Дарья Донцова
Мамаша Бармалей

Глава первая

Если жизнь загнала тебя в угол, сделай бумажные разноцветные фонари, укрась ими этот самый угол и живи счастливо.

Утром, когда я, зевая, выползла на кухню, Роза Леопольдовна тут же спросила:

– Вы уже знаете страшную новость?

Я посмотрела в окно, там кружилась вьюга. Меня погода не расстроила, на календаре февраль, не стоит ждать, что распустятся ландыши. Можно, конечно, стонать по поводу отсутствия тепла, солнца, пения птиц, зелени. Но разве это нытье изменит метеоусловия? Лучше радоваться тому, что сейчас происходит. Сегодня так уютно сидеть дома, пить вкусный чай-кофе, читать любимую книгу. Весной и летом тянет гулять, а зима создана для домашних радостей.

– Ужас, ужас, ужас, – твердила тем временем Краузе.

Я включила чайник.

– Что случилось?

Наша помощница по хозяйству показала на телевизор.

– Только что сказали! Катастрофа! Катаклизм! Землю ожидает всепланетная беда!

Я открыла банку с заваркой. Времена, когда СМИ сообщали только приятные новости: «В СССР рекордный урожай зерновых», «Заводы перевыполнили план», «В одной семье родилось сразу десять детей», «Открыли новую поликлинику» – эти времена безвозвратно канули в Лету. Нынче все наоборот. Сейчас нам с восторгом вещают о том, что всю пшеницу, рожь, овес и гречку сожрала моль, фабрики прекратили работу, рождаемость стремительно падает, продукты в магазинах отравлены. Современное телевидение приходит в восторг, если, не дай бог, падает самолет, в доме взрывается газ и где-то орудует маньяк. Я давно перестала смотреть некогда любимые каналы, не радуют они меня нынче. Не доставляет мне удовольствия и шоу, во время которого вдова не очень популярного актера, коего авторы программы называют великим, дерется с его первой, второй, третьей супругами за наследство. И все эти тетки стихийно становятся в студии подругами, выстраиваются фалангой и сообща накидываются на последнюю любовницу лицедея. Та неожиданно появляется перед камерами в стадии глубокой беременности от покойного исполнителя эпизодических ролей.

– Она врет, – кричит одна из бывших жен.

– Как можно сейчас ждать ребенка от человека, который умер год назад, – возмущается его вдова.

– А мы яйцеклетки заморозили, – отбивается еще одна потенциальная наследница.

И тут наступает очередь доктора, до сих пор он молча сидел на диване.

– Да, да, имело место искусственное оплодотворение, я сам все сделал. Когда младенец появится на свет, проведем анализ ДНК!

Раздается вопль, стартует драка, и нецензурная брань летает по залу, ее безуспешно пытаются «запикать». Зрители в студии с разинутыми ртами наблюдают за спектаклем, и те, кто сидит дома у телевизоров, пребывают в таком же состоянии. Восторг в глазах телеведущего, радость главного пиарщика шоу: вот он, рейтинг! И так каждый день!

Вот поэтому я использую «волшебный ящик» только для просмотра документальных фильмов о природе. Зато наша Роза Леопольдовна, страстная обожательница всех программ, смотрит подряд все новости, ток-шоу и музыкальные выступления. Зная об отношении хозяев к такому времяпрепровождению, Краузе включает телек, когда никого из нас, включая Кису, нет дома. Вот только Розе Леопольдовне хочется поделиться животрепещущей информацией, которой она нахлебалась в океане нелепостей. К Максу с этими рассказами Краузе не приближается, к Кисе, конечно, тоже, а вот ко мне с дорогой душой. И сейчас я, похоже, услышу очередную сенсацию.

– Ужас, ужас, ужас, – повторяла Краузе.

Я направилась в столовую, спрашивая на ходу:

– Что случилось? В Москве высадились инопланетяне? В нашем подвале работает завод, который делает колбасу из мышей? Все больные в российских клиниках одновременно умерли, потому что им дали некачественные лекарства? На нас надвигается цунами? По Тверской улице носятся саблезубые гигантские летучие мыши?

– Нет, страшнее, – прошептала Роза Леопольдовна, – от Луны оторвался кусок, он летит к Земле. По расчетам астрономов в конце марта глыба свалится на Лондон. Осколок огромный, наша планета рассыплется на части! Все мы погибнем.

Я села за стол.

– Отличная новость! Я успею получить от Макса подарок на Восьмое марта. А там, глядишь, и осколок ночного светила мимо пронесется. Роза Леопольдовна, ну как можно принимать всерьез такие глупости?

– По телевизору сказали, – прошептала Краузе.

– Послушай что говорят, и не верь этому, – фыркнула я.

– Угораздило же Вульфа родиться двадцатого февраля, – сменила тему Краузе.

Я чуть не подавилась чаем. Лампа, ну ты просто самая лучшая жена на свете! Забыла про день рождения мужа! Спасибо, Роза Леопольдовна напомнила. Красиво бы я выглядела двадцатого без подарка! Надо Володе Костину, Коле Махонину, нашему главному на ниве компьютерного сыска, и психологу Константину Львовичу Энтину сообщить о дне рождения Макса, они очень расстроятся, если не подарят Вульфу подарки.

– Неудачный день двадцатое февраля, – тараторила Краузе, – самое начало знака Рыбы! Астролог Кванц Пятый объяснил, что с течением времени вращение Земли ускорилось…

Я отключила слух и стала обдумывать, как лучше провести сегодня, девятое февраля, свой выходной.

Когда я вышла замуж за Вульфа, то очень хотела получить работу в его детективном агентстве. Супруг сначала сопротивлялся моему желанию, но потом часть его сотрудников подцепила грипп, и Максу пришлось попросить меня помочь ему в одном деле. Я стала эпизодически работать в бюро, в котором тогда было мало сотрудников. К слову сказать, не все они были рады моему присутствию, кое-кто говорил:

– Понятно, бабе босса охота в детектива поиграть.

С годами бизнес, который строил Вульф, разросся, теперь у нас есть многоэтажное здание и много разных специалистов. А я стала полноправным членом команды Владимира Костина, мне выдают зарплату. Основная масса тех, что работает у Макса, понятия не имеет, что Романова – жена главного босса. Меня это радует, а выходной день теперь приносит мне детский восторг. Ну и чем сегодня заняться? Поехать в магазин, поискать мужу подарок! Лучше заказать торт! Принесу его в офис, наша команда выпьет чаю. Вульф не любит отмечать день своего рождения, в ресторан он не пойдет…

И тут у меня зазвонил телефон. Я схватила трубку.

– Привет, Вовка.

– Ты где? – поинтересовался Костин.

– А что? – задала я свой вопрос.

– Все собрались, только тебя ждем, – объяснил лучший друг, – с минуты на минуту явится Ирина Николаевна Голкина, наша очередная клиентка.

– Вообще-то мне обещали выходной, – сказала я.

– Верно, – согласился Володя, – завтра, девятого числа. Извини, выходной отменяется. Ты же знаешь, что несколько сотрудников нас покинуло, осталось всего четверо: ты, Энтин, Махонин и я. Николаша в поле не работает, он у компов сидит. У Константина Львовича ума палата, но его одного нельзя отпустить.

– Угу, – пробормотала я, – Энтин прекрасный психолог, но жутко рассеянный.

– Уж прости, но завтра тебе придется работать. После того, как уволилось несколько человек, я пока не подобрал новых сотрудников. Не всякий наш график выдерживает, и не всякого мы в своем коллективе видеть жаждем, – заявил мой лучший друг.

Я взглянула на второй телефон, который лежал на столе. На экране было восьмое февраля! Почему я решила, что сегодня девятое? Кто знает ответ на этот вопрос?

– Короче, ты где? – осведомился Костин.

– В пробке, – лихо соврала я, – скоро прикачу.

Глава вторая

Когда я с опозданием на полчаса влетела в офис, Махонин, Энтин и Костин мирно занимались своими делами. Коля, как обычно, уставился в компьютер, Константин Львович уютно расположился в кресле, читая очередной толстый том, а Володя беседовал с кем-то по телефону. Я повесила куртку в шкаф, выдохнула и спросила:

– Всем привет, где клиентка?

– Еще не приехала, снегопад, пробки, – объяснил Энтин и оторвал взгляд от страницы. – Дорогая Лампа, вы сегодня очаровательны. Брючки замечательные, розовый цвет всегда в моде, а принт в виде собак свидетельствует о том, что вы человек с чувством юмора.

Я растерялась. Розовые брючки? На мне черные джинсы и серый пуловер.

– Вот только туфельки, на мой взгляд, не по погоде, – улыбнулся психолог, – быстро промокнут. Но если учесть, что вы в машине…

Я опустила взгляд и замерла. Вы когда-нибудь прибегали на работу в красивом свитере, любимых уютных пижамных штанах и домашних тапочках? Не желая никому признаваться в том, что перепутала числа, я собиралась на работу со скоростью таракана, испугавшегося внезапно вспыхнувшего на кухне света. И вот результат спешки: я схватила в гардеробной пуловер, потом решила натянуть джинсы и… забыла это сделать, наверное, что-то меня отвлекло.

Костин, который успел завершить беседу по телефону, засмеялся:

– Да сейчас такая мода, что и не поймешь: на даме вечернее платье или ночная сорочка.

В дверь постучали, я быстро села в кресло и спрятала ноги под стол.

– Входите, пожалуйста, – сказал Энтин.

В комнату вошла женщина.

– Добрый день, – произнесла она. – С кем мне можно говорить, кто из вас Костин?

Володя поднял руку.

– Я.

– Я хочу побеседовать наедине, – нахмурилась клиентка, – я не собираюсь беседовать на базаре!

Константин Львович встал.

– Разрешите предложить вам чаю?

– Я ем и пью только дома, потому что не знаю, где люди берут воду и заварку, – отрезала посетительница, – будет лучше, если вы уйдете. Женщина и парень тоже. У меня семейное дело!

Володя отреагировал спокойно:

– Я не смогу один вам помочь.

– Бабы болтливы, – заявила женщина и в упор посмотрела на меня.

– Мужчины иногда тоже страдают этой болезнью, – возразила я. – У вас, наверное, кто-то из членов семьи пропал. Дочь?

– Да, – удивилась клиентка. – Откуда вы знаете? Я никогда никому не сообщаю о семейных делах. Девочка крошка! Я всегда и везде водила ее за руку. Мир страшен, юную красавицу могут обидеть, изнасиловать. Дочке лучше всегда находиться рядом со мной. И вдруг она пропала!!!

Я встала и направилась к кофемашине.

– Моя покойная мама обожала свое единственное чадо. Делала все, чтобы уберечь меня от любых трудностей. Сопровождала меня в школу вплоть до десятого класса, пыталась возить в вуз, заставила получить образование, которое ей представлялось лучшим. Мать меня обожала, и зная, что скоро умрет от тяжелой болезни, выдала меня замуж за ею же найденного жениха. Я тоже очень любила маму, но мечтала от нее сбежать. Вот только духу не хватило на этот поступок.

– Вы мне хамите! – вскипела клиентка.

– Почему рассказ Евлампии о беспредельно обожающей ее маме показался вам оскорбительным? – спросил Энтин.

Клиентка выдернула из коробки на столе салфетку.

– Ужасно, когда тебя нигде не понимают! В полиции меня не выслушали! Теперь вы издеваетесь.

– Мы готовы вам помочь, – произнес Костин, – если Евлампия угадала и ваша дочь решилась на побег, то девочка может находиться в опасности.

Ирина Николаевна Голкина, так звали клиентку, вынула из сумочки блистер и выщелкнула из него пилюлю. Энтин взял бутылку и протянул ее посетительнице.

– Вода не наша. Она из магазина, наливайте сами в стакан.

Ирина проглотила таблетку.

– Не нужно считать меня сумасшедшей. К сожалению, не известно, из какого источника черпается вода для кулера. Вдруг на заводе есть человек с болезнью Боткина? Или ВИЧ-больной? Я не безумная баба, просто очень боюсь за здоровье Алисы, берегу малышку, а она непонятно куда пропала.

– Сколько лет девочке? – уточнил Костин.

И мы услышали:

– Двадцать четыре года.

Повисла пауза, чтобы прервать молчание, я спросила:

– Чем она занимается?

Голкина оживилась.

– Преподает в колледже историю изобразительного искусства. Она очень талантлива. Могла легко поступить в Суриковское или в Строгановку. Но я удержала ее от этого неразумного шага. У нее диплом с отличием дорогого частного вуза имени Леонардо да Винчи.

– Почему Алиса училась именно там? – полюбопытствовал Энтин. – Прекрасное образование можно получить и в других местах.

Ирина покраснела.

– Ну… везде, кроме института, который окончила дочка, пишут обнаженную натуру. Голых мужчин и женщин. Зачем ребенку на это смотреть? Лисоньку очень ценят на работе, боятся потерять ценного педагога. Правда, зарплата там копеечная, но мы не нуждаемся.

– Как зовут вашу дочь, что написано у нее в паспорте? – продолжил разговор Володя.

– Алевтина Борисовна Голкина, – ответила клиентка.

Махонин застучал по клавишам ноутбука и повторил:

– Алевтина Борисовна Голкина? Дочь покойного Бориса Онуфриевича? Почему вы ее Алисой называете?

– Да, я вдова бизнесмена Голкина, – начала объяснять Ирина, – муж, увы, скончался. Дочку он решил назвать в честь своей матери Алевтины. Имя отвратительное! Как его ласково сократить? Тина? Аля? Фу! К свекрови все почему-то обращались – Валя. А я на рынке покупаю творог у коровницы Валентины.

Энтин улыбнулся.

– Не очень приятно, когда у девочки из богатой семьи и простой молочницы одинаковые имена.

– Вот вы первый, кто меня понял, – обрадовалась Ирина, – ко мне обращаются Ирэн. А дочь? Валька? Алька? Тинка?

Голкина опять вынула блистер и проглотила очередную таблетку.

– Супруг назвал девочку в честь своей матери, Алевтины Гурьевны. С мужем не поспоришь, для него мать – божество без малейшего изъяна и пятнышка. На самом же деле свекровь была вздорная, жадная старуха, которая всегда хотела, чтобы все шло так, как она решила. С ней приходилось советоваться по каждому поводу. Вот вам пример: собралась я в своем доме ремонт делать. Нашла краску для стен – интеллигентный оттенок средиземноморского песка на пляже. Мастера работают, появляется бабка, разгорается скандал. Из ведьмы сыплются вопросы: почему выбрали омерзительный цвет, не посоветовались с ней? Кто разрешил купить краску плохого производителя? Она токсична, немедленно смывайте все, сейчас доставят то, что надо.

Ирина схватила чашку с кофе, которую я успела перед ней поставить, забыв, что не пьет и не ест нигде, кроме как у себя дома, сделала глоток и повысила голос:

– Но это мой особняк! Мне выбирать, какие в нем должны быть стены. Кто хозяйка? Я! Но у свекрови было другое мнение! Она мать, главная женщина в жизни сына. А законная супруга не пойми кто, и лучше бы ее вообще не было. Бежать к Боре, рассказывать про то, как ведьма надо мной издевается, невозможно. Муж обожал злыдню. Стены у нас стали зелеными. Везде. Даже в моей спальне. Случались и события, которые Бориса раздражали, но он никогда в этом не признавался. Когда Алиса появилась на свет, свекровь находилась в Италии, она туда часто ездила. В Москву исчадие ада вернулось, когда внучке исполнилось три месяца. Мегера явилась на младенца взглянуть без подарка. Мне ее подношения не нужны, сама все купить могу, но хоть погремушку фурия могла бы принести?! Алиса карге не понравилась, она заявила: «Не в нашу породу, Боречка, сделай тест ДНК». А когда Баба-яга узнала, что младенец носит имя Алевтина, начался цирк. Ведьма возмутилась: «Это только мое имя! С какой стати его дали девчонке, непонятно от кого рожденной! Нет на то моего согласия! Сын, немедленно назови ее Катькой и проведи генетическую экспертизу».

Ирина сложила руки на груди.

– Муж покорно отправился в лабораторию. И что? Полное подтверждение его отцовства, но злыдню это не переубедило. Она отказывалась видеться с девочкой, а я стала обращаться к малышке – Алиса. Боря на меня налетел:

– Мою дочь Алевтиной зовут!

Я ответила:

– Не хочу расстраивать твою маму. Ей не понравилось, что ты дочку в ее честь назвал, зачем зря бабку нервировать.

Возразить мне супруг не мог. Что ему сказать?

Алиса потом превратилась в Лису. Лисёнка, Лисёныша. Господи, мы всегда были рядом, вместе за руку ходили. И вдруг! Она пропала! Как мне жить теперь?

Энтин встал и пересел на стул около Голкиной.

– Вам сейчас очень тяжело. Знаю, вы умная, воспитанная женщина. Да только беда выбила вас из колеи. Мы хотим вам помочь, нам придется задавать вопросы, некоторые из них могут показаться вам бесцеремонными. Заранее просим прощения, нами движет не праздное любопытство, а желание вернуть Алису домой.

Посетительница на время застыла, потом разрыдалась.

– Я так старалась ради счастья ребенка, все для этого делала, оберегала дочь, как могла!

Константин Львович обнял Ирину, прижал к себе и пробормотал:

– Ну, ну! Слезами горю не поможешь.

Голкина вытерла лицо о пиджак Энтина.

– У меня единственная дочка, других нет, ради нее я готова на любые испытания. И они уже начались. Как только я узнала, что Алисонька исчезла, сразу понеслась в полицию. Объяснила там, что малышка пропала.

Ирина воздела руки к потолку.

– О, моя наивность! Меня выслушали со скучающими лицами, узнали, сколько лет дочке и заявили: «Девушка уже взрослая, надо подождать три дня, скорей всего она протрезвеет и вернется». Никакие мои слова о том, что девочка вообще не употребляет алкоголь, не подействовали.

– Заявление об исчезновении человека обязаны принять сразу, – возмутился Энтин, – и возраст тут роли не играет. Слова о трехсуточном ожидании незаконны.

– Они просто не хотели искать доченьку, – со слезами воскликнула Голкина, – во время моей беседы с дежурным в полиции сидела милая, хорошо одетая дама. Она ко мне подошла и шепнула:

– Давайте выйдем.

На улице женщина сказала, что она адвокат, ее клиентке в полиции тоже отказали, когда сын пропал. Тело его потом нашли на стройке, он захотел в туалет и зашел в укромное место. На голову несчастного упал тяжелый предмет, случилась черепно-мозговая травма. Студент два дня лежал в недостроенном здании в беспомощном состоянии и умер. Начни полицейские сразу поиски паренька, могли бы спасти. Адвокат посоветовала мне не терять времени зря, не добиваться активности от полицейских, они не торопятся кого-либо искать. Нужно бежать в детективное агентство, она дала мне вашу визитку и сказала: «Они лучшие на ниве поиска». И вот я здесь. Спрашивайте что хотите, я отвечу на любые ваши вопросы, только помогите.

Глава третья

Когда после долгой беседы Константин Львович пошел провожать Ирину до ее машины, Николай заговорил:

– Муж нашей клиентки, Борис Онуфриевич Голкин, хорошо известный персонаж. Его отец был одним из самых успешных адвокатов. Мать – заведующей нотариальной конторой. У них была кооперативная квартира в центре Москвы, огромная дача на Николиной горе, две машины. Мало кто из советских людей мог похвастаться подобным набором. Борис – единственный сын в семье Голкиных. После того, как на руинах СССР запылал костер перестройки, большинство бывших советских людей превратилось в нищих. А вот родители Бори остались на плаву. Алевтина сделала нотариальную контору, которой тогда руководила, своей собственностью. А у Онуфрия не было отбоя от специфических клиентов, которых именовали братками.

Борис закончил Плехановский институт, работал… в библиотеке.

– Где? – прервала я рассказ Коли.

– В районном книгохранилище, – уточнил Махонин, – причем не около дома, не в центре, а в Чертаново, которое в те времена считалось окраиной столицы.

– «Плешка» – престижный вуз, – заметил Энтин, – он давал прекрасное образование, славился великолепными педагогами. Выпускники ныне российского экономического университета имени Плеханова устраиваются в престижные места. А Борис осел там, где, как правило, работают дамы среднего возраста. Может, он не доучился, ушел со второго курса?

– Нет! Голкин получил диплом с отличием, – возразил Коля, – и сразу отправился в захолустье. О том периоде жизни Бори ничего не известно. Интернета тогда не было, соцсетей, которые стали неисчерпаемым источником информации, тоже. Мне почему-то кажется, что сын богатых родителей ни разу на выдаче книг не сидел, работа была нужна ему для прикрытия. Чем парень занимался? Может фарцевал, торговал дефицитными товарами в туалетах Москвы? Продавал интуристам за валюту советскую военную форму? Ответа нет. Но вскоре после того, как Горбачев пришел к власти, после апрельского пленума, на котором объявили о реформировании экономики страны, в СМИ появляются упоминания о бизнесмене Борисе Онуфриевиче, он открыл вещевой рынок у метро. Вскоре в газете «Ягода», теперь не существующей, а тогда очень популярной, стали публиковаться статьи о Голкине, его называли: царь Борис, кровавый Боря, писали, что он является руководителем организованной преступной группировки, на счету которой убийства, грабежи и рэкет. Голкин никак не реагировал на хлесткие заголовки вроде «Крыса в океане долларов». Был ли он на самом деле таким? Пока я ответить не могу, у меня есть лишь самые поверхностные сведения, те, что плавают в сети на виду. На момент, когда сына назвали «паханом-императором», Онуфрий уже умер, Алевтина стала вдовой. К слову сказать, она прожила намного дольше супруга, скончалась в глубокой старости.

В злоязыкой прессе тех лет нет рассказов о загулах Бориса, о его любовницах, он вел закрытый образ жизни, по кабакам не шлялся, в перестрелках не участвовал. Он, будучи далеко не молодым, женился на Ирине, у пары через семь месяцев появилась первая дочь Эльвира.

– Голкина даже не упомянула, что у нее есть еще один ребенок, – удивилась я, – называла Алису единственной дочерью.

– И это правда, – неожиданно согласился Николаша, – Эльвира умерла в возрасте восемнадцати лет.

– Ой, бедняжка, – вздохнул Энтин. – Какова причина ее смерти?

Махонин поморщился.

– Пока я не знаю.

Константин Львович пробормотал:

– Женщины, которые лишились ребенка, делятся на две категории. Одни постоянно говорят об умершем. Им становится легче, когда они слышат слова сочувствия. Другие, наоборот, замыкаются в себе, молчат, им становится хуже, когда кто-то упоминает имя покойного. Наверное, Ирина из второй категории матерей. Эльвира давно умерла?

– Да, – кивнул Николаша, – Алиса тогда была совсем маленькой.

– Следовательно, Эля никак не причастна к исчезновению Алисы, – подхватил Костин, – лучше не касаться темы умершей дочери в разговорах с Голкиной. Не надо ее травмировать.

Коля протянул мне пустую чашку.

– Будь человеком, свари мне кофейку, плесни в него сгущеночки.

– Йес, шеф, – улыбнулась я.

Николаша продолжил:

– Госпожа Голкина намного младше мужа, у нее нет блестящего образования. После окончания восьмилетки выпускница Спиридонова, это девичья фамилия нашей клиентки, пошла учиться в ПТУ на швею. Там красивую девочку заметил один из модельеров и забрал ее к себе. Ирина стала, как тогда говорили, манекенщицей. Из нее не получилось самой яркой звезды, но она уверенно держалась на среднем уровне. Потом вышла замуж за Бориса, осела дома и родила дочь. Ничего ужасного в ее биографии нет. У нее самые обычные родители: мать портниха в ателье, отец шофер, они рано умерли. Жила Ирина до брака в Медведкове в скромной двухкомнатной квартирке вместе с бабушкой, та всю жизнь проработала в аптеке. Перелей в чашку побольше кофеек, в эту сгущенка не поместится.

Последняя фраза адресовалась мне.

– Чашка большая, – удивился Энтин, – вполне пара ложек молока войдет.

Я взяла здоровенную кружку и выполнила просьбу Махонина, потом открыла холодильник, достала банку сгущенки и поставила ее около ноутбука. Махонин потер руки, взял банку и начал выливать ее содержимое в кофе.

– Коля, – ахнул Константин Львович, – друг мой, не покажется ли тебе напиток слишком сладким?

– Слова «слишком сладко» Николаше не известны, – засмеялся Костин, – он даже селедку со сгущенкой ест.

– Вы шутите? – изумился психолог.

– Нет, – возразил Володя, – я тоже сначала смеялся, а потом жена вдохновилась рассказом Махонина и приготовила сие блюдо. Реально вкусно. Берёте селедку хорошего качества и удаляете кости. Выливаете в какую-нибудь миску банку сгущенки, добавляете туда ядреной горчицы, смешиваете, топите в этом соусе сельдь и ставите ее на пару часов в холодильник. Все.

– Горчичка по вкусу, – добавил Николаша, – кое-кто туда еще из лимона сок выдавливает, лук кольцами бросает. Вот не делайте этого! Отвратительно!

– Спасибо за совет, – улыбнулся Константин Львович, – но я пока не готов к таким экспериментам. Николенька, ваша страсть к сгущенке меня пугает.

– Почему? – изумился Махонин.

– От такого количества сладкого поджелудочная железа зарыдает, – объяснил Энтин.

– Моя, наоборот, радуется, – заявил Николай, сделал глоток кофе и взял из вазочки пару конфет, – вообще не сладко получилось. Что я узнал про Алису? Отличница, школу окончила с золотой медалью. Получила диплом частного, не самого престижного вуза, обучение там длится два с половиной года. Она стала реставратором картин. Институт территориально расположен неподалеку от дома, где живет девушка, пешком пять минут идти. До того, как стать преподавателем в колледже, Алиса работала в разных местах. Сначала в театре Кирилла Знаменского, затем в коллективе «Спектакли всем». Первые два места покинула очень быстро, через два-три месяца. Потом трудилась в одном из лучших музеев Москвы в отделе реставрации картин. Проработала там несколько лет и сбежала в колледж. Что, на мой взгляд, интересно? Не лучшее в Москве высшее учебное заведение и два первых места, где девушка служила, находятся в шаговой доступности от ее дома. Непонятно, почему Алиса бросила музей, он кстати, тоже находится в двух шагах от ее квартиры. А вот заштатный колледж, куда она перебралась из музея, расположен на краю Москвы.

Энтин грустно улыбнулся.

– Материнская любовь беспощадна. «Девочка должна высыпаться, ей нельзя спускаться в метро, там зараза и толпы насильников бродят», – думаю, подобные мысли жили в голове Ирины, поэтому она подыскала для дочери учебное заведение поближе к дому.

– А ничего, что в «институте Леонардо да Винчи» хорошее образование невозможно получить? – возмутился Николаша. – Между прочим, в третьесортном колледже Алиса преподает не историю изобразительного искусства, а введение в реставрацию. Мамаша не знает, чем Алиса занимается. Или дочь ее-таки сумела обмануть.

Константин Львович вздохнул.

– Николенька, вы рассуждаете, как умный человек, но у вас пока нет детей, когда они родятся, одновременно с ними появится и страх за них. К счастью, большинство родителей справляется со своим желанием закутать наследника в вату. Но кое-кто живет во власти ужаса. Остается лишь пожалеть и Алису, и Ирину. Им обеим было непросто.

– У Ирины есть сестра Антонина, – уже спокойным голосом сообщил Махонин.

– Может, девушка у нее? – обрадовалась я. – Хотя… Голкина ни словом не обмолвилась о ближайшей родственнице. Вероятно, у них плохие отношения.

– Недопонимание с матерью не означает, что у племянницы и с тетей война, – возразил Энтин, – вдруг Алиса и Антонина добрые подруги? Необходимо побеседовать с ее тетей.

– Давайте-ка вспомним, что рассказала Ирина, – предложила я. – Как она поняла, что дочь пропала?

Глава четвертая

Володя включил запись, в комнате раздался голос нашей клиентки:

– День не предвещал ничего дурного. Я разбудила Лису, отправила ее умываться, проверила, что она собирается надеть. Заменила шелковую блузку на прекрасный свитер, а летнюю юбчонку на теплые брючки. Вот что с детьми делать? Где у них разум? На дворе февраль, ветер, метель. А моя дочь в чем собралась на улицу? Кофточка из тонкого материала, цвет у нее отвратительный! Мышиный! Такой любой женщине придаст больной вид. Юбка еще хуже! Кожаная, фасон колокольчик! Ладно бы Алиса поддела плотные шерстяные колготки. Так нет же! Вырядилась в пустяковые, просто паутинка. И собралась идти в осенних ботинках, и в пальтишке, которое уже в ноябре надо в шкаф убрать.

Раздался голос Махонина:

– Опишите, пожалуйста, в деталях, в чем Алиса ушла: цвет и размер всей одежды.

– Да зачем это вам? – удивилась Голкина.

– Сейчас гололед, Алиса могла упасть, сломать ногу, допустим, «Скорая» отвезла вашу дочь в клинику. Ей сделала операцию. Могу посмотреть в клиниках, в каких вещах к ним доставили прохожих с травмами, – объяснил повелитель компьютеров.

– Хорошая идея, – подхватил Володя.

– Да, да, – примкнул к ним Энтин, – перелом – это больно. Алиса могла потерять сознание, ее оформили как неизвестную.

– Глупости, – прервала их беседу Ирина, – Алиса пешком не ходит, в метро никогда не спускается.

– Номер машины дочки подскажите, – тут же среагировал Коля.

– Она не умеет водить, – заявила мать пропавшей.

– Тогда сообщите данные такси, которое ее везло на службу, – не потерял задора охотничьей собаки Николаша.

– Такси! – ахнула Голкина. – Разве я похожа на сумасшедшую? Всегда сама возила Лисоньку, и продолжала бы это делать, но моя новая машина капризничает: то заводится, то нет. Лисонька из-за этого чуть на работу пару раз не опоздала! Ох, она так переживала! Я наняла Веру Кочеткову. Она чемпионка по экстремальному вождению, ей сорок лет, замужем, трое детей. Прекрасный человек! Честный, открытый, воспитанный, покойные родители были достойными людьми. В элитное такси водителем Вера пошла давно, работает исключительно с постоянными клиентами. Ничем не больна.

– Дайте, пожалуйста, телефон Кочетковой, – попросил Володя.

– Вышлю вам его на ватсап, – не стала отказываться клиентка. – Верочка доставила Лису в колледж, отзвонилась мне и отчиталась. В семь вечера она заехала за девочкой, но двери были заперты, никого не было. Я чуть не умерла. Что случилось? Сразу позвонила директрисе. Оказывается, еще утром в колледж заявились саперы. Кто-то сообщил, что в здании заложена бомба. Учащихся и педагогов отправили по домам. Осталась только завуч, она ждала, когда завершится проверка. Взрывчатки не обнаружили, специалисты уехали. Кто-то мерзко пошутил! Директор уверяла меня, что все разошлись по домам. За Алисонькой она не следила, занималась студентами. Бессовестная, подлая баба! Да ей в первую очередь надо было обратить внимание на моего ребенка. Я перепугалась!

Раздалось всхлипывание, бульканье воды и звяканье, потом прорезался голос Энтина:

– Наверное, розовый свитер, в котором Алиса уехала, эксклюзивная вещь!

– Конечно, – оживилась Голкина, – доченька не носит ширпотреб, я заказываю ей обновки в лучших фирмах по своему дизайну. Пуловер из эксклюзивной шерсти, гладкой вязки. Оригинальная деталь: у него воротничок, как на мужских рубашках. Обычно в свитерах вырезы под горло или у-образные. Но я в молодости работала с талантливым модельером, поэтому в курсе, что красота кроется в деталях. Вот и придумала изюминку. Свитер украшает надпись из разноцветных стразов «Лисонька – кисонька», под ней вышивка: маленькая девочка обнимает рыжую лисичку. Как это вам?

– Прелестно, – произнес Энтин.

– Восхитительно, – добавил Костин.

– Прямо завидно, – сказала я.

– М-м-м, – пробормотал честный Махонин, – м-м-м.

– Дочка тоже в восторг пришла, – кивнула Ирина, – брючки на ней были обычные, темные, из ткани с ворсом.

Я моментально ощутила, как нижнюю часть моего тела стали «покусывать» шерстяные рейтузы, которые мама заставляла меня надевать в сентябре и разрешала снимать в конце июня. Бедная Алиса! Если она сбежала из дома, то я ее очень хорошо понимаю. В ту же секунду мне стало жалко Голкину. Николаша в первую очередь обыщет морги, очень надеюсь, что Алисы там нет, что она жива, здорова и находится сейчас рядом с любимым человеком.

– Еще у нее был бежевый платок с цветочным узором фирмы «Hermes». У малышки было все только самое лучшее, – добавила мамаша.

Володя выключил диктофон.

– Все! Предлагаю действовать так. Лампа договорится о встрече с Верой Кочетковой. Константин Львович пообщается по zoom с директором колледжа, где преподавала Алиса Голкина, Николаша пороется в сети, авось что-то выловит. А я вынужден поговорить с кандидатами на место в нашей команде. Сегодня их восемь человек.

– Навозну кучу разрывая, петух нашел жемчужное зерно, – процитировал Махонин басню Крылова. – Надеюсь, тебе повезет, попадется подходящая кандидатура.

– С каждым интервью надежда тает, – признался Володя, – прочитаешь анкету – радуешься. А как поговоришь, то…

Костин замолчал.

– Начинается обратная перистальтика, – подсказал деликатное выражение Энтин.

– Меня тоже от некоторых людей блевать тянет, – заявил прямолинейный, как младенец, Махонин, – это нормально, не волнуйся, Володя, у всех так. А вот если понос начинается, тогда ясно, что в кабинете сидит совсем гнилой фрукт. Лампуша, говори!

Из ноутбука полетели гудки, потом тихий голос произнес:

– Слушаю.

– Вера Григорьевна? – спросила я.

– Слушаю, – повторила женщина.

– Ваш телефон мне дала Ирина Николаевна… – начала я.

– Простите, я не беру новых клиентов, – перебила меня Кочеткова, – график забит.

– Нет, нет, нет, – зачастила я, – это по поводу Алисы. Госпожа Голкина обратилась в наше детективное агентство.

– А-а-а, – протянула собеседница, – она меня уже допрашивала, чуть ли не расстрелом грозила за то, что ее дочка пропала, только я ничего не знаю. Алиса со мной не откровенничала.

– Нам поможет любая, даже самая незначительная, на ваш взгляд, информация, – не сдавалась я.

– Ну, ладно, – нехотя согласилась Кочеткова, – могу встретиться с вами в шестнадцать часов в кофейне, торговый центр «Чаща радости».

– Спасибо, – обрадовалась я.

Не знаю этот магазин, но там, наверное, можно найти нечто подходящее для Макса. Времени на поиски подарка мужу мне хватит.

Я встала и тут же вспомнила, что щеголяю в пижамных штанах. Возвращаться домой не хотелось. Я дошла до нашей раздевалки, накинула пуховичок и полюбовалась на себя в зеркало. Длинная куртка почти касалась коленей. В машине на всякий случай я держу высокие угги. Если всуну в них лапки, то никто и не поймет, что за брюки на мне.

В самом пркрасном настроении я спустилась в гараж, вбила в навигатор название магазина и увидела время, которое понадобится на дорогу – две минуты. Сначала мне пришло в голову, что тот, кто строит маршрут, просто устал и написал ерунду. Но потом я вгляделась в адрес и поняла, что нужный дом находится рядом, лучше добежать туда пешком.

Я вышла на улицу, получила охапку мокрого снега в лицо, накинула на голову капюшон и побежала по тротуару. Плохая погода всегда развивает у меня невиданную резвость. Влетев в торговый центр, я начала отряхиваться. Много раз заходила сюда, но никогда не обращала внимания на название торговой точки. «Чаща радости»! Надо же такое придумать! Ну, куда пойти?

– Если вам нужен подарок, который должен непременно понравиться каждому человеку, то могу помочь, – произнес за спиной густой бас.

Я обернулась и увидела, что сзади неслышным шагом подкрался парень в футболке с надписью «Любим всех».

– Сюрпризик ищете? – осведомился он. – Себе? Родителям? Детям?

– Мужу, – ответила я.

– Эх, опять невезняк, – рассмеялся юноша. – Ну почему красивая женщина всегда окольцована?

Я хорошо понимала, что парень поизносит текст, который ему дал местный пиарщик. Но все равно приятно, когда тебя именуют красавицей. Пусть комплимент связан с желанием увеличить продажи, мне он все равно по душе.

Глава пятая

– В нашем фирменном бутике, – продолжал тем временем юноша, – вы найдете прекрасный товар для здоровья, отдыха и расслабления. Просто загляните! За просмотр денег не берут. Ваш супруг работает?

– Конечно, – ответила я.

– Наверное, он устает, – посочувствовал Максу парень, – я просто неживой домой вваливаюсь. Кабы не волшебные сапоги, мог бы на жену наорать, на детей. Очень их люблю, но когда целый день вокруг народ жужжит, а потом в квартире жена и ребята щебечут, хочется завопить: «Замолчите!». В машине сапожки натяну, посижу и в прекрасном настроении к родным еду.

– Волшебные сапоги? – удивилась я. – Скороходы?

– Пойдемте в наш бутик, – предложил парень, – поверьте, ваш супруг обалдеет от восторга, когда получит то, что создано лучшими специалистами.

Я поняла, что сейчас окажусь в обувном магазине, где мне попытаются всучить самые обычные мужские ботинки за непомерные деньги. Давно поняла: ценник с невообразимой цифрой вовсе не означает, что я получу товар превосходного качества. В стоимость люксовой вещи заложены расходы на рекламу, упаковку, зарплату продавцов, а если вы заглянули в фирменный бутик, то еще и на содержание сети магазинов. Ботинки за сто тысяч с эмблемой всем известной фирмы и штиблеты за скромные деньги часто делаются на одной фабрике в какой-нибудь стране с дешевой рабочей силой. Просто на первой паре на виду знак, благодаря которому покупатели понимают, сколько за нее надо заплатить, а на второй его нет. Вот и вся разница. Есть люди, которым важно казаться очень богатыми, одеваться так, чтобы окружающие видели, где они приобрели вещи. А я девушка жадная, у меня к шмоткам есть свои требования. Одежда и туфли должны подходить мне по размеру, хорошо сидеть, не жать, не натирать, не сваливаться, радовать и фасоном, и цветом, подчеркивать мои малые достоинства и прятать многочисленные недостатки. Кто произвел товар, госпоже Романовой безразлично, важно из какого материала он сделан. Юбку из настоящей кожи, шубу из невинноубиенной норки я купить могу, но не хочу. Для того чтобы модно одеваться, нет необходимости кого-то убивать, нынче много всякого разного производят из искусственных материалов.

– Идемте, идемте, – торопил меня рекламщик, который не собирался отпускать свою жертву.

И тут на мое счастье показалась толпа подростков, похоже, они сбежали с уроков. Я живо вклинилась в галдящую массу, затем юркнула в какой-то магазин и обрадовалась. Здорово удалось избавиться от назойливого мужика, который во что бы то ни стало хотел затащить меня в обувную лавку. Сейчас я оказалась в торговой точке, которая называется «С днем рождения!». Здесь я точно найду нужное. Ко мне тут же бросилась девушка.

– Добрый день! Кому ищете подарок?

– Э… э… – пробормотала я, во все глаза глядя на девицу.

Честно говоря, мне хотелось шепнуть ей: «Вы забыли дома юбку». Но потом я пригляделась и поняла: все в порядке, у блондинки рабочее платье обрывается на пару сантиметров ниже места, на котором она сидит, далее шли белые сапоги-ботфорты, на одном сверкала надпись: «Правая нога». Угадайте, что было написано на другом? «Это левая нога»? Я бы тоже так решила. Ан нет, там красовалось сообщение: «В этой коленке мой мозг».

– Чем могу помочь, – зачирикала консультант, окидывая меня цепким взглядом.

– У мужа день рождения… – начала я.

– Суперски! – восхитилась девица. – Я Елена. Нам налево. Первое, что могу предложить: незадуваемые свечи для торта. Дешево. Сердито. Смешно.

– Спасибо, мне лучше что-нибудь другое, – вежливо возразила я.

– Возьмите свечечки, – не сдалась Елена, – все оборжутся. К нам постоянно приходит жена одного академика, берет такие пачками. У них дома собирается компания очень умных людей, и всем этот прикол нравится. Дешево. Сердито. Смешно.

– Давайте посмотрим другой товар, – предложила я.

– Новинка! – объявила Елена, подводя меня к прилавку. – Такого ни у кого нет! Дартс для туалета. Вешается внутри на дверь. Муж сидит, дротики бросает. Только сейчас на пятнадцать минут цена упала вдвое. Берите скорей, вам жутко повезло. Дешево. Сердито. Смешно.

– Мой супруг не увлекается этой игрой, – отвергла я и это предложение.

Продавщица не расстроилась.

– Скачем дальше. Боксерская груша на подставке. С юморком!

Я посмотрела на спортинвентарь красного цвета, на нем белела надпись «Любимая теща».

– Дешево. Сердито. Смешно, – повторила мантру Елена, – этот товар в тройке самых продаваемых. От его использования у мужчин успокаиваются нервы, появляется аппетит.

– У моего мужа тещи нет, – парировала я.

– Повезло вам, – с еле слышимой завистью произнесла продавщица, – а моя маманя четвертого зятя на днях сожрала! Может, фартук ему? С прикольной ржачной смехотой? Носки? Ох! Забыла про новинку! Говорящие трусы.

Я подумала, что ослышалась, и переспросила:

– Говорящие трусы?

– Да, да, – весело подтвердила Лена. – Валера, иди сюда. Ау! Ты где? Эй, жвачка, клиент ждет!

К нам присоединился парень в очках.

– Расскажи ей про штаны, – велела моя сопровождающая, – подарок мужу ищет на д. р.!

– Про что? – меланхолично осведомился юноша.

– Про штаны, – повысила голос Лена.

– Чьи? – не меняя выражения лица, поинтересовался Валера.

– Твои! – топнула ногой девушка. – Выйди из анабиоза беременной черепахи, вспомни, что ты находишься на работе.

Валерий моргнул.

– Не знаю, зачем вам эта информация, но не вижу смысла ее скрывать. Брюки я купил в аутлете, там цена ниже, а качество товара отменное.

Лена дернула коллегу за рукав пиджака.

– Прекрати. Твой хлам никого не интересует. Она хочет купить говорящие трусы.

Парень протяжно вздохнул.

– Ладно. Пошли со мной.

– Идите с ним, идите, – обрадовалась девушка.

Ей определенно хотелось избавиться от посетительницы, которая не обладает чувством юмора.

Мы с юношей молча пошли в глубь зала и добрались до стойки с плакатом «Говорящие трусы – крепкая семья». Продавец обошел меня сзади, некоторое время находился вне зоны видимости, потом встал за высокий прилавок, положил на него альбом, открыл его, повернул так, чтобы я увидела фото, и тоскливо произнес:

– Тут фасоны трусов. Их несколько. Семейные длинные или короткие, плавки, стринги. Какие носит ваш муж?

Я показала на снимок.

– Макс любит такие.

Парень издал протяжный вздох.

– Теперь расцветка, тут более трехсот вариантов. Надписи, рисунки. Или белые, синие, черные, красные, однотонных тоже много.

– Чем проще, тем лучше, – сказала я. – А белье на самом деле разговаривает?

У меня перед лицом появился микрофон.

– Скажите ласковым голосом: «Милый, зачем ты сейчас раздеваешься? Я, твоя жена, жду тебя дома», – попросил продавец.

Я произнесла эту фразу.

– Минуточку, – велел продавец, потыкал пальцем в клавиатуру, потом взял нечто, похожее на пластинку жвачки, налепил ее на трусы, которые вытащил из ящика, подошел к манекену, надел на него нижнее белье, затем предложил:

– Снимите с господина без имени плавки, сам он этого сделать не может.

Я стала выполнять задание и услышала свой голос: «Милый, зачем ты раздеваешься?». Затем раздалось хихиканье.

– Не свойственный вам смешок я добавил, чтобы продемонстрировать, что к словам можно присоединять разные звуки по выбору клиента, – пояснил торговец. – Многим нравится пук! Он совсем сломает кайф. Понимаете, да? Супруг задумал изменить своей законной жене, дело у него с другой дошло до самого интересного момента. А когда он трусы стаскивает, раздается голос жены. Не всякий в такой ситуации сохранит спокойствие, рассмеется и полезет к любовнице в постель. Ну и девушка в койке тоже не стальная. Ее шокируют слова жены, и пук тоже не способствует романтике. Но вам это не надо. У вас крепкий брак, ваш муж не из тех, кто налево ходит. Да и некогда ему, серьезный бизнес у человека.

Я сделала шаг назад.

– Вы знаете Макса?

Глава шестая

Валера оперся локтями о стойку.

– С Максимом я не знаком, просто посмотрел на вас. Что могу сказать? У вас две собаки, одна с черной, другая с бежевой шерстью. Вы их очень любите.

– Кто вам рассказал о Мусе и Фире? – оторопела я.

Парень вышел из-за стойки, приблизился ко мне, наклонился, взял с рукава моей куртки несколько волосков и объяснил:

– Уходя из дома, вы погладили Фиру и Мусю. Наверное, сказали им: «Не грустите, мама скоро вернется», возможно, угостили их чем-то вкусным. Так поступает только любящая хозяйка. Шерстинки определенно собачьи, у кошек они другие. Цвет разный, черный и бежевый.

– Верно, – пробормотала я, – но на них не написаны имена. Как вы их узнали?

Валерий моргнул.

– Вы сами только что спросили, кто мне сообщил о Мусе и Фире.

– Точно! – подпрыгнула я.

– Люди говорят, не обращая внимания на свои слова, – добавил парень, – сболтнули и мигом забыли. Это позволяет всяким обманщикам изображать прорицателей и гадалок.

– Что вам подсказало, какие у нас с мужем отношения? – не отставала я.

Валерий вернулся за стойку.

– У вас свое лицо, нет выщипанных бровей, как у всех, увеличенных губ, поднятых скул, макияж естественный. Короткая стрижка. Голову помыли и высушили сами, не в салоне. Волосы после стилиста выглядят иначе. Отсутствует яркое покрытие на ногтях, и они короткие. И одежда для того, чтобы просто ее носить, а не голой разгуливать.

– А для чего еще нужны шмотки? – засмеялась я.

Собеседник завертел головой.

– Гляньте налево, там стоит дама в зеленой куртке.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела блондинку с роскошными художественно завитыми кудрями. На ней красовались коротенькая кожаная курточка, мини-юбка и сапоги-ботфорты на нереально высокой платформе.

– Размер у посетительницы примерно пятидесятый, – грустно произнес Валерий, – лет ей за сорок. Одинока. Хочет выглядеть на двадцать, поэтому приобрела вещи, которые советуют в интернете. Но шмотье, которое предпочитают старшеклассницы и студентки, ее не молодит. Юность в первую очередь в горящих глазах, а у незнакомки взгляд рыбы. Она не раз побывала в руках пластического хирурга, и это хорошо видно. Мы находимся в торговом центре, люди сюда за покупками приходят, бродят часами, выбирая товар. Очень неудобно на каблуках топать. Но бедняжке хочется найти себе пару, поэтому она всегда находится в боевой готовности. Вы же в куртке и в пижамных штанах и уггах. Что я могу сказать о вас? Удачный брак, Макс вас любит не за внешнюю красоту, а потому что вы это вы. Кольца на пальце нет, но штамп в паспорте точно есть.

Я в очередной раз пришла в изумление.

– Каким образом вы пришли к такому выводу? И откуда знаете, что моего мужа зовут Максимом?

На лице продавца появилось подобие улыбки.

– Вы же хотите купить подарок для супруга, сами об этом сказали. И сообщили его имя несколько раз. Сначала сказали про трусы: «Макс любит такие». Потом удивились: «Вы знаете Макса?»

Никогда я еще не ощущала себя такой идиоткой, как сейчас.

– Загляните лучше в другие торговые точки, – посоветовал парень, – в магазине, где мы находимся, вам ничего хорошего не предложат.

– Спасибо, – поблагодарила я, – у меня есть еще пара вопросов. Вам нравится работать продавцом?

– Нет, – спокойно ответил Валерий, – но без зарплаты я не проживу.

– Кто вы по образованию? – продолжила я и неожиданно услышала:

– Врач общей практики. У меня диплом медвуза. Работал в разных медцентрах. Отовсюду меня выгнали, начальству не нравилось, что пациенты считали меня экстрасенсом-гадалкой. Например, придет бабушка, у нее проблема с желчным пузырем. Я спрашиваю: «Из-за кого вы каждый день расстраиваетесь? Невестка, внуки?». Обычно врачи другим интересуются. Старушка не впервые в клинике, она подготовилась к беседе. Мой вопрос для нее оказался неожиданным, поэтому от удивления она отвечает честно: «Вторая жена Юры такая скотина и уродина в придачу. Только и делает, что отдыхать ездит. Вот была у него первая супруга, красавица, из хорошей семьи, дочку родила, меня любила. Так нет же, влезла эта дрянь меж сыном и его женой, соблазнила дурака!» Выложит все и ахает: «Доктор, как вы про мою вторую невестку узнали?» А я понятия о ней не имел. Просто желчный пузырь очень часто является проблемой завистливых, злых людей. Болезни всегда говорят о характере. Ну и стал народ меня колдуном считать. Но я не экстрасенс, не ведьмак. Просто прослушал курс лекций по психологии и знаю, что раздражение, гнев, агрессия вызывают повышение артериального давления. Психологи выяснили, что есть вредные для здоровья эмоции. Например, жалость к себе провоцирует сбой в работе печени. Чувство вины может вызвать рак. Выписывая таблетки, надо объяснить больному, что лекарства необходимо принимать, но еще нужно исправить себя. Научись радоваться чужим успехам, не завидуй, не считай себя самым несчастным. Я именно так и делал. А потом главврачи предлагали заявление по собственному желанию написать. Но нельзя лечить тело и оставлять в нем червивую душу. Характер непосредственно влияет на здоровье.

– Хотите получить интересную работу, но не на ниве медицины? – осведомилась я. – Не в поликлинике, а в детективном агентстве.

– Никогда не имел дел ни с полицией, ни с сыщиками, – признался Валерий, – но можно попробовать. Наверное, там лучше, чем в магазине.

– Записывайте телефон, – скомандовала я, – Владимир Костин. Скажите ему, что вас отправила…

– Евлампия Романова, – вдруг перебил меня парень.

– Как вы узнали мою фамилию и имя? – изумилась я.

– Куртку давно из химчистки забрали? – невпопад ответил Валерий.

Неожиданно его странные вопросы перестали меня удивлять.

– Вчера вечером.

Валерий обошел меня и встал за спиной. Я оглянулась, а он поднял край моей верхней одежды.

– Тут квитанция. На ней четко написано: «Евлампия Романова». У меня острое зрение, вы забыли снять бумажку. А утром проспали, торопились, не посмотрели на пуховик внимательно. Я пошел за альбомами с фото говорящих трусов и увидел квиток. Все мои экстрасенсорные способности – это элементарное внимание. Не более того. У вас редкое имя, я впервые его слышу.

– Да, – согласилась я, – многие удивляются. Знакомые обращаются ко мне Лампа. Позвоните Костину минут через пятнадцать, раньше не стоит.

– Конечно, – согласился парень, – вам же надо рассказать другу обо мне.

Я уже собиралась пойти на встречу с Верой Кочетковой, но не могла удержаться от очередного вопроса:

– Почему вы предположили, что мы с Костиным друзья?

– Вы отчество его не назвали, только имя, – объяснил Валерий, – дали его мобильный, а не телефон секретаря.

– Смородин, – завопил визгливый дискант, – подойди к Михайловой.

– Простите, труба зовет, – сказал собеседник, – а у вас встреча, вы все время на часы поглядываете. Если ищете полезный подарок, то в этом торговом центре можно зайти только в «Сапоги-скороходы», там есть интересный товар. Более нигде ничего хорошего не найдете.

Глава седьмая

– Ничего не могу рассказать об Алисе, – сказала Вера и строго осведомилась у официанта: – Капучино на соевом молоке?

– Как заказывали, – лениво ответил тот.

– Что я заказывала, прекрасно помню, – нахмурилась Вера, – вот как сделали, не знаю. У меня аллергия на все коровье. Если не хотите вызывать «Скорую», лучше уточните!

Официант молча забрал чашку и исчез.

– Всегда одна и та же история, – рассмеялась Кочеткова, – просишь продукт из сои, а получаешь совсем не то!

– Трудно вам приходится, – подхватила я тему, – ни мороженого поесть, ни сырников, ни йогурта.

Вера прижала палец к губам.

– Тссс, я не страдаю от аллергии, потому что ее у меня нет. Мороженое, творог, сырники, сметану схарчу с удовольствием. А молоко как молоко терпеть не могу. И в кофе оно отвратительно. Если хотите, чтобы кухня выполнила заказ, говорите про непереносимость того, что заменить решили. В харчевнях боятся судов, денежных штрафов, на все остальное им наплевать.

– Вы возили Алису только на работу и домой? – перевела я беседу в нужное русло.

– Точно, – подтвердила Кочеткова, – мать у нее на всю голову пыльным мешком стукнутая. Сто раз дочери за дорогу позвонит, требует отчета, где едем. Ей повезло, что дочь тихая, я бы такую маманю давно послала, но Алиса спокойно отвечала.

Я попробовала чай, поняла, что пить его не стану, очень уж плохо заварен, и продолжила расспросы:

– Где-нибудь Алиса просила остановиться?

– Никогда, – ответила Кочеткова, – да и мамашка не даст. Она всегда за минуту до того, как я у колледжа приторможу, звонила, Алиса ей говорила: «Да, на месте. Сейчас выхожу». Ни разу не вспылила. Железные нервы у нее, полное самообладание. Вот уж кто совершенно себя контролирует. Наверное, занималась на каких-то курсах, где обучают эмоции сдерживать. Я, правда, посещала подобные, три месяца потратила, и ничего не получилось.

Я взяла печенье.

– С кем Алиса, кроме матери, по телефону беседовала?

– Только с Ириной, – ответила Вера, – остальное время сидела молча и смотрела в окно.

– Может, в вашу последнюю поездку что-то необычное произошло, – попыталась я выудить хоть какую-нибудь информацию.

Кочеткова оперлась ладонями о стол.

– Вообще ничего. Алиса села, поздоровалась, доехала до колледжа, попрощалась и вышла. Как всегда, вежливая, не нервничала, просто удав, а не молодая женщина. Можете тысячу раз ей вопросы задавать, получите всегда одинаковые ответы. У меня есть еще несколько постоянных клиентов. Одни о себе все сообщают. Некоторое время назад парень появился. Он сказал, что живет неподалеку от колледжа в соседнем дворе. Алиса высаживалась, прибегал Петр. Минут пять я его ждала, не больше. Он устраивался, как Алиса, сзади, и давай языком молоть. Я все про него узнала, он не замолкал. Отец у Пети больной, сын из-за этого не может жениться. Как только у него появляется женщина, папашка умирающим прикидывается. «Скорая» прикатывает, давление меряют, врач сыну шепчет:

– Сто двадцать на восемьдесят, просто космонавт, сердце нормальное. Ничего плохого не вижу.

Прямо одинаковые родители у них. Алисе мать хоть работать разрешила. А Петя дома сидел, отца пас. Тот богатый, ухитрился купить в Москве десять квартир, и в Подмосковье еще пару домов. Сдает жилье, поэтому весь в шоколаде. Петр всю дорогу жаловался:

– Не жизнь, а каторга! Езжу по папашиным делам. Хочется иметь свою семью, а как ее создать, если отец меня на привязи держит? Работать не разрешает, говорит: «Когда помру, все твоим будет. Вот тогда и делай что хочешь. А пока я жив, помогай больному отцу, я содержу тебя, одеваю, кормлю». Я сам хочу работать, но он не отпускает, умирающим прикидывается, а потом попрекает. Где логика?

Мне его нытье надоедало, да клиент удобный, садился сразу после Алисы, и высаживала я его через пару минут после того, как он сел. Просто нужно повернуть на другую улицу и затормозить. Пешком легко дойти, мне платят за время. Когда я узнала, что работы на пять минут, сразу отказалась. А Петя спросил, сколько стоит час, и заверил: «Отдам всю сумму». Если человеку охота деньгами швыряться, то пожалуйста. Кто бы спорил, но не я. Петр оказался самым выгодным клиентом, платил наличкой. Правда, он мне регулярно сиденье пачкал, там, где ручка кресла опускается. Понимаете?

Меня совершенно не интересовал Петя, к этому моменту я едва не заснула с открытыми глазами, но услышав вопрос, очнулась и честно ответила:

– Нет.

– У многих иномарок сзади есть подлокотник, – объяснила Вера, – если его поднять и в спинку утопить, то получится три места в салоне. А когда ручка находится в опущенном состоянии, получается два кресла. Алиса ездила одна, Петр тоже, поэтому подлокотник находился внизу. Парень зачем-то рукой по нему елозил. После Пети часто разноцветные следы оставались, а салон цвета какао. Если вызываешь водителя на своей машине, не обычное такси, руки вымой! Клиентам я замечания не делаю, дорожу ими, конкуренция у нас большая, Петя был моим стабильным заработком. Я молча вытирала после него машину, но очень хотела сказать парню: «Ну что у тебя с руками? Картины без кисточки пишешь?» Ну, вот так. Лишилась сразу двух выгодных заказчиков. Ирина больше ко мне обращаться не станет, и Петя отказался. Голкина звонила, плакала, просила рассказать, что Алиса делала в день исчезновения. Но она, как всегда, или мамашке безумной о дороге отчитывалась, или молчала.

– Отец Петра вас не донимал? – уточнила я.

– Нет, никогда не беспокоил, он умер, – объяснила Вера, – парень позвонил как-то вечером, сообщил: «У отца, кажется, инсульт случился, скончался до приезда врачей. Спасибо вам за работу, но теперь я сам за руль сяду. Хозяином всего стал». А на следующий день Алиса исчезла, поэтому я и говорю о потере сразу двух пассажиров.

У Кочетковой зазвонил телефон, она взяла трубку.

– Да, я! Добрый день, Нина Владимировна. Конечно, отвезу. Нет проблем. Да, занята, но ради вас отменю заказы. Не страшно, не постоянные любимые клиенты, как вы. Через сорок минут? Выйдете из подъезда, и меня увидите.

Вера взяла сумку.

– Простите, больше ничего нового не сообщу, повторяться не стану. Слава богу! Клиент наконец-то образовался. А то прямо полный штиль. Я возила мать Нины к врачу, пока та не уехала жить в Тамбов. Прописка у нее столичная осталась, с московской пенсией в провинции хорошо жить можно, цены там ниже. Ну, я побежала! Спасибо за кофе. Можно я пирожные домой заберу? Детей угощу. Или хотите себе взять?

Я подозвала официанта.

– Пожалуйста, положите пирожные в коробку, а потом принесите мне счет.

Когда радостная Кочеткова убежала, я расплатилась, оставила чаевые, взяла сумку и ушла.

Глава восьмая

Выйдя на улицу, я поежилась от пронизывающего ветра, пошла в офис, поскользнулась, успела схватиться за ручку двери какого-то магазинчика, устояла на ногах и прочитала объявление на двери: «Ателье Филиппа Энт, лучшего кондитера Франции, теперь он работает в Москве. Принимаем заказы к любому празднику». Я обрадовалась. Надо зайти внутрь и поговорить с кондитером, возможно, он сделает торт для Вульфа. Но звонок Костина помешал мне исполнить свое желание. Володя сразу спросил:

– Где ты нашла Валерия?

– В магазине идиотских подарков, – объяснила я, – подумала, вдруг он тебе понравится.

– Интересный парень, – согласился приятель, – я не верю в колдунов-гадалок, но сейчас был удивлен. Грешен, подумал, что доктор насобирал обо мне инфу в сети, хочет попасть к нам, поэтому и корчит из себя провидца. Но потом он сообщил такое, чего в интернете нет. Я спросил: «Откуда сведения?» Угадай, что я услышал?

– «У вас на пиджаке сзади висит квитанция из химчистки», – рассмеялась я, – это был его ответ на мой вопрос: «Кто вам сообщил мои имя и фамилию?»

– В моем случае Валера иначе высказался: «У вас на лице это написано». И перечислил внешние признаки того, о чем говорит, – объяснил Вовка.

– У тебя что-то случилось? – насторожилась я.

– Сплю плохо, – признался Костин, – начал пить таблетки. Никому о них не говорил, только тебе сейчас. Смородин позвонил, я предложил ему: «Приходите когда сможете». Этакая проверка на степень желания получить работу. Он прибежал через десять минут. Разговор у нас начался, он кое-что сообщил. Я парня остановил: «Спасибо, но информация из интернета меня не интересует». Валерий среагировал очень спокойно: «Я не готовился к встрече. Еще утром понятия не имел о вашем существовании. Евлампия назвала только ваши имя и фамилию. Они не уникальны. Отчество, год рождения остались неизвестны. Как именно о вас сведения выловить? И зачем?» А потом вдруг задал вопрос: «Брови выщипываете?» Я чего угодно ожидал, только не этого, от удивления стреагировал глупо:

– Я что, идиот? Нет, конечно.

Он все с тем же каменным лицом поинтересовался:

– Принимаете этот препарат?

И произнес название. Ну, парню удалось меня удивить, я спросил:

– Как вы про таблетки узнали?

Он ответил:

– У этого лекарства есть побочный эффект, он на здоровье не влияет, но брови редеют, в них возникают небольшие проплешины. Я глянул на вас и сообразил: у вас бессонница. Все просто. Я не из тех, кто ауру лечит и пророчит наивным людям о том, что их ждет в будущем.

– И как ты поступил? – полюбопытствовала я.

– Предложил ему попробоваться на испытательном сроке, – ответил Костин, – интересный кадр. Но со своими жирными тараканами, непонятно пока, они у него дрессированные или живут как хотят. Правда о его психике в процессе работы быстро выяснится. Ты где?

– Вышла из торгового центра после бесполезной встречи с Кочетковой, – отрапортовала я. – Алиса была молчуньей, она не разговаривала с Верой. А вот таксистка болтунья. Забила мне голову ненужными сведениями о другом своем клиенте.

– У Энтина тоже облом, – сообщил Костин, – директриса колледжа отказалась беседовать с ним через компьютер. Предложила личную встречу в ее кабинете. Константин Львович не водит машину, придется тебе рулить, путь не ближний, уж извини.

– Поняла, – остановила я Володю, – сбрось адрес, телефон, имя и отчество главы колледжа.

– Анна Ивановна Сокина, – тут же сообщил Костин, – я предупредил ее о твоем появлении. Она просила приехать не раньше, чем через два часа, у нее сейчас занятия. Да ты прежде и не доберешься по пробкам.

– Ладно, – согласилась я, спрятала телефон и направилась в кондитерскую.

Она оказалась крохотной, в ней еле-еле поместились два стула и небольшой письменный стол. За ним сидел мужчина, поразительно похожий на Энтина. При виде меня он поднялся.

– Рад встрече с вами. Меня зовут Андрей. Желаете сделать заказ? Прошу вас, присаживайтесь.

– Хочу заказать торт на день рождения, – сказала я.

– Это ваш праздник, или вы решили порадовать кого-то из членов семьи? – осведомился собеседник.

– Мужа, – уточнила я.

– Приятно видеть любящую жену, – восхитился двойник Константина Львовича, – грустно, когда видишь поток дам, которым нужен наш торт для празднования развода!

– Расторжение брака тоже повод для праздника? – изумилась я.

Андрей издал протяжный вздох.

– Как сказала одна клиентка: «Побег из тюрьмы нужно хорошо отметить. В особенности если удалось отжать у тюремщика дом, машину, половину бизнеса и счетов в банке, плюс все полученные подарки». Когда торжество?

Я назвала число.

– Обычно я прошу позаботиться о торте со свечами заблаговременно, но ничего, мы ускоримся, – пообещал мужик.

Клерк открыл ящик стола, вынул лист бумаги и вручил его мне.

– Это анкета, давайте ее заполним. Разрешите спросить ваше имя?

– Евлампия, но лучше Лампа, – сообщила я.

Андрей взял перьевую ручку.

– О-о-о! Как оригинально. Впервые у нас мужчина…

– Это меня так зовут, – уточнила я, – мой супруг Максим.

– То, как вас назвали, радует слух, – расплылся в лучезарной улыбке администратор, – день, месяц, год рождения.

Я сообщила информацию, и у нас потекла беседа.

– Давайте определимся с размером торта. Какое количество гостей ожидается?

– Не более десяти человек.

– Советую два кило.

– Вдруг больше придет?

– Это невозможно. Вы же разошлете инвитасьены! То есть приглашения.

Мне стало смешно. Похоже, хорошо воспитанный Андрюша живет в другом мире, там на вечеринки собираются только те, кого позвали. А в детективном агентстве моментально по этажам полетит весть: у Вульфа днюха, начальник выкатил вкусный торт. И народ помчится в наш офис с желанием полакомиться. Впереди всех окажется главная уборщица Нина Семеновна. Она была первым человеком, которого Макс взял на работу. Тетя Нюся отмывала поразительно грязную крохотную комнату, которую Вульф снял для своего первого рабочего офиса. Нине Семеновне все равно, есть у нее это самое инвитасьен или нет, она найдет Макса где угодно и когда угодно. И я не завидую тому человеку, который рискнет встать на пути у снаряда по имени тетя Нюся, неразумного просто растопчут.

– Два кило достаточно, – повторил Андрей.

– Четыре, – попросила я.

– Хорошо. Какой формы коржи? – продолжил собеседник. – Круг, квадрат, ромб, любое животное? Количество ярусов? Потом определимся с начинкой, глазурью, украшениями. Мы сделаем все, что вы пожелаете: песочный, слоеный, бисквитный, вафельный, заварной. Но если позволительно дать вам совет, то рекомендую бисквит, его любят все. Разрешите помочь вам снять куртку? Здесь тепло, у нас с вами работы часа на три! Кофе? Чай? Коньяк? Шампанское?

Я смутилась.

– Спасибо, к сожалению, я на работе.

– Приходите после окончания службы, – предложил Андрей.

– Я поздно освобожусь.

– Рад вас видеть в любое время, вот все контакты.

Я взяла визитку и в ответ протянула свою.

– Спасибо. У меня просьба. Можете сами придумать торт?

– Сколько вариантов? Десять, двадцать, сорок?

– Хватит пяти.

– Это мало. Я понял вас. Сегодня же передам ваши контакты Алексу, он пришлет на почту, которая указана на визитке, эскизы. И вы с ним все обсудите.

Следующие минут пять мы раскланивались, потом я поспешила к машине.

Глава девятая

– Да не пропала Алиса, – рассмеялась Анна Ивановна, – небось сбежала она от сумасшедшей мамаши.

– Знаете куда и с кем? – обрадовалась я.

Директриса перестала смеятся.

– Нет. Голкина закрыта на все замки. Она вежливая, улыбчивая, спокойная. Но никто из наших вам о ней не сможет рассказать ничего, кроме официальных сведений. Алиса Борисовна хорошо воспитана, никогда не опаздывает, эрудирована, прекрасно контактирует с учащимися. Как к педагогу, к ней нет никаких претензий. И как к сотруднице тоже не придраться. Одевается она как и положено преподавателю: строгие платья, костюмы, брюки с пуловерами. Все без провокационных вырезов, разрезов, ни разу ее в мини-юбке не видела, в штанах с пупком наружу тоже. Но она очень закрытая, никакой информации о ее личной жизни я не имею. Если Голкина сидит в учительской, и вдруг у нее зазвонит телефон, она всегда выходит в корридор. А вот ее мать!

Анна Ивановна закатила глаза.

– Каждый день по сто вызовов мне. «Девочка приехала на работу?», «Она не простыла по дороге?», «Отправьте Алису выпить чаю, у нее с собой термос!». Первую неделю я удивлялась, но отвечала, а потом заявила мамаше:

– Ирина Николаевна, все вопросы вам лучше задавать дочери лично!

Мать ответила:

– Она на работе выключает телефон, сказала: «Это требование администрации».

Я никогда не давала такого распоряжения, но промолчала. Поняла, что Алиса устала от матери, хочет отдохнуть от нее, когда находится в колледже. И заблокировала контакт старшей Голкиной. Так она приехала! Вошла в мой кабинет без приглашения и заявила:

– Хочу посмотреть, в каких условиях работает моя малышка.

Пришлось ответить жестко.

– В нашем колледже визиты родителей студентов не приветствуются. Родственников педагогов сюда вообще не пускают.

Еле-еле от нее избавилась.

Директриса продолжала возмущаться поведением Ирины, я смотрела в окно, а потом спросила:

– Там пустырь. А где жилые дома?

Анна Ивановна встала.

– Раньше здесь располагался большой завод, часть военно-промышленного комплекса. В нем были административные здания, много подземных цехов. Работало ПТУ, мы с вами сейчас находимся в помещении этого профессионально-технического училища. Даже современные частные гимназии, за обучение в которых немыслимые деньги тратят, они и то не все так хорошо оборудованы, как наше здание. На каждом этаже по четыре туалета, в физкультурном зале душевые. Жилые дома поблизости отсутствуют. Что стало с подземными цехами, я понятия не имею. Вроде они еще были в районе метро «Сокол» и в других местах. Ходят слухи, что их все соединяла тайная линия метро. Вот такая история. А почему вы интересуетесь?

– Моя подруга подыскивает квартиру вблизи вашего колледжа, – соврала я, – ей звонил мужчина по имени Петр. Предложил приобрести трешку, которая досталась ему от покойного отца, он сказал: «Мой дом находится впритык к зданию, где художников обучают».

– Солгал, – махнула рукой Анна Ивановна, – до ближайшего жилого квартала отсюда минут десять пешком. Сначала надо миновать пустырь, потом железнодорожные пути, огромный офисный центр, его года три назад возвели, шоссе, парк и лишь за ним идут пятиэтажки.

– Для некоторых людей десять километров немного, – улыбнулась я. – Может, все же есть кто-то в коллективе, с кем Алиса общалась?

– Сейчас придет та, что владеет информацией о каждом сотруднике. Правда, эти сведения не всегда достоверны, – сообщила Анна Ивановна и нажала на звонок на своем столе.

В комнате появилась девушка, она выпалила:

– Я туточки.

– Лара, познакомься, это детектив, – представила меня директриса, – Евлампия Андреевна, ответь, пожалуйста, на ее вопросы.

– Лучше просто Лампа, – уточнила я.

Лариса захихикала.

– Лампа! Ой, не могу! Надо же так ребенка обозвать.

Я решила побыстрей начать разговор на нужную тему:

– С кем дружила Алиса?

– Лучше спросите: с кем она разговаривала, – еще сильнее развеселилась секретарша, – прямо царица. Поздоровается со мной и мимо проплывает, ни слова больше. «Добрый день, Лариса!» Фу-ты, ну-ты! Мы черная кость, она типа на троне сидит. С коллегами так же. Зато с учащимися она просто подруга, в особенности с мальчиками, а из них выделяла Никиту.

– Ракитина? – уточнила Анна Ивановна.

– Ну! Самого лучшего из всех выделила, – зачастила Лариса, – парень красавец, богатый! Замуж она за него собралась.

– Не неси чушь, – одернула болтунью начальница.

– Я никогда не вру, – обиделась Лариса и убежала, не закрыв за собой дверь.

И почти сразу из коридора донесся ее голос:

– Галь, тебя Анна Ивановна зовет.

Директор закатила глаза.

– Женский коллектив! Понимаете…

Договорить Сокина не успела. В кабинет вошли двое, Лариса и полная женщина, она обратилась к директрисе:

– Звали меня?

– Нет, – отрезала та.

Галина шумно выдохнула.

– Лариска, что за шутки?

– Расскажи им, что Никита и царевна Несмеяна делали в подвале, – потребовала секретарша.

– Вот ты какая, – покраснела Галина, – я случайно проговорилась!

– Галина Васильевна, – сказала Анна, – я прекрасно знаю, что вы не сплетница. У меня в кабинете частный детектив, госпожа Романова.

– Лампа, – засмеялась Лариса.

Галя подняла голову.

– Люстра работает. Что тебя развеселило?

– Ее так зовут, Лампа, – пояснила помощница Сокиной и расхохоталась.

– Выйди вон, – разозлилась начальница.

– Ой. Все. Я замолчала, – пообещала девушка, – буду держать рот на замке.

– Не надо обещать то, что для тебя невыполнимо, – нахмурилась Анна Ивановна.

– Галина Васильевна, – начала я, – Алиса пропала, не вернулась домой. Про то, какая у молодой женщины чрезмерно заботливая мать, нам известно. Ирина Николаевна нас заверила, что у дочери нет друзей. Но только что появилась информация о близких отношениях Алисы с учеником Ракитиным.

– Это вам Ларка сообщила, – пробурчала толстушка, – она наш местный испорченный телефон. Скажешь ей: «Купила сегодня в аптеке гематоген, а он совсем невкусный, не то что в детстве». И что получится? Лариса птицей полетит по коридорам, и по окончании занятий к тебе начнут люди подходить, соболезнования выражать: «Галочка, у тебя сестра умерла. Вот бедная девушка. Дали ей в аптеке лекарство, рецепты перепутали, всучили отраву. Ой, как ее жалко!»

Галина свела брови в одну линию.

– На минуточку, я одна у родителей! И с Никитой вообще-то другая история!

Завуч начала переминаться с ноги на ногу.

– Садитесь, пожалуйста, в ногах правды нет, – опомнилась Анна Ивановна и вернулась за стол.

Я села в кресло, остальные расположились на диване.

– Галка, говори, – велела секретарша.

– Лариса, сделай нам кофе, – приказала Сокина.

– Вы его уже пили, – начала сопротивляться девушка, которой очень не хотелось покидать кабинет в самый интересный момент.

– Капучино, – сердито уточнила начальница.

Горько вздыхая, главное информационное агентство колледжа удалилось в приемную.

– Начинай, Галочка, – ласково попросила Анна Ивановна.

– Могу рассказать только то, что знаю, – предупредила толстушка.

– Фантастический роман Лариса сочинит, одного выдумщика нам хватит, – поморщилась директриса.

Глава десятая

Галина вынула из кармана телефон.

– Я увлекаюсь фотографией, участвую в разных конкурсах. Людей снимать не люблю. Исподтишка щелкать человека неприлично, а когда просишь кого-то улыбнуться, встать, сесть, то получается фальшиво. Каждый хочет выглядеть лучше, чем он есть, старается понравиться. Вот поэтому на моих снимках в основном птицы.

Галина посмотрела на свою начальницу.

– ЧП у нас случилось! Кто-то сообщил в полицию о том, что в колледже заложена бомба.

– Безобразие, – сердито откликнулась Анна Ивановна, – примчались специалисты с собакой, саперы. Занятия отменили, всех выгнали. Учащихся и педагогов по домам отправили. Остались я и Галя. Мы на улице прыгали. Потом выяснилось, что никакой взрывчатки нет.

– Я пошла в свой кабинет, – объяснила Галина, – он на втором этаже. Те, кто бомбу искал, беспорядок устроили. Но сердиться на них не стоило, они же работали. Я решила убрать помещение. Только начала, Анна Ивановна звякнула: «Галюша, у меня сил нет, трясет от нервов, хочу домой уйти. Запри все двери, пожалуйста. Извини, что бросаю тебя одну». Я ей ответила, что нет проблем, отдыхай! Все на место поставила, немного устала, подошла к окну и вижу: снегири! Очень красивые птицы, раньше они всегда зимой в Москве появлялись, но в последние годы пропали. И вдруг! Сидят у нас на голых кустах, которые забор колледжа окаймляют. Я телефон схватила и давай снимки делать. Окна моего кабинета выходят на задний двор, там есть вход в подвал, он всегда заперт, чтобы учащиеся туда не лезли. И вдруг вижу Алису с парнем.

Галина опустила голову.

– Признаюсь, любопытство меня охватило. Голкина закрыта на все щеколды. Ее кредо – ни слова о личном. Утром пришла, вечером ушла. Рот всегда на замке. Не хамка, не заносчивая, спросишь ее о чем, она вежливо ответит. Если деньги на подарок кому собираем, всегда даст с улыбкой. Но в столовой с нами не сидит, и чай с коллегами не пьет. Она в своем классе торчит. И…

Галина посмотрела на Сокину.

– Не обижайтесь на меня, Алиса по уровню образования и одаренности намного выше остальных преподавателей. Об учащихся я не говорю, они у нас… ну… ну…

Анна Ивановна повернулась ко мне.

– Леонардо да Винчи среди ребят нет. Средний уровень студентов. Однако такие художники нужны везде. С гением общаться подчас невозможно. Преподавательский состав крепкий, но великих педагогов нет. Их вообще единицы. А за ту зарплату, что наша хозяйка платит, гении даже с дивана не встанут. Галя права, Голкина очень талантлива и как художник, и как реставратор. Я не могу понять, зачем она у нас работает? Отец ее олигарх, правда, покойный, но вдова, наверное, унаследовала все.

– Чего только у нее нет, – сообщила из приемной Лариса, – в интернете почитайте, могу адрес скинуть.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила я Галину.

Та вынула из кармана пачку бумажных платков.

– Некрасиво так себя вести, но я не сдержалась. Муж подарил мне дорогую трубку, потому что в ней камера очень хорошая. Я приблизила изображение и запечатлела пару.

– Можете мне фото переслать? – попросила я и протянула Галине визитку.

– Сию секунду, – пообещала та, – оцените выражение лица Алисы.

Послышался тихий звук, я взяла свою трубку.

– Очень счастливая девушка, просто радостью лучится. Знаете, кто рядом с ней?

– Естественно, на юноше очень дорогая куртка, такая есть только у Никиты Ракитина, – сказала учительница, – другие намного проще одеваются.

Лариса опять закричала из приемной:

– Он из очень богатой семьи!

– Зайди в кабинет, прекрати суфлировать из приемной, – велела Анна Ивановна.

Секретарша влетела в комнату.

– Чего ему в нашем колледже делать? У парня мешки денег!

Анна Ивановна провела ладонью по столу.

– Лариса, с чего ты решила, что Никита богат?

Девица начала загибать пальцы.

– Свитера «Гуччи», брюки, правда, не пойми от кого, одеколон «Аква ди Парма», сумка – «Прада», ботинки всегда той же фирмы, что и пуловеры, рубашки определенно на заказ сшиты. На миллионы Никита одевается, весь какой-то иностранный, телефон прямо вау! И не одна трубка у Ракитина. Я его решила прогуглить. Только в интернете Ракитиных Никит много. Сначала я подумала, что он сын олигарха Всеволода Игоревича, того за убийство посадили! Но его сын на фото другой. Блондин, лицо худое. А наш с темными волосами, глаза карие, щеки круглые, нос широкий. Мало похож, и по возрасту тот старше. Нашенского в интернете нет, или у него закрытые аккаунты без фото. Но он точно богатенький.

– Остановись, – сердито скомандовала Анна Ивановна, – у Никиты умерли родители. Он совершеннолетний. Обучался в частном институте искусств, потом перевелся к нам. В анкете указал родителей. Отец у него не Всеволод Игоревич. Все, Лариса, хватит нести чушь. И даже если родители Никиты преступники, мне все равно. За обучение Ракитин все вперед заплатил, курсовые у него все на отлично. Мальчик талантлив. Вот это главное. Правда, он слегка особняком держится. На последний курс поступил, восемнадцать лет ему исполнилось. Все однокашники друг в друга повлюблялись, порой нешуточные разборки происходят…

– Катя Листова гуляла с Жорой Кулагиным и переметнулась к Васе Гулину, – опять не дала договорить начальнице Лариса, – тот раньше ухаживал за Леночкой Неговой. И такая битва случилась! Елена поколотила Катю, а еще ей от Жоры досталось. Кулагин от всего сердца наподдал…

– Стоп, – скомандовала Сокина, – подробности побоища не нужно сообщать. Подростки! Тут ничего не поделаешь, кровь кипит, сдерживать эмоции они не способны. Но Никита в баталиях не участвует. Внешне он симпатичный парень, очень аккуратный, одет прекрасно, речь правильная, воспитан замечательно. Ему стоит только моргнуть, и любая девочка к его ногам упадет.

– Кое-кто из учительниц тоже, – хихикнула Лариса.

Анна Ивановна сделала вид, что не слышала ее замечания.

– Но Ракитин ни за кем не ухаживал. На вечера, которые мы устраивали, не приходил. Возможно, у него есть любовь вне колледжа.

– Алиса и Никита стояли у входа в подвал, – обратилась я к Галине. – Дальше что?

– Он открыл дверь… – начала завуч и была прервана начальницей.

– Это невозможно! Ключи от замка есть только у меня.

– Отмычку еще в каменном веке изобрели, – парировала Лариса.

– Простите, Анна Ивановна, я говорю правду, – обиделась Галина, – охотничьи истории не мой профиль. Они оба вошли внутрь. Дальше не знаю, что творилось. Я домой ушла.

Сокина нахмурилась.

– Почему ты мне раньше об этом не сообщила?

– Ничего же не случилось, – пожала плечами Галина, – подумаешь, на минус первый этаж отправились. Алиса – учительница. Никита – студент.

Лариса пришла в восторг.

– Там стоит старый диван из библиотеки! Понятненько!

– Глупости, – занервничала директриса, – вечно у тебя одно на уме! Педагог не имеет права вступать с учащимся в отношения, о которых ты постоянно думаешь!

Лариса одернула юбку.

– Ой, да ладно! За что вы Михайлова уволили?

– Он ушел по собственному желанию, – отрезала хозяйка кабинета.

– Аха-ха, – обрадовалась секретарша, – ага, в заявлении так написано. А на самом деле что? Сергей Алексеевич шпили-вили завел с мамашей Лены Морозовой! Учителю можно с родительницей любовь крутить? Правда, баба не замужем.

– Нет, конечно, – вспыхнула Анна Ивановна, – но матери девочки не стоило вступать в подобные отношения.

– А им плевать, что вы думаете, – подпрыгнула секретарша, – и Никите, и Алисе тоже!

Директриса встала.

– Спасибо всем. Галочка, можешь идти домой. Лариса, ступай в библиотеку и сиди там.

– Чего это? – изумилась болтунья.

– Потому что надо навести там порядок, – нашла повод избавиться от излишне активной девицы Сокина, – уничтожь абонементы тех, кто выпустился в прошлом году.

– Делать мне больше нечего, – пробурчала девушка, но убежала.

– До свидания, – попрощалась Галина и покинула кабинет.

Анна исподлобья посмотрела на меня.

– Как вы относитесь к мышам? Крысам?

– Особой любви к ним не испытываю, но не боюсь грызунов, – честно ответила я.

Директриса вынула из ящика письменного стола ключ.

– Я на минус первый этаж давно не ходила. Паниковать начинаю при виде мерзких созданий. Лариса способна придумать что угодно. А вот Галина не врушка. И на фото видно, что парочка стоит у двери в подвал. Давайте глянем, что там? Не верю я в интимные отношения Алисы и Никиты. Но зачем они вниз ходили? Только зайдем в кладовку, я масло возьму, замок заедает.

Глава одиннадцатая

Ключ легко повернулся в замке без помощи смазки.

– Сюда часто кто-то заглядывает? – удивилась я. – Сразу дверь открылась.

– Два раз в году, – ответила Анна, – осенью мы убираем шланги для полива кустов, волейбольную сетку снимаем, другой инвентарь со спортивной площадки прячем. Достаем лопаты для снега, скребки. Весной происходит обратный процесс. Интересно! Замок кто-то смазал, я тоже обратила внимание, что он без проблем поддался. Обычно не так получается. Осторожно, ступеньки не все целы. Надо лестницу чинить, подвал в порядок приводить, да владелец денег не выделяет.

Послышался щелчок, вспыхнуло несколько ламп, забранных железными сетками.

– Как вам пейзаж? – осведомилась Сокина.

Я стала осматриваться. Серые стены, потолок того же цвета, пол выложен темно-бордовой плиткой. Похожая была в туалете школы, куда ходила я маленькая. Особого порядка здесь не было, стеллажи, шкафы, полки отсутствовали. Старые сломанные стулья, скелет без рук и одной ноги, кипы газет-журналов, пластмассовые тазы, ведра, тряпки, грязный ватный матрас, кирзовые сапоги, батарея отопления, древний диван…

– К романтическим свиданиям обстановка не располагает, – заметила я, – и запах здесь не очень приятный.

– Да уж, не как в розарии, – согласилась директриса, – на любовное гнездышко не похоже.

Я пошла в глубь помещения, рассуждая вслух:

– Вы говорили, что Ракитин обеспеченный юноша.

Анна пожала плечами.

– Точных сведений об его материальном положении я не имею. Лариса судит по внешнему виду юноши: ботинки Гуччи, рубашки, пиджаки, пуловеры, все от известных фирм. Может, ему все это кто-то дарит. Возможны подделки, они сейчас неотличимы от оригиналов. Я не верю в секс в подвале. Нынче подростки прекрасно информированы, знают, что можно снять номер в почасовой гостинице. Никто никогда не узнает, чем Алиса и Ракитин занимались. Ключ от двери в это помещение есть только у меня. Следовательно, у кого-то из парочки была отмычка, замок обработан. Но не маслом, как я сначала подумала.

Директриса поднесла к лицу руку.

– Запах специфический, я пыталась вспомнить, что он мне напоминает. И сообразила: это специальная смазка, муж ею двери на даче перед зимой всегда обрабатывает и щеколду на калитке. Вот непонятно, откуда тут гардероб? Где он у нас стоял? Не помню его. Выглядит как новый! А сюда только старье попадает.

Я наклонилась и подняла клочок серо-желтой бумаги.

– Похожа на упаковочную.

Анна провела рукой по створке.

– Да он недавно куплен.

Я попыталась открыть дверцу.

– Заперта!

– Сейчас откроем, – пообещала директриса и ушла.

Я некоторое время стояла одна, потом вышла на улицу, послала Костину сообщение, что отправила ему аудиозаписи всех своих бесед. И увидела Анну Ивановну в сопровождении мальчика лет двенадцати.

– Здрассти, – произнес он.

– Васенька, – ласково заговорила Сокина, – о моей просьбе никому нельзя рассказывать.

– Ма, ты не дурака на свет произвела, – отрезал паренек, – папа умный, мать тоже, а я генетический набор от родителей получил. В нашей семье идиоты только со стороны Ларки!

– Вася! – возмутилась Анна Ивановна, спускаясь в подвал.

– Да ладно, мам, – засмеялся мальчик, шагая за ней, – тетя Катя совсем глупая, чего от Лариски ожидать? Она только «Желтуху» читает и телик смотрит. Вот этот шкафер?

– Да, – в унисон ответили мы.

Вася вынул из кармана кошелек, порылся в нем, добыл скрепку, разогнул ее, затем стал сгибать под разными углами.

– В школе этому не учат. Там требуют Пушкина учить и прочую фигатень. А вот если директриса гимназии просит замок открыть, от которого ключариков нет, мне что, ей «Буря мглою небо кроет» декламировать? Ма?

– Александр Сергеевич в этом случае не нужен, – ответила я вместо директрисы, – но человек должен иметь разные знания. Если у него однобокое развитие, то он будет похож на Ларису.

– Принято, согласен, – кивнул мальчик, – но вопросец сформировался. По какой причине меня в гимназии однобоко развивают? Где курс лекций по взламыванию замков? Как убирать квартиру? Селедку чистить? Это в жизни больше пригодится, чем наизусть выученный «Евгений Онегин». Готово. Пожалуйста. Я пошел домой!

– Ваш сын кое в чем прав, – сказала я, когда паренек исчез из вида. – Дети должны получать разные знания. Взламыванию замков учить их не стоит, хотя это тоже может пригодиться. А вот курс по ведению домашнего хозяйства полезен. Во времена моего детства он был, назывался урок труда у мальчиков, для девочек – домоводство.

– Теперь их упразднили, – сердито объяснила Анна Ивановна, – собираются еще и физкультуру убрать. Вырастет поколение сутулых толстых людей, которые только и умеют, что в клавиатуру пальцем тыкать. Мышцы у них все атрофируются, одни жевательные останутся. Дверь!

Я заглянула в гардероб, который успела открыть Сокина.

– Это не шкаф! Выглядит как шифоньер, но внутри ни полок, ни вешалок, ни задней стенки нет. Вместо нее дверь! Придется опять Васю звать! Хотя вряд ли он с ней справится! Похоже на вход в бомбоубежище, ручка смахивает на штурвал. Может, ее просто надо повернуть?

– Давайте попробуем, – не стала спорить директриса и схватилась за металлическую баранку, – я сюда сто лет не заглядывала, всего один раз побывала, когда в должность вступала. Не помню эту дверь.

Створка приоткрылась. Я нашла в телефоне фонарик и посветила в открытый проход.

– На стене выключатель! – отрапортовала Сокина, и под потолком зажглись лампы в железных сетках.

– Какой длинный коридор, – воскликнула я, – вы говорили, что в здании колледжа когда-то располагалось ПТУ оборонного завода, предприятие имело обширные подземные цеха.

– Угу, – пробормотала Анна Ивановна, – вы уже, наверное, поняли со слов Васи, что Лариса моя сводная сестра.

Я кивнула.

– Небось думали: почему я такую девицу на работу взяла и до сих пор не выгнала, – продолжала Сокина. – Можете не отвечать. Лара моя злая карма, у нас разные матери, я осиротела, когда в десятый класс перешла. Папа через несколько лет женился на Анастасии Федоровне. Она замечательная, любит меня, как родную дочь. Мы с отцом жили в Черемушках в общей квартире. А у тети Насти было огромное жилье здесь неподалеку. Ее отец работал гендиректором научно-производственного комплекса. Моя вторая мама закончила авиационный институт, служила у отца, надо у нее спросить, куда галерея уходит. Возможно, она знает.

– Давайте пройдем немного вперед, – предложила я.

– Можно попробовать, – согласилась Анна Ивановна.

Мы пошли по полу, покрытому плиткой.

– Похоже, здесь давно никого не было, – заметила я, – а свет горит!

– Электричество не отключили. Может, забыли? – предположила Сокина. – Тряпка на полу.

Я наклонилась и подняла ее.

– Нет, это платок. Дорогой, от Hermes, такой стоит несколько тысяч евро. Ирина Николаевна говорила, что в день исчезновения Алиса повязала кашне этой фирмы, светло-бежевое с цветочным узором.

– Голкина была тут! – сделала поспешный вывод моя спутница.

– Платок дорогой, но многие женщины могут его купить, – возразила я.

– Смотри, – перешла со мной на «ты» Анна, – тут пыльно, воздух затхлый, а платочек как новый и…

Сокина взяла у меня находку и поднесла ее к носу.

– Пахнет духами «Герлен». «Аллегория Флора». Опять недешевая фирма, духи очень стойкие.

Я тоже понюхала кашне.

– Ну, вы просто нюхач. С ходу определили производителя, – удивилась я.

Анна Ивановна аккуратно сложила платок.

– Нет у меня такого таланта. Этот парфюм использовала Алиса, до знакомства с ней я о нем не слышала. У девушки вся косметика была от дорогих брендов, да и одежда тоже. Голкина появлялась в комнате, и становилось ясно, что она денег не считает. Все было элитное: наряды, обувь, парфюм. Духи меня очаровали, вот я и спросила название. Некоторые женщины никогда не говорят, чем пользуются. Алиса спокойно ответила и через день подарила мне флакон, сказав: «Знаю, что вы сами можете все купить, просто я зашла в бутик «Герлен», увидела парфюм и вспомнила о вас».

– Очень мило, – улыбнулась я, – впереди развилка, коридоры расходятся веером, их много.

– Надо возвращаться, – решила Анна Ивановна, – вдруг заблудимся, нас тогда не найдут.

Глава двенадцатая

Вечером мне на почту упало письмо. Я сообразила, что оно от кондитера, открывать его при всех не стоит. Торт – это сюрприз, он должен появиться неожиданно для Макса. Поэтому, прихватив ноутбук, я уединилась в туалете, села на унитаз и начала читать послание.

«Уважаемая госпожа Ивлампия Романофа, кондитерский дом Филипп Энт счастлив, что вы позволили нам создать потрясающий подарок для вашего потрясающего мужа Максимума Вульфи. Наш потрясающий тортодизайнер разработал для вас потрясающие варианты потрясающего торта. Сейчас перед вашим взором появятся потрясающие эскизы. Вы можете выбрать любой или составить свой, взяв детали из разных потрясающих эскизов. Для вашего удобства все детали пронумерованы. Мы очень надеемся, что вы будете довольны. В случае, если потрясающие работы тортодизайнера вас не потрясут, ни одна не произведет потрясающего впечатления, просим вас сразу сообщить нам об этом. Мы продолжим присылать варианты до вашего полного потрясячества. С глубочайшим уважением к вам, всегда готовый работать для вас, лучший шоколатье Парижа Филипп Энт. P. S. Дальнейшую переписку с вами продолжит тортодизайнер Алекс, а я подключусь к работе, когда получу вариант вашего полного и окончательного потрясения. Почему отдаю вас в лапы Алекса? Это хорошо объясняет русская народная опера «Калинка-малинка». В ней есть ария «У двадцати семи горничных ребенок без ноги остался». Вы, конечно, знаете оперу и понимаете: каждый дворник должен убирать свою улицу. Навечно ваш, Филипп Энт».

Я пришла в восторг. Вот как надо работать с клиентом, нужно дать ему понять, что он самый любимый и желанный. Все капризы заказчика выполнят с улыбками восторга. А у нас как? Сначала с ума сойдешь, пока дозвонишься куда надо, десять раз прослушаешь запись: «Добрый день, если вы хотите купить торт, нажмите цифру один…». А когда наконец услышите «алло», то узнаете, что выбрать можно из двух вариантов товара, по индивидуальному эскизу ничего не делают. Правда, текст послания смешной, но, скорей всего, Филипп пользовался переводчиком.

Я открыла первый эскиз. Пред глазами появился прямоугольный корж, покрытый темно-синей глазурью. В его центре лежала милицейская фуражка, на ней темнели наручники. И фуражка, и «браслеты» выглядели, как настоящие. Края торта покрывали капли красного цвета, а сбоку торчали… Я прищурилась. Зубы! Человеческие! Выглядят так, словно их только что вырвали!

Я прочла новый текст, который сопровождал этот эскиз.

«Многоуважаемая госпожа Романоффа! Я знаю, что ваш прекрасный супруг – лучший частный сыщик России, Европы, США, стран Африки, Австралии, Новой Зеландии, Японии и всех островов. Создать торт для такого человека есть неизреченная радость для мой кондитерский сердец и дух! Я переполняюсь ответственностью. Первый эскиз. Бисквит с аксессуар сыщика для борьбы с гангстерами. Фуражка полиции России выполнена из бисквита, пропитана лучшим коньяком, декорирована лично мной придуманной мастикой. Наручники и шляпа точь-в-точь соответствуют оригиналу, красные капли – имитация крови мафиози, которых ваш прекрасный муж, лучший частный сыщик России, победил, поймал, заковал и отдал под суд. Мои аплодисменты господину Максиомосо Вольфо! Такие, как он, нужны нам, простым шоколатье, другим гражданам всех стран, чтобы спокойно радовать вас своими изделиями шоколатьёвого искусства. Зубы сделаны из засахаренного мармелада, они приятны на вкус и восхищают глаз. Клыки свидетельствуют о невероятной храбрости господина Вульфи, который, не сомневаясь, не боясь, хладнокровно вступил в ближний бой с гангстерито-мафиози и лишил их возможности жевать прекрасные ростбифы. Зубы можно вставить. Но сидеть в кресле у дантиста неприятно, и страшно увидеть счет доктора. Стоматологи хуже гангстерито-мафиози, они опустошают ваш портмоне и заставляют трясти нервами от звука зубной дрели. Надеюсь, легкий пассаж моего юмора понравится вам, господину Максиммо Вольфис и всем его родным, включая бабушек и дедушек. Если полет моего разума вас удовлетворяет, напишите мне об этом. Если полет моего разума вас негодует, напишите мне об этом. В случае первого случая, мы пойдем дальше. В случае второго случая вы получите от меня другой вариант оформления торта для глубокоуважаемого лучшего сыщика России, Европы и прочая, прочая, Максимо Вольфи. Позвольте выразить вам свое восхищение и благодарность за то, что обратились ко мне. Лучший дизайнер портов Парижа Алекс».

Далее шел росчерк и дата.

Я сначала рассмеялась, потом написала сообщение: «Макс не носит форму, не пользуется наручниками, не участвует в поимке гангстеров. Он занимается семейными делами. Имя и фамилия мужа – Максим Вульф. Но лучше сделать на торте такую надпись: «С днем рождения, Макс!» Фамилию «Вульф» указывать не надо». Закончила я послание вежливой просьбой прислать эскиз, не связанный с работой супруга. Вульф любит животных, у нас живут два мопса. Лучше обыграть эту тему.

Компьютерщик из меня никакой, я вся вспотела, пока одним пальцем настучала текст. Когда я наконец покинула туалет, Макс встревожился:

– Ты заболела?

– Прекрасно себя чувствую, – заверила я. – Почему ты забеспокоился о моем здоровье?

– Ты смахиваешь на вареного рака, – объяснил супруг, – красная вся.

Я решила сменить тему.

– Незнакомый нам Петя обманул Веру, он никак не мог жить рядом с колледжем, там нет жилых домов поблизости.

– Мы с Николашей тоже так подумали, – улыбнулся Макс, – нам пришла в голову одна и та же мысль. Я позвонил Кочетковой, попросил посмотреть снимок, вдруг она видела этого парня.

– Не он ли играл роль Пети? – предположила я.

– Именно, – подтвердил муж, – угадай, что я услышал?

– Это был Петр! – воскликнула я.

– Вера сообщила, что парень не похож на ее клиента, у него волосы вьющиеся, и он блондин. А тот, что на снимке, шатен с прямыми волосами. Лицо у человека на фото круглое, щеки толстые, нос широкий, а у Петра, по словам Веры, треугольная форма лица и нос узкий.

– Жаль, – расстроилась я.

– Когда мы беседовали, Валера задал один из своих странных вопросов, – продолжал Вульф. – «Скажите, Вера, вы увлекаетесь поделками из экотрансматериала?»

– Из чего? – изумилась я.

– Вот и Кочеткова так среагировала, – рассмеялся Макс.

– Экотрансматериал – это что-то вроде пластилина, – сказала из коридора Киса, – мне он не нравится, руки потом не отмыть.

Глава тринадцатая

– Заходи в кабинет, – попросила я, – удобнее разговаривать, когда видишь собеседника.

Киса внеслась в комнату, за ней ворвались мопсихи Фира и Муся.

– ЭТМ все покупают, потому что он дорогой, – объяснила она.

– На мой взгляд, это странная мотивация. Я стараюсь выбирать товар подешевле, – удивилась я.

– Если у тебя нет того, что есть у всех, то ты ЧС, – заявила девочка.

– Кто? – не поняла я.

– Черный список, – сообщила Киса, – бедных и нищих туда отправляют. В бан!

Макс крякнул.

– Ясно. Объясни нам про ЭТМ.

– Это липкая такая штука, вроде пластилина, – затараторила Киса, – ее сейчас везде пиарят, говорят, она экологически чистая, делается из мусорных отходов, типа пластиковых бутылок.

Макс повернулся ко мне.

– Интересно, где производители этой фигни нашли фею, способную превратить токсичный пластик в безопасный пластилин?

– У меня нет ответа на этот вопрос, – пробормотала я.

– Цвета у него яркие, – старалась объективно оценить ЭТМ Киса, – неоновые. Простой пластилин тусклый. Но это вся радость. Форму он плохо держит, надо готовую фигурку затвердителем покрывать. Поработаешь с экотрансом, потом руки вымоешь, возьмешь тетрадь, а на ней разные пятна остаются.

– Мыло тебе в помощь, – посоветовал Вульф.

– Бесполезняк, – мотнула головой наша школьница, – я все перепробовала. То, что у нас есть в ванной и на кухне для посуды, гели-умывашки Розы Леопольдовны и Лампы, все-все. Еще шампунь, человеческий и собачий. Руки всегда получаются чистые! Но хватаешь что-то светлое и, упс, на нем пятна.

– Так не бывает, – возразила я. – Аккуратно вымытые руки это аккуратно вымытые руки.

Киса прищурилась.

– Лампа, вернись в прошлое, представь, что тебе столько лет, сколько мне, ты говоришь маме: «Не волнуйся, я возьму трубку с собой, мне задания на почту пришлют, я их живо сделаю и училке скину. Деньги на карте закончились, брось мне на телефон две тысячи рублей, надо купить тетрадки, ручки, раскраску!» Как бы она на это отреагировала?

– Полагаю, что ко мне мигом примчались бы лучшие психиатры СССР, – ответила я, – не знаю, что из сказанного тобой могло бы наиболее поразить мою маму. Какую трубку решило прихватить обезумевшее дитя? Дыхательную для плаванья? Зачем ей посылать домашнее задание по почте? Письмо даже в Москве из одного района в другой дней за пять доползет. Проще дать задание в классе. Что значит «училке скину»? Дочь швырнет тетрадь с выполненным упражнением на стол Марии Ивановне? На какой карте у нее закончились деньги? Карты бывают географические, игральные, геологические, военные, навигационные, но они не связаны с деньгами. А фраза «брось на телефон две тысячи» могла довести мою маму до обморока. Дочка предлагает кинуть купюры в телефонный стационарный аппарат с трубкой на витом шнуре? Но, наверное, наибольшее потрясение мама испытала бы, услышав, что на покупку тетрадей-ручек обезумевшая в конец первоклассница просит две тысячи целковых. Такая сумма – аванс за приобретение кооперативной квартиры. Итог беседы: за малышкой прикатывают крепкие, плечистые парни с красивой рубашкой, у которой рукава завязываются на спине.

– Мама не поняла бы тебя. А тебе трудно сообразить, почему ЭТМ пачкается даже, когда я руки сто раз вымыла, – парировала Киса. – В интернете написано: это трансформер, умный материал нового поколения, везде проникает, под кожу забивается, а потом выдавливается.

– Спасибо, дорогая, – остановил девочку Макс, – отлично объяснила, но тебе давно пора спать!

Киса нахмурилась.

– Еще одиннадцати нет. Я же не курица, чтобы ложиться в кровать, когда совсем светло.

Вульф показал на окно.

– Там темнота и холод. И сомневаюсь, что в курятниках есть кровати.

– Ну, папа, – заныла Киса, – я уже большая!

– Прекрасно, – обрадовался Вульф, – я долго ждал этого момента. Теперь отдыхаю по вечерам, дитя выросло! Ура! Бери ведро и неси мусор на помойку!

Глаза Кисы округлились.

– Па, ты что?! Холодно, темно! Маленьким детям нельзя ночью одним на улицу выходить.

Макс кивнул.

– Согласен. Маленькие дети идут спать в десять вечера, и они, конечно, не возятся с помойкой. А вот взрослые могут заполночь засидеться, но им придется топать к бакам. Нельзя иметь привилегии взрослого и обязанности малыша. Ты еще не выросла? Тогда ты сейчас рулишь в спальню, не обращая внимания на грязную посуду на кухне и переполненное помойное ведро. Ты уже взрослая? Тогда ты убираешь чашки-тарелки в посудомойку и несешь отходы в контейнер. Определись: кто ты?

Девочка вздохнула.

– У нас есть Роза Леопольдовна.

– Она уже ушла, – парировал Макс.

– Вы с Лампой сами можете помойку вынести, – ныла Киса.

Вульф схватился за поясницу.

– Мы старые больные динозавры доинтернетэпохи. Выйдем во двор, потеряемся, назад не вернемся.

Девочка хихикнула.

– Я маленькая.

– Нет проблем, – согласился Вульф, – у тебя еще есть время ею побыть. Спокойной ночи, дорогая.

– Но… – начала Киса, потом замолчала и пошла к двери.

На пороге она остановилась.

– Мне не надо ночью к мусорнику идти. Па, тебе придется туда топать!

Макс улыбнулся.

– Не беда! Привяжу к ручке ведра веревку, брошу из окна в контейнер, а потом потяну его, пустое, в квартиру.

Киса ойкнула, потом засмеялась.

– Фокус не получится.

– Сто раз его проделывал, – с самым серьезным видом сказал Макс. – Правда, Лампудель?

– Да, да, – подтвердила я, – мы не хотели тебе о таком способе говорить. Чтобы им воспользоваться, нужно иметь идеальный глазомер, крепкую руку и прицельный глаз.

Киса убежала. Макс сел в кресло.

– И на чем мы остановились?

– Валерий спросил у Веры, пользуется ли она экотрансматериалом, – отрапортовала я.

– Кочеткова ответила, что даже не слышала о таком, – продолжил Вульф, – Валерий поинтересовался маркой ее авто, потом попросил опустить на заднем сиденье подлокотник, который утоплен в спинку, найти в нем сбоку молнию, открыть ее и изучить отделение. Вера удивилась и возразила:

– Там нет молнии.

– Поищите получше, – потребовал наш стажер.

Вульф оглушительно чихнул, я подпрыгнула в кресле. Мопсиха Муся завыла, а Фира кинулась под кровать.

– Почему собаки всегда странно реагируют, когда я чихаю? – удивился Макс.

– Мне самой, когда ты внезапно издаешь «апчхи», хочется спрятаться, – ответила я.

– Да почему? – недоумевал муж.

– Создается впечатление, что неподалеку взорвалась бомба, – пояснила я.

– В следующий раз буду объявлять: «Внимание, сейчас чихну», – пообещал Макс, – Валера оказался прав, Вера-таки нашла молнию. Кочеткова очень удивилась, она понятия не имела, что в подлокотнике есть кармашек. Угадай, что она обнаружила?

– Ничего? – предположила я.

– Обрывок бумаги, – возразил Вульф, – а на нем напечатанные буквы «Си». Есть версия, что потайное отделение, о котором понятия не имела таксистка, использовали для передачи писем. Петя, если только парня на самом деле так зовут, и Алиса обменивались посланиями.

Я начала рассуждать вслух:

– Ирина Николаевна стерегла Алису, как стоглазый дракон… Ну-ка, сейчас узнаю.

Глава четырнадцатая

Я взяла телефон, набрала номер Голкиной, спохватилась, что уже поздно, хотела отсоединиться и услышала голос нашей клиентки:

– Добрый вечер, Лампа.

– Наверное, я разбудила вас, – смутилась я и включила громкую связь.

– Ну что вы, я почти перестала спать, – пожаловалась Ирина, – как отдыхать, если Алиса непонятно где.

– Мы не можем изучить содержимое телефона вашей дочери, – сообщила я, – сотовый остался у нее. Вы случайно не знаете, с кем она состояла в переписке в ватсапе или телеграме?

– Только со мной, – объяснила старшая Голкина.

– И все? – уточнила я.

– Да. У нее в телефонной книжке один номер, мой, – воскликнула мать.

– Вы уверены? – спросил Макс.

– Естественно, – повысила голос Ирина, – в наше время очень страшно жить, везде преступники и мошенники. Девочке может позвонить незнакомый мужчина и спросить: «Катя, это ты?» Лисонька превосходно воспитана, она не бросит трубку, а вежливо ответит:

– Вы ошиблись.

Мужик спросит:

– А как вас зовут?

Моя дочка умеет себя вести и, естественно, назовет свое имя. Завяжется разговор. Мерзавец будет беседовать с Лисонькой по ночам, потом пригласит ее на свидание. А когда малышка придет, он ее заманит на дачу, изнасилует и убьет. Все СМИ постоянно о таком рассказывают! Ежедневно. Поэтому каждые утро и вечер я брала трубку дочки и смотрела: не прилип ли к ней кто! Подруг у нее, слава богу, нет, с кем Лисоньке, кроме меня, общаться? Нет, нет, девочка только со мной переговаривалась и эсэмэски лишь от меня получала!

– Бедная Алиса, – пожалела я девушку, когда разговор с Ириной завершился. – Интересно, что так напугало старшую Голкину? По какой причине она превратилась в безумную мать? До сих пор я думала, что моя мамуля была самой тревожной на свете, но Ирина Николаевна превзошла мою маму. Я училась в Консерватории, одно время играла на арфе в оркестре. У меня было немного свободы. Мне в двадцать четыре года позволялось одной ездить в метро, правда, прибыв домой, я должна была сразу идти в душ, чтобы смыть заразу. Но сейчас я понимаю свою маму, у них с папой долго не было детей, я появилась на свет, когда родители были уже немолоды.

– Алиса второй ребенок Голкиных, – напомнил утром Николаша, – первую дочь Ирины звали Эльвирой. Я кое-что о ней успел узнать. В возрасте восемнадцати лет ее задержали и поместили в КПЗ[1]. Вместе с ней в камере находилась еще одна молодая женщина, ее отпустили после разговора со следователем. К Эльвире никто не приехал, ни мать, ни отец. Ночь девушка провела в камере одна, дежурный несколько раз подходил к решетке, видел, что задержанная лежит лицом к стене, и уходил. Ближе к утру он удивился, что Голкина не меняет позу, зашел в «обезьянник» и понял, что Эльвира мертва. Девушка скончалась от острой сердечной недостаточности. Никаких следов насилия на ней не обнаружили. Представляешь состояние Ирины?

– Ужас, – поежилась я.

– У Голкиной в анамнезе погибший ребенок, – сказал Энтин, – не каждая женщина, пережив такую трагедию, решится на вторую беременность. Но Ирина отважилась родить Алису. Лично у меня не возникло вопроса, почему Ирина превратилась в патологически тревожную мать.

– Вы правы, – согласилась я, – очень жалко Голкину, но я от всего сердца сочувствую и Алисе. Понимаю ее и думаю, что девушка просто не вынесла гиперзаботы матери и сбежала от нее. Ирина наша клиентка, а мы всегда блюдем интересы людей, которые обратились в агентство. Но в данном конкретном случае у меня на душе неспокойно. Если мы отыщем Алису, то она вернется к матери и опять окажется в клетке.

– В случае, если Алиса найдется, мы поговорим с ней и узнаем: желает ли она воссоединиться с матерью, – объяснил Вульф, – если да, но с некоторыми условиями, то сообщим Ирине о местонахождении дочери. Если нет, попросим девушку поговорить с матерью по телефону из нашего офиса и объяснить: «Я жива, здорова, но не желаю более находиться под жесткой опекой, я совершеннолетняя и имею право строить свою судьбу самостоятельно». В случае развития событий по первому сценарию мы сообщим Ирине контакт Алисы, устроим им свидание в нашем офисе под присмотром Энтина. Берем со спокойным сердцем у Ирины Николаевны деньги за свои труды и расстаемся. Если же срабатывает второй сценарий, мы сохраняем тайну местонахождения беглянки, отказываемся от денег Голкиной и получаем головную боль. Ирина примется нас терроризировать, требовать информацию. Думаю, надо поступить так.

– Ты прав, – согласилась я и тут же пожалела Лису, – переписка по телефону для нее невозможна. Вот бедняга. Моя мама до этого не дошла.

– Просто во времена твоей юности не придумали интернет, – заметил Макс, – можно, получив эсэмэс, прочитать его и стереть, очистить историю звонков тоже пустяк. Вероятно, Алиса с кем-то общалась, просто заметала следы.

– Ирина даст фору любому хакеру, – мрачно пошутила я, – такая особа разыщет любую скрытую от нее информацию! Полагаю, что Алиса опасалась пользоваться мобильным для связи с другим человеком. И потом, она же не оставалась одна, Ирина Николаевна всегда держала дочурку за руку. В прямом смысле слова. Единственное, чего девушке удалось добиться – это получить разрешение ездить на работу на такси.

– Но только тогда, когда у матери возникала неприятность с машиной! – напомнил Макс. – Интересная ситуация. Позвони Голкиной.

Я набрала знакомый номер и, когда Ирина ответила, снова принялась извиняться.

– Лампа, дорогая, – прошептала Голкина, – вас интересует мой автомобиль? Часто ли он ломается?

– Да, да, – одновременно ответили мы с Максом.

– Никогда больше не возьму ничего сделанного этой фирмой, – рассердилась Ирина, – уж так ее в салоне нахваливали! Меньше года джип проездил, и ну ломаться! Хорошо, что у меня в сервисе мастер свой, Женя. Он быстро сюда приезжает и на месте поломку устраняет.

– Такого автослесаря надо на руках носить, – восхитился Вульф, – обычно автомобиль просят привезти на эвакуаторе.

– Компьютер барахлит, – пустилась в объяснения клиентка, – Евгений с ноутбуком в салоне устраивается и устраняет сбой. Вечером поставлю джип в подземный паркинг. Все хорошо. Утром спускаюсь, а он не заводится. Несколько раз из-за меня Алиса чуть на работу не опоздала. Хорошо, что Женя выручал, на своей машине ее отвозил. Вот поэтому пришлось нанять Веру.

– Как вы нашли таксистку? – только сейчас догадалась спросить я.

– Ох, – донеслось из трубки, – Лисонька очень ответственная. Когда моя машина впервые сломалась, девочка так занервничала! Затряслась! Женя понял ее переживания и сам предложил: «Садитесь в мой кабриолет. Он не такой люксовый, но работает безотказно». Во второй раз то же самое произошло, и в третий. Потом Алиса закатила скандал. Никогда ее такой не видела! Девочка была всегда тихая, меня обожала. А тут! Затопала, закричала: «Я с трудом нашла интересную работу! Но меня выгонят из-за того, что я постоянно приезжаю после звонка! Несусь по лестницам, вбегаю в аудиторию еле дыша! Все! Буду пользоваться такси!» Меня чуть инфаркт не хватил. Наемный автомобиль! Кто в наше ужасное время шоферов досконально проверяет? Сейчас за руль может любая шваль сесть! Убийца, насильник, грабитель! Я стала девочке объяснять, что с ней произойти может. Она не слушает, кричит: «Такси! Еду на работу!». Евгений возьми да скажи: «Моя приятельница работает водителем, ее часто нанимают ревнивые мужики, которым кажется, что их бабу любой может того самого». Боже, я чуть не заплакала от радости и связалась с Верой. Кочеткова ни разу нас не подвела.

– Ой, как мне такой Евгений нужен! – воскликнул Макс. – Вечная беда у меня с джипом. Можете телефоном поделиться?

– Конечно, – любезно согласилась Голкина, – сейчас скину эсэмэс Лампе.

– Машина ваша как сейчас поживает? – задал очередной вопрос Вульф.

– Спасибо Жене, пока заводится безотказно, но я все время жду, что опять забастовку устроит, – донеслось в ответ.

– Всего вам доброго, – пожелала я Голкиной.

– Звоните, звоните, – ответила она, – я всегда к вашим услугам.

Глава пятнадцатая

На следующий день мне на почту прилетело новое письмо от кондитера:

«Многоуважаемая Иволампи! Примите мое невыразимое раскаянье из-за перепутаницы имени вашего мужа, великого детектива Макси Вульфо. Я не спал ночь. Переживал. Мучился. Плакал. Как я мог так ошибиться? Нет мне прощения. Написал имя Массимо Вольфон большими буквами на листе бумаги и прикрепил его к стене. Прошу вас, госпожа Евалампу, изучить другой эскиз торта. Я мысленно представил себе вашего храброго супруга: рост два метра пятьдесят, размер сорок четыре, блондин, глаза зеленые. Красавец. Джеймс Бонд! Он достоин лучшего бисквита! И я его изготовлю. В голове забегали вопросы. Какая форма моего изделия лучше подойдет? Выпеченный целиком? Каркасный? Сборный? Сколько ярусов? Два, три, четыре, пять? А начинка, а вкус? Фруктовый, йогуртовый, шоколадный, ванильный, с орехами, экзот? Оформление? Кулинарная мастика? С кремом? С глазурью? С помадкой? Что лучше оттенит брутальность господина Мокси Вольфонэ? Подчеркнет его мужественность? Вот вам мой эскиз. Оцените и сообщите свое мнение. Навечно ваш Алекс, лучший тортодизайнер»

Я уставилась на рисунок. Высокий круглый кулич. Всё!

Обижать лучшего тортодизайнера мне не хотелось, но Пасха еще не наступила, торт нужен для празднования дня рождения Макса. Я составила свое послание:

«Доброе утро, господин Алекс! Очень благодарна вам за работу. Эскиз прекрасен. Но хочется украшений, надписи: «С днем рождения, Макс». С уважением, Евлампия.

Отправив депешу, я быстро собралась и поехала в офис. По дороге мне позвонила Киса и спросила:

– У нас есть веревка? Прочная!

– Не уверена, – пробормотала я, – спроси у Розы Леопольдовны.

– Она сказала, что в кладовке есть только ленточки для подарков, – отрапортовала девочка.

– Значит, нет, – резюмировала я.

– Можно я куплю? – попросила Киса.

– Конечно, – разрешила я и тут же спохватилась: – Ты почему не в школе?

– Я в гимназии, – уточнила Киса, – у нас перемена.

– Когда пойдете с няней домой, зайдите в торговый центр, – распорядилась я, – не знаю, есть ли там веревки…

– В интернете закажу, – перебила меня Киса, – там все найдется, включая черта лысого!

– Киса! – воскликнула я.

– Что? – отозвалась та.

– Нельзя употреблять такие выражения!

– Почему?

– Потому что они грубые и некрасивые, – начала я педагогическую работу, – пригласит тебя в гости подружка… ну… Катя Яковлева. У нее папа академик, мама профессор. Ты при них выразишься про этого черта. Замечаний никто тебе не сделает, но двери этого дома перед грубиянкой закроются навсегда.

– Почему? – повторила Киса.

Я подавила вздох. Принято считать, что возраст «почемучки» стартует у малышей лет этак в пять. Но Киса не вписывается в общую статистику. Она только сейчас стала постоянно задавать вопросы. Раньше ей все казалось ясным.

– Ответь, – поторопила меня девочка.

– Потому что интеллигентные дети из хороших семей таких выражений дома не слышат, – завела я, – взрослые стараются минимизировать общение своих чад с теми, кто…

– Так Кира Викторовна, мама Катьки, всегда говорит, когда домой возвращается: «Девицы, чем занимаетесь? Играете? Уроки сделали? А ну, тащите сюда обе тетрадки, я проверю. Ну, Катюха, опять ты упражнение как курица лапой нацарапала. В твоей работе никто не разберется, включая черта лысого». Лампа, а черти обычно волосатые?

– Не знаю, – честно ответила я, – до сих пор ни одного живьем не видела. Но, если Кира Викторовна так говорит, значит, черт с проплешинами существует. Она доктор наук, профессор, очень умная женщина.

– Так я куплю в интернете веревку? – вернулась к основной теме Киса. – Если да, то я заплачу по твоей карте. На моей денег хватит только на булочку.

– Хорошо, – согласилась я и ту же спохватилась: – Киса, зачем тебе веревка?

– Нам задали провести эксперимент на ловкость, – ответила девочка, – но не брать его из интернета, а самой придумать. Я решила…

Я въехала в паркинг.

– Солнышко, прости, я добралась до работы. Извини, сегодня не получится веревку заказать.

– Почему?

– Кредитка у меня!

– Сделай ее фото с двух сторон и отправь мне в телеграм. Сам пластик не нужен, я его к ноутбуку прикладывать не стану. Ой, Лампа, ты такая смешная! Как скажешь что-нибудь, я потом прямо никерю до ужина. Чмоки-чмоки. Ты лучшая!

Я взяла сумку и поспешила к лифту. Киса замечательная. И ее брат Егор такой же, он учится за границей, недавно приезжал в Москву на рождественские каникулы. Но иногда они оба употребляют какие-то непонятные мне выражения.

Войдя в офис, я спросила у Махонина:

– Что такое «никерю до ужина»?

Николаша оторвался от компьютера.

– Впервые слышу это выражение, но подозреваю, что глагол образован от английского nicker, в переводе он означает: ржать, хохотать. Сейчас он редко используется. Где ты его слышала?

Я поставила сумку на стол.

– Киса сказала.

– Очень умная девочка, – восхитился Махонин.

– Хорошо развитая и воспитанная, – добавил Энтин.

– Со своим мнением, – добавил Костин. – Ну, теперь, когда все в сборе, слово предоставляется Николаше.

– Сначала про Никиту Ракитина, – завел Махонин, – о самом парне в интернете почти ничего нет. В отличие от своих ровесников, он не имеет аккаунтов во всех соцсетях, присутствует только в «Инстаграме».

– Странно, – удивился Константин Львович.

– Нет, если знать историю его семьи, – возразил Николаша. – Мальчик учился в Англии в престижном колледже. Никита талантливый художник. Родители заметили, что сын в пять лет создает совсем не детские рисунки, и наняли ему педагога. Через пару лет мальчик нарисовал серию иллюстраций к сказкам. Посмотрите на экран.

Я повернула голову.

– Это работы семилетки? Просто не верится.

– Если картины, которые мы видим, написаны ребенком, то он может стать превосходным художником, – не удержался от похвалы Энтин.

– В восемь лет Никита уехал в Лондон. Там он ходил в колледж, где получают образование дети, одаренные по части живописи, музыки и лепки. Наверное, родителям стало ясно, что мальчик пойдет по стезе художника, и они решили развивать талант сына. Вероника Сергеевна, его мать, отправилась с Никитой, отец постоянно летал в Англию. Никита завершил обучение в пятнадцать лет, потом перешел в заведение, куда принимают наиболее талантливых. И на втором курсе (всего учатся там три года) одно из самых крупных издательств ему предложило иллюстрировать детскую книгу. Ракитин стал сотрудничать с этими издателями, те оценили его талант и работоспособность и оставили его у себя. Все у Никиты шло хорошо. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, отец подарил сыну весь свой бизнес.

– Ну и ну, – удивился Константин Львович. – Какова причина такого щедрого жеста старшего Ракитина?

– Она определенно имела место быть, но в сети нет даже намека на нее, – ответил Николаша. – Став на бумаге владельцем бизнеса, парень не часто прилетал в Москву. Несмотря на свою молодость, он уже был известен как талантливый художник, в Англии состоялось несколько его выставок. Квартиры в престижных районах Лондона и Москвы, солидные счета в иностранных и российских банках, востребованность как иллюстратора детских книг… все было просто отлично до того момента, как его отца, Всеволода Игоревича, обвинили в убийстве родителей жены, их домработницы и ее дочери.

– Ничего себе, – удивился Костин. – Что они не поделили?

– Именно на этом вопросе и строилась защита, – ответил Николаша. – Сергей Иванович и Валентина Федоровна Кашины тоже обеспеченные люди, но зять был их намного богаче. Отношения у родственников сложились хорошие. Свидетели говорили, что на всех праздниках отец и мать Вероники сидели на почетных местах. Всеволод сирота, он всегда поднимал тосты за тестя и тещу, благодарил их за любовь и внимание. Ника никогда не жаловалась подругам на семейные дрязги. У Ракитиных вилла в Италии, осенью и весной, когда еще нет сильной жары, Сергей и Валентина улетали в Италию и жили в доме на берегу моря на всем готовом, зять на них не экономил.

– А с домработницей что? – спросил Энтин.

– Дело обстояло так, – продолжил Николаша. – Всеволод Игоревич приехал вечером к родителям Вероники, привез им домашний рулет с грибами. Но ужинать не стал, он куда-то торопился и уехал. У Кашиных не было большого штата прислуги, только две домработницы, Надежда Федоровна Капитонова и ее дочь, сорокалетняя Анастасия. Женщины работали по очереди, двое суток одна, столько же другая. В большой квартире Кашиных у каждой из них была своя комната. Еще раз в неделю приходил полотер.

– Кто? – удивилась я.

– Григорий Петрович Явлин, – уточнил Махонин, – он натирал паркет воском.

– Я вспомнил свое детство, – улыбнулся Константин Львович, – к нам тоже захаживал такой мастер. После его ухода в квартире уютно пахло. Потом все стали использовать лак, и надобность в полотере отпала.

– Оказывается, и сегодня есть те, кому он нужен, – сказал Махонин. – Григорий потомственный полотер, у Кашиных раньше работал его отец. Сергей и Валентина ему полностью доверяли. Мастер приехал в десять утра, ему никто не открыл дверь. Парень стал звонить по всем телефонам. Ни домработницы, ни хозяева, никто не отвечал. Явлин забеспокоился и вызвал полицию. Ну, и закрутилось. Следователь предположил, что Надежда приехала сменить дочь. Хозяева, наверное, ушли спать, рулет они не доели. Прислуга решила полакомиться его остатками. У супругов были разные спальни. Сергея обнаружили в его ванной, жену на полу в спальне. Надежда Федоровна лежала на кухне, Анастасия в коридоре возле санузла для гостей. От рулета остались крошки. Но их хватило, чтобы эксперт установил, что начинка состояла из обычных шампиньонов и жареного лука. При тщательном изучении объедков стало ясно, что жареный лук на самом деле не совсем лук, а некая его разновидность. Вероятно, она ядовита. Название растения эксперт сообщить не смог. Он предположил, что его привезли из какой-то азиатской страны. Токсин, которым отравились Кашины и их помощницы по хозяйству, тоже остался загадкой.

– Зачем Ракитину убивать тещу и тестя, с которыми он был в хороших отношениях? – удивилась я.

Николаша засунул пятерню в свою и без того вздыбленную шевелюру.

– В процессе расследования выяснилась масса неприятных деталей личной жизни основного подозреваемого. Подробности сообщила Ульяна Марковна Ворошилова, домработница Ракитиных и ближайшая родственница Капитоновых, а заодно и лучшая подруга Анастасии. Надежда женщина не болтливая, поэтому столько лет и прослужила у Кашиных. У нее была тетка, сестра отца, а у той родилась дочь Ульяна. Уля и Настя примерно одного возраста, они состояли в дружеских отношениях. После смерти родственниц Ульяна решила рассказать то, чем с ней делилась Настя, и то, что видела и знала сама. Светлый образ Всеволода Игоревича заметно потускнел. Разногласий у зятя с тестем и тещей было много. Внешне все казалось идеальным, но по сути было не так. Всеволод решил уехать жить в Лондон и сообщил об этом родителям жены. Мать Вероники заплакала.

– Мы, значит, дочь больше не увидим и внука тоже.

Зять удивился.

– Туда самолеты летают, нет препятствий для встреч. Как только вы решите посетить Англию, только напишите. Мой лайнер вас доставит.

Валентина Федоровна в ответ:

– Ты же знаешь, что мы только поездом ездим, в Италию по железной дороге трясемся.

Ракитин объяснил, что можно таким же образом добраться до Парижа, а потом пересесть на поезд, который регулярно ходит по тоннелю под проливом Ла-Манш. И вот он, Лондон. Не хотите самолетом летать? Не надо. Теща зарыдала еще сильнее.

– По телевидению говорят, что подводный путь не надежен, нас затопит! Мы погибнем.

Всеволод ушел, хлопнув дверью.

Еще одно выяснение отношений произошло, когда тесть случайно узнал, что старший Ракитин все, что имел, переписал на сына Никиту. Сергей Иванович велел Всеволоду приехать к нему, и их встреча напоминала битву Вещего Олега с хазарами. Тесть заявил:

– Знаю, знаю, у тебя какие-то неприятности в бизнесе. Наверное, с налогами мухлюешь или чего похуже натворил. Мы с женой давно лишены возможности дочь обнять. Забыли, как внук выглядит! Раньше они хоть ненадолго, да приезжали в Москву. А последние годы носа сюда не кажут. И ты к ним присоединяешься. Одни мы остаемся. Не говори, что деньгами поможешь, нам с Валей много теперь не надо. Другое нужно. Забери у Никиты миллиарды, не вешай на мальчика свою ответственность!

– Что я ни сделаю, все вам не нравится, – вспылил зять, – ваш внук стал богатым человеком. Так и тут я не угодил.

– Знаю, знаю, – вел свою песню Сергей Иванович, – понимаю, откуда и куда ветер дует. Сам в поместье под Лондоном спрячешься, а твоего сына в тюрьму посадят!

– Как вам такое в голову пришло? – оторопел Ракитин.

– Подробностями я не располагаю, – отрезал Сергей Иванович, – думаю, ты шахер-махер с налогами закрутил, а Никите придется отвечать. За идиотов нас с женой держишь? Полагаешь, что мы, старые калоши, не сообразили, что в восемнадцать лет мальчики крупными делами ворочать не могут? Никита художник!

– Справится, – решительно заявил Всеволод, – мне столько же стукнуло, когда я наследство от деда получил. И не Кит стоит у руля, у него много советников, да и я жив, постоянно с парнем на связи.

– Вот-вот, – не дрогнул Сергей Иванович, – Никиту арестуют, а ты останешься на свободе. Ничего ты ему не отдал! Это одно притворство. Сам бизнес вести продолжаешь, просто сыном прикрылся, но я не дам внука в обиду. Забирай свои миллиарды, не ломай Никите жизнь. Если откажешься, мы с Валей поговорим с дочкой, Вероника всю правду узнает про твои интрижки на стороне, я найду на тебя, стервеца, компромат.

– С ума сошел? – заорал зять.

– Не смей кричать на старших, – разгневался Сергей, – ты злишься, потому что я весь твой план разгадал. Внук мой любимый за решеткой окажется, а противный зятек в Лондоне чаек попивать станет. Прямо сейчас Вике позвоню, скажу, что ты по бабам таскаешься, а доказательства потом обнаружатся. Я уверен, что ты подлец и гад.

И тут Всеволод завопил матом, пообещал придушить и отца, и мать жены. Валентина Федоровна, которая до тех пор сидела молча, зарыдала. Анастасия слышала всю беседу, она испугалась, но войти в гостиную побоялась. В комнату она кинулась лишь после того, как раздался вопль Сергея Ивановича:

– Да я прямо сейчас тебя, придурка, посажу за то, что на старика руку поднял! – а потом грохот.

Влетев в гостиную, Настя увидела лежащего на ковре Кашина, по его лицу текла кровь, Валентина в истерике тряслась на диване. На полу валялись осколки большой китайской вазы, которая всегда стояла в углу помещения. Анастасия замерла, Всеволод подошел к ней.

– Ничего страшного. Убери тут. С башкой у старого идиота беда, он порезался, когда о свою тупую голову вазу сам разбил. Хотел, чтобы меня арестовали за нападение на него. «Скорую» не вызывай, не нужна она. Бабке нашатырь дай понюхать. Деду башку йодом полей. И все. Если кому расскажешь, что здесь произошло, без работы останешься. Усекла?

Домработница от страха потеряла голос, она лишь кивнула. Всеволод ушел.

Анастасия, конечно же, сообщила матери о том, что видела. Ну и с Ульяной она поделилась. Через пару дней Всеволод приехал к родителям жены с букетом и дорогими конфетами для Валентины, просил прощения, пообещал выполнить все требования тестя, принес обожаемый ими рулет с грибами, дальнейшее известно.

Глава шестнадцатая

– Интересно, почему он, угостив Кашиных, в тот же день не смылся в страну, которая не выдает беглецов, – спросил Энтин, – и почему тесть не сомневался, что у зятя есть интимные связи на стороне?

Николаша оттолкнулся руками от стола и поехал на офисном кресле к чайнику.

– О других женщинах Всеволода в интернете даже намека нет. Но Ульяна жива, может, с ней поговорить?

– Хорошая идея, – согласился Володя.

Валерий поднял руку.

– У меня вопрос.

– Выкладывай, – велел Костин.

– Никита Ракитин сейчас обучается в колледже на последнем курсе. Его возраст?

– Девятнадцать, – ответила я.

– Сколько лет Всеволод находится в заключении?

– В общей сложности пять, – после небольшой паузы сказал Махонин, который успел доехать на кресле до ноутбука, держа в руке чашку с чаем, – но тут несостыковка. Отец отдал сыну все, что имел, когда тот стал совершеннолетним. Следовательно, парню нынче примерно двадцать четыре года!

– Вот и я о том же, – кивнул Валерий.

– Коля, найди точную дату рождения младшего Ракитина, – велел Костин.

Махонин застучал по клавишам.

– Ну? – спросил через минут пять Вова. – В чем задержка?

– В отсутствии информации, – вздохнул Николаша, – удивительно. Остальные сведения есть, как в открытых, так и закрытых источниках, я дело Всеволода просмотрел. Тщательно его не прятали, это не гостайна. Понятно, что документы от любопытных глаз закрыты, но я без проблем все обнаружил. В деле Никита упоминается только в показаниях Ульяны. Больше нигде. Вероника умерла вскоре после того, как мужа отправили на зону. В Москву она не возвращалась, на суде не присутствовала, Никита тоже. Женщина похоронена в Англии на сельском кладбище вблизи поместья Ракитина.

– Наверное, семья не хотела стать объектом нападок СМИ, – предположила я, – поэтому мать и сын отсутствовали на суде.

– Или Вероника поверила в то, что муж убил ее родителей, – высказал свою версию Энтин. – Бизнес сейчас ведет Никита?

– Он его владелец, – подтвердил Николай, – но есть Совет директоров. Скорей всего Никита просто получает свои деньги.

Я взяла телефон, набрала номер директора колледжа и без прелюдии задала вопрос:

– Анна Ивановна, сколько лет Ракитину?

– Недавно исполнилось девятнадцать, – ответила та.

– Вы его документы видели?

– Конечно, – заверила Сокина, – у него не так давно день рождения был. В личном деле есть копия паспорта.

– Можете фото прислать? – попросила я.

– Найду и отправлю, – пообещала Сокина.

– Вероятно, у вас есть снимок подростка? – громко спросил Костин. – Хочется его тоже получить.

– Только в личном деле приклеен, – донеслось в ответ.

– У меня вопрос, – ожил Валерий, – у вас, наверное, есть сведения о семьях студентов. Что вы знаете о родителях Никиты?

– Его мать умерла… – начала директриса и замолчала.

– Когда мы беседовали в вашем кабинете, – сказала я, – Лариса сообщила, что прогуглила фамилию Ракитин, нашла в сети много Никит, некоторые из них богаты, а у одного отец сидит за убийство. Вы рассердились, велели ей замолчать, сказали, что родители юноши умерли. Вы на самом деле так считаете? Ответьте, пожалуйста, честно, нам это очень важно.

– Нет, – после небольшой паузы призналась Анна Ивановна, – вы, похоже, уже все знаете, раз такой вопрос задали. После того, как Никита подал документы и блестяще сдал все экзамены, мне позвонил адвокат. Сообщил, что у Ракитина мать скончалась, отец сидит в тюрьме, скорей всего там и умрет. В Лондоне в колледже, где Никита учился, паренька стали травить сокурсники. Среди них были россияне, они всем рассказали, что отец Ракитина убийца. Разразился скандал, родители студентов потребовали убрать сына преступника. Поэтому Никита улетел домой. Он давно не жил в России, уехал в Лондон ребенком. Друзей и приятелей на родине у него нет, риск, что его узнают, невелик. Да и Никитин отец не серийный маньяк, о нем в газетах не писали. Никита к преступлению никакого отношения не имеет, ему необходимо получить образование. Но поскольку в интернете пусть мало, но есть сведения о Всеволоде Игоревиче и фото его сына, то Никита изменил цвет волос, прическу, в щеках у него гель, в глазах цветные линзы. Парень натерпелся в Англии от однокашников, но разве он виноват, что его отец преступил закон? Мой секретарь Лариса нашла компромат на старшего Ракитина, но поскольку Никита сейчас не похож на свои старые фото в сети, она решила, что наш студент просто тезка парня и богат, как он. А я ей правду никогда не расскажу, и вы понимаете почему.

– То, что известно Ларисе, мигом становится достоянием всех, – пробормотала я.

– Я стою на страже интересов учащихся. Мне жаль паренька, – объяснила Анна Ивановна, – он очень талантлив, уже сейчас состоявшийся художник. И сын за отца не отвечает.

– Кто с вами разговаривал? – полюбопытствовала я.

– Адвокат, – коротко ответила директриса, – фамилия у него самая обычная… Николаев… Кузнецов… зовут Александр Николаевич, он мне свой телефон оставил.

– А теперь дайте и нам этот номер, – заявил Костин.

– Сейчас поищу его визитку, – пообещала Анна Ивановна.

Когда беседа закончилась, Махонин объявил:

– Никита завершил обучение в колледже и получил диплом. Во время учебы он уже работал в крупном издательском холдинге и отлично себя зарекомендовал. После того, как парень окончил вуз, ему предложили иллюстрировать очередную детскую книгу. Текст автора не привел в восторг читателей, а вот картинки очаровали всех. Никита сразу получил еще один заказ. Его отъезд в Москву никак не повлиял на карьеру художника. Недавно в Англии вышел новый том с иллюстрациями Ракитина. И почему я сразу не посмотрел его зарубежную жизнь? Так облажался! Как мог не обратить внимание на год его рождения!

– Вы узнали, что Ракитин вернулся в Москву, – загудел Валерий, – поскольку он учится в колледже, посчитали его восемнадцатилетним. То, что происходило в Великобритании, показалось вам незначительным. Я бы тоже не стал интересоваться жизнью Никиты в Англии. Зачем? В подвал они с Алисой попали в России.

– Я идиот, – не мог успокоиться Николаша.

– Не ошибается тот, кто не работает, – стал утешать его Энтин.

– Косяк у любого случиться может, – подхватил Костин.

– Про себя я лучше помолчу, сколько раз впросак попадала! – вздохнула я.

– Человек, который стирал информацию о Ракитине в сети, славно поработал, – заявил Махонин, – но кое-куда не добрался! Я кретин, воспользовался сведениями, которые плавали на поверхности, не полез вглубь. Все мне казалось ясным. А сейчас нырнул поглубже. В Россию парень вернулся с загранпаспортом на свою фамилию и с правильной датой рождения. А при поступлении в колледж показал российский паспорт, но цифры были уже другие. На него зарегистрирован один мобильный номер, но он постоянно находится вне зоны действия сети. Телефон Алисы тоже отключен. И наконец-то мне ответила Антонина Николаевна, сестра Ирины Голкиной. Я уже отчаялся услышать ее голос. Антонина согласна поговорить сегодня вечером. Лампа, ее контакт и адрес ресторана я тебе скинул.

– Хорошо, – кивнула я.

– Константин Львович, позвоните, пожалуйста, мастеру Евгению, который регулярно чинит машину Ирины Николаевны, – сказал Костин, – попросите его заняться своим автомобилем и поговорите с ним. В зависимости от результата вашего общения мы поймем, надо ли Лампе еще раз пообщаться с Кочетковой.

– Лампудель, на твой телефон сообщение прилетело, – подсказал мне Николаша.

Я взглянула на экран и вскочила.

– Простите, что-то случилось. Я получил эсэмэс от Кисы: «Тебя срочно вызывает училка».

– Если девочка отправила сообщение, значит, она жива и вполне здорова, – заметил Валерий, – скорей всего, она нашалила, вот педагог и вызывает мать. Не волнуйтесь, вот когда из больницы беспокоят, тогда…

– Тогда тем более не стоит терять голову, – перебил его Костин. – Лампуша, рыси в школу, потом позвони и сообщи, кого Киса гвоздями к доске прибила или в унитазе утопила.

Глава семнадцатая

В комнате, где должна была находиться Елена Васильевна, классная руководительница Кисы, сидел молодой мужчина.

– Добрый день, – поздоровалась я, – если не ошибаюсь, то тут вроде должна присутствовать педагог Касьянова.

– Точно, – кивнул незнакомец. – Вас тоже вызвали?

– Да, – вздохнула я.

– Знаете, в чем дело? – спросил незнакомец, потом улыбнулся. – Наверное, наши подрались! Сломали стул или стол. Вы мать кого?

– Арины Вульф, меня зовут Евлампия, – представилась я.

Собеседник рассмеялся.

– Правда?

– Стопроцентная, – заверила я, – могу показать паспорт. Имя у меня очень редкое, труднопроизносимое, все его коверкают, поэтому я отзываюсь на Лампу.

– Вонифатий, – вдруг произнес мужик, – это я! Отлично вас понимаю. Назван в честь дедушки. И почти все норовят обратиться ко мне Бонифаций. Скорей всего вы тоже мультик про льва смотрели. Вашу Евлампию можно сократить очень мило – Лампа, а с Вонифатием беда. Воня? Как-то не очень, да?

Я боролась со смехом и молча кивнула.

– Нифат? – продолжал собеседник. – Фатий? Куда ни кинь, везде засада! Поэтому я спокойно реагирую на Боню. Может, вы не в тот класс зашли? В нашем вроде нет Арины Вульф.

– А Киса вам знакома? – поинтересовалась я.

– Конечно, – обрадовался Вонифатий, – она спаситель моего Ваньки, решает сразу два варианта контрольных: его и свой.

– Вы отец Ильина, – сообразила я, – Кисуля про него часто рассказывает. Хороший мальчик, много читает.

– Это да, – согласился отец, – от книжек его не оторвать. Но он предпочитает не ту литературу, что в школе рекомендуют, а «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо». Интересно, что они натворили?

И тут в класс вошла Елена Васильевна во всей красе своих ста килограммов.

– Добрый день, господа родители, – произнесла она таким тоном, что мне захотелось сползти под парту и затаиться там.

– Разговор у нас будет трудный, – продолжала классная руководительница, – сложный. Печальный!

Вонифатий с шумом выдохнул.

– Начну с Романовой, – заявила Елена.

Я навесила на лицо улыбку. Ни за что не покажу, что испугалась и расстроилась. Даже если Кисуля подожгла школу, а на углях сделала шашлык из завуча, не стану ругать девочку.

Елена Васильевна открыла ящик стола, вытащила оттуда пластиковый пакет, положила его на стол и уставилась на меня взглядом голодной змеи.

– Бонифация Романовна, что это?

– Одноразовая сумка, – ответила я.

– Она Евлампия Романова, – решил навести порядок отец Вани, – а я Вонифатий Ильич, сокращенно Боня.

Елена Васильевна поджала губы.

– Сумка?

– Да, – подтвердила я. – Что случилось?

– Теперь адресую вопрос Евлапию Ильичу, – заявила училка.

Теперь пришел мой черед отстаивать правду.

– Отец Вани Вонифатий, но можете обращаться к нему Бонифаций.

Педагог молча вытащила еще один пакет и поместила его около первого.

– Что вы видите?

– Сумки, – повторила я.

– Кульки, – сказал Вонифатий.

– Изучаем внимательно представленный материал, – тоном диктора советского телевидения велела классная дама. – Что мы видим?

– Кульки, – заявила я.

– Сумки, – озвучил свой вариант Боня и тихонечко толкнул меня в бок.

Я поступила с ним так же и чуть не расхохоталась.

– Теперь понятно, почему у вас такие дети, – высказалась Касьянова, – так сказать, яблоко, так сказать, от яблони, так сказать, далеко не укатится.

– Вы скажите, что не так сделали ребята, – остановил училку Вонифатий, – загадка с пакетами мне непонятна. А тебе, Лампа?

– Сумки как сумки, – пожала я плечами, – обычные. В любом супермаркете на кассе таких много.

– Невнимательные дети – невнимательные взрослые – невнимательные взрослые – невнимательные врачи, космонавты, летчики, – выстроила логическую цепочку классная дама. – Вы сядете в кресло невнимательного дантиста? Он вам из-за своей невнимательности здоровые зубы удалит.

– Мне все равно, – весело воскликнул Вонифатий. – У меня рот, как Санкт-Петербург, весь в мостах, одни импланты. А у тебя?

– То же самое, – кивнула я. – Что наши дети сделали с кульками?

– Кому на голову их надели? – предположил Боня.

– Может, упаковали кого-то? – проявила я креативность.

– Ученики тут ни при чем, – неожиданно заявила Елена, – дело в родителях.

Мы с Вонифатием удивились.

– Я в гимназии впервые, – воскликнул Боня.

Мне пришлось почти повторить его слова.

– Я тоже не частый гость в школе.

– Воня Романовна, огласите текст на пакете, – потребовала Елена.

– Воня, он же Боня, я, – вздохнул Вонифатий, – Романову зовут Лампа. Евлампия. У нас сложные имена.

Я уставилась на пакет.

– «Постоянному покупателю в подарок. Магазин элитного алкоголя «Пьяный заяц друг медведя».

– Понятно? – вскинула брови классная дама.

Я растерялась.

– Что?

– Глубина проблемы, – заявила Касьянова.

– Пожалуйста, объясните подробно, – попросил отец Вани.

– Девочка. Маленькая. Второклассница. Приходит в школу с пакетом из магазина, где торгуют водкой, – повысила голос Елена Васильевна. – Теперь ясно?

– Киса притащила в гимназию бутылку спиртного? – удивилась я. – Наверное, ее об этом попросил кто-то из учителей.

– Может, чтобы зеркала протирать? – предположил Вонифатий. – В туалетах, раздевалке.

– До бутылки с водкой дело не дошло, – буркнула Елена Васильевна, – ребенок в полиэтиленовый пакет положил сменную обувь.

– И что? – спросила я.

– Малышка несет ботинки в торбе, которую дают покупателям водки, – покраснела тетушка. – Какой пример она подает всем нам? А? Отвечайте.

Я стиснула губы. Лампа, только не вздумай расхохотаться.

– И какой пример? – поинтересовался Ильин. – Не понял я что-то.

– Школьница соблазняет всех напиваться, – рявкнула Елена Васильевна, – на пакете еще изображена бутылка. Кроме того, становится ясно, какой любимый досуг в семье Бонифатии! Мне придется сообщить об этом куда следует.

Я не выдержала и хихикнула. Вонифатий ткнул меня в бок.

– Если у ребенка в руке пакет с рекламой спиртного напитка, это вовсе не означает, что его родители пьяницы. Может, дедушка в этом мешке внучке какой-то подарок принес!

Я нырнула под парту и зажала рот ладонью. А диалог продолжался.

– Дед купил внучке водку? – загремела классная дама.

– Да почему вас на сорокаградусной переклинило, – не выдержал Ильин, – там же написано: элитный алкоголь. Не бормотуха. Дорогой коньяк, вино… И чем плоха хорошая водка?

– Алкоголь – смерть русского народа, – заявила Касьянова, – я вынуждена пойти куда следует. Дети не должны знать о выпивке. Но пакет Романовой еще полбеды. Ваша сумка, Бонивафит, настоящая трагедия. Читайте!

Классная дама подняла второй пакет. Глаза Бони расширились, он уронил голову на парту и расхохотался.

– Лампаева, огласите текст, – велела Елена Васильевна.

– «Секс-шоп. Лучшие игрушки, фаллоимитаторы на заказ под ваш размер», – огласила я и не выдержала, зарыдала от смеха.

– Тут плакать надо, – процедила Касьянова, – а безответственная мать хохочет.

– Нет, нет, мы оба в шоке, – всхлипнул Вонифатий, – я просто весь в слезах.

Глава восемнадцатая

– Потомственный сексуальный маньяк рад познакомиться с отпетой алкоголичкой, – сказал Вонифатий, когда мы вышли в коридор.

Я засмеялась.

– Будем дружить. Понятия не имею, где Киса взяла этот пакет.

– И мне не известно, откуда пакет, – развеселился Ильин. – Просто интересно, где ребенок кулек нашел? Странная, однако, эта училка, Елена Васильевна, вызвала нас из-за такой глупости. Я мчался в школу, боялся: вдруг беда случилась.

– Аналогичная история, – призналась я, – бросила работу, торопилась.

– Не знаю, где ты служишь, но у меня эксперимент накрылся, – вздохнул Ванифатий, – погиб цикурилен. Он взрослеет за десять часов, в этот период надо кормить малыша через полчаса, пропустил один прием пищи, и все!

– Не знаю, кто такой цикурилен, но мне его жалко. – посочувствовала я отцу Вани, – наверное, милый зверек.

– Нет, это растение вроде мухоловки, – уточнил Вонифатий, – редкой ядовитости. В нашей стране не растет, только в Африке.

– Выращиваете то, чем можно кого-то отравить? – удивилась я.

– Наоборот, вылечить, – рассмеялся Ильин, – я работаю на группу ученых, которые разрабатывают новые лекарства. В состав некоторых медикаментов входят в микроскопических дозах яды. Существуют мази, кремы, есть химиотерапия. Я занимаюсь растительными средствами, это очень увлекательно. Порой поставят перед тобой такую задачу, что и не понимаешь, с какой стороны к ней подступить. Когда человек берет блистер и выщелкивает из него таблетку, он понятия не имеет, сколько труда в нее вложено. Создание нового препарата дело долгое и сложное, это путь, на котором часто падаешь, разбиваешься и не всегда добираешься до цели. Например, аспирин. Еще в шестнадцатом веке до нашей эры… Понимаешь? До нашей эры в египетском папирусе говорится о коре ивы, которая помогает при воспалениях. О лечебных свойствах ивы упоминали Гиппократ и Цельс. Но лишь в тысяча семьсот шестьдесят третьем году английский викарий Эдвард Стоун догадался высушить эту кору в печи, перемолоть ее и давать больным порошок. Прошло почти сто лет после открытия Стоуна, и в тысяча восемьсот девяносто седьмом году после многих исследований, ошибок, появился аспирин, потомок порошка из коры ивового дерева. Оцени путь: старт гонки в шестнадцатом веке до нашей эры в Древнем Египте, и финиш на пороге двадцатого века уже нашей эры. Сейчас новые препараты появляются быстрее. Время в пути от научной идеи до регистрации препарата может занимать от пяти лет до нескольких десятилетий. Я просто винтик в механизме, человек, который выращивает растения, хозяин специальных лабораторий и оранжерей.

– Может, вы знаете овощ, который в жареном виде по вкусу напоминает лук, а на самом деле это очень сильная отрава, – спросила я, – вроде он в России не растет, но есть в Азии.

Вонифатий призадумался.

– Трудно сразу ответить. А зачем вам эта информация?

Я осторожно уточнила:

– Вы пестуете растения-отравители, а существуют люди, которые ищут тех, кто использует цветочки-траву-овощи не в медицинских, а в преступных целях.

Вонифатий внимательно посмотрел на меня.

– Уголовный розыск? Или что похлеще? Вы из тех, кто сидит в большом доме на Лубянке?

– Детективное агентство, – ответила я и вынула из сумки визитку.

– Попробую найти ответ на ваш вопрос, – пообещал Ильин, – доложу о результатах.

– Огромное спасибо, – обрадовалась я.

– Завзятый сексуальный маньяк всегда поможет хронической алкоголичке, – засмеялся Вонифатий. – Ну, и еще шкурный интерес у меня. Киса-то спасает Ваньку на контрольных. Должок за мной. Вспомнил, откуда у нас пакет из секс-шопа! Вчера сынишка разорвал по дороге в школу пакет со сменкой, не нести же кроссовки в руках. Я забежал в первый попавшийся магазин и попросил пакет.

– И вы не заметили, что попали в секс-шоп? – удивилась я.

– Даже не сообразил, куда меня занесло, – признался Ильин, – помещение маленькое, все стены в закрытых шкафах. Продавец меня принял за покупателя. Предложил: «Вам дать полный каталог или перечень того, что есть в наличии?» Я отказался, объяснил: «Ребенок мешок разорвал, продайте пакет, не в чем сменку тащить». И мне его бесплатно вручили.

– С моим кульком полная загадка, – призналась я, – ума не приложу, откуда он у нас. Никакой проблемы в пакетах я не вижу!

Мы распрощались, каждый пошел к своей машине. Я поехала на встречу с сестрой Ирины.

Глава девятнадцатая

– Не очень понимаю, зачем вы хотели со мной встретиться, – произнесла стройная блондинка.

Я улыбнулась. Антонина Николаевна не пригласила меня к себе домой. Предложила поговорить в небольшом кафе в центре города. Скромное на вид заведение считается одним из самых дорогих представителей московского общепита. Его администрация выставила на улице у дверей застекленный стенд, в котором поместила меню с ценами. Российские рестораторы так поступают редко, а во многих странах потенциального гостя всегда предупреждают заранее, чем кормят и за какую цену. Неловкая ситуация, когда парочка зашла в трактир, села за стол, и мужчина понял, что на его деньги он в этом месте может только чай с сахаром спутнице предложить, не выгодна ни посетителям, ни владельцам. Кафе, в котором мы сейчас находимся, идеальное место для общения в тишине и без посторонних ушей. Антонина Николаевна жена обеспеченного человека, руководит сетью магазинов игрушек. Ее простой на вид свитер, неприметная юбка и сумка без опознавательных знаков – все сделано в известных модных домах и, похоже, на заказ. Калачёва не хочет привлекать к себе внимание, поэтому попросила убрать и с одежды, и с аксессуаров любой намек на производителя.

– Мы с мужем заняты работой, – продолжала тем временем Антонина, – и у него, и у меня прозрачный бизнес. Чем господа Калачевы могли заинтересовать частное детективное агентство?

– Пропала Алиса, ваша племянница… – начала я, но собеседница не дала мне договорить.

– Сбежала! Так я и знала! Ирина сумасшедшая! Если вы думаете, что девушка спряталась у меня, то ошибаетесь. Мы не общались с Иркой много лет после того, как безумная баба обвинила нас с мужем в смерти ее старшей дочери Эльвиры.

Антонина взяла чашку с капучино.

– Оцените ситуацию. Утро, лето, часов эдак девять, мы с Жорой завтракаем. Раздается звонок в дверь, горничная пошла взглянуть, кто там. И спустя секунду влетает Ирка, в руках у нее бейсбольная бита. Мы моргнуть не успели, как идиотка принялась крушить все что видит. Георгий ее скрутил, в ванную отволок, холодной водой облил и спросил:

– Какого черта ты творишь?

Она ответила:

– Тонька убила мою дочь.

Мы опять присутствие духа потеряли, я первой в себя пришла.

– Эльвира умерла?

Ирка брык, и без сознания свалилась. Я понеслась врача вызывать. После того как сестру увезли в клинику, Жора связался с Борисом, ее мужем, и узнал неприятную историю.

Антонина взяла с блюда пирожное.

– Ирка первой вышла замуж, она очень нервничала, говорила: «Надо поскорей свадьбу организовать, вокруг много охотниц на богатых, вдруг Боря другую найдет».

И с ребенком тоже поспешила, живо родила Эльвиру, вот со второй, Алисой, она повременила. Думаю, она вообще не хотела двоих детей.

Антонина отложила безе.

– Бедная Эля! Она не могла без матери и шага сделать. Ирка дочь за руку везде водила. Когда девочке исполнилось четырнадцать, она мне позвонила в слезах.

– Тетя Тоня, сделай что-нибудь! Поговори с мамой! Я уже не маленькая, а она меня никуда одну не отпускает. В школу провожает, надо мной весь класс ржет.

Антонина опять взялась за пирожное.

– Я посоветовала ей обратиться к отцу. Эля разрыдалась, еле успокоилась и объяснила: «Говорила я с папой, он ответил, что мама меня любит, и с этим ничего не поделаешь. Скажи ты ей: «Оставь Элю в покое, или я у тебя дочь навсегда заберу». Прямо сейчас звони, сию секунду».

Антонина выдернула из держателя бумажную салфетку.

– Мне тон Эли не понравился, я решила говорить с ней спокойно, как со взрослой: «Желания жить с тобой у меня нет, детей я рожать не собираюсь, материнство не для меня. Ирину никогда не смогу переубедить. Разговаривать с ней бесполезно. Решай проблему без моего участия». Я надеялась, что Эльвира поймет: я не собираюсь стоять между ней и матерью, изображая из себя буферную зону. И Жора, когда я ему о звонке племянницы сообщила, посоветовал:

– Не принимай участия в чужих семейных разборках, конфликтующие стороны потом помирятся и обвинят тебя в разжигании вражды между ними.

Я убедилась, что действовала правильно, и успокоилась. Но Эля мне через день опять звякнула, тот же разговор по новой завела, вопросами засыпала: «Как мне себя вести, чтобы от Ирки-дуры избавиться? Я уже взрослая, а она меня младенцем считает».

Антонина отложила ложку.

– Тот день у меня сложным выдался, на работе возникли неприятности, с мужем утром поцапалась. Нервы не выдержали, я сказала ей что думаю: «Взрослый человек сам решает свои проблемы, тете не звонит. Не можешь найти общий язык с матерью? Уходи из дома, живи своим умом, на свой заработок. Уж реши, ты взрослая или дурной подросток, который ест-пьет за счет старших, но требует независимости. Смешно, право. Хочешь стать свободной – стань ею!» И отсоединилась.

Антонина замолчала и уставилась на меня. Мне стало неудобно, но я удержалась от оценки того, что услышала.

– Наверное, Эля ушла из дома, оставив записку, а Ирина прибежала к вам со скандалом.

Антонина выдернула из прически прядь волос и стала накручивать ее на палец.

– Вы почти угадали. Эльвира сбежала, Ира нашла в ее комнате письмо. Там сообщалось, что я велела…

Собеседница сделала паузу и повторила:

– Велела ей срочно бежать от безумной маменьки. И такой скандал разразился! Слов нет его описать. К нам приехал Борис. Я ему честно все сообщила. Он понял, что проблема не во мне, а в Ирине. Голкин организовал поиски Эли, обещал награду за сведения о ее местонахождении. Но шло время, и о девочке ни слуху, ни духу. Думаю, понятно, что наши отношения с сестрой лопнули. Мы с Жорой предприняли несколько попыток с ней поговорить, но Ира не подходила к телефону. Отправили ей письмо с объяснениями, она его не прочитала. Очень неприятная история, которая постепенно стала забываться. И вдруг спустя несколько лет появилась Ира с бейсбольной битой. Правду о том, что случилось, мы узнали от Бориса. Он был богатым человеком, но откуда у него деньги?

Глава двадцатая

Антонина понизила голос.

– Борис намного старше Иры, в конце восьмидесятых – начале девяностых он был уже немолодым мужиком и бандитом. Сам с оружием по улицам не бегал, для этого имел молодых глупых парней. Чем Боря конкретно занимался, не знаю, эта информация мне вообще не нужна. Муж сестры был неглуп, одним из первых сообразил, что страна меняется, пора беспредела, решений проблем с помощью «стрелок», пальбы, драк завершается, надо уходить в легальный бизнес. И открыл банк, потом построил торговый центр, и пошло у него, и поехало.

Антонина дернула плечами.

– За один стол с таким, как Борис, я бы никогда не села, но он же был мужем Иры. Ради объективности скажу: когда я узнала прошлое зятя, сначала не поверила. В моем понимании пахан – это грубый мужлан, речь – мат, фанат шансона, книг не читает, в искусстве не разбирается. Борис же был человеком нашего круга, он прекрасно говорил, любил как современную, так и классическую музыку, знаток живописи, архитектуры, был обходителен, воспитан, щедр. Просто взрыв мозга у меня произошел. Несомненным достоинством зятя являлось его умение заметить первым изменения в обществе и быстро под них подстроиться. В начале девяностых ходить в церковь, говорить о вере в Бога еще не стало модным. А Боря стал восстанавливать храмы, крестился. Когда государство решило передать церкви некогда отнятые у нее культовые здания, у Бориса уже была слава мецената, благодетеля. В середине девяностых банков расплодилось, как блох на дворовой кошке, а что Боря? Он свой банк продал, стал строить магазины. Очень скоро в банковской сфере порядок навели, многие владельцы разорились. Боречка наш из болота сухим вылез, а в его моллы народ толпами валил. Голкин мужик с ярким криминальным прошлым, но сам никого не убивал, только приказы отдавал подчиненным. Это его не оправдывает, но все же он ни в кого не стрелял. Имел много разных связей, бывало, позвоню Ире, спрошу: «Нет у тебя знакомого в аптеке? Лекарства одного найти не могу». Сестра мужу трубку передает, и вечером у меня есть все что надо. Домой привезли, денег не взяли. Что Голкин нам про Элю рассказал? Ему позвонили вечером из отделения милиции. Начальник у него там был знакомый, вот он и сообщил:

– У меня в КПЗ сидит Эльвира Голкина. Не твоя ли дочка?

Боря ничего Ирине не сказал, поспешил в отделение один. Почему жене не сообщил? Да потому что документы Эли могли попасть в чужие руки. Отец хотел удостовериться, что в камере предварительного заключения сидит его красавица, а не кто-то другой.

Начальник подвел Борю к решетке, отец обрадовался.

– Мое сокровище.

Хозяин отделения предложил:

– Пошли покурим.

Мужчины отправились во двор, и отец узнал, что дочь взяли в подпольном публичном доме. Ну, за проституцию ей суровое наказание не грозило. Да и начальник отделения мог по-тихому девушку отпустить, сделать так, как будто ее поймали во время облавы, она просто уборщица. Но! Элю обнаружили в комнате с окровавленным ножом в руке, а на кровати лежал…

Антонина прикусила губу.

– Имя забыла. Пусть будет Ваня. Эльвира его убила ударом в шею. Это, сами понимаете, не оказание сексуальных услуг населению, это уже по-другому называется. И много свидетелей. Остальные гетеры, мадам – управляющая борделем, несколько клиентов – все видели, как Элю уводили, а потом вынесли носилки с трупом. Голкиной вменят убийство и отправят на зону. Девушке стукнуло восемнадцать, она уедет на много лет в лагерь, где содержатся взрослые преступницы. И как бы хорошо себя Эля за колючей проволокой ни вела, ей потом во всех анкетах придется указывать судимость. Но и это еще не все неприятности. В КПЗ сейчас содержатся две девушки. Возраст у них примерно одинаковый, обе из богатых семей. Вторая – воровка, схвачена в чужой квартире с поличным. Она вскрыла отмычкой замок, нашла деньги и драгоценности, но не успела уйти. Столкнулась в прихожей с хозяином, который вызвал патруль. Эта преступница наркоманка, грабительница, но ее положение лучше, чем у Эли. Начальник позвонил родителям дурочки и предложил им:

– Могу не упоминать о краже, представлю дело так: девица напилась, сломала дверь, хулиганка она, проведу с ней беседу, и отпустим. А вы отблагодарите владельцев квартиры, ну и моих ребят тоже.

– С моей-то что дальше будет? – осведомился Борис. – Чужая девка меня не интересует.

– Сейчас заинтересует, – пообещал начальник. – Твоя дура ей разболтала про убийство, сообщила: «Мне обещали купить квартиру, если я мужика прикончу. Тело забрать собирались. Я все сделала, и тут облава».

– Вот кретинка! – рассердился Борис. – Кто ее за язык тянул!

– Бабы, – вздохнул его собеседник, – небось хотела сокамернице показать, какая она крутая!

– Пусть ночь на шконках проведет, – в сердцах воскликнул Голкин, – поспит на голых досках! А я пока решу все вопросы с мадам из борделя. Тебя по полной отблагодарю, и всех, кого укажешь, тоже умаслю. Дай мне ночь на решение проблемы. К утру я все затопчу, никаких упоминаний о трупе не будет. Просто девица – идиотка, с мамашей поссорилась, напилась, замерзла, зашла в подъезд погреться… Мимо кто-то бежал, нож уронил, она его подняла… Сценария пока нет. Но к утру я все четко оформлю. Избавься живо от второй девчонки, если ее родня платить откажется, я деньги дам.

На том они и порешили. Утром, когда Борис приехал в отделение, его встретил начальник, по выражению лица которого Голкин сразу понял: случилась беда. И не ошибся. Ночью дежурный несколько раз проверял, что происходит в КПЗ. Эля там осталась одна. Вторую девушку увез отец, который согласился на предложение начальника отделения. В районе пяти утра дежурный удивился, что Голкина лежит постоянно в одной позе. Парень вошел в камеру и обнаружил, что задержанная умерла.

Антонина подперла подбородок кулаком.

– Вот такая история. Когда Боря сообщил жене правду, Ира заплакала, заперлась в своей спальне, при любых попытках войти к ней просила: «Оставьте меня, не лезьте». Борис уехал решать формальности, связанные с похоронами, велел прислуге следить за Ириной. Как ей удалось незамеченной выйти из дома? Почему она решила, что мы с мужем главные виновники беды? Где моя сестра взяла бейсбольную биту? На эти вопросы ответа нет. Думаю, теперь вам понятно, по какой причине мы много лет не общались. Алису я помню маленькой, когда Эля сбежала, младшей сестре год или чуть больше исполнилось. Я понимала, что и эта девочка, когда подрастет, начнет войну за свою свободу. Ирина ее будет так же давить, как Элю. Больше ничего рассказать не могу, так как ни разу не беседовала с сестрой после ее визита с битой в наш дом.

Глава двадцать первая

Я приехала в офис после беседы с Антониной, увидела одного Махонина и удивилась:

– Где все?

– Сейчас объясню, – пообещал Николаша. – Но сначала расскажи, что натворила Киса?

Узнав историю с пакетами, Махонин рассмеялся так, что у него на глазах выступили слезы, и посоветовал:

– Лампудель, купи пакеты с рекламой книг. Но только смотри, чтобы там не нахваливали детективы Смоляковой. Ваша классная руководительница тогда еще сильнее рассвирепеет, чем из-за кульков с водкой.

– Где все и чем ты занят? – повторила я.

– У меня вопрос возник, – произнес знакомый голос.

Я вздрогнула.

– Валера?

– Да, – ответил стажер.

Я окинула взглядом офис, в котором находились только я и Махонин.

– Ты где?

Шкаф, в который мы вешаем одежду, приоткрылся.

– Здесь, – ответил парень, – мы с Николаем проводим эксперимент.

– Я вешала куртку и не заметила тебя, – изумилась я.

– Это часть эксперимента, – объяснил наш хакер, – я уверял, что ты Валерку непременно увидишь, когда гардероб откроешь.

– А я возражал, – перебил его стажер, – можно хорошо занычится.

– Хорош эксперимент, – засмеялась я, – ну просто детский сад!

Валерий не обратил внимания на мои слова и продолжил:

– Вернее, вопросов несколько. Какова цель приезда Никиты в Москву? Парень давно живет в Лондоне, у него там дом, любимая работа. И вдруг он все бросает и спешит в Россию. Предположим, Ракитин решил продолжить свое обучение в столице. Но тогда он должен был повышать градус, а не понижать его. Никита получил образование в одном из лучших заведений Англии, в России ему, наверное, прямая дорога в институт имени Сурикова или в академию живописи, ваяния и зодчества. Я не очень в теме, где обучают на художников, есть ли в этих вузах аспирантура. Понятно же, что Ракитину не стоит начинать с азов, он уже мастер. Ну, согласись, колледж, которым руководит Анна Ивановна, заштатный. Что нового там может узнать Никита? Ничего! Однако Ракитин достает фальшивый паспорт, уменьшает свой возраст, не говорит о дипломе престижного колледжа Великобритании. Происходит это год назад, учиться парню надо два курса. А теперь обратим внимание на то, когда Алиса нанялась учительницей в заштатное образовательное учреждение. Младшая Голкина работала в большом музее. Она прекрасный реставратор, автор статей о восстановлении картин и фресок.

– Ирина Николаевна нам сообщила о работе дочки в музее, но без подробностей, – удивилась я, – или я не помню точно.

– Я тоже это вспомнил, – подхватил Валерий. – Николай, можешь включить запись моей беседы с клиенткой по телефону? Лампа, тебя тогда в офисе не было.

– Без проблем, – кивнул Махонин и ткнул пальцем в клавиатуру.

Теперь голос Валеры зазвучал из ноутбука.

– Добрый день, Ирина Николаевна.

– Слушаю.

– Вас беспокоит Валерий Смородин из команды Владимира Костина.

Голос Голкиной потеплел.

– Чем могу помочь?

– Не было ли у Алисы желания реставрировать старые картины? – поинтересовался мастер неожиданных вопросов.

– Вы прямо как в воду глядели! – воскликнула Ирина. – Когда Лиса поступила на первый курс, она хотела попасть на отделение реставрации. Оцените катастрофу!

– Прекрасная профессия, хорошие специалисты всегда востребованы, у них неплохие заработки, – ответил Валера, – и работа не пыльная.

– Вы ничего не понимаете, – взвилась Ирина, – именно что пыльная, в прямом смысле этого слова. Вредная для здоровья. Краски, разные растворители – всё с резкими запахами. Можно отравиться! Нет, нет и нет! Только отделение искусствоведения. Правда, там были свои подводные камни. Студенты проходили практику в музеях, работали там экскурсоводами. Мало ли кто попадется среди посетителей! Маньяк! Они прикидываются милыми людьми, задурят девочке голову комплиментами, закажут индивидуальное изучение экспозиции, изнасилуют.

– В музее трудно совершить сексуальное преступление, – без приглашения влез в беседу Николаша, – там кругом люди, бабульки дежурные.

– Лучше не рассуждать на тему, в которой ничего не смыслишь, – разозлилась Голкина, – в залах есть служебные помещения. Прижал к лицу моей крошки платок с хлороформом, открыл створку, втащил девочку в чулан. Но я нашла выход. Сопровождала всех экскурсантов, которых водила Лиса. Спасла ее от нападения. После получения диплома Лисонька через некоторое время попала в музей, она готовила буклеты о картинах, рассказывала истории их создания.

– Это неправда, – отрезал Николаша, – я вижу ее документы. Голкина Алиса Борисовна взята на работу помощником реставратора. Диплом она защищала по методике восстановления произведений живописи. Подручной работала полгода, затем сама стала заниматься реставрацией. У нее много публикаций на эту тему.

– Похоже, тихая послушная Лисонька обманула мамашу, соврала ей, что пишет тексты, а сама совсем другим занималась, – резюмировал Валера.

Глава двадцать вторая

Вечером я спросила у Кисы:

– Где ты взяла пакет, в котором несла сменную обувь?

– Мне его Роза Леопольдовна дала, – ответила Киса. – А что?

– Да просто так, – ответила я.

– Зачем тебя зануда вызывала? – поинтересовалась Киса.

– По вопросу покупки кое-какого оборудования для школы, – соврала я, не желая сказать девочке честно: «Елене Васильевне в голову пришла инфернальная глупость».

– Не слушай Касьянову, – посоветовала Киса, – она вообще не училка.

– А кто? – удивилась я.

– Ее дочь замужем за владельцем нашей гимназии, – затараторила Киса. – Ленка раньше дома сидела. А потом ее к нам взяли. Она полное ку-ку! Ничему не учит. За нами следит, ее работа называется: «классная дама». Если кто себя плохо ведет, она родителям звонит, на перемене от нее покоя никому нет. Так странно иногда говорит. Субботин пришел в свитере, на нем статуя Свободы вышита, ему папа из Америки привез. Ленка Мишку в класс не пустила, велела домой возвращаться, переодеться и никогда не носить пуловер, который…

Киса на секунду умолкла, потом снова зачастила:

– …низкопоклонство перед Западом! О! Еле вспомнила. Если Мишаня еще раз в нем явится, Ленка сообщит об этом кому надо. Лампуша, что такое низкопоклонство? И кому надо сообщать про этот свитер? Зачем?

Я встала и пошла к буфету. «Низкопоклонство перед Западом – массовая политическая компания, которая проводилась с конца сороковых до середины шестидесятых годов двадцатого века. Во время Великой Отечественной войны многие советские военнослужащие побывали в Европе и наивно восхищались товарами народного потребления. Несмотря на то, что шли военные действия, в магазинах продавались одежда и обувь, отличавшиеся от той, которой торговали в СССР. Многих поразило нижнее белье, туфли, симпатичные кастрюли-сковородки. А чулки-паутинка? Их в советской России тогда невозможно было достать. И в нашу страну потек ручеек всякого-разного. Кое-что везли демобилизованные военные, потом появились люди, которые стали привозить всякое-разное на продажу, в основном это были артисты, ездившие на гастроли за рубеж. Народ зашептался о том, что в Европе-то кое-что лучше, чем у нас. Интеллигенция хотела свободы творчества, знакомства с книгами, кинематографом, театральным искусством западных коллег. Сталину очень не понравились такие настроения в обществе, и началась борьба с низкопоклонством перед Западом. В СМИ стали активно писать об успехах советской легкой промышленности. Допускалась легкая критика. «Да, – писал какой-то журналист, – тем, кто шьет женские пальто, надо почаще обновлять фасоны. Но давайте посмотрим на качество! Советская зимняя одежда сшита из драпа, у нее подкладка из ватина, воротник – натуральный мех. Теперь посмотрим на пальтишко из Европы. Оно яркое, может показаться красивым, а по сути, дешевка из крашеной дерюги. Никакого ватина, воротник не меховой. В таком мигом замерзнешь, и оно потеряет всякий вид за один сезон носки! Наша одежда прослужит вам не менее пяти-семи лет…» Но женщины все равно предпочитали импортные, красивые, а не добротные, но страшные вещи. И тогда к тем, кто нахваливал европейские товары, стали применять карательные меры. Нахваливал иностранные ботинки, восхищался книгами западных писателей? В отпуск пойдешь зимой, в очереди на квартиру окажешься последним, и вообще можешь работу в НИИ потерять, более ни в одно приличное место не устроишься, пойдешь работать дворником. Отголоски этой битвы докатились и до времен моего детства. Когда я училась в пятом классе, папа побывал в Канаде, привез мне кофточку из мохера и жвачку. Я явилась на занятия в обновке и угостила кое-кого в классе «подушечками». На следующий день меня вызвали на совет дружины и устроили мне аутодафе. Наша завуч пообещала исключить меня из пионеров за низкопоклонство перед Западом, но на первый раз меня простили.

Я открыла буфет и сделала вид, что ищу там чашку. Вот тебе, Лампа, сложная задача: как сейчас быть? Объяснить, что называть классную руководительницу сумасшедшей нельзя, прочитать ей лекцию о хорошем воспитании? Или промолчать, прикинуться, что ничего не слышала? Но ведь Кисуля не говорила о сумасшествии, всего-то сказала «ку-ку»! И то, что она назвала училку «Ленкой», тоже можно не заметить. Да уж, маленькие детки, и проблемы с ними маленькие. Подросли детки, подросли и проблемы.

– Лампуша, ты заболела? – встревожилась Киса. – Вся красная, сопишь!

– Думаю, как тебе объяснить, что нельзя называть взрослого человека «Ленкой», – честно ответила я, – и говорить про него «ку-ку» тоже некрасиво.

– А как ее обозвать, если она сегодня сказала, что Ванька дебил от природы, потому что его родители сексуальные развратники? – спросила девочка.

– Баба с ума сошла! – выпалила я.

– Я тоже так считаю, полное ку-ку, – обрадовалась моя Киса и убежала.

Я осталась одна. Ну, Лампа, ты умница. Сначала задумалась, как объяснить Кисе, что нельзя говорить про классную «полное ку-ку», а потом взяла и сама высказалась от души.

Мой телефон звякнул, пришло сообщение от отца Вани.

«Добрый вечер! Овощ, который после жарки похож на лук, неизвестен даже крутому специалисту. Можешь позвонить? Не люблю долго писать».

Я быстро соединилась с Вонифатием.

– Извини, – заговорил он, – пока накнопаешь весь текст, с ума сойдешь. Есть общество любителей экзотических растений. Это в основном богатые люди. Без больших денежных вложений оранжерею для цветочков, которые, например, растут в Индонезии, не оборудовать. Нужен особый температурный режим, освещение, почва, короче, масса всего, плюс спецы, которые за всем ухаживать будут. Обычный садовник для такой роли не подойдет. Добавь сюда стоимость самих растений, верхней планки у цены просто нет. Есть экземпляры, которые запрещено вывозить из той или иной страны. Для доставки редкостей нанимают вора, он украдет что угодно за бешеные деньги. Человек, у которого я про твой «жареный лук» спрашивал, из этой кагорты. Я имею в виду воров. Мы с ним когда-то в МГУ вместе учились. Все знать он не может. Про то, о чем ты спрашивала, не слышал. Сказал, что существует примерно девятьсот разновидностей данного овоща, а выращивают только двести двадцать из них. Например, лук беспомощный растет на Тянь-Шане, кашский лук в Казахстане и Китае. Есть и ядовитые сорта. Моему другу надо посмотреть на клубень или лист, чтобы понять, о чем ты говоришь. Фото есть? Хоть какой-то части.

– Нет, – пробормотала я, – растение нарезали и пожарили.

– Не все опасные лютики-цветочки сохраняют свои убийственные свойства после общения со сковородкой, – предупредил Вонифатий, – хотя есть и такие, которые делаются злее после кулинарной обработки. Что еще сообщил мой приятель: самый обычный лук, тот, что хозяйки повсеместно используют, может впитывать в себя жидкости. Если его залить каким-то соусом, он им пропитается и приобретет другой цвет и вкус. Если речь идет об отравлении, то, возможно, лук просто впитал яд.

– Неужели эксперт, который исследовал материал, этого не знает, – пробормотала я.

– Навряд ли он или она настолько глупы, – отозвался Вонифатий, – но иногда зрение затуманивают темные очки.

– Очки? – повторила я. – Солнечные?

– Денежные, – хмыкнул Вонифатий, – вместо стекол у них пачки купюр. Вот сотрудник и ослеп! Может, что-то еще надо?

– Спасибо, есть над чем подумать. Зачем собирают опасных представителей флоры? – спросила я.

– Коллекционеры люди странные, – вздохнул отец Вани, – одного радуют куски мыла, другого книги, третьего – картины. От чего только народ в восторг ни приходит! Пробки от бутылок, пустые сигаретные пачки, одежда знаменитостей, этикетки всех сортов и мастей. Если еще какие-то вопросы по моей теме возникнут, звони. Твоя Киса Ваньку под свое крыло взяла, а я ее матери помогу. Круговорот добра в природе.

Я положила телефон на стол. И тут же раздался тихий звук, на почту примчалось послание кондитера.

Глава двадцать третья

Я открыла письмо и углубилась в чтение.

«Многоуважаемая госпожа Ева Лампидус! Выражаю свои соболезнования в связи с кончиной вашего деда Максима Вульф. Сладкое утешение, которое вы хотите поставить на поминальный стол, будет превосходным. Лично я вижу его так! Лошади, украшенные черно-красными попонами, везут гроб с конфетами моей ручной работы. Если эта идея вам приятна, то, получив от вас одобрение, я в тот же секунд отправлю эскиз. Только уточню: кони, повозка, попоны – все съедобно. После того как безутешные родственники съедят трюфели, они могут полакомиться конями и повозкой. Никаких частей из пластика, картона, дерева, дешевых материалов, которые кое-кто включает в прайс за цену настоящего шоколада, в моих художественных изделиях нет! Я не облопошитель своих заказчиков. Как говорят русские: «Жду от вас ответа, как ворона сыр». С уважением беспредельной глубины любви к вам, госпожа Эви Ламбиду. Вечно ваш Алекс, креативная правая нога лучшего шоколатье Парижа».

Сначала на меня напал истерический хохот. Алекс использует одного из переводчиков. Этих программ сейчас в интернете много. Но, к сожалению, не все они хорошо работают, поэтому француз стал правой ногой владельца кондитерской. Электронный толмач перепутал нижнюю и верхнюю конечности. И хорошо, что не мне предстоит оценивать композицию из коней и похоронных дрог со сладким. Можете считать меня женщиной без креативной жилки, но идея лакомиться таким изыском, на мой взгляд, чудовищна.

Я начала тыкать одним пальцем в клавиатуру.

«Многоуважаемый господин Алекс! Вы случайно отправили мне послание, адресованное Еве-Эви Лампидус-Ламбиду. Наверное, она ждет ваше письмо. Я надеюсь увидеть эскиз праздничного торта для моего мужа. Хочется, чтобы бисквит украшала надпись: «С днем рождения, дорогой Макс». Евлампия Романова.

Ответ на мое послание не примчался мигом, как это случалось раньше. То ли Алекс был чем-то занят, то ли он присмирел, поняв, что в очередной раз накосячил. Я успела принять душ, почитать детектив, поговорить с Максом, который улетел в Минск, выключить свет, уютно устроиться под одеялом, прогнать с подушки Фиру, согнать со своей спины Мусю, закрыть глаза и задремать… И тут раздался гудок паровоза.

Звук, леденящий кровь, который сообщает о появлении нового письма, мне установил Николаша со словами:

– Надоело тебе слать письма, а потом узнавать, что ты их не читала, так как не знала о прибытии почты. Вот теперь ты точно услышишь.

Под недовольное ворчание мопсих я встала, открыла ноутбук и увидела ответ Алекса:

«О, госпожа Ивлампия! О, как я расстроен! О, какого дурака бросил ворон ловить! О, эти загадочные русские имена! Вы Ивлампи, а другая заказчица Эвалинора! Компьютер перепутал адреса. Находясь на пятках, выпрашиваю у вас признания моего греха и ниже всех окопов прощения».

Я хихикнула. Может, посоветовать Алексу сменить программу-переводчика? Наверное, он хотел сказать, что стоя на коленях, нижайше просит прощения. И что там дальше?

«Умоляю посмотреть эскиз торта, изо всех своих сил сотворил идею по вашим желаниям. Вечно ваш раб, сгрызенный мышами совести, Алекс».

«Мыши совести» развеселили меня еще больше. Я открыла картинку и обрадовалась. Рисунок, который прилагался к безумному тексту, был хорош: прямоугольной формы высокий бисквит, на нем фруктовый сад: яблони, груши, вишни, кусты смородины. На ветках висят плоды-ягоды, зеленеет трава, в ней сидят зайцы и птицы. Еще есть ель и ворона с куском сыра в клюве, внизу стоит медведь с открытой пастью. Центральная часть сада пуста.

Эскиз сопровождало письмо:

«Объяснение концепта украшения. Это пожелания. Ягоды – пусть денег у вас окажется столько, чтобы не счесть, как смородину. Фрукты – работа. Ей надо быть сладкой для души. Зайцы – плодовитость, много детей, внуков, добрых родственников. Птицы – побольше путешествий. Ворона и медведь. Русская народная сказка. Удача. Медведь получил сыр! На центральной площадке надпись «С днем ангела, Рудольф». Прошу вашей реакции, бодрой критики. Ваш покойник слуга Алекс!»

Я вздохнула. Хорошо, что француз не написал «олень Рудольф». И почему «покойник слуга»? Может, он имел в виду «покорный слуга»?

Я начала зевать, спать хотелось до невозможности, но надо отправить креативщику некоторые поправки. Пришлось в очередной раз воспользоваться клавиатурой.

«Спасибо, господин Алекс! Торт прекрасен. Ваша идея с пожеланиями замечательна. Есть пара мелких поправок. Сыр у вороны отнял не медведь, а лиса, это персонажи басни Крылова, которую у нас в России проходят в школах. На лужайке лучше сделать надпись: «С днем рождения, Макс», фамилию Вульф не указывать. Успеете ли вы изготовить торт к нужной дате? С уважением, Евлампия Романова».

С чувством выполненного долга я захлопнула ноутбук, упала в кровать, закрыла глаза, и тут раздался надрывный звон. Пришлось опять взглянуть на мир. В спальне почему-то было светло, а будильник показывал восемь утра. Ночь пролетела мгновенно. Часы опять зазвонили, я стукнула их ладонью, но звук не стих. Через секунду мне стало понятно, что это телефон, на который сыплются сообщения от Махонина:

«Привет. Тебе надо поехать к Ульяне Марковне, племяннице Надежды Федоровны. Капитонова вместе с дочкой Настей работала у покойных Кашиных. Ульяна служила у Ракитиных, она согласна поговорить», «Ау, отзовись, адрес Ульяны: улица Ларкина, девять, квартира двадцать», «Надеюсь, ты прочитаешь», «Хватит спать», «Ульяна уедет в пятнадцать часов», «Поторопись».

В дверь постучали, потом раздался голос Розы Леопольдовны:

– Лампа, надо обсудить идею!

– Какую? – осведомилась я.

Створка приоткрылась.

– То, что я решила подарить Максу.

Перспектива выслушивать Краузе меня не обрадовала. Я решила действовать с помощью грубой лести:

– У вас всегда рождаются замечательные идеи.

– Верно, – улыбнулась няня Кисы, – я тщательно изучаю интернет и нахожу раритетные предложения. Но хочется услышать от вас…

– Пусть потрясающий презент станет сюрпризом для меня, – сказала я, – так приятно узнать о подарке в день моего праздника.

– День рождения у Макса, – справедливо возразила Роза Леопольдовна.

На секунду я растерялась, но потом нашла подходящие слова:

– К сожалению, я не смогу сохранить тайну от мужа, выболтаю ему все. Испорчу сюрприз.

Краузе заморгала.

– Действительно. Пойду гулять с мопсихами. Вы на работу?

– Да, – крикнула я, направляясь в гардеробную, – вернусь вечером. Если что не так, звоните.

Глава двадцать четвертая

– Вы детектив? – удивилась Ульяна, открыв дверь.

Я вынула удостоверение и показала хозяйке квартиры.

– Да.

– Проходите в гостиную, – попросила Ульяна. – Хотите кофе?

– Лучше чаю, – ответила я.

– Какой вы любите, – оживилась Ворошилова, – черный, красный, голубой, белый?

– Голубой, белый, – повторила я, – разве такие бывают?

– Еще зеленый, желтый, оранжевый, – перечислила Ульяна, – но всех разновидностей у меня нет. Хотите белый? Просто попробуйте. Я устрою для вас демонстрацию.

Я обрадовалась, что у нас возник контакт.

– Очень интересно, спасибо.

– Вам не сказали, к кому вы идете с разговором? – неожиданно осведомилась хозяйка.

– К Ульяне Марковне Ворошиловой, – уточнила я.

– Но не сообщили, чем я занимаюсь? – предположила хозяйка дома. – Я организатор чайных и кофейных церемоний. Мои услуги очень дорого стоят, но для вас я сделаю все бесплатно.

– Неудобно как-то, – пробормотала я.

– Вы когда-нибудь принимали участие в таком действе? – осведомилась Ульяна.

– Ни разу в жизни, – призналась я.

– Пошли, – скомандовала Ульяна, – чай располагает к откровенной беседе. Вас интересует, что я знаю о Всеволоде Игоревиче?

– Да, – подтвердила я, входя в комнату и останавливаясь на пороге.

Столовая Ворошиловой выглядела необычно. Из мебели в ней была армия широких низких табуреток. Всё. Пол устилали циновки. Сквозь арку в стене виднелась часть кухни, там я заметила несколько обычных шкафчиков и холодильник.

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка и ушла на кухню.

Я решила устроиться на единственном предмете мебели, и очень осторожно угнездилась на табуретку.

– Они как мастера лаковой миниатюры, – заявила Ульяна, внося в столовую заставленный посудой поднос, – это я о Кашиных и Ракитине. При посторонних они были приторно сладкими: папочка, мамочка, доченька. Зятя Сергей и Валентина называли сыночком. А он их именовал: папуля, мамуля.

Ульяна скрестила ноги, опустилась на циновку, поставила поднос на одну табуретку, а вторую поместила напротив себя.

До меня дошло, что табуретки предназначены не для сидения, это столики. Слегка сконфузившись, я встала. Ульяна похлопала ладонью по циновке.

– Устраивайтесь.

Я решила повторить маневр Ворошиловой, скрестила ноги, попыталась красиво приземлиться, но меня занесло и я свалилась набок.

– Не тушуйтесь, – приободрила меня Ульяна, – с падения почти все начинают. Вставайте на четвереньки, затем принимайте позу лотоса.

Я кое-как справилась с непростой задачей и выпрямилась. Хозяйка зажгла спиртовку, водрузила на нее малюсенький чайник, похоже, из сервиза для кукол, и продолжила:

– На людях они изображали мармелад в шоколаде, а дома не скрывали своих чувств. Сергей Иванович мечтал удачно выдать замуж дочь. Зачем ему богатый зять? Деньги у него водились. Мнение Валентины Федоровны никогда не учитывалось, да она всегда и во всем соглашалась с супругом. Вероника тоже была скромная, молчаливая. С Всеволодом она познакомилась в институте, где оба учились, туда поступали только дети высокопоставленных родителей или обладателей толстых кошельков. Время было советское, в кафе трудно попасть. Молодежь в основном собиралась на дачах. Старшее поколение осенью уезжало в Москву, дети и внуки устраивали вечеринки за городом. Печку натопят, и рады.

Надежда рассказывала, что Сергей Иванович приглашал в дом нужных ему людей. Возраст их был около сорока, внешне не красавцы, зато с тугими портмоне. Вероника покорно ходила с кандидатами в супруги по театрам и концертам. На чью-то фазенду, да еще с ночевкой, ее никогда не отпускали. Отец хотел как можно удачнее пристроить свою девочку, боялся, что она влюбится в голодранца. Не знаю, почему, все кавалеры после первого свидания с Никой исчезали. Когда единственное чадо перешло на пятый курс, папаша спохватился, сообразил, что дочурке светит судьба старой девы. Самое благодатное время для выхода замуж – студенческие годы. Они беззаботные, вокруг толпа не обремененных никакими обязательствами парней. Четвертый-пятый курсы – это пора свадеб. А вот после получения диплома уже сложнее, дочь попадет во взрослый коллектив, а там почти все семейные…

Ульяна поставила передо мной крохотную пиалу.

– Сергей Иванович спохватился и отменил запреты. Вероника обрадовалась, начала гулять, ночевала у подруг и весной обрадовала родителей заявлением: «Выхожу замуж, я беременна». Жених оказался сиротой, воспитывался в интернате, ухитрился закончить школу с золотой медалью и попасть в один из самых престижных вузов, где учился вместе с Никой. И как к возлюбленному дочки отнеслись родители?

– Сомневаюсь, что они ему обрадовались, – ответила я.

Ульяна открыла банку из темного стекла.

– Отец велел дочурке сообщить ему данные потенциального зятя, куда-то уехал, вернулся в прекрасном настроении и отдал приказ готовиться к свадьбе.

Хозяйка зачерпнула крохотной ложечкой малую толику заварки и бросила ее в миниатюрный чайник.

– Я повторяю то, что мне известно со слов Насти и Надежды Федоровны. Мы с мамой жили с ними на одном этаже, но в разных квартирах. Вы сейчас находитесь в одной из них. В этих апартаментах я теперь обучаю людей чайному и кофейному искусству. Вторые достались мне по наследству, там я живу. Мама моя и тетя Надя очень любили друг друга, а мы с Настей были не разлей вода, секретов между нами не существовало. Отсюда и мои знания о тех, на кого они работали. Сергей Иванович полностью доверял Наде, а потом и Насте. Ни тетя, ни моя двоюродная сестра никогда ничего о своей работе посторонним не сообщали. Зато мы с мамулей получали полный отчет о том, что творилось в доме Кашиных. И что выяснилось, когда Сергей Иванович проверил жениха? Да, Всеволод сирота, но он сирота с золотыми часами в бриллиантах. Его родители ушли из жизни, когда сын был еще маленьким. У мальчика никого не осталось, кроме деда-академика. Тот был уже стариком с набором возрастных болезней. Дед имел большую московскую квартиру, но не жил в ней. Там обитали родители Всеволода и сам мальчик. Дед круглый год проводил на Николиной горе на даче. Она была комфортабельной, как московские апартаменты: вода, газ, канализация, электричество… Баня, домик для гостей. Гараж. Хозблоки. Коттедж, где жил сторож. Дед получал академическую стипендию, по тем временам огромную, вроде сто рублей в месяц, еще оклад директора НИИ и всякие надбавки. Кирилл Петрович давно овдовел, за аспирантками не бегал. Деньги он тратил на свои коллекции редких книг и картин.

Ульяна плеснула в заварку кипятка, сложила молитвенно руки и попросила меня:

– Давайте зарядим питье положительными эмоциями. Исполним песнь похвалы чаю!

– К сожалению, я не знаю слов, – призналась я.

– Просто повторяйте мои жесты и слова, – предложила Ульяна.

Глава двадцать пятая

Хозяйка начала делать пасы руками.

– Аум! Ом! Тим!

Я до сих пор сидела, вцепившись пальцами в циновку, теперь попыталась изобразить то же самое.

– Нет, нет, дорогая, – остановила меня Ворошилова, – бог чая любит красоту. Выпрямите спинку, сложите ножки, как у меня, и продолжим. Неправильно заряженный напиток вместо пользы один вред принесет.

Если вы видели фото или картины с изображением людей в позе лотоса, то поймете, чего от меня ожидала хозяйка. Но мои пятки никак не желали лежать на бедрах.

– У вас отлично получается, – приободрила меня Ульяна, – чуть-чуть подтяните левую ножку, и будет отлично. Молодец. Обычно приходится неделями заниматься, чтобы клиенты могли принять нужную позу. А вы просто сразу сделали! Браво! Брависсимо. Вам комфортно?

Ответить ей честно? Ноги болят так, словно их в районе тазобедренных суставов пилят ножовкой. Спину ломит, в голове катаются тяжелые бильярдные шары.

– Очень, – соврала я.

– Ум, ом, тим, – завела хозяйка, – повторяйте за мной.

– Хр, фр, пр, – прохрипела я.

– Ничего, еще разок! Все у вас непременно получится, – приободрила меня Ульяна, – ум, ом, тим.

– Сом, ком, том, – прокряхтела я, потом попыталась повторить ее движения руками, потеряла равновесие и рухнула на циновку.

– Не расстраивайтесь, – прочирикала Ульяна, – с каждым бывает. Вы очень элегантно шлепнулись. Некоторые кулем валятся. Думаю, покровитель чая расценит ваше падение как поклон в его честь. Займите первоначальную позицию.

Я уперлась ладонями в циновку и с трудом села. Ульяна заулыбалась.

– Прекрасно. Теперь напиток должен обрести ауру счастья. Вам нравится наша беседа?

– Я в полном восторге, – ответила я, успев предпринять несколько тщетных попыток убрать пятки с бедер.

– О! Чудесно! – зааплодировала церемониймейстер чая, – продолжим разговор, чай насытится положительной энергетикой, даст нам знак, когда будет готов, а я пока продолжу. Дедушка Севы Кирилл Петрович не имел никакого желания возиться с внуком-первоклассником. Он его пристроил в интернат, но не в обычный, а для одаренных детей. Почти у всех у них были родители, основная масса ребят приехала в Москву из других городов. Школьники на каникулы уезжали домой, Всеволод отправлялся на Николину гору. Дед приветливо вел себя с внуком, здоровался, желал ему спокойной ночи. Прислуга кормила мальчика, обстирывала. Но это все! Ребенок был предоставлен сам себе. Хорошо, что он не стал хулиганить, а поселился в огромной библиотеке Кирилла Петровича и запоем читал все, что в ней находил. Дед умер, когда Севе исполнилось восемнадцать, он уже был студентом. Старик оставил завещание. Дом, коллекции, московская квартира, все накопления достались парню. Вы бы отказались от такой партии для вашей дочки?

Я наконец-то нашла позу, при которой ноги болели меньше всего.

– Нет. Но только при условии, что они с женихом любят друг друга.

– Похоже, так и было, – сказала Ульяна, – а спустя несколько лет, когда у пары уже родилась и подросла дочь, произошла такая история. Как-то вечером раздался звонок в дверь. Я очень удивилась, Ракитины не приглашали никого в гости, я спросила:

– Кто там?

– Откройте, пожалуйста, – произнес детский голос, – к вам на балкон упала моя кукла.

Я решила, что на лестничной клетке находится девочка, которая живет этажом выше, и спросила:

– Анечка, это ты?

– Да, – подтвердил ребенок.

Я спокойно открыла дверь, и в холл вошла молодая женщина с малышкой.

– Где хозяева? – осведомилась она.

Я испугалась.

– Кто вы?

– Не твое дело, – отрезала незнакомка.

Потом, не снимая обуви, она побежала в глубь квартиры, крича:

– Сева, выходи, это я!

На шум из столовой выглянула Ника, из кабинета вышел хозяин, появилась их дочь.

– Добрый вечер! – заорала незнакомка. – Не ждали? Вероника, познакомься с Катей, она сестра твоей Марфы. У них один отец!

– Прекрати юродствовать, – приказал Всеволод.

– А ты мне не указывай! – заявила нахалка.

– Леночка, – тихо сказала Ника, – зачем ты шумишь?

– Чтобы ты выпала из своего вечного летаргического сна, – огрызнулась Елена, – и наконец-то узнала правду. Твой муж спит со мной.

– Спал, – поправила ее Вероника, – на протяжении всего нескольких месяцев, и я об этом знаю.

Лена попятилась.

– Врешь!

– Нет, – по-прежнему спокойно сказала законная жена Всеволода, – у меня тяжело протекала беременность, я долго пролежала на сохранении. Как Сева мог обойтись без женщины? К проституткам пойти? Так и заболеть можно. Вот я и предложила ему с тобой общаться.

Елена схватилась рукой за стену.

– Ты ему посоветовала спать со мной?

– Да, – подтвердила Вероника, – мы ведь не первый год знакомы. Ты аккуратная, здоровая женщина, красивая и умная. Такая Севе подходит.

– … – выпалила незваная гостья.

– Не ругайся, – попросила Ника, – здесь ребенок. Девочка очень красивая, она на тебя, милый, похожа, просто куколка. Катя немного младше Марфы.

Лена закрыла лицо ладонями и заплакала.

Вероника обняла любовницу супруга.

– Пошли поговорим и поужинаем. Марфа поиграет с Катюшей. Твоей доченьке можно мороженое?

– Да, – обрадовалось девочка, которая до сих пор стояла тихо у вешалки.

– Ульяна, угости наших малышек итальянским джелато, – попросила хозяйка, – потом сервируй чай с пирожными. Мы побеседуем в столовой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

КПЗ – камера предварительного заключения, на жаргоне кутузка, обезьянник. Место заключения при отделениях полиции или на погранзаставах. В них временно держат тех, кого подозревают в совершении преступления. КПЗ относятся к Министерству внутренних дел, а не к Федеральной службе исполнения наказания. Из КПЗ могут отпустить после беседы и, как правило, пребывают там недолго.

Вернуться