# Небеса опускают взор

Евгения Кочетова

Калияни выросла в бедной индийской семье, и единственной радостью была работа со слонами на ферме. Однажды она встретила там Шамбо и влюбилась. Мужчина ответил взаимностью, а вскоре внезапно исчез. Девушка впала в отчаяние. Казалось, мир рухнул. Но безжалостная судьба уже приготовила для Калияни новое испытание — смерть отца, после которой жизнь юной индианки изменилась совершенно непредсказуемым образом. Удастся ли девушке спастись из "золотой клетки", в которой она оказалась по воле падишаха, и обретет ли она вновь того, кого сердце полюбило на всю жизнь?

## Глава

«Любить – значит возвыситься до небес, любовь – это прикосновение божественной руки…»

## Пролог

Индийская семья выбежала из горящего дома и направилась, куда глаза глядят от преследующих мусульманских завоевателей. Беременная женщина несла на руках дочку, а ее муж сына. Лишившись крова, семья была вынуждена жить в лесу, а позже их приютила одна старушка, которая впоследствии скончалась. Семья так и осталась жить в домике, слепленном из коровьих лепешек в небольшой деревне. Дети подрастали…

## Глава 1

Прошли года. Глава семьи по имени Гопал, как и многие люди из низкой касты, трудился на рисовых полях. Ему помогал повзрослевший сын Ананд, а юная дочь, красавица Калияни, хорошо ладила со слонами, которых выделил падишах для перевозки грузов, и с удовольствием ухаживала за умными животными, когда посещала расположенную неподалеку ферму. К тому времени подрастала и младшая дочь, которая при побеге из родной деревни была еще в животе матушки. Вот только работать Рия не могла, у девочки плохо двигались ноги, она хромала и передвигалась с палочкой по маленькому дому или вокруг него, но дальше уйти не имела возможности.

– Рия! – воскликнула сестре Калияни, вбежав в дом.

Младшая сидела на старой потрепанной подстилке, на которой спала. У бедной семьи не было подушек и даже покрывал, нередко отец спал вовсе на крыльце на полу. Рия заплетала свои жиденькие черные волосы и подняла глаза на воодушевленную сестру. Девочка даже немного завидовала жизнерадостности старшей и ее волевому характеру.

– Я принесла сливы… – высыпав из юбки, поведала Калияни.

Рия взбодрилась, бросила волосы и скорее взяла один плод.

– М-м, какие они сладкие… – хвалила девочка, смакуя во рту. – Но нужно оставить матушке и отцу, и хотя бы одну брату, – с беспокойством добавила она.

– Оставим, я принесла еще, вон там, на крыльце в корзине, – с улыбкой ответила Калияни и подскочила.

На ней было старенькое синие покрывало поверх тела, которое обматывалось на талии и шло до головы. Под ним надета свойственная здешним индианкам укороченная кофточка с коротким рукавчиком, а внизу ‒ подобие женских шаровар, что имитировали юбку.

– Где на этот раз ты взяла вкусности?.. Снова угостил господин Кумар… – похихикала Рия.

Она знала о симпатии того мужчины к Калияни, иногда он угощал интригующую особу разными сладостями или продуктами, которые были не по карману семье. И всё бы ничего, девушка уже на выданье, отец присматривал ей подходящую кандидатуру с желанием улучшить семейное положение, вот только господин Кумар совершенно не нравился своенравной Калияни, да и лет ему было не меньше, чем Гопалу. Старшая сестра отмахнулась, прикрыв часть лица покрывалом. Рия смекнула и снова похихикала.

– Сестрица, на тебя многие заглядываются, ты бы могла использовать свою красоту, коли больше ничего нет для привлечения приличного жениха… – вдруг мягко посоветовала младшая, переживая за дальнейшую судьбу семьи.

Ведь если отец заболеет и не сможет работать, то останется только брат, да и самой Калияни придется работать под палящим солнцем на полях. Характерная девушка вздернула бровкой и заявила:

– Настоящая красота внутри… Человек должен быть красив в первую очередь душой, – уверена она. – Я бы не назвала человека приличным только потому, что у него есть монеты.

Рия вздохнула. Девочка знала свою непоколебимую сестренку, но все равно не понимала ее отношения к своей красоте и обаянию. Ведь одна только загадочная улыбка во все белые зубы могла очаровать любого мужчину, а уж пышные длинные ресницы, словно крона кипариса, соблазнительно колыхались вокруг светло-карих глаз, подобных сандаловым бусам или ореху бетель, и были прекраснее лотоса и ярче солнца. Но и умом Боги не обделили Калияни, голова ее носила не только густые вьющиеся локоны, что разлетались на ветерке, будто грива породистой лошади. Отец даже шутливо сравнивал дочь с роскошными борзыми падишаха, но не из-за фигуры, а скорее стати, гладкости форм, ибо телосложение ее было довольно хрупким, лишь круглые бедра намекали на пышность и аппетитно качались при ходьбе. Простое же одеяние скрывало всю красоту цветущей девушки и скромно оставляло опаснейшее оружие в виде смуглого миловидного личика и многоговорящего взгляда, который мог вонзиться глубже стрелы. Но, тем не менее, при всей видимой уверенности, юной девушке были не чужды наивность и робость. Каждый раз встречаясь в деревне с господином Кумаром, Калияни пряталась за покрывалом.

– Всё будет хорошо, Рия, мы позаботимся о тебе, я тебя никогда не брошу, – уверила Калияни и обняла младшую.

С другой стороны дома, под навесом была устроена маленькая кухня, сегодня матушка сварила немного риса, каждому члену семьи по чашечке, и разделила на всех тушеные овощи в карри. Здешний правитель хоть и не славился особой жестокостью, как в той деревне, откуда семье пришлось бежать, однако относился к своему народу плохо, будто к рабам, и установил высокие цены на продукты. Особенно задевало людей то, что они трудятся на полях, но не могут вдоволь наесться своего же риса, ибо очень много уходило на продажу.

Вечерами Калияни часто приходила к дому госпожи Радхи, слывшей бывшей наложницей падишаха, которой он даровал каменный дом с пристройками, где проживают девушки. Радха учила будущих наложниц искусству любви и танцам, а также грамоте. Именно благодаря ей Калияни научилась читать и писать, чего не умел никто из членов ее семьи. Еще будучи ребенком, она случайно заплутала в темноте и оказалась у дома госпожи. Та хотела передать записку отцу девочки о том, что она заночует у нее, и узнала, что они безграмотны. Тогда-то Радха любезно предложила Калияни выучить хотя бы азы грамматики и алфавит. В свое время на это с радостью согласились родители девочки, однако когда она подросла, то запретили ей ходить в публичный дом госпожи, как его называли из-за куртизанок. Матушка негодовала, ведь обыватели могут плохо повлиять на дочь и свести ее с благочестивого пути, ибо родители грезили выдать девочку удачно замуж, на нее одну была вся надежда бедной семьи. Таким образом, Калияни тайно приходила к Радхе, из-за угла слушала ее речи и наблюдала за практиками девушек. В сегодняшний вечер госпожа рассказывала, как нужно приветствовать влиятельную личность и с чего начинать любовную игру.

– Никогда не трогайте сами его голову или тем более увенчанный драгоценностями тюрбан… – ведала она, манерно жестикулируя рукой.

Голос ее звучал мягко и приглушенно, с интригой, чему Радха учила и учениц.

– Перво-наперво опуститесь на пол и коснитесь его ног. Если реакция последует расположенная, тогда снимите его обувь и омойте каждую ступню. Мужчины обожают массаж, поэтому обязательно разотрите его ноги, с нежностью и старательностью. Вот так… – объясняла госпожа и показывала на примере ступни ученицы.

Остальные сидели вокруг и повторяли либо со своими ногами, либо ступнями рядом сидящих. Калияни ненароком повторяла рукой в представлении ноги.

– Руки мягкие, точно крылья птицы, никаких резких движений, никакой громкой речи, лишь плавность и нежность, а в глазах ‒ чувственность, даже если совсем не хочется, даже если мужчина вам неприятен… Учитесь играть, скрывать настоящие эмоции, когда это нужно. Мужчины любят тех, кто любит их, как им кажется… Тех, кто ими восхищается, превозносит и хвалит, поэтому раздавайте комплименты, говорите, какой он сильный и мужественный, а его ум сравнится, разве что с умом великого брахмана… – учила наставница и вслед дополнила: – Если же мужчина мусульманин, то следует сравнить его мудрость с мудростью великого пророка или на худой конец шейха…

Девушки похихикали на легкую иронию госпожи в последней фразе. Усмехнулась и Калияни. Она исповедовала индуизм, как ее семья и сама госпожа Радха. Мусульманские традиции для нее были чужды, точно другой мир.

– И помните, если вы завоюете сердце мужчины, то вам вовсе не нужно будет становиться его женой, чтобы быть любимой и главной… Несмотря на религиозность и напускную набожность, мужчины все равно слабы перед чаровницами и ничто их не остановит, когда ими движет необузданное желание… А вы должны разбудить его в нем… Задача искусной и умной куртизанки не просто доставить минутное удовольствие, а захватить мужчину в невидимый плен и получить взамен много монет или хотя бы драгоценности. Ну или большой дом… – закончила речь Радха и намекнула в конце на себя.

Ученицы стали расходиться, Калияни поспешила домой. Путь повел сквозь небольшой лесок, обычно здесь было тихо, но внезапно до слуха девушки донеслись шорохи – зашевелились кусты неподалеку. Следом раздался рык… Калияни замерла на месте и увидела при свете луны появившегося из кустов тигра. Ледяной ужас окутал, она боялась даже дышать. Животное сразу заметило человека и уставилось своими поблескивающими глазами. Калияни хотела уйти с его пути и тихонько попятилась назад, но внезапно тигр зарычал и двинулся с места в ее сторону. Девушка вскрикнула, в суете наступила на камень и, запутавшись в юбке, упала. Грозный тигр мчался прямо на нее, жаждая поймать добычу. Калияни в безнадёжности закрылась руками и зажмурилась, как вдруг услышала свист. Факел в земле осветил округу. Откуда ни возьмись появился человек в черных шароварах и тюрбане, закрывающим часть лица. В руке его блеснул кинжал, который молниеносно полетел в тигра. Острие воткнулось в шею, и зверь упал. Калияни только успела углядеть резную металлическую рукоятку, качающуюся в стороны. Она была настолько напугана и обескуражена, что ничего более не сообразила, кроме как подскочить и побежать. Она перескочила спящего на крыльце брата и вбежала в дом.

Утром ошеломленная произошедшим Калияни рассказала брату, который иногда учил ее обращаться с саблей. Две сабли были подарены их семье одним из помощников падишаха за самое большое количество собранных мешков риса. Матушка долго сетовала на ненужные подарки, лучше бы им даровали лошадь или хотя бы те же мешки риса для еды. Но, право, выглядели сабли шикарно, украшены узорами, рукоятки из бронзы.

– Кажется, ты так ничему и не научилась, сестра, – упрекнул Ананд возле дома.

– Но я ведь не ношу с собой саблю… – ответила смятенная Калияни.

– А я и не об этом… Нечего бродить по темноте… – заявил брат.

– Только не говори отцу, – попросила сестра.

Ананд пообещал молчать, но решил продолжить обучение на саблях. Брат замахнулся, Калияни ответила, она помнила все приемы, которыми уже овладела, и умело уклонялась от атак. Девушка не сдавала позиций и нападала, только слышен был стук металла. С палочкой вышла на крыльцо понаблюдать Рия и придерживалась за стену. Девочка волновалась за сестру, будто это настоящий бой. Ананд не давал противнице расслабляться и был строгим учителем. Калияни схватывала на лету и очень не хотела подвести брата. Она умело крутила оружие в руке и кружилась вокруг себя, с головы спало покрывало, кудри растрепались. В один момент сабля ударила по сабле Ананда, и тот случайно выронил, а следом Калияни поднесла острие к его груди и заявила, что победила. Юноша тяжело дышал, кажется, ему не пришлось по нраву, проигрыш сестре вызвал двоякие чувства, сейчас преобладало недовольство.

– Ты специально отвлекла меня своими волосами… – сказал он в свое оправдание.

– Ничего подобного, ты сам говорил, что в поединке нельзя ни на что отвлекаться, даже если бы сам Шива снизошел, чтобы уничтожить мир… Бой есть бой, – ответила довольная девушка.

Брат на нее покосился. На крыльце появилась матушка и забранилась.

– Что вы тут прохлаждаетесь, когда отец уже давно трудится в поле! Ананд, иди помогай ему, а ты, Калияни, иди на ферму. Кто будет помогать кормить слонов?.. – возникала она, махая пустой чашей.

Матушка была зрелого возраста, но выглядела старше своих лет, голова ее седая, темное осунувшееся лицо окутали морщины. Нищая и тяжелая жизнь превратила ее в худощавую старушку. Она взялась за поясницу и сморщилась, часто болела спина, а ладони были в мозолях. Гопал жалел супругу и не разрешал ей работать в поле, к тому же требовался уход за младшей дочерью.

– Да, матушка, – кивнул с уважением Ананд и направился положить сабли.

Калияни укутала тело все тем же синими покрывалом, надела на голову и пошла на ферму. Она очень любила петь, голос ее был тоненький и красивый. Пока девушка носила воду слонам, то часто напевала. Каждый слон был прикован цепью за ногу, озабоченная Калияни всегда проверяла, не давит ли цепь, не появились ли ссадины, даже несмотря на толстокожесть. Пристегивали даже маленьких слонят, что крайне беспокоило сердобольную девушку, ей было жаль малышей, которым нужна свобода резвиться и играть.

– Полей на вон того слоненка, – велел ей старший работник фермы.

Калияни взяла таз и понесла. Девушка с нежностью полила на слоненка водичку и с умилением погладила его коротенькие волоски на голове, словно мягкая щетка. Он задрал хобот и принялся резвиться, Калияни отставила тазик и ответила на игру. Раздавался ее веселый хохот, который услышала одна из работниц среднего возраста. Женщина по имени Аканкша всегда выглядела недовольной, ее скулы еще больше выражали недобрый нрав, а взгляд был исподлобья. Ей не нравилась юная Калияни со своим неуместным задором, когда все вокруг живут плохо и страдают. Аканкша нажаловалась старшему работнику, и он направился разобраться, почему бездельничает юная веселушка. Индиец стал отсчитывать девушку и угрожать ей рабским трудом в полях, а еще лучше ‒ чистить за слонами, а потом идти в поле до заката. Его громкую речь прервал крик слона, словно животное было в бешенстве. Калияни с беспокойством отвлеклась и после поклона старшему работнику направилась дальше за деревья. Там стоял встревоженный мужчина, девушка спросила о происходящем. Он ответил:

– Сегодня привезли нового слона, но этот оказался совершенно дикий и непокорный, никогда не был оседлан…

Индиец с частым дыханием наблюдал за картиной, которую узрела и Калияни… К слону вышел доброволец и пытался усмирить пыл. Мужчина двигался вокруг животного, показывая свое превосходство и при этом дотрагиваясь рукой до хобота. Кажется, слон только сильнее раззадоривался, Калияни сильно тревожилась и взглянула на рядом стоящего индийца: на нем были черные шаровары и тюрбан, а в руке ‒ кинжал. Присмотревшись, девушка узнала тот самый, которым был убит тигр. Она подняла округленные глаза в лицо зрелого мужчины и подумала, что он ее спаситель. Ее даже слегка затрясло, захотелось высказать и поблагодарить, но внезапно вновь отвлек возглас слона. Он поднял ногу и уже было наступил на упавшего укротителя, как вдруг появился еще один мужчина и успел его вытащить прямо из-под ноги. Слон замахал хоботом и вновь затрубил. Второй укротитель отправил ослабленного индийца подальше, а сам принялся ходить возле животного. Слон уверенно направился на недруга, отчаянный укротитель вдруг резко остановился, вытянул ладонь и что-то прокричал, будто повелевал. Его решительный и суровый взгляд устремился в глаза животному и подавлял своей силой. Удивительным образом, но слон остановился, затем замотал головой. Пока он о чем-то соображал, укротитель двинулся к дереву, оттолкнулся от ствола ногой и ловко запрыгнул, оказавшись верхом. На это невероятное действие Калияни ахнула. Слон встревоженно заметался, попытался скинуть дерзкого человека, однако никак не мог. Мужчина благодатно похлопал слона по голове и разговаривал с ним.

Калияни столь сильно перепугалась, что в момент прыжка индийца закрыла лицо покрывалом. С укротителя слетел тюрбан, его черные волосы заколыхались в стороны, покрываясь поднявшейся столбом пылью, как и нагая крепкая грудь. Выглядел он молодо, вовсе не сказать, что у него большой опыт в укрощении диких слонов. Калияни выглядывала из-за покрывала и смотрела на довольного укротителя робким взглядом. Он заулыбался, его красивая улыбка вдруг странно подействовала на девушку. Внезапно возникло диковинное чувство притяжения и первой в жизни симпатии. Смелое поведение мужчины ее сразило, перед ним усмирился даже слон… Его испачканная грудь колебалась от глубокого дыхания, ниспадающие с плеч прямые локоны продолжал трепать ветер вместе с круглыми керамическими серьгами. Широкие брови оживленно извивались на исполосованном землей смуглом лице. Первый, едва не погибший укротитель спросил, почему слон не поддался ему, но послушался второго. Молодой наездник засмеялся и с забавой ответил:

– Ты просто не такой красивый… – вздернул бровью.

Калияни хихикнула себе в ладонь. Неожиданно заинтриговавший мужчина заметил ее и обратился:

– Ты ведь здесь работаешь?.. Принеси-ка слонику угощения, он заслужил…

Речь показалась деловой, в приказном тоне, что не понравилось Калияни. Она подняла на мужчину большие глаза и хотела ответить, но к нему подошел индиец, который стоял рядом с девушкой, и подал кинжал. Он просто его держал, а хозяином оружия оказался смелый укротитель. Увидев такое, Калияни вовсе потеряла дар речи и, дабы скрыть обескураженность, скорее пошла за корзиной. Там она попросила молодую работницу отнести ее для слона, а сама вдруг не смогла вернуться и вновь лицезреть взбудоражившего ее мужчину. Индианка согласилась, а раскрасневшаяся Калияни поспешила выполнять свою работу с остальными слонами.

Весь день ее голову ни на минуту не покидали мысли о том диковинном мужчине. Никогда прежде она не испытывала дрожи по телу от одного только представления его лица, улыбки или даже прыжка на слона. А уж то, что он ее спас от тигра, вовсе не переставало изумлять и подогревало интерес в разы сильнее. Он всколыхнул чувства юной особы и заставил трепетать…

Вечером на закате девушка сидела на крыльце и в мечтах напевала песенки. Лицо обдувал приятный ветерок, ласкающий, точно нежные руки возлюбленного. Улыбка не сходила. Позади оказалась сестра и, поведя бровями, заподозрила странное…

– Что это с тобой сегодня?.. – поинтересовалась Рия.

Калияни тотчас перестала петь и спрятала улыбку.

– Ничего, о чем ты… – увильнула она.

– Хм… ну я-то знаю свою сестренку… – не отступала девочка. – Ты снова виделась с господином Кумаром?.. – предположила она, ибо о другом даже подумать не могла.

Калияни немного расстроилась, когда речь снова зашла о несимпатичном ей мужчине.

– Э-э… да, мельком… – слукавила девушка.

Рия заулыбалась и вздохнула. Возвращались с поля отец и брат, оживленно обсуждая по пути нового слона. Калияни услышала, как Ананд говорил о строптивом укротителе, которого самого не мешало бы укротить. Тот загадочный мужчина почему-то не понравился юноше.

– Но, признаться, у него отлично получилось успокоить буйного слона, и если бы не он, то что бы мы делали и что говорили бы помощнику падишаха… Ведь их не волнует, как мы работаем и что нам приходится выносить, для них главное – монеты. Не поддался бы нам этот слон, то обвинили бы нас, да еще и наказали, как в прошлый раз за то, что животное повредило ногу… – рассуждал озадаченный Гопал и в целом был хорошего мнения об укротителе.

Ананд согласно покачал головой, но добавил:

– Мало кто знает этого укротителя, он, похоже, недавно в нашей деревне. Однако уже дошел слух, что он едва не убил нашего знакомого Мохана…

Гопал удивился и уточнил. Пара остановилась на крыльце, а Калияни слушала за открытой дверью, состоящей из простых веток. Ананд недовольно поделился:

– Мохан рассказал соседям, что тот молодой индиец метнул в него кинжал и благо попал в ствол… Это случилось после того, как Мохан всего лишь попросил наглеца не приближаться к его дочери. Он отец и имеет полное право! – закончил на эмоциональной ноте. – А этот герой, судя по всему, возомнил себя красавцем-искусителем… – сыронизировал Ананд.

Сам юноша был невысокого роста, стройный, но немного худощавый, большой нос нависал над верхней губой, словно сгорбленный старик, а кустистые брови не придавали очарования, а наоборот, забирали, потому как срастались между глаз и торчали. Короткие волосы были часто спрятаны под тюрбаном, серьги в ушах он не носил, а вот у Гопала были продеты тоненькие колечки из обычного металла. Отец, как и матушка, рано поседел и состриг некогда длинные локоны почти наголо. Калияни обеспокоило услышанное, вновь вспомнилась повелевающая речь смельчака, мнение портилось, возникала опасливость, но тут же, с другой стороны – захотелось встретиться с ним хотя бы еще разок и увидеть его улыбку, а заодно поблагодарить за спасение жизни. Кто бы что ни говорил, но если бы не он тем вечером, то Калияни бы погибла.

Новым утром девушка сидела под навесом на ферме и чистила бананы для маленьких слонят. Взор лег на корзину, такую же вчера относила работница тому загадочному мужчине. Калияни вдруг пожалела, что не пошла сама и сдалась, почти как покоренный слон. Неожиданно она встала и сделала шаги, однако вновь остановилась и задумалась… Одолевало желание встретить укротителя и спасителя, но мешал вчерашний рассказ брата о дочери Мохана.

– А причем тут это… Я лишь поблагодарю и всё, – уверила сама себя робкая Калияни и, пожав плечами, всё-таки пошла.

Она ушла с фермы и появилась возле лачуги семьи Мохана. Вокруг стояли стога сена для коров, раздавалось мычание и звон колокольчиков на их шеях. На улице сидела и перебирала зерно его супруга. Калияни обратилась:

– Извините, вы не знаете, где живет укротитель слонов, который недавно усмирил дикого слона, выделенного падишахом?..

Женщина немного смутилась, но указала на небольшой холм.

– Он живет там… – ответила она, но решила спросить: – А зачем он тебе?

Калияни пыталась держаться и не выказать сильного волнения.

– А-а, меня послал старший работник фермы позвать его для помощи… – придумала девушка и после благодарности прошла дальше.

Супруга Мохана взглянула ей вслед. Калияни направилась по тропке наверх, здесь, в конце деревни домов уже не было, дальше начинался лес. Неподалеку стояла лачуга, слепленная из глины и собранная из веток. В вырубленном окне горела свеча в чаше для кого-то из индуистских Богов, статуэтку было видно плохо. При виде жилища мужчины девушка невольно затрепетала, сердце заколотилось. Она поправила выпавшие вьющиеся пряди и спрятала под всё то же синие покрывало. Оглядевшись на отсутствие посторонних, Калияни подошла ближе и осмелилась осторожно заглянуть в окошко. На нем стояла статуэтка Ганеши. Внутри никого не видно, на полу располагалась подстилка, рядом ‒ поднос, на котором пустые чаши для еды и питья. Внезапно отвлек шум. Девушка ахнула и отстранилась от окна. Шум исходил с другой стороны дома, послышался плеск воды. Калияни тихонько, в старых плетеных сандалиях дошла по стеночке туда и выглянула. Этот самый мужчина стоял к ней спиной абсолютно нагой и поливал на себя из кувшина. Вода падала на его голову и растекалась по телу, добегала до крепких ягодиц и устремлялась на землю. Шлепком прислонив ладонь к лицу, девушка пришла в шок, глаза ее вылезли на лоб. Мужчина будто почувствовал присутствие и вдруг повернулся. Но благо Калияни уже спряталась и спешно отходила. Она так торопилась и волновалась, что споткнулась и упала на мелкие камушки, испачкав и порезав ладони, и даже колено сквозь образовавшуюся прорезь на юбке. Девушка тяжело дышала, над верхней губой вспотело, она протерла рукой и испачкалась еще больше. Неподалеку располагалась река, куда поспешила ошарашенная Калияни.

На берегу она омыла ладони и умыла лицо. Мелкие ранки немного щипало. Жар настолько охватил, что захотелось окунуться полностью. Девушка скинула только покрывало и в одежде вошла в реку. Калияни легла на спину, расставив руки, и наконец в воде расслабилась, закрыв глаза. Она спокойно плыла вдоль берега, как вдруг ощутила прикосновение. Открыв очи, девушка увидела на своем нагом животе красный гибискус, а сверху на нее смотрел тот самый мужчина. Резко вдохнув, что едва не хлебнула воды, Калияни тотчас опустилась и скрылась в воде по плечи. Цветок качался на воде возле нее. Он сидел на корточках в синих шароварах под названием дхоти, которые были сделаны из большого куска ткани и подвязывались на талии, проходя между ног; грудь его была открыта. Волосы его все еще влажные, убраны за уши. А сами уши выглядели слегка вытянутыми вверх, что являлось его особенностью и лишь придавало очарования. На солнечном свету в его коричневых глазах отражалась зеленая вода и даровала взору яркости и неповторимости. Взгляд его и без того был непрост, как и нрав… На лице мелькала улыбка, похожая на ухмылку. Судя по всему, мужчина всё-таки успел заметить подглядывающую и даже проследить за ней.

– Шамбо… а твое имя? – произнес он после мгновения молчаливого созерцания.

Калияни пребывала в необъяснимом состоянии, дыхание ее частое и отрывистое, одолевало волнение, которое внезапно перекрылось напавшим весельем. Девушка неожиданно посмеялась, на что мужчина скривил брови, а затем выдала:

– Неужто потому, что великодушный…

Она имела в виду одно из значений имени молодого человека, кого назвали в честь Бога Шивы. У божества было очень много имен в индуизме. Кажется, дерзость девицы пришлась не по нраву, но она не задела его так, как задел бы любой мужчина, от красивой девушки это прозвучало скорее с фривольной ноткой или вызовом, и лишь пробудило возбуждение, усиливающее притяжение… Шамбо игриво вздернул бровью и приглушенным тоном ответил:

– Потому, что приносящий удовольствие…

Сия трактовка имени теперь вызвала возбуждение у Калияни, щеки ее залились румянцем. После тонкого ответа мужчина встал и пошел. Вслед за ним по воде поплыл гибискус. Калияни дотянулась рукой и взяла цветок. Покручивая его пальцами и рассматривая, она поднимала голову и устремляла взор в сторону, куда ушел искуситель, как его назвал брат. Эмоции ее переполняли, вновь та дрожь забегала по мокрому телу, а ветерок, даже легкий, усиливал накал… Диковинная встреча оставила уйму впечатлений, будущее было непредсказуемым, но Калияни полагала, что Шамбо больше не захочет с ней встречаться и разговаривать, ведь она позволила себе посмеяться над его именем. Сейчас ей стало стыдно, возникло сильное сожаление и желание исправить произошедшее. Гибискус она забрала с собой и вставила в волосы, а дома незаметно положила под свою подстилку.

Вечером Калияни вновь пришла к дому госпожи Радхи, чтобы послушать ее речи, особенно о любовных отношениях. Она хотела вернуться засветло, дабы не искушать судьбу в лесу и дома, где родители порицают ее за долгое гуляние. Окутанная мечтами Калияни выглянула туда, где обычно занимаются ученицы, однако никого не застала. Послышались голоса, тогда она обошла постройки и оказалась с фронтальной стороны дома Радхи. Женщина стояла неподалеку от дверей и показывала на девушку слева. Напротив стоял с важно поднятой головой молодой мужчина в дорогом одеянии, увенчанный драгоценностями. На голове его был роскошный убор с камнями, на лице ‒ черная борода, а на щеке ‒ заметный шрам. Сразу стало понятно о значимой личности.

– Я сам приехал в эту вонючую деревню, чтобы лично выбрать себе куртизанку… Поэтому не надо мне предлагать, тем более уродину! – барственно и нагло заявил мужчина, отмахнувшись ладонью в перстнях от девушки возле Радхи.

Калияни поразилась ужасному поведению выскочки, который возомнил себя не то падишахом, не то самим Богом. Радха была спокойна либо же тщательно прятала волнение, разговаривала уважительно и не стала перечить.

– Конечно… прошу, выбирайте желаемую девушку, – ответила она с легкой улыбкой и шагнула в сторону.

Наглец вальяжно поднялся на большое крыльцо и, деловито поджав губы, принялся осматривать каждую. Он вел накрашенными черным цветом глазами снизу-вверх, заострял внимание на вырезе кофточек и смело пялился на грудь, некоторых он вовсе потрогал за бедро или живот. Все девушки были красиво одеты и даже в украшениях, покрывала играли красками, как и укороченные кофточки, и юбки. На ком-то был наряд, напоминающий длинное цельное платье или же кафтан поверх нижнего платья, что часто носили мусульманки из высокой касты. Но сластолюбца привлекали больше индийские сари или их подобия, под которыми открыт живот и зачастую декольте. Обойдя каждую, важная личность вздохнула и, похоже, не была в особом восторге. Показалась скука. Оно и немудрено, если всё к твоим ногам, то ты уже пресытился женским вниманием.

– Эта… – всё же указал пальцем господин.

Радха уважительно кивнула, но вдруг он, словно покупатель на рынке, добавил:

– И еще вон ту, товар нынче у тебя не очень. Стоит пополнить прилавки. За двоих плачу вдвое больше, – с ядовитой иронией сказал покупатель и щелкнул пальцами.

Слуги поднесли сундук с драгоценностями, один подал Радхе мешочек с монетами. Купленные девушки без сомнения последовали в паланкин, который повезет их во дворец самого падишаха. Госпожа совершила жест почтения, поднеся ладонь к лицу на уровне носа, как надлежит. Мужчина покинул место во втором паланкине, за ним пошли стражники. У Калияни возникла неприязнь к данному человеку, его внешность и без того отталкивающая и злобная, так еще и ужасное, надменное поведение. Она не осталась ждать начала обучения и ушла домой.

Ночью, когда все спали, девушка достала из-под подстилки гибискус и вновь любовалась им. В мыслях кружился один единственный мужчина, а после увиденного вечером вовсе возникло чувство, что Шамбо не такой, как о нем говорят. Куда еще хуже, чем тот господин, увешанный драгоценностями, которые его совершенно не украшают. Увиденная же картина нагого крепкого тела Шамбо особенно не давала покоя и так и будоражила сердце юной.

Утром Калияни находилась на ферме, в глазах ее жила печаль, настроение отсутствовало. Ее молчаливость и несвойственную задумчивость подметила недовольная работница Аканкша, которая завидовала непосредственности юной девушки. Она произнесла «хм» и про себя сказала, что так и надо ей. Чтобы поесть, Калияни уходила дальше и присаживалась либо под навесом, либо просто под деревом, как сегодня. Матушка дала ей с собой чашу риса в кокосовом молоке с кусочками овощей. Калияни брала пищу и смотрела вниз, ее взор случайно уловил нечто слева, на земле она увидела откуда-то появившийся гибискус. Это взволновало, девушка прервала трапезу и пробежалась глазами вокруг. Когда она встала, то услышала голос позади за деревом и от неожиданности слышимо ахнула.

– Сегодня в строящемся храме пройдет первая пуджа у статуи Ганеши, там будет известный брахман читать мантры… – поведал Шамбо и подошел спереди.

Калияни удивленно смотрела на него, очи ее округлились.

– Хочешь побывать там?.. – спросил мужчина и улыбнулся.

Его теплая улыбка сразу расположила к себе и помогала оробелой девушке успокоиться. Настроившись на дружелюбный лад, Калияни покивала. На самом деле она была несказанно рада встрече, сердце ее вновь билось в груди, эмоции переполняли.

– Но как мы туда дойдем, это ведь далеко… – произнесла тоненьким голоском она, порой опуская все еще неуверенный взор и колыхая ресницами.

Шамбо засмеялся, смех его манил куда сильнее улыбки.

– Я знаю как… – с намеком сказал он, подергав забавно бровями. – Жди меня за пределами фермы возле широкого дерева, – пояснил девушке и куда-то направился.

Калияни озадаченно проводила его поворотом головы, постояла подумала, взяла гибискус с земли и всё-таки пошла. Интерес и сильное желание подтолкнули на авантюру.

Девушка волнительно ожидала на месте и постоянно размышляла, как же они доберутся до храма? Мысли прервал голос слона. Со стороны фермы показался тот самый некогда дикий слон, а верхом ‒ его укротитель. Это было не просто удивление, а настоящий шок! Калияни раскрыла уста и не могла поверить. Слон спокойно подошел, Шамбо похлопал по его голове и сказал девушке:

– Доберемся быстро…

Она сделала шаги ближе и, в изумлении рассматривая то слона, то наездника, поинтересовалась:

– Ты что, снял с него цепь и увел?..

За такое могли наказать, тем более если дойдет до помощников падишаха. Однако отчаянного мужчину ничего не страшило, он ответил уверенной ухмылкой.

– Мы свободны как птицы… Небеса обнимают нас взором… – произнес Шамбо и обратился к слону: – Правда, Ганеша?

Слон поднял к нему хобот и помахал им, будто согласился.

– Ты дал ему имя… – вымолвила в рассуждении Калияни и заулыбалась.

Она подумала о том, что у слона имя божества, как и у самого укротителя. Шамбо немного опустился сбоку и протянул ей руку. Калияни с трепетом посмотрела на его ладонь, на которой был след от зажившей мозоли, и возжелала принять предложение. Мужчина с легкостью поднял девушку и посадил впереди, перед собой. С головы ее спало покрывало, ветерок заколыхал большие кудри, роняя их на позади сидящего. Шамбо вдохнул естественный аромат от ее локонов и желанно принимал пряди на своем лице. Слон пошел. Несмотря на работу с животными, верхом девушка никогда не каталась, ей не разрешали садиться на слонов падишаха. От происходящего захватывало дух, широкая улыбка озарила лицо, посетил небывалый восторг. Она положила ладони на слона и щупала его толстую кожу. Голова ее немного ненароком повернулась вбок, очи бдели за рукой Шамбо, которая лежала на его бедре. Затем голова ее ненавязчиво направилась в другую сторону и так несколько раз.

– Погоним Ганешу быстрее… – предложил мужчина.

Калияни находилась в воодушевленном состоянии, перемешанном с волнением, и даже не сразу соображала. Вместо этого, она постоянно думала о том, что с ее спиной соприкасается грудь мужчины, покрытая широкой жилеткой, свободно колыхающейся на ветерке. На нем были те же синие шаровары, цвет сочетался с покрывалом девушки, как и давний возраст ткани… Шамбо нагнулся к Калияни сбоку и, оказавшись близко к ее лицу, спокойно и улыбчиво предупредил:

– Держись крепче ногами, сейчас полетим…

Девушка молчаливо лицезрела его глаза и против воли тонула в них, будто в океане из рассыпчатой корицы коричневого цвета. Они были настолько глубоки и неизведаны, в них таилось разнообразие чувств и эмоций, а исходящая сила манила к себе и заставляла покориться… Мужчина отвел взор и поднялся. Он погнал слона быстрее, послушное животное поспешило. От неожиданности Калияни пришла в себя и крепко взялась руками, а ноги прижала.

Еще издали показался строящийся храм из светлого камня. С фронтальной стороны был вход, на стенах красовались искусные узоры и высеченные статуи. Возле уже собрались люди, почти у всех были при себе подносы с подношением. Шамбо остановил слона за деревьями, слез и, подав руки, спустил Калияни. Вновь хоть и быстрое, однако приятное соприкосновение их ладоней, что подметила восприимчивая девушка. Заметив храм, она пришла в восторг. Никогда прежде деревенская девушка не видела столь красивое сооружение. Пара приблизилась, Калияни сложила ладони у лица и выразила почтение хозяину храма ‒ Богу Ганеше. При себе у них не было никакой еды и огня для пуджи, многим индуистам такое не понравилось, они косились и морщили лица. Брахманы уже находились внутри храма и стали читать мантру. Люди тихонько заходили внутрь. Калияни не хотела толпиться и пропустила всех с подносами. Но, как только девушка переступила порог босой ногой, ее вдруг остановил зрелый мужчина в белом одеянии и выказал недовольство.

– У тебя грязная одежда и ноги… – выдал он.

Она опустила робкий взгляд на свои ступни, которые действительно были покрыты пылью ввиду открытой обуви, однако на самом деле это не бросалось во внимание и не выглядело столь ужасно. За Калияни следовал Шамбо, и если девушка растерялась и молча хлопала глазами, то мужчина взял на себя смелость и остро ответил:

– А у тебя грязный рот… Но тем не менее ты вошел.

Калияни ахнула и обернулась. Ей бы вовсе не хотелось споров в святилище. Индус также поразился безобразным словечкам молодого и округлил глаза.

– Да как ты смеешь… – произнес он, уже повысив тон.

Рядом оказались знакомые мужчины и вместо успокоения друга принялись пособлять.

– Он прав, новый храм, который пришли освятить брахманы, а вы хотите затоптать его и принести сюда грязь… – поддержал индиец.

– У вас даже нет угощений, нет огня, на вас неподобающая одежда и, конечно же, нет монеты, чтобы поддержать духовных наставников… – упрекнул второй друг.

– Неужто это всё, а особенно монеты, стали важнее веры в сердце! – нахмурившись, недовольно выдал Шамбо.

Он не собирался сдавать позиций и было хотел двинуться вперед через всех недовольных, но к нему обратилась Калияни.

– Прошу, давай просто уйдем… Здесь не место повышенным тонам и плохому настроению. Люди нас не поняли, ибо неидеальны, но Боги всё видят и понимают… – вразумительно поведала она и сама не заметила, как положила ладонь прямо на нагую часть его колыхающейся от дыхания теплой груди.

Мужчину изумила ее речь, последовала улыбка.

– Ты права, в свои года ты мудрее тех, кто тебя вдвое старше… – ответил успокоенно он и направился на выход, но перед этим все-таки бросил взор исподлобья на блюстителей веры.

Пара покинула храм. А вот снаружи им никто не мог запретить гулять. Калияни обходила сооружение и восторгалась шику и величию.

– У меня идея… – вдруг обратился Шамбо, желая подбодрить девушку.

Ибо даже если она не показала уязвления, то в любом случае стычка была неприятна, а слова людей ‒ обидны.

– Поедем к священной реке, там садху сам делает и раздает людям нужное для молитв… Я его знаю… – поведал Шамбо и скорее поманил рукой впечатленную скульптурами Калияни.

Она с удовольствием пошла. Слон привез пару к берегу, они вышли к реке. Смеркалось. Индусы совершали омовения, пускали по воде чаши, изготовленные из сухих кокосов, с горящим фитильком и цветочками, произносили мантры и обращались к Богам. Садху вел отшельнический образ жизни, носил оранжевую старую одежду в виде больших полотен, обмотанных по телу, и каждый вечер приходил на данное место, чтобы совершить обряды и поделиться с людьми. Он носил длинную седоватую бороду, скрученную в пучок, на лбу его были нанесены санскритские рисунки. Шамбо с благодатным настроем присел рядом с мужчиной и поклонился. Садху ответил уважительным приветствием и, возвысив руку над головой пришедшего, произнес благословляющие слова. Калияни также присела и опустила голову. Монах помахал ладонью и для нее.

– Садху-джи, позволь взять две чаши… – сказал Шамбо.

Садху подал. Шамбо зажег фитилек о факел, который был воткнут в землю, и подсказал сделать то же самое робкой Калияни. После этого они вошли в воду по бедра и по окончании молитвы пустили чаши. Девушка черпала воду в ладони и умывала лицо, приговаривая мантру для Шивы. Над рекой возвысилось вечернее красочное солнце, уплывающее на закат. Казалось, небеса опускают взор и одаривают землю теплом, даруя благодать. Калияни глубоко вздохнула и наконец обрела приятное умиротворение. Она случайно услышала, как садху сам заговорил с Шамбо.

– Тебя ждет впереди очень многое… такое, о чем и подумать бы не мог, чего бы даже во сне не увидел… Готовься, – поделился почему-то он.

Шамбо принял слова и выразил жест почтения, сложив ладони у лица.

– У тебя сил много, а Боги благословят… – добавил садху и встал для ухода.

Калияни подошла к задумчивому Шамбо и поинтересовалась, о чем шла речь.

– Если бы я знал… – ответил спокойно мужчина.

Он навел на нее нежный взгляд и, созерцая, размышлял. Калияни не переставала изумляться его прекрасным, зачаровывающим очам и удивляться самой себе… Как быстро, даже мгновенно, от одного только взгляда и улыбки она переполнялась чувствами.

– А те люди в храме не настоящие индуисты. Они просто грубые и… – от нахлынувшего волнения начала болтать девушка, как вдруг Шамбо прервал ее нарушающую гармонию речь.

Мужчина вдруг коснулся пальцем ее губ, но когда она замолчала, то не убрал ладонь, а заводил указательным по ее сочным устам, подобным бархатистому гибискусу. Они были влажные, на них попала вода при умывании, словно утренняя роса на лепестках. Шамбо чувственно обвел форменные губы девушки, на что она поначалу не смогла отреагировать и будто остолбенела, однако вскоре пришла в себя и торопливо отстранилась. Вместо оправдания или объяснения, мужчина произнес:

– Слышишь, как поют птицы, радуясь приходу вечера…

Калияни находилась под новым впечатлением, охватывали двоякие чувства.

– Как ты посмел трогать мои губы… – вымолвила в смятении она и не понимала, что делать.

– Пора возвращаться, – ответил таким образом Шамбо и первый направился к слону.

Калияни спрятала лицо под покрывалом и там просунула руку, чтобы прикоснуться к устам с тайным желанием заново ощутить на себе его пальцы.

Стемнело. Шамбо остановил слона возле деревни, девушка слезла и после благодарности направилась домой. На крыльце ее уже ожидал отец, позади в дверях стоял брат, скрестив руки на груди.

– Где ты была? – с возмущением спросил Гопал.

Дочь остановилась у крыльца и смотрела растерянным взглядом. Обратился негодующий брат:

– Снова ходила к дому той куртизанки?..

Сестра тяжело дышала и обдумывала речь.

– Я… я задержалась на ферме… – слукавила она, ничего более не сообразив.

Гопал хлопнул ладонями по бедрам в знак недовольства.

– Зачем ты лжешь отцу, тебя там не было полдня, мне сказали! – повысил тон и упрекал Ананд.

Калияни стояла с опущенной головой, пришлось якобы признаться, что действительно ходила к дому госпожи Радхи.

– Значит, ты была у нее на непристойном уроке, коли так долго… – сделал вывод брат.

– Я лишь общалась с девушками… – вымолвила сестра.

– С куртизанками! – громко поправил брат. – Там нет благочестивых девушек… – напомнил он, жестикулируя указательным пальцем.

Отец глубоко вздохнул и велел дочери идти спать. Ананд полагал, что Гопал поругает юную, однако больше не стал вмешиваться.

Новым днем Калияни находилась на ферме и пришла к прикованному цепью слону Ганеше, который катал ее вчера. Она заговорила с ним и стала гладить, посетили приятные воспоминания… Даже перепалка в храме не смогла перекрыть напавшую чувственность. Вспомнилось, как Шамбо касался ее губ и водил по ним, своя ладонь вновь легла на уста и повторяла его движения. Весь день подбивало желание уйти на встречу, но пришлось работать до вечера, а когда та самая недовольная доносчица ушла, то Калияни бегом побежала.

Она поднялась до дома Шамбо и похлопала в ладоши для зова. Заглядывать на задний двор девушка теперь боялась. Мужчины не оказалось дома, но неотступная Калияни не хотела уходить и решила подождать. Она присела на траву и, чтобы скрасить ожидание, начала петь. Позже девушка увлеклась и позабыла, где находится, и запела во весь красивый звонкий голос. Его еще издали уловил идущий Шамбо. Вместе с ним шли другие мужчины деревни и вели беседы. Он быстро смекнул и не желал, чтобы кто-то услышал пение. Спешно попрощавшись, Шамбо свернул на тропу и поднялся к дому с иной стороны. Мужчина тихонько оказался позади сидящей певицы и с упоением наблюдал. Калияни прервалась, когда уловила внизу проходящих индийцев. Она встала и вдруг ощутила присутствие. Шамбо уже находился возле нее и держал в руке милый плетеный браслет с нанизанными бусинками и круглой серединкой.

– Это подарок для талантливой певицы… – пояснил с улыбкой он.

Калияни никогда не получала подарков, а тем более столь прекрасных. Широко улыбаясь, она приняла браслет и спросила:

– Кто это сделал?

– Я…

Ответ сразил, девушка никак не ожидала, что Шамбо умелец в подобном искусстве.

– Пусть браслет придает тебе сил и станет твоей ракхи… – дополнил мужчина и взялся помогать надеть его.

Калияни подставила руку, веревочки были завязаны на запястье.

– Так это то, чем ты занимаешься?.. – уточнила девушка, разглядывая ценный подарок.

– Я много чем занимаюсь… – ответил Шамбо.

Она подняла на него взгляд, мужчина добавил:

– Еще я охочусь вместе с другими мужчинами, семьям нужна еда, одним рисом сыт не будешь, к тому же даже его нет в достатке…

Калияни вспомнила о спасении от тигра и наконец от чистого сердца поблагодарила. Неискушенная девушка постоянно вспоминала тот рискованный и очень храбрый поступок, в душе она желала отблагодарить его намного более ценным, чем просто словами. Постигали будоражащие мысли, что за спасение жизни можно даже подарить себя… Шамбо принял слова, однако ему не было в радость убивать животных, он и охотиться старался больше на птиц.

– Прости, что тебе пришлось убить животное из-за меня, – вымолвила опечаленная девушка.

Но мужчина вдруг ответил:

– Ради твоей жизни я бы убил кого угодно…

Признание ввело юную особу в краску, смуглые щечки вновь залились румянцем. Она робко поглядывала на него и невероятно смущалась. Та приятная и разом страстная дрожь снова бегала по телу. Он смотрел на нее сверху, глаза его слегка прикрылись, выказывая чувственную нотку. Взор с поволокой заставлял Калияни вожделеть, тело диковинным образом возбуждалось, появлялись очередные странные желания, о которых даже подумать раньше не могла… Шамбо опустил взгляд на ее разомкнутые уста и мгновение задумчиво лицезрел, а затем отвлекся и пригласил в дом. Мужчина вошел первым, оставив дверь открытой. Она была легкая и с щелями, постукивала о стену. Калияни настроилась войти, хотя напавшее волнение никак не покидало, разум будто бы пытался отговаривать. Глаза ее снова узрели спальное место мужчины.

– А что была за история с дочерью Мохана? – вдруг полюбопытствовала девушка о том, что давно засело в голове.

Шамбо выразил почтение божеству на окне, повернулся и вдруг засмеялся. Это немного смутило гостью. Он присел к глиняному возвышению, на котором стояли приборы и кувшины. Наполняя стакан, мужчина ответил:

– Никакой истории с его дочерью не было…

Затем встал и поднес стакан Калияни. Пока она принимала, в ожидании глядя на мужчину, он продолжил:

– Она подвернула ногу, и я ее донес до дома. А Мохан ответил мне грубостью, вместо благодарности…

Девушка сделала глоток сладкого морса.

– И поэтому ты кинул в него кинжал?.. – уточнила она.

Шамбо усмехнулся и пояснил:

– Я кинул вовсе не в него, а в дерево. Если бы я хотел попасть в соседа, то так бы и случилось… А преподал я ему урок после того, как он назвал меня нищим червяком.

Калияни вдруг стало забавно, последовало хихиканье, зубки постукивали о стакан, который держался возле рта.

– А что, бывают богатые червяки?.. – насмешливо сказала она.

Шамбо тоже посмеялся и ответил:

– Бывает несуразная фантазия…

После веселья внезапно охватила чувственность. Калияни глубоко дышала и смотрела на мужчину, а он отвечал пронзительным взглядом. Оставшаяся сладость на губах от морса наводила на мысли о таком же сладком поцелуе, девушка провела языком, за чем пронаблюдал Шамбо, и будто бы ожидала… Он приблизился, опустился к ее лицу и, закрыв глаза, коснулся губ. Калияни взаимно закрыла очи и почувствовала на себе его мягкие уста. Рука его легла на ее талию и ласково поглаживала. Момент выдался неописуемо нежный и приятный. Но, как только он впустил между ее губ свой мокрый язык, девушка вдруг выронила стакан, который громко разбился. Она глубоко и слышимо вдохнула и распахнула глаза. Вслед за романтикой пришел страх, Калияни внезапно испугалась того, что испытывала впервые в жизни, этих приятных ощущений. Ничего более не сообразив, она отстранилась и выбежала из дома.

Добежав до своего дома, девушка присела возле крыльца и поджала к себе колени. Его взор, его уста, всё то произошедшее кружилось в ее голове и стояло перед глазами, а звук разбивающего стакана будто ударял по ушам. Диковинные эмоции настолько переполнили неискушенную Калияни, что она даже заплакала. Такая сильная и неожиданная влюбленность в мужчину страшила ее, тело билось в дрожи.

– Калияни, это ты пришла?! – раздался голос Рии.

Сестра торопилась выйти на крыльцо и вдруг упала. Старшая скорее подбежала и принялась помогать.

– Калияни, тебе так повезло… – сказала радостная Рия, несмотря на падение.

– О чем ты? – смутилась девушка.

Рия поднялась, опираясь на сестру, и вдруг выдала:

– Отец разговаривал с господином Кумаром о тебе… И господин дал согласие на свадьбу…

Не передать словами чувства Калияни, от услышанного стало плохо и аж противно. Пребывая в себе, огорошенная девушка даже выпустила из рук младшую, которая вновь едва не упала. Благо рядом оказалась матушка и придержала.

– Калияни, да что с тобой?.. – обратилась матушка. – Отец так старается устроить твою жизнь. Господин Кумар достойный кандидат.

Заплакавшая дочь повернулась и с вопросом произнесла:

– Мою жизнь или жизнь всей моей семьи…

– Что ты такое говоришь… Ты вся наша надежда.

Калияни прикрыла глаза, слезы потекли по щекам, охватила не просто печаль, а целое горе.

– Я ваша надежда и только… Вы хотите отдать меня замуж за любого, кто сможет кормить нас…

Матушке не нравились подобные разговоры и настрой.

– Немедленно перестань! Не будь такой неблагодарной, я думала, тебе небезразлична твоя семья… – упрекнула она.

Матушка повела Рию в дом и больше ничего не сказала старшей дочери, но видом выказала сильную обиду.

Вскоре вернулись отец и брат. Гопал поведал Калияни о своем решении отдать ее замуж, Ананд поддержал. Девушка попыталась отговорить, просила не отдавать ее за того, кого не любит, но мужчины даже не хотели слушать, их решение – закон. Брат вовсе упрекнул сестру, что та ведет себя неподобающе и позорит их своими прогулками к дому Радхи. Не дай Боги узнает господин Кумар, то их семью заклеймят.

– Выйдешь замуж и станешь приличной женщиной и хорошей женой. Тебе больше не придется работать на ферме, а наша семья наконец будет сыта… – говорил Ананд.

Калияни не могла спорить со старшим братом и тем более отцом. Она всю ночь тихо проплакала в подстилку, держа в руке гибискус.

Перед рассветом девушка поднялась и вдруг вышла из дома. Прижав к себе цветок, Калияни поспешила к дому Шамбо. Она пожалела, что убежала, и ругала себя за глупый страх ‒ страх стать счастливой. Девушка собиралась всё рассказать ему и отдаться… Нежелание выходить замуж за господина придало ей сил и уверенности. Теперь она твердо знала и понимала, что полюбила Шамбо и хочет быть с ним.

Рассветало, восходящее солнце одаривало первыми теплыми лучами. Калияни подошла к холму и уже оттуда увидела открытую дверь, которая болталась от ветра. Дойдя до дома, девушка обратила внимание на дверцу, затем заглянула внутрь. Там никого не было. Вероятно, Шамбо отправился на охоту или еще куда-либо, поэтому Калияни вновь решила подождать и присела на подстилку. На ней она вдруг обнаружила положенные две подушки, чего не было раньше. Такое очень удивило, сразу возникла мысль, что это для них… Девушка взяла сначала одну и понюхала, затем вторую, с желанием понять, на какой спал Шамбо. Вторая источала его аромат, влюбленная прижала ее к себе и прилегла. Не спавшая Калияни задремала и проснулась уже после обеда. Но он всё еще не появился. Она хотела оставить послание на полу с помощью травы, но была не уверена, умеет ли Шамбо читать. Ей пришлось поспешить на ферму.

Калияни замкнулась в себе и была растеряна, проливала воду или забывала выполнять указания. Новость о свадьбе с господином Кумаром разнеслась едва ли не по всей деревне. Старший работник поздравил удачливую девушку, а недовольная Аканкша никак не могла понять, что в ней нашел уважаемый господин и за что ей вообще такое счастье… Пусть глаза у нее красивые и выразительные, брови ровной дугой, однако уста не примечательные, в улыбке узорный изгиб на верхней губе расплывался, а нос вовсе портил всё впечатление от молодого личика: выглядел он выпуклым, да еще и со свисающей серединкой, так воспринимала работница и несколько раз даже использовала ее якобы недостаток в словесной оплеухе, обозвав девушку детенышем носорога.

Калияни было неприятно даже слушать о свадьбе, она промолчала на речь старшего и скорее отошла.

– Мне никогда не почувствовать, как ароматна подушка от его волос… Как тепла постель от его красивого тела, в котором течет горячая кровь… – вырвалась лирика у влюбленной и горюющей девушки.

Она бродила вокруг, из глаз текли слезы, сердце жаждало увидеть его… Романтика и желание любви настолько захватили, что Калияни срезала загнутым ножом для чистки плодов верхний слой коры дерева и острием выцарапала лирику, которую сочинила, а ниже призналась, что вновь нуждается в его спасении.

К вечеру за ней на ферму неожиданно пришел брат, дабы отвести домой, куда вскоре придет господин Кумар для беседы. Калияни так не хотела, внутри себя буйствовала, что даже подумала сбежать или вовсе броситься в реку. Ананд привел сестру, возле дома уже находился важный гость и разговаривал с Гопалом. Зрелый худощавый жених принес невесте подарки в корзине в виде сладостей, а также купил специально для нее золотое украшение на шею. Родителям же ее он заплатил выкуп, то есть практически купил девушку за монеты. Калияни преподносила себя скромно и прятала лицо под старым покрывалом, но на самом деле не желала видеть ненавистного жениха. Увидев красавицу, мужчина расплылся в желтозубой улыбке и подал украшение.

– Дочка, возьми… – подсказал отец, заметив ее отрешенное и робкое состояние.

Калияни быстро приняла и держала глаза опущенными.

– Она у нас очень скромная и смиренная, она станет тебе хорошей женой, – хвалил Гопал.

Господин Кумар согласно кивал, Ананд также принялся восхвалять сестру, рассказывать, что к своим годам она уже трудится наравне с ними, помогает по дому, умеет готовить и стирать. Калияни удивляли слова брата, ведь замужество сулит ей свободу от тяжелого труда, тогда зачем он собирает всё подряд, будто продает не жену, а прачку. Похоже, нужно было завлекать жениха всеми путями и стелиться перед ним. Матушка с улыбкой вынесла для гостя чаши с лакомством и угостила. Семья кружилась вокруг гостя и обхаживала его, но все позабыли о состоянии разбитой Калияни, их не волновали ее чувства… Лишь Рия выглядывала из дверей и сочувственно смотрела на сестру, девочка поняла о нежелании старшей выходить замуж за господина. Если бы она могла, то заменила бы Калияни, в ее положении выбирать не придется. Однако никто не хотел жениться на больной и кривоногой. Обе стороны договорились, господин Кумар назначил свадьбу в вечер перед полнолунием в следующем месяце и наконец собрался уходить. Проходя мимо прячущейся за покрывалом Калияни, жених сказал ей:

– После свадьбы я куплю тебе новые покрывала, в одежде у тебя нужды больше не будет. Ну а эту тряпку сожжем.

Девушка ничего не ответила, а лишь посмотрела на часть покрывала и заметила новую дырочку, которую, вероятно, уловил и жених. Матушка обрадовалась словам господина, наконец-то у дочери будет красивая одежда, а значит, и им перепадет. Весь оставшийся вечер отец и брат обсуждали новую жизнь за счет господина Кумара.

А новым утром матушка сказала Калияни, что ей больше не нужно ходить на ферму, теперь лучше оставаться дома и учиться готовить еду для будущего мужа. Девушка невероятно расстроилась, ее затрясло, одолевало ужасное недовольство.

– Но матушка! – повысила она впервые в жизни тон на родителя. – Я хочу ходить на ферму, я не могу сидеть дома, будто пленница… – негодовала она.

Матушка упрекнула дочь за плохое поведение и велела не сметь ей перечить. Рия сидела рядом, наблюдая за перепалкой и слезами сестры. Внезапно она надумала вмешаться и громко сказала:

– Матушка, пусть Калияни сходит в последний раз сегодня на ферму и попрощается со слонами и работниками, а еще я просила ее принести нам бананы…

О бананах Рия выдумала для весомой причины. Матушка выслушала дочь и вдруг позволила. Однако сразу предупредила, что это в последний раз. А бананы действительно не помешают, она научит Калияни их жарить в кокосовом молоке. Девушка посмотрела на Рию и кивком поблагодарила за помощь. Младшая догадалась, что у сестры кто-то есть ‒ кто-то тайный. Когда матушка вышла из дома, Рия подала ей кору дерева с текстом, который сама она не умела читать.

– Спасибо, что спрятала у себя… – произнесла Калияни и вставила кору на талии под покрывалом.

Она побежала вместо фермы к дому Шамбо, будучи уверенной в его возвращении. У тропы наверх она резко остановилась. Входная дверь снова была распахнута и стучала о стену.

– Нет… не может быть… – понимала девушка об ужасном.

О том, что его нет… Калияни всё же поднялась, в доме кружились листья и гулял ветер, раскидав подушки и пустые чаши. На заднем дворе на перекладинах болталась давно высохшая одежда, знакомые синие шаровары упали на землю.

– Что случилось… Где же ты… – молвила в горести Калияни, сведя брови.

Понимая, что Шамбо не приходил и куда-то пропал, а быть может, ушел, девушка решила забрать его статуэтку Ганеши на окне, а взамен положила туда послание. Она спустилась, проходила мимо дома Мохана и увидела его дочь. Пройти молча не позволили чувства, и девушка рискнула спросить, не видели ли они Шамбо.

– Не видели уже некоторое время… Он ушел недавно и больше не приходил… Наверное, решил покинуть нашу деревню и осесть в другой. Я слышала, что этот червяк никогда не задерживается надолго в одном месте… – выдала индианка.

Калияни до глубины души возмутило оскорбление девицы, промолчать вновь не получилось.

– Как тебе не стыдно такое болтать… Он помог тебе и донес до дома, а ты такая же неблагодарная, как твой отец! – не удержавшись, заявила и укорила возмущенная девушка.

Эмоции ее переполняли. Взвинченное, странное состояние уловила собеседница, она прищурилась и, судя по всему, поняла о симпатии. Калияни двинулась с места и скорее ушла.

Вместо фермы или дома, она вновь направилась в другую сторону и оказалась возле дома Радхи. Сегодня госпожа рассказывала девушкам о поцелуях и ласках. Калияни вспомнила тот первый нежный поцелуй и чувственный язык Шамбо, что норовил попасть в ее рот и чего она испугалась.

– Язык добавляет поцелуям яркости и страсти… – говорила госпожа. – Вам нужно уметь искусно им шевелить, точно извивается змея. Языком можно обласкать губы, шею, ухо, всё, что пожелаете. А когда он оказывается во рту, то соприкасается с языком мужчины и переплетается, будто ветви дерева…

Девушки высунули языки и учились ими извивать в представлении поцелуя. Калияни повторяла. Она вновь сильно жалела, что убежала и лишила себя столь приятного процесса.

– Не забывайте о ваших мягких губах, прихватите ими нижнюю губу мужчины, а затем верхнюю, играйте с его устами… – продолжала наставница.

Внезапно Радха обнаружила прячущуюся Калияни и сразу узнала ее. Госпожа закончила урок и решила подойти. Девушка пребывала в себе и даже не заметила, как Радха уже находилась возле нее.

– Простите, я не хотела подслушивать… – принялась оправдываться взволнованная Калияни.

– Тише, – остановила ее госпожа. – Я знаю, что твои родители против моих уроков и слышала, что ты скоро выйдешь замуж, поэтому могу догадаться, зачем ты пришла… – высказалась спокойно она с показом дружелюбия.

Калияни ощущала себя одинокой, на душе ее лежал груз, хотелось с кем-то поговорить. Девушка вдруг заплакала, тогда Радха всё поняла и пригласила ее во двор. Они присели на расстеленный коврик, госпожа взяла юную за руку и благодатно попросила поведать ей историю печали. Радхе Калияни доверяла и вопреки всему считала ее хорошим человеком. Она рассказала о любви к Шамбо и ненавистной свадьбе с господином. Наставница вдруг посмеялась и, дабы развеять обстановку, пошутила:

– Бедный Кумар, даже с такой внешностью и возрастом, как у него, он все равно уверен, что его обожают молодые красавицы…

Затем Радха сказала:

– Он берет тебя в жены, чтобы самоутвердиться, потому что твой отец согласился из-за положения семьи… Я прекрасно понимаю тебя, он тебе неприятен. Я научу кое-каким секретам, как можно отбить желание близости у мужчины, когда этого не хочется…

Калияни немного взбодрилась и с радостью всё выслушала.

– И запомни… То, что суждено, обязательно произойдет… Доверься Богам, они знают, что делают. Человек может выбирать только из того, что подано высшими силами. Некоторым просто кажется, что они сами строят свою судьбу и ни от кого не зависят… – рассудительно поделилась напоследок Радха.

Калияни сердечно поблагодарила и пошла на выход, наставница добавила:

– Верь в свои силы и мудрость Богов.

Девушка достала спрятанную в покрывале статуэтку Ганеши из дома Шамбо и, задумчиво посмотрев на нее, прижала к себе.

Рия тревожно ожидала возвращения сестры на крыльце и боялась, что отец и брат придут раньше нее. Наконец Калияни появилась с корзиной бананов. Девушка заходила на ферму и попрощалась со слонами, особенно с Ганешей. Рия выдохнула и успокоилась, сестра угостила ее бананом.

Следуя совету Радхи, Калияни больше не стала бороться с ураганом и решила принять свою судьбу, которую ей уготовили Боги.

Новым днем она училась у матушки готовить блюда. Сестры весело смеялись, Рия шутила и подбадривала старшую. Когда не слышала матушка, девочка шутки ради советовала Калияни кормить мужа так сытно, чтоб у него не было ни на что сил и он бы просто падал спать. Раздался голос матушки, ведающий, что к дому подходит господин Кумар. Новость немного удивила, ибо жених не предупреждал о приходе. И все же Калияни скорее положила в чашу приготовленное блюдо, налила в стакан отвар и понесла поднос для встречи гостя. Еще из дома она услышала его недовольный голос, а матушка хлопотала рядом и пыталась выяснить о случившемся. Как только невеста появилась на крыльце, господин Кумар уставился на нее негодующим взглядом, от злости аж вздулись вены на шее. Он указал пальцем и заявил:

– Меня наглым образом обманули, когда уверили в твоей скромности и порядочности! А ты… ты ничем не лучше куртизанок! Тебя видели в доме чужого мужчины, видели, как ты выходила прямо оттуда!

Жених бранился и возмущался, аж слюни летели. Матушка в ужасе схватилась руками за лицо и никак не могла понять, о каком мужчине речь. Перепуганная Рия поняла, что это тот, у кого была взята статуэтка и кому послание на коре.

– Вы воспитали плохую дочь! Бесстыдницу! Я не женюсь на такой! Никогда! Верните мне мои деньги и мой подарок! – кричал господин Кумар.

Калияни держала поднос, на ее шее было надето украшение, которое заметил жених и вдруг подскочил сорвать. Девушка не ожидала и дернула руками, поднос опрокинулся, горячий отвар попал прямо на бунтаря. Завопив от испуга, господин Кумар сделал шаг назад и оступился, едва не упав.

– Да чтоб вам пусто было! – возгласил он и ринулся прочь.

Вскоре прилетели отец и брат. Калияни собирала остатки еды с пола, матушка рыдала в доме, ее успокаивала Рия. Рассерженный Гопал накричал на дочь, Ананд обвинил сестру во лжи и обозвал куртизанкой, заявил, что она испортила им всем жизнь и растоптала семью. Отец не мог прийти в себя, он получил сильнейший удар прямо в сердце. Оказывается, дочь Мохана рассказала отцу о приходе Калияни в дом Шамбо и пожаловалась на грубость от девицы, а Мохан в свою очередь обо всем выдал господину Кумару, зная, что тот собирается жениться. Мохан позавидовал Гопалу и решил расстроить свадьбу, дабы господин взглянул на его дочь.

Тут-то Калияни задумалась о словах Радхи: предначертано ли было это Богами?.. Как и то, что они потерялись с Шамбо… После разрыва помолвки она вернула несостоявшемся жениху подарок, отец был вынужден вернуть монеты, а девушка вернулась работать на ферму. Вот только не прошло всё бесследно, по деревне поползи слухи, в Гопала стали тыкать пальцем, кто-то даже насмехался. Калияни злорадствовала всё та же работница фермы и открыто выражала радость, что господин Кумар одумался и бросил распутную девицу. Шамбо так и не вернулся. Калияни осталась одна со своей несбывшейся мечтой и горечью. Выносить позор было трудно, особенно бесконечные порицания и укоры от родителей, но девушке помогали слоны, только с ними она могла отвлечься и даже пошептаться.

## Глава 2

Через какое-то время начались проливные дожди. А после рисовое поле неожиданно надумал посетить брат падишаха и лично посмотреть, как идут дела. Внезапный приезд важной личности встревожил и поднял на уши всех работников. По его велению, ему запрягли слона, родственник правителя в громоздких украшениях занял место на мягком сиденье, погонщик погнал животное. Кое-где были топкие места, особенно землю размыло дождями. Тяжелый слон вдруг стал вязнуть и проваливаться, в один момент он наклонился вбок, отчего наклонился экипаж важной личности и под силой тяги перевернулся. Брат падишаха совершенно не умел плавать, а тем более не в воде, а в грязи, которая моментально начала засасывать его в тяжелых украшениях.

Калияни той порой набирала из бочки воду в ведро, черпая чашей. Раздались крики, происходила суета, старший работник фермы куда-то побежал, за ним еще мужчины. Она напоила слона, затем всё-таки направилась в сторону рисового поля. Навстречу ей спешила знакомая девушка, с которой вместе работали. Пытаясь отдышаться, индианка едва не плакала и пребывала в тревоге.

– Там… Калияни… там брат падишаха упал с экипажа и чуть не утонул. Его спас твой отец… – поведала она.

Однако печальное выражение лица смущало Калияни, было явно что-то еще.

– Твой отец спас его ценою своей жизни… Он захлебнулся… – добавила индианка и приложила ладонь к устам.

Грузный брат падишаха так сильно хотел спастись, что от страха вцепился в спасителя и невзначай утопил его, а сам же выбрался. На помощь подоспели его слуги и другие работники. Но для Гопала слишком поздно… Острая боль пронзила сердце и тело Калияни, к горлу подкатил ком. Она со всех ног помчалась к полю, там толпились люди, брат падишаха уже был в безопасности, как и увязший в грязи слон. Испачканное тело Гопала достали на сушу. Дочь упала на колени возле мертвого отца и зарыдала. Рядом стоял Ананд, едва сдерживая слезы. Калияни подняла голову и закричала от боли, ее услышал брат падишаха в своем паланкине и выглянул из-за шторки. Работники и просто зеваки сбежались посмотреть и пошушукаться. Деревня вновь встала на уши.

Матушка и Калияни омыли тело главы семьи и для него были устроены надлежащие похороны с сожжением тела на дровах из сандалового дерева, на что выделил деньги дворец.

Калияни долго сидела у реки, по которой уплыл ее отец, и плакала. Она винила себя, корила, что была плохой дочерью, смела проявлять неуважение к отцу и не слушала его. Страдания не отпускали сердце. Брат перестал с ней разговаривать и всем видом выражал протест, его глодала обида из-за всего произошедшего. Матушку вовсе подкосило горе, она заболела и слегла, теперь за ней пыталась ухаживать Рия. Калияни во всем помогала, и сама выполняла всю работу по дому и на кухне.

Деревня не умолкала о произошедшем, люди называли Гопала героем и недоумевали, почему падишах не отблагодарил его семью… Слухи дошли до дворца, там правителю дали совет проявить доброту к простому народу, воспользоваться шансом и задобрить, тем самым возвыситься в их глазах, ибо люди не очень хорошего мнения о падишахе. Сначала важная личность не хотела даже видеть немытых простолюдинов, однако после обдумывания он принял решение сделать широкий жест – пригласить семью спасителя его брата прямо во дворец.

К дому Калияни неожиданно подъехали наездники на лошадях. Среди стражников находился советник падишаха, который намеревался пригласить семью на прием во дворец. Приехавших почтительно встретил Ананд и, право, потерял дар речи. Вышла сестра и с недоверчивостью поглядывала.

– Великий падишах будет рад вас видеть у себя и хотел бы отблагодарить… – поведал советник.

Ананд встревожился и в смятении тяжело сглотнул слюну. Советник добавил:

– Мы привезли паланкин для двоих человек, но если будет больше, то мы прикажем подать еще один…

Калияни заметила в стороне перевозку с крышей, за шторками виднелось мягкое сиденье. Ананд держал голову слегка опущенной для показа уважения и с растерянной улыбкой согласился. Советник заметил также девушку и, понимая, что это дочь спасителя, пригласил рукой и ее. Ананд обернулся, но смущение не позволило отправить сестру в дом, тем более прозвучало приглашение.

– Мы поедем с сестрой с превеликим удовольствием, она только накинет дупатту, – произнес робкий брат и намекнул Калияни сменить свое старое рваное покрывало синего цвета на что-нибудь более приличное.

У нее другого не было, но имелось у Рии. Девочка все равно никуда не ходила, поэтому вишневое покрывало выглядело вполне хорошо, и сестра дала его. Рия пожелала удачи и проводила Калияни до крыльца. Пара заняла места в паланкине, и его понесли слуги.

Вскоре показался величественный дворец, к нему вела дорога. Он был настолько огромный, казалось, это целый город за высокими стенами. Дыхание Калияни перехватывало, одолевало сильное волнение. Ананд также переживал и потирал влажные ладони. По пути он дал наставления сестре молчать и не поднимать глаз, вести себя тихо и без разрешения не двигаться с места.

– И опусти ниже дупатту, а то видно пыль на юбке, – сказал он с недовольством.

Калияни была в старой синей юбке, состоящей из обычного куска ткани, наверху ‒ светлая кофточка, тело замотано вишневым покрывалом, закрывающим часть головы. На ступнях ‒ единственные сандалии. Ананд также прикрыл тело тканью, на ногах носил шаровары и подобные сестре сандалии, на голове ‒ светлый простой тюрбан.

– Говорить буду я, как старший член семьи и мужчина, – сразу предупредил брат.

Калияни со всем согласилась. Впрочем, ей нечего говорить и не о чем с такими личностями, как падишах и его близкие. Энтузиазмом и радостью она не была переполнена.

Открылись ворота, паланкин внесли. Его уже встречали слуги. Советник указал рукой на коридор.

– Падишах вас ожидает в зале приема, – сказал он.

Пара пошла за слугами. Калияни мельком поглядывала на архитектуру и роскошь дворца. Выглядел он прекрасно, журчали фонтаны, красовались мраморные статуи, на стенах ‒ узорные высечения, колонны декорированы мозаикой или резьбой. Жил здесь словно не человек, а сам Бог. Пару завели в необъятный зал с высоким потолком. Впереди располагалось возвышение вроде пьедестала, на нем искусно вылитый из золота трон, на конце подлокотников – головы тигров. С обеих сторон от сиденья находились также золотые фигуры тигров в лежащей позе. По всему залу располагались высокие окна в резьбе, между ними стояли массивные колонны с ажурными капителями и узорчатыми базами, кое-где были выходы, каждый кусочек стены украшен рисунками. Был сооружен небольшой круглый водоем с цветами, его обрамляли огоньки от свечей. Слева от трона стояли приближенные падишаха, справа, вероятно, тоже. Все были мужского пола от молодых до пожилых, с бородами, в длинных дорогих одеждах. У кого-то скромнее, а на ком-то целый сундук драгоценностей. На троне восседал падишах зрелого возраста, борода его была седоватая, лицо круглое, полные щеки потрясывались от движений головы, а мелкие глаза заслоняли нависающие веки. Фигурой он обладал согласно сытой жизни, с выпирающим животом и мясистыми ладонями, которые поглаживали золотые головы тигров на ручках. Глаза его были обведены черной, будто размазавшейся краской, кустистые брови опущены в немилости и важности, на голове сверкал убор, усыпанный камнями и жемчужными нитями, немного отличающийся от обычного тюрбана вытянутой задней частью. В ушах его ‒ висячие золотые серьги, на шее блестели громоздкие колье и ожерелья, надет верхний кафтан из дорогой ткани, с узорами из золотых нитей, из-под него виднелась нижняя длинная туника или еще камиза, с широким поясом, также увенчанным камнями. На ногах, одна из которых постукивала о пол, ‒ невысокие сапоги из кожи, и даже на них красовались не только узоры, но и драгоценности.

Увидев такую картину, Калияни не смогла, дабы не задержать ошеломленный взор. На свету каждый камень падишаха играл красками и переливался, аж слепил глаза. Почти на каждом его пальце были надеты разнообразные перстни, которые будто малы ему и вот-вот раздавят полные ладони. Встречал он гостей без улыбки, уголки рта опущены, голова важно поднята, рука потирала бороду. Пара встала там, где указал советник, напротив пьедестала. Ананд поклонился и сложил ладони вместе, что было свойственно индусам, однако не подумал, что падишах мусульманин и у них так непринято. Калияни же вспомнила наставления Радхи и поднесла ладонь к лицу на уровне носа, опустив к ней голову в знак уважительного приветствия, а верхнюю часть тела наклонила. Манеры обоих сразу же подметил падишах и устремил взгляд на девушку. Его это приятно удивило, он полагал, что все деревенские индусы ‒ невежды.

– Подними голову, юная, – вдруг громко сказал падишах.

Ананд держал свою голову опущенной и покосился на сестру справа. Взволнованная, но тщательно прячущая трепет Калияни совершила требуемое и направила взор на важную личность. Падишах недолго ее рассматривал и произносил «хм», уголки его рта поднялись, как и брови. Последовала более расположенная реакция.

– Кем вы приходитесь спасителю моего брата? – спросил он, в большинстве у девушки, на кого всё еще смотрел.

Но ответить решил Ананд и, подняв взор, пояснил. Речь отвлекла падишаха от Калияни, внимание перешло на юношу.

– Ваш отец мог гордиться детьми, особенно дочерью… – вдруг, совершенно неожиданно высказал правитель и вновь внимательно глядел на девушку.

Он заерзал на троне, ладони зашевелились, показалось, важная личность потеряла покой, его что-то защекотало… Калияни же вновь опустила взгляд, но голову держала ровно.

– Скажи мне, юная, что для тебя значат родители? – еще более неожиданно поинтересовался падишах, взмахнув ладонью.

Не понимал происходящего не только Ананд, но и приближенные. Советник в удивлении вскинул брови, однако не смел вмешиваться. Калияни внутри себя растерялась, мысли забегали, но снаружи она не хотела показаться слабой и глупой. Сейчас она будто представляет весь народ, ей выдался шанс стать лицом и показать, что люди деревни ничем не хуже. Девушка понимала, что нужно скорее отвечать и, набрав воздуха, уверенно вымолвила:

– Родители – это мой маленький мир, моя основа и моё счастье… – направила глаза на падишаха, в которых внезапно застыли слезы.

– Хм… – вновь произнес правитель, потирая бороду. – Почему счастье? – решил продолжить он диалог, а вернее, некую проверку.

Многим приближенным не нравилось, что девица столь смело смотрит в лицо падишаху и больше не опускает головы. От Калияни последовал быстрый ответ, словно кто-то подсказывал:

– Потому что новая жизнь – это счастье и божье благословение, родители дали мне жизнь, а значит, поделились счастьем…

Падишах больше не сдерживал эмоции и всем видом показывал изумление. Присутствующие подумали, что беседа наконец завершилась, однако правитель вновь удивил и пожелал добавить вопрос:

– А что для тебя значит любовь?

На лице Калияни норовила показаться легкая улыбка, она с трепетом вспомнила Шамбо и тот нежный поцелуй. Ее мечтательное состояние подогрело интерес падишаха еще больше.

– Любовь – это второе божье благословение, – высказала девушка.

– Хм-м-м… – протяжно, в раздумье произнес озадаченный правитель.

Он был согласен с мудрыми изречениями юной и, казалось бы, неграмотной девушки. Внутри него вдруг что-то изменилось, проявились благосклонность и симпатия. Красивых девушек он видел много, а вот красивых и умных гораздо меньше… Исходя из этого, у него назрел еще один вопрос.

– Что важнее: ум или красота?

– Ум, – не задумываясь ответила Калияни.

– Почему? – последовало логичное уточнение.

– Потому что красота с годами убывает, а ум наполняется. Умный и мудрый человек красив всегда…

Падишах, не отводя глаз, очень внимательно выслушал, потер ладонями головы тигров на ручках трона и внезапно указал пальцем в сторону советников.

– Ты можешь сказать, у кого из них разум с годами не наполнился?.. Кто из них украл драгоценные камни?.. – внезапно напрямую спросил он.

Присутствующие захлопотали и зашушукались, советники вовсе перепугались и в непонимании переглядывались. Ананд и сам испугался и метнул на сестру округленные глаза.

– Не отвечай, ты же не знаешь… – прошептал он.

Но Калияни уже не могла не ответить. Ею овладело диковинное чувство, состояние было необъяснимым, непонятным самой себе. Вместо брата, она посмотрела на кого-то из советников и выдала:

– Тот, который приезжал к нашему дому…

Падишах вдруг громко засмеялся и с восторгом зааплодировал.

– Уведите его! – велел он страже.

Стражники подошли к огорошенному советнику и взяли под руки. Он просил оставить его, уверял, что это ошибка, индуска не может ничего знать, она лжет и всё в этом духе. Но на самом деле падишаху уже стало известно о воровстве советником его камней, он просто проверял Калияни.

– Ты что наделала… – вновь шептал испуганный брат сестре.

Отвлёк голос вставшего с места падишаха. Присутствующие сразу опустили головы. После глубокого вдоха и шлепков губами впечатленный и веселый падишах заявил:

– Меня удовлетворила беседа. Я дарую вашей семье золото, шелка и монеты…

Калияни вновь подняла ладонь и три раза поднесла ее к лицу в знак почтения и благодарности. Ананд же снова поклонился со сложенными руками. На это ему всё-таки указал важный правитель:

– Спроси у сестры, как следует проявлять уважение перед падишахом.

Ананд опешил и боялся даже шелохнуться. Падишах показал взмахом руки гостям уходить. Пара сначала отошла спиной, затем дальше пошла как обычно.

Тот же паланкин повез их домой. Ананд сильно вспотел из-за волнения, взмокли его волосы под тюрбаном, который он наконец снял.

– Что это вообще было?.. Я чуть не умер там. Ну и чудной этот падишах… Возомнил себя не пойми кем, толстый, как слон, старик, – высказывался юноша.

Калияни пребывала в себе. Она слишком перенапряглась и теперь с трудом могла расслабиться.

– А что это вообще был за вопрос о воре и откуда ты узнала? – вспомнил озадаченный Ананд.

Калияни беспокоило, что она выдала господина, радости от произошедшего у нее не было.

– Я уловила, как он тайно сунул мешочек своему слуге, когда мы прибыли во дворец. Я полагаю, он воспользовался отлучкой за нами, чтобы добыть камни… – пояснила девушка.

Ананд повел бровями и все равно сомневался.

– Откуда ты знаешь, что в мешочке были камни, а не монеты?

– Монеты звенят по-другому. Я слышала, когда господин Кумар подавал мешочек отцу…

За парой несли крытый паланкин с сундуками. Ананду захотелось скорее послушать звон монет.

Когда дома Ананд открыл сундуки, Рия столь опешила, что пошатнулась на месте, глаза ее вылезли на лоб. На подстилке привстала хворающая матушка и не могла поверить в увиденное, пока не подошел сын и не надел на ее шею золотое колье. Калияни достала шелка и накинула покрывало фиолетового цвета на Рию.

– Какая красота и роскошь! – восхищалась, захлёбываясь от эмоций, младшая сестра.

Калияни укуталась в ткань желтого оттенка, затем сверху намотала голубое и оранжевое и весело кружилась возле сидящей на полу сестры. Она подтащила тяжелый деревянный сундук с драгоценностями и показывала Рие, сказав, что сестренка может выбирать любые и носить. Младшая поначалу с горящими глазами рассматривала и трогала украшения, но потом вдруг взгрустнула, ведь ей и пойти никуда нельзя в красивой одежде и золоте – ноги не позволяют.

– Не расстраивайся, тебе не нужно ходить по деревне в таком виде, а то еще лопнут от зависти, как старая карамбола… – поддерживала Калияни и хихикала над скверными соседями вроде Мохана и работницы фермы.

Тогда Рия тоже развеселилась и принялась изображать, как Мохан со своей дочерью облизываются, высунув языки.

– Я, конечно, подозревала, что падишах пригласил вас отблагодарить, но чтобы так… столько всего, такая роскошь, – пребывала в шокированном состоянии матушка и до сих пор не могла поверить.

В своей жизни она никогда не носила шелка и в глаза не видела драгоценных камней. Монеты же, которые лежали в сундуке, Ананд взял под свой контроль, как единственный мужчина в семье. Калияни промолчала, но с подозрительностью взглянула… Похоже, у брата чересчур загорелись глаза на деньги и распоряжаться ими он желает только сам.

– Если что-то нужно купить, то обращайтесь ко мне, – заявил он и принялся пересчитывать монеты.

– Сынок, может, продадим часть драгоценностей и купим новый дом?.. – спросила матушка, давно мечтая пожить в приличном жилище.

Ананд внимательно считал и вдруг сбился.

– Матушка! – недовольно воскликнул он. – Не мешай мне! Только привезли, а ты уже хочешь всё продать… – упрекнул сын.

Калияни вновь посмотрела и не разделила поведение брата.

– Я в будущем женюсь, а с монетами и золотом это будет очень скоро… А вы можете жить и тут, будете помогать друг другу, зачем вам большой дом?.. – вопросительно рассуждал Ананд, попутно считая монеты и бережно складывая их стопочкой. – Вот мне нужна своя семья, нужно найти жену, и нам необходимо будет где-то жить… – намекал на покупку дома для себя.

– А матушку и сестер оставишь в этой гниющей лачуге?.. – вдруг не удержалась и задала вопрос Рия.

Ананд резко повернулся и перво-наперво запретил младшей так с ним разговаривать. Он теперь глава семьи.

– Глава семьи, которую собирается оставить… – прошептала Калияни.

Брат не услышал, будучи занятым важным делом.

Новым днем Калияни хотела заказать у местного швеи изготовление для них новых подстилок, которые будут обшиты шелком для удобства стирки и долголетия. Однако Ананд заявил, что сгодятся и эти, нечего транжирить монеты. Сегодня он не пошел на работу в поле, а вместо этого отправился в дом одной семьи, в которой ему приглянулась девушка. Юноша взял шелк и украшения на подарок потенциальной невесте и ее матери. Калияни и Рия провожали уходящего брата взглядом, вторая с недоумением сказала:

– А что, если девушка откажет… Ананд тоже, как господин Кумар, заберет подарки?..

Калияни улыбнулась своей простой и умиленной сестренке.

– Не знаю, Рия… – ответила она и задумчиво глядела в пол.

– Но ведь если бы не ты и твой диалог с падишахом, то он бы наверняка выделил гораздо меньше. К тому же ему не понравилось, как Ананд его поприветствовал, – рассуждала младшая и не понимала поведение брата.

Калияни промолчала, она и сама не до конца понимала, что же произошло в тронном зале и почему падишах вдруг завел с ней странную беседу. Позже она ушла на ферму.

Вечером счастливый Ананд вернулся из гостей и поведал матушке, что скоро женится. Семья его приняла и дала согласие.

– Еще бы… Как только они увидели золото, то тут же изменились в лицах и едва ли не кланялись мне, – с гордостью рассказывал деловой юноша. – Порадуйся за меня, матушка…

Матушка улыбалась и благословила сына, вот только в душе ее терзал страх, что Ананд может пойти не по тому пути и свалившееся на голову богатство его испортит.

Утром, когда все еще спали, послышался стук копыт. Некто подъехал и похлопал в ладоши для зова. Рия разбудила Ананда, юноша накинул покрывало и вышел на улицу. Там стоял мужчина, по виду дворцовый слуга, в руках его ‒ серебряный футляр, в котором свернут лист бумаги.

– Я привез послание от великого падишаха, – пояснил он и достал письмо. – Великий падишах Мухаммад Джахан Муаззам приглашает Калияни-джи во дворец для бракосочетания… – прочитал и поднял взор.

Ананд хотел сглотнуть слюну и даже подавился. Калияни услышала кашель и подошла к крыльцу. Там уже стояла Рия и повернулась к ней с таким лицом, точно увидела божество.

– Ты слышала? Слышала? – зачастила младшая в невероятном восторге и разом тревоге.

Калияни с трудом соображала о происходящем и была растеряна.

– Сестра! На тебе хочет жениться падишах! – не просто сказал, а прокричал Ананд, тряся расставленными руками.

Дыхание его настолько участилось, что пришлось себя успокаивать и выдыхать. Калияни же обратилась к слуге:

– Вы уверены, что это письмо от падишаха и адресовано мне, и в нем нет ошибки?

– Уверен, госпожа, мне его передал личный слуга великого падишаха, – убедил приехавший.

Рия вдруг заплакала и не могла нарадоваться.

– Сестрица, это такой подарок, тебя хотят взять в жены… Не просто наложницей, а супругой… – говорила она, не переставая изумляться.

– Но… но я не собираюсь замуж… – в смятении вымолвила безрадостная Калияни.

Ее вовсе не прельщало замужество с пожилым неприятным мужчиной, пусть даже падишахом. И не манило ее богатство, что светит, и титул, что будет. Подскочил брат и затряс сестру за руку, приводя в чувства.

– Ты что! Не смей болтать! Ты не можешь отказать самому правителю… Он сделал столь огромный подарок тебе и нам всем! Подумай о сестре и матушке… – уговаривал и настаивал Ананд.

Рия же волновалась, что если Калияни откажет, то разгневает важнейшую персону и неизвестно, куда всё повернется.

– Не смей оскорблять падишаха, ты поставишь всех нас под удар, – продолжал наседать брат.

Калияни посмотрела на сестру, подумала о матушке и только поэтому не отказала. Однако она попросила слугу передать падишаху, что ей нужно немного время и приедет она чуть позже.

– Как прикажете, госпожа. Когда велите отправить за вами паланкин? – спросил слуга.

– Я не уверена, примерно через пару дней… – ответила она.

На это негодовал брат и сквозь зубы осуждал ее поведение. Слуга принял ответ и уехал.

Во дворце, после получения ответа падишах действительно разгневался и не ожидал, что девица выкажет дерзость и не придет сегодня же, а заставит важную личность ждать. Пользуясь случаем, приближенные попытались вновь отговорить его брать в жены не пойми кого, когда можно просто сделать наложницей, если уж столь понравилась. Но Калияни не просто понравилась пожилому мужчине, она разожгла в нем тот самый пожар, когда женщина нравится не только внешне, но и притягивает внутренне, источающейся из нее женской силой, особенным состоянием духа. Он не смог отказать себе в том, чтобы иметь в коллекции такую девушку. Простой наложницей здесь бы не обошлось, он хотел большего. Да и подкупить заодно заманчивым предложением, а деревенскому люду показать свою милость. После гнева его вдруг охватило приятное возбуждение, смелость девушки лишь подкинула дров в костер.

Калияни отнесла шелк местной швее для пошива ей приличной одежды. На обратном пути она вышла на берег реки, где они когда-то с Шамбо пускали на воду чаши. Девушка помолилась, омыла лица и повернулась уходить, как вдруг увидела прямо перед собой того самого садху. Лицо его было обсыпано белым порошком, на лбу ‒ сакральные рисунки. От неожиданности Калияни ахнула и тут же сложила ладони у лица для показа уважения. Загадочный садху вдруг подал ей маленькую плетеную емкость, закрытую крышкой, и сказал:

– Возьми, он будет твоим помощником…

Калияни не понимала, о чем речь, и в смятении приняла корзинку. Открыв, девушка увидела лежащее в сухой траве яйцо.

– Змея будет мне помогать?.. – удивленно спросила она.

Садху покачал указательным пальцем и поправил:

– Это не просто змея. В ней живет дух. Когда змееныш появится, то должен увидеть самым первым твое лицо, тогда ты станешь его хозяйкой…

От невероятных слов Калияни посетило еще большее недоумение, однако она приняла емкость и поблагодарила. Садху больше ничего не сказал и ушел. Девушка же вновь обернулась к реке, а затем к тому месту, где они стояли с Шамбо и он коснулся ее губ пальцами… «Небеса касаются земли, как он дотронулся меня…» ‒ подумала она.

Швея сшила для Калияни из подаренного шелка сари, кофточку и юбку. В назначенный день к дому поднесли паланкин, за ним следовала стража. Чуть ли не вся деревня сбежалась поглазеть, что происходит на сей раз у теперь знаменитого дома семьи Калияни. Девушка со слезами на глазах обняла матушку и сестру. Ей совершенно не хотелось ехать к падишаху, даже в роскошный дворец, но она решилась на это ради семьи и понимала, что матери и сестре нужна лучшая жизнь и поддержка. Ананд же больше не вызывал доверия, на родного брата теперь надежды не было.

– Дочка, езжай, да благословят тебя Боги, всё будет хорошо, ты привыкнешь, как я привыкла и полюбила Гопала… – поделилась матушка.

– Сестрица, не переживай, помни, что у тебя есть я. Ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить, излить душу… – подбадривала Рия.

Калияни вытерла слезы и направилась в паланкин. На все вопросы соседей матушка и дочь молчали и не хотели делиться.

По пути слезы вновь норовили выступить на глазах Калияни, однако плакать нельзя было, глаза покраснеют, и важная личность может заметить. Шторки были закрыты, за ними девушка слышала голоса жителей деревни, кто-то изумлялся, другие поражались, но никто даже не заикался о замужестве, народ полагал, что падишах или кто-то из его приближенных желает лишь развлечься с куртизанкой, а потом выпроводит ее, как когда-то Радху.

Паланкин прибыл во дворец. Встречала зрелая женщина, назвавшаяся личной помощницей новой госпожи. Звали ее Сурайя, она жила и работала во дворце, ее голову покрывал темный убор, похожий на тюрбан, что подметила новоприбывшая. Волосы Сурайи были полностью скрыты, надето длинное цельное платье балахоном с длинными рукавами, поверх запахнуто покрывало вроде дупатту. На ногах ее были тканевые добротные туфли. В ушах видны золотые серьги, на запястьях ‒ браслеты. Судя по всему, даже служительница удивилась очень простому внешнему виду будущей жены падишаха, однако пыталась скрыть эмоции и выказывала дружелюбие.

– Добро пожаловать, госпожа. Отныне я буду во всем помогать вам, вы можете ко мне обращаться в любое время, – говорила женщина, слегка опуская голову для показа уважения. – Сейчас я провожу вас до ваших новых покоев…