Шалом
Леонид Андреевич Штанге

© Леонид Андреевич Штанге, 2022

ISBN 978-5-0056-0957-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шалом

Мой милый доктор

Состояние моего здоровья требовало активных действий по его укреплению. А ситуация на работе требовала моего присутствия, так как дел было много и надо было работать. Павел же явно тормозил. Полдня он разговаривал по телефону, на который его подсадила Татьяна, или с коллегами, опаздывал на работу, брался за отказные письма, всячески избегая актов. А ведь акты и были самым главных делом на тот момент. Отставание по срокам начинало увеличиваться, хотя в этом году оно началось на 1,5 месяца позже. Людмила Анатольевна уже начала беспокоится. «Вот для чего вам нужен помощник в Самаре», – говорила она. —«Но он нужен нам только 3 месяца в году. А что он будет делать остальное время?»

Никита уже не писал ответы на претензии. Эта работа опять ушла к Майе. Я ждал возвращения Лидии Федоровны из отпуска, после чего можно было заняться своим здоровьем. Она работала только на половину ставки, но вклад её в общее дело был весьма велик. Такого аналитика трудно было бы сыскать при всём желании. И вот, передав ей рабочий телефон и узнав, что обычные ревматологи ничего не знают о моей болячке, я разыскал в интернете своего врача, который 16 лет назад поставил мне правильный диагноз и назначил мне терапию, позволившую продержаться всё это время. Я её потерял и даже не искал почему-то. А теперь я понял, что без неё мне кирдык. Оказалось, что она после увольнения из института ревматологии, где она была старшим научным сотрудником, стала заведующей отделением железнодорожной больницы. Я записался к ней на приём и получил предложение пролечиться в её отделении. Мы договорились на вторник, на 9:30. По всем правилам надо было поставить её визу на документы, после чего можно было начать оформляться в приёмном покое. Но получилось всё наоборот.

Тесть слишком рано привёз меня в больницу и старшая сестра отделения, узнав что я прибыл на госпитализацию, написала мне направление и сказала, чтобы я нашёл место в палате и начал оформляться. Я так и сделал.

Заведующая приёмным отделением пыталась посмотреть мои анализы, которых было слишком мало (только общий анализ крови), спросила «где остальное?» – «У заведующей», – ответил я.– «Почему?» – «Ей, наверное, интересно». – «Обманываешь? Ну ладно, оформляйся». Такой вот интересный диалог решил мою судьбу. Мне не пришлось два месяца бегать по поликлиникам. Потом никто не мог понять, кто же меня госпитализировал. Вернувшись к кабинету заведующей, я стал её терпеливо ждать. Она появилась часов в 10 и поразила меня своей лёгкой походкой и моложавостью. Очаровательная улыбка освещала её лицо. Переодевшись, она выскочила из кабинета и произнесла только одно слово – «Ждите!» Я стал ждать. Прошло часа два, и я стал замерзать, но никаких следов моей спасительницы не было. Тогда я обратился к разговаривавшей с родственниками старшей сестре, пытаясь выяснить, что же мне делать. «Чего вы здесь сидите?» – сердито проронила она. – «Идите уже в палату и ждите там своего врача. Ваш лечащий врач Светлана Александровна».

Она оказалась высокой и стройной девушкой с тёмными волосами, не компанейской, но своё дело знающей. Сразу же назначила мне гепарин внутривенно и следила по давлению за его эффективностью. Тут я был с нею абсолютно согласен, ведь по моей теории повышение артерального давления происходит в следствие наличия в артериальном русле механического препятствия. В моём случае это был тромбоз, который разрешился только через две недели после назначенного лечения, о чём свидетельствовала нормализация давления. Тогда я воскликнул: «Полная победа!»

Светлана Александровна оказалась горнолыжницей, и я посоветовал ей перебраться в иранские горы, которые так нравятся Клецову.

В мой палате все были технари, и разговоры у них были только про технику – про сварку, локомотивы, машины, телевизионные антенны. Они просвятили меня по поводу перестука колёс, который происходит при ударении торцов рельсов друг с другом во время движения поезда. И только один парень выбивался из общего хора. Он поведал нам историю находчивого русского, живущего в Германии. Тот затеял строительство, а кирпичей не хватило. Тогда он решил умыкнуть недостающую часть на стройке. За этим занятием его и застала немецкая полиция. «Чем это Вы занимаетесь?» – спросил его полицейский. – «Да вот, у меня лишние кирпичи оказались. Привёз их сюда». – «Не положено!» – сурово заявил полицейский. А нашему строителю то и надо было. Он продолжил набивать свой багажник. Наши люди нигде не пропадут.

Под окнами нашей палаты рос красавец клён. Он облетал с каждым днём, и это наводило меня на грустные мысли.

Гюнай дын!

Леонид Андреевич Штанге

г. Химки, Московская область, ул. Нахимова, 3—36

8-917-549-20-63

lshtange@list.ru

Отпуск приближался. Я всем говорил, что поверю в то, что он настал только тогда, когда сяду в самолёт. Но оказалось, этого мало. В самолёте, на который нас загрузили, не работал правый двигатель, и было очень душно. Юля загрустила и сказала, что хочет домой. «Ребята», – успокаивал я свою команду, – «это же приключение! Не может быть путешествия без приключений». Через 8 часов нас снова посадили в самолёт. «Самолёт-то новый или старый?» – интересовались измученные туристы. – «И самолёт новый и экипаж старый расстрелян», – шутил весельчак стюарт.

В Турции всё было организовано очень чётко. В аэропорту Даламан нас встретили представители туроператора, которые рассадили туристов по автобусам, где ждали гиды, и мы отправились в Мармарис. Мармарис по одной версии означает жемчужина, а по другой переводится как «казнить архитектора!» Так якобы сказал Осман Паша, которому не понравилась архитектура крепости. Вокруг были горы и пальмы и очень красивое жёлтое закатное небо. Облака висели на вершинах гор, и семья кабанчиков вышла нас встречать у дороги. Гид рассказал нам о том, что турецкие водители любят остановиться, увидав знакомого, и поболтать с ним, выпив чашечку чая. Только после этого они снова садятся за руль. Мы узнали от него о пожарах, возникающих в последнее время из-за жары и о том, что их очень быстро тушат. О предстоящем на следующий день празднике, посвященном трехлетней годовщине военного переворота, с которым Эрдогану удалось быстро справиться. На Эрдогана готовилось покушение, и только чудом он остался жив. Этот день теперь отмечают как день независимости. По всей Турции развешивают флаги и портреты Ататюрка. Народ выйдет на площади с флагами. «А как будет „доброе утро“ по-турецки?» – спросил я у гида.– «Гюнай дын».

Неожиданно нас отвезли за 22 километра от города, но нам там даже больше понравилось, чем в Мармарисе. Утром во всей красе перед нами возник городок с черепичными крышами, горы, поросшие лесами, море и яхты. Местечко, в которое мы прибыли, называется Турунчь или апельсиновая роща. Самое экологически чистое место на побережье. Утром нас разбудили петухи.

Пока ребята спали, мы с Юлей сходили искупаться, поменяли доллары и прошлись по лавкам. Всё было очень мило. Мы побеседовали с местными жителями, чуть было не купили мне феску за 20 лир, и остались друг другом довольны. Тёма с Лерусиком проснулись около 10 и еле успели на завтрак. В номере были смешные, почти пенициллиновые баночки для шампуня, но не было сушилок и горячей воды.

Гуляя по набережной, мы наткнулись на конную статую Ататюрка и на весёлого мороженщика, который приговаривая «Давай-давай, давай-трамвай», выделывал с вафельным стаканчиком различные трюки, вращая его на длинной палке вокруг головы и касаясь острым основанием макушки, а, положив в стаканчик шарик мороженного, мазал им кончик носа, приводя покупателей в дикий восторг. Сдачу он отдавал только мужчинам – папе бОльшую денюшку, старшему сыну – среднюю, а младшему – меньшую.

На следующий день мы решили сплавать в Мармарис. С нас взяли по 20 лир с носа. Капитан, включив мотор и выбрав верный курс, развалился на корме, а мы повернули лица навстречу приятному ветру и любовались ультрамарином воды. Чаек нигде не было видно и только на одной скале они сидели как-то обреченно. Вероятно, кончилась рыба. В Мармарисе очень симпатичная набережная. Мы прошлись по ней и даже покачались на качелях из толстых канатов, уложенных в виде волны. Нашей целью было посещение замка, но пробраться к нему оказалось весьма не просто. Происходящее напоминало чем-то фрагмент из «Брильянтовой руки», когда наших туристов пытались заманить туда, куда им было совсем не надо. Когда мы сказали одному местному хлопцу, что нам надо в замок, он с серьёзным видом сказал, что нам нужно в этот узкий проход между палатками. Мы дошли до стены замка, но никаких лестниц для штурма у нас с собой не было. Пришлось обходить замок кругом. Местные мальчишки приглашали нас подняться по крутой лестнице, уводящей куда-то в небо. Мы пару раз купились на это. Где-то там было кафе с названием «Замок» и, вероятно, потрясающий вид на окрестности, но бегать на жаре вверх и вниз довольно утомительно. Мы уже бросали на них злые взгляды, и тут вдруг появился сам замок и вход в него. Замок небольшой с зубчатыми бастионами.

В него собрали несколько греческих статуй с отрубленными саблями головами, большие амфоры и малюсенькую пушку с ядрами. Крепость Мармара-Калеси была построена в 1522 году по приказу Сулеймана Великолепного. Она много раз разрушалась. Покончив с фотосессией, мы прошлись по магазинам и обратно вернулись морем в свой Турунчь.

Мармарис, как нам рассказали наши гиды, в прошлом веке был рыбацкой деревушкой, но в восьмидесятых годах финны нашли это место просто идеально подходящим для туризма и построили первый отель. Теперь местные жители забыли про рыбалку и сельское хозяйство, они практически все участвуют в туристическом бизнесе.

Следующий день, а точнее два дня были экскурсионными. В четыре утра за нами заехала машина и повезла нас по серпантинам в Эфес, где находится старинный греческий город, заложенный 9 тысяч лет назад. По дороге наш гид Руслан рассказал о том, что по тому, что произрастает в той или иной части страны можно легко ориентироваться и определить, кто здесь живёт и какие обычаи в этом краю. В западной Турции растут инжир, оливки, виноград, кукуруза, в районе Стамбула – подсолнух, на севере обожают рыбку под названием хамса, которую только что в чай не добавляют. Люди здесь живут очень шустрые. А на востоке обитают мясоеды. Для них главное блюдо это кебаб. Они медлительные и туго соображают в отличие от остальных жителей.

В Турции в разные века жили различные народы – греки, персы, римляне, готы и хетты. Хетты принесли с собой керамику и гончарное ремесло. Хеттский кувшин по форме напоминает солнце и его можно носить на плече, продев руку сквозь него. Греки после войны со спартанцами стали переселятся в Турцию. Турки в свое время пришли на эти земли с нижнего Урала и Алтая, то есть практически наши родственники.

Кто жил тогда на этой территории – не известно, но возле селения Сельчук, согласно греческим источникам, в те времена обитали амазонки. Существовало также греческое королевство Арзава.

Одной из основных богинь Турции в до масульманскую эпоху является Анадолу (Кемеле) – богиня плодородия или полная мать.

У греков роль Анадолу исполняла Артемида, про которую рассказывают такую легенду. Ей было предсказание, что она найдет место для нового города, которое ей подскажут пчёлы, рыба и кабан. Так всё и получилось. Кабан, прятавшийся в кустах, был пойман и принесён в жертву. Город, основанный Артемидой и названный Эфесус, расположился в очень живописном и удобном месте, которое со временем стало перекрестком торговых дорог. В храме Артемиды всё время горел огонь, который охраняли две девственницы. Шестого мая каждый год устраивался праздник Артемиды, когда из храма выносился огонь. На монетах города были изображены пчёлы.

На дороге имелись углубления для благовоний, которыми жители города могли умащать своё тело, выходя из туалета. Очаровательный отпечаток женской ступни был самой древней рекламой, дошедшей до наших дней. Нас поразила и красивая древняя библиотека с колоннами и статуями. Из 12000 томов книг, хранившихся здесь, до нашего времени не дошло ни одной. Всё погубил пожар.

С Эфесе одно время проживал Марк Антоний с Клеопатрой. Этот город посещали многие римские императоры. Попадая в Эфес, первым делом надо было посетить баню и только после этого можно было попасть на рынок (агора) или в храм. Город был разрушен землетрясением. Сейчас принято решение о его максимально возможном восстановлении.

А далее нас повезли в место, почитаемое всеми католиками. Теперь они не посещают Иерусалим. Их святыня находится в Турции.

Эта история началась более ста лет назад, когда юная монашка Анна Катарина Эммарик, у которой отказали ноги, стала рассказывать о своих видениях. В этих видениях апостолы покинули Израиль через 6 лет после смерти и вознесения Христа. Иоанн (святой Жан, как говорят католики), которого Христос просил свою маму любить как его самого, отправился с девой Марией на территорию Турции, недалеко от Эфеса. Там было небольшое поселение христиан, символом которых было колесо со спицами, в котором было зашифровано имя Христа. На Соловьиной горе, в 7 километрах от Эфеса, Иоанн построил жилище, в котором и проживала дева Мария. Там Иоанн написал своё евангелие. Там он и похоронил Богоматерь.

Немецкий поэт Клеменс Бретано записал всё, что рассказала Анна, и эта книга под названием «Житие Девы Марии по откровениям Анны Катарины Эммерик» быстро разошлась по свету, но не встретила понимания у священников. Однако вскоре одна из монахинь решила проверить правдивость видений Анны Катарины, и отправилась на поиски убежища богородицы. Развалины, подходившие под описание, были найдены. Несколько комиссий убедилось в том, что всё сказанное юной девушкой было правдой, и поток паломников, как из христианских, так и из мусульманских стран, сделал это место святым. Статуя богородицы в короне встречает их уже на дороге. Мы тоже посетили это место, набрали воды из источника, и написали записочки с пожеланиями.

Вторым городом римской империи был город Сиде, расположенный также в Турции, в котором продавали рабов, ковры, амфоры, рыбу. В нём были бани, фонтаны, памятники, библиотека. В четвёртом веке город был атакован варварами, и звезда его закатилась.

Теперь наш путь лежал в Памуккале, совершенно фантастическое место, где воздух прозрачен и чист. Здесь нас ждал потрясающий античный театр, музей, белоснежные горы и статуя Аида, возле которого когда-то был вход в подземное царство в виде дыры в земле, откуда был слышен шум Стикса. К этому провалу люди подходили с жертвами, которые кидались ими вниз, и зажженными свечами. Если свеча гасла, значит, загаданное желание исполнялось. Здесь когда-то был храм Апполона, куда люди приезжали лечиться. Те, кому не повезло, покупали себе гробницы. Рядом находился бассейн Афродиты, в который мы тоже окунулись. Набросанные по дну колонны создают ненужные препятствия, о которые многие разбивают себе колени. И я не избежал этой участи. Мы познакомились с девушкой, которая учится на историка, и рассказали ей про историю Эфиопию, о которой она вряд ли прочитает в учебниках.

Руслан сокрушался, говоря, что в Европе даже прикасаться к древним камням запрещено, а здесь они превращаются в прах благодаря тысячам туристов.

Над нами летели воздушные шары, на которых летают исключительно китайцы. Другим места на них не достается. Но мы не переживали. Вряд ли сверху было что-то видно лучше, чем нам снизу.

На обратном пути Руслан рассказывал о том, что конец Османской империи наступил в 1922 году. До 1933 года в Турции шла гражданская война, направленная против власти султана. Страну в конце концов возглавил Ататюрк, который переместил столицу в Анкару, провел ряд реформ, в числе которых был переход турецкой азбуки на латиницу, что позволило поднять уровень образованности населении. Ататюрк в папахе напоминает батьку Махно. Он спас страну от распада. Территория Измира хотела отделиться от Турции. Но удалось удержать эту территорию.

Обратно мы ехали по шикарным дорогам, глядя на домики с солнечными батареями, на которых сидели аисты, и наслаждаясь окружающей природой. Горные дороги почему-то с жёлтой разметкой. Может её лучше видно?

На другой день, когда мы были уже в номере, на улице раздалась мощная ритмичная музыка, сопровождавшаяся дружными криками. Неужели так мусульмане празднуют свой выходной? Мы решили посмотреть кто это шумит, и нашли кафешку, из которой неслась эта музыка, где сидела целая куча полуголых мужчин и женщин, которые в такт музыке поднимали руки и подпевали. Это была немецкая тусовка. Другие туристы, захваченные общим весельем, танцевали и подпрыгивали в такт песням. Когда зазвучала песня «Next door to Helen» они хором закричали «Хелен! Выходи, Хелен!» Мулла пытался перекричать группу «Квин», но ему это плохо удавалось.

Говорят что в Мармарис любят отдыхать англичане. Нам рассказали, что англичане не любят плавать в море. Они поселяются в апартаментах или в небольших отелях с бассейнами и возле них проводят весь день.

На шестой день нашего прбывания в Турции у нас была экскурсия в Дальян, где в реке с одноименным название водятся голубые крабы и большие черепахи. Черепахи любят лакомиться крабами и медузами. Мы ловили крабов на кусочки куриной кожи, а потом нам их приготовили, и мы долго и мучительно выковыривали из них мясо. Затем мы проплывали мимо наскальных ликийских гробниц. Греки жили здесь в 13 веке до нашей эры. Они считали, что когда человек умирает, ангел забирает душу на небо. И чтобы душа не попала в подземное царство Аида, они при жизни строили себе гробницы, чтобы попасть на небеса, к Зевсу.

Я всё-таки уговорил Юлю купить мне феску. Удалось скинуть 2 лиры. Теперь я похож на Тартарена и Тараскона. Но турки, убирающие номер, восприняли это как знак огромного уважения к их стране. Что сказать на это? Страна мне нравится.

Утром Тёма не хотел вставать. «Ты пойдёшь завтракать?» – «Не знаю», – отвечал сонный Тёма. – «Он боится ходить в столовую, так как в это время то плавки его улетают, то шляпы пропадают», – пошутила Юля. Тёма мрачно молчал. «Что-то я позабыл, как будет „доброе утро“ по-турецки», -сообщил я о своей проблеме. – «Гуд найт дын», – отозвался Тёма. Все засмеялись. «У тебя доброе утро превратилось в добрый вечер».

Настал день нашей последней экскурсии. У выхода из отеля нас ждал белый кот с вытянутой мордочкой. У нас для него ничего не было. Название экскурсии нам ни о чём не говорило, но то огромное удовольствие, что подарили нам эти пять островов, ни с чем не сравнимо. Нас погрузили на двухпалубный корабль и повезли в залив Клеопатры. Там был прекрасный белый песок и такое тёплое море, которого мы не ожидали встретить. Остров назывался Кедрой, и когда-то на нём располагался небольшой городок с храмом Апполона, в котором Антоний оставил памятный камень, на котором было написано: «Я не дарю тебе цветы, которые рано или поздно завянут, я не дарю тебе себя, который тоже когда-нибудь состарится. Я дарю тебе свою любовь, которая будет вечной».

Любила ли его Клеопатра? Не известно. Но она хотела владеть римской империей. Вот для чего ей был нужен Марк Антоний. Он мог оторвать от империи только восточные провинции. Но ему и это не позволили.

Мы накупались и нанырялись вдоволь, видели морских ежей и коз, которые паслись на острове, куда их свозят до наступления разных праздников, требующих жертвоприношения. Мы ныряли с корабля возле всех островов и в прекрасном настроении вернулись в отель прямо к ужину. Возле горячих блюд стоял пожилой шеф-повар в белой куртке и колпаке и синих шортах. Я поблагодарил его, и он величественно отвесил поклон.

Наш отпуск близился к концу, и мы решили сходить в ресторан, где отведали осман-кебаб. Это огромное блюдо состояло из кусочков курятины и телятины с грибами и овощами, а также сыром и, конечно же, специями. Оно очень вкусное, но пришлось его есть практически мне одному.

Ребята вели себя не лучшим образом. Тёма в конце решил присвоить себе чаевые, и его пришлось очень долго уговаривать вернуть деньги. Поэтому вместо лирического настроения я испытывал только злость.

Мы накупили подарков, заказали себе завтрак на 5 утра, и, попрощавшись с морем и Калипсо, отправились в аэропорт. Прощай прекрасная страна!

Покорение моря

«Нихао», – сказал я улыбающемуся китайцу, державшему табличку с моей фамилией.– «Вы Семёнов?» – на всякий случай переспросил он.– «Совершенно верно!» – «Тогда добро пожаловать в Китай!». Он взял мой чемодан и потащил его к выходу из аэропорта Хунцяо.

Машина мчалась к Шанхаю, бывшему в прошлом центром белогвардейской эмиграции, а также приютившего на время великого Вертинского. Мой китайский провожатый спрашивал меня о погоде в Москве, о президенте Путине. Я отвечал, как мог. Небоскрёбы, выглядевшие издали игрушечными, постепенно увеличивались и скоро заняли всё окружающее пространство. Молодцы всё таки китайцы. Умеют удивить мир.

Меня поселили в гостинице «Шанхай Дунху» и объявили, что конференция начнется завтра, в 9 утра. На неё были приглашены все видные учёные, занимающиеся океанами и городами будущего. Китайцам позарез нужно жизненное пространство, и они решили строить морские города. Никто до этого ещё не отваживался на столь решительный шаг. Он требует немалых вложений и очень грамотного подхода, потому что надо учесть множество факторов, нюансов и законов природы, чтобы не нарушить экологию моря и создать гармоничные поселения.

Моя задача как специалиста по морским течениям была в том, чтобы предложить пространства вне этих самых течений для расположения строений в безопасных зонах и в то же время наметить места для создания гидроэлектростанций, роль которых в снабжении энергией морских городов будет решающей.

Доклад я уже подготовил, осталось его только озвучить. В Китае я был впервые, и мне всё было интересно, поэтому я решил погулять возле гостиницы. Перед входом я увидел прелестный фонтан с амурами, сидящими на спинах дельфинов, а дальше шли обычные улицы с китайцами и надписями иероглифами. Нагулявшись вволю и купив сувенирчик, я вернулся в свой номер с нарисованной горной рекой на полу.

На следующий день меня привезли на конференцию, которую открывал величай архитектор современности Кионори Кикутаке, автор проекта «Плавающие города». По моему мнению, эта идея хороша для штиля, когда ярко светит солнце и тихо плещут волны, сверкая подобно изумрудам. А для бури и шторма были бы лучше города-поплавки, которые в опасную минуту могут нырнуть под воду при помощи якорей и лебёдок.

В перерыве ко мне подошел председатель конференции с каким-то бородачом, который оказался английским врачом и будущим заведующим отделения искусственных жабер для больных ХОБЛ, которое будет развёрнуто в первом морском городе. Председатель представил нас друг другу и рассказал о том, что китайское правительство планирует в ближайшее время перейти от теоретических исследований к реализации проекта, и потому создается команда, в которую решено включить нас обоих. «Согласны ли вы?» – «Несомненно! Это большая честь участвовать в столь грандиозном проекте», – ответил я, а англичанин только кивнул головой в знак согласия.– «Тогда вы отправляетесь в наш штаб, расположенный в городе Сянган, в провинции Гуанджоу.

Всё это было крайне неожиданно и волнующе. Такого приключения в моей жизни не было. Итак, вперёд, на встречу неизведанному, к морским богиням нереидам, успокаивающим море, и к сыну Посейдона Протею, отпугивающему докучливых посетителей, а также к морскому снегу.

Нас поселили в стороне от морских курортов, в уютных коттеджах. Меня вместе с французом—инженером, только и говорившем о маяках, разбросанных по дну океана для того, чтобы сообщать об опасности, о домах бусинах, в каждой из которых надо будет отдыхать по нескольку дней при подъеме наверх для того, чтобы избежать развития кессонной болезни, и о многом другом.

Обедали все в общей столовой, где во время трапезы показывали фильмы. На меня произвёл огромное впечатление фильм о том, как в геном дельфинов ввели геном человека для лучшей коммуникации с этими загадочными животными. Эффект превзошел все ожидания. Теперь дельфины обучаются как дети и понимают не только простейшие команды.

А вечером очаровательная девушка с рыжими кудряшками рассказывала всем собравшимся о том, как много золота в морской воде, а также о том, что индейцы используют рыбу мендахен в качестве удобрения при выращивании кукурузы. Настоящей сенсаций стала информация о том, что вытяжка из морских кольчатых червей каунаоа помогает вылечить от рака. После доклада я подошел к ней. «Совершенно очарован Вами и Вашим докладом, милая фея!» – произнёс я, целуя протянутую ею руку.– «Меня зовут Софи». – «ЗдОрово, а меня Алексей. Я занимаюсь подводными течениями, которые кружат весёлых русалок». – «Вы обязательно должны мне про это рассказать». – «Договорились. А Вы мне, Софи, расскажите про голос моря и как от него спасаться». Мы расположились за столиком кафе на открытой веранде. Перед нами было тихое море, по которому бежала серебряная лунная полоска. Софи оказалась гидрогеологом из Австралии, любительницей сёрфинга и путешествий. Её также привлекли к проекту в надежде на создание сначала лаборатории, а затем и мини производства по извлечению разных веществ из морской воды.

«В детствеогда я смотрела на небо, я представляла себя маленькой тучкой, которая весело проплывает над полями и лесами, шутки ради превращаясь то в мячик, то в слонёнка. Я часто плакала от счастья, и тогда на землю проливался грибной дождик, которому радовались взрослые и дети». – «Я в детстве тоже часто грезил на яву. Это как медитация» – «На детей часто не обращают внимания и они могут без проблем выпадать из реальности».

По поводу «голоса моря», заставлявшего моряков выпрыгивать за борт, она знала не больше меня. «Летучий голландец» как раз такой корабль, экипаж которого буквально сошел с ума от ультразвуковых колебаний, пришедших со дна океана. Жителям морских городов надо обязательно иметь защиту от «голоса моря», но это не наша с Софией задача. Эта девушка с рыжими кудряшками чистый ангел и я, кажется, влюбился в неё с первого взгляда. Мы проболтали с ней обо всём на свете до глубокой ночи и договорились встретиться утром на пробежке.

После завтрака рабочие группы собрались в разных отсеках и приступили к работе. Первый день был посвящен в основном знакомству сотрудников подразделений и предварительным намёткам будущих работ. Наш коллектив мне понравился. Я был единственным русским в команде, но отношение ко мне было вполне благожелательным. Нам рассказали о том, что западнее Филиппин расположено чёртовое море, в котором пропадают корабли и самолёты, так же как в Бермудском треугольнике. Поэтому нам надо держаться восточнее этого района. Приблизительные карты течений уже имеются, но они требуют некоторых уточнений. Кроме того, не ясно было, как строительство повлияет на эти течения. И здесь без математической модели трудно было обойтись. К пяти часам мы освободились, и я поспешил на обед с Софи.

Ей тоже всё нравилось и я, похоже, тоже. Это радует. Всегда мечтал о такой жёнушке. Ей было интересно слушать мои рассказы о России. А я интересовался Австралией. Все в один голос утверждают, что это рай земной. Может быть и так. Я никогда там не был. Но мы решили, что останемся жить в нашем городе.

К моему удивлению для моей работы предполагалось привлекать тех самых дельфинов, о которых показывали фильм. Они с оборудованием на спине будут обследовать те районы, которые им укажут. И я решил познакомиться со своими подопечными. Их было около двадцати особей. До чего же симпатичные создания. Мы с ними сработаемся.

Через пару дней мы узнали, что планируется построить три города, расположенные на расстоянии пяти километров друг от друга. Между ними будут курсировать монорельсовые подводные дороги и транспортные подводные лодки, а между разными этажами батискафы со станциями декомпрессии на 100 и 50 метрах. Моя идея «поплавков» была принята с благодарностью.

В выходные мы с Софией решили пройти инструктаж по дайвингу и поплавать между рифов и рыбок. Давно я об этом мечтал. Я обнял её за плечи и поцеловал.

Когда возле нас прошел тайфун, я решил сплавать вместе с дельфинами туда, где возникли наибольшие изменения течений по данным аппаратуры, которую дельфины носили на своих спинах. Я облачился в резиновый костюм и одел акваланг, прихватив плавсредство с мотором. И мы всей стаей отправились в путь.

Сначала всё шло прекрасно. Дельфины игриво кувыркались по дороге и улыбались мне своими милыми мордашками. Ничто не предвещало беды. Но вот, один из них накинулся на другого и укусил его бок. На запах крови тут же примчалась акула, которую не без труда я смог нейтрализовать шокером. Мне пришлось вызвать помощь и, после того как буйный дельфин был усыплён и доставлен на базу, мы смогли закончить свою миссию и разобраться в сложившейся ситуации.

Вожак дельфинов был обследован в лаборатории памяти. Ему налепили кучу электродов на голову, и наш нейропсихолог Абдул Хамид провёл исследования на мнемоскане. Выяснилось, что буйный дельфин раньше никогда не был агрессивным. Он был покладист и дружелюбен со всеми, помогал в сложных ситуациях, был, можно сказать, примером для подражания. Но в последнее время с ним что-то случилось. Его поведение изменилось. Дружелюбие сменилось замкнутостью и беспокойством. В результате чего это могло произойти? Заболевание тому виной или может быть ревность? На вопрос, заданный вожаку, тот ответил, что причин для ревности нет. Тогда решили обследовать нападавшего. Врачи взяли все обычные анализы и на всякий случай решили проверить кровь на наркотики. Хотя где дельфин может их раздобыть? Каково же было наше удивление, когда наркотики всё же были обнаружены. Дельфины питаются все вместе и если бы наркотик был бы добавлен в пищу, взбесились бы все дельфины. Получается, что кто-то выстрелил ампулу с наркотиком в нашего буяна. Значит, это диверсия. Кому-то очень надо нам помешать. Интересно, кому?

Произошедшие события сделали меня героем. Все подходили, шлёпали меня по спине, жали руку, и даже фотографировались со мной на память. С моей невестой мы устроили по этому поводу романтический ужин, заказав самые изысканные деликатесы и выпив по глотку самого дорогого рома по обычаю пиратов карибского моря.

Наш дельфин-бунтарь выздоровел, и его перевели в бассейн с его соплеменниками. А мне вручили дополнительные средства борьбы с акулами. Вопрос о том, кому же всё это было нужно, долго оставался открытым.

Но вот, месяца через полтора, меня вызвали к начальнику службы безопасности. Усадив меня в мягкое кресло и угостив сигарой, он начал издалека, рассказав мне о пресловутом золотом миллиарде и проектах по его спасению. Оказалось, что есть некая фирма под названием «Рай», которая потихоньку строит гигантские плавучие города, но также думает и о подводных убежищах. Их очень раздражают наши успехи и то, что они предприняли против дельфинов, это одно из пяти предпринятых ими действий против международного проекта. Мы можем только усилить бдительность и меры безопасности, ожидая их следующих действий. Всё это крайне неприятно, но конкуренцию никто не отменял. Она, к сожалению, не всегда бывает здоровой.

Маруська

Однажды на даче появилась маленькая кошечка, почти котёнок, худая, сопливая и несчастная, с красивыми, как бы обведёнными тушью, глазами. Илюша взялся её лечить. Свозил к ветеринару, который назначил антибиотики, несколько улучшившими её состояние. Но хрюкать она не перестала, особенно во время еды. А ела она всё подряд, не обижая даже огурцы. Наш Тишка никогда до огурцов не опускался. Он предпочитает мышей. А с лягушками играет на грядках, отпуская их на все четыре стороны.

Назвали мы кошку Маруськой. На хороших харчах она стала уже не такой худой. А вскоре мы поняли, что девушка беременна. Недаром вокруг нашего дома крутились коты со всей округи.

Маруська была очень ласковой, ко всем лезла на руки. И ко мне забиралась на грудь, расчёсывая лапой мои усы. Когда же я писал картину, она помогала лапкой, подправляя направление кисти и как бы говоря: «Я бы и сама могла не хуже, да пальцев нет». У неё явно творческая натура. Она, в отличие от Тишки, ловит мух, но чаще всего безуспешно.

Тёма заявил, что возьмёт Маруську к себе, хотя Илюша был категорически против. «У нас уже есть один кот», – напоминал он. – «Ничего», – возражал Тёма.– «Где один, там и двое поместятся».

Когда мы отдыхали в Турции, с дачи поступило известие, что Маруська родила двух котят, но кормить их не желает. То и дело она сбегала от них. Её отлавливали и несли на место, но материнский инстинкт у этой нимфетки напрочь отсутствовал. В результате один котёнок умер. Другому нашли хозяина, но сначала ему надо подрасти. Тёме категорически запретили брать котёнка на руки, чтобы Маруська не отказалась от своего чада.

Кажется, что коты и кошки окружают нас повсюду. Судите сами – у нас на даче их четверо. Один лежит на диване в террасе, другой – на кухонном диване и двое обитают на втором этаже.

Тишку нашла Иришка где-то на улице и подарила маме. Второго кота, черного как смоль, с жёлтыми глазами она принесла к себе в дом. У него два агрегатных состояния – он или спит или ест. В промежутках он смотрит с мольбой на человека, стоящего рядом, умоляя «Покорми!»

.У меня же никакого опыта по части котоведения нет. Я предпочитаю их не трогать в отличие от Тёмы и Лерусика, которые лезут ко всем кошкам без разбора. Лерусик их фотографирует, а Тёма кормит. И в Болгарии и в Турции, где кошки длинноногие с вытянутыми мордочками, как будто их всех привезла с собой из Египта Клеопатра.

Маруська пробовала приставать к нашим котам, но Филя не отреагировал, а Тишка позорно бежал. Это и понятно. Они у нас евнухи и могут только охранять о посягательства других котов и то не очень эффективно.

Когда котёнок стал вылазить из коробки, его поместили в аквариум, а сверху положили плюшевую рыбу. Маруська, увидав своё чадо за стеклом, пришла в страшное возбуждение, пробралась внутрь и стала с остервенением облизывать котёнка, который отбивался от неё всеми четырьмя лапами. Потом она схватила котёнка за шкирку и поволокла вниз по лестнице.

В это момент появился Комарик. «Не хочешь взять котёнка себе?» – спросила Иришка. «Я бы взял, да папка против». Тёма сказал, что котёнка он тоже никому не отдаст. В воскресенье вся компания отправилась в Москву. Вот так Филя неожиданно приобрёл и жену и ребёнка.

Каисса

Как ни пытался я научить Лерусика играть в шахматы, у меня ничего не получалось. Но вот однажды я поехал в дом книги на Мясницкой и увидел там электронную игру про мальчика Фрица, который был сыном белого короля. Король уехал отдыхать с королевой и оставил в своём замке сынишку с его подружкой. Замком попытался завладеть чёрный король, но очкарик Фриц с озорным белобрысым вихром сумел отбиться от нахрапистого соседа, победив его в шахматном бою. Таков сюжет этой игры на трёх дисках. Лерусик сразу же влюбился в эту игру. Он играл в неё все три летних месяца и в результате полюбил шахматы. Мы играли с ним ежедневно. То я выигрывал, то он. Тогда мы с Юлей решили отдать наследника в шахматный кружок при школе. Руководитель кружка потребовал немедленно приобрести дополнительную литературу, и всё вроде бы пошло в гору. Лерусик каждую субботу гордо сообщал нам о своих победах, но команда проиграла старшим школьникам.

Мы приезжали к Серёже в клуб, и Лерусик играл со своим крёстным. Была даже пара ничьих. Всё дело испортил английский. Он тоже был по субботам и по времени совпадал с шахматным кружком. Пришлось шахматы бросить. Лерусику сделать это было легко, так как он подряд потерпел два сокрушительных поражения, а проигрывать он не любит. Вот так блистательная Каисса ворвалась в нашу жизнь и по-английски из неё ушла. Самостоятельно совершенствоваться Лерусик не смог, а мне нечему было его учить, так как сам я в этом деле неумёха. А может это и к лучшему? Сколько людей тратят жизнь на шахматы в надежде на громкий успех, а получают довольно скромные результаты.

Пламенный мотор

А вместо сердца пламенный мотор

Когда ещё в школе мой друг Сергей Килиумжаев пел песню о нейлоновом сердце, я и представить не мог, что эта тема когда-то окажется для меня актуальной. Но это было пророчество. Сейчас мне очень пригодилось бы такое сердце.

Всё началось лет 20 назад, когда у меня случился первый инфаркт. Мне сделали операцию в институте трансплантологии, и, пока мои раны заживали, я бродил по институту. К своему удивлению я обнаружил на первом этаже молельню, в которой батюшка, который в прошлом сам был кардиологом, оказывал пациентам психологическую поддержку. А напротив молельни была витрина, за которой находилась выставка достижений в создании кардиологических приборов, а точнее искусственного сердца, в разработке которого принимал участие сам директор института. Это была довольно грубо сделанная конструкция, мотор к которой занимал весь угол комнаты. Такую бандуру мог бы носить разве что слон. А пациент с подключенным искусственным сердцем был бы прикован к кровати и безвылазно находился бы в палате без возможности появиться хотя бы в коридоре. Я подивился этим изысканиям наших врачей и технарей, да и забыл на долгие годы об этих железках.

Потом я, конечно же, слышал о контрпульсации и искусственном левом желудочке, но, так как меня это не касалось, я был абсолютно бесстрастен, читая всякие кошмарные истории, когда люди теряли сознание, их откачивали и потом устанавливали ту или иную систему на время подготовки к операции на сердце.

При выписке мне сказали, что у меня есть запасная артерия на всякий пожарный случай.

Но когда этот случай настал, оказалось, что пришивать мне эту артерию не к чему. Все коронары превратились в ниточки. Я приуныл и стал думать, что же делать. Сценарий моего будущего был совершенно безрадостным. Ещё 2—3 инфаркта и прощайте други навеки. Тогда я подумал, что если есть искусственный левый желудочек, то и искусственное сердце пригодится в моей ситуации, так как полетит всё, а не только левые отделы сердца. Американцы, когда нужно было заменить всё сердце, а были только искусственные левые желудочки, поставили сразу два. И это сработало.

Прошло 16 лет, и у меня случился повторный инфаркт, но уже никакую операцию сделать было невозможно (ни стент поставить, ни шунт пришить), и я понял, что искусственное сердце это как раз то, что мне нужно. Но какое оно теперь? Стало ли оно компактней, появилась ли возможность выходить с ним на улицу? На мои вопросы о том, когда мне нужно записываться в очередь за нейлоновым сердцем, мне ответили, что пока рано. Должна развиться выраженная сердечная недостаточность с одышкой и сердечным выбросом не более 20 процентов. Мои дела, слава богу, ещё не так плохи, но где гарантия того, что события будут развиваться плавно с постепенным ухудшением ситуации. Всё может закончиться очередным инфарктом, и он будет последним в мой жизни, остановив её навсегда.

Искусственное сердце теперь уже не такое ужасное чудовище, каким оно было совсем недавно. Но наши инженеры всё же не могут сделать его таким, каким удалось сконструировать зарубежным. Мы всегда отстаем на 2—3 шага от наших зарубежных коллег. Искусственное сердце с ранцем за плечами для них уже пройденный этап, а для нас это предел возможностей. В интернете я прочитал шутку по этому поводу. «Теперь понятно, почему они в транспорте рюкзаки не снимают».

Чем хорошо искусственное сердце? В нем не будут образовываться атеросклеротические бляшки. Но в нём могут образоваться тромбы, и эти тромбы могут привести к тромбоэмболии легочной артерии или инсульту. А пересаженное сердце работает 10—15 лет. Недавно умершему в возрасте 105 лет Рокфеллеру трижды пересаживали сердца. Обычным смертным вряд ли дадут второй шанс. А его тянули до тех пор, пока ему самому уже всё не надоело.

Искусственное сердце дает своим носителям совершенно потрясающие ощущения – они могут бегать и прыгать, как будто снова стали молодыми. Но это удовольствие длится не более 2 лет. Дальше уже надо пересаживать сердце. А сердец на всех не хватает.

Поэтому вся надежда на технарей. Будем надеяться, что они смогут сделать сердце, которое будет биться не менее 10лет. Вот тогда и будет низкий поклон от меня и Лео Бакерия. Ребята, мы на вас очень надеемся. Я ещё могу подождать какое-то время. Но хорошо бы вы поторопились.

Лерусик попросил написать лимерик.
Вот что у меня получилось:
Облака проплывают в эфире,
подавая нам знаки-зефиры.
«Только съесть не удастся зефиру»
так подумала грустно Земфира.

Неожиданный ход

У меня по жизни всё не так, как у людей. Напасти ожидают меня там, где их в принципе не должно быть. Вот и в этот раз всё пошло вкривь и вкось.

Это синдром заболевшего врача, у которого по определению не может быть всё гладко.

С инфарктом я попал в реанимацию 23 больницы. Сейчас в реанимацию пускают родственников и мне пришлось на виду у чужих мне людей сидеть голым на судне. Но это не самое страшное. Мне, почему-то, в это раз не стали вводить гепарин и выписали через неделю. А через три дня для после выписки, дома у меня сильно подскочило давление, и мы тут же вызвали скорую. Пока скорая ехала, с давлением удалось справиться, но врач, снявший пленку, обнаружил серьезные нарушения ритма и предложил госпитализироваться, но теперь уже в Химкинскую больницу.

Моим соседом по палате оказался интеллигентный мужик, который казался стариком, а был лет на 5 меня моложе. Он страдал без нормального общения, носил цветастый халат и ел из пиал. Когда сестра приходила делать уколы, он собирал халат сзади в некое подобие петушиного хвоста, что выглядело довольно забавно. В первый же день мы обсудили с ним всё, что было возможно. Александр объездил весь свет, долгое время работал в Китае, где работодатель выдал ему стиральную машину, которая не только стирает и сушит, но и гладит бельё. Он торговал текстилем и занимался всем, что попадалось под руку. Начал челноком в перестройку. Про Индию я узнал от него, что Тадж Махал не был достроен. Планировался ещё и чёрный мавзолей для самого раджи, а также мост между черным и белым мавзолеями. Но страна этой стройкой была разорена. На один белый мавзолей ушли все деньги казны. Сын раджи просил его прекратить стройку, но упрямый правитель не собирался останавливаться на половине пути. Тогда сын упёк его в тюрьму, где раджа и находился до конца своих дней. Но и в таком виде Тадж Махал впечатляет.

Народ в палате попался какой-то нервный. Мои соседи всем были недовольны. Время шло и Александр тоже всё больше нервничал. К сердечным делам у него присоединилась простуда. Начался мучительный кашель. Однажды он не мог заснуть, да и я не спал из-за звуков, издаваемых им. Чтобы никому не мешать, мы пошли в коридор, где свет был погашен, а двери в палаты открыты. Он начал рассказывать про свою жизнь и про то, как Чубайс пытался наложить лапу на изобретение его друзей. «Мы 9 лет над ним работали. И вот, когда всё получилось, мы отправились на международный конгресс в Тайвань, где сделали доклад о своей разработке. К нам тут же обратились люди с просьбой продать его за 2000 евро, но мы отказались. Тогда из Южной Кореи поступило предложение уступить его за 4 тысячи. При этом они предлагали жить у них и работать в лаборатории. Но мы решили, что сами будем делать гешефт в России, и ни с кем не будем делиться. Предполагалась довольно приличная прибыль. Но вдруг, в один прекрасный день оказалось, что все наши счета заблокированы. А за нами приехали какие-то люди и отвезли нас в Дубну. Там с нами и побеседовали люди Чубайса, предложившие просто отдать нашу разработку. Мы отказались. Скорее всего, Чубайс тоже был на этом конгрессе. В результате от меня ушла жена, предлагавшая сдаться. Но это не только моё, это коллективное изобретение. Я не могу за всех принимать решение. И теперь я не знаю, что делать. Ехать в Корею или перебираться на ПМЖ в Краснодарский край, где доживать свою жизнь? На другой день он принял решение и заказал билет на самолет в Шанхай. Через два дня состояние его улучшилось, и он выписался из больницы. Мы тепло с ним простились и больше я его не видел.

После выписки я ходил в поликлинику к терапевту, державшемуся самоуверенно и, я бы сказал, даже развязно. Это, конечно, не порок, но я так не делаю. На первом приеме она спросила: «Вы принимали сегодня лекарства?» – «Нет!» Я проспал и потому так торопился в поликлинику, что не успел ничего принять. «Жизнь вас ничему не учит».

На обратном пути меня поймала сотрудница из регистратуры и отправила продлевать полис, но по указанному адресу сотрудника страховой компании не оказалось, а я был почти при смерти и без телефона. В аптеке я попросил позвонить и вызвал Григорича, который привёз меня домой. В последующие приёмы моя врачиха спрашивала, есть ли у меня какие-нибудь жалобы. Я отвечал, что есть, но она на это говорила: «А давайте напишем, что нет?» – «Пишите, что хотите,» – с удивлением произносил я.

Лидия Федоровна решила всё же уволиться, а меня попросили привести служебный телефон, который на ней числится. Я приехал в преддверии 8 марта с тортом и был почти задушен в объятиях нашими сотрудницами. Одна из них поинтересовалась: «Как на счет реабилитации?» – «Да какая в Химках реабилитация?» Но на следующий день я связался с отделом ДМС, и они обещали помочь. И вскоре тесть повёз меня на Иваньковское шоссе, в ту больницу, в которой работает Юра Григорян. Но оказалось, что эта реабилитация для москвичей и мне там ловить не чего. «Может сделать хотя бы массаж по полису ДМС?» – подумал я и обратился к своему врачу с просьбой дать мне направление на массаж спины и выписать бесплатный рецепт. Она отреагировала очень болезненно, чуть не подпрыгнув до потолка. «Какой массаж? Его делают через 4 месяца», – со злостью голосе произнесла она.– «А в прошлый раз мне его сразу назначили». Бесплатный рецепт ей тоже выдавать не захотелось. Более того, она заявила, что мне не нужно идти на врачебную комиссию в понедельник, а надо заглянуть к ней после прохождения ЭХО-КГ. Но в тот день она принимала утром в другой поликлинике. Так как в тот день у меня на улице болело сердце, я решил отложить визит к ней на другой раз. «Что-то она затевает неладное», – подумал я. В интернете я обнаружил приглашение в поликлинику на пятницу. «Всё это очень подозрительно». Кардиологу, очень милой и красивой женщине, я пожаловался на то, что меня хотят досрочно выписать. «Но вам положено быть 120 дней на больничном. Сходите к заведующей, если не удастся договориться с лечащим врачом. Только на меня не ссылайтесь». Таков был её совет. Сначала я и хотел прийти к Наталье Александровне, сказав: «Я врач. Неужели врач врача не может ни о чем попросить?» Но, подумав, решил, что надёжнее всё же действительно обратиться к заведующей терапевтическим отделением. Она же оказалась и председателем врачебной комиссии. «В чём дело?» – спросила она сурово. -«Я врач- нейрохирург с 30-летним стажем, кандидат медицинских наук. Наблюдаюсь у вас после повторного инфаркта. Прошло всего 2 месяца, а меня уже хотят выписать. А чувствую я себя неважно». – «Инфаркт подтверждён?» – «Конечно». Она вызвала моего лечащего врача, что-то показала ей в моей карте и отпустила нас обоих. «Наталья Александровна, простите меня, пожалуйста! Я вас, наверное, не так понял», – произнёс я, а потом меня осенило – она не любит страховые компании и решила на мне отыграться. Но я же не мог подделать выписку и сам себе поставить диагноз. Я же не фокусник какой-нибудь, чтобы имитировать падение фракции выброса на 7% и бигиминию на десятые сутки после начала заболевания. Что же дало ей повод заподозрить меня в мошенничестве. Достав выписку, я всё понял. В ней не указан уровень тропонина и КФК, хотя мне брали кровь на маркёры инфаркта в реанимации, и Юле сказали, что по результатам анализов инфаркт миокарда у меня имеется. Надо ехать в больницу? Но если у терапевта есть какие-то сомнения, она могла бы спросить у кардиолога, у которой никаких сомнений в достоверности диагноза не возникло. Дурдом какой-то. Наталье Александровне надо срочно менять работу. Как эксперт ДМС она была бы просто незаменима, так как умеет найти проблему там, где её нет. Юля заявила, что я очень мнительный. «Как ты мог заподозрить лечащего врача в таких ужасных вещах? Как ты будешь в глаза ей смотреть?» – «А она как могла? У меня интуиция сильно развита. Я бы пришел к ней в пятницу и получил бы больничный с рекомендацией приступить к работе с понедельника. Поэтому пришлось предпринимать превентивные меры».

На очередное свидание с обиженной мною участковой дамой я шел с лёгким волнением в груди. Было интересно, как теперь она поведёт себя. Но, похоже, заведующая не стала ей ничего пересказывать, и я услышал, что «врачей надо беречь, а то вас не кому будет лечить». А потом была попытка выведать у меня, кто же посоветовал мне предпринять те шаги, которые были мною предприняты. Она не могла предположить, что это я сам оказался таким умным. Она заподозрила кардиолога и хотела, чтобы я сдал свою добрую фею. «Что она вам сказала?» – «Что у меня есть положительная динамика на ЭХО и это очень хорошо». Ох уж эти женщины. Они считают только себя коварными и умными, а мужчинам отказывают в этом праве. Смирись, гордыня!

Юля же предложила отнести ей шоколадку или тортик. За что? За то, что не хочет выписать мне положенный мне бесплатный рецепт? Ну уж дудки.

Я решил уточнить в интернете стоимость прописанного мне лекарства. Четырнадцать тысяч! Это, конечно, перебор. Так можно поликлинику разорить к чертям собачьим. Как-нибудь обойдемся без этих золотых пилюль.

Каждый день я ходил гулять на набережную канала, но меня вскоре стали раздражать все эти люди, которых так и манит влиться в толпу, потолкаться на узкой тропе. Мне же хочется тишины и уединения, тем более, что в связи с эпидемией короновируса предписано держаться подальше ото всех. Такое место на Левом берегу есть. Это лесочек справа от железной дороги. Там, правда, шумит МКАД, но люди единичные в поле зрения. Обычно я шел туда, садился на пенек или поваленное дерево, доставал планшет и читал про апостола Павла, который сначала гонял христиан, потом был ослеплен господом, а когда зрение к нему вернулось, стал яростным проповедником еретического тогда учения среди язычников. Мне не понятно, почему Петра и Павла всегда ставят вместе. Они же были идеологическими врагами. Думаю, Павел был бы против такого соседства. Да, они оба стояли у истоков христианской церкви, но сильно различались в подходах к проповеди слова Божьего.

Эпидемия породила всплеск безудержного веселья. Народ давно так не прикалывался. Например, был такой анекдот. Один инопланетянин говорит другому: «Обязательно попробуй землян, фаршированных гречкой с тушенкой. Щупальца оближешь».

Но и тревога также росла день ото дня. Сначала казалось, что вирус поразил только Китай и на ум стала приходить мысль о том, что американцы изобрели бактериологическое оружие, которое может избирательно поражать только одну нацию, тем более, что недавно они собирали и у нас генетический материал. Но, после того как стало известно о появлении заболевания в Иране и Италии, эта идея была отвергнута.

У нас стали ужесточать эпидемиологический режим, но многие считали, что их излишне запугивают, ведь смертность такая же как при ОРЗ и гриппе. Этой версии противостояло количество покойников в Европе и США, нараставшее лавинообразно. Всех призвали сидеть дома и люди стали шутить, что пандемия названа так в честь панды, которая ест 12 часов в сутки. Тоже самое ожидает тех, кто прячется дома от этой напасти, потому что больше заняться нечем. Стало ясно, что мы в отличие от англосаксов сделали всё правильно.

В очередной визит в поликлинику меня не пустили дальше входа. «У Вас ещё 40 минут до приема. Идите домой, нечего здесь дышать». Пришлось идти в магазин, звонить маме и возвращаться за 10 минут до встречи с врачом. Когда я зашел в кабинет, я застал своего врача за необычным занятием. Она обзванивала пациентов, интересовалась их состоянием. «Вам можно было не приходить. Надо было просто позвонить и сказать, что у вас всё в порядке», – пояснила она. Я взял в регистратуре номер телефона поликлиники, но дозвониться по нему не получилось.

Так как следующая наша встреча должна была состояться через две недели, я решил отправиться на дачу. По дороге меня никто не остановил и не оштрафовал. Я благополучно добрался до Дмитрова, где меня встречал тесть. На даче было полно народу – тёща, Лерусик, Тёма, Егорка с подругой. Ожидался приезд Иришки. Я дорвался, наконец, до своих красок и скопировал картину Джона Миллеса, на которой был изображен грустный рыцарь, едущий верхом на лошади вместе со своими детьми и вязанкой хвороста. Хворост я перерисовывать не стал, а всё остальное перенес на картон. То что получилось сфотографировал и выложил в фейсбуке, подписав «все на дачу». Хорошо тем, у кого есть дача. Всем остальным надо сидеть в четырёх стенах. Многие предусмотрительно запаслись продуктами, остальные докупали провиант по мере надобности. Сидеть по домам тяжело и люди начали нарушать эпидемиологический режим, хотя уже даже собаки потребовали его ужесточить. Стали распространяться слухи о том, что скоро будет много безработных и разорившихся предприятий, но было ясно – пострадает в первую очередь мелкий и средний бизнес.

Мне позвонил мой начальник и попросил как можно дольше оставаться на больничном. Но как это сделать? Четыре месяца, положенных мне по стандартам, истекают 17 мая. Правда, в мае у меня должен быть недельный отпуск. Только на неделю и можно будет задержаться дома. Наша компания прекратила продажи полисов и решила сократить зарплаты и время работы сотрудников.

Мне пришлось перенести поездку в Грецию на год, а Толик Лебедев не смог поехать в Англию к дочке. Авиабилеты пропали. Ему сказали, что они невозвратные. Но это ведь не чартерный рейс. Кругом одно жульё.

Говорили, что отменят бесплатный проезд для пенсионеров старше 65 лет, но под шумок наказали всех пенсионеров и студентов. Вот спасибо так спасибо!

У нас пока режим не такой жесткий, как в Израиле, где разрешается гулять только с собаками на расстояние не более ста метров от дома. Но евреям и арабам запрещено иметь собак. Только ашкинази могут заводить этих животных. Вот и приходится обращаться к ним за помощью. Собаки же после 15 -ой прогулки уже никакие, но всё равно покорно идут на свежий воздух. А люди готовы топорами рубить входные двери.

Тёща с тестем тоже гонят меня на прогулку, настаивая на том, что каждый день я должен увеличивать пройденные расстояния. Но у меня всё зависит от многих факторов. Если я вышел на прогулку с высоким давлением, то вернусь уже через 10 минут. Если на улице холодный воздух или повышенная влажность, тоже далеко не уйдешь. И вот согнувшись в три погибели, с одышкой и болями в сердце, я вваливаюсь в квартиру и хочу выпить таблетку от давления, а тёща кричит из кухни: «Мой руки! Ты что, всех нас хочешь заразить?» Однажды, вернувшись в таком же состоянии с прогулки уже на даче, я бросился к танометру, как к спасательному кругу. Сидевший на кухне тесть стал выговаривать мне. Мол, нельзя сразу мерить давление после прогулки. «Уйди, Григорич!» – прохрипел я, – «Не нервируй меня. У меня из-за тебя ещё больше давление поднимется». – «Это ты мне портишь настроение!» – заявил он и пошел жаловаться теще. Та тут же явилась перед моими очами и стала выяснять, что произошло и какое у меня давление. «170 на 110», – решил поделиться я. Она поняла, что я не шучу. «А чего ты Григорича завёл?» – «А что он меня учит медицине? Я же не учу его водить машину. Если я буду следовать его советам, я долго не протяну. Это может для меня плохо кончиться». – «Ну да». Я не хотел бы заполучить инфаркт или инсульт только из уважения к тестю. Он очень любит давать советы, хотя страны советов давно нету. Я сто раз намекал ему на то, что если мне понадобится его совет, я ему обязательно скажу. А просто так лезть с ними не стоит. Очень уж хочется ему покомандовать.

Мы все сидим на карантине, но самый жесткий карантин у Сандро, которого опечатали в шахматном клубе. Он сказал Сереже, что у него есть продукты только на 2 недели. Сереже пришлось отменить все турниры и выступления бардов.

Мне позвонил Сережин друг, Жора, вернувшийся из Ташкента, и рассказал о том, что там удалось оправиться от короновируса очень быстро и с минимальными потерями. Мы хотели с ним выпить по скайпу, но я отложил это мероприятие до возвращения из поликлиники, откуда я вернулся совершенно раздавленным. Холтер показал не только наличие ишемии, но и увеличение экстрасистол почти в два раза. Их теперь чуть меньше критического уровня. В чём же причина? Всё шло вроде бы замечательно, хотя в последнее время действительно стало труднее передвигаться на большие расстояния и голова какая-то чумная. Может быть, виноват тот эксперимент, который я ставлю на себе по совету ревматолога. Я где-то потерял выписку из института аллергологии, где мне был поставлен диагноз васкулита.

Ревматолог посмотрела все остальные выписки и нигде не нашла отклонений от нормы. «Не понимаю, на основании чего вам был выставлен этот диагноз», – огорошила она меня.– «Давайте постепенно уберем кортикостероиды, сделаем анализы и посмотрим, что можно сделать. Пока я вижу, что они только усугубляют атеросклеротический процесс». И вот я послушно выполняю её рекомендации, ожидая, когда же взбунтуют надпочечники. Однако вместо них взбунтовало сердце. Не долго думая я решил вернуться к той дозе, на которой прожил 16 лет. Хотя я поторопился.

Кардиолог, к которой я обратился в весьма тревожном состоянии, решила, что ничего страшного нет. Я попросил её заменить кордарон, который влияет на щитовидку, что приводит к весьма интересным явлением, на что-нибудь другое. От него у меня нарушился сон. Всю ночь в течение двух недель я ворочался с боку на бок, пел про себя песенки, отдавая предпочтение весёлым, но скоро репертуар мой истощился. Лишь под утро я засыпал и просыпался часа через 2—3. Однажды я проснулся от ужаса. Вокруг меня было темно. Все спали. Никаких причин для такого сна как будто бы не было. Я немного успокоился, закрыл глаза, и меня снова захлестнула волна ужаса. Я подскочил на кровати, вытаращив глаза. «Что за дьявольщина?» Только смерть близкого мне человека, с которым у меня крепкая ментальная связь, могла бы привести к такому. Утром, с ощущением вполне объяснимой тревоги, я стал обзванивать родственников и друзей. Слава Богу, все живы-здоровы.

А может, вообще не нужно каких антиаритмических препаратов? Возможно, ухудшение связано как раз с приемом кордарона? Мишка говорил мне как-то, что прием гормонов щитовидной железы может сорвать ритм сердца. Посмотрим. Сначала попринимаю тот препарат, что мне прописали вместо кордарона. Кардиолог предложила мне также попить препарат, усиливающий силу сокращений миокарда. «Мы догоним фракцию выброса до 50 процентов», – обнадежила она. – «А это возможно?» – «Конечно».

Теперь надо было узнать на счет инвалидности. Оказалось, что её дают только при наличии выраженной сердечной недостаточности, чего у меня нет. Бог с ней, с инвалидностью, тем более что нужна ещё и копия трудовой книжки, разрешение от работодателя. Какой-то бред. 16 лед назад мне дали её без звука. Что-то неладно в нашем государстве.

По следам Васко да Гамы

Петр долго не мог жениться. Во-первых, потому, что зарплата у него была мизерная, а во-вторых, потому что он был врач, а девушки как от прокаженных шарахались от врачей. Это было очень странно, но факт остается фактом. Так что суженую надо было искать в своей среде. И он нашел очень милую и неглупую медсестру, которая очень хорошо к нему относилась и спокойно переносила все его чудачества. Он познакомил её со своими друзьями и мамой. Избранница всем понравилась. Тогда молодые стали готовиться к свадьбе. В результате они стали супругами, но жить им надо было с родителями. Сначала они пожили у него, а потом, когда молодая жена загрустила, решили перебраться к её родителям.

Поначалу всё было прекрасно заботливая жена, весёлые тёща с тестем, вкусные обеды. Но какой-то был перекос в этой семье в сторону матриархата. Тестя затыкали его две дочки и жена, и поэтому он в основном молчал. Пётр пару раз заступился за тестя и тот, осмелев, стал чаще выступать по разным вопросам. Пётр был доволен. Должно же быть какое-то мужское братство.

Всё было замечательно до рождения ребенка, даже какое-то время после его рождения. Пётр с женой читали ему сказки, избегая явных страшилок, пели песни на ночь, покупали развивающие игры и мультики. Но ребенок стал подрастать и тесть с тёщей решили перехватить инициативу по воспитанию внука. Тесть почему-то был против книг. «Не надо засорять ребёнку мозги, – говорил он, – почитайте лучше отца с матерью». Что за чушь он несёт, думал Пётр. Хотя трудно было ожидать от работяги с 7 классами образования, которого воспитывала улица, каких-то глубоких философских высказываний, но эта дикая сентенция, да ещё применяемая в таком контексте, шокировала своей алогичностью.

Через какое-то время Пётр узнал, кого невольно цитировал его тесть. Была такая испанская пьеса «Принцесса-дурочка», в которой принцесса только прикидывалась недалекой особью. Потом, когда пришло время, она отомстила своим обидчикам. Но начинается история с того, что её запирают в башне и советуют заняться чтением. На что она неизменно отвечала: «почитайте отца с матерью». В этой пьесе такая фраза была тонкой шуткой со стороны принцессы. Но дело в том, что тесть, как оказалось, понятия не имел о существовании этой пьесы. Он просто от кого-то услышал этот перл, запомнив его, стал применять, когда надо было поставить на место шибко грамотных товарищей типа Петра.

У Петра был свой план воспитания сына, и он уже видел, как они на равных обсуждают мировые проблемы или какие-то интересные психологические ситуации, встречающиеся в книгах. Его ребёнок станет учёным, профессором, как минимум. Но для этого надо было приучить его к чтению. Первые шаги уже были сделаны в этом направлении. Сын выучил буквы и пытался читать по слогам, но тесть с тёщей решили, что ребёнок слишком мал для таких умственных нагрузок. И категорически запретили это делать.

Пётр собирался ходить с сыном по музеям и выставкам, ходить в походы, ездить на экскурсии. Вначале так и было. Но оказалось, что тёща с тестем имеют свои планы на воспитание его ребёнка, и они не допустят всяких интеллигентных бредней.

Когда Пётр понял, что его решили отстранить от этого процесса, он пришел в замешательство. «Как же так?» – спросил он жену. Она ответила, что он должен слушать её родителей. Что же за такой волшебный план был у тестя? Да всё очень просто и незатейливо. Лупить надо дитя малое, а не засорять его мозги лишней информацией. «Вы хотите посадить его в чулан? Так нельзя!» – протестовал Пётр, но его никто не слушал, а жена фактически предала его и сына, встав на сторону родителей. «Я главный в своей семье и я принимаю решения», – выкрикнул как-то он, на что тёща стала смеяться, потому что решения принимала она и все обязаны были их выполнять. «Мне что, судиться с твоими родителями?» – вопрошал Пётр жену. Ежу понятно, что как только дочка выдана замуж, она переходит в подчинение к мужу. Родители должны её отпустить. Но эти явно заигрались.