Роберт Хуснутдинов
Бремя любви и размышлений

О книге. В своей книге стихов я отразил свои чувства и мысли о любви и жизни. Мой романтичный герой абсолютно откровенен с вами. Благодарю всех, кто прочитает их!

Колдовство

С утра я вглубь лесную поспешу

И колдуна с почтением попрошу.

Сегодня днём у чистого ручья,

Ты преврати меня в лесного соловья.

Я полечу к окну своей любимой

И буду петь там о любви счастливой.

Пусть в то мгновенье счастья бытия,

Она поймёт – ей нужен только я.

Около сада

Мы стояли с тобой, ветер дул нам в лицо,

Донося из садов запах девственных груш.

Мы стояли с тобой, позабыв обо всём,

В бесконечной любви и слиянии душ.

Может что-то не так, и напрасны слова,

Только разум не слышит сейчас голова.

Твои губы, целуя, в первый раз я шептал,

Как люблю тебя крепко, как об этом мечтал.

Ты мне вторила тихо, и поддавшись словам,

Мы позволили разом обнажиться телам.

Я упал на траву, ты упала со мной,

Скромно прятал глаза небосвод голубой.

И когда мы достигли смешения крови,

Про любовь говорили на ложе любви.

Простые слова

Простые слова мне не дали покоя,

Простые слова и совсем ни о чём,

Сказала ты тихо: «Как мил этот вечер,

И воздух наполнен студёным дождём!»

Взглянув на тебя и не думая долго,

Ответил я быстро войдя в разговор:

«А небо как будто в одежды оделось,

И тучи как платье наш радуют взор!»

Тут сумрак стеснение наше заметил,

И стал он темней в очертаньях своих,

И в мире не было с тобой нас счастливей,

В безлюдном проулке стоящих двоих.

К чему разговоры когда всё понятно,

И губы друг друга нашли в тот же миг,

Мы страстно с тобой целовали друг друга,

Журчал за околицей счастьем родник.

А как мы насытили губы любовью,

То за руки взявшись, брели по земле,

И жизнь вдруг стала такою понятной

В счастливой из всех ночной тишине.

Мёд

Лес стеной стоит очень красивый,

Тут деревьев растёт просто тьма,

В одном месте живут в разнобое

Дуб, берёза, красотка ольха.

Мы зашли в этот лес неслучайно,

Чтоб отведать природы продукт,

Тот, что в долгом труде своём пчёлы,

В соты ульев упорно несут.

Так на пасеке мы оказались,

Где в отрогах земной красоты,

«Это рай?» с восхищением спросила

Перед домом колодника ты.

Запах трав и жужжание пчёл,

Птичий слышен везде пересвист,

Танец ветра танцует на ветке,

В палисаде калиновый лист.

«Ты права!» – я ответил с улыбкой,

Тот, кто был тут, меня он поймёт,

И наелись с тобою мы вдоволь,

На природе насыщенный мёд.

А потом стоя в дальней чащобе,

Спрятавшись за малиновый куст,

Поцелуем слизал я мёд майский,

С твоих ало-малиновых уст.

Не зови меня

Не зови меня, очень прошу я,

Не вернётся любовь, что была.

Ты ушла от меня, и другому

Всю себя до конца отдала.

Я просил, умолял, чтоб вернулась,

Ты не слушала этой мольбы.

И убитый потерей любимой,

Я склонился под знаком судьбы.

Так зачем же ты вспомнила это,

Снова мучить меня начала.

Может в том поцелуе другого

Ты любви так и не обрела.

А когда в одинокой квартире

Заглянула ты в душу свою,

То вдруг вспомнила слёзы глотая,

Как сказал я тебе: «Я люблю!»

Ещё вспомнила нежные руки,

Голос мой от любви с хрипотцой,

И поняла, что счастье то было

Лишь в объятиях нежных со мной.

Не смогу

Не жди от меня слов прощенья,

Тебя я простить не смогу.

Лишь память о днях наших лучших,

В себе навсегда сберегу.

Как солнце встречали вдвоём мы,

Как рыбу ловили в пруду,

И сладость твоих поцелуев,

Забыть никогда не смогу.

И взгляд твой от счастья наивный,

И нежность касаний твоих,

И слёзы твои как росинки,

Не буду делить на двоих.

Наташа

Потеряла девственность Наташа,

Средь друзей нахальных поутру.

И теперь идёт она нагая,

Слёзы растирая на ветру.

И за что так с нею поступили,

Не спросивши, ласкою не взяв.

На полу заплёванном и грязном

Впятером, одежду разорвав

Кто, что делал – девочка не помнит,

До того ли было ей тогда.

Волосы с каштановым отливом,

Поседели вмиг и навсегда.

Не поможет грусть души глубокой,

Обрести покой в остаток дней.

Что ей делать, где найти ей выход,

Как тут жить, глядя в глаза людей.

У ворот дочурку мать заждалась,

Вдоль забора вянут лопухи.

У соседей гавкает собака,

И кричат надрывно петухи.

До реки девчоночка добралась,

Вымыла лицо речной водой.

Стеклышком, разрезав себе вены,

Долго мучаясь, покончила с собой.

Там нашли покойницу не сразу,

На лице блаженство и покой.

Не смирилась бедная девчонка,

Со своею сукою-судьбой.

Утро, солнце на небо взошло

Утро, солнце на небо взошло,

Как в классическом лучшем романе,

Мы мечтали с тобой – что другим не понять,

Лишь вдвоём раствориться в тумане.

Белый берег, песок, в полузыбке река,

Мы с тобой на пороге безумства,

А в хрустальной воде рыба тихо плывёт,

Вызывая в нас грешные чувства.

Свои страсти не скрыть нам под пеленой,

Разгулялись в нас смелые мысли,

Ветки ивы, с грустинкой касаясь воды,

Подчиняясь течению, повисли.

Ты и я, и любовь с нами вместе сейчас,

Хорошо только с ней нам с тобою,

О другом мы и думать не будем совсем,

Не прожить нам другою судьбою.

Стихи на ум мне не приходят

Стихи на ум мне не приходят,

Я их ловлю свои стихи,

Когда под вечер день уходит,

И в фонарях огни зажгли.

Когда влюблённые по парам

Расселись в парке городском,

Когда рабочие с работы

В пивной болтают о своём.

Когда мать сына распекает,

За двойку в чистом дневнике,

Когда цыганка на вокзале,

Судьбу читает по руке.

На девственный листок бумаги,

Строка легла, ещё строка,

Так мысль поэта закрепилась,

Возможно даже на века.

Старшему брату

Вот уже скоро год как ушёл ты от нас,

Перейдя за черту невозврата.

До сих пор не пойму, как случилось вот так,

Был, и нет у меня больше брата.

Ты мне был как отец и частенько ругал,

Коль почувствуешь запах спиртного.

И теперь как мне жить, ты ушёл, не спросив,

Разве не было хода иного.

Помнишь, в детстве с тобой завели голубей,

Ты так в небо хотел вместе с ними.

Как ты громко кричал, как отлично свистел,

Как махал им руками своими.

С глаз друзей у могилы не выпадет слёз,

Не любил ты, когда кто-то плачет.

Только твой младший брат неослабшую боль,

На бумаге за рифмою спрячет.

Что не воешь ночами седая волчица?

Что не воешь ночами седая волчица?

Мне не слышны от боли стенанья твои.

Видно Богом отмерен твой срок некороткий,

Ты последние дни отживаешь свои.

А ведь была когда-то ты сильной, красивой,

И могла за волчат своих насмерть стоять.

Только годы промчались крутой вереницей,

И от жизни тебе больше нечего взять.

Твои дети давно разбежались по норам,

Сыновья твои злобно на чуждых рычат.

Твои дочери взяли на себя твою ношу,

И рожают в лесах своих серых волчат.

Так запой же подруга последнюю песню,

Пусть враги этот зов, услыхав издали,

Донесут все легенду о старой волчице,

Всем до самого края свободной земли.

Одинокое, в женском обличии

Одинокое, в женском обличии

Утром летнего дня, не боясь никого,

Позабыв про законы приличия,

Одинокое счастье по улице шло,

Одинокое, в женском обличии.

Пело песню оно о прошедшей любви,

И о том с кем сейчас миловалось.

Эта ночь, бесподобная целая ночь,

От него ей в подарок досталась.

Может быть, он к ней завтра уже не придёт,

Тут гадай, не гадай, нет ответа.

Счастье женское этой ночью жило,

И ушло, лишь дождавшись рассвета.

Лежишь, всё думая о нём

Лежишь, все думая о нём,

А рядом муж заснул уставший,

Но тебе мил совсем другой,

Твоего тела не ласкавший.

Ты вдруг почувствовала вновь

Прилив неловкости щемящей,

И захотела так любви

Ни из кино, а настоящей.

Ты ночью встанешь в темноте,

А муж всё также будет спать,

И огородами уйдёшь,

Чтобы любви себя отдать.

А тот любимый дверь откроет,

И не спросив: а кто же там?

Ведь он же, как и ты страдает,

И ждёт той встречи по ночам.

Как страстны будете вы оба,

Как будешь ты его любить,

Потом домой вернёшься утром,

С мечтой всё это повторить.

Щеночек

Летнее утро, сука щенится,

Тело в клубочек скрутила,

Ветер залётный кудрит её шерсть,

Вот и щеночка родила.

Ну что такое – один вместо трёх,

Иль пятерых – как водилось,

Ну, так бывает порой и не раз,

Самка сейчас разродилась.

Милый красавчик – на маму похож,

Чёрненький, милый разиня,

Скоро хозяин к будке придёт,

И даст щенку его имя.

Будет малыш наш сиську сосать,

Незачем здесь торопиться,

А подрастёт, то по двору бегом,

С радостью будет носиться.

А когда вырастит и станет псом,

То свой ошейник оденет,

Будет он сторожем в дворе большом,

Трудности все одолеет.

Ну а пока, щенок, мысли оставь,

Радуйся детству и жизни,

Нечего трогать за лапу судьбу,

Выкинь недетские мысли.

Отпусти ты меня, отпусти

Отпусти ты меня, отпусти,

Мы с тобою так много прожили,

Что когда я хочу удивить,

Говоришь ты, что всё это было.

Отпусти ты меня, отпусти,

На заре я уйду одиноким,

Ничего не возьму у тебя,

И забуду в измене упрёки.

Отпусти ты меня, отпусти,

Я уйду к молодой и красивой,

Будем жить с ней в любви и добре,

И со мной она будет счастливой.

Отпусти ты меня, отпусти,

Покорюсь я злосчастной судьбе,

И когда мне всё, всё надоест,

Я вернусь к тебе – бывшей жене.

Тани больше нет

Я сегодня с сестрой в разговоре,

Вдруг спросил: «Как у Тани дела?»

А сестра, помолчав для приличия,

Мне сказала: «Она умерла!»

«Как?» – глупее не было вопроса,

Но случились такие дела,

Тани нет, но она только была,

Пока мне не сказали: «Ушла!»

И тогда унесла меня память,

Лет на сорок с чуть малым лишком,

Когда я находил только повод,

Чтобы к Тане пройтисся пешком.

То заданья домашнего нету,

То учебник утерян был вновь,

Таня девочкой была не глупой,

Понимала, что это любовь.

А когда мне четырнадцать стало,

То в весеннем в цветах всём саду,

Я, краснея, признался Татьяне,

Как безумно её я люблю!

Ничего не сказала Татьяна,

Без ответа признанию в любви,

Вдруг, ушла от меня, не услышав,

В моём сердце кипения крови.

Я остался тогда одиноким,

Попав в плен неоконченных фраз,

Не поняв, в чём ответ был Татьяны,

«Я подумаю!» или отказ.

А потом вдруг внезапно с семьёю,

В другой город умчалась она,

Я её как росток любви первой,

Не забуду уже никогда.

Лето, солнце, загораю

Лето, солнце, загораю,

И улыбки раздаю,

Запах тины нос мой гложет,

Я у озера стою.

И девчонки молодые,

Нашептав друг другу слов,

Всё гадают и гадают,

Сколько дяденьке годков.

Мне, которая, по нраву,

На меня и не глядит,

На вопросы о знакомстве,

Нос презренно воротит.

Так красива, но сердита,

Как всё это ей к лицу,

Только мне тут не понятно,

Я не люб ей почему?

Может ей не интересны,

Мысли мужиков седых,

Как же завладеть мне сердцем,

Сих красавиц молодых.

И задавшийся вопросом,

Подошёл я к ней с лица,

И сказал почти что нежно:

«Будешь скоро ты моя!»

Засмеялась она громко,

И презрев мои слова,

Обожгла красивым взглядом,

И к себе домой пошла.

Я догнал её в дороге,

И спросил, всё, не тая:

«Почему тебе не мил,

В чём же тут вина моя?»

И ответила красотка,

Словно вдарила под дых

«Не люблю я очень наглых

Мужиков немолодых!

Ты себе найди по году,

Своих лет и поскорей,

И её любви словами,

И делами обогрей!»

Проводи ты меня до ворот

Проводи ты меня до ворот,

Под созвездием небесных медведей,

Мы послушаем музыку танца,

Из окна наших добрых соседей.

Я сегодня уеду опять,

А на сколько, я даже не знаю,

Но не в первый уже это раз,

Ты меня провожаешь родная.

Поезд, база, большой вертолёт,

А потом рядом с печкой кровать,

И тоска по тебе каждый день,

К ней никак не хочу привыкать.

Не затмят цвет твоих карих глаз,

Даже трудные будни мои,

Буду думать о них я всегда,

В бесконечных объятиях ночи.

Любви твоей просить не буду

Любви твоей просить не буду,

Хоть и томлюсь, меня пойми,

Вопросом сердце разрывая,

По жизни дальше с кем идти?

Сам знаю, что меня не любишь,

Не стал я с этого сильней,

Но не женюсь на не любившей,

Мне будет только тяжелей.

А ты всю жизнь с нелюбимым,

Как крест с собою пронесёшь,

На жизнь, оглядываясь позже,

Как я любил тебя – поймёшь.

Я парнишкой очень любил риски

Я парнишкой очень любил риски,

И порой к чему иду – не знал,

Ставил я на карту свою жизнь,

Но Господь сберёг – не проиграл.

Молодость – она глупа, по сути,

В ней не знаешь завтра, что там ждёт,

Может, во дворец войдёшь, богатый,

А быть может, ляжешь тихо в гроб.

Словно лес, судьба моя грешная,

То поляна, светом вся полна,

То чащоба, ничего не видно,

А в кустах добычи ждёт змея.

Но до старости мне повезло, дожил я,

И хожу степенно, не спеша,

Но те дни, что с риском вспоминая,

Мне вернуться хочется туда.

Ушёл мой день

Ушёл мой день,

Пришло ненастье,

А мне не холодно,

Но где-то счастье.

Играет, но совсем с другим,

Мне стало вдруг,

Всё вдруг понятно так,

Но никого вокруг.

Что ждать не знаю,

Иду один и ем один,

Я сам себе и друг,

И сам себе я господин.

В любви я тоже,

Обхожусь мечтами,

Но радости в том нет,

С бессонными ночами.

Я не хочу людей пускать,

До сердца и души своей,

С их лживыми словами,

И поиском страстей.

Мне это вовсе ни к чему,

И им меня не жалко,

Я для людей уже не друг,

И мне от этого печально.

Слёзы

Слёзы плавно текут по глазам,

По щекам всех когда я обидел,

И на сердце моём эта боль,

Я хочу, чтоб никто не увидел.

Но года всё идут, а слёз больше,

И о людях в один я в тиши,

Думаю, чтоб меня все простили,

И поняли, нет злости души.

Я ведь жизнь прожить всё хотел,

Добрых слов для других раздавая,

Но грубил даже лучшим друзьям,

Они плакали, слёз не скрывая.

А понятно мне всё лишь сейчас,

Низко голову в грусти склоняю,

Слёзы тихо текут по щекам,

На невинную землю спадая.

Катя мечтает о любви

Быстро мчится поезд,

Не пойму мы где,

Я на нижней полке,

Тут лежу в купе.

А на верхней полке,

В облаках витает,

В двадцать лет Катюша,

О любви мечтает.

Вроде есть дружочек,

Даже целовались,

Но в любви друг другу,

Так и не признались.

Провожал её он,

Но опять молчал,

Слов: «Тебя люблю я!»

Так и не сказал.

Катя! Ты парнишку,

Сильно не кори,

Если он не любит,

Ты его прости!

Может он в себе тут,

Хочет разобраться,

И тебе здесь нечего,

В поезде бояться.

Подожди звонка его,

Он ещё признание,

Выскажет – я верю,

Успокой дыханье!

Ну, а если, я не прав,

Значит тут судьба,

Не было любви,

Лишь одна игра.

Только в твои годы,

Так грустить нельзя,

Будут ещё парни,

Грустно, что не я.

Ох, как грустно, что кончилось лето

Ох, как грустно, что кончилось лето,

Для любви таких полных ночей,

Что теперь не забыть мне надолго,

Всё что было – всё до мелочей.

Как ходили с тобою подолгу,

И смотрели друг другу в глаза,

Тихо радуясь лунному свету,

Полных звёзд над собой небеса.

Нам казалось, оно будет вечным,

Этих чувств, приходящих, тепло,

Но закончилось счастье и с летом,

Расставание с тобою пришло.

Я ведь думал, что ты не вернёшься,

От меня вновь к тому, кто твой муж,

Говорил о любви я не мало,

Уводя от людей тебя в глушь.

Где оставшись вдвоём, мы с тобою,

На траве под деревьев теней,

Разрывали чащобы лесные,

Криком в нас безудержных страстей.

И теперь мне осталось лишь только,

Кинуть землю на гроб всей любви,

Закопав его только руками,

Изодрав свои пальцы в крови.

А потом буду я на могилку,

Эту часто сюда приходить,

Ведь любви уходящего лета,

Мне в себе уже не остудить.

Жизнь не жалость

Жизнь, не жалость, а скорей жестокость,

Ты один в просторах пустоты,

Обрети скорей в себе побольше силы,

Чтобы с жизнью быть всегда на ты.

Ей не следует отмерить послаблений,

С ними будет ей трудней теперь – поверь,

Ну а ты, готов к судьбы ударам?

Если да, раскрой пошире дверь.

Ну а если, не получится ответа,

Ведь от жизни хочется добра,

То ты не получишь этой форы,

Перед нею – крепкая стена.

Соберись – вперёд, сжав кулачища,

И иди на бой, пока в глазах есть свет,

Я мужчина, а это уже много значит,

И такой теперь на всё ответ.

Прости за то, что в день ненастный

Прости за то, что в день ненастный,

Я был так груб, хоть и не смел,

И взять тебя тогда с наскоком,

Таков решил: был мой удел.

Себя совсем тогда не помнил,

Лишь тела твоего хотел,

Отбросив ласки, мёд прелюдий,

Я вдруг как будто озверел.

Тебя хотел я рвать на части,

Забыв запас всех нежных слов,

И даже может, сделав это,

Я б успокоиться не смог.

Прости за то, что ты хотела,

Забыть, что было в нас двоих,

И много лет осадком севший,

В моей душе грусть глаз твоих.

Я вновь запел с тоской глубокой

Я вновь запел с тоской глубокой,

Стоит холодный песен зал,

К моему пенью охладели,

Я знал об этом и молчал.

Но я вернулся, ни к молчанью,

И вот уже опять пою,

И всем кто ждал и меня слышит,

Сердца энергией залью.

Бурлит вся жизнь во мне вулканом,

На землю лавой изольюсь,

К безмолвью тихому своёму,

Я никогда уж не вернусь.

Ручеёк

Я стал набожным и молюсь,

Лесам, полям и ручейку,

Который, маленький совсем,

Играет с ветром на бегу.

Он радостный и мне понять,

Довольно просто здесь его,

И я, с ним рядом, забегая,

Вмиг отрекаюсь от всего.

Мой ручеёк играет с камнем,

Его края водой полны,

И я, про возраст забывая,

Весь счастьем полон от игры.

С тобой сейчас слуга водицы,

Обрёл душевный я покой,

И расставание не скоро,

У нас случится, друг ты мой.

Ты меня ждёшь, я приеду

Ты меня ждешь, я приеду,

В зной или сильный мороз,

Чтоб передать тебе тёплый,

Нежный привет от берез.

Дни затянулись неделей,

В сердце застряла тоска,

Только я знаю, что ждешь ты,

Сидя у края крыльца.

Чтобы при встрече меня ты,

Смогла покрепче обнять,

И усадив за наш стол,

Голод дорожный унять.

И как всегда будет банька,

Где, не поддавшись словам,

Тело, отмывши от пыли,

Волю доставим губам.

Будет тут всё, что ты любишь,

В банной тиши с чистотой,

Ведь не напрасно ты ждала,

Встречи в разлуке со мной.

Я сегодня немного расстроен

Я сегодня немного расстроен,

Сам себя всё понять не могу,

Я общался тут с давней знакомой,

И вдруг понял – её я люблю.

Я и лишнего выдал немножко,

Не держа на всех женщин обет,

Но понял, что она в моём сердце,

Даже более двенадцати лет.

А она со своими словами,

Как обычно: «Ну как там дела?»

Я ответить хочу лаконично:

«Я хочу, и одну лишь тебя!»

А она всё своё говорит мне,

«Преуспел как ты в жизни своей!»

Ну, к чему мне все эти успехи,

Я хочу, что ты стала моей.

Понимаю – своя жизнь сложилась,

Есть супруг, да и бизнес неплох,

Только время уходит – пойми ты,

Сколько жить нам осталось – плевок!

Так отбросим скорее одежды,

Кинем в бой без прикрытий тела,

Позабудем о мудрости жизни,

Отдадимся друг в другу сполна.

Я готов, да и вижу ты тоже,

Прекрати мне про жизнь говорить,

Целомудрию хлопнем по носу,

И начнём же друг друга любить.

Конечно, грустно провожать

Конечно, грустно провожать,

Вперёд бегущие года,

В них есть и то, что не забыть мне,

И позабыть бы навсегда.

Но о прожитом не сожалею,

И поделюсь сейчас советом,

Чего бы в жизни не случилось,

Ты оставайся человеком.

Который с трудностью столкнувшись,

Не испугавшиеся размаха,

Сам справится, преодолеет,

Не убежит, дрожа от страха.

А если вдруг беда случится,

Он не замкнётся сам в себе,

Беду, возьмёт, преодолеет,

И будет жить назло судьбе.

Снеговички

Ковид Землю захватил,

Мир остался не у дел,

И конечно же и я,

Вместе с всеми заболел.

Привезли меня в больницу,

В сердце, что там нашли,

В Центр кардиологии,

Томский срочно привезли.

Положили на кровать,

Чистую, лежи, молчи,

Очень добрые глазами,

Белые снеговички.

Стали капельницы ставить,

И лекарства мне давать,

И уход такой прекрасный,

Рай, не жизнь, хочу сказать.

Я конечно уже старый,

И ворчал, но без печали,

Но мои снеговички,

Мне улыбкой отвечали.

Я надеюсь скоро выйду,

И здоровым точно буду,

Только я снеговичков,

Никогда не позабуду.

Мир спасают эти люди,

От заразы мировой,

Сами тоже ведь болеют,

Каждый день идут как в бой.

Я желаю вам от сердца,

И от всей своей души,

Очень крепкого здоровья,

Милые снеговички.

Глупая планета

Посвящаю работникам Кардилогического центра г.Томска (ковидное отделение) с благодарностью за их труд!

Где то там, в созвездьях,

В общем, это нашем,

Глупая планета,

В общем, была здесь,

И на ней людишки, в общем,

Мы тут жили,

Гадили машинами,

Но побольше без.

Думать не хотели,

А зачем всё это,

Поживём, умрём,

Что ещё нам ждать,

Дети, что родились,

Тоже так поступят,

Внукам на планету,

Точно наплевать.

Ну а тех, кто громко,

Защищал планету,

Не любили люди,

Становясь всё злей,

И бывало, били,

Даже убивали,

Этих «ненормальных»

Для простых людей.

Но настанет время,

Землю всю отравят,

И поникнет с голода

Человечий взгляд,

Только крысы стаей,

Улицы пополнив,

Тут не разбирая,

Всех съедят подряд.

Призадумается

Разум человека,

Отмотать бы время

Сколько то назад

Но ведь не получится,

Время не воротишь,

В поисках виновного,

Брата убьёт брат.

Если не хотим мы,

Этого бояться,

Время у нас мало,

Пока все молчим,

Так возьмём за руки,

Крепче мы друг друга,

И планету нашу,

Вместе защитим.

Упали рассветы росою на землю

Упали рассветы росою на землю,

Умылась земля до хрустальных чистот,

Пропела тайга перелистом деревьев,

Проснулся от сна весь таёжный народ.

Запели все птицы, заснули лишь совы,

Они враз умолкли в сибирской глуши,

Течёт своя жизнь в сибирских просторах,

По взмаху руки неизвестной души.

Постичь бы закон управленья природой,

И птицам, деревьям, а также зверью,

Прогнав, всех, кто ищет богатства земные,

Отдать бы навек безвозмездно тайгу

Закружатся белки тогда хороводом,

Медведь тут заплачет, вдруг вспомнив своё,

И лоси, и зайцы, и прочая живность,

Мне скажут «спасибо» за дело моё.

Людьми опять наш парк наполнился

Людьми опять наш парк наполнился,

Я любовался цветом глаз,

А ты, присев со мной поняла,

Судьба свела навеки нас.

Твой взгляд с шампанского наивный,

Мне стал так близок, и любим,

Ты приняла простую мысль,

Что я тебе стал не чужим.

И ты ещё к тому поняла,

Что встреч со мной не избежать,

Тебе сказало твоё сердце,

Меня смогла ты удержать.

Меня свободного повесу,

В хомут любви одела ты,

Но я конь очень расторопный,

Полный любви и доброты.

Сливушка-невеста

По дороге напротив посёлка,

Не спеша паренёк тихо брёл,

На окраине этой дороги,

Он вдруг саженец сливы нашёл.

И принёс его в дом свой скорее

В воду сливу нежней положил,

А когда эта слива напилась,

С краю сада её посадил.

Отошла слива та от болезни,

И красавицей стала стоять,

Полюбил паренёк её сильно,

Стал невестой своей называть.

Так росла эта слива под лаской,

Парень с нею часами болтал,

Ветку сливы, как руку невесты,

Сидя тут он всегда целовал.

Вот однажды когда спал парнишка,

То проснулся, услышав слова,

Ему девушка в ухо шептала:

«Я пришла! Я невеста твоя!»

Парень тут конечно опешил,

И сказал, ничего не тая:

«Ты же дерево! Я человек!

Иль сошла ты дровешка с ума?»

И толкнул её, и очень грубо,

Так что девушка аж головой,

Тут ударилась об угол стола,

Навсегда обретя тут покой.

В темноте парень это не понял,

И продолжил он дальше свой сон,

А на утро, проснувшись, неспешно,

Поглядел на свой сад из окон.

Все деревья стояли обычно,

Как оставил он их всех вчера,

Только слива вся высохла разом,

В эту ночь она вдруг умерла.

«Что такое? Во сне же всё было!»

Парень громко, шёл к сливе, крича,

Но не было ему в том ответа,

Он убил её сам сгоряча.

Плакал долго парнишка над сливой,

Может два или может три дня,

И не выдержав сердце разлуки,

Разорвалось его навсегда.

А нашли труп парнишки случайно,

Он лежал возле сливы сухой,

Обнимая любимую крепко,

Прижимаяся к древку губой.

Смешались дни, смешались ночи

Смешались дни, смешались ночи,

Понять, кто сможет мне помочь,

Ведь для других всегда понятно,

Вот это день, а это ночь.

Я их совсем не замечаю,

День с ночью некогда равнять,

Люблю и ночью я работать,

А днём вообще люблю поспать.

Видно порядок – это слово,

С которым жить я не смогу,

Я в голове лишь беспорядок,

Всегда на привязи держу.

Что мне каяться, пред кем

Что мне каяться, пред кем,

Жизнь такой досталась мне,

Только душу я измаял,

Проживая в небытие.

Я терпел тогда всё это,

Так ведь выхода не было,

И однажды вдруг на картах,

Мне цыганка жизнь сложила.

Говорила: «Будешь счастлив!

И здоровым, ты всегда,

Проживёшь на этом свете

Очень многие года!»

Я цыганке той поверил,

Денег, золота ей дал,

Что она мне нагадала,

Я сполна от жизни взял.

Зека из тюрьмы домой возвратился

Простым летним утром, пришёл не спеша,

Зека из тюрьмы в свой семейный очаг,

Но радости нет в глазах у жены,

И дети в печали – ведь папа им враг,

Ведь снова начнутся нетрезвые дни,

Да избиения – жестка тут рука,

Синюшные пятна на теле жены,

Голодные дни без хлеба куска.

Но стол как положено дети накрыли,

Хоть сыну двенадцать, а дочке лишь пять,

Пусть стол не богатый, но всё-таки было,

Отцу из тюрьмы пропитание подать.

Отъев со стола, не сказавши не слова,

Уставший с дороги он быстро заснул,

Настал только вечер – зека тут проснулся,

Вставая с кровати, с оскалом зевнул.

Ещё там в тюрьме ему передали,

Что верность давно жена не хранит,

Нашла себе «фраера», да помоложе,

Направо, налево с ним деньги кутит.

Детей не увидел, да видно играли,

На улице где-то, боясь в дом идти,

И муж не боясь ни шума, ни крика,

На кухне жену сумел быстро найти.

И взглядом суровым, как кулак двухпудовый,

Взглянул на жену, и хотел уж сказать,

Как дверь вдруг входную, открыл кто-то бодро,

И обувь с порога стал быстро снимать.

На кухню мужчина, уверенный в силе,

В глаза ему, глядя, спокойно зашёл,

И тут вдруг услышал зека голос дочки:

«Смотри мама, папа с работы пришёл!»

Схватился зека за голову крепко,

Такое услышать, да лучше бы в ад,

Схватил свои вещи в худом рюкзачишке,

И выскочил, прочь, проходя через сад.

Но шёл он недолго, ноги крепко болели

Он сел на скамейку, как вдруг услыхал:

«Зачем ты ушёл, ведь никто даже близко

Тебе слов недобрых там и не сказал!»

Пред ним тут стоял тот, мужчина с квартиры,

И также уверенный, так рассказал:

«Я тоже там был, как и ты отсидел я,

Жену свою с другом вернувшись застал!

Но жить как-то надо, твою как-то встретил,

Она ведь с двумя осталась одна,

И просто уже, было жалко детишек,

И я помогал, ведь помощь нужна!

Пока вдруг однажды твой сын, твоя дочка,

Меня не назвали от сердца отцом,

Ведь я не железный, и всё понимал я,

Придёшь из тюрьмы ты, а твой ли тут дом?

Поверь, что уйти не однажды пытался,

Но как мне оставить, уже не чужих для сердца детей

И я тут остался, тебя дожидаться

Решай, что мне делать, решай поскорей!»

В саду том деревья цветы раскидали,

Зека сделал паузу, и так сказал:

«Да лучше меня там, на зоне убили,

Зачем же я дожил, сто раз умирал!»

И он взял поднялся, взглянул на мужчину,

И тихо ушёл, без всяких страстей,

Мужчина же в дом, теперь свой, возвратился,

Где ждали жена и двое детей.

Поставил вчера я ставни на окна

Поставил вчера я ставни на окна,

А солнечный луч, в окно вход не нашёл,

И так как прохода для лучика нету,

То он, от расстройства собравшись, ушёл.

Догнал я его, уходящим в дороге,

И очень просил: «Вернись ты, назад!»

Но солнечный луч был обижен, и очень,

Своим развлечением, выбрав асфальт.

Я ставни все снял, ни к чему темнота мне,

И в доме тут стало намного светлей,

Как часто не видим мы лучика солнца,

Вот так обижая ошибкой своей.

Собачки

Какой же этот день,

Приятный непогодой,

Собачке, при хозяине,

Гарцующей свободой.

На землю нос направив,

Среди травы с трудом,

Подняв заднюю лапку,

Кропит собой кругом.

Собачья жизнь не хитра,

Поела, спать легла,

Проснулась, поиграла,

Гулять во двор пошла.

Когда хозяин есть,

Такая жизнь собак,

Бездомным тяжелее,

Их жизнь просто мрак.

Чтобы поесть немало,

Им надо пробежать,

Помойки, уголки все

Вниманием объять.

Но главное бездомной,

Живой ещё остаться,

Опасностей немало,

Ей надо опасаться.

Отраву в еду сыпят,

Чтоб умерли они,

Стреляют в них, чем могут,

Суровы жучек дни.

И если вдруг бездомную,

Ты в дом к себе возьмёшь,

То лучшего ты друга,

Для сердца обретёшь.

Собака всею жизнью,

Тебе будет верна,

И точно не забудет,

Хозяйского добра.

На жизнь кидаю взгляд я бесприцельный

Памяти собаки по кличке Граф, взятой, когда то с улицы грязной и голодной! А при приведении в порядок, оказавшемся красавцем голубым той-пуделем, радовавшей мою семью и очень любившей нас, как и мы его!

На жизнь кидаю взгляд я бесприцельный,

Как будто ничего я не хочу,

Но всё не так, от вас сейчас не скрою,

Я жизнь полнокровную люблю!

Когда живёшь и любишь, и страдаешь,

Когда опасность чувствуешь нутром,

Когда ошибки даже совершаешь,

Но исправляешь всё же их потом.

Когда друзья в тебя уже не верят,

Но ты покажешь, удивив всех их,

Когда враги устроят свои козни,

Но ты не угодишь, конечно, в них.

Когда жена вдруг, и опустит руки,

Глядя на всех глазами очень злыми,

Ты ей поможешь, взяв себе побольше,

Её проблем, их сплюсовав с своими.

На жизнь кидаю взгляд я бесприцельный,

Как будто ничего я не хочу,

Но я хочу, и очень, быть счастливым,

За то и цену полную плачу.

Грустинка в день рождения

Сегодня поздравления получишь ты сполна,

Кто скажет просто речь, кто пустит и слезинку,

Но как потом при всех, чтоб не видал никто,

Запрятать бы подальше тебе твою грустинку.

Которая придёт, таков уж твой удел,

Что год ещё один, полёт свой завершил,

И что уже другой очередной годок,

Тебя и, не спросив, мотор уже включил.

Такая вот и жизнь у каждого из нас,

Она, то знает как, пройдём судьбы тропинку,

Так пусть уж не торопятся идущие года,

И спрячь ещё на год на них свою грустинку.

Ты сказала сейчас, что тебя не люблю

Ты сказала сейчас, что тебя не люблю,

Есть ли прок от таких вот речей,

Лучше что-то скажи, чтобы сердце зажечь,

Чтобы стала оно горячей.

Только речи твои не о том говорят,

Словно в сердце стучишь башмаком,

Ни к чему все слова, стань немного добрей,

Чтоб не стал я тебе чужаком.

На траву для двоих я постель постелю,

Ляжем рядом в обнимку с тобой,

Зацелую я губы взасос в эту ночь

Под большой и красивой луной

А на утро для нас запоёт соловей,

Как он чудно поёт для людей,

Ты, услышав его, улыбнёшься не раз,

Сердцем станешь намного теплей.

Эшафот Календаря

Новый день, как загорит заря,

Вмиг взойдёт на эшафот Календаря,

Он надеется – помилуют его,

Календарь же, не жалеет никого.

Здесь, стоять на эшафоте нелегко,

Все, кто может, смотрят на него,

День метается, но скоро, всё, конец,

Зря, на милость он надеется, глупец.

Эшафот замазан кровью прошлых дней,

Что так ждали милости людей,

Только люди глухи к смерти дней иль дня,

Отдавая с жизни дань для палача.

А палач уже готов, для него работа,

Убивать наши деньки – главная забота,

Нам же дни, все в памяти, нужно сохранить,

Жить красиво и достойно, чтоб их не забыть.

Дождь вкосую льёт неделю

Дождь вкосую льёт неделю,

Каждый день хожу в плаще,

Жду прихода солнца скоро,

К нам с футболкой на плече.

Всё просушит, всё проветрит,

Новый солнечный денёк,

И в глазах людей раздует,

Новый жизни огонёк.

Что здесь, на мосту стою я?

Что здесь, на мосту стою я?

Мимо люди, все бегом,

О любви стихи задумал,

Кто героем будет в нём?

Может парень и безусый,

Может в возрасте мужик,

Но любимой точно будет,

Та, что голову кружит.

Там в стихах всё очень просто,

Вот есть он, и есть она,

Под мостом там течь не будет,

Очень грязная вода.

Парень младой женщину гладит

Парень младой женщину гладит,

Хочет признаться в любви,

Может она его точно отвадит,

Может, допустит к груди.

Он паренёк знает неплохо,

Старше намного она,

Только душа рвётся наружу,

Страстной любовью полна

Вот, вот, сейчас, наберёт парень силы,

Речь о любви заведёт,

Молчит она, он ведь не знает,

Тело её ласки ждёт.

Но это лето, это лето!

Гирлянды, куча овощей,

Мне очень нравиться всё это,

Пусть для других не идеал,

Но это лето, это лето!

Вода в пруду, немного с тиной,

Лес с ягодой, и змеи где-то,

Не всем всё это по душе,

Но это лето, это лето!

Девушек взгляды молодых,

Гулянья с парнем до рассвета,

Родители ругают очень,

Но это лето, это лето!

Детишки бегают, галдят,

Танюшка, Светка, Виолетта,

Проблемы мамам создают,

Но это лето, это лето!

Этот день мне нравиться и очень

Этот день мне нравиться и очень,

Посадил я яблоньку в саду,

Но полив водою из колодца,

От неё никак я не уйду.

В огороде раскричалисся сороки,

Как заставить их немного помолчать,

За забором бегает девчонка,

Как бы мне сейчас мальчонком стать.

По дороге конь стучит копытом,

Хочет доброе хозяину сказать,

Схоронил жену свою вчера он,

Только жизнь надо продолжать.

Как спрятать груз прошедших лет

Как спрятать груз прошедших лет,

И больше к ним не возвращаться,

Чтоб в разговорах с молодыми,

Мне в их проблемах растворяться,

Чтоб не заметила молодка,

С меня, так прущих годов власти,

И не ошпарила отказом,

В моей, предложенной ей страсти.

Когда взяв в руки её руки,

Я к ним губами припадал,

И чувствуя её волненье,

Своим волненьем отвечал.

Как спрятать груз прошедших лет,

И больше к ним не возвращаться,

И знать, пришла моя любовь,

А значит ей пора отдаться.

Ты вопрос мне задала зачем

Ты вопрос мне задала зачем?

Их, вопросов, так много бывает,

Что ответить на них не всегда,

Чтоб по нраву тебе выпадает.

Но ответить тебе поясней,

Постоянно с усердием пытаюсь,

И, собрав, враз, мозги все в кулак,

Не поняв твои мысли стараюсь.

До чего же приятно житиё,

Без вопросов, что так раздражают,

Я надеюсь, ты скоро поймёшь,

Как вопросы меня угнетают.

Я свою нежность тебе подарю

Я свою нежность тебе подарю,

Ты береги её рядом с собой,

Будет она тебе верной подругой,

И сбережёт твой душевный покой.

Ты мою нежность не выгоняй,

Если вдруг тяготы выпадут жизни,

Лучше покрепче её обними,

Вмиг разбегутся печальные мысли.

Нежность, она всегда была и есть,

И, как сердечко будет в нас биться,

Ведь без неё, жизнь беднее намного,

Людям, привыкшими ею делиться.

Ах, эти ножки, что я увидал

Ах, эти ножки, что я увидал,

Пухлы, прямы, будто сами,

Идут в туфлях по тротуару,

Славно флиртуя с глазами.

Я тут, как будто, мимо иду,

Эти шедевры так милы,

Ох, эти ножки, с ума я сойду,

Где, не обнять их, взять силы.

Я не один на ножки гляжу,

Рядом ещё двое были,

И восхищение своё не в груди,

А на язык положили.

Ты им улыбку даришь свою,

Я тут иду, словно в тени,

Нет, нет, нет, нет, так не могу,

И говорю своё мненье.

Ты повернулась, сказав нежно мне:

«Ладно, уж, вы провожайте!»

И оглянувшись, к этим двоим,

Громко сказала: «Прощайте!»

Не думай, что в тебя влюблён

Не думай, что в тебя влюблён,

И случай тот, весьма курьёзный,

Где я в щеку поцеловал,

Не принимай совсем серьёзно.

Зачем так верить лишь себе,

Про сны свои, ночной порой,

Там где любовью в пылкой страсти,

Ты не насытишься со мной,

Ты жива лишь своей любовью,

С твоей одной лишь стороны,

А я люблю? Меня спросила?

Какие у меня мечты?

Они ведь точно не с тобою,

Одно лишь сердце у меня?

И любит женщину другую,

Не на денёк, а навсегда.

Лишь улыбку твою для себя

Лишь улыбку твою для себя,

В свою память надолго вложу,

Буду с нею теперь долго жить,

И в себе навсегда сберегу.

Ты ушла, мне сказав: «Выйду замуж,

Я люблю своего жениха!»

С ним захочешь ты жизнь начать,

Как со снега расцветкой листка.

Вы уедите в страны иные,

Навсегда, с наступающим летом,

Я с улыбкой останусь твоею,

Освещённый её ярким светом.

Ласкаю я воображенье

Ласкаю я воображение,

Его картинами кормлю,

Когда один, уединившись,

На ваше фото, я смотрю.

Лишь в мыслях ваших рук касанье,

Готов я принимать всегда,

А за касаньями беседы,

Порой до самого утра.

Сильно моё воображенье,

Но в нём я дальше не пойду,

Я вашу честь вдруг опозорить,

И в воображении не хочу.

Леший

Я дома с вечера заснул,

И очутился вдруг в болоте,

Всё тело шерстью заросло,

Среди лягушек, я в почёте.

Я по болоту шёл скользя,

И шума хода не слыхал,

Когда, вдруг встретил я Кощея,

«Привет, друг Леший!» он сказал.

И тут вдруг стало мне понятно,

Вся суть по делу колдовства,

Я в Лешего тут превратился,

Всё это было неспроста.

Давно, нечистые деляги,

Меня к себе хотели взять,

И посылали разных фурий,

Побольше, обо мне узнать.

Сейчас я видно по нутру им,

За своего меня сочли,

Когда анализу подвергли,

Мои последние грехи.

Я много пил, да и грешил,

На женщин денег не жалел,

И в играх самых из азартных,

Я многократно преуспел.

И вот сейчас иду я в шерсти

В друзьях моих, аж сам Кощей,

И мучает один вопрос,

А в этом замысел тут чей?

Или интриги от нечистых,

Иль наказанье от Него,

Так кто подскажет, объяснит мне,

От жизни дальше ждать чего?

Я весь иду в недоумении,

Хочу покончить этот бред,

Упал на кочке на колени,

Хочу узреть во всём ответ.

Я обратился к тем, кто свыше,

Верните вновь мне образ мой,

И я клянусь и обещаю,

Не опозорю род я свой.

Но видно сверху всё замкнуло,

Не нужен больше никому,

Видать всю жизнь среди лягушек,

Я тут в болоте завершу.

Коль с совестью ты не в ладах

Коль с совестью ты не в ладах,

Прощенья у кого просить,

Коль мучаешься, и подолгу,

Ты сможешь ли себя простить?

И людям это не расскажешь,

Про то не знают пусть они,

И жить ведь с этим очень трудно,

Полны стыда все дни твои.

Ты справишься, живя по чести,

Грешить не будешь, ни к чему,

Про совесть здесь напоминаю,

Себе лишь только самому.

Встреча с тобой в романтическом цвете

Встреча с тобой в романтическом цвете,

В месте, тобою, выбранном здесь,

В парке, где много таких же пар, милых,

И в разговорах не чужда и лесть.

Мы говорим обо всём, что придётся,

Стали за темы любые хвататься,

Те, что так стали приятны для нас,

Только любви мы не стали касаться.

Тема любви как воздух для нас,

Он как бы есть, и его как бы нету,

Но без него, согласишься со мной,

Не удаётся прожить человеку.

Ворона, тварь ты и зараза

Ворона, тварь ты и зараза,

Зачем ты, глядя на меня,

Взяла и каркнула три раза,

И что теперь ждать от тебя.

Тебя совсем не задевая,

Я просто мимо проходил,

Ты напророчила чего-то,

Всей мощью своих тёмных сил.

Твою, я чёрную душонку,

Узнал, уж много лет назад,

А ну, лети скорей отсюда,

Мне не пророчь дорогу в ад.

А мне бы в полнолуние

А мне бы в полнолуние,

Уйти и далеко,

Чтобы меня бы долго,

Не смог найти никто.

Пройти бы мне полями,

И в лес потом зайти,

Чтобы в берёзе белой,

Любовь свою найти.

И чтоб берёзка эта,

Как в сказке только пусть,

Вдруг превратится в девушку,

И я на ней женюсь.

Сыграем свадьбу дивную,

На просеке мы тут,

Дубы, осины, прочие,

Деревья пусть придут.

И птицы хором вместе все,

Споют нам из ветвей,

И сольно отпоёт нам,

Певец наш соловей.

На луг из разнотравья,

С невестой мы пойдём,

И ночь неповторимую,

Вдвоём там проведём.

А утром встанем оба мы,

Как я судьбу просил,

В любви, благословении,

От высших с неба сил.

Куклы

Чтение для детей.

В доме, для очень богатых,

Девочка Таня живет,

Скрыт от людей дом охраной,

Бедных, никто здесь не ждёт.

Таня, капризной девчонкой,

Выросла здесь неспроста,

Чтобы она не сказала,

Выполнит тут же семья.

Вот и сегодня не в духе,

Встала Татьяна с утра,

Громко от мамы с капризом,

Требует куклу она.

Мама в ответ говорит ей:

«Кукол ведь две у тебя,

Купленных в центре столицы,

Тому назад лишь три дня!»

Таня, в ответ, скривив губы ,

Крикнула всем сгоряча:

«Выкинуть их, на помойку,

Пока я их не сожгла!»

Но аргументом последним,

Прикрылась танина мать:

«Пусть привезут новых кукол,

Оставь их дома, лежать!»

Таня, поняв, что свершится,

То, что хотела она,

Дала согласие маме,

Куклам лежать до утра.

День пробежал незаметно,

Тихо простынки скрепят,

Крепко заснули все люди,

Только лишь куклы не спят.

Куклы Наташа и Вика,

Горем убиты, с утра,

Слышали как их хозяйка,

Строго приказ отдала.

А ведь они с ней с улыбкой,

Очень любили играть,

Только капризной девчонке,

На это всё наплевать.

И теперь утром за косы,

Куколок наших возьмут,

И по решению Тани,

Вмиг, на помойку снесут.

Что же тут делать подругам,

Нечего дурости ждать,

И поглядев друг на друга,

Куклы решили: «Бежать!»

Только решение можно,

Быстро принять, коль в беде,

Но вот как всё это сделать,

Ходит охрана везде.

Да и на улице, страшно,

Коль за ограду зайдёшь,

Там и собаки, и волки,

И далеко не уйдёшь.

Но и Наташа, и Вика,

Оставив страх на потом,

Спрыгнув с окна, очень смело,

Ночью покинули дом.

Они бежали к ограде,

И как увидев забор,

Найдя широкую щель в нём,

Куклы покинули двор.

Дальше бежали две куклы,

Куда глаза их глядят,

В доме, оставленном ими,

Люди давно крепко спят.

Вдруг, чья-то тень перед ними,

Встала на их колею,

Куклы увидели кошку,

Мурку, подругу свою.

«Мурка, подруга ты наша,

Куда бежать, подскажи?

Мы, не хотим на помойку,

Ты нас в беде поддержи!»

Так обратились две куклы,

К кошке – подруге своей,

Мурка ответила тут же,

То, что известно, лишь ей.

«Вам нужно в лес, по тропинке,

Там почти каждый пройдёт,

Ну, а как дальше – не знаю,

Дальше, уж как повезёт!»

Куклы послушавшись Мурку,

Быстро помчались вперёд,

Скоро проснётся Танюшка,

Кукол с охраной найдёт.

Живут в сторожке у леса,

Мама и дочь, её плоть,

Всё, что двоим очень надо,

Им подаёт, лишь Господь!

Зовут девчонку Надеждой,

Мама не знает проблем,

Ведь так воспитана дочка,

В зависть родителям всем.

Мама с утра на работу,

Дочка проснётся в рассвет,

Быстро помоется, завтрак согреет,

Наде, всего лишь шесть лет.

Ну, а потом, и работы,

В доме сама учинит,

Пол подметёт, посуду помоет,

Книжки листая, сидит.

Вот и сейчас, вся в заботах,

Двор подметала она,

Кукла Наташа, и кукла Вика,

Попались ей на глаза.

«Эй! Вы, две куклы, куда вы бежите!

Страшно, гляжу очень вам,

Вы тут сейчас, со мной поделитесь,

Горем своим, пополам!»

Тут же две куклы, Наташа и Вика,

Со своей кучей проблем,

С Надей девчонкой, тут поделились

Даже не зная, зачем.

Утро, проснулась злюка Танюшка,

Нет, чтобы спать ей, и спать,

Кукол своих уже спозаранку,

Стала по дому искать.

Но нету кукол, и Таня во злобе

Громко ногами стучит,

«Кукол найти, и тут-же в помойку!»

На всех домашних кричит.

Вот и собралась вдогонку охрана,

Вместе с собакой пойдут,

И в направлении, ушедших в лес кукол,

Быстро, от гнева, бегут.

Всё расстояние прошли очень быстро,

И на двор Нади зашли,

«Эй, ты, девчонка, не видала кукол?»

Грубо спросили они.

Наденька, хоть и мала, была очень,

Страху собой, овладеть не дала,

Очень спокойно, как только можно:

«Я не видала!» – сказала она.

«Может, ты врёшь!» – охрана вскричала,

И забежав прямо в дом,

Там, не найдя ничего, убежали

И очень быстро, притом.

И переждав, время немного,

Надя, залезла, прям в печь,

Где в безопасности куклы сидели,

Надя, смогла их сберечь.

Ну а охрана, искала недолго,

Новых, трёх кукол, привёз,

Утром, с столицы вышедший рано,

Миленький блиц-паровоз.

Вечером мама Нади с работы,

В дом свой вернулась она,

И увидав двух кукол у Нади

Была удивлена.

«Где их взяла?» -спросила тут мама:

Или волшебник принёс?»

Но услыхав рассказ от Надюшки,

Быстро отпал тот вопрос.

И вот теперь, живут дружно, в сторожке,

Мама, Надюшка, Наташка и Вика,

Любят друг друга, я это видел,

Нету ни шума, ни крика.

Бездарный дурень, ненавидевший меня

Бездарный дурень, ненавидевший меня,

Ты так любил сказать мне только грубо,

И пёрла злость так часто из тебя,

А я всё слушал, возражать ведь глупо.

Тебе вопросов я не задавал,

И ждал твоим издевкам остановку,

Когда язык твой, столь во гневе злой,

Не изменял речей своих трактовку.

Хотя ведь был и путь совсем другой,

Пожать мне руку, да и стать мне другом,

Тот путь, который ненавидел ты,

И всё хотел добить меня испугом.

А хочешь, дам тебе любви

А хочешь, дам тебе любви,

Своей, немножко, грубоватой,

Твоей измученной душе,

Не будет это многовато.

Когда начнёшь ты с нею жить,

С моей любовью, непростой,

То каждый вздох моей души,

Ты примешь с радостью за свой.

И ты конечно же поймёшь

Как важно быть моей любимой,

Но как пресытишься любовью,

Не назови её постылой.

Что я жду впереди, для других, от себя

Что я жду, впереди, для других от себя,

Это долгая, нужная жизнь провидца,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.