Клементина Кручинская
Мои понедельники

Хочешь любить

–

люби

Хочешь любить – люби,

хочешь ценить – цени,

хочешь желать – желай,

хочешь ласкать – ласкай!

Хочешь – меня обижай,

хочешь – к себе не пускай,

хочешь – будь грустью моей,

хочешь – я буду твоей?

Хочешь – так просто смотри,

хочешь – как слёзы сотри,

хочешь – меня забывай…

Только запомни и знай:

Однажды коснувшись руки,

мимо не сможешь пройти.

Обнять любимого человека

Обнять любимого человека,

взять новые туфли в руку,

ни тьмы не боясь, ни снега,

весь мир обойти по кругу!

Закуривая сигарету,

любуясь на неба просинь,

бродить рядом с тенью этой,

что больше меня не бросит.

С тенью (такой кареглазой)

спешить, обгоняя ветер,

и брать от любви всё сразу,

и видеть, как мир мой светел.

Ногами босыми – в воду,

и туфли забыть на пляже.

Я грустной уже не буду,

и благость на путь мой ляжет.

Я никого не отпускал

Сегодня дом мой тих и пуст,

и никого я не встречаю.

Я научился, вздёрнув ус,

жить так, как будто не скучаю.

Я заучил твои советы:

любить себя, забыть про всех,

пишу в тетрадь свои куплеты

и не иду ни вниз, ни вверх.

Я отступил от края счастья,

и лень обратно мне идти.

Всё раскололось в одночасье,

Но мне с тобой не по пути.

А знаешь, я отлично понял:

что твой уход меня сломал,

но я прекрасно, страшно болен –

я никого не отпускал.

Любовный фронт

Тёплый дождь напоминает пудру,

сонный голубь спит под козырьком.

На асфальте белым мелом:

«Буду!»

Я стою, прикрывшийся зонтом.

Аромат фисташкового утра,

жареных каштанов с кофейком.

Крыши из цветного перламутра..

И вдруг – ты, под проливным дождём.

Ты – плечом в плечо – роняешь сумку.

Наклоняюсь и её беру.

Вижу с удивлением, как будто

я тебя и знаю, и люблю.

Зябких рук твоих прикосновенья,

торопливый золотистый взгляд.

Сотни тысяч быстрых извинений

вспыхнули, и нет пути назад

Мокрый зонт сворачиваю смело —

для других оставлю на скамье.

Наш любовный фронт – такое дело,

самый важный нынче на Земле.

336 часов

Больше трехсот часов свободы!

Друг-Океан без хрустящего дна

сменил асфальты на теплоходы

и начал счёт прогулкам без сна.

Излечат меня звенящие воды —

раскрылись, как блики на острых ножах!

Они породнили вдали небосводы,

границы – в оазисах и миражах.

Виды твои до мурашек приятны,

твой воздух спасает и нежит меня.

Возьми меня за руку.

Ты любишь мяту?

Губы мои мятно-сладки.

Как я.

Говорят, в твоём городе дождь

Говорят, в нашем городе дождь…

Город пьян и немного простужен.

И не вырваться сердцу наружу,

а к тебе по следам не дойдешь!

Смыто все. Серый воздух забудут

(крепко заперт небесной плитой) .

Но гроза гулким взрывом разрубит

горечь муки, любовный застой.

Через время в разорванных тучах

вспыхнет свет сквозь потоки воды.

Напоённой земле, мокрым сучьям

дарят сорванный запах сады.

Этот привкус дождя не забыть.

Этот город гнусав и простужен.

Только просится сердцу наружу —

за свинцовыми тучами плыть.

То «да», то «нет»

Судьба сложила карты

и подвела черту.

И не спросить: "Ну, как ты?"

Целуешь, но не ту…

У близости есть грани,

и их не перейти.

Мы как чужие стали,

сквозь стены нет пути.

А губы так устали

шептать, что время – зло.

Часы из крепкой стали

с небьющимся стеклом.

Теперь и ты узнаешь,

что жизнь свою вяжу

ромашками из мая —

то «да», то «нет» скажу…

Он уходит навсегда

Если я от тебя убегу, подлеца,

далеко… Пусть не в лодке, а вплавь,

Ты догонишь меня, где уста мудреца

тихо шепчут: «Не любишь – оставь»?

Если я сквозь унылых людей проберусь,

их слова, осужденья и злость,

ты спасешь меня? Сложно совсем? Ну и пусть!

У меня – тоже сердце, не кость!

Если я потеряю надёжных друзей

и в квартире останусь одна,

ты приедешь ко мне в мой пустой Колизей

и увидишь в проёме окна?

Как я рада тебе – на пороге стоишь,

хмуря брови, букет не даря.

И, не глядя в глаза, мне твердишь:

«Это – жизнь!»,

навсегда из любви уходя…

Мне бы просто хотелось

Мне бы просто хотелось

(за нескромность простите)

целовать ваше тело

в каждом городе-сitу.

Если б только сказали

(простите за наглость:

«не люби ты глазами,

прикрепи ты гвоздями!»

Я бы, сидя напротив,

улыбнулась, и в шутку,

поцелуй попросив,

увела б на минутку.

На счастье

На счастье тебе медовой халвы,

свекольным расписанной соком,

в заснеженных шапках, сквозь окна, холмы

и кошку, прильнувшую боком.

Засвеченных фото с кусочками сна,

и песен-рассказов о прошлом-былом,

и стол со скатеркой из вечного льна,

и сердце, стучащее только о том,

что любят тебя, и ждёт тебя дом!

Ты ли?

Послушай, не плачь, напротив сидящий!

Не сердца палач я. Ты – просто смотрящий.

У нас нет ни дома, ни даже ночлега.

Ты – будто истома, я – словно калека.

Спасаешь от боли, к себе прижимая…

Наши минуты, застрявшие в мае,

стираю. Останется память об этом,

в жестоком июне, лучами согретом.

Нам вместе не быть – у меня есть запреты.

От боли завыть, намотать километры…

Машина спешит. Сто двадцать четыре…

Разорвана нить.

Запуталась – ты ли?

Где тормоза?

Солнце играет в твоих глазах.

Скошенные слова в голосах.

Ты обнимаешь. Глаз твоих зелень.

Кольца, брошенные на землю.

Я повторяю свое: «Прости!»

Как будто твержу недоученный стих.

Пальцы – в растрепанных волосах.

Скорость – за двести…

Где тормоза?..

Лес свой дремучий

И когда вдруг казалось, что теряет её,

что она вдруг устала, и нет больше сил,

как охапку цветов, он в объятья берёт,

чтоб её пожалеть, никого не спросив.

Он захочет, чтоб она переехала жить

в этот город, который научит их ждать,

чтоб дорог километры навечно лишить,

планы встреч их спонтанно, бездумно менять.

Он не смог объяснить никому и себе,

что увидел он в ней, в этих взглядах колючих,

но он ждёт её пальцев с надеждой во сне.

Он так хочет прижать к себе

лес свой дремучий.

Летом разлюбит

Нам бы вернуться на эту дорогу,

где сыплет снегом из дыр в небесах,

и свет фонаря. И меня-недотрогу

он освещает. Снега-телеса…

Тебе не забыть мои слёзы и губы,

ты не растратишь всю память о нас.

Наша разлука, как сабля, разрубит

связку холодных, заученных фраз.

Время кружится в потоке безлюдном.

Ты повернулся спиной и пошёл…

Тот, кто сказал мне, что «летом разлюбит»,

очень ошибся. Сейчас мир лишён

всех разговоров, которые стали

чем-то невзрачным, страницей печали…

Я украла его

Я украла его у тебя.

Забрала даже запах волос.

Ты его отпустила. А зря!

Не вернуть это больше! Ты брось

размышлять о потерянном дне.

Твоё время уже позади!

Я (не ты!) прижимаюсь во сне

к его сильной и нежной груди!

Я (не ты!) отвечаю: «Люблю!»

И, погладив рукой по щеке,

обнимаю. И душу свою

раскрываю ему. Я – не те,

кто не верят в Пророка, в Судьбу.

Сон возлюбленного охраняя,

обещаю, что не допущу,

чтоб украли его у меня.

Нищая

Зарывая семя в политую землю,

веришь, как и прежде: лёгким будет бремя.

Что тебе – не сорок, что не лёд в стакане.

Но тебя забудут. И тебя не станет.

Ты идёшь из дома, ты идёшь по дому,

убираешь фото со стены в альбомы.

За окном темнеет, но тебе не спится.

Голоса в пространстве шепчут небылицы.

Ты не стала большим, твой удел невесел.

Выметаешь пепел из-под старых кресел.

До весны недолго, но ростка не видно.

Ждёшь ещё кого-то. И тебе не стыдно.

Выгребаешь память из своих архивов…

Вот – тебе пятнадцать. Парень был красивым.

Двадцать два – прелестна. Трех мужчин цепляешь

и выходишь замуж, через год – рожаешь.

И живёшь, как будто вечно королева.

Только через время кожа постарела…

Бывший муж – с другою. Он там обожаем.

Ты всё ждёшь, как прежде. Не видать трамвая.

И росток остался в семени прогнившем.

Высохла землица. Ты осталась нищей…

Ей

Не хочу быть разжёванной, сглотнутой: выплюнь!

Подбери сопли-слюни или тряпкой их вытри!

До пупка хоть разрежь, раздроби мне кости:

всё равно я приду в твою голову в гости.

Можешь мрачно бухать: не поможет водка.

Я – самодовольная сука пророка:

Он не дал мне ни чёрта, ни креста, ни Адама,

я для него – червонная дама.

Что же ты всё палишь мои страницы?

Я воткну в твоё горло медные спицы

и пущу по ним ток, чтобы ты орала.

Я – не ведьма, а Клара, что украла кораллы.

Да, я счастлива! Прочь тонкокожие руки!

Если начну подыхать с ним от скуки,

я сотру все профайлы с ВК/Инстаграма,

чтобы ты не кормилась моей новой драмой.

Даже если поправит тебя парикмахер,

а лицо моё будет с изъяном,

я пошлю тебя ласково на хер:

ты утонешь во сне своем пьяном.

Если хочешь смеяться, люби

Если хочешь смеяться – люби!

Хоть кого, можешь даже прохожего.

Ты не бойся его, обними

и представь, что целуешь, хорошего!

Он, конечно же, может уйти,

не дослушав, с печальной улыбкой.

Свое сердце из хрупкой груди

зажимая в ладонях липких.

Ты его не ругай, не кляни:

посмотри ему вслед и запомни —

кто ушёл, тот оставил внутри

пустоту непокинутых комнат.

Ну, а если тебе повезёт,

и прохожий проводит до дома,

даже сумки твои донесёт

и в глаза как заглянет довольно —

ты его сбереги и держи,

сохрани его душу и сердце.

И люби бесконечно! Люби,

чтобы в стужу любую согреться!.. .

Обида моя

Обида моя – большая печаль.

Мне счастья не видно, себя мне не жаль.

Страдаю как призрак в греховном плену.

Тебя б ненавидеть. А я все люблю.

Прощай – не прости. Прощай – навсегда.

В колодцах исчезла живая вода.

Застыли слезинки, стали как лёд.

Смеяться бы нужно, но смех не идёт.

Хочу я в прохладу, навечно, на дно.

Туда, где «прощай» утонуло давно…

Нулевой километр

Нулевой километр. Жизнь! Дороги – к ответу!

Я стою и в руке зажимаю монету.

Раскрываю ладонь – но не слышится звон.

Панорамная площадь – ковчеговый дом…

Загадаю любовь, отвернусь и заплачу,

Будто бросила счастье свое на удачу.

Быстрый ветер уносит надежду с собою…

Не смогу стать твоей

ни судьбой, ни любовью.

Птенец

Судьбою раненый птенец

летел домой. И не берёг он сил.

А ДОМА НЕТ…

И впереди лишь долгий путь

мучительных препятствий.

А ОН ОДИН…

И кто поможет, кто поймёт,

обнимет, примет, обогреет?

НЕТ НИКОГО…

А он в тиши все одиночеством болеет.

Как нужно жить? Как можно жить?

НИКТО НЕ СКАЖЕТ…

Тебя спасти

Я видел, как от счастья сбегают,

оставив его позади.

Обернувшись, кулаки разжимают

и сердце терзают в груди.

Я видел, как от горя смеются,

открыв широко глаза,

Чтобы слёзы, которые льются,

исчезли с лица, как роса.

Я видел, как молча влюбляются

и пишут ночами стихи,

в которых истошно каются

и шепчут одно: «Прости!»

Но не видел, как мчатся за счастьем,

поспевая за ним стремглав,

чтобы дни в яркий цвет раскрасить,

Сколько б ни было в жизни глав.

Вот поэтому я сладкий клевер

обрывал, чтоб тебя спасти.

Ты бежишь со мною на север?

Так беги, не нужно ползти!

Ну вот и все, тебя со мною нет

Ну вот и все – тебя со мною нет.

Как жить теперь – увы, не знаю.

А в голове кипит бессвязный бред…

Я ночью свечи зажигаю.

Сложив ладони, тихо я молю,

прошу прощенья у немого Бога

за то, что я тебя ещё люблю.

За то, что «нас» не стало. Это много.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.