло стало. Убрал дрова, вёдра и мешки с углём, оттого здесь чище и просторнее!»

Хранитель скудельницы вскипятил воду, напоил гостью вкуснейшим чаем из собранных лично в прошлом году трав, ведь от предложенной настойки «за встречу» Екатерина отказалась, а в одиночку сторож злоупотреблять не стал. С позволения Кати дед вновь затянул самосад и, началась у них долгая, интересная дискуссия на тему разного рода нечисти: говорили о коемифлетах, привидении Чапы, порче; о вычитанном дачницей в скоросшивателе и т.п.

Смирнов задерживался, закат не за горами, а его всё нет – Екатерина сперва сердилась на друга, затем начала переживать. Около восьми вечера, послышался знакомый рёв «ЯВАвского» двигателя.

– Извините, – поставив пустую чашку из-под отвара на стол, поднялась девушка с мягкого, удобного кресла, – пойду «по делам» на улицу, то боюсь, с ездой Миши по кочкам, не дотерплю до дачи. Опасности же нет пока на скудельнице?

– Нет, нет, – махнул старик правой рукой, с пожелтевшими пальцами от многолетнего курения, – но не засиживайся там. Знаешь, куда идти? За сараем дальняк.

– Да, спасибо, я в курсе! – улыбнулась ростовчанка, подумав: «Мог бы вслух и не говорить».

Когда Катя открыла дверь добротного (уличного) туалета зелёного цвета, она услышала жалобное мяуканье, словно кот потерял хозяина и отчаянно старается того отыскать.

– Рыжик?! – Позвала Раскова и сразу поправилась, – эмм… то есть – Морковка! Морковка-а, это ты?

Екатерина двинулась в сторону звука, но своевременно вспомнила об угрозе, – «Коемифлеты! Они заманивают жертв различными имитациями, могут подражать собакам, птицам, людям! Но сейчас только закат, вроде рано для их «сезона охоты». Нет, не стоит рисковать: попасть на ужин к подземному зазывале не хочется!» Солнце-то скрылось за горизонт, но на дворе оставалось достаточно светло: окончательно стемнеет примерно через час, всё же, ставки слишком высоки – жизнь!

Девушка, позабыв о своей естественной надобности, решила вернуться в сторожку. Развернулась, сделала несколько шагов по тропинке к домику и… наступив на край старой могилы без памятника (поросший травой холмик) провалилась под землю. Дальше – темнота… принцесса потеряла сознание.

Катя очнулась – темно, положение тела – горизонтальное; сколько провела в «отключке» – не знает. Попыталась подняться – тщетно: тело плотно зажато со всех сторон. Воздух спёртый, будто упала в замурованный подвал, не открывавшийся десятилетиями; до обоняния доносится запах сырой земли и чего-то стороннего, неуловимого. Спину девушки больно закололо, вероятно, лежит на сучьях – развернуться не выходит. Отчаянный жест в виде рывка вперёд и здесь пришло убийственное осознание, которого страшились многие классики, – «Я в могиле – погребена заживо!» – паника не успела охватить разум, от неё спасли ощущение вибрации и едва уловимый шум откуда-то с поверхности, – «Миша! – заликовала дачница, – это его мотоцикл надо мной проезжает».

– Помогите! – Закричала до спазма в горле Раскова, – я здесь!

– Не ершись, дэточка, воздух истратишь последний. – Раздался проклятый голос мерзкой Чапы. За ним постепенно образовывался зелёный, переливающийся в голубой свет. После в ногах Екатерины замерцало отражение покойной ведьмы – лицо с пустыми глазницами, язвами от разложения и нечёткими образками на лбу. – Хочешь конфэтку?

Теперь, благодаря сиянию призрака, «отшельницы» смогла убедиться – она действительно в могиле!.. А под ней лежит распавшийся от длительного времени (вплоть до века) скелет, он и режет спину. Уровень паники достиг пика – Катя плавно теряла сознание.

Девушка услышала перед обмороком:

– Отсель негодница, скумекаешь баб Риту, какого ей лежать одной! Пособи мне – заклинаю рогатым! Выслушай внимательнее при следующей встрече.

Открыв глаза, Екатерина сперва увидела перед собой Мишу, затем и Виктора Порфирьевича: мужчины склонились над диваном, где лежала девушка – вид у обоих тревожный, очень они испугались за «принцессу».

– Что с тобой, Катюх?! – Облегчённо выдохнул Смирнов.

– Ты меня вытащил? – Приняла Катя от хранителя скудельницы алюминиевую кружку с холодной водой.

– Откуда?

– Я в могилу упала, – сделав несколько глотков, ответила ростовчанка, – Чапа там измывалась надо мной! Скелет в спину врезался, всю изранил, так больно.

– Голову напекло? Какая могила? Я подъезжал к сторожке, смотрю: ты возле сортира рухнула на землю – поспешил на помощь. Ты без сознания, повреждений вроде нет – на руки взял и принёс сюда.

– Давно?! – Возвращалась постепенно Раскова в реальность.

– Пяти минут не прошло.

Сторож, «хлопнув» половину гранёного стакана наливки, настоятельно попросил:

– Делись, внучка, что видала?

Катя изложила последовательность злоключения, хронометраж которого явно превышал те пять минут, проведённых ей на самом деле без сознания.

Старика встревожила история, он не сомневался: рассказанное «принцессой» – ни рядовая галлюцинация. Здесь крылось другое, потустороннее.

– Да! – Повторил Бастраков обряд снятия стресса путём опрокидывания в себя порции алкоголя, – творятся дела…

Богатыря, почему-то такой ответ разозлил, видимо, всё из-за «нервов» – переволновался за подругу.

– Что – «Да-а»? – Расхаживая по комнате, причитал и размахивал огромными ручищами Смирнов, – нельзя чётче сказать? Фантом ведьмы превращается во Фредди Крюгера, она научилась во снах пакостить? Или чего?

– Будешь? – Указал хранитель скудельницы на бутылку, – нет? А ты внучка? Тоже нет? Ну-у, тогда я один, с вашего позволения. – Он выпил, – сильная Чапа, точнее, отражение её, очень сильное… не ожидал подобного могущества от покойной калоши. Может, я бы и списал всё на переутомление Катеньки, да вспомнил одну историю, отец рассказывал: она ещё в войну, произошла с немцами. Ты не дочитала дотуда, внучка?

– Пока нет, остановилась там, где патруль «дьявола» встретил.

– А! Скоро дойдёшь, скоро. В общих чертах: тогда тоже появился властный призрак, боюсь, как бы Ритка до него ни дотянула, или того хуже – не переплюнула! Чтобы сразу после заката, навести морок на молодой разум, да настолько натуральный, с ощущениями, запахами – недюжинная энергия требуется, мощь. Пора принимать меры – это отныне не безобидное отражение, на которое можно не обращать внимания и тады она, разозлившись, сама взорвётся.

– Идеи есть? – Поднялась Екатерина с дивана.

– Скоро солнцестояние! – Радостно воскликнул Бастраков.

– И что? – Не поняла Раскова.

– Солнцестояние! – Повторил сторож, подняв жёлтый от курения палец к потолку.

Смирнов снова рассердился от поведения старика, влез в разговор:

– Та хоть писюнолежание! Нам-то от него что, Порфирич, можно яснее мысли излагать?

Хранитель усмехнулся:

– Надо вот тебе «красное словцо» втулить! Не знаю сам: важное нечто крутится в голове, а собрать папье-маше мыслей не могу. Ладно, завтра поеду к товарищу в Водопьяновск, надеюсь, жив он… с ним посоветуюсь. Ты пока, – обратился дед к богатырю, – береги её, глаз да глаз! Неспроста же, Ритка вцепилась в нашу Катеньку, ой неспроста. Вы у меня остаётесь или домой?

– Нет, мы поехали! – Накинула на плечи зелёную олимпийку Раскова, – нас же не сожрут по дороге?

– Полчаса точно есть. – Заверил Бастраков.

– Погнали. – Потянула Екатерина друга за правую руку.

Миша, с одной стороны, уже не очень торопился уходить: на улице стемнело, он хоть и не трус, всё-таки повторной встречи с коемифлетом категорически не желал; с другой – боялся показаться перед девушкой слабаком. Плюс хотел с ней наконец остаться наедине: посидеть напротив костра или печки, поговорить, возможно, обняться. Какой-никакой, а интерес к противоположному полу ростовчанка пробуждала постепенно в здоровенном во всех смыслах мужике.

Сторож вышел на улицу – провожать гостей. С заходом солнца, без «Фроловки» заряженной солью, Бастраков на кладбище не ступал – мало ли? Тем более сегодня произошёл нехарактерный для нечисти выпад в сторону Екатерины, вдруг припасли ещё сюрпризов?

– С богом! – Пожал Порфирич руку Смирнову и слегка приобнял Катю, – не бойся, внучка – ничего не бойся. Приеду завтра-послезавтра, со всем разберёмся! А скоросшиватель мой, дочитай, оно не лишнее.

– Я с радостью.

Милое прощание Расковой с хранителем прервал заведённый двигатель мотоцикла и прокручивание Мишей ручки газа: богатырь нервничал – подгонял подругу. Ночь опустилась, и скоро нечисть будет править бал на скудельнице – следует торопиться на дачу.

Глава 4. Откровения Расковой

Екатерина не испытывала страха или волнений, невзирая на пережитое ей меньше часа назад, сумерки, поглотившие улицу; путь через скудельницу и возможную угрозу, затаившуюся под каждым крестом. Наоборот, вечерняя прохлада, свежесть крайних дней весны, встречный ветерок от небольшой скорости «Чезета» – навеяли ностальгические позывы в солнечном сплетении. Это напоминало Кате неосязаемое, тёплое событие из подросткового возраста, а сконцентрировать идею точнее, – "какое именно?" – не выходило. Девушка сильнее прижалась к водителю, положила на его спину голову и закрыла глаз – так бы и ехала без остановки с приятелем до утра! Правда, лучше не по погосту.

К сожалению, «путешествие» не продлились и десяти минут: заехав на садовый участок, Миша заглушил двигатель и загнал «железного коня» в раскрытую хозяйкой дверь веранды.

– Ты в порядке? – поинтересовался богатырь у подруги.

– В полном! Очухалась после «прогулки верхом» окончательно.

– В дом пойдём или посидим на улице? Эмм… если тебе не страшно.

– С тобой?! – усмехнулась Екатерина, – одна вчера с Рыж… с Морковкой! Приход ведьмы пережила, а вместе и подавно!

Освещение дворика, появившееся благодаря генератору, решили не включать, дело не в экономии топлива, так увлекательнее! Когда костёр, керосиновая лампа под рукой… есть здесь, что-то особенное, сохранившееся в современных людях на уровне эволюции от предков.

Дачница приготовила неплохой ужин, они перекусили, поболтали на периферийные темы, побросали в золу картошку, в общем – соблюдали «ритуал». Ближе к полуночи, устроились на скамейке возле фронтального окна: смотрели на звёздное небо. Раскова ласкала вернувшегося кота, предварительно того накормив, а Смирнов, удивлённый собственной смелости, решил спросить открыто:

– Катюх, что всё-таки с тобой? Скажи честно… я замечаю: ты в глаза стесняешься мне посмотреть, ведёшь себя странно. Выкладывай без балды, как товарищу… ну?!

Девушка собралась с мыслями и, решила ответить прямо. Зачем врать, собственно? Михаил не тот человек, которого есть резон водить «вокруг да около».

– Да, причина есть. Поверь, сама толком не понимаю, почему… но, мне сделалось перед тобой совестно.

– Не допёр…

– Когда в Ростов вернулась с родителями, загуляла лихо, окунулась в «стародавние времена». Представляешь, почти позабыла и про дачу, и про вас с Порфиричем. Алкоголь, веселье, все дела…

– Та не переживай! – Выдохнул облегчённо богатырь, полагая, причина странностей подруги кроется здесь, – с каждым бывает. Ты вернулась, одумалась… оно главное.

– Дослушай… а то больше не дождёшься откровений.

– Выкладывай, я заткнулся.

– Ты не сильно интересуешься темой девочек, для тебя подобные вещи – «глупости», а для меня нет. Так получилось, на одной из вечеринок дома у однокурсницы познакомилась с парнем, как познакомились? Наедине толком и не общались, имя его с утра вспомнить не могла. Выпили, пошли пляски, снова выпили… заиграл медляк, мы потанцевали, он меня поцеловал… нагло так, зато нежно! Напору его я и поддалась. Что-то шепнул на ухо, из-за басов не расслышала, взял под руку и повёл на второй этаж – в спальню. Вроде не разделяла его страстного порыва, но и не сопротивлялась. Знаешь, девичья совесть шептала типа: «Ты же не сама, он настаивает и у тебя нет другого выхода!» Положил на кровать, последовали ласки. Кавалер «завёл» меня и, сделал дело… достаточно хорошо, не скрою. Через пару дней другой мальчик попался, сценарий аналогичный, потом следующий… стыдно мне перед тобой почему-то именно из-за первого, он тоже – Миша, позднее подруга имя его напомнила. Разумеется, в сравнении с тобой тёзка тот лилипут, слащавый чересчур. Единственное – взгляд! Имелось звериное в нём, способное пробуждать инстинкты. Да и в постели, хорош… уж извини, за излишнюю откровенность. Высказалась, легче стало, правда.

– Почему стыдно? – Отрешённо прошептал Смирнов, – мы не жених и невеста.

– Я и говорю: сама не знаю. Тебя ещё что-то интересует? Спрашивай, пока настроение сентиментальное.

– Та… хм…

Раскова поняла, богатыря волнует сфера интимного характера, спросить прямо стесняется, – «Неужели? – думала девушка, – я смогла пробить броню и задеть тебя?! Надо усилить эффект».

– Спрашивай смелее! С твоей внешностью, робость – грех, меня упрекаешь, мол, с такой фамилией стыдно пугаться. Кто бы говорил!

– Что ты чувствовала при этом? Ну, при этом…

– Ах, – усмехнулась Катя, – сложно объяснить. Не первый же раз! Хорошо было, приятно, чувство наполненности внутри… не знаю, такое не описать.

– Я не про то, с бабами у меня тоже дела происходили, несколько раз, первый на проводах: друзья привели давалку, вроде отказываться западло. Потом в армии, да и после дембеля случалось, не понравилось особо…

– Про что тогда? – Заинтриговал здоровяк ростовчанку.

– Не могу сложить мысль. Получается, он взял тебя, положил на кровать, а ты?

– Ух! Ну, пошли в парник, покажу, как оно делается. – Шутливо толкнула «принцесса» приятеля.

– Та не… не про то базар. Ладно, сменим тему, я тебя понял! Ничего страшного, стыдиться повода нет. Глупости оно всё.

– Давай сменим. Спать нам не пора?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Старинное русское название погоста или кладбища для странников, за погребение которых некому было платить. Здесь также хоронили самоубийц и иных отлучников от церкви.

Вернуться

2

Внешнеэкономическая деятельность.

Вернуться

3

Она имеет ввиду ненадолго, на секунду.

Вернуться

4

К моменту описываемых (вымышленных) событий 100-я лёгкая пехотная дивизия уже была переименована в 100-ю егерскую (6 июля 1942).

Вернуться