Владимир Батаев, Илай Шань
Филолог. Магия Слова

Глава 1

В начале было Слово…

Жизнь – это огромный паззл, у которого не хватает деталей. Иногда я думаю, что если бы в тот день хоть что-то пошло не так, хотя бы одна мелочь, ничтожная и несущественная, я бы никогда не попал в мир Синкретизма.

Я проснулся от боли в спине. Как так? Мне же только девятнадцать. Что же будет дальше? Ах да, вчера же была физкультура, к которой на нашем филфаке относились очень серьезно. Надо же следить за здоровьем будущих учителей.

Мое настроение окончательно испортилось, когда я понял, что и сегодня меня ждет общефизическая подготовка. Все эти пробежки, отжимания и приседания. Вот кто додумался так составить расписание?

Но это еще не самое страшное. С утра надо приехать в какую-то школу в медвежьем углу и провести пару уроков русского языка. Я прикинул, сколько у меня баллов в аттестате и можно ли прогулять такое счастье и поплелся в ванную.

Нет, не могу себе позволить пропускать занятия. И так уже прогулял половину сентября, зависая за новым аниме-сериалом. Лучше уж ненавистный филфак, чем армия.

Я почистил зубы, морщась от ядреного вкуса мятной пасты. Взглянул в зеркало. Да, свитер на мне не очень: растянутый, как будто с чужого плеча, застиранный и весь в катышках. Вроде живой: хотя глаза все в красных прожилках и волосы торчат, как ирокез. Засиделся вчера сначала за чтением лекций, потом за компом.

Учиться я люблю. Особенно меня завораживают буквы. Я знаю наизусть тридцать пять алфавитов. Иногда у меня бывают странное чувство, что буквы имеют цвет и запах.

И выглядит зеленой и благоухает ландышами. Н напоминает скрещение мечей в дружеском поединке и отдает каленым железом. А – буква агрессии и пахнет кровью.

Не люблю я физкультуру и практику в школе. Эта тягомотина напоминает мне букву Й.

Меня затошнило. Пощупал лоб: может, все-таки никуда не идти? Да нет, прохладный. Выбора нет.

Я вскипятил чайник и насыпал в кружку аж три ложки кофе. Сахар кончился. Да что ж за день такой?

Выпил залпом, преодолевая тошноту. Кофейные песчинки встали в горле колом. Тогда я хлебнул холодной воды и поспешил на маршрутку. Не хватало еще опоздать к первому уроку, тогда точно не зачтут практику.

Как назло, переполненные маршрутки проходили мимо, нагло игнорируя бедного студента. Я мысленно сравнил их с тыквами для Хэллоуина, так, что даже ощутил характерный овощной запах.

Рядом с остановкой стоял таксист-частник. Он приглашающе подмигнул мне правым «глазом» машины, но я скрестил руки, отказываясь. Нет у бедного филолога денег на такси – до «стипухи» еще две недели.

От пронизывающего холода зуб на зуб не попадал. Вот бы попасть куда-нибудь, где сейчас весна.

От скуки я включил смартфон и выбрал наугад алфавит. Чешский. Неплохо, сразу вспомнились готические улицы Праги, светлое пиво и древние катакомбы. Я подумал, что готов хоть в подземелья, только бы откосить от урока и противных детишек. Загадал, если за пять минут выучу алфавит, то придет моя маршрутка.

Уложился в четыре. А вот и «тыква» для Золушки, да еще и пустая! Наверное, это магия слова. А скорей уж, все кто хотел в тот район, уже уехали.

Все оказалось еще хуже, чем я предполагал. Старая школа, продуваемая всеми октябрьскими ветрами. Училка неопределенного возраста в длинной шерстяной юбке. Улюлюкающие подростки: «Это практикант? Какой красавчик!»

Одна девчонка даже призывно посмотрела на меня и прикоснулась к приоткрытому рту двумя пальцами. Я покраснел. На что она намекает? Хочет, чтоб угостил сигаретой или… намекает на оральный секс?

Нет, такого быть не может. Девушки в универе обращают на меня не больше внимания, чем на пожилого вахтера в общежитии.

Скорее всего, эта симпатичная блондинка просто издевается. Я пригляделся: какая большая грудь для восьмиклассницы. Размер третий, не меньше.

Но потом я понял причину ее хихиканья. Я стоял перед классом в бахилах, выданных строгим охранником. Эх, опять забыл сменку. Я хотел снять их, дойдя до класса, но забыл.

Надо сосредоточиться на алфавите, а то сейчас провалюсь со стыда.

– Пишем самостоятельную работу, – рявкнул я, пытаясь придать голосу грубость. – Фонетический разбор. Три варианта и не списывать. Кого поймаю со шпорой – сразу два в журнал.

Ответом мне был издевательский смех.

Что-то липкое шлепнулось о щеку. Жеваная бумажка с парты. Как я их всех ненавижу – это не подростки, а нелюди. Троглодиты. Черепашки-ниндзя с глупыми глазами.

Я с отвращением утерся и повторил:

– Пишем самостоятельную. Или же урок пройдет в присутствии директора.

Блондинка высунула кончик языка и положила обе руки себе на грудь:

– А если я получу два, ее можно исправить?

– Можно, у своего учителя, – позлорадствовал я, вспоминая мымру в шерстяной юбке.

Девушка нахмурилась и принялась за работу. Меня тошнило все сильнее. Вот бы сейчас провалиться под землю, оказаться в пещере и никого не видеть и не слышать.

Чтобы успокоиться, я начал повторять про себя турецкий алфавит, вдыхая сыроватый воздух. Главное, отстраниться и смотреть поверх детей.

Определенно, в буквах есть какая-то магия, потому что я сразу успокоился. Остаток урока прошел почти спокойно. Лишь блондинка периодически высовывала ноги в черных чулках в проход. Я представил, как глажу их, дотрагиваясь кончиками пальцев до бедра, но сразу же отогнал эту мысль. Меня еще ждет универ и физкультура.

Расстались с детьми мы почти друзьями. В конце урока они дружно тянули руки, когда я спросил их, есть ли у букв цвет и запах.

– Есть, конечно. У – фиолетовая и пахнет сиренью.

– Я – бурая с земляным вкусом.

– С – темно-синяя и, будто бы трет пальцы морской солью, – добавила блондинка.

– Всем пятерки, – объявил я и поставил оценки в журнал недрогнувшей рукой.

Больше меня в эту школу все равно не отправят.

Учительница вернулась посвежевшей и довольной. Она так раскраснелась, словно тяпнула с директором коньяка.

– Ох, молодец какой. Дал мне передохнуть немного. Тебе еще сколько учиться? Не хочешь поработать в нашей школе? У нас как раз не хватает словесников.

На моем лице отразился такой ужас, что она сразу махнула рукой:

– Ладно, счастливо. Но если вдруг передумаешь…

А потом ко мне подошла блондинка и кокетливо протянула:

– А вы даете частные уроки?

Она что, издевается? Хотя вряд ли. Наверное, и правда, понравился. Не такой уж я и страшный.

Я оглядел высокую полную грудь и стройные ножки в черных чулках.

Конечно, я не прочь потерять уже девственность, но не с четырнадцатилетней же.

Господи, как стыдно. Когда же закончится этот день? Хотелось сказать что-то остроумное, поставить ее в неловкое положение. Но я не смог нагрубить такой няшке.

– Нет, я не занимаюсь репетиторством. Иди на урок, мне пора ехать в универ.

Девочка склонила голову набок и сделала шаг ко мне.

От нее пахло клубничной жвачкой и сладкими духами.

Буква «Твердь» – пронеслось в голове. Да что ж это за буква из неизвестного алфавита? И почему я о ней думаю?

Мне вдруг показалось, что деревянный пол превратился в зыбучие пески и засасывает мои ноги. Что происходит?

Девушка метнулась ко мне и поддержала под локоть.

– У нас такая старая школа. Вы наступили в дыру. Осторожнее, – ее голос звучал почти виновато. – Извините, если показалась вам глупой. Мне действительно нужен репетитор по русскому языку.

По моему телу прошла горячая волна от ее близости. Я оттолкнул школьницу и почти бегом бросился из здания.

А вот и родной филфак, чтоб он сгорел. Хотя не сгорит: на улице накрапывает дождик.

С ужасом я узнал, что физкультура будет на улице.

– Ничего, покапает и перестанет, – усмехнулся физрук. – Надо погонять вас, лентяев. Филолухи.

– А может, занятий не будет? – робко спросил я, потому что одногруппницы скромно мялись, опустив глаза.

– Говорю же, лентяи, – физрук похлопал меня по плечу. – Гонять вас надо. Вот у тебя отзывчивость хорошая. Хоть пару раз в неделю сходил бы в зал, стал бы качком.

– Нет, это не мое, – я обреченно вздохнул.

Университет располагался рядом с парком, плавно переходящим в лес, так что придется два часа бегать по тропинкам. Вернее, бегать только в первые двадцать минут, пока находишься в поле зрения физрука.

Физкультура проходила у целого курса одновременно. А это сотня девушек. Сотня поп, обтянутых лосинами. Колышущихся грудей, в спортивных майках. А еще хвостики и пучки: блондинки, рыжие, брюнетки, шатенки. Тяжело быть единственным мальчиком в цветнике. Впрочем, изначально нас было десять таких неудачников.

Восемь предпочли пойти в армию, один перевелся на заочку. И теперь я остался один. Думаете, это счастье? Думаете, у меня гарем из ста прелестниц? Говорил же, девчонки в лучшем случае считали меня своей подружкой, а в худшем и вовсе не замечали.

Однажды приятельница позвала меня пойти с ней в туалет. И долго не могла понять, почему я отказался.

Девушки предпочитали мне кого угодно: брутальных курсантов артиллерийского училища, прыщавых студентов физмата, качков с факультета физического воспитания или даже «папиков» на дорогих автомобилях.

Наверное, дело не в них. Просто я был не на своем месте.

Физрук оказался прав. Дождик вскоре прекратился. Я лениво бежал в хвосте процессии, лицезрея попки своих одногруппниц.

Когда-то, на первом курсе, я боялся, как бы обтягивающие спортивные штаны не выдали меня с головой. Но теперь я беспокоился лишь о том, чтобы не поскользнуться на скользком асфальте.

Ножки, попки, хвосты из волос, груди в спортивных топиках – колышутся от быстрого бега. От этого мельтешения к горлу опять подступила тошнота. Запахло сыростью, мы вбежали в лес.

Хочу провалиться под землю.

Буква «Твердь».

Мне очень страшно. Я сейчас умру.

Одногруппница, та самая, что позвала с собой в туалет, запнулась об корягу.

Раскинула руки, пытаясь удержать равновесие.

Как же тошнит. Видимо, это от сырого воздуха.

Я натыкаюсь на нее и падаю. Виноваты дешевые кроссовки с плохой подошвой.

Буква «Твердь». Да какой же это алфавит? Если я пойму, все закончится. И мир станет прежним.

Я выше ее почти на голову. Пытаясь не упасть, держусь за грудь девушки. Какой позор! Скоро об этом будет знать весь курс.

А грудь хороша: упругая и большая. Перед глазами мелькают петли, похожие на вензеля.

Я умираю. Я падаю в темноте.

Так вот откуда сырой и затхлый воздух. Каким-то образом я очнулся в пещере, которая тянула ко мне руки целый день.

Я исчез из этого мира. Из мира филфака, где слишком много красивых девушек. Из мира бесконечного изучения древних языков. Никому не нужных и не востребованных. Из мира, где меня ждала в лучшем случае работа учителем средних классов.

Какое счастье!

Буква «Твердь».

***

– Тихо, ты сейчас мне сиськи оторвешь, – Танин голос звучит, будто издалека. – Убери руки. Да, да, они не отрываются.

Я убрал руки и сразу же упал, лишившись точки опоры.

– Где мы? Где лес и девчонки?

– Нашел, у кого спросить, – пожала плечами Татьяна.

Я поднял голову и огляделся: мы находились в полутемном помещении с низкими сводами, с которых свисали фиолетовые сосульки. Твою ж мать… Надо было идти на географа, но баллов ЕГЭ не хватило.

Кажется, мы попали в подземелье или, скорее, в пещеру, учитывая карстовые наросты. Только почему они такого ядовитого цвета?

– Ты заметил, что сталактиты – фиолетовые? – повторила мой вопрос Таня.

– И это все, что тебя волнует? Мы бежали по лесу на физ-ре и вдруг, как Алиса в нору, провалились в непонятную пещеру.

– Ты хочешь, чтоб я начала истерить? – усмехнулась девушка. – А я могу. Хочешь, уткнусь тебе в плечо, порыдаю или поору? А может, отдамся тебе напоследок? Как насчет секса с красивой девушкой? У тебя же, наверное, будет первый раз. Чего терять-то? Если мы отсюда не выберемся – мы покойники. И смерть от голода будет весьма мучительной.

Я вздрогнул, но не от ее слов – до конца еще не осознал происходящее. А от того, что понял – весь день перед попаданием в пещеру я мечтал провалиться под землю. Мне настолько плохо было в повседневности, среди надоевших занятий, педпрактики, детишек и учителей, что Вселенная услышала мой немой крик.

Я исчез из одного мира и попал в другой. Или это наша реальность? Может, когда я бежал по лесу, то провалился в дыру в земле? И это вполне реальная пещера? А, может, мне все это снится? Устав от школьничков-троглодитов, я задремал в автобусе. Или же на меня опять напали в лесу курсанты из военного училища?

В прошлый раз встреча с ними стоила мне подбитого глаза и разорванного в клочья словаря Ожегова. И не надо говорить, что против лома нет приема. И что я мог огреть их здоровенной книжищей! Ожегов бы в гробу перевернулся. Поэтому я предпочел заорать во всю мощь легких, призывая на помощь физрука.

Тот быстро разобрался с обнаглевшими курсантами, пригрозив рассказать о стычке их начальству.

– Живо под наряд попадете и никаких вам увольнительных, паразиты!

– А что он, как петух в курятнике, один на сто девчонок, – проворчал кто-то из нападавших.

– Надо было учить литературу. Чехова, Толстого, Гоголя. Или хотя бы алфавит, – усмехнулся препод.

Так неужели курсанты все-таки выцепили меня? Оглушили чем-то тяжелым и затащили в пещеру… Нет, это не их метод. Ну, не будут они пакостить исподтишка. Скорее, устроят темную и прибьют. Может, отберут телефон или деньги. Да и то вряд. Никому не хочется вылететь из училища из-за какого-то филолога, пусть и окруженного ста девицами. Еще б от них был толк.

Так или иначе, Татьяна ни в чем не виновата. Почему она попала в пещеру вместе со мной? Ах да, я неудачно упал, схватившись за ее выдающиеся окружности.

Таня щелкнула пальцами перед моим носом:

– Санек, ты о чем задумался? Налицо недостаток кислорода. Слышишь меня?

– Да слышу, слышу. Не ори, не в лесу.

– Голову подними, – рявкнула Таня. – Сталактиты – фиолетовые. Ты что, все пары по естествознанию прогулял? Это явный признак радиации, дурень. Надо вставать и сваливать, иначе сейчас у тебя вырастут рога.

– Я ж филолог, а не географ. И было бы кому мне наставлять рога.

Девушка потянула меня за руку, заставляя встать.

Мы пошли по узкому подземному коридору, стараясь дышать пореже. Эх, знал бы я, что попаду в пещеру, захватил фонарик. Хотя у меня же есть телефон!

А вот Таня забыла свой в раздевалке. К счастью, с каждым метром идти становилось все светлее. Видимо, где-то недалеко выход или хотя бы щель.

Мысленно я порадовался, что появился в пещере с занятия физкультурой. На мне удобные спортивные штаны и толстовка, да и Танюшка одета не в привычную узкую юбку до колена и белую блузку с кружевами, а в лосины и спортивную курточку.

И все же недостаток кислорода сказывался – моя подруга по несчастью уже начала кашлять. Может, предложить ей толстовку? Не поймет, наверное. А то и решит, что влюбился в нее. Будет подкалывать до окончания универа. Если мы, конечно, выберемся.

Приступ кашля усилился. Казалось, девушку вот-вот вырвет. Мне стало не до стеснения – рывком стянул с себя толстовку и напялил на нее.

Таня благодарно улыбнулась.

– Ненавижу сырость и темноту. А как же ты?

– Ничего, я крепкий. Вот и наш физрук говорил, что у меня отзывчивость хорошая, только надо качаться.

Еще минут десять мы шли в молчании, пока не вышли к подземному озеру, окруженному наростами сталактитов разных цветов – фиолетовых, розовых, зеленых, желтых.

– Красота-то какая! – воскликнула Таня и зачерпнула пригорошню воды. – Пить можно! Вкусная.

– Не надо! – запоздало крикнул я.

Таня вернулась и похлопала меня по плечу:

– Дорогой друг, нам уже нечего терять. Если здесь ядовитые испарения, мы уже надышались по самое не хочу. А если радиация, то тем более… Жди парочку рогов.

Я вздохнул. Задолбала уже своими пошлыми шутками. Или это у нее такая неадекватная реакция на стресс?

– Почему ты такая спокойная? Боевой товарищ, а не девушка. Раньше я думал, что ты такая же, как и все – «тпшка», которая мечтает удачно выйти замуж и просиживает на филфаке юбочку.

– Ну и дурак, – хихикнула Татьяна. – Вообще-то я – отличница и занимаюсь научной работой. Хочу поступить в аспирантуру и написать диссертацию по шугнанскому алфавиту.

– По какому алфавиту?

– Да это письменность малого народа, – отмахнулась Таня.

– Кстати, о малых народах. Это кто вообще? – если бы я мог кричать, то закричал, но я сорвал голос еще при падении в пещеру. Вернее, когда упал на Татьяну.

На противоположной стороне озера, точнее сказать, озерца, стоял отряд из десятка существ с натянутыми луками.

Я бы назвал их троглодитами. Нет, твари не были сутулыми, горбатыми и низкорослыми, как в одной известной игре. Наоборот – высокими и худощавыми. Скорее, дело было в цвете кожи – у некоторых желто-зеленой, у других – оливкового оттенка. А еще я разглядел чешуйчатые пластинки на щеках и пальцах и ядовито-зеленые ногти.

Это были привлекательные существа, если, конечно, вы любите экзотику во внешности. Но меня не покидало ощущение неестественности, как будто троглодитов вывели специально, в результате долгой селекции.

Особенно странно на них смотрелись волосы, больше напоминавшие парики: я разглядел брюнетов, рыжих и даже одну блондинку. И все же большинство были лысыми, с повязками на голове и до боли напоминали черепашек-ниндзя.

Я удивился обострившемуся зрению. Это на меня так воздух подземелья влияет или же стресс?

– Хватай камень! – взвизгнула Таня. – Надо защищаться. Поколотим этих зеленых черепашек.

– С ума сошла? Они вон с луками стоят, даже не убежишь. И я тебе филолог, а не супергерой. Что-то пока сверхспособностей не ощутил, качком не стал и боевой магией не владею.

– Филолух ты, – вздохнула Таня. – Что делать будем?

– Разговаривать. Мы ж филологи и можем договориться с кем угодно.

Я стянул через голову белую футболку и замахал ей, как флагом:

– Мы не причиним вам зла. Мир, дружба, жвачка! Гитлер-капут, человек троглодиту друг, товарищ и брат.

Советские лозунги подействовали, словно заклинания, потому что троглодиты опустили луки и двинулись к нам.

Глава 2

Вдох-выдох. Выдох-вдох. Пробую подышать через правую ноздрю, потом – через левую.

Троглодиты не спеша огибают озеро и приближаются к нам.

Татьяна визжит и тянет меня за руку. Она – комсомолка, спортсменка и просто красавица. Может и убежит.

У меня шансов нет. Надо было ходить на физкультуру. Да и куда бежать-то? И есть ли вообще выход из радиоактивной пещеры?

Но и стоять, хлопая ресницами, не хочется. Я отламываю сиреневую сосульку и представляю итальянский алфавит. Буквы, будто дразнят меня, вспыхивая огнем.

Я черчу сталактитом зигзаг. «Дзетта» – последняя буква итальянского алфавита. Мне становится легко и весело.

Троглодиты подходят все ближе. Когда нас разделяют метров десять, Татьяна визжит, не стесняясь:

– А-а-а! Зеленые лягушки! Мама! Спасите! Ёшкин кот, Санек, сделай что-нибудь.

Я сжимаю сталактит так крепко, что ладонь пронзает боль.

«Дзетта»!

Пять метров.

Три метра.

«Дзетта!»

Гори все синим пламенем!

Вдруг сталактит загорается, только не синим пламенем, а фиолетовым.

Я бросаю его в толпу троглодитов.

– Стоять! Он же – синкретист.

Кто это говорит? Таня? Нет, блондинка-троглодит. Ничего себе. Кажется, она знает русский. А, может, это я понимаю местный язык.

Вдох-выдох. Я представляю, что передо мной толпа школьников. Противных детишек, которыми, впрочем, можно руководить. Пригрозить двойкой за четверть или жалобой директору.

Кстати, кто такой синкретист?

– Привет. Меня зовут Александр, для друзей – Санек, а это – моя однокашница Татьяна, – я стараюсь, чтобы голос звучал ровно и твердо.

Если детишки почувствуют неуверенность, они вас порвут. И никакие угрозы и жалобы завучу не помогут.

– Ты – синкретист? – теперь блондинка не утверждала, а спрашивала.

– Ну да. Мы – чужеземцы из другого мира. Провалились в дыру.

– Вам нельзя здесь долго находиться, – мирно сказал лысый троглодит, который стоял рядом с блондинкой. – Воздух подземелий губителен для людей. Максимум неделю можете пожить, а лучше пару дней.

Я выдохнул. Вон какие разумные речи ведет этот черепашка-ниндзя.

Взял Таню под руку и почти силой приволок к троглодитам.

Блондинка улыбнулась и стала настолько хорошенькой, насколько может быть черепаха на двух ногах и с чешуйчатыми пластинками на щеке.

И все же я поймал себя на том, что привыкаю к ее внешности. Все мы – люди, даже троглодиты.

– Мы – чужеземцы и заблудились в ваших пещерах, – повторил я. – И я – не синкретист, а только учусь.

Блондинка просияла:

– Это же чудесно. Значит, будем учиться вместе. Я как раз собиралась послезавтра выступить в путь. Скорее всего, провалю экзамены, но для троглодитов есть специальные квоты. Мы же малочисленный народ.

Я окинул взглядом ее стройную фигурку в бархатной юбке до колен и таком же пиджаке. На грудь смотреть не рискнул. Кто их знает, этих троглодитов, а вдруг сочтут невежливым деревенщиной и утопят в подземном озере.

Таня, как вечная отличница, подняла руку:

– Что такое синкретизм?

Мне захотелось ущипнуть ее за руку, а лучше – за грудь четвертого размера.

Но троглодитша ответила на удивление вежливо:

– Синкретизм – это изменение реальности за счет совмещения разнородных материй.

Понятно, что ничего не понятно.

Наверное, она только что прочитала определение в учебнике, если, конечно, у троглодитов есть книги.

– Я – Ульрика, принцесса клана глухих и твердых, ветвь золотисто-зеленых. И я предлагаю вам кров и защиту, пока мы не прибудем в Школу.

Я уточнил:

– И еду? В желудке с утра пусто. То школьнички, то физра, то ваша дыра, пообедать некогда.

Ульрика улыбнулась и потрепала меня по щеке:

– Да, красавчик. Сейчас придем в замок, и вас сразу накормят. Наша пища почти не отличается от той, к которой привыкли люди. Если только повышенным содержанием кислорода и железа для того, чтоб выдержать местный воздух.

Красавчик! В первый раз в жизни я услышал комплимент своей внешности и от кого? От девицы с зеленой кожей и фиолетовыми глазами.

И все же на душе потеплело.

Но скорее не от слов Ульрики, а от ее обещания скорого обеда.

Троглодитша зачерпнула в пригоршню воды из озера, затем выкрикнула что-то похожее на «Фау».

И воды расступились, будто перед евреями, которые убегали от фараона.

Вот он, синкретизм в действии.

Перед нами возникла лестница, ведущая вниз. Странно, я ожидал, что троглодиты живут ближе к поверхности.

Ульрика сделала приглашающий жест и улыбнулась. На секунду мне стало жутко от ее ощеренных мелких зубок. А вдруг заведет в недра земли и убьет? Или продаст на опыты? Или принесет в жертву? Кстати, интересно, какая религия у этих любителей синкретизма.

Однажды на паре по философии препод сказал нам, горемычным филологам: узнай, чему поклоняется народ, и ты обретешь над ним власть, проникнешь в его сердце и душу.

Впрочем, это успеется. Как говорила Танюха: главное не родить и не умереть. Иными словами, нам сейчас надо как-то выжить в новом мире и желательно без потерь. А еще очень надеюсь, что трогодитам не нравятся человеческие женщины.

Эй, большие черепашки, хватит смотреть на Танины сиськи. Нам вообще-то обещали защиту. Хотя не знаю, что входит в их понятие о безопасности. Да и вдруг для троглодитов групповой секс с чужеземкой – одна из форм гостеприимства.

Не родить и не умереть. Держись, Танюшка. А я пока постараюсь подлизаться к Ульрике:

– Какая у вас живописная страна!

– Да? – троглодитша оглянулась на каменную лестницу, которая никак не кончалась.

Я попытался зайти с другого бока:

– Значит, решили стать студенткой? И что дает обучение в Школе синкретизма?

Ульрика посмотрела на меня, как на дурачка и выдохнула:

– Жизнь!

Тогда я закрыл рот, и некоторое время мы шли молча.

С моей неуклюжестью только не хватало навернуться на каменной лестнице. Спорим, в этом мирке и хирургов нет. Вот попадешься к какому-нибудь костоправу, а точнее, костолому и пиши пропало. Зато на всю жизнь освобождение от физкультуры.

Наконец, лестница кончилась, и Ульрика толкнула свежевыкрашенную зеленую дверь в скале.

Встала, выпятив грудь, чтобы пропустить вперед свой отряд, затем меня и Татьяну.

А когда аккуратно закрыла за собой дверь на ключ, то улыбнулась:

– Ты был прав, чужеземец. У нас и вправду живописная страна.

Мы стояли у подножья гор, напоминавших Альпы. Солнце слепило глаза и хотелось зарыться в душистую траву. Рядом паслись коровы. Пели птицы, и журчал ручей.

И тогда-то я подумал, что лежу где-то в наркоманском притоне, оглушенный завистливыми курсантами. Потому что не бывает троглодитов, которые живут в пасторальной деревне и пасут фиолетовых коров.

Я ущипнул себя почти до крови и начал повторять немецкий алфавит с конца.

– Не поможет, – вдруг шепнула Таня. – Ты говоришь на древнесаксонском?

– Да откуда? Мы только на третьем курсе.

Но я закрыл глаза. Замелькали древние письмена, и будто наяву я услышал скрипучий голос столетней лекторши. Спасибо, Клавдия Ивановна!

Только бы вернуться домой… Обещаю, что никогда больше не буду прогуливать ваши пары.

А когда я открыл глаза, то понял, что иллюзия развеялась. Передо мной стояла Ульрика с кислым лицом. И никаких тебе Альп с коровами и пастухами.

Я просто не люблю горы!

– Это была небольшая тренировка в синкретизме, – пояснила троглодитша. – Хоть нам и положены квоты, я планирую сдавать вступительные экзамены. А еще… Еще ты сказал, что у нас живописная страна.

Я замялся:

– Так она и правда, живописная.

– Мы еще толком ничего не успели посмотреть, – вступила Татьяна. – Но замок у вас впечатляющий.

Я оглянулся и ахнул. Действительно, ничего подобного мы прежде не видели.

Горы в подземельях – это не иллюзия, хотя растительный мир не радовал глаз. Пара чахлых кустарников на голых скалах. Я даже вздохнул, вспомнив об альпийских лугах.

Дворец троглодитов был выдолблен прямо в скале. Вот металлов тут было в избытке, наверное, троглодиты – главные конкуренты гномов, если, конечно, в этом мире живут низкорослые человечки в красных капюшонах.

Я попытался найти на небе солнце, но увидел только смыкавшиеся пики гор.

– Ты, кажется, проголодался, да, Аль? – усмехнулась троглодитша. – Идем скорее, а то обед остынет.

Я поморщился от такого вольного сокращения моего имени, но Ульрика развернулась и зашагала в сторону скалы.

И что теперь? Нам придется пешком забираться по отвесному склону? Тогда мне точно полагается автомат по физкультуре.

К счастью, цивилизация троглодитов изобрела подъемники, и мы добрались до замка, а точнее, до небольшого поселения в скале, за несколько минут.

Во время подъема я разглядел барельефы на стенах с изображением сражений троглодитов с людьми, а также портретами королей с глазами из изумрудов.

Мы шли по галереям, богато украшенным малахитом, рубинами и другими породами камней, названий которых я не знаю. Троглодиты, занятые работой, махали руками своей принцессе и улыбались.

В основном они занимались добычей и обработкой полезных ископаемых, но нам встречались и ткачихи, пасечники, садоводы и ювелиры.

Наконец, мы пришли в гигантский зал, где готовили еду. Готовили в промышленных масштабах. У меня мушки замелькали в глазах от конвейера с едой и множества зеленых рук.

Принцесса подошла к толстой троглодитихе, которая выглядела, как типичная повариха, лишь одеяние было коричневым с золотистыми вставками на рукавах и на вид бархатным. Наверное, эта ткань у них на пике моды. Ульрика что-то быстро ей зашептала.

Троглодитиха кивнула и вышла.

Вернулась она через несколько минут с подносом.

Я залюбовался, но не едой, которая выглядела, как стандартное мясное рагу, а столовыми приборами из хрусталя. Изумрудные каемочки у тарелок, кубки переливаются всеми цветами радуги, рюмочки, меняющие размер. Вот это у них общепит!

Нашим рестораторам есть, чему поучиться у черепашек.

– Сначала выпейте витаминный коктейль, – предложила Ульрика. – Он подстегнет иммунитет и поможет быстрее привыкнуть к подземному климату.

Да, спиртом отдает, но могло быть и хуже. Мы с Таней быстро опорожнили кубки и принялись за рагу.

Лучше не задумываться, из чего оно приготовлено, а в целом пойдет. Жаль, хлеба не предложили, но, наверное, в подземельях не произрастает.

Ульрика вяло ковырялась в таком же рагу – хорошо, травить не собирается. Но кулинария точно не является сильной стороной троглодитов.

В первые минуты обеда я пытался поддержать светскую беседу, но принцесса отвечала односложно, а потом и вовсе предложила пройти в отведенные покои.

Я ожидал увидеть будуар, украшенный золотом или, на худой конец, розовым мрамором, но принцесса провела меня в простую комнатку с каменными стенами, больше похожую на темницу.

– Это же всего на пару дней, – лицо троглодитши приобрело виноватое выражение. – Покои уважаемой Танны находятся в конце коридора, розовая дверь слева. А теперь я вас покину, располагайтесь. Возможно, завтра смогу найти комнаты, достойные моих гостей из чужого мира.

Мы с Таней хором поблагодарили принцессу и заверили, что нас все устраивает.

Ульрика улыбнулась, присела на каменное ложе и сжала мою руку:

– Сладких снов, Аль! Пусть вас ничто не тревожит.

Затем подалась вперед, так, что я рассмотрел высокую грудь в вырезе. К сожалению, такую же зеленую, как и сама троглодитка.

Это она ко мне клеится? Серьезно?

– Значит, мы в безопасности в вашем королевстве? – спросила Таня.

Эх, обломала такой момент! Надо же было ей влезть с неуместными вопросами.

Ульрика мгновенно поднялась на ноги:

– Да, вам не о чем волноваться. Отдыхайте, а если чего-то захотите, достаточно позвонить в колокольчик. Кстати, в буфете есть еще бутылка с коктейлем для успокоения нервной системы. Спокойной ночи!

– Спокойной…

Не успел я договорить, как троглодитка повернулась на каблуках и выскользнула за дверь. Неужели, застеснялась Танюхи?

Я растянулся на матрасе, неожиданно мягком и удобном. Одногруппница присела на край кровати, и мы немного поговорили. Совсем немного, потому что нас обоих заклонило в сон. Видимо, сказалось нервное напряжение прошедшего дня. Или же в коктейль троглодиты добавили нехилую дозу спирта, чтобы чужеземные гости расслабились и не буянили ночью.

Таня попрощалась, а я уснул, даже не успев поразмыслить о произошедшем.

Впрочем, уже через три минуты подскочил на кровати. Меня разбудил женский крик.

Глава 3

Сначала я лишь выглянул из комнаты. Нечего выходить в темноту – и без меня разберутся. Слабоумие и отвага вознаграждаются лишь в романтических фэнтезийных романах.

Кричала Таня. Вернее, уже хрипела, прижатая к стене двухметровым троглодитом. Тот одной рукой сжимал ее грудь, а другой придерживал за шею.

Что это за игры в стиле БДСМ с удушением?

И как поступить простому филологу? Ударить троглодита, попробовать поговорить, а может, присоединиться?

Я вошел в свою комнатушку и закрыл дверь на щеколду. Затем начал трезвонить в колокольчик. Как сейчас прибежит горничная двух метров в высоту и ширину, как задаст шваброй распоясавшемуся слуге. Или конюху, или повару, кем там трудится мускулистый троглодит?

Не буду же я с ним драться. Я – филолог, а не супергерой.

Подошел к двери и прислушался. Таня тихо постанывала в руках троглодита. Может, ей нравятся огромные чешуйчатые мужики с маленькими сальными глазками?

О вкусах не спорят.

Я мысленно усмехнулся: самая красивая девчонка факультета и по совместительству главная недотрога, отшивающая парней вроде меня, извивается в объятьях инопланетной твари. Так ей и надо!

И все же я приоткрыл дверь и выглянул. Эх, вовсе не от удовольствия Татьяна стонет. Да он ее сейчас задавит своей тушей!

Свирепая горничная, вооруженная шваброй, что-то не спешила спасать мою одногруппницу. Дело принимало скверный оборот.

Если сейчас я не заступлюсь за Таню, то когда мы вернемся в наш мир, весь институт узнает о том, что я трус и слабак.

Но что я могу против этого монстра!

Я еще сильнее затряс колокольчик и заорал в полный голос: «Пожар! Горим! Спасите!»

Троглодит ослабил хватку и обернулся на меня. Таня попыталась вдохнуть, но вместо этого затряслась в рыданиях.

Я ожидал, что чудовище размажет меня по стене, но троглодит миролюбиво сказал:

– Иди спать, парень, а то своими завываниями весь отсек перебудишь. За девчонку не волнуйся. Как видишь, я могу ей дать то, на что ты не способен.

– Отпусти, – прохрипела Татьяна, видимо, насильник немного повредил ей связки.

– Уверена? – троглодит сжал ей грудь.

Девушка поморщилась. В ее глазах стояли слезы.

– Уходи, – повторил монстр. – Я дам твоей подружке то, что она хочет. На самом деле хочет, и никто мне не помешает. Сегодня ночь Лесного бога, и все наши гуляют в парке. Замок пуст. Ори, сколько влезет. Так что на сегодняшнюю ночь она – моя.

Таня подняла голову, и я увидел, что слезы на щеках высохли.

– Какой парк может быть в скале? У вас тут сплошные нелепицы и несовместимости.

Молодец, девочка, заболтай его. Вдруг передумает насиловать и отпустит.

Троглодит сжал ее подбородок двумя пальцами и приподнял, заставляя взглянуть в глаза:

– Да, в скалах почти нет растительности. Парк создали синкретисты. Лучшие синкретисты нашего клана.

А затем он впился губами в губы Тани.

Я все же набрался смелости и подошел к троглодиту. Несколько раз сжал кулаки, вспоминая уроки тхэквондо. Говорил же мне сенсей, что не надо лениться и прогуливать тренировки. Постараюсь настроиться и представить себя на татами.

Закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Этого странного мира не существует. Я дома, стою в спарринге со своим лучшим другом. Именно, что стою. В защите, прикрываясь руками, а ногами парирую его удары. Не могу я биться с приятелем, которого знаю с пеленок. Даже на тренировке по тхэквондо боюсь причинить боль, ударить слишком сильно…

До сих пор в голове его насмешливый голосок: «Санек, что за балет? Тебе надо идти в институт благородных девиц, ты и сам, как девчонка».

Это была моя последняя тренировка. Получилось, как и предсказывал друг. Через несколько лет я поступил на филфак – в институт для девиц. Правда, не мне судить об их благородности и целомудрии.

Открываю глаза. Бью троглодита с бокового! Я – не слабак, а, может, все же слабак?

Чудовище оторвалось от Тани. Наши глаза встретились. И, к сожалению, я не увидел в его взгляде ничего, кроме насмешки и пренебрежения.

Троглодит даже не соизволил ответить на мой удар. Он вернулся к губам Тани, и огромные ручищи заскользили по ее телу – по груди, талии, попе…

К глазам подступают слезы. Но не время быть слабым.

Я еще крепче стиснул руками колокольчик. Глиняный колокольчик, который принадлежал стихии Земли. Глина, лес, Ночь древнего Лесного Бога.

Мне бы сейчас хоть веточку в руки… Хоть листочек. Но откуда он в городе, выдолбленном в скале?

Почему я об этом думаю? Такого не бывает. Я – обычный девятнадцатилетний парень, студент филологического факультета, который уснул в автобусе, переутомившись от педагогической практики.

Да только сейчас мою одногруппницу трахнет огромной елдой чешуйчатый двухметровый троглодит.

Правой рукой я звонил в глиняный колокольчик, левой крутил в руках деревянный крестик.

Мне нужен аварский алфавит! Буква «Кье»!

Нет сил кричать, горло горит, как у придушенной Татьяны.

Я шепчу:

– «Кье»!

Сначала ничего не меняется.

Я произношу громче:

– «Кье»!

Таня вдруг встречается со мной взглядом и повторяет:

– «Кье», «Кье»!

Троглодит уже заканчивает прелюдию, если это была она. Он стянул футболку с моей одногруппницы.

Какой ужас! Не замечал, что Таня не носит бюстгальтер. Или она его не надела только сегодня по закону подлости?

Троглодит отстраняется от Татьяны и смотрит на нее с довольной улыбкой. Да, там есть на что посмотреть: грудь четвертого размера стоит, как два мяча для волейбола.

– «Кье»!

Я хочу обрести силу, чтобы размазать по стене этого чертового троглодита. Я ненавижу себя за то, что учил алфавиты вместо того, чтобы ходить на тхэквондо.

Троглодит отходит еще на полшага, рассматривая грудь девушки. Он уже не торопится и растягивает удовольствие.

Таня распрямляет спину и даже кажется немного выше. И все же, какая она маленькая, особенно в сравнении с двухметровым монстром.

– «Кье»! – голос Татьяны крепнет. – Не подходи ко мне!

Ну, где же сила? Я же попаданец, по законам жанра я должен угрохать этого урода одной левой.

Сила в буквах. Сила в словах. Сила в синкретизме.

Между Татьяной и троглодитом вырастает деревянная стена.

Слишком мало для защиты… Мне страшно. Наверное, впервые с момента попадания в этот мир.

Троглодит бухается на колени, затем заваливается на бок.

Я подхожу к нему и трясу за мощное плечо:

– Эй, чувак, ты потерял сознание?

Татьяна стоит за деревянной стеной, не шевелясь.

Я поглаживаю крестик: если Бог есть, то это Лесной бог, защитник девичьей чести.

Троглодит не реагирует на мои действия, и я обливаю его кувшином холодной воды.

Он очнулся, но вставать не торопится, только стонет и хнычет:

– Синкретисты, синкретисты… Умоляю, не говорите принцессе. Умоляю.

Таня не шевелится. Видимо, еще не отошла от шока, хотя ясно, что в таком состоянии насильник не обидит и сопливого троглодёнка.

Я мечусь то к поверженному чудовищу, то к остолбеневшей одногруппнице. И решаю сначала все же помочь подруге.

Кое-как натягиваю на девушку свою толстовку. Ее порванная футболка теперь годится только для мытья полов в замке. Надо будет попросить кастеляншу выдать нам хоть какую-то одежду. Затем беру Таню под локоть и тащу в спальню:

– Милая, хватит изображать «стояние Зои». Тебе надо лечь. А с зеленым придурком я сейчас разберусь.

Девушка упирается. Какая она тяжелая, хоть и маленькая. Видимо, сиськи весят под два килограмма каждая.

Наконец, я довожу одногруппницу до ее покоев и укладываю в постель. Она выглядит такой несчастной и беззащитной. Это уже не та гордая отличница, которая посылала всех студентов, никого не подпуская к своему телу.

Я пытаюсь застегнуть толстовку на ее груди. Не сходится, зато в плечах кофта болтается. Ничего, ей в моих шмотках не на бал идти, а пережить одну ночь. Всего одну тяжелую ночь.

Укрываю одеялом, подтыкая со всех сторон, как делала мама в детстве. Только целовать ее не буду, не хватало нам здесь еще одной деревянной стены. За такие изменения архитектуры замка Ульрика нас по головке не погладит.

– Спи, ты в этом гнездышке в полной безопасности, – говорю я Тане, обращаясь с ней, как с ребенком.

Филологов учат куче бесполезных вещей: древним языкам, на которых никто не говорит. Философии, о которой все забыли. Картине мира, которая давно устарела.

Но никто не учит словам для девушки, которую едва не изнасиловала инопланетная чешуйчатая тварь.

Я тихо закрываю за собой дверь, попутно отмечая, что девушке выделили куда более приличную комнату, чем мне. А я-то думал, что смог покорить сердце Ульрики. Размечтался…

Троглодит на том же месте. Он в сознании: плачет и бьется в судорогах.

Я легонько его пинаю, вымещая остатки страха и злости. А так не привык никого бить, даже насильников. Пацифист по призванию. Гуманитарий по прихоти судьбы.

Нет у родителей денег на топовые вузы и востребованные специальности.

– Как тебя зовут? – я делаю попытку поднять троглодита, но безуспешно. Сил так и не прибавилось.

– Лот, Ваше Синкретство.

– Ваше Сиятельство, – поправляю этого невежу.

– Вы же господин синкретист, поэтому Синкретство, – настаивает троглодит. – Простите, умоляю, только не говорите принцессе. Я год в должности телохранителя, на женщин времени нет, а в отгулы не отпускают. Ульрика чего-то боится. Слухи ходят по королевству о разных…

Я рявкаю:

– То, что женщин не видишь – это не оправдание! Всегда есть возможности для… хм… самостоятельной работы. Я же как-то справляюсь, хотя мне в сто раз тяжелее, чем тебе. Учиться в окружении ста красавиц, которые тебя не замечают – вот это испытание для нервов. А у тебя тут и соблазнов нет. Одни зеленоватые толстухи в париках. Одна принцесса – вроде ничего, после двух кальянов потянет.

– Господин синкретист, умоляю, не рассказывайте Ульрике, – повторил Лот. – Я не знал, что вы – гости из другого мира. Думал, очередное отребье, которое пригрела наша добродушная принцесса. Я отплачу… Отдам половину денег, скопленных за год на службе. Или же защиту.

– От кого это? В школу мы пойдем караваном, вместе с Ульрикой. Нам ничего не угрожает.

– В критической ситуации телохранители вспомнят о вас в последнюю очередь, – покачал головой Лот. – Если на кону жизнь принцессы, вас свои же и оглушат щитом, чтобы не орали. А я обещаю защищать тебя и твою подругу.

– Но сначала позаботишься о себе и принцессе? Тогда нас тысячу раз прикончат.

– Ты просишь невозможного, – вздохнул троглодит. – Ладно, я обещаю, что в первую очередь буду защищать принцессу, потом вас и себя.

– Договорились, – я протянул Лоту руку для пожатия.

Тот взглянул на меня с недоумением и исчез в темном коридоре.

Я завистливо вздохнул. Наверное, сейчас снимет стресс бутылкой троглодитского вина, если чешуйчатые, конечно, его варят. Или подцепит красотку на празднике.

А я лягу спать, как и всегда, в одиночестве. Буду вертеться с боку на бок, не в силах уснуть и раздумывая о фантастических событиях прошедшего дня.

Хотя у меня есть проверенное средство: алфавиты разных языков. Как выяснилось, они помогают не только от бессонницы, но и в самых безнадежных ситуациях.

Глава 4

Мне снились огромные черные птицы в сером небе. Я наблюдаю за ними и что-то пытаюсь вспомнить. А может, задать вопрос, но кому?

И вдруг небо падает на меня. Начинается землетрясение, я готовлюсь к смерти, которая все расставит по местам. Кто я? Студент иль синкретист? А может, я валяюсь в коме, и троглодиты, и магия, и город, выдолбленный в скале – лишь плод воображения умирающего мозга.

– Да вставай же, дурень! Нам завтрак принесли, – кто-то трясет меня за плечо, прижав к лицу две подушки.

Танюха и ее огромная грудь. Так вот, почему мне снилось землетрясение и падающее небо.

С утра настроение на нуле, и я ворчу:

– Ты ненормальная? Хватит наваливаться. Сейчас придушишь меня своими сиськами.

Таня подскакивает, как ошпаренная, и пересаживается на край кровати:

– Значит, я толстая. Ах ты, хамло малолетнее.

Я ныряю под одеяло и шепчу:

– Не толстая, а аппетитная.

Да, я самоубийца.

На меня обрушивается удар, от которого ребра прилипают к спине. Троглодитские подушки в разы тяжелее земных. В них что, камни запихали?

Второй удар приходится по спине. Танюша разбушевалась. Я ору и пытаюсь дать ей сдачи.

Но девушка оказывается проворнее и забирается мне на спину, продолжая колошматить подушкой.

Я молю о пощаде:

– Танечка, ты самая красивая в мире. В этом уж точно. Не бей меня, умоляю.

Та сжаливается и слезает с меня.

А вдруг ловлю себя на мысли, что был бы не прочь продолжить нашу возню в кровати. Надо когда-нибудь взять реванш и подмять одногруппницу под себя.

Возможно, даже в нашем мире. Мы же вернемся?

Татьяна протягивает мне кувшин:

– Выпей и умойся. А то выглядишь, как алкаш после недельного запоя.

Я не обращаю внимания на колкость. В конце концов, Таня хорошо держится для девушки, которая попала неведомо куда и которую чуть не трахнул огромный чешуйчатый троглодит.

Даже слишком хорошо.

– Что ты говорила насчет завтрака? Там каша?

Таня качает головой:

– Не совсем. Сам попробуй. Я уже поела.

Я с опаской тыкаю пальцем в нечто, напоминающее кусок мяса. Затем зачерпываю холодное варево, нечто среднее между кашей и салатом. Так и есть. Неизвестные травы, перемолотые до состояния крупы.

Вполне съедобно. По крайней мере, живот после знакомства с троглодитской кухней не болел.

– Через час нас ожидают в агатовом зале. Состоится аудиенция с принцессой, – сообщает Таня.

Я отхлебываю напиток и разглядываю кувшин. Красивый, изготовлен из фиолетового полудрагоценного камня. Аметист? Но разве из них делают посуду?

Затем смотрю одногруппнице в глаза, и та отводит взгляд. Так и хочется взять ее за подбородок и приказать ответить на все мои вопросы.

– Почему ты такая спокойная и рассудительная? Слишком спокойная для попаданки в другой мир. Что ты скрываешь, Танюшка? Может, знаешь, как нам выбраться отсюда? Я так понимаю, ты что-то слышала о синкретизме.

Девушка вскакивает. И я инстинктивно закрываюсь руками: еще как начнет опять драться подушкой.

– Спокойная? Спокойная?! Да знал бы ты, чего мне это стоит! Я полночи рыдала от ужаса, а еще полночи придумывала план, как нам отсюда выбраться. Мне очень-очень страшно. Так страшно, что тошнит. А еще больше давит мысль, что мы тут живем из милости троглодитов. И они могут с нами сделать все, что захотят. Пока мы ценные пленники, будут кормить своим варевом и вежливо разговаривать. А как надоедим, бросят в темницу, закуют в цепи или сотворят, что похуже…

Я подсел ближе и погладил Таню по плечу:

– Мне тоже очень страшно. И я вдруг понял, как мне дорога наша жизнь. Студенты, надоедливые школьники, преподы-зануды. А еще я люблю заучивать алфавиты, играть в комп и смотреть аниме.

Таня захихикала:

– Какое аниме? Хентай? А у тебя девушка есть? Была хоть одна? Или ты не целованный ходил по нашему филфаку – обители благородных девиц?

– Обязательно поцелую каждую девушку на нашем факультете, как только вернемся. Расскажи, откуда знаешь про синкретизм?

– Из лекций по философии. Надо было их посещать, а не прогуливать, – усмехнулась одногруппница. – А вместо этого ты смотрел хентай, лежа на диване и…

– Ладно, ладно, расскажи уже, как было.

– Да нечего рассказывать, – пожала плечами Татьяна. – Я вообще-то не люблю «капустники», студвёсны и прочие общественные мероприятия. Но на одно меня все же затащили. С парнем рассталась: так плохо было, что жить не хотелось.

И вот сидим мы на чьей-то грязной кухне впятером. Я глушу шампанское, уже вторую бутылку приканчиваю. Подружка, с которой пришли, в это время хлещет воду. Она непривычна к алкоголю. На табуретке в углу примостилась парочка, слившаяся в поцелуе. На столе восседает наша староста и вещает что-то о взносах в профсоюз.

– Серьезно? Даже пьяная в дрова?

– Именно. Ответственная девушка.

А затем пришел он. Странный. Чужой. Одет в мешковатый костюм, будто из шестидесятых годов, на голове – шляпа с полями. Отобрал у меня бутылку шампанского, налил чаю. Как сейчас помню, «Гиту». Крепкий получился, в голове сразу прояснилось. Обнял за плечи и сказал, что не стоит плакать о мудаке и предателе. А затем начал толковать о синкретизме. Якобы если совмещать несовместимое или наоборот подходящее идеально, то можно менять реальность.

Я посмеялась, конечно. Что за старая магия на новый лад? А он включил магнитофон, налил мне еще чайку и приказал взглянуть в чашку. Да, приказал, и я послушалась. В этом чужаке в шляпе была сила и власть.

И я увидела этот город, выдолбленный в скале. И не только его. Лабиринты и замки, дремучие леса и луга, странных существ с длинными ушами, сказочные домишки, говорящих животных и даже единорогов. Да целый мир увидела!

– Ты вроде не девственница, – я попытался пошутить. – Приручить единорога не сможешь. А вот я, может, и сгожусь. Ладно, извини. Что было дальше?

– Да ничего. Он предложил пойти с ним. Говорил, что мне здесь не место. Он же твердил о синкретизме, умолял запомнить это слово, если вдруг передумаю. А потом… Потом, проснувшись с жуткого похмелья, я убедила себя в том, что чужака в шляпе не было. Меньше пить надо.

В дверь постучали. Деликатно. Даже робко, я бы сказал.

На пороге стоял Лот, теребивший в руках фуражку. Уж не знаю, как называются головные уборы телохранителей принцессы.

– Доброе утро, господа синкретисты. Вас ожидает принцесса в агатовом зале.

– Привет, – я жестом пригласил троглодита войти. – Объясни нам, где это.

– Я провожу, сами вы заблудитесь в подземных переходах, – Лот стоял на пороге, потупив взгляд.

Видимо, совесть гложет.

Таня вышла из комнаты, делая вид, что не замечает его.

До агатового зала идти было долго, и я успел полюбоваться стенами, украшенными сверкающими камнями. В основном полудрагоценными – яшмой, аметистом, халцедоном, сердоликом, но попадались также изумруды, рубины и алмазы.

Когда мы вошли в агатовый зал, у меня захватило дух. Зря Ульрика переживала, говоря о красоте своей страны. Пусть нет в ней альпийских лугов и гор Кавказа, нет ласкового моря, солнца и величественных дворцов. Зато есть подземелье и его дары.

Я как-то был в залах Эрмитажа, отделанных полудрагоценными камнями – малахитом, агатом, яшмой. Так вот, убранство замка Ульрики затмевало богатство и роскошь бывшей резиденции русских царей.

Таня тоже была поражена и озиралась по сторонам с открытым ртом. И все же не вязалась эта красота с простой пищей, которой нас угощали.

Принцесса склонилась перед нами в изящном поклоне. Эх, неправильно. Это же мы должны были сделать реверанс.

– Приветствую дорогих гостей и уважаемых синкретистов. Как вам спалось? Вкусен ли завтрак?

– Все замечательно, спасибо, – ответил я, потирая ушибы от тяжеленной подушки.

– Тогда должна сообщить, что завтра, в пять утра, мы выезжаем в Школу синкретизма. Думаю, даже таким одаренным людям есть, чему поучиться.

Мы с Таней кисло переглянулись. Есть, конечно. Мы вообще ничего не умеем и колдуем лишь по счастливой случайности и воле богов.

– Вам выдадут дорожную одежду и оружие, – продолжала принцесса. – Вы согласны? Вопросы есть? Может, отвести вас назад, к озеру?

– Нет, нет. Мы поступим в Школу Синкретизма и будем учиться вместе с вами, Ваше высочество, – заулыбалась Таня. – А оружие-то нам зачем?

– Потому что дороги очень опасны. И вам придется использовать меч или кинжал, чтобы постоять за себя, – принцесса улыбнулась в ответ. – Лот даст вам пару уроков фехтования, не волнуйтесь. Я же вижу, что вы пока еще владеете магией синкретизма… недостаточно хорошо, хотя и имеете большой потенциал.

– Ага, разбежались. Сейчас как начнем мечом махать, всех врагов распугаем, – прошептала одногруппница мне на ухо.

– Вы что-то сказали, Танна?

– Меня Татьяной зовут или просто Таней. Неужели ваши доблестные телохранители, – девушка кивнула на Лота, – не смогут защитить нас? Или они способны только девушек насиловать?

Я дернул Таню за руку. Нечего троглодитке знать о нашей стычке с Лотом.

Но Ульрика опять улыбнулась и присела в реверансе:

– Телохранители принцессы должны охранять принцессу. А господа синкретисты, одаренные высшей магией, пусть решают свои проблемы самостоятельно. И позволю дать вам совет: не стоит афишировать, что вы из другого мира. У нас не слишком любят инородцев. И лучше бы вам привыкнуть к новым именам. Аль и Танна – звучит неплохо.

Я еще крепче стиснул Таню за руку.

Подошел к Ульрике и поклонился. Конечно, получилось неуклюже, но я же старался.

– Благодарю Вас, принцесса, за приют, доброту и ваши советы. Конечно же, мы завтра выезжаем вместе с вами.

Улыбка Ульрики стала еще шире, и она протянула мне чешуйчатую руку, которую я, морщась, поцеловал.

– До завтра, дорогие гости! По всем вопросам обращайтесь к Лоту.

Таня закатила глаза и молча вышла в коридор.

А троглодит вздохнул:

– Говорил же, никто не будет вас защищать, если что случится.

– Так может, ничего и не случится. Нечего прежде смерти помирать.

– Может, и нечего. Но на Лесного бога надейся, а сам не плошай, – покачал головой Лот.

Затем он провел нас в гардеробную и оружейную. Где мы выбрали себе странные наряды по меркам Земли – сапоги с высоким голенищем, похожие на обувь для верховой езды, теплые кафтаны, застегивающие у горла, и штаны, расцветкой напоминающие камуфляж. Таня долго ругалась, пытаясь найти что-то подходящее для своей пышной груди, пока я ее не пристыдил:

– Хватит уже! Ты же филолог!

– И что? – Таня поджала губы. – Уж и поругаться нельзя на великом и могучем?

– Материться будешь в зале для фехтования, когда троглодит из нас дух выбьет. Ты же не дала, поэтому он – грозен и зол.

Таня пожала плечами, и первая пошла в зал, где стала быстро разминать кисти.

Я уже заметил, что она предпочитает нытью действие.

Впрочем, наша первая тренировка оказалась не такой уж и страшной. Правда, в основном матерился я, потому что именно меня Лот выбрал грушей для битья. И на мне показывал все приемы.

Таню он как будто бы опасался…

Глава 5

Вы когда-нибудь сталкивались с сонным параличом? Жутким состоянием между сном и явью, когда не можешь пошевелиться, но все чувствуешь и осознаешь?

Моя ночь после первой тренировки с Лотом и была затянувшимся сонным параличом. Одеревенели все мышцы, зато сердце, будто взбесилось, а мозг услужливо показывал одну страшную картину за другой.

Шаг-удар-защита. Шаг-выпад-шаг. Слова учителя крутились в голове, не давая забыться во сне. В горле пересохло, и, впервые с момента попадания я был готов разрыдаться.

Да зачем мне эти воинские премудрости? Я – маг. Я – синкретист.

Только вот до сих пор не разобрался, как пользоваться своими способностями.

После тренировки мы с Таней, которой Лот не делал скидок, гоняя не меньше, чем меня, плашмя лежали на полу.

Троглодит легонько пнул меня в бок:

– Я лишь преподал вам азы фехтования. Ничего сложного, но эти умения дадут вам несколько секунд жизни. А там, глядишь, и я успею подбежать…

Я не реагировал. Лишь вяло пробормотал: «Да пошел ты со своим фехтованием. В нашем мире мечом только алкашей и пугать…»

– Я знаю о вашем мире, – с достоинством ответил троглодит. – О машинах, пистолетах и ракетах наслышан. Это же есть и у нас. Только у синкретистов. Неслыханное везение, ведь в нашем мире не было масштабной войны, не было холокоста и ядерного оружия.

– Да, на мечах много не навоюешь. Миллионы не истребить. Но чего же вы боитесь?

– У нас свои проблемы, у вас – свои, – вздохнул Лот. – А теперь идите есть и ложитесь. Завтра с утра вас ждет еще одна небольшая тренировка.

– Так чего же вы боитесь? – повторила Таня мой вопрос, в упор посмотрев на Лота.

Тот молча вышел.

После бессонной ночки единственное, что меня порадовало, это такой же замученный вид моей одногруппницы.

Ну, и смутило ее поведение. Танюшка вдруг бросилась ко мне на шею, и я ощутил ее твердую грудь, тесно прижавшуюся к моей. С чего бы такие нежности? Это ее так возбудил мой вид в доспехах?

Но, как оказалось, Тане всего лишь требовалось сочувствие.

– Вот чешуйчатый мудак, загонял нас до полусмерти. Я почти не спала.

– Я тоже. Еще долго от него не отделаемся, даже в магической школе будет охранять принцессу, – я осторожно обнял Татьяну и похлопал по спине.

Затем попытался ее отстранить от себя. Ни к чему мне такие нежности в пять утра.

Но одногруппнице было плевать на физиологические особенности юношей-филологов. Она приникла ко мне всем телом и захныкала:

– Что нас ждет впереди, Аль?

– Тренировка и завтрак. А затем… кони. Ты когда-нибудь ездила верхом, Танюш?

Девушка легонько подтолкнула меня к кровати, заставляя сесть. Проворковала:

– Пару раз. Это несложно. Вот так.

И плюхнулась ко мне на колени, обвив мою талию ногами.

В такой позе и застал нас Лот, который, казалось, еще больше позеленел:

– Прошу прощения за вторжение… Буду через двадцать минут.

Таня легко соскочила с меня, словно и не было накануне изнуряющей тренировки.

Мне даже показалось, что она устроила этот спектакль со слезами назло Лоту.

– Мы уже готовы, – объявила она.

– Ага… Типа того, – поддакнул я, хотя больше всего на свете я бы мечтал пролежать весь день без движения.

– Тогда пройдемте в оружейную, а затем во двор, господа синкретисты.

Мы выбрали себе сразу и по деревянному мечу для утренней тренировки, и по железному, который должны были взять в дорогу.

– Доспехи пока не надевайте, – скомандовал троглодит. – Вижу, что вы еще не проснулись, но я могу решить эту проблему.

Мы с Таней переглянулись и пошли во двор. Что он задумал?

– Наберите по ведру воды, затем разденьтесь и облейте друг друга.

– Да ни за что, извращенец долбанный! – взвилась Таня.

– Я отвернусь, – покачал головой наш учитель.

– Да ни за что! Это же издевательство – холодная вода на улице, – поддержал я одногруппницу.

– Тогда тренируйтесь сами, господа синкретисты, – усмехнулся Лот. – А я пошел завтракать. А еще советую пройти в часовню Всех Богов и помолиться. Очень хорошо помолиться.

Таня сдалась первой. Она стянула через голову льняную рубашку, а затем стянула штаны с криком:

– Отвернитесь, извращенцы!

Меня же смущала не моя нагота. Слава Будде, нечего стесняться, а холодная водичка.

Я очень медленно подошел к колодцу и бросил ведро вниз, затем вытянул его на поверхность. Ноша казалась неподъемной. Да что за издевательства над бедным филологом?

Несколько секунд я смотрел на ведро, полное ледяной воды. Оттягивая страшный миг, погладил край деревянного колодца. Эх, не нахватать бы заноз. Дерево казалось почти теплым. И тогда я решился.

Мир расцвел. Мои ладони ощущали холод железного ведра и одновременно шершавую древесину. Но сознание уже наслаждалось водопадом.

Очень холодно. Очень жарко.

А потом я увидел перед собой греческий алфавит и понял, что могу все, что захочу. Сейчас я – не филолог. Сейчас я – синкретист.

Лот подошел ко мне, протягивая руки. Ладони вперед – знак повиновения. Знак чистых намерений.

– Остановись, синкретист, не сходи с ума. Ты не сможешь удержать это состояние долго. Надо учиться.

Таня завизжала. Интересно, она почувствовала это? Увидела радугу?

В синкретизме есть красота.

Я стряхнул ладонями капли. Ноги, будто вросли в землю. Эйфория покинула меня, но бодрость осталась.

– Все хорошо. Я – друг.

Таня торопливо одевалась и ловко зашнуровала кожаный корсет. Интересно, когда научилась.

Вторая тренировка далась легче, хотя меч по-прежнему оттягивал руку. Неужели я такой слабак? Это всего лишь деревяшка!

Мы фехтовали с Таней, отрабатывая друг на друге основные приемы, и я вдруг осознал, что вхожу во вкус. Приятно чувствовать себя более сильным и ловким.

– По груди не бей! – предупредила Таня. – Или пожалеешь.

У нее тоже получалось неплохо, особенно для студентки-словесницы.

– Закончили! Пора завтракать и собираться! Через два часа выступаем, – скомандовал Лот.

Мы с Таней решили еще раз облиться холодной водой. Больше из любопытства: а вдруг мир опять расцветет? Вдруг мы увидим синкретизм в действии?

Но нет, видимо, дело было не только в закаливающих процедурах.

Ничего особенного я не ощутил – вода как вода, только ледяная. Зато я почувствовал прилив энергии, будто и не было бессонной ночи.

Зато поданный завтрак меня удивил. К растительной каше, к которой мы успели привыкнуть, подали самый настоящий алкоголь! По сути спирт, едва подслащенный какими-то травками.

Я почувствовал себя Винни-Пухом и даже промурлыкал песенку: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…»

Таня дернула меня за руку:

– Зачем ты это выпил, увалень? Тебе еще на лошадь садиться.

Мысль о лошади заставила меня содрогнуться и протрезветь. Тут никакой синкретизм не поможет… Ну, почему в этом мире автомобили есть только у горстки магов?

Принцесса сегодня была ослепительна в изумрудном дорожном костюме. Я вдруг подумал, что начинаю привыкать к своеобразной внешности троглодитов, и Ульрика кажется мне почти хорошенькой.

Да и Таня расцвела. Синкретическая мода с закосом под Средневековье ей к лицу: мягкий корсет не стесняет движений, а подчеркивает грудь и талию. Кожаные штаны обрисовывают формы, да и меч на поясе ничуть не портит, скорее, придает нашей институтской скромняшке воинственный вид.

Хоть Танюха и хнычет, чувствую, наши приключения ей по вкусу. Это же не навсегда. Мы обязательно вернемся домой. К учебникам, к занудам-преподам, к неугомонным школьникам. А еще к Синтаксису, Морфологии, Лексике…

К нашей жизни студентов-филологов. И приключения в мире Синкретизма покажутся лишь страшным сном.

А пока передо мной стояла куда более насущная задача – залезть на лошадь и не упасть с нее.

Я с завистью смотрел, как невысокая Танюшка взлетела на коня и пришпорила его, сразу заставив повиноваться. Лот, подошедший помочь, лишь одобрительно усмехнулся и дотронулся до бедер девушки, плотнее прижимая их к крупу лошади.

– Ее зовут Розалинда, хорошая кобылка, как раз для тебя. А для Аля я оседлал Мелисандру. Она спокойная и очень выносливая.

– Чувствую, что Роза будет быстрой и послушной, – согласилась Татьяна, поглаживая гриву.

Руки троглодита на своих бедрах она проигнорировала.

Я же робко похлопал Мелисандру:

– Привет, подруга. Не уронишь меня?

Хотя я далеко не низкого роста, лошадь казалась огромной. Видимо, троглодиты выводят особую породу великанов.

– Тебя подсадить? – издевательски спросил Лот. – Хватит трусить, господин синкретист. Левую ногу вставь в стремя и обопрись на нее, а правую резко закидывай в седло. Держись крепче. Так… Неплохо. Да не виси, подтянись немного на руках. Что ж ты слабенький такой…

Я закряхтел:

– Потому что филолог, а не наездник и не фехтовальщик.

Но вот я в седле. Какое жесткое! И в нем мне предстоит ехать до обеда, потом троглодиты устроят привал.

– Держись ногами, а руками управляй лошадью, – напутствовал Лот.

– И как? Я даже на велосипеде никогда не умел кататься.

– Что это такое? – поинтересовался троглодит. – Ладно, слушай внимательно. Дергаешь повод налево – Мелли повернет влево, потянешь направо – пойдет вправо, на себя – остановится. А будет упрямиться – пришпорь ее или огрей хлыстом.

– Не буду я бить животинку!

Лот вздохнул:

– Пока есть время, пройдитесь по двору. Привыкните друг к другу.

Наверное, Розалинда и впрямь была послушной, или же Таня оказалась более умелой наездницей, потому что ее лошадь размеренно вышагивала по двору, повинуясь приказам. Моя же Мелисандра сразу ломанулась обдирать кусты, будто насмехаясь над моими приказами.

– Пришпорь эту бестолочь и вдарь уже по крупу, – крикнул Лот.

Я воспользовался своими сапогами с подметками, но без толку. Лошадь потянула меня в бочку с водой…

– Она не чувствует в тебе силу, – сказала Таня. – Не чувствует хозяина. Будь построже.

– Да я стараюсь!

– Непослушная лошадь на пути, полном опасностей – это плохо, – покачал головой троглодит.

В этот момент Мелисандра решила выполнить акробатический кульбит и встала на передние ноги, подкинув круп вверх.

С визгом я шлепнулся прямо на камни. Ощупал себя: вроде живой и относительно целый. Только пара синяков на локте и разбита коленка. Чудеса! От такого падения я должен был переломать все кости. Неужели это синкретизм сделал меня более устойчивым и здоровым?

Не обращая внимания на смех Лота и крик Тани, я легко вскочил на лошадь и со всей силы ударил ее хлыстом по крупу. Мелли взвилась на дыбы и бросилась прочь со двора, но в этот раз я сидел в седле, как каменный.

– Молодец! Так ее! – крикнул Лот, а затем вдруг скомандовал: – «Рысь»!

К этому я оказался не готов. Лошадь будто бы подкидывала меня вверх при каждом движении. Я опирался на ноги, стараясь держать равновесие.

Тогда Мелисандра перешла в галоп, стремясь сбросить меня, но я остался непреклонным, не выпуская поводья и направляя в нужную сторону.

Наконец, лошадь выдохлась и подчинилась.

– Шаг! Домой! – скомандовал я.

Мелсандра развернулась и спокойно, не обращая внимания на кусты и собак, двинулась в замок.

Когда мы въехали во двор, там собралась процессия из двадцати троглодитов во главе с принцессой, которая прощалась с родителями. Я тихонько пристроился в конец кавалькады, поближе к Тане и Лоту.

Ульрика не увидит родных по меньшей мере три года, и в тот момент мне показалось, что принцесса вот-вот разрыдается.

Нет, не разлуки она боялась. Ульрика опасалась, что когда станет настоящим синкретистом, ей будут безразличны проблемы королевства. Даже клан и семья уйдут на второе место, не сможет принцесса разделить с ними горе и радость.

Теперь у нее все станет по-иному.

Ульрика бросила прощальный взгляд на замок в скале и пустила лошадь в галоп.

Мы поспешили за ней.

Глава 6

Шаткая рысца – наказание для неопытного наездника. Я бормотал алфавиты, пытаясь устроиться поудобнее, пока мы неслись вслед за принцессой.

К счастью, Ульрика быстро успокоилась, и ее лошадь перешла на шаг.

Дорога петляла так, что не всегда было понятно, спускаемся ли мы еще глубже в подземелье или же выходим на поверхность.

Вскоре я поравнялся с принцессой. Наши лошади шли бок-о-бок по широкой тропе, и волей-неволей мне пришлось завести с ней беседу.

Сложно это, учитывая мою робость в общении с противоположным полом. Одногруппница Танюха и сто филологинь с факультета, конечно, не в счет. Они – не девушки, а что-то вроде корешей, соратники в тяжком бою с Синтаксисом и древнерусской грамматикой.

Ульрика, если опустить то, что она – принцесса троглодитов и дочь главы клана, оказалась вполне обычной девчонкой.

Я даже осмелился спросить, почему к синкретистам такое неоднозначное отношение. Почему ими восхищаются, но их же опасаются и даже ненавидят.

– Синкретизм – это огромные возможности, которые даны узкой прослойке населения нашего мира, – пояснила Ульрика. – Естественно, особые способности всегда будут вызывать зависть. Но есть и другие причины. Что лежит в основе синкретической магии? Смешение и сочетание несочетаемого, за счет которого происходит изменение реальности. Я не слишком заумно объясняю?

– Чувствую себя на паре по философии. Вы такая умная и образованная, принцесса!

Ульрика покраснела от моей откровенной лести:

– Спасибо, я очень стараюсь не опозорить свой клан. Так вот, иногда резкое изменение реальности имеет нехорошие последствия. Не буду скрывать, их много. Особенно пугающе выглядит появление синкретических…ммм…существ.

– В смысле существ? Монстров?

– Именно. Часто встречаются человеко-собаки или волко-мухи, или рыбо-олени. Неприятно. А еще они агрессивные и опасные твари. Поэтому святой обязанностью мага является борьба с порождениями синкретизма. Уже через пару месяцев обучения в школе мы отправимся в дозор в лабиринт, подземелья, а, может, в лес.

– Час от часу не легче, а я-то думал, мы попали в симпатичный мирок меча и магии, населенный прекрасными эльфами, единорогами и феями.

– С эльфами скоро познакомишься, и вряд ли у тебя язык повернется назвать их прекрасными, – усмехнулась принцесса. – Единорогов принято держать в качестве тяжеловозов. Кстати, в этом нет ничего романтического. А что касается фей… За них тут мы, синкретисты.

– Но есть и те, кто против нас?

Принцесса напряглась и крепко сжала поводья:

– Есть… – и назвала слово, которое я не понял.

Я промолчал, решив, для себя, что буду звать этих неведомых врагов антисинкретистами или же просто астами.

Ульрика так сжимала поводья, что, казалось, ее руки вот-вот посинеют от напряжения.

Вдруг принцесса вырвалась вперед и жестом остановила отряд:

– В этом месте край владений моего клана. Через двадцать минут мы выйдем на поверхность. Я опасаюсь нападения. Лошади должны идти нога в ногу. Держим строй!

Я притормозил Мелисандру, дожидаясь Лота с Таней. Мы оказались в хвосте процессии, о чем я быстро пожалел.

Цок-цок – стучат копыта. Всадники двигаются молча. Я вдруг поймал себя на мысли, что в подземельях стало гораздо светлее. Или это самовнушение?

Кожей чувствую опасность, и когда это у меня обострилась интуиция?.. Через несколько минут мы подошли к каменным валунам, и мне захотелось броситься к принцессе. Предупредить…

Я уже рванул было к ней, но меня остановил Лот:

– Ты не слышал приказа, господин синкретист? Идем гуськом, сейчас ход начнет сужаться до размеров норы.

Я указал на валуны:

– Там кто-то есть! Надо сказать принцессе, чтоб приготовила оружие.

Лот дружески хлопнул меня по плечу:

– Ну, ты и паникер. Мы только вышли из владений троглодитов. Жди засады на поверхности, а не в родных подземельях.

– Ты не понимаешь, я их чувствую. И это вовсе не синкретизм! Это другое…

Лот вздохнул. Что-то прошептал троглодиту, который ехал перед нами, тот – следующему и так по цепочке до принцессы.

Через пару минут мы остановились. До валунов оставалось с полсотни метров.

У меня началась паническая атака. Хотелось упасть с коня, скрести землю и плакать.

А потом из-за валунов вышли они.

Асты.

И страх отступил, на его место пришло изумление. Я ведь представлял астов как мятежников, как неотесанных крестьян, которые сопротивляются прогрессу.

Передо мной же стояли самураи, вооруженные до зубов.

Я невольно покосился на троглодитов в легких доспехах. Нет, в наших интересах уладить дело миром и заплатить любой выкуп, какой они захотят.

Один из астов подъехал к Ульрике, безошибочно определив в ней принцессу. Остальные пока стояли на месте.

– Раса и клан? – в глухом голосе даже не прозвучали вопросительные интонации.

– А ты не видишь, невежа? – усмехнулась принцесса.

Дерзкая…

– Раса и клан? – повторил самурай, впиваясь в нее взглядом.

– Троглодиты, клан глухих и твердых, ветвь золотисто-зеленых, – выдохнула принцесса

– Мы – люди, азиатской расы. Клан переднеязычных, ветвь – бело-голубых. И мы – асты.

– Да уж я заметила, – принцесса ощерила мелкие зубки.

Что она творит? Мне предстоит стать свидетелем сражения самураев с черепашками-ниндзя…

– Если среди вас нет синкретистов, то право прохода стоит десять золотых ситов, – невозмутимо произнес самурай.

Затем подошел ближе и похлопал коня по боку:

– Слезай, принцесса троглодитов.

Девушка послушно спешилась.

Самурай потянул ее золотистый локон и намотал на палец:

– И в тебе есть эта пакость…

– Я даже не сдала экзамены.

– Десять ситов и проезжайте.

Ульрика открыла кожаный мешочек, который висел у нее на поясе, и отсчитала десять монет.

– Разбойники и вымогатели.

– Зато мы боремся с тварями, которых наплодили вы, синкретисты.

Принцесса не удостоила его ответом.

Она пришпорила лошадь и махнула телохранителям рукой.

Я выдохнул. Легко отделались.

За валунами ход сужался, как и предупреждал Лот. Несколько лошадей с троглодитами уже исчезли в темноте, когда я проехал мимо самурая, который невозмутимо стоял, наблюдая за процессией.

Наши глаза встретились.

Лицо самурая исказилось в гримасе:

– Стоять! Синкретисты!

Я попытался осадить лошадь, но не тут-то было – Мелисандра будто взбесилась. С отрывистым ржанием подала круп верх, затем несколько раз прыгнула в сторону. Удержался я чудом – видимо, стал сильнее благодаря тренировкам Лота.

Кстати, вот и он несется к нам. Молодец. Держит слово.

Я слезаю с коня. От ужаса меня вот-вот стошнит. Может быть, самурай потребует дань за присутствие синкретистов в отряде? Нет, он хочет крови.

Кажется, будто все алфавиты мира мелькают в моей голове. Я смотрю, не отрываясь, в узкие глаза воина.

Я молюсь, но боги меня не слышат.

Наверное, Лот – безумный оптимист. Что я или Таня можем противопоставить самураю? Да я только-только научился держать в руках меч, не роняя его во время атаки.

Я падаю на колени, даже не пытаясь защититься или же убедить аста не убивать нас.

Все бесполезно.

Лот не успеет. Боги глухи. Синкретизм мертв.

Успевает принцесса, точно попадая мечом в шею. Она вкладывает в удар собственную силу и силу движения. Самурай падает на колени, запрокидывая голову.

Наверное, попала в сонную артерию, потому что кровь хлыщет, если не фонтаном, то струей с брызгами.

Я закрываю глаза. Соленые капли попадают на губы, кажется, будто повеяло морем.

Тем летом мы с одногруппницами ездили в Испанию, и теперь я понимаю, какой алфавит мне нужен. Воинственный Каталанский.

– Бета, Ефа, И грега!

Умирающий самурай падает прямо на меня, а Ульрика добивает его в спину. И откуда в этой утонченной принцессе, которая еще вчера кланялась, танцевала и делала реверансы в бальном зале, такая жестокость?

Меня рвет утренней травяной кашей прямо на мертвого аста.

Сейчас потеряю сознание…

– Есса, Ерра, Су…Да твою же мать, их толпа!

Троглодиты спешиваются и обнажают мечи. Берегут коней? Вот идиоты! Сейчас все тут поляжем, в этом подземелье. Да черепашки почти голые по сравнению с самураями в тяжелых доспехах!

Бросаю взгляд на Таню. Стоит с мечом, а рука трясется. Вот-вот выронит, дуреха.

Начинается… Асты скрещивают мечи с троглодитами. На мгновение про меня забывают, и я успеваю достать меч и прикрыться щитом, как зонтиком.

Страх отступает, и становится даже смешно. Я, филолог, который ничего тяжелее словаря Ожегова в руках не держал, попал в мир меча и магии. Ржавого меча и криво работающей магии.

– Хач, Ге, Альта!

Мой первый противник был не похож на величественного японского самурая, скорее, на низкорослого и кривоного китайца. Да простят местные боги мой расизм.

Я выше почти на голову и наверняка крепче. Китаец выглядит недокормленным, видимо, не слишком часто удается собирать дань с путников в подземельях.

Нечего ждать смерти, она еще успеет прийти за мной. И это не по-настоящему! Меня никто не спрашивал, забрасывая в жуткий мир и даруя непонятные способности.

Значит, надо драться. Защитить себя.

Первый удар – самый сложный, но я его наношу. Аст легко закрывается, и бьет меня в ответ. Меч скользит по боку. Вот и первая кровь… Моя…

И тогда я закрываю глаза и бью со всей силы.

Кажется, что китаец насмехался надо мной, играл, как кошка с мышкой. Но теперь игры закончены.

Потому что подоспел Лот. Главный телохранитель принцессы и мастер меча – это вам не зеленый филолог-попаданец.

Мелькают мечи, льется кровь, в ужасе ревут кони.

А потом самураи бросились бежать. Я не верю своим глазам: черепашки в легких доспехах победили опытных воинов!

Я обнимаю Таню, которая трясется в моих руках, как листик осины.

Лот в это время осматривает принцессу. Ульрика невредима: так, пара царапин на щеке. Один троглодит погиб, еще несколько легко ранены.

Я пытаюсь убедить себя в нереальности происходящего. В том, что изящная блондинка с зеленоватой кожей не может быть хладнокровным убийцей. И все же она с легкостью зарубила самурая, защищая меня.

Ульрика спасла мою жизнь!

Я подхожу к девушке и мямлю слова благодарности. Затем, не придумав ничего иного, целую ее руку. Тонкая кисть, ногти синеватого оттенка. Даже красиво, хотя я не разбираюсь в женском маникюре.

Рука пахнет кровью. Я рассматриваю мозоли на ладони от постоянных тренировок с мечом. В мире синкретизма даже принцесса должна защищать себя, себя и глупых попаданцев.

– У нас не было выбора. Они бы нашли повод напасть, – Ульрика сжимает мою руку. – Это нелюди, разбойники.

– Что будет дальше, Ваше высочество?

– У тебя есть два часа на отдых и обед. Потом мы похороним Трюда и выступим в путь. Здесь опасные места, надо выбраться на поверхность до темноты. Уж поверь, асты – не самое худшее, что может с нами случиться.

Я поклонился и еще раз поблагодарил принцессу за спасение.

Затем смыл кровь и попросил у Лота его фляжку с троглодитским алкоголем.

Омерзительно. Там же, в Испании, мы попробовали с девчонками каталанскую водку. Сначала плевались, потом запили колой. Выпили еще немного. А через пару часов купались голыми в море и чуть не утонули.

Спас нас каталонец, который потом научил меня своему алфавиту.

– О чем задумался, господин синкретист? – Лот похлопал меня по плечу. – Ты под магией был, да? Неплохо держался для первого боя. Только совсем забыл, для чего тебе щит, перепутав его с зонтиком. Не обижайся, ладно? Но ты был похож на огромный гриб, вокруг которого прыгала обезьяна в доспехах.

– Пусть гриб, но зато живой и почти невредимый. Спасибо за помощь, дружище. И за целебный напиток тоже. Мне уже лучше.

– Это ты еще нашего пива не пробовал, – усмехнулся троглодит. – Закончишь Школу магии, отметим это в таверне. Напьемся и подцепим красивых эльфиек с большими сиськами.

Эльфиек с большими сиськами?.. Когда закончу школу? А что, каникул не ожидается?!

Глава 7

Да будет свет! Когда мы выехали из подземелья, я понял, как сильно мне не хватало свежего воздуха и солнца. И насколько угнетала сама атмосфера катакомб с искусственным освещением и пониженным содержанием кислорода.

Незадолго до выхода принцесса знаком приказала всем остановиться и передала по цепочке бутылочку, украшенную самоцветами. Лот объяснил нам с Таней, что надо выпить по паре глотков.

Одногруппница глотнула и брезгливо скривилась. Я понюхал: да тут чистый спирт, к гадалке не ходи. Мало мне было похмелья после фляжки Лота, когда я выпил немного для успокоения нервов после стычки с астами! Правда, меня потом и другие троглодиты угощали, поздравляя с боевым крещением.

Так что после привала я еле держался на лошади, а затем и вовсе затянул старинную студенческую песню.

Лот посмотрел на меня, как на сумасшедшего, Ульрика посочувствовала и даже угостила вином из своих запасов, Таня тихо похихикала в кулачок, а уж о чем подумали остальные троглодиты – бог весть. Наверное, что напиться вдрызг после первого боя – один из чужеземных обычаев.

Поэтому я и решил воздержаться от напитков, содержащих спирт. По крайней мере, до первой таверны с грудастыми эльфийками.

Впрочем, радость от встречи с солнцем быстро прошла, сменившись тошнотой и удушьем.

Не дожидаясь разрешения принцессы, я спешился и улегся на землю. Перед глазами поплыли красные круги.

– Да у тебя ломка от кислорода, как у наркомана, – на мое плечо легла чья-то ладонь.

Таня принесла мне воды. Рядом стояла обеспокоенная Ульрика. Эх, надо было испробовать ее зелья.

Одногруппница села рядом и положила мою голову себе на колени. Мне захотелось уткнуться в ее грудь и заплакать.

– Господин синкретист, вы можете ехать на коне? – поинтересовалась принцесса. – Нам необходимо двигаться дальше, это же Черный лес… Здесь небезопасно.

Я огляделся вокруг. Мы стояли на поляне, усыпанной желтыми цветами, напоминавшими мать-и-мачеху. Хотя, наверное, местная флора отличается от земной. Солнце пробивалось сквозь листья деревьев, на круп лошади села огромная бабочка, и я вдруг услышал плеск воды. Почему же Черный лес? Что в нем угрожающего и опасного?

– Ничего, парень просто надышался… Сейчас попривыкнет. Дайте ему несколько минут, – вмешался Лот. И объяснил мне и Тане: – Это владения клана Черных эльфов, недружелюбного к троглодитам. Но не волнуйтесь, если выедем сейчас, то до темноты должны добраться до Забытого капища.

Интересно, а бывают кланы, с которыми у троглодитов хорошие отношения?

Таня погладила меня по голове, и я заметил, как уставилась на нее Ульрика. Ревнует, что ли? Быть того не может! Не влюбляются принцессы кланов в простых и неказистых попаданцев.

И все же я почувствовал себя гораздо лучше и даже осмелился поцеловать руку Ульрики, поблагодарив за заботу. Таня обиженно закатила глаза. Ничего, перебьется. Ей пусть Лот ручки целует…

Мы опять двинулись по тропинке ровной цепью, и я вдруг почувствовал себя героем «Властелина колец». В этом и была особенность Мира синкретизма – изменение реальности при определенном сочетании личных ощущений. Влажный лесной воздух, мерно покачивающийся круп лошади, упоминание об эльфах – и я вдруг понял, что троглодиты исчезают, будто бы стертые ластиком из жизни.

Нет! Я с этим не согласен! Мне нравится Ульрика, да и с Лотом мы успели подружиться.

Я вцепился в поводья до боли в ладонях. Зажмурился. Медленно открыл глаза.

К счастью, все осталось прежним. Ульрика ехала впереди, воодушевленная тем, что тяжелая поездка близится к концу. Совсем скоро она блистательно сдаст экзамены и после нескольких лет обучения станет магом-синкретистом.

Лот и Таня о чем-то шушукались. Троглодит каждый день гоняет нас на привале, вдалбливая в непутевые головы филологов основы самообороны и фехтования. И если меня использует как грушу, показывая приемы, то к Татьяне относится бережно и даже нежно. Ох, не к добру они сблизились…

В раздумьях я и не заметил, как лес кончился, и мы выехали на ровную широкую дорогу.

– Теперь можно перейти на галоп! – задорно крикнула принцесса. – Задайте жару своим коням!

Она издевается? Я едва держусь на лошади. У нас с Мелисандрой лишь хрупкое перемирие после моих алкогольных приключений. Кто же знал, что моя коняшка страдает аллергией на алкогольные пары? И когда я напился после боя, она будто бы хлебнула вместе со мной: скакала из стороны в сторону, резко замедляла шаг и так же резко пускалась в галоп, игнорировала команды и объедала кусты.

После этого лошадь перестала считать меня хозяином. И никакие понукания и хлыст не помогли мне восстановить утраченный авторитет.

И когда процессия бросилась вперед в галопе, я испугался. Сейчас отстану и заблужусь, даже Танюха про меня не вспомнит. Вон как улыбается, любезничая с троглодитом.

Так и получилось. Мы с обиженной Мелисандрой безнадежно отстали от всадников, разгоряченных соревнованием.

И никто не слышал моих криков и даже отборного русского мата. А что, вы думаете, филологи не ругаются?

Впрочем, я был несправедлив к подруге. Уже вскоре Таня и Лот заметили мое отсутствие и вернулись.

– Не слушается? – сразу понял троглодит. – Вот зараза! Надо бы нам с тобой поменяться лошадьми…

Я с сомнением покосился на огромного тяжеловоза, на котором сидел Лот. Выдержит ли хрупкая и молодая Мелисандра троглодита весом под сто шестьдесят кило…

Конечно, Лот ни в коем случае не был толстым – всего лишь высокий рост, гора мускулов и доспехи.

– Я могу помочь, – вдруг прошептала Таня. – Чувствую в себе синкретизм… Но мне нужна ваша помощь. Слезайте с коней и обнимите меня вдвоем.

– А что дальше делать? – я даже покраснел. – Мне это уже не нравится.

– Помолчать пару минут, – оборвала меня одногруппница.

Я послушался: чего терять? И все же мое сердце билось от странного ощущения слияния с телами Тани и троглодита. Я даже вспотел, хорошо, что мы стояли так всего пару минут.

Одногруппница вдруг изменилась в лице. Я готов поклясться, что зрачки у нее стали вертикальными. А может, так преломился свет в Черном лесу.

Она что-то прошептала на ухо упрямой Мелисандре и со всех сил ударила ее хлыстом. Испуганная лошадь встала на дыбы, но уже через минуту успокоилась.

Татьяна прижалась к дереву. Ее била дрожь.

Лот подал ей свою фляжку и покачал головой:

– Бедная девочка. Тяжело ей синкретизм дается…

– Думаешь, я не сдам экзамены? – Таня вскинула глаза на троглодита. – Сдам, еще получше принцессы и этого олуха с алфавитами.

И что она так разозлилась? Нам бы выбраться из этого странного мира, а она об экзаменах мечтает…

Магия помогла. Из непокорной кобылы Мелисандра превратилась в покладистую и даже робкую. Теперь мне приходилось приказывать ей абсолютно все: даже поесть и уснуть, иначе Мелли так и стояла ночью, таращась вокруг и охраняя мой сон.

Вскоре мы догнали остальных, а к закату добрались до таинственного древнего капища, которое оказалось обычным каменным алтарем.

Я осмотрелся, пытаясь найти следы идолов.

– Каким богам здесь поклонялись?

– Лесному богу и богине, верховным богам сикретизма, – зевая, ответила принцесса. – Сейчас это капище используется лишь для ночлега. Никто не рискнет нападать в святом месте, да и тебе не советую здесь колдовать.

– Еще бы я умел это делать. Так, стихийные всплески в минуту опасности.

Обычно мы с троглодитами засиживались у костра после дневного перехода, травили байки и не спеша ужинали, но в ту ночь все так вымотались после гонки, что почти сразу уснули, расположившись в десяти метрах от алтаря.

Мне же не спалось на пустой желудок. Пришлось пожевать травяные лепешки, но и это не помогло. Тогда я стал считать звезды и вспоминать родителей, однокурсниц и друзей. И впервые за все время в мире синкретизма не смог представить их лица… Может, я приспособился к новым условиям?

Я вдруг понял, что не хочу домой. Пока не хочу.

Уже начал засыпать, когда услышал тихий вздох где-то рядом. Я вздрогнул и дернул ногами, как часто бывает между сном и явью.

Прислушался. Какой-то шорох на алтаре. Неужели, на нас решили напасть, наплевав на святое убежище?

Жаль, что я не хоббит, а рослый парень – бесшумно ходить не приучен. Вечно наступаю на ветки, хлюпаю лесными лужицами или даже попадаю в муравейники.

Впрочем, на этот раз мне удалось подкрасться к кустам рядом с алтарем. Темно… Сейчас бы хоть слабенький фонарик на телефоне, но нет, наши смартфоны уже давно разрядились. Надо было выключить их в целях экономии, но парочка филологов-попаданцев до этого не додумалась.

Опять тихий вздох, больше напоминающий стон. Брр… мурашки по коже. Интересно, в мире синкретизма водятся привидения?

Выглянула луна, осветив алтарь. И я увидел голую женщину, распростертую на нем. Это какой-то обряд? Я рассмотрел полную грудь, руки вытянутые вверх, как будто скованные наручниками, и бесстыдно раздвинутые ноги.

На алтаре, будто беспомощная жертва, лежала моя подруга и одногруппница, отличница и староста, главная недотрога курса Татьяна.

А потом из кустов вышел голый троглодит. Огромный и мускулистый. С огромным… Бедная Таня! Я едва подавил порыв броситься ей на выручку. Зеленый ублюдок! Как он посмел!

И вдруг я понял, что руки Татьяны свободны, и во рту у девушки нет кляпа, а, значит, она запросто может криком перебудить всех троглодитов, включая принцессу. И тогда Лоту мало не покажется! Как минимум, отстранение от должности и огромный штраф.

Но Таня лишь тихо вздыхала, и в свете луны я разглядел, как она закусывает губы. Троглодит же не спешил набрасываться на нее. Поцеловал в губы, потом прикоснулся к полной груди, спустился к животу…

Шире раздвинул ей ноги.

Я отвел глаза. Надо уходить и ложиться, хотя вряд ли я смогу сегодня уснуть.

И вдруг меня пронзила холодная волна. И будто бы ледяные пальцы повернули голову: смотри. Троглодит двигался все быстрее, а Таня извивалась в его руках.

Затем он приподнял девушку за волосы, заставляя перевернуться на живот.

Все-таки троглодиты – грубые животные. Или, может, я что-то не понимаю?

А потом я увидел две фигуры на противоположных сторонах алтаря. Рослого мускулистого мужчину и голую женщину с венком на голове.

Теперь меня бросило в жар. Кто они: призраки или древние боги?

А потом во мне будто бы упала завеса, и я понял, зачем нужен синкретизм и как можно менять реальность с его помощью.

Открылись тайны мироустройства, загадки смешивания и наложения. Но лишь на мгновение.

Я подошел к догорающему костру и закутался в одеяло. Теперь я не старался двигаться бесшумно – это получалось легко и естественно. Танька мне нравилась, да и она мне строила глазки. Иногда я даже рассчитывал, что у нас что-то будет. Женщины коварны… Наверное, она флиртовала со мной из спортивного интереса, чтобы не терять навык. Ничего, не больно-то и хотелось. Думаю, в этом мире немало симпатичных девушек, если даже троглодитки такие привлекательные. Я вспомнил Ульрику с фиолетовыми глазами и перевернулся на другой бок.

Через несколько минут вернулись Таня и Лот. Но я этого уже не услышал.

Глава 8

Утро началось с травяных лепешек, вяленого мяса и отвара, напоминавшего земной чай. Я угрюмо поглядывал на Таню и Лота, пытаясь найти в их глазах стыд и чувство вины. В голове не укладывалось, что огромный зеленый троглодит мог трахнуть мою утонченную одногруппницу…

Не приемлю я межрасового секса, тем более что еще недавно Татьяна применяла синкретическую магию, отбиваясь от насильника. Тем не менее, совместное путешествие с ежедневными тренировками на мечах их сблизило. Сблизило во всех смыслах.

Впрочем, Таня и Лот выглядели невозмутимыми. И на мгновение мне даже подумалось, что увиденное было сном.

Дожевав невкусный завтрак (надеюсь, что в Школе магии будут кормить получше), мы оседлали коней и двинулись дальше вдоль кромки Черного леса.

Ульрика ехала молча, с недовольным лицом, видимо, устала от долгой дороги, а может, тоже слышала тихие стоны…

Я попытался отвлечься, разглядывая пейзаж. Но день выдался пасмурным и даже молодые деревья с клейкими листочками выглядели уныло. Стояла странная тишина, и я вдруг понял, что время в нашем мире и мире синкретизма течет по-разному, как будто бы они находились на разных полюсах Вселенной. У нас уже вовсю властвовала осень, когда здесь стоял конец апреля.

Обгоревшее дерево! Да мы же только что его проехали! Стоит повернуть влево, и окажемся опять на древнем капище.

Ульрика остановила коня так резко, что моя Мелисандра врезалась в Танюхину кобылу. Поняла…

– Разворачиваемся! – скомандовала принцесса. – Мы поедем другой дорогой.

Я вздохнул, понимая, что это не имеет смысла. Капище не отпустит нас, требуя жертву.

Я обогнал несколько троглодитов и поравнялся с принцессой. Та доброжелательно улыбнулась:

– Признайся, Аль, ты вчера воспользовался магией, ослушавшись моего запрета.

– Нет, клянусь! Я ничего не делал.

Улыбка Ульрики из милой превратилась в угрожающую:

– Не обманывай меня! От тебя Силой тащит за версту, долбаный ты синкретист, будто я не чую!

Я вздохнул. Не могу выдать Таню – она единственный близкий мне человек в этом мире.

Меня замутило так, что даже пришлось придержать поводья. Я прижал руку к солнечному сплетению и понял, что там какое-то инородное тело.

Я пустил лошадь через кусты, к ручью. Мне нужна вода! Кажется, что выпью целый ручей или даже реку, море, океан.

Я зачерпывал воду пригоршнями, жадно глотая, а в это время отряд терпеливо ждал.

Наконец я привалился к обгоревшему дереву, пытаясь отдышаться. Тошнота отступила, но ощущение инородного тела осталось.

И вдруг я понял, что за ночь стал гораздо крепче физически. Потрогал налившиеся бицепсы, жесткий пресс, сильные ноги. И нечто, поселившееся во мне после того, что сделали Таня и Лот на древнем алтаре полузабытых богов.

– Аль, мы отсюда не выберемся, – это принцесса. – Какую бы дорогу ни выбрали, капище притягивает, как магнитом.

Спешилась и устроилась рядом под деревом, прижавшись к моему боку. Меня бросило в жар от близости блондинки, и даже ее зеленая кожа показалась привлекательной.

Девушка сжала мою руку и ненароком коснулась грудью, пусть и не такой большой, как у Танюши, но упругой и высокой.

– Прости за резкость, я не имею права утверждать, что ты творил колдовство этой ночью, – продолжала принцесса. – Но ты должен знать кое-что о древних синкретических богах: они противоречивы. Они обожают жестокость и секс. Если знаешь, как нам выбраться, то скажи.

– Я понятия не имею, что нужно этим богам. Но у нас был крутой препод по религиоведению, и я не пропустил ни одной пары. Он всегда твердил, что боги любят поклонение и жертвы.

– Так принесем им жертву! – воскликнула Ульрика. – Я все отдам, лишь бы спокойно добраться до города. У меня есть деньги и драгоценности. Есть невиданные камни, есть магические амулеты.

– Им все это не нужно. Лишь чувства имеют цену.

Принцесса, не дослушав, вскочила на лошадь и пустила ее во весь опор к алтарю. Я старался не отставать, пришпоривая Мелисандру.

– Вы можете оставаться на месте, – крикнул я отряду. – С нами поедут Лот и Татьяна.

Троглодиты послушно замерли на месте, а принцесса покосилась на меня.

Спешившись, мы подошли к алтарю и положили на него руки. Казалось, камни даже завибрировали в ожидании.

– Нужна жертва. Наша кровь – всех четверых, – мне не хотелось пускаться в долгие объяснения, сразу достал нож из седельной сумки, поранил ладонь и приложил в алтарю.

Что же это я делаю? Я филолог, который боится крови до обморока. Пришлось отвернуться и отойти, не хватало еще сознание потерять, как кисейная барышня.

Краем глаза я увидел, что все трое без возражений последовали моему примеру. Только принцесса достала швейную иглу и уколола пальцы себе, Тане и троглодиту. На мгновение я испугался, что крови будет слишком мало, и нашу жертву не примут.

Я опять ощутил ледяной холод, переходящий в жар. Зажмурился. Открыл глаза…

У алтаря стояли древние боги – мужчина и женщина, двуединые, Инь и Ян, можно называть как угодно.

Через мгновение они исчезли. Нашу жертву приняли!

И это поняли все. Сейчас мы вольны были ехать куда угодно. Лот и Таня заулыбались, а Ульрика вдруг бросилась ко мне на шею:

– Молодец, господин синкретист!

Я неловко похлопал ее по лопаткам одной рукой, из другой сочилась кровь… Кажется, принцесса сегодня решила меня окончательно засмущать.

Впрочем, через минуту девушка отпрянула, и ее личико стало озабоченным:

– Покажи руку, надо перевязать. Ох, неужели нельзя было аккуратней. Как же ты теперь будешь держать меч? Лот ведь не даст поблажек.

– Ничего, у меня есть особая мазь для заживления. Уже к вечеру ранка затянется, а завтра сможем приступить к тренировкам, – пообещал троглодит.

– Завтра мы будем в городе, – отмахнулась принцесса. – Никаких маханий мечом, надо будет привести себя в порядок. А то мы все выглядим, как замарашки.

Лот усмехнулся и достал из заплечной сумки мазь во флаконе, украшенном камнями. Сколько же драгоценностей в подземных владениях, если троглодиты используют их даже для такой ерунды, как упаковки с лекарствами.

Впрочем, еда у них в основном растительная, а мясо на вес золота.

Подумав об обеде, я приуныл: опять будет травяная каша с ржаными лепешками.

– Не грустите, если прибавим ходу, то заночуем в трактире и поужинаем барашком, – подбодрила нас принцесса.

– Даже перевязывать не надо, – сказал Лот. – Само заживет. По коням!

Мы уже поравнялись с отрядом, когда меня неодолимо потянуло к алтарю. Боги будто хотели что-то показать…

– Извини, Ульрика, – обратился я к троглодитше. – Давай задержимся еще на полчаса, мне надо бы вернуться…

– Барашек тебя не прельстил? – поморщилась принцесса. – Такими темпами мы заночуем в лесу, а мне бы этого очень не хотелось.

– Поверь, я чувствую, что надо вернуться.

– Ладно, но я поеду с тобой. Догоняй, синкретист!

Принцесса так втопила в галопе, что я едва удержался в седле, пытаясь поспеть за ней. Уже через пять минут мы приблизились к алтарю. Там что-то было!

И это не было человеком. Да и на животное не слишком походило…

– Тормози, Ульрика!

– Твою же мать, – прошипела принцесса.

Она была так бледна, что, казалось, вот-вот свалится в обморок.

В пяти метрах от нас стояло жуткое существо – синкретический мутант. Издалека его можно было принять за лошадь, но это было чем-то иным. Тело коня украшал рог нежного сиреневого цвета. Я сразу вспомнил наши с Ульрикой шуточки про фей и единорогов.

Но на этом сходство с лошадьми заканчивалось. Прямо на нас смотрели фасеточные глаза и на ветру трепыхались прозрачные крылышки. Да это же помесь единорога с мухой!

Синкретического мутанта привлекла кровь, которую мы оставили на алтаре. Вот кого боялась Ульрика куда сильнее недружественных кланов.

Кажется, сейчас она была готова просить защиты даже у ненавистных эльфов из Черного леса.

– М-мы не можем с этим драться, – девушка даже начала заикаться от ужаса и отвращения.

Отважную Ульрику, победившую астов, было не узнать. Да она сейчас потеряет сознание!

– Оно н-нас съест…

– Оно нас не видит и не чувствует. Это же не собака, – я попытался успокоить принцессу. – Разворачиваемся и уезжаем. Оно просто лижет кровь. Это тупое чудовище.

Но Ульрика впала в ступор. Она стояла и в ужасе смотрела на мутанта.

Я потянул девушку за руку. Бесполезно.

Да как же ее растормошить? Как вернуть к жизни?

Я заставил Мелисандру подойти почти вплотную к лошади принцессы. Нагнулся и обнял девушку за талию. Какая же она мягкая и податливая… И пахнет цветами. Я прикоснулся губами к губам принцессы.

Она дрогнула и ответила на мой поцелуй, но почти сразу отстранилась и, не говоря ни слова, хлестнула коня и бросилась вперед, к отряду. Я не отставал.

Вот каким получился мой первый поцелуй – на лошади, с принцессой троглодитов, в двух шагах от жуткого мутанта. Боюсь предположить, каким будет первый раз…

Догнав отряды, Ульрика скомандовала:

– В галоп!

Мы неслись так, как будто за нами гналась армия этих жутких тварей, и вскоре выехали на тракт.

Тут принцесса притормозила, давая коням отдых.

– Мои верные подданные, – обратилась она к троглодитам. – Мы обнаружили в Черном лесу адское отродье, помесь единорога с мухой. Это ужасно, но единственным выходом было бежать.

– Принцесса! – оборвал ее Лот. – Если хотите, мы вернемся, выследим эту тварь и вступим с ней в бой.

Девушка покачала головой:

– Я не могу сейчас рисковать судьбой своего клана. Мы и так понесли потери. Когда мы приедем в город, то сообщим старейшинам и магам о мутанте. Думаю, они примут надлежащие меры… А сейчас я хочу поблагодарить доблестного господина синкретиста, который опять спас меня. Аль, дарую тебя этот перстень с рубином в память о твоем подвиге.

Принцесса сама надела мне на палец кольцо с камнем и склонилась в изящном реверансе.

Я тоже постарался изобразить поклон:

– Благодарю за оказанную мне честь!

Кажется, я в сказку попал! Поцеловал принцессу – и уже герой.

Троглодиты зааплодировали мне, некоторые хлопнули по плечу, но уже через пару минут о моем подвиге забыли, поглощенные мыслями о барашке и удобных постелях в трактире.

Казалось, даже лошади воодушевились, прибавив шагу, и мы добрались до цели засветло.

Трактир встретил нас яркой вывеской «Прекрасная эльфийка». А также долгожданными удобствами и вкусной едой.

Когда же я увидел хозяйку заведения, то понял, что вывеска не врет!

Глава 9

Каким вы представляете себе трактир? Думаю, двухэтажным деревянным строением, постоялым двором, где останавливаются усталые путники. Менестрели играют на лютнях, грудастая официантка подливает пива всем желающим, то и дело затеваются пьяные драки.

Удивительно, но синкретизм оказал влияние даже на архитектуру. Когда мы дружной кавалькадой въехали во двор, я разинул рот от удивления: да это не придорожный трактир, а целый гостиничный комплекс.

Здание действительно было деревянным в три этажа, и на этом сходство с моими фантазиями заканчивалось. В мире синкретизма, всеобщего смешения реальностей, трактир представлял собой адскую смесь русских теремов с японскими пагодами и немецкой готикой. По моим прикидкам, в нем могло разместиться до двухсот гостей.

На первом этаже находился огромный зал, где на вертелах жарили мясо и разливали напитки. Там же проходили музыкальные концерты и спектакли, на которые съезжались зрители из самого престольного города Грандфанта (Ульрика рассказала, что в этой части мира правит монархия).

Также к услугам постояльцев были сад для гуляний, бани, конюшни с местом для выгула лошадей и стрельбище, на котором частенько проводили турниры. Некоторые гости задерживались в трактире надолго, забывая о цели своего путешествия.

И всем этим управляла маленькая женщина – хозяйка трактира, эльфийка Танриэль.

Никогда не забуду нашу первую встречу, когда я спешивался с коня во дворе трактира. Мы с Лотом были замыкающими, и большинство троглодитов уже заводили лошадей в конюшню.

Как только ко мне подошло это золотоволосое миниатюрное существо с огромными зелеными глазами, я буквально застрял: одна нога в стремени, другая зависла в воздухе над лошадиным крупом.

– Вам помочь? – какой чудесный хрустальный голос.

И какая недюжинная силища в маленьких ручках! Эльфийка схватила меня, детину, ростом под два метра, за пояс и аккуратно поставила на землю.

Я хлопал глазами, пытаясь рассмотреть неземное существо. Девушка, едва достававшая мне до груди, стройная, но без лишней худобы. Я опустил глаза: бедра довольно широкие для такого роста, а на грудь даже страшно смотреть – прослывешь невежей и грубияном. Но посмотреть стоило: размер четвертый с половиной по людским меркам. Уж поверьте студенту филфака, который каждый день находился в окружении сотен девушек.

Слегка портили эльфийку уши, заостренные книзу с длинными мочками, украшенными серьгами. В этом и было отличие этой расы в мире синкретизма, а еще, конечно, долголетие. Поговаривали, что трактир стоит уже не одну тысячу лет, а хозяйка не меняется.

– Меня зовут Танриель, – представилась девушка. – Как вы думаете, что обозначает мое имя?

– Не знаю, но думаю, что это самое красивое имя, которое я слышал. Господин Аль, синкретист, к вашим услугам.

Эльфийка заливисто засмеялась:

– Как жаль, что вы не ответили, хотя прекрасно разбираетесь в словах и черпаете в них силу, уважаемый. В именах скрыта большая сила, и вы бы получили незабываемый подарок, дорогой друг! Располагайтесь, а я отведу вашу лошадь в стойло.

– Нет, Мелли слушается только меня…

Эльфийка закрыла ладошкой мой рот:

– Отдыхайте, вы проделали долгий путь. Буду рада видеть вас вечером в зале для гостей.

И, взяв Мелисандру под уздцы, повела ее в конюшню.

Я проводил красавицу взглядом, но усталость взяла свое: добрел до комнаты, которую нам выделили на двоих с Лотом, и рухнул без сил в постель. Какое удовольствие спать на белых льняных простынях! Еще бы помыться для полного счастья.

Проснулся я от того, что троглодит без церемоний тряс меня за плечо:

– Аль, ты с ума сошел? Решил продрыхнуть все веселье?

– Который час, дружище? – я поморщился, услышав, как в животе заурчало.

– Девять стукнуло. Танцы только начались. Барана уже пожарили, а пиво течет рекой. Принцесса решила вознаградить своих верных слуг.

– Значит, все включено?

– Э… ты о чем? Фу, от тебя воняет, в таком виде нельзя являться к дамам, а тем более к прекрасной хозяйке этого заведения.

Конечно, я неделю не мылся горячей водой, лишь споласкивался в ручьях после тренировок.

– Действительно, зазорно в таком виде появиться перед дамами. Да еще обнимать их в танце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.