Андрей Лашхи
Таня и Роди – полет нормальный

Глава 1

Логика может привести нас из пункта А в пункт Б, а воображение – куда угодно…

А. Эйнштейн

Эта необыкновенная, удивительна, полная тайн и загадок, опасных приключений, предательств и настоящей дружбы история началась… Впрочем, не будем спешить и начнем с самого начала.

В одном самом обыкновенном городе М. в самом обыкновенном спальном районе, в самом обыкновенном панельном доме жила самая обыкновенная семья Ивановых. Самый обыкновенный папа Алексей Иванов очень любил животных, точнее сказать, он любил лечить, спасать и выхаживать больных животных, именно поэтому ветеринарная клиника «Младший Брат» была одной из самых лучших не только в городе М., но и по всей России. В клинику к папе Алексею везли обычных кошек и собак, морских свинок и попугаев и даже самых-самых редких животных. Как-то однажды привезли амурского тигра с высокой температурой и сломанной передней лапой, в другой раз привезли огромного сетчатого питона, у которого болел живот и из-за этого был дурной характер. Папе удалось вылечить живот и исправить характер к огромной радости хозяев питона из далекой южноамериканской страны. Однажды привезли красного горного волка, его еще называют гималайский волк. Это редкое животное крупного размера, похожее на волка, лисицу и шакала, рыжей окраски, занесено в Красную книгу, и несмотря на несколько опасных пулевых ранений Алексей спас бедное животное. Азиатский гепард, в мире осталось не больше десяти особей, лемур Лори и многие другие животные были спасены талантливым ветеринаром Алексеем Ивановым.

Мама Людмила Иванова – генный инженер, это такой ученый, который может менять способности животных и растений, например, пшеница, которая не боится морозов и насекомых, деревья, которые могут очищать загрязненные места, впитывая все плохое корнями, и многое, многое другое.

Но наш главный герой – это девочка, самая обыкновенная девочка Таня. Лицо круглое, глаза умные, нос поцарапан (с ребятами по деревьям лазала), добавьте немного веснушек и копну густых красивых волос, правда, не всегда расчесанных, две любопытные руки и две быстрые исцарапанные ноги, в общем, самая-пресамая обыкновенная девчонка, которая изменилась самым необыкновенным образом. Впрочем, давайте по порядку…

Дождливое утро. Грустное, холодное, серое, мокрое. «И совсем не деньрожденьское…» – думала Таня, завернувшись с головой, только щелочки для глаз, в одеяло, и глядя в окно.

– Ведь у меня сегодня день рождения, почему же мне так грустно? Может, от того, что папа много работает, и я мало его вижу дома, или мама опять не сможет поиграть со мной. У меня мысли, как этот дождь, такие же холодные, мокрые и грустные, – продолжала Таня вслух сама с собой.

Надо заметить, Таня часто разговаривала сама с собой вслух, когда было одиноко и грустно. «Сегодня мне 11 лет», – Таня ждала чуда, маленького, не очень большого чуда, ведь все дети знают, что в День Рождения случаются самые невероятные, самые волшебные чудеса…

С кухни донесся запах булочек. Чудесных, свежих булочек, которые может испечь только мама. Настроение у Тани заметно улучшилось. Она ловко скинула одеяло на пол. «Потом застелю кровать…» – вскочила в один тапок, второй стоял на книжной полке и был занят под домик для кукол, потом, все потом, скорее на кухню. Ловко огибая разбросанные тут и там игрушки, книжки и инструменты с поделками, Таня помчалась навстречу чудесным маминым булочкам. Мой дорогой читатель, Таня была опрятной и воспитанной девочкой, но ведь каждый из нас хоть раз не убирал за собой постель и не собирал игрушки. На кухне на огромном подносе лежали булочки. Булочки с корицей, булочки с яблоком и сливой, с вишней, маком, с шоколадной начинкой и абрикосовым вареньем, булочки с изюмом и курагой и просто ванильные, булочки с апельсиновой и лимонной цедрой, хотя Таня их не очень любила, и наконец, булочки с заварным кремом. Первое чудо из тех, которые ждали Таню в этот день, и как мы позже узнаем, не последнее. Такое количество булочек можно было получить только на день рождения.

– Мамофка, я так фефя люфу, – проговорила Таня с полным ртом, что в переводе означало: «…Мамочка я так тебя люблю!»

– И я фефя фофе любфу, – передразнила мама и чмокнула Таню в лоб. – Поздравляю с днем рождения, – добавила мама на нормальном человеческом языке и продолжила хлопотать на кухне, а Тане решила объявить булочной армии войну.

– Я грозный страшный и голодный великан, я вас всех съем, – проревела Таня и решительно бросилась в бой. Силы были не равны, булочек было много, и Таня стала проигрывать, тогда план был изменен, и Таня стала только надкусывать, но вскоре сдалась.

– Победа за булочками, – вынесла приговор мама и вместе с Таней засмеялась.

«Мамин смех похож на серебряные колокольчики…» – подумала девочка. Мама часто смеялась, и Таня любила слушать ее смех. Как будто ручеек журчит.

– А где папа? – поинтересовалась Таня.

– Скоро будет, – не глядя ответила мама, продолжая колдовать над плитой и кастрюлями. – Тебя ждет сюрприз.

Таня затаила дыхание. Что же ей подарят на День Рождения?

– Танюш пора в ШКОЛу, – (почему так странно написано слово «школа», ты, мой читатель, узнаешь чуть позже) напомнила мама, и Таня помчалась в свою комнату собираться.

Глава 2

Все страньше и страньше!

Все чудесатие и чудесатее!

Все страннее и страннее!

Л. Кэролл

Таня забежала в свою комнату, быстро переоделась, собрала школьную сумку (ведь хотела с вечера собрать, да поленилась) и уже направилась к двери, как вдруг услышала странный звук. Как будто кто-то тихонько постукивал гвоздиком по стеклу. Наверное, что-то ремонтируют на улице или у соседей чинят, решила девочка, но какое-то едва заметное движение за окном привлекло ее внимание. Осторожно, медленными неуверенными шагами Таня приблизилась к подоконнику и сквозь серую пелену дождя разглядела НЕЧТО, лежащее и смотрящее прямо на нее…

Холодные когти страха сдавили сердце и горло Тани так сильно, что она смогла лишь слабо прошептать: «Ой, мамочка». Это НЕЧТО напоминало грязный футбольный мяч с перьями, да-да, именно с перьями, или кучу грязных тряпок, перекрученных вместе, и ОНО было явно живое. Внезапно Таня поняла, что это такое, вернее сказать, КТО. Это была какая-то птица – сова или филин. Птица была ранена, голова и крылья в крови и грязи, и, судя по всему, явно собиралась умереть. Глаза Тани встретились с огромными желтыми глазами несчастной птицы, и столько немой мольбы о помощи было в этом взгляде, что, ни секунды не сомневаясь, Таня одним прыжком подскочила к своей кровати, сдернула одеяло, рванула обратно к окну, распахнула его…

– Не бойся, птичка, я тебя не обижу, – ласково говорила Таня, одновременно осторожно закутывая израненную птицу в одеяло и бережно прижимая к себе.

– Вот и все, сейчас будет тепло и сухо.

Положив закутанную в одеяло птицу на свою кровать, Таня закрыла окно и, осторожно развернув одеяло, решила осмотреть бедное животное, как это делал папа в своей клинике. «Все-таки, это филин, – решила девочка. – Он намного крупнее любой совы. Много порезов, словно от разбитого стекла, похоже, крылья целы, просто потерял много сил, замерз и ослаб, – подвела итог осмотра девочка. Все это время филин лежал неподвижно, внимательно и даже как-то по-человечески осмысленно наблюдая за Таней. Он словно силился понять, что это за странное существо, и грозит ли ему опасность.

– Танюш что ЭТО, и где ты ЭТО взяла?! – растерянный мамин голос за спиной прозвучал так неожиданно, что Таня вздрогнула.

– Это, мамочка, не ЧТО, – фальшиво бодрым и радостным голосом затараторила девочка, – а КТО, это филин, он сам прилетел ко мне, ему нужна помощь, он погибнет без меня, – последние слова Таня почти умоляюще выкрикнула.

Мама решительно отодвинула Таню в сторону, развернула часть одеяла и стала внимательно изучать птицу, все-таки, мама была ведущим специалистом по генной инженерии.

– Это филин обыкновенный, бубо-бубо по-латыни. Хищная птица из семейства совиных, наиболее крупный представитель, ярко-оранжевые глаза, – продолжала мама.

– На Руси называли пугач. Между прочим, не сторонятся людей, занесен в Красную книгу.

– Много порезов чем-то острым, раны глубокие, потерял много крови, – мамины пальцы осторожно пробежались по крыльям птицы. – Похоже, не сломаны, но он очень слаб.

– Он умрет, мамочка, без нас, – тихо сказала Таня, и ее голос задрожал от волнения.

– Мы его спасем и оставим у нас, – Таня еле говорила от подступивших слез.

– Чтобы было кого оставлять, – спокойно ответила мама, – нужно кого-то для начала спасти. – Таня радостно закивала головой. – Сходи на кухню и принеси нашу красную коробку с лекарствами и пару больших полотенец из ванной.

Коробка с лекарствами лежала на верхней полке шкафа, Тане пришлось подставить стул, чтобы дотянуться до самого верха, неожиданно Таня ойкнула от боли. Словно десяток раскаленных иголок обжег Танину ладошку. Таня с удивлением увидела на своей руке кровь и, приглядевшись внимательно, заметила несколько глубоких очень тонких порезов. «Странно, что я раньше не заметила, наверное, когда филина доставала, порезалась об осколки стекла, застрявшие в его перьях. Да, ерунда…» – отмахнулась девочка и, обняв коробку, помчалась обратно в комнату.

– Врачу нужна скорая медицинская помощь, – пошутила мама, увидев порезы, и стала осторожно обрабатывать Танину руку.

Несколько крупных осколков стекла сильно порезали Танину ладошку, и маме пришлось повозиться, извлекая их. Девочка мужественно терпела.

– Теперь вы с Филей родня по крови или кровные братья, – добавила мама, наконец закончив с Таниной рукой.

– Что за Филя? – поморщилась Таня. – И что значит родня?

– Филя, потому что филин, – пояснила мама. – А родня – значит, близкие по крови, был такой древний обычай, сделать разрез и перемешать свою кровь с кровью друга.

– Значит, теперь мы семья, – хитро улыбнулась Таня.

– Тань, филин – птица серьезная, вот придет папа, и будем вместе решать, все-таки, он у нас главный Айболит, и вообще главный, – Заметив грустное выражение лица дочери, мама продолжила: – Но спасти обязательно спасем! Все, беги в ШКОЛу, у тебя сегодня контрольная по математике, и нечего так тяжело вздыхать, – твердо сказала мама и подтолкнула Таню прочь из комнаты. – Все будет с твоим кровным Филей, то есть, братом, хорошо.

– Никакой он не Филя, – Таня сердито цокнула языком, – я сама ему имя подберу – правильное!

На пороге комнаты, несмотря на активное подталкивание мамой на выход, Таня обернулась, посмотрела прямо в огненно-оранжевые глаза птицы, и неожиданно филин подмигнул одним глазом, как будто хотел сказать, что да, все будет хорошо, главное, разберись, Танюш, с контрольной и приходи скорее домой.

В ШКОЛу Таня, конечно, опоздала. Минуты на уроке тянулись лениво. Время замедлило свой бег, словно хотело помучить Таню побольше. Израненная ладонь нещадно горела, и Таня чувствовала себя очень плохо, к концу пятого урока девочка была словно в огне, в голове кто-то злобный настойчиво стучал молотком, и Тане хотелось лечь, свернуться калачиком, зарывшись в одеяло, и заснуть. Контрольная по математике была безнадежно провалена. Таня, одна из лучших учениц в классе, пожалуй, одна из лучших в ШКОЛе, не смогла сделать ни одного задания. Буквы и цифры заданий, словно взбесившись, носились кувырком, прыгали и играли в прятки на страницах учебника. Таня устало закрыла глаза и, мягко кружась, как перышко, стала проваливаться во тьму. Потеряв сознание, перепугав весь класс и учительницу, измученная девочка свалилась прямо на пол.

Глава 3

Отчего люди не летают!.. Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы?..

А. Островский

Полет! Кто из нас, мой дорогой читатель, не мечтал летать, как птица, парить, купаться в потоках воздуха, нырять и скользить в голубом и бескрайнем океане неба, свободный от земного притяжения? Вот так бы разбежаться с высокой горы, расставить руки в стороны и взлететь в небесную глубину. Огромная сова с размахом крыльев больше двух метров одиноко и бесшумно парила в высоте. Ее удивительные глаза внимательно осматривали все вокруг, замечая мельчайшие детали, чуткие уши давали исключительную способность точно определять и распознавать малейшие шорохи, а специальные перья позволяли делать взмах крыла бесшумным. Внезапно внимание птицы привлекли звуки и голоса людей. На опушке леса трое мужчин в грязных зеленых комбинезонах зачем-то подходили к отдельным деревьям, ненадолго задерживались и переходили к следующим. Четвертый мужчина, видимо, вожак, руководил остальными, негромко указывая то на одно, то на другое дерево. Мягко продолжив свое бесшумное скольжение, птица приземлилась, обхватив мощными, сантиметров по десять, когтями толстую ветку ели. Огромные, удивительно голубые глаза внимательно следили за людьми. Цвет глаз был тем более удивителен, так как у сов глаза желтые, оранжевые или коричневые. Больше всего эти глаза напоминали человеческие.

Люди задумали явно плохое. Низовой управляемый пожар! Люди задумали поджечь лес, затем быстро его потушить. Пожар повредит корневую систему, но большая часть стволов сохранится для продажи. Станет возможна вырубка леса в заповедной зоне.

Рабочие, занятые своим делом, не заметили, как над ними скользнула огромная тень птицы. Да и не будешь вглядываться и шарахаться с испугу от каждой птицы в лесу. Люди старательно маскировали свои действия под случайный пожар, как вдруг раздался дикий, полный животного ужаса и страха крик. Так может кричать живое существо, застигнутое смертельной опасностью врасплох и почуявшее свою гибель. Крик взметнулся выше верхушек деревьев и на самой высокой ноте неожиданно оборвался. Разом испуганно обернувшись, рабочие замерли на месте, увидев, что на груди вожака сидит огромная сова. Птица сидела неподвижно, но от нее веяло такой смертоносной, беспощадной, парализующей силой, что было ясно: попробуешь шевельнуться – разорвет в одночасье. Мужчина лежал на земле, не двигаясь, испуганный, сбитый с ног, онемевший от ужаса. Огромные крылья филина были хищно расправлены, отчего, и без того огромный, он казался еще больше. Грозный клюв был приоткрыт, но не это так страшно пугало человека. Удивительно голубые глаза светились холодным ледяным огнем. Инстинкт подсказал человеку: жить осталось несколько мгновений. Когти филина, по четыре на каждой лапе, как кинжалы, легко пробив толстую куртку кожу и мышцы, глубоко вошли в обе руки, пригвоздив мужчину к земле. Прошло несколько мучительных секунд длиною в жизнь. Филин и его жертва, не двигаясь, смотрели глаза в глаза друг другу. С громкими криками, надеясь больше приободрить себя, чем напугать, рабочие, похватав кто палку, кто камень, кто лопату, бросились выручать товарища, да так и застыли как вкопанные, не добежав с десяток шагов. Филин грозно развернулся, и его яростный горящий взгляд заставил людей остановиться и броситься бежать, спасаться, позабыв о товарище. Несмотря на ужасную боль в проткнутых руках, бригадир лежал неподвижно, сильно зажмурив глаза и всею душой моля, чтобы этот кошмар быстрее закончился. Почувствовав какое-то движение, человек приоткрыл глаза, и… филин медленно наклонился к самому лицу мужчины, грозный клюв приоткрылся.

– Беги! – отчетливо прошептала странная птица. – Беги и не возвращайся!

Почувствовав, что его отпустили, мужчина бросился бежать, откуда только силы, так, как никогда в жизни не бегал.

Глава 4

Врачи прописывают лекарства, о которых мало что знают, от болезней, в которых разбираются еще хуже, людям, о которых им вообще ничего не известно…

Вольтер

– Где это я? – открыв глаза, Таня с удивлением стала осматривать незнакомую комнату.

Белые холодные стены, большое окно закрыто белыми металлическими жалюзи, сквозь которые пробиваются тоненькие лучики утреннего солнца. Рядом с кроватью маленькая тумбочка, раковина.

– Похоже, в больнице, – Таня села на кровати, затем одним прыжком легко и без усилий перескочила через высокую спинку кровати и бесшумно приземлилась с другой стороны.

Во всем теле девочка чувствовала какую-то странную легкость, хотелось бежать, прыгать, ходить по потолку. Тане хотелось вскочить на подоконник, распахнуть окно и вылететь, словно птица. Согласитесь, странное желание для самой обычной девчонки двенадцати лет, не умеющей летать. Подняв жалюзи вверх, Таня широко распахнула две огромные створки окна, и в комнату, радостно кружа и смеясь, ворвался свежий утренний ветер, полный волшебных и таинственных запахов и красок. Таня выглянула в окно. Девятый этаж. Невероятно, девочка различала мельчайшие детали на земле отчетливо, словно под микроскопом, видела мелкие травинки на газоне, кору деревьев и муравьев, бегущих по стволу вверх и вниз.

– Что это такое? Как, как вообще такое возможно? – вслух растеряно пробормотала Таня. – Я слышу, как муравей ползет по ветке. Может, это сон, и я сейчас проснусь?

Дверь в комнату распахнулась, и вошли мама и папа, оба в белых халатах поверх одежды, и незнакомый мужчина, по виду, врач. Мама с папой бросились к Тане, обняли так сильно, что хрустнули кости. «Мне конец, – подумала девочка. – Вот как умирают от любви». Родители заговорили одновременно, мама говорила одно, папа другое, но для Тани самым загадочно странным было то, что, слыша речь родителей и все понимая, девочка продолжала слышать звуки далекого леса.

Из потока слов Таня поняла следующее: она в больнице, в школе прямо на уроке ей стало плохо, так сказала учительница, потеря сознания. Сутки Таня не приходила в себя, хотя все показатели были в норме. Как неуверенно проговорил один из врачей, присутствующих при осмотре: «Девочка спит, но странным сном, как спящая королева. Медицина здесь бессильна». «Впрочем, как всегда», – заметил в ответ папа.

– Сейчас все хорошо, и можно ехать домой, – продолжила мама, но при этих словах стоявший чуть поодаль и до сих пор не проронивший ни слова врач покачал отрицательно головой.

– Мы хотели бы оставить девочку на пару дней, – очень мягко проговорил он.

– Зачем? Почему? Ведь совершенно очевидно, – мамин голос от волнения задрожал, а папа нахмурил брови, – девочка здорова, и все хорошо!

– Сейчас, – так же тихо, спокойно и мягко, с нажимом продолжил врач, – Тане надо отдохнуть, а мы с вами пообщаемся у меня в кабинете, – и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

– Танюш, мы сейчас вернемся и поедем домой, – папа погладил теплой ладонью Танюшкину голову и вместе с мамой направился к выходу вслед за врачом.

Глава 5

Самый чудесный врач – Природа, хотя бы потому что излечивает две трети болезней и никогда не отзывается дурно и скверно о своих коллегах…

В. Шербюлье

Петр Ильич Скоропадов – главврач больницы №… задумчиво, немного растерянно смотрел на Таниных родителей, сидящих напротив него, и не знал, с чего начать разговор.

– Вот уже двадцать пять лет я в медицине, – начал Петр Ильич. – За это время я видел огромное количество разнообразных клинических больных и много не понятных с первого раза и трудно объяснимых заболеваний. Я думал, что меня уже невозможно удивить, но сейчас… – Петр Ильич пожевал губами, словно собираясь с мыслями или подыскивая слова, замолчал растерянно.

– Хотите чаю? – неожиданно спросил врач и, не дожидаясь ответа, встал, подошел к небольшому шкафчику, достал очень красивый заварной чайник. – Подарок гжельских мастеров, – добавил он и достал несколько стеклянных банок с сушеными травами.

– Лекарства лекарствами, а травы луговые никто не отменял, как говорила моя бабушка, – проговорил Петр Ильич, замолчал и принялся колдовать с травами, гжельским подарком, кипятком и чем-то еще.

Мама с папой сидели молча и ждали, казалось, совершенно спокойно, когда врач расскажет, что же именно его так удивило и озадачило в Танином случае. И только мамина рука, крепко стиснувшая папину, выдавала волнение и тревогу. Скоропадов поставил перед родителями поднос с чайником, тремя резными деревянными чашками, разлил чай, и по кабинету потек удивительный загадочный аромат лесов, полей и каких-то еще забытых запахов детства.

– Итак, – Петр Ильич поудобней устроился в кресле, широким жестом обвел поднос, приглашая родителей, – пожалуй, начнем. С точки зрения медицины Таня здорова, так сказать, абсолютно и полностью, – мама шумно выдохнула. – Но это с точки зрения ОБЫЧНОЙ медицины, – договорил врач.

– Так что не так? – спокойно спросил папа, он не любил больниц, врачей он тоже не очень-то любил, а уж ОБЫЧНУЮ медицину вообще обходил стороной, искренне считая, что все современные врачи лечат следствие, но не причину болезни.

Петр Ильич открыл ящик стола, достал черную папку, раскрыл и положил перед родителями пачку разноцветных листов.

– Это Танюшкины анализы, красным маркером выделены отклонения от нормы.

– Но здесь почти везде отметки красным, – мама внимательно изучала цифры и показания. – Тем не менее, вы говорите, что ребенок АБСОЛЮТНО здоров.

– Дело в том, – очень тихо, твердо глядя в глаза папе, проговорил врач, – некоторые показатели у девочки НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ.

В кабинете повисла звенящая, тяжелая, мрачная тишина.

– Сейчас у меня нет понятных объяснений, нам нужно больше времени, более полное обследование, возможно, не в нашей больнице, а в институте имени… – папа поднялся, и Петр Ильич запнулся на полу слове.

– Мы забираем Таню домой, СЕЙЧАС! – так же тихо и твердо сказал папа и, не прощаясь, вышел из кабинета.

– Всего хорошего, – культурно добавила мама и вышла следом.

Главврач профессор Скоропадов задумчиво и растерянно посмотрел вслед родителям, затем залпом опрокинул в рот абсолютно пустую чашку, не заметив отсутствия чая в ней, устало закрыл глаза откинулся на спинку кресла.

– Черт знает что, – буркнул себе под нос врач.

В машине по дороге домой папа много рассказывал Тане о филине.

– Назовем его Роди, – вдруг предложила Таня.

– Роди, как Родина, – улыбнулась мама.

– Или как Родной, – добавил папа, и Таня счастливо засмеялась.

– Так вот, – продолжил папа, – Роди был сильно изрезан осколками стекла, видимо, разбил окно, потерял много крови, ослаб, одно крыло было сильно повреждено. Не понимаю, как он мог летать, – продолжал рассказывать папа. – Но сейчас ему намного лучше, – все-таки, папа был одним из лучших ветеринаров страны.

– Пап, мам, можно оставить у нас Родю? – Таня умоляющее смотрела на родителей.

– Знаешь, – вдруг сказал папа, – я тоже хочу его оставить у нас.

– Да здравствует папа!!! – на всю машину завопила Таня.

– И мама, – скромно сказала мама и улыбнулась.

– Да! И мама, и папа, и Роди, и Таня! – продолжала вопить Таня, счастливая и довольная.

– Очень уж она необычная, – тихо проговорил папа. – Твоя птица.

– Конечно, необычная, – продолжала веселиться Танюшка.

– У меня, – ответил папа, – странное чувство, что твой Роди понимает человеческую речь.

– Ты сам очень часто говорил, что животные понимают человеческую речь, – добавила мама, и Таня, соглашаясь, закивала головой.

– Здесь другое, – возразил папа. – Когда я осматривал Роди, то, как обычно, разговаривал вслух сам с собой, но филин, будто бы понимая, помогал мне, переворачиваясь с одного бока на другой, шевеля и приподнимая крыло, и все время так смотрел… – папа задумчиво замолчал.

– Ну что, как смотрел? – Таня от нетерпения задергала папу за руку. – Что ты молчишь?

– Он смотрел, прямо как человек, – проговорил папа.

– Вот здорово, – запрыгала на сиденье машины Таня. – Может, он еще и заговорит, как человек? – пошутила мама.

– Очень даже возможно, – неожиданно серьезно ответил папа. – Все, девчонки, приехали, идем знакомиться с нашим пациентом поближе, – и втроем они вошли в подъезд своего дома.

Глава 6

Мир любит чудеса и героев…

Б. Шоу

Дома было тихо и очень уютно.

– Как же дома хорошо, – вздохнула Таня. – Я уже успела соскучиться по своей комнате и игрушкам, а где Роди, пап?

– В нашей комнате, – с кухни донесся папин голос. – Мы сейчас с мамой подойдем.

Роди лежал на толстом махровом полотенце в углу большой папиной и маминой спальни, весь перевязанный, и не шевелился.

– Крыло зафиксировано, летать пока нельзя, – объяснил подошедший папа, – да и сил надо набраться побольше, потерял много крови.

Филин смотрел, не моргая, своими огромными глазами на Таню, и внезапно девочка услышала или почувствовала у себя в голове: «Благодарю за помощь, девочка…» Таня растерянно обернулась посмотреть, кто стоит сзади, потом перевела взгляд на папу, может, разыгрывает, затем на филина.

– Пап, ты слышал ЭТО? – воскликнула Танюшка.

– Что именно, ЭТО? – папа был занят осмотром ран и перевязкой птицы.

– Только что Роди говорил со мной, ты что, НЕ СЛЫШАЛ?

– Танюш, тебе надо отдохнуть, – мягко возразил папа, – а мне надо в клинику, люблю тебя, увидимся вечером, – папа чмокнул Танюшу в голову и вышел, закрыв за собой дверь.

– Ты умеешь говорить? – обращаясь к птице, вслух спросила Таня.

Спрашивая, девочка была уверена, что на самом деле ничего не произойдет, как вдруг филин щелкнул клювом.

– Да, умею.

От неожиданности Таня испуганно дернулась.

– Не бойся, – продолжал Роди. – Я могу говорить словами, как вы, люди, а могу говорить картинками в твоей голове, так намного быстрее.

– А картинками в голове – это как? – спросила Таня, вернее, только хотела спросить вслух, как в ту же секунду уже знала ответ: «Мысленно!» – Давай словами, вслух, – осторожно попросила девочка, – а картинками попозже, когда я привыкну.

– Спрашивай, – важно произнес филин.

– Расскажи о себе, что произошло, откуда ты, как получилось, что ты умеешь говорить? – затараторила Танюшка.

– Садись поудобнее, девочка Таня, – начал филин, и Таня послушно села на пол, – история длинная.

– Тогда я лучше лягу, – Таня стащила пару подушек с покрывалом и уютно закопалась.

Филин выдержал длинную многозначительную паузу и начал свой рассказ…

– Я родился в чудесном лесу, далеко от вашего города. Ах, Таня – филин мечтательно закатил глаза, – как я скучаю по родным местам, по нашему дому, вы, люди, говорите «по родному гнезду», – увидев удивленные глаза Тани, филин поправился: – То есть, наоборот, у нас гнездо, у вас дом, тьфу ты, запутался совсем. Я скучаю по шумным играм, которые мы устраивали с братьями и сестрами, скучаю по вкусняшкам, которые приносили мама и папа. Наш дом – наше гнездо – было самым лучшим во всем лесу.

Роди отвернулся от девочки и замолчал. Таня тоже молчала, чувствуя, как волна печали сжимает ей сердце, и нет слов, чтобы поддержать и ободрить.

– Мы росли в родительской любви, тепле и заботе, но все кончилось, когда в Лес пришли люди.

– Что же случилось? – тихо спросила Таня.

– Люди забрали меня, моих братьев, сестер и многих других, посадили в такие квадратные металлические гнезда, неудобные и странно пахнущие, позже я узнал, что вы, люди, называете их клетками, и увезли из нашего леса. Но когда-нибудь я вернусь домой. В клетках было холодно, страшно и темно, я слышал плач и крики о помощи, но никто к нам не пришел, и никто не помог. Так я попал в КУБ – научно-исследовательский институт, – эти слова дались филину с большим трудом, но он старательно их выговорил: – Страшное место, где мучают и убивают животных.

– Что с тобой сделали? – Тане вдруг стало холодно, и она закуталась плотнее в одеяло.

– Это называется НАУКА или ОПЫТЫ, – важно прощелкал Роди.

– Да, – вдруг спохватилась девочка. – Как тебя зовут?

– Уух-Вуу-Чу-Кфухуу, – звучно заухал филин.

– ЭТО твое имя? – растерялась Таня.

– Вообще-то, я немного сократил, чтобы тебе было легче, – филин раздулся и нахохлился. – Полностью мое имя звучит так… – и филин заохал и заухал минуты на две.

– Можно я буду звать тебя Роди? – спросила Таня.

– Мне надо подумать.

– Долго? – уточнила Таня.

– Мы, филины, все делаем медленно и основательно, взвешиваем и анализируем, прежде чем дать ответ, – птица хитро смотрела на девочку. – На самом деле, мне хочется поважничать и покапризничать. Роди, Ро-оди, Род-д-ди, – филин словно пробовал новое слово на вкус. – Уговорила, зови Роди. Каждое утро меня приносили в большую светлую комнату с очень странным запахом, люди все были в белых перьях, называется ХАЛАТ, и с двойными глазами, называется КОЧКИ.

– Что? – переспросила Таня. – КОЧКИ?

– Знаешь, такие стекла на глаза?

– А, ОЧКИ, – поправила Роди Таня.

– Я так и сказал, – фыркнул филин. – Иногда было больно, иногда холодно, всегда страшно, а однажды меня заперли в прозрачный ящик, и чем-то странно запахло, и дальше не помню, ничего не помню, не проси, – филин устало закрыл глаза и замолчал. В комнате повисла тяжелая пауза.

– А хочешь булочку? – с надеждой спросила Таня.

– Филины булочек не едят, – ворчливо ответил Роди. – А что это – булочка?

– Я сейчас, я быстро, – Таня пулей помчалась на кухню.

На кухне было пусто, Таня схватила тарелку с булочками и, не снижая крейсерской скорости, вернулась в комнату.

– Что-то ты долго, – буркнул Роди.

– Да меня не было секунды три, – рассердилась Таня.

– Да-да, и я об этом, вы, ЛЮДИ, очень медленные, – и тут девочка ахнула. Прямо на глазах Роди исчез, как говорят, растаял в воздухе, быстро и без следов.

– Роди, – тихонько позвала Танюшка, – Рооди-и, ты где, не пугай свою бабушку.

– Какую еще бабушку? – рассерженный голос филина раздался откуда-то из-под потолка, и Таня хихикнула, так же неожиданно, как исчез, филин материализовался в воздухе рядом с девочкой.

– Ух, здорово, – позавидовала Таня. – Как ты это делаешь?

– Честно – не знаю, – сказал Роди. – Это происходит само по себе, когда я этого хочу.

– Может, это защитный механизм, – сказала Таня. – И если тебя сильно напугать, ты опять исчезнешь, – с этими словами Таня вытаращила глаза, и жутко завопила, и запрыгала, смешно раскорячив ноги и руки в разные стороны.

Филин от неожиданности шарахнулся в сторону, опасливо расправил крылья и перелетел на шкаф.

– Шуточки у вас, однако, – щелкнул он, – дикость какая-то.

Таня повалилась на пол и так искренне, по-детски весело и задорно захохотала, что сердиться на нее стало совершенно невозможно.

– Я привыкну, я сильный, – философски вслух сказал Роди и решил уделить внимание более интересному объекту научного и гастрономического познания – БУЛОЧКАМ. Печальная учесть булочек быть жестоко съеденными была решена Роди секунд за десять, после чего филин продолжил свой рассказ: – Способность исчезать появилась у меня одновременно с пониманием человеческой речи. Внезапно непонятные ранее звуки людей превратились в четкие и понятные картинки в моей голове.

– УХ-УХ-ХУФ-ФУХ, – вдруг проговорила Таня. – Ну и что я сказала сейчас?

Филин озадаченно посмотрел на девочку, похоже, она не шутила.

– Ну, ты сказала…

– А вот и нет, – перебила Таня. – Я сказала полную чушь и просто тебя проверила, – девочка показала Роди язык.

Филин замолчал, отвернувшись. Все филины умеют поворачивать голову затылком к тебе, если не хотят общаться. Тяжелое молчание, как многотонная каменная глыба, навалилась на Таню. Не выдержав давления, девочка виновато проговорила:

– Извини, я пошутила, – глыба молчания продолжала давить. – Мне стыдно, что я тебя изводила своими дурацкими шутками, – давление чуть ослабло. – Я это, как его там, РАСКАИВАЮСЬ, вот!

Давление значительно ослабло, Роди повернул голову и посмотрел Тане в глаза. Девочка так мило и грустно смотрела в ответ, так искренне говорила, что глыба молчания треснула и рассыпалась.

– Правда? – обрадовался Роди. – Ты не будешь меня перебивать?

– Конечно… НЕТ!.. Буду перебивать, и разыгрывать, и шутить, и дразнить, потому что мне стра-а-а-ашно интересно. Но минут пять я выдержу, молча и почтительно, – Таня села, придала своему лицу официально-строгий вид, – Слушаю, продолжайте, пожалуйста, прошу ВАС.

– Ну уж нет, – окончательно рассердился филин. – На сегодня ВСЕ! Я буду отдыхать, где моя кровать, то есть, гнездо, в общем, место, где я могу побыть один, мое личное пространство? Одинокое и БЕЗЛЮДНОЕ, – добавил он.

Таня поняла, что на этот раз ей не победить.

– Ладно, выбирай сам, где тебе больше нравится, – сказала девочка, широким жестом руки обведя все пространство комнаты.

– А что у вас там? – немного подумав, заявил Роди и указал крылом на дверцу антресоли.

– Всякие старые вещи, банки с компотом и вареньем и ненужные вещи, которые жаль выбрасывать, – хмуро ответила Таня. Ей хотелось услышать продолжение Родиной истории.

– Посмотрим, посмотрим, – с хозяйским видом проговорил филин, взлетел под потолок, открыл дверцу и полез внутрь антресоли. Вскоре донесся грохот падающих банок, тяжелых, явно металлических предметов, наконец появилась Родина голова вся в пыли и прилипших нитках. – Отличное гнездо для такой важной птицы, как я, – сказал филин торжественно.

– Давай, залетай в гости, – позвал он девочку.

Сказано было, конечно, в шутку, ведь девочки летать не умеют, впрочем, как и мальчики, и вообще другие люди, но Таня неожиданно сильно оттолкнулась и, подпрыгнув, влетела, сбив Роди с ног, прямо вглубь антресоли.

– Однако, – потрясенно пробормотал Роди. – Никогда не видел, чтобы девочки так могли прыгать.

Не обращая внимания на филина, девочка осматривала новое жилье Роди с интересом.

– Так, место хорошее, но не хватает уюта, домашней, так сказать, обстановки, – заметила она, – но я это исправлю, – с этими словами Таня спокойно спрыгнула вниз с трехметровой, между прочим, высоты и вышла из комнаты. Роди почувствовал, что глаза его закрываются, и несмотря на то, что ночь – это время охоты и активной жизни для сов, заснул, заснул спокойным крепким сном, как не спал уже очень давно.

Глава 7

Свобода бывает разная – свобода для… и свобода от…

М. Этвуд

Слух у любого филина в десять раз лучше, чем у человека. Филин может не только услышать, как ползет мышь полевка, но и абсолютно точно определить место, где она находится. Правое ухо находится ниже и направлено вверх, чтобы птица могла слышать звуки сверху. Левое расположено выше и направлено вниз, чтобы улавливать звуки снизу. Роди проснулся, открыл глаза и увидел, что Таня сидит рядом и смотрит на него. Как девочке удалось бесшумно подкрасться к одному из лучших ночных хищников, для Роди было загадкой.

– Давно здесь сижу, – хитро улыбаясь, поддразнила филина Таня.

– Давно тебя заметил, просто глаза не открывал, не хотел огорчать.

Таня могла поклясться, что филин хитро улыбался.

– Ну конечно, – фыркнула Таня.

– Ко мне невозможно подойти незаметно, – гордо и немного заносчиво сказал филин, – я слышу, как таракан ползет по стене.

– А у нас нет тараканов, – не поняла Таня или сделала вид, что не поняла.

Девчонки – мастера прикидываться проще, чем есть на самом деле, не то что мальчишки.

– Нет тараканов? – в голосе Роди звучал ужас. – Надо завести!

– Думаю, тараканов мама с папой не одобрят, Роди, – на этот раз серьезно испугалась девочка.

– Они привыкнут, я убежден, – возразил филин, несколько секунд смотрел на Таню, затем внезапно разразился целой вереницей жутких звуков – ухов и охов, что, по-видимому, означало смех.

Таня облегченно засмеялась.

– Требую продолжения вчерашнего рассказа о твоих приключениях!

– Требую? – переспросил филин.

– Ну, прошу, – поправилась Таня и так умоляющее взглянула на Роди, как умеют смотреть только дети, когда им что-то нужно от родителей.

– Хорошо, слушай. Оно называется КУБ – то страшное место, где я и многие другие животные очутились, и многие погибли мучительной жестокой смертью, а выжившие могли бы позавидовать мертвым. Боль и бесконечные страдания. Рядом со мной жил пес, ему ломали несколько раз одну и ту же лапу – это был эксперимент на болевой шок. Как же он кричал, потом его усыпили. Наверное, это и есть долгожданная смерть. А самый главный там – ЧЕРНЫЙ человек.

– Почему черный?

– Одет всегда в черное, и душа, и мысли его чернее черноты, – пояснила птица. – Мы жили в клетках, и каждую ночь я слышал крики о помощи животных, которых забирали на странное и непонятное для меня тогда слово – ОПЫТЫ. Теперь я знаю, что это такое. В одну из ночей пришел и мой черед – НАОПЫТЫ. Двое людей в белых халатах толстыми ремнями крепко прижали меня к холодному металлическому столику на колесах и повезли длинными коридорами.

Филин замолчал. Таня не знала, что сказать, и просто погладила теплую мягкую Родину голову. Филин благодарно поежился и продолжил:

– Мне ввели препарат Х, какую-то красноватую жидкость, было так больно, что я кричал и рвался, а потом потерял сознание, как говорят люди, и пришел в себя только утром в клетке. Прошло несколько дней, меня не трогали, целыми днями я спал и ничего не ел. Однажды, когда один из людей что-то сказал другому, я вдруг понял, что именно он говорит, я стал понимать речь людей, смог прочитать надпись «АНАЛИЗЫ, ПРОБЫ» на банках которые он привез с собой. Человек посмотрел на меня и вышел, а через какое-то время вернулся вместе с ЧЕРНЫМ. Тот долго стоял возле клетки и пристально смотрел мне в глаза, а я смотрел в ответ, и если бы я мог, я бы его убил. Забыв о клетке, я бросился на Черного с такой яростью, что защитное стекло треснуло, не выдержав. Я ударил еще раз, второй, третий, и стекло, способное выдержать пулю, стало раскалываться на куски. Люди в панике с криками забегали по комнате – все, кроме ЧЕРНОГО. Он стоял все так же неподвижно, смотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидел непонятную радость. Еще мгновение, и я был бы на свободе, сломав клетку, я уже предвкушал, как брошусь на врага, но внезапно откуда-то сбоку вылетело что-то серебристо-блестящее и больно клюнуло меня в шею. Маленькая красная иголочка с сильнейшим снотворным и парализатором. Я почувствовал, как теплая волна сна и покоя накрывает меня, и, словно в пропасть с обрыва, повалился вниз на пол. Последнее что я услышал, были слова Черного: «Наконец-то, отличные могут быть результаты».

– Но зачем ему все это? – спросила потрясенная рассказом Таня.

– Создать солдат с улучшенными биологическими способностями, армия биомашин, сверхспособности животных в теле человека, не чувствовать холод, ультрафиолетовое зрение и многое другое, – филин нахохлился и замолчал.

– Знаешь, – помолчав, тихо сказала Таня, – можно солдат, а можно и послушных выносливых рабов для бесплатной работы.

Роди внимательно посмотрел в Танины глаза, но ничего не ответил.

– Не буду рассказывать обо всем, что я пережил и увидел в КУБе, скажу только, что в один НЕпрекрасный день я понял, что, если хочу выжить, надо бежать, иначе смерть. Сбежать можно было только в одном-единственном месте. Это был длинный коридор между двумя корпусами с большими квадратными окнами, за которыми был свет и СВОБОДА! План побега был прост и отчаянно дерзок. Однажды утром, понимая, что за мной сейчас придет лаборант и повезет НАОПЫТЫ, я распластался на полу клетки и притворился мертвым. Мой расчет был на то, что меня достанут из клетки и как самый редкий и перспективный ОБРАЗЕЦ понесут к Черному именно по длинному коридору с окнами. И план сработал. Увидев дохлого (как невежливо отозвался обо мне ЛАБОРАНТ) филина на полу клетки, меня достали и прямиком направились к заветному коридору. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, где я нахожусь. Поравнявшись с первыми окнами, я внезапно «ожил», мощно ударил крыльями прямо по глупой физиономии этого горе-ученого и со всей силой, которая во мне накопилась, ударил стекло. Раз, другой, осколки водопадом ринулись на пол, на меня, на остолбеневшего от ужаса лаборанта. Я не чувствовал боли, хотя тысячи иголок впились в мои крылья, голову, во все мое тело. Я продолжал бить и бить, прорываясь сквозь стекло к свободе. Последний мощный рывок, и мне удалось вылететь наружу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.