# Скифский клад, или Загубленное счастье. Поэма

Игорь Викторович Тихоненко

Молодой казак Иван Шульга приезжает домой в отпуск, который получил за боевые заслуги, и узнаёт, что его возлюбленную хотят выдать за другого. Отец невесты предлагает Ивану заплатить выкуп в виде огромной суммы денег, и тогда он согласится отдать свою дочь ему. Чтобы выполнить такое условие, Шульга обращается за помощью к ведьме. Колдунья рассказывает Ивану, где зарыт скифский скарб. Казак отправляется на его поиски. Но сокровище охраняет давно погибший скифский царь. Иван вступает в схватку с призраком. После битвы царь соглашается отдать казаку сокровище в обмен на его помощь. Ивану необходимо найти могилу колдуна, который разлучил призрака с его женой. Там находятся останки скифской царицы. Казаку надо их аккуратно собрать и похоронить в могиле царя, чтобы супружеская пара могла воссоединиться навеки. Шульга выполняет поручение и получает огромное богатство. Он выплачивает выкуп отцу девушки и женится на ней. Но злой колдун жестоко мстит казаку.

Да, в жизни часто так бывает,

Вот кажется, удачи час.

Но жизнью Бог всей управляет,

Частенько удивляя нас.

Для Бога наши планы глупость,

Причуды, только и всего.

Неведомы Его пути нам,

И непонятны оттого.

Иван Шульга, казак отважный,

Только жениться захотел,

Так сразу в вихорь приключений

В то же мгновенье и влетел.

И скифский клад добыл для дела,

Чтоб за невесту заплатить.

Для скифского царя жену он

У колдуна сумел добыть.

Казалось, счастье привалило,

Уже и свадебку сыграл,

А как всё дальше там сложилось,

Читайте сами, я устал.


Когда, не знаю, это было.

Давно минули те года.

Но повесть о любви, отваге

Осталась в жизни навсегда.


Побывка.


Жара под осень поутихла,

За лето духом вышла вся,

С утра до вечера прохлада

Уж долгожданная пришла.

С похода казаки вернулись,

Гуляет Сечь и ночь, и день.

Не грех по чарке уже выпить,

Такое дело всем не в лень.

Иван Шульга был парень славный,

И хоть куда казак лихой.

Хорунжим стал совсем недавно,

В бою спас сотню, вот какой.

Волнистый, мягкий светлый волос,

Глаза, синь неба тонет в них.

На вид он статный и высокий.

Приятный, но суровый лик.

Не малой силой обладал он,

Подкову с лёгкостью сгибал.

Один раз даже бочку с мёдом

Над головой взял и поднял.

Сам кошевой его отметил,

Вот отпуск до зимы и дал.

Перед отъездом крепко обнял,

И по-отечески сказал:

«Гуляй казаче, да знай меру.

Люд православный защищай.

Не верь ни чёрту, а ни бабам.

О Боге там не забывай».

Иван с почтеньем поклонился.

«Спасибо Батьку»,– отвечал.

Три раза он перекрестился,

Сел на коня и поскакал.

Минул ворота и помчался.

Клубится пыль из-под копыт.

Мгновенье и уже не видно,

Быстрее птицы он летит.

Гуляет в поле ветер вольный,

Дурманит горечь степных трав,

Ни края, ни конца не видно,

Душа поёт, а взор устал.

За яром речка заблудилась,

Не знает, куда дальше плыть.

Иван с улыбкою подумал:

«Как хорошо, вот тут бы жить.

Охотиться, ловить бы рыбу.

В саду вишнёвом дом иметь.

Что нужно мне ещё для счастья?

Эх, закурю и можно спеть».

Мечты, вещь славная такая,

Неважно сбудутся, иль нет.

Подумал только, о чём хочешь,

И появляется на свет.

Иван с неделю добирался

К родному своему селу.

Спал, где придётся, даже в поле,

Там ночь провёл он не одну.

Домой дорога быстро тает,

И конь не скачет, а летит.

Вот будто бы дымком пахнуло,

А вон и Днепр там блестит.

Село то звалось Вознесенка.

Ходили слухи, что Андрей

Апостол Божий там когда-то

Покинул грешный мир людей.

Но это точно не известно.

Всё кануло в молчанье дней.

Но Хортица, как есть, осталась,

Не раз я сам бывал на ней.

Там скалы Днепр распинают,

И он озлобленный ревёт,

Водою остров омывает.

Там много разных див живёт.

Это и есть то Запорожье,

Что за порогами Днепра.

Казацкая жила там воля,

Давно когда-то там была.

Иван на миг остановился,

Снял шапку, глубоко вздохнул.

«Как ни крути, а дома лучше»,

Сказал, и головой кивнул.

Звезда вечерняя на небе зажглась,

И день погас совсем.

Ночь темноту ведёт с собою,

Пузатый месяц правит всем.

А вот уже родная хата.

Иван с коня, идёт пешком.

Внезапно наступил на что-то,

Не ясно, но блестит притом.

Поднял и видит, то подкова.

Взял да и выбросил в траву.

Шульга в приметы мало верил,

На счастье, или на беду.

«Гей, батьку, мама, просыпайтесь,

Калитку не могу открыть.

Да отворяйся ты скорее,

Где-то задвижка должна быть».

Через минуту мамин голос

Из хаты: «Боже мой, Иван.

Да это же дытына наша.

Да просыпайся ты, Степан».

Тут двери сразу отворились.

Седой отец вышел во двор.

Стоит на сына молча, смотрит.

Слеза ему сбивает взор.

«Ну, ничего себе дытына»,-

Только отец что и сказал.

И так, что кости захрустели,

Ивана тут же и обнял.

Шульга увидел, что у мамы

Уже седая голова.

Отец старее стал, хоть сила

В руках ещё пока жива.

«Да отпусти, задушишь хлопца»,-

Взволновано просила мать.

«Приехал наконец-то, счастье

Такое Бог мог только дать».

Так долго все они стояли,

Пока соседи через тын

К ним обращаться уже стали:

«Смотри, приехал Шульгин сын».

«Что ж тут стоим, пошли до хаты,-

Придя в себя, Иван сказал.-

Проголодался, есть охота.

Без отдыха весь день скакал».

В дому всё так, как раньше было.

В углу лампадка, образа.

И рушники, что вышивала

Мама не жалуя глаза.

Сабля отца на прежнем месте,

Копьё торчит из держака.

Старик говаривал частенько:

«Сабля – жена для казака».

Накрыли стол, за ужин сели.

«Ну, что Иван, как на Сечи?

Не затупились ещё сабли,

Не заржавели перначи?»

«Не затупились наши сабли,-

Иван ответил,– только всё ж,

На Украине нету правды,

Как не ищи, а не найдёшь».

Отец, качая головою,

Со вздохом тяжко говорит:

«Нет, потому что вся старшина

Народ свой дурит и гнобит.

Позажирели атаманы,

Как ляхи стали, все паны.

Народ в кайданы заковали

И в тюрьмы садят без вины.

Не отдадут паны нам волю,

Отымут всё, что только есть.

Ох, много кровушки прольётся

За правду, столько, что не счесть».

Иван вздохнул, перекрестился,

Воды напился и сказал:

«А что сосед наш Татаренко

Дочь свою замуж не отдал?»

«Да нет, Мария в девках ходит.

У нас бывает иногда.

А Татаренко стал богатый,

И на селе он Голова.

Теперь его уж не объедешь

И на возу, так чтоб за раз.

Не помнит вражий сын как в детстве

Со мною коз он вместе пас.

Ну, ты ложись сынок уж поздно.

Ночь наступила, ты устал.

Уж почитай как больше года

В родной постели ты не спал.

Как только батька захрапели,

И мама с ним на тот же лад.

Иван тихонечко поднялся

И вышмыгнул в вишнёвый сад.


Свидание.


В саду пичуга-соловейко

Уже заливисто поёт.

На небе месяц круглолицый

Свет серебристый сверху льёт.

Иван идёт туда, где раньше

С Марией часто он бывал.

Они встречались всегда тайно,

Чтобы отец её не знал.

Шульга уверен был, что точно

Мария в сад тоже придёт.

Ему так сердце подсказало,

А сердце никогда не врёт.

Вот и поляна там, где вишни

По кругу стали в хоровод.

Нет никого, Иван вздыхает:

«Что я хотел, прошёл уж год».

Вдруг кто-то его сзади обнял.

И сердце дрогнуло в груди.

Шульга мгновенно повернулся.

Вот счастье, ближе подходи.

Цветок ромашки, волос нежный

Лицо ласкает и пьянит.

Воображение дурманит.

Взор колдовской так и манит.

Так выглядит Ивана счастье.

Ему такое Бог послал.

Шульга глаза её целует.

Давно он этой встречи ждал.

Марию крепко обнимает.

А радость распирает грудь.

Глаза дивчина опустила,

Пускай целует, ладно, пусть.

Как вдоволь сладости напились,

То опустились на траву.

«Я знала, что в саду ты будешь,

Когда услышала молву».

«И я уверен был, что тоже

В саду тебя увижу я.

Как только все уснули, сразу

Пришёл сюда, любовь моя.

Как ты живёшь моё сердечко?

Скучаю очень по тебе.

Но службу просто так не бросишь.

Как цепи держит при себе».

Мария к парню прислонилась

И говорит: «Тебя ждала,

Боялась, не дождусь уже я.

Беда с тобою нас нашла».

«Беда?» – Ивану будто камень

Тяжёлый сердце придавил. -

Другого полюбила что ли,

Пока я на Сечи служил?

Мария вздрогнула. «Вот дурень.

Ну, надо же придумал что.

Да разве я бы среди ночи

Пришла сюда, как было б то?»

«Так что случилось? Говори ты,

Терпенье края уж дошло».

«Из города богач один к нам

Повадился ездить в село.

Глаз на меня свой положил он.

Отцу там что-то обещал.

Боюсь как бы меня отец мой

За него замуж не отдал».

Иван аж подскочил на месте.

«Как это так? А как же я?»

«Всё дело в том, что он богатый.

Ты бедный, радость ты моя.

А мой отец отдаст за деньги

Меня свободно, хоть кому.

Не знаю, что теперь и делать.

Может, ты скажешь что ему?»

Иван вздохнул и улыбнулся.

«Ну, что же это ерунда.

Не бедный я теперь, хорунжий.

Всё это горе, не беда.

С утра приду тебя я сватать,

Мне не откажет твой отец.

Он тоже ведь любил когда-то,

Так что готовься под венец.

Мария грустно улыбнулась.

«Ну, я пошла. Пора домой.

Я Божью Матерь просить буду,

Чтоб помогла, любимый мой».

Иван Марию обнял крепко,

Потом ещё поцеловал.

На небе звёзды потускнели,

Рассветный час уже настал.


Сватовство.


Как только выглянуло солнце

Макушкою из-за земли,

Иван стучался уже в двери

С лучами первыми зари.

Андрей Татаренко похож был

На голову по стати всей.

По форме круглый, невысокий,

Как пятка лысый, прохиндей.

«Вот гость, так гость с утра явился,-

Андрей Татаренко сказал.-

Ну, что же проходи до хаты.

Сказать по-правде, я не ждал.

Что на побывку возвратился

К себе на Родину домой.

Что ж хорошо, не забываешь

Родителей и край родной».

Ивана сесть не пригласил он.

Шульга задумался, молчит.

Тут Голова сам взялся к делу:

«Ну, что хотел ты?» – говорит.

«И, правда, нам вокруг да рядом

Ходить нет смысла. Дело есть.

Не то чтоб дело, скорей просьба.

Вы разрешите мне присесть?

Я Вас прошу с поклоном батьку,

Отдать Марию за меня.

Хочу взять в жёны вашу дочку,

И станем с Вами мы родня».

Андрей вдруг криво усмехнулся,

И головою покачал.

Ус покрутил, взглянул с прищуром,

И как-то въедливо сказал:

«Я слышал, ты уже хорунжий.

Не малый чин, коль это так.

Наверно, ты теперь богатый,

А не обычный там казак».

«Что я хорунжий, это верно,-

Иван ему и подтвердил.-

Да только я совсем недавно

Чин этот, с месяц, получил.

Так что богатства не успел я

Ещё нажить, но не беда.

С Марией любим мы друг друга.

А деньги это ерунда».

«Любовь и всё такое, это,

Конечно, очень хорошо.

Сам молодым был, помню…

Только проходит быстро это всё.

Мария расцвела, как роза,

Как по весне вишнёвый сад.

Такую красоту захочет

Любой взять, очень будет рад.

А, если бросит, не дай Боже,

И что тогда, куда пойдёшь?

Цветок завял, кому он нужен?

Дурных на это не найдёшь».

«Не понимаю Вас я что-то.

К чему весь этот разговор?

Марию я клянусь, не брошу.

Вот голова, а вон топор».

Татаренко чуть усмехнулся:

«Зачем твоя мне голова?

Её как смалец не намажешь.

Пустые это всё слова.

Вот если б ты богатым, скажем,

Был, много денежек имел.

Тогда тебя своим бы зятем

Я видеть сразу захотел.

Ведь если за Марию деньги

Мне дашь ты, вот тогда всегда

Ты хорошенько будешь думать.

Её не бросишь никогда».

Иван напрягся весь и нервно

Так головою покрутил:

«Ну, сколько ж денег дать я должен?»

Сквозь зубы Голову спросил.

Андрей затылок почесал свой,

Плечами двинул и сказал:

«Не много, тысячу, примерно,

Я золотыми бы и взял».

Ивана пошатнуло даже.

Молчит, насупился как ночь.

«Такие деньги взять мне негде.

Хоть голову рубите прочь».

«Да что ты говоришь казаче?

Ты снова за своё, опять.

Зачем мне голова, подумай.

Что за неё смогу я взять?

Ты извини Иван, да только

Болтать мне больше недосуг.

Потом придёшь Марию сватать.

Ну, если деньги сыщешь вдруг.


Дурные мысли.


Хорунжий шёл, людей не видя.

И белый свет ему, как ночь.

А голова, будто колода

Тяжёлая, держать не в мочь.

Домой не возвратился больше,

А оказался вдруг в саду.

Там, где Марию вчера встретил,

Там, где услышал про беду.

«Вот чёртов сын чего удумал,-

Вслух злобно шёл и размышлял.-

Чтоб целых тысячу червонцев,

Ему достал я и отдал.

Да где ж я столько взять сумею?

Столько не стоит всё село.

Да легче гору с места сдвинуть.

Чтоб лихо старого взяло».

«Ну, что Иван, ходил к отцу ты?-

Вдруг кто-то рядом говорит.

Шульга весь вздрогнул, обернулся,

Мария позади стоит.

«Ходил, ходил,– сквозь зубы еле

Иван протиснул пару слов.

«И что тебе сказал отец мой?

Благословить он нас готов?»

«Я даже повторить не в силах.

Злость душит, и всего трясёт.

Отдаст тебя тому он только,

Кто много денег принесёт».

«Какие деньги, что такое,

Он, что совсем сума сошёл?

Он, что татарин не крещённый?

Совсем до края уж дошёл».

«Татарин, говоришь, кто знает?

И так бывает среди нас.

Фамилия и та подходит

К такому случаю как раз».

«Ну, ты Иван, давай потише.

Не забывай о том, что я

Татаренко являюсь тоже,

А мой отец, родня моя».

«Оно-то так, да где же столько

Смогу я денег раздобыть?

Не серебром, а золотыми

Мне надо тысячу добыть».

Мария замерла, взгляд прячет,

Так стыдно, что не хочет жить.

«Видать, отец меня не любит.

Осталось век укоротить».