Паулина Наумова
Дорога в жизнь

Роза

Однажды Сахиб шла к колодцу за водой. Кувшин пустой неся на голове. Девушка отличалась грациозной фигурой, напоминавшей песочные часы. Она шла, раскачивая бедрами, как в штиль покачиваются на легкой зыби лодки.

Навстречу ей шел путник в пыльной одежде. Буквально волоча ноги и свесив голову на плечи. Видно было, что он устал.

– Кто ты, путник? – спросила Сахиб его.

– Я Тимур – проговорил он.

– Сегодня роза моя увяла… солнце высоко, жар проникает глубоко под кожу. И ни единой капельки в округе.

– Пойдем, я напою тебя, Тимур.

И она подвела его к колодцу, бросила ведро вниз, оно упало до всплеска.

– Вода! – глаза Тимура загорелись.

Сахиб зачерпнула воды и подняла ведро, дала его путнику утолить жажду. Когда ему достаточно стало воды для себя, он спросил разрешения у Сахиб, оживить его розу.

И, конечно же она не смогла отказать. Да и природное любопытство взяло верх.

Путник вынул из-за пазухи, прекрасный цветок, арабскую пышную, сладко пахнущую розу.

Опустил ее стебель в ведро с водой…

Он оказался собирателем редкостей и дом его был далеко отсюда. Семье Сахиб он каждый день рассказывал много интересного. Все собирались в круг у огня и слушали сказки Тимура.

Уходил он из семьи Сахиб через некоторое время, за которое роза дала корни и новые отростки. И теперь Сахиб могла любоваться первозданной красотой всю жизнь, сохраняя в душе тепло и свет благоухающего цветка. А путник пошел дальше искать земные диковины, да редкости и дарить их людям, посвящая себя свободному течению времени.

Первая влюбленность

Я влюбился с первого взгляда в нее. Красивая, с русыми волосами, в простенькой голубой юбочке в крупный горох. Она так залихватски смеялась.

– Как тебя зовут?

– Юля.

– А меня Андрей!

– Хочешь покататься на мотоцикле?

Ее привела к нам ее подружка. В деревне все друг друга знают. Вот и Надя пошла в гости на нашу улицу, проходя мимо они остановились около нас. Юля подняла свои большие голубые глаза на меня, и я растерялся, впервые растерялся.

– Да, хочу, я никогда не сидела на мотоцикле – ответила она.

И мы поехали по неровной проселочной дороге вверх, потом вниз. Она сидела сзади меня. Помню, что схватилась за меня так сильно, что следы потом на теле остались. Помню, она извинялась, а лицо ее покраснело.

Мы встретились еще раз. Юля уезжала домой. Она была не из наших мест, а к нам приезжала к дедушке и бабушке. Помню, что я пошутил неудачно, а Юля, обидевшись, сказала:

– Подумаешь, я в Москве себе лучше найду.

Я не ожидал от нее такой реакции.

– Да, я из деревни, не пара тебе…

Так мы и разошлись, особенно не познакомившись. Интересно, вспоминает ли она обо мне теперь.

Сценаристка

«И вот они танцуют на палубе собственной яхты, вальсируют под красивую музыку. Из колонок льется сладко нежный мужской голос. Она в красивом блестящем белом платье, пышности которому добавляют перья на оборках. Палантин свисает с плеч.

Линия тела четко диагонально вытянута как струна, голова чуть в бок, наклонена, как будто бы она не может посмотреть ему в глаза – стесняется. Румянец заливает ее лицо при одной мысли, что она чувствовала сегодня ночью.

Ну а он. Он одет во фрак. Красивые черные волосы покрыты бриолином, поэтому зачесаны четко назад и челка не мешает, как в другие разы, не падает на лоб и ее не приходится так залихватски кивком головы назад смахивать со лба.

Он сосредоточен. Он держит ее. Свою самую большую драгоценность в мире. Он восхищается ей. Оттого прикладывает еще большие усилия для того, чтобы ей было комфортно в его руках. Он любит ее…»

– Эрика, я закончила писать сцену танца, возьми блокнот, в нем полный сценарий, внеси эту сцену в точности, как я описала.

– Хорошо, мадам, – проговорила Эрика, забирая записную тетрадь.

– И да, музыка, It's Impossible Perry Como, найди ее и только ее. Я помню, как мы танцевали. Время не может изменить ничего, чуть затуманить воспоминания, но чувства остаются на всю жизнь…

– Да, мадам, – сказала Эрика удаляясь.

А она сидела на своем балконе в кресле с бокалом мартини в руках, размышляя вслух и про себя. Смотрела на море. Жизнь прекрасна, все, о чем она мечтала сбылось. Только он… он придет, она ждала и верила:

Вдруг свет погас и краски все исчезли,
Сиянье твоих глаз не вижу я,
Но это ничего ведь знаю здесь ты,
В моей руке лежит рука твоя!

И звуки музыки волшебной,
Туманят ум мой и мелодией манят,
Жар тела, запах – искушение,
Не важно, что не вижу я твой взгляд!

Меня и тьма уж не пугает боле,
А музыка тягучей все звучит,
Прикосновения любви теперь в фаворе,
И нежности мгновения, не боли,
Нам дарит этот тёплый вечер без софит.

Рыбная ловля

Они ловили рыбу. Пруд. Лес. Деревянные домики для уток. И все бы ничего. Но было одно, но…

Она не умела этого делать. Рыбачить. Когда-то давно в детстве, с дядей, они поехали в лес. Лодка, весла. Корзинка, ведерко. И все бы ничего. Но было одно, но…

У нее не было болотных сапог. Такие по ягодицы высотой. Ей.

Она решила прокатиться. Он предварительно накачал лодку. Она села. Он дал ей весла. И она покатилась. Ведомая течением. Страх. Он наблюдал. Паника.

– Греби к берегу – кричал он.

– Гребу, не получается – отзывалась она.

Тогда он бросился в воду за ней. Как был. В болотниках…

Так думала она. Что это все могло бы случиться, не собирай она чернику. В лесу. Она поддалась бы минутному порыву и села в лодку. Но ведерко было полно черных ягод. На дне корзинки лежали сыроежки на жареху.

– «Достаточно» – решила она и пошла к воде.

Он ждал ее. На середине пруда. В лодке. Он потерял весла. Она сняла одежду. Прыгнула в воду. Подплыла к нему. Увидев ее. Он снял одежду. И тоже прыгнул в воду.

Взявшись с разных сторон за борта. Они вплавь потянули ее к берегу. На дне лодки прыгали и извивались лещи, да подлещики. Впрочем, и щука одна тихо лежала, ожидая своей участи – стать ухой.

Офисные забавы

Она шла по длинному коридору. Как всегда, зашла в комнату офиса. Раннее утро. Темно еще. Коллеги придут только через пару часов. А ей предстояло углубиться в работу. Она была жутким трудоголиком. Могла работать часами, днями напролет.

Закрывая за собой дверь, она вдруг ощутила всем телом рядом стоящего человека, обернувшись увидела тень.

В голове промелькнула мысль: «Боже, я собственноручно закрыла дверь комнаты…» Она судорожно начала искать ключ и вставлять обратно в замочную скважину…но не успела…от торопливости действий, руки не слушались, ключи с грохотом упали на пол. Та единственная спасительная яркая полоска света, что попадала в комнату, освещала ключ…она было наклонилась поднять, но он напал на нее, прижал к стене.

Она начала извиваться, пытаясь вырваться из его цепких сильных рук, но только все плотнее прижималась. Свет фонарей еле попадал в окно. Она хотела закричать. Но он будто предугадывал все ее мысли. Он закрыл ее рот своими губами и ее крик провалился куда-то внутрь его…глубоко… его руки на ее шее. Он резким движением своего тела опрокинул ее на диван, она упала, стукнулась об угол подлокотника и потеряла сознание, а когда очнулась…

– Петь, я тебе говорила, аккуратнее надо.

– Аккуратнее, аккуратнее, ничего не было видно внутри комнаты, сама бы, Лен, надела маску и ждала Киру.

Вокруг горел свет, разговаривали ее коллеги. Она не понимала, что произошло. Над ней пошутили?

Сегодня был ее день рождения, а она, как всегда, забыла о нем. Заботливые коллеги. Подарили ей черную маску на голову с прорезями для глаз и наручники. Страшно предположить, сколько еще впечатлений ее ждало, не ударься она об угол.

Хм…минуточку, а поцелуй?

– Петь, шутки шутками, но ты воспользовался ситуацией! Я вызываю полицию!..

Подарок

Я ждала этого утра. Ждала, что он придёт и пригласит меня на прогулку. И он пришёл. Мы поехали на машине в аэропорт.

Потом летели на небольшом самолете. Я не спрашивала куда, мне было загадочно и интересно сохранить эту тайну до прилета.

Он попросил меня одеться легко, в простую одежду. А я ещё взяла шляпу с широкими полями.

На мне сегодня были сандалии, длинная синяя юбка с фалдами клиньями белого цвета и полосатая рубашка. Погода стояла солнечная, жаркая и не скажешь, что ещё не закончилась весна.

Мы сели на небольшой островок пространства. Вокруг нас было большое поле. Поле лаванды. Зацветет она ещё не скоро. Но зелень уже пробилась и кустилась на земле яркими пятнами.

Боже, я всегда мечтала, сколько себя помню, пробежаться по полю между ровно посаженных рядов. Увидеть пространство до горизонта, усаженное лавандой. Пробежаться по нему между рядами, раскинув руки в разные стороны.

Ощутить чувство всеобъемлющей свободы. Закрыв глаза, почувствовать поток свежего тёплого воздуха у себя на щеках и лице.

Потом бокал шампанского и горсть белого винограда, и сыр, вкусный сыр твёрдых сортов.

И надо не забыть взять с него обещание, вернуться, когда лаванда зацветет, летом!

Представляете, сиреневое поле и ты на рассвете или на закате бежишь по нему. К тому дереву, которое там поодаль цветёт сейчас белыми ароматными цветами.

Интересно, что это – яблоня, груша?

– Это поле твоё – сказал он.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Купил ещё в конце прошлого лета, намереваясь удивить тебя, моя дорогая.

У меня выступили слезы на глазах.

– Ты можешь прилетать сюда когда захочешь. Это пространство для тебя, – добавил он, – там вдалеке, у дерева, стоит домик, видишь. Можно остаться, если захочешь, конечно, – он посмотрел на неё.

А она молча стояла, глядя вдаль, слеза текла по её щеке. Такой великолепный подарок.

– Да, – просто сказала она, – я хочу тут побыть, – пойдем, туда, к тому дому, что виднеется вдали.

Подъезд

Ирина заходит с дочкой в подъезд. Морозно и холодно на улице.

– Воняет то, как… Что тут случилось?

– Мам, там опять кто-то лежит.

Она опускает глаза ниже пролетом, там, где лестница в полуподвал, в проеме лежит человек и только ноги видны. Храпит. И уже не первый раз.

Приходят домой. Запах зловонный до десятого этажа поднимается.

«Сейчас посмотрю кто у нас из благотворительных фондов бездомными занимается, должны приехать забрать.» – думает Ирина.

Тут заходит муж.

– Опять бездомный у нас в подъезде был.

– Почему был? – спрашиваю.

– При мне забрала, полиция.

– Ой, а я было хотела по фондам позвонить.

– Да кому он нужен, ты чего?

– Да я знаю, что говорю. Ладно, куда они теперь его?

– На улицу, куда ж еще…

– Так холодно же…

Она надевает ошейник на собаку и идет во двор. Картина: стоит поодаль полиция и бездомный.

– Иди отсюда – говорят ему.

– Куда?

– Туда – и указывают рукой прямо.

– А что там?

– Метромост, там тепло.

– Пойду.

– Вот и иди, подальше отсюда…

Мужчина пошел в сторону метромоста. Полицейские сразу сели в машину и уехали.

Через некоторое время он развернулся, огляделся, и в другой подъезд того же дома пошел. Интересно, приезжали ли и сколько еще раз полицейские в эту ночь…

Капсула доверия

Они на огромной скорости. Автопилот.

– Где я? – она открыла глаза.

Взглянула в окно, прямо над ней она увидела только пространство Вселенной вокруг. Они перемещались, но не в линию горизонта, а перпендикулярно вверх. Силы притяжения мешали, они давили…она ждала.

– Куда, мы? – спросила она у появившегося него.

– Вперед! – он был краток, – оденься, указал на серебристый костюм.

Она опустила на себя глаза.

– И правда, пора.

Они удалились от Земли на достаточное расстояние и остановились.

– Тут – сказал он. Мы выйдем в открытое пространство и отпустим его тут.

– Как?

– Смотри – они одели скафандры, – это наши клятвы доверия к друг другу.

– Помню, писали, кидай – сказала она, – почему космос?

– Тишина… – кинул капсулу он.

Они вернулись на Землю.

– Теперь полное доверие – да? Ты хотела.

– А что, если не получится? – спросила она.

– Поздно. С капсулы будет послан сигнал. В ней система слежения, за нами, наша кровь внутри. Смешана.

– Что это такое? – не сдержалась она.

– А как ты хотела? И за тобой, и за мной придут…

У них родились дети. Прошло много лет. У детей тоже появились дети. В каждом присутствовала их кровь.

И все-таки они разошлись. Квота доверия потеряна. За ними пришли. Забрали всех, чья кровь содержала похожую днк на их… Они все летели вертикально вверх. Что бы выйти в пространство Вселенной. И остаться там. Цена размолвки капсулы доверия.

Шпана

Эта история случилась с моей знакомой, много лет назад, она рассказала мне ее:

"Иду я как-то вечером по улице. Темно. Захожу в подъезд. А подъезд так расположен, что лестничная клетка отдельно от основного помещения и никогда там света нет, такая полутьма с одной лампочкой. Вижу, стоят какие-то ребята и девочка. Слышу, она так в притихшей обстановке попискивает. Вхожу в полумрак. Мне в ответ:

– Шла бы ты, тетя, отсюда, – мальчишеский наглый голос.

– Что это? Отпустите девочку, – говорю им.

– Не твоё это дело, теть. Иди куда шла…

– Я сейчас позвоню куда следует… – роняю я.

– Звони, теть, но не тут – и один из них отделяется из тёмного угла, направляясь ко мне.

Смотрю, лезвие ножа у него в руках блестит. И тут я решаюсь. Опережая его прыжок вперёд, я делаю рывок, наклоняюсь и хватаю девчонку за руку… вырывая её из цепких рук другого пацана, он от неожиданности аж рот разинул.

Парень, что с ножом интуитивно выкидывает руку вперёд. Перо начинает блестеть, хватая луч электрического света с улицы… Но как-то аккуратно проходит около торса девчонки, прорывая ткань футболки… Мы убегаем. Бежим в соседний подъезд к моей знакомой. Буквально вваливаемся к ней в открывающиеся двери".

– Светка ты откуда такая?

Я, трудно дыша, начинаю объяснять…

Случайная встреча

Они познакомились вечером, в городе. В лимузине. На вечеринке у друзей. Она сидела напротив и молча пила шампанское. Он травил байки и, улыбаясь, посматривал на неё, то и дело обращая свой взгляд.

Она лишь смущалась… Прошёл не один год, они встретились вновь. Внешне они стали старше. Вероятно умнее. Быть может. Договорились встретиться на берегу моря. Уж так призывно шумел прибой. И танцевали сальсу на берегу. Танцуя, близко друг к другу, они ощущали жар своих тел. И вот уже ночь. Берег моря. Звезды на небе. Слышно, как волны бьются о скалы.

Она бежит в лёгком платье с шляпой в которой продернута лёгкая шёлковая лента, смеётся, заливисто и громко. Манит его за собой, туда, вперёд, к скалам. Ну а он?

Он бежит за ней, словно не видит ничего вокруг, только её. Верхние несколько пуговок его рубашки расстегнуты, свободные белые брюки снизу присобраны и в руках шляпа…

В удачный момент он ловит её, обнимая, она игриво вырывается из его крепких горячих рук.

И вновь они бегут. Она прячется за уступом скалы, крича ему:

– Найди меня, я тут! – и хохочет заливисто, размыкая губы.

Он стремительно подбегает к ней, одной рукой обнимая за талию, другой гладит волосы и голову, запрокидывая её одним своим движением, начинает целовать, будто жадно пьёт из родника живую воду.

Он обезумел от счастья обладать ею.

А она?

Она растворилась в его объятьях, позволяя делать с собой все, что он хочет. Ведь этого хочет, и она и столько лет мечтает. Совсем близко от них бьются волны о скалы, заглушая их стоны и пряча от чужого слуха их тайну на двоих.

Ночной клуб

Подруги. Время студенчества. Она любила танцевать. Поздний вечер. Бар. Небольшой провинциальный городок. Танцы. Все время быстрые танцы. И вот медляк. Её пригласили танцевать. Она согласилась. И теперь. Мужчина. Танец. Тела в такт. Дыхание.

– Как тебя зовут? – хрипло спросил он её, прижимая все ближе.

– Аня – смущаясь ответила она.

– А меня И-б-р-а-г-и-м! – кинул победно он.

Коренастый. Черноволосый. Смуглый.

– Поехали со мной, красавица, не пожалеешь!

– Ну что Вы, мне нельзя, – начала было кротко она.

– Почему нельзя? Я тебе все отдам! – перебил ее мужчина, прижимая к себе все ближе.

– Мне мама не разрешает – еле смогла сказать она, чем его повергла на момент в ступор. Он удивлённо посмотрел на неё. Взял за руку и начал тянуть к выходу. Она опасливо стала искать лица подруг в темноте.

– В туалет хочу, – вдруг с непонятно откуда взявшейся уверенностью проговорила она. Вырвала руку. Побежала к подруге, которая работала в этом клубе.

– Спрячь меня. Он хочет увезти к себе.

– А ты? – удивилась Юля.

– Ты с ума сошла, нет, конечно – закричала Аня.

– Хорошо, пойдём.

И она повела Аню в подсобку. На кухню, где девушкам указали на дверь в кладовую. Аня не видела ничего вокруг, было темно. Но слышала, как И-б-р-а-г-и-м перемещался по клубу в её поисках.

– Где она, – почти рыча кричал он, – как вы её упустили? Найдите мне ее!

Аня сидела тихо, не шевелясь, вдавившись в хозяйственный инвентарь… Долго сидела. Ноги затекли даже. Выйти она не могла. Снаружи дверь завалили вещами.

Устав от поисков, мужчина ушёл. Спустя немного времени за ней пришла подруга.

– Ну и дуреха же ты, такой мужчина – улыбаясь проговорила Юля, открывая дверь кладовки.

– Да, уж, это точно, раз мои подруги задают абсурдные вопросы и кидают странные реплики, – раздражённо ответила Аня, – спасибо, что открыла меня, а то так бы и сидела в кладовке! – уже улыбаясь сказала девушка.

До утра все было спокойно. Юля отработала и подруги пошли к ней в гости. Поспав немного, Аня поехала домой.

Между мирами

Люда была дома одна. Сидела за открытым ноутбуком, смотрела на монитор, на буквы, которые сейчас не воспринимала, не понимала смысл написанного. Иногда посматривала в окно. В её голове стремительно проносился ворох мыслей:

"Все пропало. Что делать? Мне так жутко, так одиноко! Помогите!" – она начала было звонить подруге, в ответ услышала только короткие гудки.

"Занято…" – тогда Люда позвонила мужу, он не ответил… набрала маме, но и она не подняла трубку…

"Что же мне теперь делать? Я никому не нужна. Мне так одиноко…" – подумала Люда, ей пришло в голову встать и выйти на балкон. А там, свобода!

Но, собрав остатки воли в кулак, сказала самой себе:

– Сиди и никуда со стула не вставай! – и так вцепилась за края сидения пальцами, что костяшки побелели. Мысли в её голове хаотически менялись. Наконец, она повернулась к монитору.

Увидела глазами напечатанный текст, а мыслями ухватилась за то, что ей надо доделать работу в срок.

Посмотрела на написанное, прочла и продолжила писать, постепенно вовлекаясь в смысл.

Зазвонил телефон, послышался хрипловатый суетливый голос Марины:

– Алло, ты звонила? Я занята была, прости, – протараторила она быстро.

– Теперь уже все хорошо, спасибо! Так, немного плохо стало. Испугалась. Начала звонить, а все заняты. Ты как? – постаралась спокойно сказать Люда.

– Да, как всегда, в бесконечной гонке по кругу… короче, как белка в колесе…

– Надо встретиться, Марин, когда последний раз виделись, говорили!?

– Да, надо. Только, вот когда? Сама понимаешь, постоянный круговорот дел, встреч, себя, порой, не вижу. Второй звонок, подожди…

И она переключилась. В трубке заиграла музыка.

Люда отключилась от эфира. Один человек позвонил, она услышала, паника прекратилась.

В поезде

Она ехала в поезде. Он тоже. Сидел напротив. Просто люди. Просто оба устали от рабочей недели. Но любопытными взглядами посматривали на попутчиков.

Потом она ела и глядела в окно. Наблюдала, как бегут деревья, дома, поля… Он читал, что-то в телефоне.

Почувствовав взгляд на себе, она повернулась.

Теперь он смотрел на неё. Прямо ей в глаза. Он будто гладил взглядом белокурые волосы, спустился ниже, к груди.

Она перестала жевать и наблюдала за ним.

Он осмелел и продолжил блуждать взглядом, задержавшись на её животе.

Она вдруг почувствовала, что ей жарко.

Её щеки заалели. Он напрягся от внезапной догадки:

– Сработало! – негромко вскричал он.

Но оставался на месте. И теперь уже она, жадно смотрела на его руки, блуждала взглядом по его лицу, притрагиваясь в мечтах к губам и почти что, реально ощущала прикосновения его рук к своему телу.

Так они ехали в двух метрах друг от друга, обнимая взглядом, трогая в фантазиях руками всюду, где только позволяло воспитание.

– К черту воспитание, – неслышно проронила она.

Рядом ехали люди, но они не замечали, как она почти раздетая, в его глазах, сидела напротив него в ожидании. А он, сняв свитер от нахлынувшего жара, в её глазах, влек к себе.

Внезапно она воскликнула и вскочила, побежала куда-то в тамбур.

Он счёл это за приглашение и отправился за ней.

Все произошло искрометно, быстро и молча. Он прижал её к холодной металлической стене междувагонья, она не сопротивлялась, а наоборот открывалась, чем помогала ему действовать быстрее. Вскрик. Ещё.

Тяжело дыша, они удивлённо посмотрели друг на друга.

Вдруг она засмеялась. И он тоже.

– Моя остановка скоро, – сказал он.

– Моя через три часа, – ответила она.

– Ещё повторим как-нибудь? – спросил он.

Немного задумавшись, она игриво произнесла:

– Вряд ли.

– А зря, ты мне понравилась, – нагловато произнёс он.

– И как часто ты "промышляешь"? – вдруг спросила она.

– Каждую неделю, – небрежно бросил парень.

Звук пощечины раздался в воздухе как звонкий хлопок. Больше ничего не говоря друг другу они вернулись в вагон. Все было спокойно. Люди продолжали ехать дальше.

Он собрал вещи и вышел.

Магия любви

…Он всю сознательную жизнь, сколько себя помнит, мечтал о чем-то своем. В каждой новой теме, что возникала перед ним, он со временем начинал видеть развитие своего дела. Но никак не мог набраться решимости и наконец-то спланировать в неизвестное.

Просто, знаете, как с вертолета в голубую небесную синь. Упасть, широко раскрыв глаза и расставив руки. И планировать, включая поворотники на виражах. Так он продолжал искать. Каждый раз зажигаясь все новыми и новыми идеями.

Он встретил ее внезапно. В незнакомом месте. Как раз в тот момент, когда меньше всего это было ему нужно. Он вроде бы уже успокоился и не искал. Но, зайдя в помещение магазина, он увидел ее. Ту, которая, как он считал, наконец-то станет тем пазлом, которого не хватало ему. И начал примерять. У него вновь зажегся взгляд, он словно сбросил с себя опутавшие его оковы налипшего социума. Все мнения и взгляды не его.

Он подошел и взял ее. Врубился в самую середину. Такая вся небольшая, понятная с момента первого прочтения, в красивой обложке. Он стоял смотрел, листал и читал, тут же, у прилавка. Не замечая времени.

– А есть продолжение? – вдруг спросил он в пустоту, подняв голову спустя несколько часов.

– Обещали написать, – загадочно заулыбалась приветливая продавщица, – эту покупать будете?

– Да-да, я возьму, напишу автору в соцсеть, это гениально, это требует продолжения. Я очень люблю книги, и многие повидал, но такой как эта… Впервые, я так возбужден и вновь вдохновлен на движение вперёд. Теперь передо мной открыт мир практика. Мне надо познакомится, – проговорил мужчина, и, оплатив покупку вышел из магазина.

Теперь он искал в социальной сети, свою музу. Нашёл. Эх, она долго не отвечала ему.

Но он дождался.

Теперь уже вместе они написали следующую успешную книгу.

Земные отношения

– Что ты хочешь от меня? – спросила Елена в пустоту, – я устала ждать.

И правда, она звала Павла, и уже не первый раз, туда, где была однажды. Где чувствовала себя ни победителем, ни проигравшим. Она любила скорость, драйв.

А он? С ним она чувствовала себя не в себе. Ему нравилась скорость, но лишь как воплощение дикой стиляжности. Вот я какой, глядите, йоухууу!

Она же любила скорость за свободу. За ощущения бешено стучащего сердца. За подъем адреналина в организме. Он катал ее на мотоцикле и не раз. Ей хотелось кричать, и она кричала. Обнимая его такое любимое тело.

Они ездили по ровным дорогам, и по бездорожью. Знаете, что самое любимое? Она вспоминает как катались, а потом бежали под дождем домой. Ливень. Они были все мокрые. Придя домой и не проходя в ванную, они занялись любовью, это были волшебные ощущения. А потом мыться вместе в ванной, а утром завтракать.

Елена любила утром покушать в кафе. Выпить ароматный кофе и съесть яичницу по-английски с беконом.

Павел был на своей волне. По – мужски молчалив, но угрюм.

Тогда он отвоевал ее у всех, сказав:

– Раз ты решила быть со мной, то будь и ночью, и днем, – она верила ему. Нежно, непринужденно, как девчонка. А потом.

Однажды весной он сказал:

– Все, я уезжаю. Мы провели прекрасные зимние месяцы, мне пора домой, – что с ней было: она рыдала, она выла в подушку…

Так повторялось еще не раз и до, и после, и с другими…

Но он поступил иначе. Тогда согласился на отсрочку расставания. Они какое-то время общались между городами. Потом она его бросила, внезапно для него, просто позвонила и сказала:

– У меня есть другой, все…

– Ты что, хотя бы сказала, чтобы я остановился, а то я за рулем, а ты такое говоришь… – услышала Елена в ответ.

Больше они не говорили, только как – то раз, она поздравила его с днем рождения. По голосу она слышала, что он удивлен и рад.

Павел вернулся неожиданно для всех. Спустя 10 лет. Как ни в чем не, бывало, появился на красивом, начисто вымытом мотоцикле.

– Садись! – скомандовал он.

– Никуда я с тобой не поеду! – повысив голос, сказала Елена.

– Не дури, садись! Ты всегда мечтала о скорости! Поехали, прокачу! И этот красавец твой! – улыбаясь вновь проговорил Павел, приглашая жестом руки на заднее сиденье мотоцикла.

Елена мялась, крутя поясок от платья в руках. В конце концов сила мечты оказалась сильнее, чем горечь предательства. Она села на мотоцикл, обняла торс водителя. И они поехали кататься. Ярко светило солнце. Плотно прижав ноги к основанию мотоцикла, Елена распростерла руки в стороны и, крича во весь голос, бурно радовалась, ощущая легкость в себе. Это ощущение стоило многого. Она была благодарна Павлу за самые яркие, разные минуты в ее жизни.

Наивность

Ирина была обычной девочкой, но чем – то незримо отличалась от других детей на улице. Так говорили взрослые. Она росла, дружила, гуляла, как все. Ее любили и не любили, отношение людей к ней было разное, конечно.

Однажды, будучи уже взрослой 20-ти летней девушкой, Ирина, приехала к подруге на день рождения. Девушки засиделись. И она осталась ночевать у Софьи.

В одиннадцать часов вечера девушки решили пойти гулять и зайти к знакомому.

– Классный парень, Ир – убеждала Софья, – пойдем. Мы со Светой пойдем. А ты?

– Ну что мне без вас гулять что ли? Странная ты Сонь. Иду с вами – и Ирина поплелась за подругами.

– Да ладно тебе, расслабься. Чего ты испугалась? – Лето было на улице. Тепло. Не очень-то и темно. Так, гуляя, девочки дошли до дома друга Софьи.

– Ну что, идем? – спросила Софья.

– Конечноооо, пошлииии, так интересноооо, – шуточно затанцевала и затянула Светлана.

– А, что Вы мне выбор оставляете? Ночью я не могу уехать домой. Денег на такси у меня нет. Идем.

И они зашли в подъезд. Поднялись на второй этаж. Позвонили. Ребят дома оказалось двое.

Один такой белобрысый и очень неприятный. Другой такой сладко-смазливый, что, аж приторно, но красив. Ирина, сразу оценила их, едва только взглянув на ребят.

– Привет, девчонки! – радостно почти что запрыгали ребята.

– Пойдемте в комнату – сказал Саша.

И парень со снежными волосами пошел вперед. Это была его квартира. Мы все сидели в комнате и смотрели телевизор, болтали и пили вино.

– Пойдем, – сказал Саша и стал увлекать за собой Ирину. – Куда? Зачем? – удивилась она.

Но пошла за ним. В другой комнате стояло две кровати. На одной из них сидел Дима. Он с хитринкой посматривал на вошедшую Ирину.

– Останься с нами – сказал он.

– Как это? – не очень-то, ожидая такой поворот, проговорила Ира, больше для себя, понимая, о чем он.

– Останься, – запросил Саша и стал гладить Иру по руке. Отчего девушка еще больше сжалась.

– Я подумаю – она тихонько убрала руку от него.

– Ты где, Ирин? – влетела в комнату Соня, – нам надо идти домой. Уже два часа ночи. Пойдем.

И девчонки засобирались. Но Саша их остановил: подождите, девочки, сейчас я приду.

К Ире подошел Дима.

– Пойдем – сказал он.

«Красавчик» пролетело в голове у Иры. Вино все же затуманило голову и снизило защиту, хотя она только пригубила напиток. Или это общая обстановка, невозможно же находиться в напряжении весь вечер.

– Куда? Сейчас девчонки пойдут и я с ними – стала сопротивляться Ира.

– Да что их ждать… Пойдем, внизу их подождем… – потянул за руку ее Дима.

«Что может случиться на улице?» подумала Ирина.

– Ладно, пойдем! – и они побежали по лестнице вниз. На улице не было ни одного человека.

От подъезда Дима быстро увлек Иру в сторону, к столу на детской площадке, а потом за бойлерную. И вдруг прижал спиной к стене. Начал целовать. Ирине понравилась эта игра. Но она боялась. В ее 20 лет у нее еще не было парня. Нет, она целовалась, и все… а тут такой напор…

Ирина поддалась. Он целовал, обнимал ее, а потом вдруг расстегнул свои брюки и начал опускать ее вниз.

Она оцепенела и подчинилась. Было неприятно. Но где-то внутри, теперь уже, боясь его, она слушалась и ждала, когда все это закончится. Все.

Сколько это продолжалось, она не знала, только почувствовала кисловатый вкус во рту. Он поднял ее с корточек. У подъезда не было никого. Странно. Они поднялись опять в квартиру. Открыл Саша.

– А девчонки ушли уже – сказал он, взглянув на них.

– Проходи, – подтолкнул Ирину внутрь квартиры Дима.

– Нет, нет, я пойду – сказала Ира.

– Куда ты пойдешь, на улице ночь – проговорил Саша – подожди, сейчас. И он ушел, вернулся с кофтой в руках пошли.

– Ты такая белая вся – посмотрел внимательно на Иру Саша.

– Да идите вы, – почему-то махнул рукой Дима – я пошел спать.

Ира вышла с Сашей на улицу. Они повернули за угол. Пошли вперед, почти не разговаривая.

Девчонки недалеко стояли в остановке.

– Что ж Вы меня не подождали, девочки, – спросила Ира.

– Ты куда-то пропала, вот мы и ушли – ответила Соня.

– Да, да, да – опять танцевала Светка.

– Ладно, я тебя проводил, давай пока – сказал Саша больше Ирине, чем всем остальным, и ушел…

Пару лет спустя, у Ирины появился парень, по иронии судьбы, встретила она его у Софьи на вечеринке.

Как-то взяла и выложила все про случившееся с ней. Спустя некоторое время, Егор признался, что отомстил за нее.

– Ты с ума сошел, что ты сделал?

– Дима в больнице и у него проблемы с печенью, второй убежал, правда. – Егор опустил глаза.

– Не надо было так, но спасибо тебе, – сказала Ирина, обняв Егора.

Больше об этих ребятах она ничего не слышала.

Разговор

Заглянем с тобой, мой читатель, в атмосферу конца 19-го века.

– Там, где семья, там радость и общность разных людей. Не правда ли? – спросила толстушка, погружая в себя очередную конфету.

– Не правда – визгливым голосом ей ответила худенькая, носатая молодая женщина, – что вам нужно? Вот вам, да, да, вам? – вскинула она руки по направлению к проходящей мимо по улице прохожей.

– Вы о чем? – спросила дама удивленно, она просто проходила рядом и никак не ожидала такого выпада к себе.

Ресторан, в котором находились женщины, был небольшим. Основная часть его работала летом. На веранде сидели еще люди, тут было свежо и прекрасно. Зеленая листва деревьев свисала низко, так что прикрывала часть столиков, образуя своеобразную живую стену.

– Да я все о том же, – прокричала Ирма, уже сестре, – когда я была еще маленькая и наблюдала за отцом с матерью, как они то миловались, то ругались так, что клочья летели. Я часто думала, что вот вырасту и все, понимаешь, все! – и она посмотрела в сторону проходящих мимо мужчин.

Один из них мило улыбнулся, дотронувшись до своей шляпы, немного приподнял ее от головы, чуть наклонившись в поклоне.

– Что все? – спокойно спросила толстушка.

– И не буду продолжать род. Зачем это все? – обидчиво отворачиваясь от мужчины, сказала Ирма.

– Ну и сколько тебе лет сейчас? 25?! – Мадлен не понимала сестру. Она задавала себе вопрос, что с ней происходит, и не находила пока ответ, – и ты, что так ни разу и не продолжала? Самое время начать! – толстушка заливисто расхохоталась, переводя разговор в игривое русло.

– Да, что ты себе позволяешь! Да, я просто обижусь на тебя, сейчас встану и уйду! – и Ирма погрозила Мадлен кулаком.

– Ну, что ты? Посмотри, как ты взвинчена, тебе давно уже нужен мужчина, и, конечно же, дети, – Мадлен улыбнулась, – вот если бы ты действительно задумалась о том, что значит продолжать род, такого бы не было, – опять спокойно заметила довольная жизнью дама. – Сестра, ты всегда была такой авантюристкой, что с тобой случилось?

– Парадокс, но я влюбилась. А он, дурак, – зарыдала вдруг худышка и заплакала.

Этого Мадлен никак не могла ожидать. Она и сама растерялась было. Но тут с соседнего столика один из мужчин подал Ирме свой платок.

– Вот, возьмите, мадам! – и он посмотрел на нее так дружелюбно, что Ирма на минуту затаила дыхание и перестала всхлипывать.

– И, почему же? – вернула Мадлен ее обратно, – благодарю, сэр, она мадемуазель еще! – ответила она за сестру.

– Мадлен!..

На город опускался вечер и неяркие огни загорались то тут, то там. Вот и в ресторане поставили свечи на столах. Обстановка становилась все романтичнее и романтичнее. Официант принес теплые вязаные пледы и положил их на плечи посетительницам.

– Мы познакомились случайно. Я гуляла вечером по парку одна. Забрела в очень отдалённый угол и даже не заметила, что он шёл за мной. Собираясь идти назад, я развернулась. Каково же было моё удивление, когда я увидела Петера. На секунду я напряглась. Мало ли что. Но он подошёл ко мне и сказал, что решил проследить за мной, что бы я не наделала каких глупостей. С тех пор прошло уже три недели, а мы даже за руки не держались. Он боится ко мне прикоснуться, – начала сестра, сквозь хлюпанье носом.

– А ты, значит, хочешь прикасаний. А как же то, что ты сама не подпускаешь его к себе – решила пошутить Мадлен.

– Ничего ты не понимаешь, я же дама, я не могу делать первый шаг, может он совсем об этом не думает – отвернувшись, сказала уже спокойнее Ирма, – хотя, мы говорили с ним о семье, о детях.

– Конечно, как же, имея троих детей, пережив двух мужей…Мне 40 Ирма, 40…и я довольна жизнью, черт побери. Официант – еще конфет, – крикнула в пространство ресторана толстушка.

– Я вижу, довольна она, не объедешь на лошадях, вспомни, какая ты была. Стройная, аккуратная. Вот и я боюсь, ссор, расставаний, боже упаси, смерти. Лучше уж одной быть – и у нее опять начали краснеть глаза.

– А так, без мужа, с тобой не может ничего случиться? Не могу этого утверждать. Примеров вокруг достаточно. Любимая моя сестричка, это жизнь. Дети забирают часть красоты родителей. Да, не рискуя, ты не узнаешь ее вкус. Хоть я и растолстела, как бочонок, но в нем мед – захохотала толстушка – и каждый, кто решится отведать его, останется со мной.

– Так у тебя же уже есть муж? – повернувшись к сестре, сказала Ирма.

– Конечно, только он знает вкус моего меда – Ирма покраснела, слушая откровения сестры.

– Я вот, что придумала. Пожалуй, нам с Петером надо придумать поездку в Венецию, пока нет малышей, а они же обязательно появятся, ведь да? Как только я позволю поцеловать себя. Убедила сестра, так уж и быть завтра же мы пойдем на вокзал за билетами, – и она приложила руку к щеке, будто задумалась, – посмотрю, как он будет себя вести вдали от дома.

– И будь посмелее ты, если он не смел, – это я, Мадлен, твоя сестра, тебе говорю, а я плохого не посоветую.

Дамы поднялись из-за столика, оплатили счет и вышли из ресторана. И только видно было их пышные платья, юбки, раскачивающиеся в такт при ходьбе, изысканные шляпки и зонтики в пол.

Тетушка Дринк

Д.Д.: – Эй! Как жизнь? Выпьешь?

Б.: – О! ты откуда это Дикий Джон? Давай!

Д.Д.: – Спустился с гор в Колорадо.

Б.: – Какими судьбами в «Диком Мангусте»?

Д.Д.: – Приехал на зов тетушки Дринк.

Б.: – И тебя позвала эта старуха. Зачем она нас опять собрала, тебе сказали? Чокнемся!

Д.Д.: – Нет. Но чуется мне, как в прошлый раз, соберет вместе и отправит решать проблемы коренного населения!

Б.: Ты смеешься? Увеличение числа? Помнишь Покэхонтас, «Она игрива», м-м-м-м-м и нежна! Черт возьми! Выпьем!

Д.Д.: Билл, стоп, остановись, дружище. Я помню, Доли, мою «лазурную птицу»!

Б.: Девчонки из племени были хороши, одни их смуглые ножки и длинные черные косы чего стоят! Приподнять подол их юбки и провести вверх от лодыжки к…ну…ты понимаешь меня, Джон?!

Д.Д.: – Ты просто не знаешь, какая она моя Доли, словно колибри, взмахом своих крылышек аккуратно задевала моего парня руками и губами. А я, теребил слегка ртом ее торчащие сосцы и опускался ниже между ее ног, постепенно раздвигая их, и проводил там свое время, хотя, было, спускался и ниже, целовал каждый сантиметр, доходил до пальчиков ступней и обласкивал каждый с большим аппетитом…

Б.: – Джон, Джон, ты здесь? Налей еще!

Д.Д.: – Девочка бы сейчас не помешала, пойдем, надо развлечься…

Б.: – Нет, я же не договорил, после моей игривой малышки, только вслушайся в ее имя, Покэхонтас, мне не надо никого, я дал клятву верности. А слово ковбоя, серьезное слово. «Она игрива» всегда готова была меня принять на белоснежных ароматных простынях. Она никогда не прогоняла, даже, когда я как-то, раз пришел к ней весь в грязи и пыли, как свинья пьяный. Она называла меня почтительно: «Белый Человек» и сейчас называет, и ждет. Я не могу ее предать. У нас дети.

Д.Д.: – Эээээ, старина, да ты влюбился и женился! Раньше я знал другого Билли! Где твое лассо, быстрый конь и пыльная одежда?

Б.: – Покэхонтас постирала и следит за моей одеждой и едой, конь во дворе. Где же эта тетушка? Как давно я не разговаривал с тобой мой друг Джон. Порядочно же надрался я виски. Все говорю, что стал другим, ребятишки, жена, лассо необходимо мне только для коров, а сам сегодня сплоховал. Увидел вывеску на салуне «Дикий Мангуст» и решил дернуть стариной. Выпью еще и пойду – ка домой. Раз в год можно. Ну ее эту тетушку, приду в другой раз, еще через год.

Вакансия

Женщина пожилого возраста сидела дома одна, дети выросли, да и внуки подросли.

«Пора подумать и о себе», – так, смотря в окно думала Изольда Леопольдовна, – Ну что, теперь я уже никому ничего не должна. Время для себя. – она тихо поднялась, открыла ноутбук, благо ее научили пользоваться компьютером в центре социальной защиты.

«Такие там милые девочки работают, – подумала она и предвкушая онлайн, потерла руки – так поищем, Изольдочка, чем заняться!».

– Алиса, вакансии, горы, хочу в горы! – проговорила старушка.

– Сейчас найду, – ответил компьютер.

– Совершенно сказочно! – ответила ей Изольда.

– Сказочные вакансии, – поправился компьютер.

И первая же ссылка вывела на вакансию – «Сказочный смотритель пика Килиманджаро».

«Почему, нет?!» – решила старушка.

– Куда отправлять письмо? Как это, а вот – Емейл! Открываем!

«Дорогой Алексей Алексеевич!

Возьмите меня! Активная старушка 70 лет, желает поехать и подняться в горы! А так как дети и внуки уже выросли, я могу посвятить время любимому занятию! И я выбрала вашу компанию! Мне, кажется, так романтично «Смотритель пика Килиманджаро!»

Резюме я составлять то не умею, напишу вам так. Родилась я в глухой деревне на Урале. Гуляла в девичестве по горам. Потом муж увез в город. И на этом горы для меня закончились.

Опыт работы: была музейным смотрителем всю жизнь, в музее Рерихов. Смотрела, смотрела на эти горы, на людей, что приходили и смотрели. Я мечтала, они мечтали. И вот теперь, я могу поехать и подняться вновь, как в детстве в горы, только теперь уже выше, ну и старше же я уже стала. Английский язык на уровне. А что было делать в музее, поучивала потихоньку.

Я исполнительная, домовитая, разговорчивая, зрение острое, дальнозоркое».

– Вроде бы все. Отправляю. С богом! – и Изольда Леопольдовна, перекрестив компьютер, нажала на enter.

Детские страхи

Вера осталась дома одна. Так уже было не в первый раз. Мама уходила каждое утро на работу и приходила только поздно вечером. Но Вера впервые осталась одна дома сейчас, зимой.

За окном шёл снег, так медленно, так пушисто ложился на землю. Впрочем, как он ложился Вера не видела. Она боялась смотреть близко в окно. Ей казалось, что за ним, за стеклом, живут невидимые люди, которые просыпаются, как только начинает темнеть. Она даже видела однажды старого сгорбленного старичка. Он звал её, манил за собой. Она пошла за ним, но, сделала только пару шагов, когда мама остановила её. Тогда она была дома, а сегодня её дома нет.

И вот уже темнеет, Вера смотрит на окно из глубины комнаты. Не включая лампу, она смотрит дальше, на фонарь за окном. На приглушенный жёлтый свет.

Из ниоткуда появляется старик, он держит за руку девочку, наверное, такого же возраста, как она.

Девочка зажала медведя в руке и плачет, видно, как слезы стекают по ее щекам.

Вера тихонько, спиной двигается по полу глубже в угол. Она забыта даже свою игрушку. Взгляд её полностью устремлен на окно, фонарь, старика и маленькую девочку.

Постепенно Вера наполняется решимостью помочь девочке. Она поднимается, разбегается из глубины комнаты и выпрыгивает в окно.

А ты мне веришь

Маша сидела у дома и ждала Василия. Он сказал, что сегодня устроит ей испытание на доверие. Зачем это, она не понимала. Ребята только начали встречаться и вовсе не знали друг друга. На дворе было лето, стояла жара, и даже в тени невозможно было укрыться +29.

– Как же жарко, уф! Где же он?

Она сидела, обмахивала себя рукой и думала: доверие, доверие, доверие.

– Да пошел ты к черту со своим доверием! – крикнула она в пустоту улицы, думая, что все равно никто не услышит ее.

Но как раз мимо проходила пожилая женщина. Она подошла к Маше и аккуратно спросила:

– Кто, милая!

– Слушайте, идите, куда шли! – огрызнулась Маша.

– Чеж ты огрызаешься, когда тебе помощь предлагают? – не поняла реакцию девушки женщина.

– Ну, вот объясните мне, как вы можете помочь? – спросила Маша, нервничая.

– Ой, девочка, я много лет прожила. Расскажу свою историю тебе. Только скажи, чего злишься то сама?

– Ну, хорошо, скажу. Есть у меня парень, Василий. Он решил мне устроить урок доверия. Вот, сижу, жду, – проговорила Маша.

Женщина положила свою сумку и села рядом на скамейку. Оперлась о свою палочку и начала говорить:

– Ох, девочка! Доверие, это самое важное, но приходит оно не сразу, много еще воды утечет, пока вы начнете понимать и примете друг друга, – и женщина погрузилась в воспоминания:

«Я всегда боялась нырять. Мы шли с моим Димой купаться. Нам и было то года по 22. Людей на пруду было очень много, прямо бурлило: дети, женщины, мужчины. Сложно было меня уговорить, что бы я не боялась. И вот мы зашли в воду.

– Брр… холодно – сказала я. И начала активно двигать руками и ногами, а затем и немного нырять, стараясь согреться.

Но заныривать в воду не особо получалась. Боялась толщи воды над своей головой.

Спустя некоторое время, Дима говорит мне:

– Иди ко мне. Обними меня ногами за талию. Давай. И я с тобой присяду в воду. Задержи дыхание. Я очень боялась… Как мне доверять? А вдруг он задержит меня под водой так долго, что я не смогу вынырнуть?

Страх умереть перекрыл все страхи. Как доверить себя даже хорошо знакомому уже человеку не в ущерб себе? Долго я не могла отпустить ситуацию и абстрагироваться от всех мыслей. Мы заныривали раз, два. Толща воды закручивала меня, попадая в уши, нос и рот. Я не могла открыть глаза, и, держась за руки моего мужчины, начинала бешено брыкаться в воде. Дима поднимался. Но он настаивал на своем, нырять еще и еще раз, пока я спокойно не выжду некоторое время. И в следующий наш нырок я вдруг перестала бояться, отключила контроль, доверилась. Это были волшебные ощущения.

И человек рядом волшебный, который просто заставил меня начать ему доверять. И какие бы преграды не возникали на семейном пути, я уже не боялась, а знала, что человек всегда поддержит меня».

– Вот, девочка, а живем мы вместе в этом году уже 50 лет, на днях будет, – проговорила женщина и начала подниматься со скамейки.

Маша сидела, смотрела и не могла ничего сказать. А тут уже вышел Василий из подъезда. Он увидел сидящую женщину и воскликнул:

– Бабушка! Здравствуй! Ты приехала, как же мы давно не виделись с тобой, – и он крепко обнял пожилую женщину, расцеловав в обе щеки.

– Привет, привет, внучек! – заулыбалась она, – это твоя девушка что ли?

– Да, бабуль! – смеялся молодой человек, – мы едем прыгать с парашютом.

– Как с парашюта? – воскликнула Маша, – я не поеду.

– Ты хочешь научиться мне доверять?

Бабушка хитро улыбнулась.

– Весь в деда!

Маша покраснела, ей, почему-то стало очень неудобно. Она взяла за руку Василия и сказала:

– Хорошо, пойдем!

Они попрощались с бабушкой и сели в машину.

На аэродроме было немного желающих ощутить свободу от высокого полета. Но ребята сели в самолет и полетели. Машу плотно пристегнули к Василию и выкинули за борт. Они летели, она внизу, он сверху. Как же это было прекрасно – сила полета! Маша чувствовала Василия всем телом и кричала, просто кричала во все свое девичье горло, так ей было ново, страшно и интересно одновременно. Дух просто перехватывало. Свободаааааа!

Они приземлились, Маша обняла Василия:

– Это потрясающе! – только и смогла сказать она.

– Теперь ты мне доверяешь? – спросил, смеясь, молодой человек.

– Безусловно!

Петушок да Курочка

Петух Петька наблюдал за своими курами сидя на насесте. Шурка, Мурка, Лерка, Дерка, Лонька, Дунька, Клунька, Мунька, сколько их он давно уж потерял счет!

Пойдет, потопчет, потопчет, разгонит всех. Крылья в стороны, да как начнет ими махать. Да и:

– Ку-ка-ре-ку!!!! Девчонкииии!!! Я иду!!!! Или пришел)

Но вот все куры как куры, а одну тут новехонькую принес дед, откуда – никто не знал. Такая рыженькая, не как все, перышко к перышку. Уж очень Пете хотелось пощипать ее, да потоптать.

Он и так зайдет и этак. Не поддается.

– Петр Петрович, какой вы, однако настойчивый, ко-ко-ко-ко! – и Петя отходил, не трогал, прямо, как юнец себя чувствовал.

А дело то было в деревне близ речки. И играли там этим летом свадебку. Сами понимаете, что в доме есть, все на стол несли.

Ну и пришел как-то дед курей отбирать в суп, да на жаркое.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь! Так, – задумался дед, – и ты Петр пойдешь, хватит курей топтать, пора и честь знать.

– Ку-ка-ре-ку!!!! – взметнулся от деда Петя, очень уж ему не хотелось на стол. Жить нравилось. Насестом с курами заведовать.

– Ну, подожди, – сказал дед, – вернусь за тобой. И он вышел с тремя курами, закрыв за собой дверь.

И тут, на удивление Пети, рыженькая курочка, вышла из сбившейся в угол толпы кур. Подошла к Пете и говорит:

– Петь, тут лазейка в стене есть. Я на случай твоих активных приставаний долбила, да щипала и выщипала дырку. Пойдем!

– Да, ты что!!! А дед-то как?

– Да, ладно тебе. Он же варить тебя хотел. А я предлагаю убежать из курятника. На мир посмотреть, – кудахтала Рыжая.

– Откуда ты то знаешь, что там что-то интересное? – спросил Петя.

– А я бегала со двора, пока никто не видел, – заливисто закудахтала Рыжая, – решайся, Петь!!! Другой возможности уже не будет у тебя. Дедушка-то, вон, возвращается. Смотри!

И она, повернувшись, зашагала к дальней стене. Тем временем дед приближался:

– Ох, еще шесть курей надо отнесть, ладно Петра Петровича возьму, долго он мне служил, жалко, ну да делать нечего, Марьюшка же в замуж выходит – проговорил, вздыхая дед, и зашел в курятник.

Глядь, а Пети-то уже и нет, ушел он вместе с самой красивой курочкой. Метнулся дед на двор, а их и тут уже след простыл. К реке ушли. Туда дед уж не пошел сегодня.

Бывает и так

Соня и Николай сидели в ресторане. Он и она. Николай работал… Соня смотрела и помогала.

Пришли коллеги. Возникли острые дебаты. Николай и Соня переглядывались друг с другом, стараясь долго не смотреть.

– Что ты все смотришь на меня, – разорвал тишину внутри нее Николай, сказав вслух, при всех, те слова, которых она боялась больше всего на свете.

Ребята вышли на перекур. Николай полу прилёг на диванчике в зале ресторана. Как выяснилось потом, у него болела голова. Соня придвинулась к нему.

– Ну не начинай, а? Итак, голова болит… – протяжно простонал он, хватаясь за голову, – и не подходи ко мне ближе, а то я за себя не отвечаю.

– А мне так хочется дотронуться до тебя, – робко сказала она.

– Вот поэтому ты на расстоянии от меня сидишь, – резко отрезал он.

Ей стало грустно оттого, что она не могла никак открыться, как она относится к нему. Так, что никакая работа в голову не идет. А ему, видимо, все равно.

А о чем думал он? Он боялся ее? Она думала, что да. Интересно, а мужчины тоже могут бояться?

Вероятно, они кажутся нам сильными и смелыми? Хотя боятся и нервничают также, и особенно искусно, «дергают за косички» взрослых девочек, которые нравятся.

– Ну, хорошо, – в очередной раз подчинилась ему она, немного отодвинувшись.

Они сидели весь вечер на расстоянии. Николай, как всегда, оставил ее после общего собрания, поработать индивидуально. Они работали и говорили о работе, сидя на расстоянии друг от друга.

Николай показывал ей, как написал текст, просил прочитать и оценить. Она послушно читала и комментировала, наслаждаясь его присутствием.

– Вот, смотри, тут я бы изменила пару слов. А этот «кусок» текста, прямо отлично! – восклицала восторженно Соня.

И он на месте, при ней писал, писал за 20 минут. Четко, понятно, правильно. Она восхищалась им и его профессионализмом. Видимо, чересчур. Наверное, это было очень видно.

«Что же я делаю?» – проносилось у нее в голове, – «надо уже уйти», – но у нее не хватало смелости.

– Ну, все, на сегодня все, давай, пока! – как ни в чем не бывало, он поднялся с дивана и стал собираться, – ты еще посидишь?

– Да, я пойду позднее, мне надо еще подумать, – ответила она ему грустно. Но он словно не заметил.

Николай ушел. Соня наблюдала за ним, как он исчез в дверях ресторана. Затем взяла телефон в руки и погрузилась в чтение, хотя читала, автоматически перебирая глазами буквы на мониторе. Через минут десять бесполезного чтения, она встала, собрала сумку и пошла домой. На улице играли «Прощание Славянки», готовились к 9 мая.

Живая кукла

Сегодня утром на станции, ожидая электричку, Марина увидела девочку, лет девяти. Она держала в руке куклу. Знаете, такую, советского образца. Волосы ровными рядами загнаны в пластмассовую черепушку. Огромные подвижные, но неживые глаза на лице. И чем-то эта девочка захватила ее?

На Марину смотрели два больших, явно не выспавшихся и уставших глаза.

Вокруг её глаз были розовые затертые круги на коже, она недавно плакала.

– Интересно почему? – подумала Марина.

Хотя ей все стало ясно, как только она услышала, как с ней говорит её мать.

Она просто кричала, все громче и громче, повышая голос все выше и выше и на высоких нотах.

– Ты видишь, у тебя руки все в краске, где ты умудрилась испачкаться? – вопросительно и громко сказала мать.

– Мама, я… – начала было дочь. – Не хватайся руками за футболку! Видишь, видишь, ты посадила уже пятно!!!! – визгливо и явно для всех, сказала она, – я не могу тебе покупать опять новую, будешь сама стирать! – резюмировала она.

Девочка, наклонив голову, стояла около матери. Такая красивая в своём невинном возрасте. Белые кудряшки попадали на лицо из туго затянутых в пучок волос. Нежная прозрачная кожа лица. На нем два больших серых глаза, в которых взгляд безропотного подчинения и неприкословия матери. И крупные пухлые губы, этакой «уточкой», как говорят. Одета в спортивную, возможно, теннисную форму: белая футболка туго обтягивала торс, коротенькая юбочка, подчеркивала красоту девичьих ног в носочках. Вся такая ладненькая и хорошенькая, что на контрасте с матерью смотрелось ещё беззащитнее.

А мать? Взрослая, опрятно одетая, женщина лет 45–50. Может это не мать, подумалось Марине. Как-то уж чересчур строга она с ней. В электричке они ехали напротив.

Марина невольно задумалась, а что у девочки творится дома? И она почему-то представила себе большую залу и высокие потолки, огненный камин и двух доберманов черного цвета. Это была библиотека, в ней стояли книги с пола до потолка. Был приглушен свет. Знаете, как в самых лучших традициях старых особняков. Плотные бархатные бардовые шторы, сквозь которые не проникал дневной, да и более яркий солнечный свет. И казалось, что комната находится в вечном полумраке. С пыльными антресолями, на которых водятся пауки. Посреди комнаты стоял большой диван и стол красного дерева. На столе стояла лампа, а рядом на стуле сидела девочка и читала. Такая маленькая, и листала книгу почти, что с нее ростом. Рядом спала мать на диване, она интересно завернулась калачиком в шаль, на ней надеты были шерстяные носки и, освободившиеся из-под платка светлые волосы, спадали до ковра на полу…

И все бы ничего, но одна увиденная деталь не давала Марине покоя. Она заметила на руках девочки волдыри, некоторые, видно было, что нарывали. Девочка стояла с поднятыми вверх ладошками и не могла сомкнуть пальцев. Что только не приходило Марине в голову, что это может быть. Хотя одна версия, что такая, как эта крикливая мамаша могла бы и наказывать ее так, приближая руки к огню. Жуть.

– Бэлла, Бэлла, куда ты смотришь? Мы выходим, пошли! Не смотри по сторонам, я тебе говорю! – прозвучавшие слова вырвали Марину из забытья. А мать, взяв выше локтя ее за руку, вывела из электрички. Видно было, как девочка нервничает. Почему интересно?

Марина выскочила из дверей в последний момент, еще чуть-чуть и они захлопнулись бы и не дали ей пройти. Она быстро пошла за девочкой и ее матерью. Они дошли до переулка и свернули налево в большой кирпичный двухэтажный дом. Марина подбежала к дому и заглянула в окно.

Мать спешно раздела девочку в коридоре, отхлестав по щекам. Взяла за руку и довела, до какой-то двери, открыла ее в темноту и посадила девочку туда. Бэлла кричала, звала на помощь. Но некому было. Спустя почти час мать вернулась и открыла дверь, девочка казалось, что спала, ее волосы были растрепаны, телом она лежала на голом полу. Мать подняла ее и почти волоком поволокла куда-то. Марина перемещалась от окна к окну, только чтобы увидеть и понять. В этой комнате! Вот!

Мать подвела девочку к камину и сунула руки Бэллы близко к огню.

– Боже мой! Я была права! – воскликнула Марина, не удержавшись.

Девочка закричала от боли. Подбежали собаки и начали вылизывать руки Бэллы, чем делали, конечно же, еще больнее. Но она уже не могла сопротивляться. Затем мать усадила ее на стул, надела на нее манишку и начала кормить. Голова девочки то и дело опускалась вниз, отворачивалась от матери. Но женщина продолжала настойчиво пихать ложку за ложкой в рот дочери. Жидкая масса, похожая на кашу вылезала обратно. Видно было, что мать ругалась и запихивала ее вновь в рот девочки.

«Живая кукла» – подумала Марина, стоявшая как приросшая к окну. Позади нее уже опустился вечер, стемнело, а она никак не могла поверить в то, зачем наблюдала.

Покормив Бэллу, мать утащила ее куда-то. Сама девочка отказывалась идти. Их не было минут 10. Вернулись. У девочки явно были мокрые волосы. Мать начала одевать ее, не давая даже намека на сопротивление дочери. Одев по – кукольному в бантики и рюши. Мать положила дочь на кровать, подвернув одеяло. Выключила свет на стене в комнате и ушла.

Марина отпрянула от стекла и пошла по направлению к электричкам:

«Что же делать? Заявить куда следует или оставить все как есть. Страшная живая кукла, что же будет с девочкой дальше?» – она шла по улице и решительно не понимала, как поступить.

«Что еще может сделать, явно сошедшая с ума мать, обращавшаяся с собственной дочерью, как с куклой. Пожалуй, надо идти в участок». – и Марина, еще немного подумав, пошла по направлению к улицам и домам города.

Мечта

– Как написать то, о чем думаешь? О чем мечтаешь ежеминутно? Что заполняет твои мысли постоянно в каждом дне, в каждой минуте, секунде – так сидела и размышляла белокурая девушка на скамейке на набережной Невы.

Она смотрела вдаль и мечтала, совсем как Ассоль, мечтала о корабле, который придет, а с ним вернется и ее любовь. Эта мечта не давала покоя, она будоражила мысли и чувства и не позволяла спокойно спать. Девушка опять и опять приходила на одно и тоже место, чтобы увидеть его. Что бы обнять и расцеловать его. Она представляла себе, как встанет со скамейки, завидев, большой парусник и подбежит ближе, к самой кромке реки, чтобы быть самой первой, которая заметит его на корабле. Что бы больше никому его не отдать. Обнять и не отпускать.

И он, непременно будет смотреть на нее, не отводя взгляда от лица. Смотреть, как она изменилась, какие морщинки появились вокруг глаз. Он скажет ей:

– Какая ты красивая, любовь моя! – и поднимет ее на руки.

От радости она расправит свои, как крылья, так, что почти взлетит, крича:

– Даааа! Я дождалась! Пойдем, побежали за мной, я покажу тебе кое-что!

– Куда ты меня ведешь, скажет он! Я давно не был дома, соскучился, пойдем домой!

– То, что ты увидишь, порадует тебя. Пойдем! Я покажу тебе свою мастерскую! – и она настойчиво тянет его в дом, стоявший неподалеку от реки.

Они заходят в темную парадную, проходят немного к свету, к двери. Она достает из кармана связку ключей и открывает замок, нажав на дверь, широко распахнув ее. Та скрипит. Приглашающим жестом она показывает ему, что ждет внутри.

– Моя святая святых! Смотри! – и он входит. То, что он видит, невероятно поражает его.

Большая светлая зала с большими от потолка и почти дол пола окнами, через которые проникало солнце. Посередине стоял мольберт и стол, на котором лежали краски, кисти и другие принадлежности. На стенах висели, а на полу стояли картины, ее акварели. Он знал, что она рисует, но что бы так и столько картин, что можно было сделать выставку, он и не думал никогда.

– Меня не было 5 лет. Ты время зря не теряла! Очень рад! Действительно рад! Поражает! – просто и коротко сказал он.

Другой реакции она не ждала, он всегда был сдержан.

– Я купила это помещение, оно мое. И из окна я могла наблюдать за кораблями, что приходят и скучать, скучать, скучать…

– Что ж ты, дуреха, скучала? Ты же знала, что меня не будет несколько лет. Что я вернусь не скоро, – сказал он и обнял ее.

– Я тоже скучал, но не было возможности тебе звонить и писать. Теперь я буду с тобой. Стану позировать тебе, хочешь? – и он постарался принять позу.

Получилось забавно. Она рассмеялась.

– Теперь ты не уйдешь? Останешься тут? Все тебя перевели и больше не заберут от меня? – затараторила она, – тогда я спокойна. Я буду продолжать писать картины и ждать тебя с работы.

Он обнял ее:

– Нежная моя, как я рад ощутить себя дома. В твоих теплых объятьях.

В этот вечер, две ее мечты слились в одну.

Решимость

Никто не предполагал, но случилось вот что: мы летели к звездам уже пару месяцев. Я скомандовала:

– Не останавливаемся, летим! Туда, где скопление маленьких звездочек освещает путь.

– Но это может быть небезопасно, – ответил помощник.

Я посмотрела на него и постаралась вложить в свой взгляд, ту многозначительность, которая может ответить на все вопросы разом. Я никогда не боялась неизвестности. Всегда старалась идти вперед и только вперед. Ощутимые достижения? Что в нашем мире принято называть таковыми?

Со мной решительно произошла трансформация, вот мои достижения. Настройка личности. Уход от инфантильности к взрослому человеку. Я вдруг ясно стала ощущать себя, что выросла и могу отправиться в столь опасное путешествие фактически одна, под собственным управлением себя и своей команды. В невесомость, в космическое пространство, мечта детства. Звезды манили своим светом и притягательностью.

Я стояла одна перед большим окном, космический корабль плавно перемещался среди звезд. Что могло произойти там в космосе? Да я не знаю. Все что угодно. Нас учили, как реагировать и вести себя в различных ситуациях. И вот теперь помощнику, которого я пригласила лететь со мной, вдруг что-то не понравилось. Я не летала еще, а у него есть опыт.

– Мэм, мы можем попасть в беду. Никто не знает, что там в скоплении. Там может быть вполне и черная дыра, в которую нас утянет, и мы не выберемся живыми. А может быть камнепад, простите, астероидопад, – и он улыбнулся, – нас будет вертеть и крутить, хотя, корабль и защищен от таких ударов, но все возможно и все зависит от размеров таких «камешков».

Я задумалась. Мне нравился наш корабль, еще на моменте подготовки к полету. Пульт управления, двигатель – все мной было изучено досконально. На борту искусственная система озеленения, стилизованные водопады и джунгли. Автомат готовил и выдавал питание к определенному времени. Все хорошо.

– Нет, Дэниел, позволь не послушать тебя на этот раз. Мы летим туда. Ведь курс на Земле проложен был именно так. Решать вопросы будем по мере возникновения.

Корабль продолжил движение. Надо сказать, что астрономия меня привлекала еще с детства. Всегда любила поглазеть на звезды и мечтала попасть в скопление звезд. Я уверена, что ничего там нет опасного. Мы можем открыть только новую галактику. За этим мы и летим.

Взрослые отношения

Рано или поздно все приходит на места и уравновешивается. Не может быть иначе. Ты можешь генерить максимум контента, идей, ты можешь бегать в поисках или убегать от кажущихся преследований. Все это жизнь. Но истина в том, когда ты находишь свое спокойствие и в чем ты его находишь. Это у каждого свое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.