Владлен Лядский
Странные люди. Сборник рассказов

Эти глаза за кадром

– Да сколько ж можно! Да какая муха их укусила! Что день за!

Жнец шумел так, что Маг схватил паяльник с тонким жалом и прибежал на выручку.

Психолог вымещал раздражение, боксируя с диваном. Специальное покрытие с памятью, стойкое к слёживанию (иначе Жнец разорился бы, меняя мебель каждый квартал) отражало удары не хуже боксёрской груши. Пустая бутылка из-под газированной плесени, условно замаскированной под лимонад, довершала картину сильного раздражения.

Выпустив пар, психолог упал на неприлично бодрого оппонента и начал массировать костяшки. Маг участливо поинтересовался:

– Групповая терапия не задалась?

Психолог скосил на него один глаз:

– Так шумно? Извиняй. Но это просто моровое поветрие какое-то! Уже пятый человек за день жалуется на резкие беспричинные вспышки агрессии. А я даже не имею подозрений, почему это. В город, что, завезли йогурт с волчьей ягодой?

Маг, с детства не любивший кисломолочное, пожал плечами. Психолог продолжил, но уже на тон ниже:

– А что я сделаю, если не понимаю первопричины? Успокаивающее выпишу? Это и участковый врач может. Ко мне за другим ходят.

– Я знаю, это прозвучит неприятно – но ты прогноз погоды проверял?

– Это ты верно заметил – раздражает. Проверял – дважды. Ни магнитных бурь, ни вспышек на солнце, ни областей пониженного давления. Даже выбросы в пределах нормы. Впрочем, тут надо будет ещё раз уточнить – фабриканты страшно не любят, когда их подозревают в сливе бочек с надписью «яд» в ближайший пруд. Хотя иногда они этим и занимаются. Но этим я займусь, если не будет никаких других идей.

– А может, дело не в экологии, а в чём-нибудь другом? Пришельцы, например?

Психолог грустно усмехнулся:

– Смешно. Нет, об этом я бы уже знал. Но из-за чего тогда? Ты хоть понимаешь, сколько возможных точек соприкосновения у этих страдальцев может быть?! А если причина полифакторная? Мы тогда до морковкиного заговенья будем сравнивать их всевозможные сочетания.

Маг задумался, отложил паяльник и присел на подлокотник дивана. Как обычно, в голову лезла всякая глупь – например, про то, откуда психологу знать про деятельность пришельцев. Маг вообще не был силён в импровизации. Но вот минут через пять-десять что-то обычно наклёвывалось. Как и сейчас.

– Я понимаю, что у тебя врачебная тайна и всё такое – но, может, я своим методом их прощупаю?

Психолог задумался:

– Ну… смотря какие данные тебе нужны.

Маг прикинул:

– Телефон и ФИО. А ещё лучше – сразу адреса в соцсетях. Остальное сам добуду.

Жнец посомневался для порядку, сделал пару звонков, но в итоге согласился – с очередным напоминанием о неразглашении. И с листочком, на котором каллиграфически было выписано всё необходимое, Маг ушёл к себе. Полностью озадаченный смутными предвкушениями и системными идеями.

На следующий день он явился в кабинет с ноутбуком и проектором. И всячески тянул интригу, пока подключал оборудование. Так и не отошедший от вчерашнего мрачный Жнец старался ему в этом не мешать.

– Я проверил их социально-сетевую активность. И ты прав – вариантов общего у них может быть много. Но самое вероятное, что я нашёл… в общем, я не знаю, случайность это или нет, но два твоих… клиента подписаны на некоторый паблик. А у трёх есть друзья, которые тоже на него подписаны. И есть предположение, что они между собой активно общаются.

– Что за паблик?

– «Пожалейте Дона Рамона» – честно, не в курсе, что это означает.

– Видимо, отсылка для сильно своих. И чем занимается паблик?

– Как и большинство таких пабликов – клепает цитаты. И пять дней назад там появилась запись, у которой на порядок больше лайков и репостов. Да и вообще она… короче, сам почитай.

На экран выполз цветной прямоугольник:

«Раздражает реклама? Устали от вымученных фраз, постыдных ситуаций и разгула нескрываемого цинизма? Вам поможет осознание того, что там, за кадром стоит режиссёр с дробовиком и блестит нездорово глазами…»

– Ну и дальше там что-то про Нагиева, производителей духов и мясницкие ножи – я дальше уже по диагонали.

Жнец прищурился, глядя на проекцию, а после и вовсе оттянул уголки глаз к вискам:

– Это ты правильно, что по диагонали. А грамотно сделано… я бы даже сказал талантливо. Я бы здесь искать не стал.

– Что талантливо? Лингвистический генератор псевдоумных фраз?

Психолог закрыл один глаз и начал с силой массировать второй:

– Ну… вообще-то это лингвобомба, причём хорошего такого заряда.

– Чевомба?

– Лингвистическая бомба. Про нейролингвистическое программирование когда-нибудь слышал?

– Не мой язык программирования.

– А зря – рулить человеками ничуть не менее весело, чем науськивать компьютер. Они, конечно, устроены сложнее ЭВМ, но тоже работают с паттернами. И если знать, куда и как давить, можно добиться куда большего, чем обычными уговорами. Лингвобомба – это замаскированный деструктивный посыл. Чаще всего неконкретный. Рецепиент обычно даже не осознаёт, что она сработала, а потом выходит на мародёрный митинг за всё хорошее против всего плохого. Или идёт бить иностранцев по тёмным углам, будучи в полной уверенности что это и есть его личный выбор. И он в чём-то прав – лингва работает только на тех, на ком работает. Остальные её просто не ощущают.

– Да ладно, что плохого в том… – Маг наклонился к экрану, чтобы процитировать пост. Жнец отвесил ему болезненную затрещину:

– Даже не вздумай! Они коварны и срабатывают с большим запозданием. А выковыривать их потом из головы – удовольствие долгое и сомнительное. Наше счастье, что у ребят нет выхода на действительно широкие площадки – иначе всё было бы гораздо веселее.

С этими словами психолог с сочным шмяком въехал себе под бок кулаком и заскрипел зубами.

– У тебя приступ мазохизма?

Психолог смерил его косым взглядом:

– Резкая боль до некоторой степени прочищает голову и сбивает образование новых ассоциативных цепочек. Помогает забывать. Уй! – психолог потыкал в ударенное место пальцем.

– Всё равно не верю.

Психолог поморщился и с трудом выпрямился:

– Чтобы лингва сработала нужны место, время и обстоятельства. Скажи ты или я фразу «денег нет, но вы держитесь» даже при скоплении народа – она булькнет и растворится в умах без следа. Но скажи это второе лицо государства, да на болезненную тему…

– Помню-помню, вой поднялся изрядный.

– Ну вот. А он всего лишь заметил, что получать больше, чем… – Жнец всмотрелся в глаза Мага и зажевал конец фразы – видишь, у тебя уже пошёл процесс активизации. Теперь уровень твоего патриотизма резко просел и восстановится только к завтрашнему дню. И то – только после пары пива и пяти эклеров.

Маг фыркнул, обозначая, что оценил шутку. Жнец потряс головой, вытряхивая остатки вредной мысли:

– Здесь же расчёт прост и изящен. Среднестатистического человека окружает изрядное количество рекламы, большая часть которой откровенно сомнительного качества. Большинство от неё научились закрываться и игнорировать, чтобы не повышать раздражение сверх необходимого. А тут пациенту подбрасывают куда более эффектный способ обезвреживания неприятной информации – злорадство по отношению к её участникам. Вот только беда в том, что человек с дробовиком и блестящими глазами – это маньяк. А это яркий и агрессивный образ. И поскольку человек бьётся об рекламу ухом и глазом примерно каждые двадцать минут, угадай – сколько лишних веществ вбрасывается ему в кровь за день? А эти вещества – они такие – подбивают на нежелательные действия.

Маг подавил желание вновь просмотреть пост:

– Ну ладно, источник мы нашли. Что дальше?

– Ну, тебе – не думать о жёлтой обезьяне и не читать то, что читать не следует. Мне – придумать, как правильно поставить пострадавшим мозговую клизму.

Психолог отобрал у Мага мышку и начал прокручивать ленту вниз. Минуты на две повисло молчание, потом Жнец продолжил:

– А вообще… вообще нам стоит найти тех, кто это запустил. Потому что обычно лингвы узконаправленны. И если срабатывают, то от силы на пару десятых процента от аудитории. Но иногда удаётся создать универсальную лингву, которая бьёт пошире. Чаще всего это получается случайно, порождая вирусные мемы и расхожие фразы, и почти никогда не попадает дважды в одну воронку. Но, похоже, эти ребята целенаправленно ищут словосочетания позврывнее. И боюсь, что в пределах года они их найдут.

– А мозговую заглушку твоим пациентам поставить не проще? – Маг уже понял, что его опять припашут делать что-то сложное.

Жнец прищурился, пытаясь понять, шутит Маг или нет. Решил, что нет:

– Если бы это было так просто. Человек обновлению поддаётся плохо, в него патч не вставишь и обновление не загрузишь. Конечно, можно ослабить или вовсе подавить эволюционно сложившиеся механизмы – но для этого нужно прилагать большие и длительные усилия. Но у нас, как обычно, на это нет ни меди, ни специалистов. И потому всё, что мы можем сделать – найти автора этого творения. И убедить его больше так не делать.

– Можешь не поверить, но я в одиночку на штурм соцсетей не пойду. Я, конечно, круто чиню утюги и бесконтактно переустанавливаю Винду, но это выше моих возможностей.

Психолог ободряюще похлопал Мага по плечу:

– Рад, что у тебя самооценка стоит выше гордыни. Но найти их всё-таки надо.

Тут психологу позвонили, и он ушёл, сославшись на срочный вызов. А Маг остался один на один с битвой в пути.

Впрочем, затяжной борьбы за крохотные зацепки с последующими гениальными озарениями не вышло. У паблика были админы, у админов – страницы, а на страницах – фотографии. Город определился сразу, а для определения микрорайона пришлось немного поторговаться с поисковиком.

Но дальше вышла заминка – на фотографиях не было номеров домов и прямых указаний, а на взгляд отличить один типовой человейник от другого у него не получалось. Но Маг ещё немного поумничал, поднял панорамные фотографии и свёл район поиска к нескольким вариантам в десятиминутной ходьбе друг от друга. С чем и пошёл к Жнецу, что уже вернулся со встречи:

– Знаю, что Саратов, знаю, что где-то на Заводском, но дальше надо уже играть в напёрстки.

Психолог приподнял бровь, ожидая подробностей. Маг в трёх словах обосновал ему свой метод. Жнец покивал, после чего ободряюще улыбнулся:

– Что ж, если программирующая нейросеть однажды оказалась толпой индусов на аутсорсе, то почему бы анонимному паблику не оказаться человеко-машинным комплексом в старой хрущёвке? С остальным разберёмся на месте. Заказывай билеты.

Маг на секунду попытался сообразить, откуда психолог знает и этот старый факт, но взял в себя в руки. Повернул к себе ноутбук и прогулялся по закладкам:

– Ближайший рейс сегодня ночью. Остался только бизнес-класс.

– Бери. Потом спишем на непредвиденные расходы.

Маг посмотрел прогноз погоды в Саратове, подобрал гардероб, заказал такси в аэропорт с достаточным упреждением… и понял, что в ближайшие два часа ему нечем заняться. А потому не думать о жёлтой обезьяне с рупором и дробовиком будет куда как сложнее.

Маг заметался по комнате, запнулся о ножку стола и ссыпался на пол, больно стукнувшись о системный блок. Глядя так близко на его запылённые вентиляционные решётки, он вдруг вспомнил, что в мире есть и другие нерешённые вопросы. Например, общее доказательство муравьиного алгоритма.

Он задумался о пределе сохранения исходной информации при возможности отката, двух зеркальных муравьях, откуда плавно уплыл в сторону предопределённости состояния системы и об том, что в построении доказательства надо идти от обратного, создавая замкнутую петлю с итерационным сдвигом… и очнулся, когда Жнец чувствительно наступил ему на ногу:

– Господин технарь, очнитесь, время.

Маг поднял взгляд – двухэтажное типовое здание аэропорта воображение не поражало. Если бы не шум самолётов за спиной и мёрзлый ветер открытого пространства, хлещущий по ногам – то он был бы уверен, что Жнец притащил его к чьей-то администрации просто ради очередного социального эксперимента.

Пройдя проверочные формальности и оказавшись на привокзальной площади под хмурым низким небом, Жнец вытащил из портфеля планшет и с отвращением протянул его Магу:

– Настраивай. Карту, весь комплект фотографий и чтобы без блокировки и убывания яркости. А я пока найду нам таксиста.

Маг пробежался по настройкам, поднял голову и увидел, как Жнец кивает на открытую дверь:

– Залезай.

Саратов дождливым осенним утром глаз не радовал и даже не пытался походить на Париж весной или хотя бы на Петербург в октябре. И пока Маг пытался любоваться просторами, Жнец обменивался незначащими репликами с водителем и явно занимался чем-то напряжённым. Он даже дважды потребовал менять маршрут, чем вызвал недовольство водителя. Но обещание двойного счётчика и значительный взгляд уладили дело.

По опыту Маг предположил, что психолог ищет те ракурсы, с которых были сделаны фотографии. И, кажется, определяет личное отношение автора к ним.

Затем машина остановилась, они расплатились, выгрузились и продолжили поиски пешком. Они миновали уже третий вариант, как вдруг Жнец остановился, сделал два шага назад и ещё раз сравнил дом с фотографией:

– Этот.

В списке Мага этого дома не было. Впрочем, Жнец ошибался редко, и Маг только пожал плечами:

– Пусть так. Шесть подъездов, девять этажей, по четыре квартиры на площадку… квартир двести. Откуда начнём?

– Пока ниоткуда. Теперь найти авторов несложно, но дальше они нужны мягкими и тёплыми. Внушительные разговоры надо вести на впечатлительную голову. А это лучше получается вечером.

– И что нам делать?

– Посмотрим пока на город. Когда тебя ещё занесёт в Саратов с оказией? Надо же понять, за что его считают самым неудобным городом в стране.

Вечером, ощущая, как набиты ноги по чужим мостовым, а желудки терпеливо обрабатывают массовую еду, они опять стояли у въезда во двор с искомым домом:

– Глупый вопрос – но как мы найдём нужную квартиру, если не обходом?

– Как и раньше – от людей. В метрополии нужные люди пока ещё очень многое знают об окружающих. Главное – правильно спросить.

Жнец чуть перегнул воротник пальто, поиграл лицом, натягивая на него выражение №5 – ответственный административный работник, которому неразборчиво записали адрес. Закончив примерку, №5 двинулся к группе разговаривающих женщин.

– Добрый вечер, можете подсказать… – дальше Маг не стал слушать. И даже смотреть – он набегался до боли в ногах, толком не спал и вообще не очень понимал, что он забыл в далёком незнакомом городе, не балующем живописными видами.

Минут через пять Жнец вернулся:

– Ну вот – второй подъезд, шестьдесят восьмая квартира, зовут Славиком.

Жнец подошёл к домофону, нашёл нужную кнопку и нажал. Потом ещё и ещё раз, выбивая какой-то мотив. Наконец из динамика отозвался заспанный и недовольный молодой голос:

– Кто?

– Слава? Я хочу поговорить с тобой об одном режиссёре с дробовиком.

– Чё? Кого?

Жнец величественно промолчал. В домофоне послышались непонятные звуки, и дверь открылась:

– Заходите.

С каждым пролётом Жнец всё меньше походил на своего в доску психотерапевта и всё больше – на кого-то твёрдого и сурового. С большой и жёсткой властью за спиной. И когда этот кто-то дважды стукнул в дверь, не открыть ему было уже нельзя.

Не дожидаясь, когда дверь откроется пошире, №6 вдвинулся в квартиру, попутно сдвинув сторону упитанного парня в тренировочных штанах и жилетке на голое тело.

– Кто-то ещё дома есть?

– А вам зачем?

– Затем, что я хочу поговорить с тобой и твоими друзьями… серьёзно. И не хочу, чтобы нас прерывали.

– А откуда вы…

№6 выразительно покачал головой, и Слава утих на полуслове.

– Звони им.

Потянулись томительные минуты. Слава несколько пытался поднять разговор, покачать права и потребовать документы, но №6 обрывал его и ставил на место, меряя комнату рублёными взглядами бывалого Не-Пойми-Кого-Но-Важного. Услышав звонок, Слава буквально прыгнул к двери. №6 даже не пошевелился. Лишь проводил Славика взглядом, уперев суровый взгляд между лопатками.

В комнату ввалились шумная и нагловатая троица… и тут же ссохлась под пристальным немигающим взглядом. Так артиллерийские капитаны разглядывают туземцев, идущих на штурм подготовленных позиций. №6 чуть повернул голову к Магу:

– Тебе стоит проверить погоду.

Маг всё понял правильно и аккуратно прикрыл за собой входную дверь.

Он сидел, скучал и мёрз. Лавочка у подъезда – так себе место для неопределённого ожидания. Особенно в чужом городе, не самом благополучном районе и промозглым вечером. Маг вдруг неожиданно ощутил, что вот сейчас нарваться на разговор «Э, мужик, ты с какого района?» будет очень просто. И что сказать ему на это, в общем-то, нечего. И что он не дрался уже лет так десять, если не все двенадцать. И что это будет на редкость глупо и бессмысленно. А ещё он хочет спать, правый ботинок натёр и жмёт, а одеваться стоило потеплее. И что у него в портфеле недешёвый ноутбук, который он зря не сменил на походный. И если его упрут, это будет вдвойне противно, потому как там много чего лично ценного, что он ещё не успел перенести на резервник. Ещё не мешает подправить студийные наушники, а у паяльника опять вместо жала тонкий гвоздь. И канифоль дымит ёжиком, а стайки синиц летают ромбом, перестраиваясь от опасности в цветной тетраэдр…

Громко хлопнула широко раскрытая подъездная дверь, и Маг понял, что дремал. И что портфель всё ещё при нём. И что тёмная фигура рядом – это Жнец, с которого неохотно слазит облик №6:

– Ну и?

Психолог пожевал губами, перестраиваясь на обычный стиль:

– Как говорил один персонаж – признанием, разъяснением и запугиванием можно добиться гораздо больше, чем просто запугиванием. И поскольку ребята они в целом положительные, то не хотят, чтобы за ними явились искусствоведы в штатском. Пусть даже и на стильном броневике. И потому они охотно согласились не раскачивать лодку своим доморощенным интеллектуальным экстремизмом, потому что это действительно опасно и уже приводит к печальным последствиям.

– А это означает?..

– Что мир спасён и может спать спокойно, об этом даже не узнав.

– А мы?

– Мы потихоньку поедем домой, празднуя это дело.

***

Прошла неделя, но Маг всё же ощущал некоторую недосказанность. Всё-таки значимость всего действия прошла как-то мимо него. А потому, в отличие от Жнеца, он ощущал лишь осторожный необоснованный оптимизм. И потому регулярно проверял проблемную группу. И увидел через декаду то, что заставило бежать к Жнецу.

Психолог полулежал в кресле, сложив ноги в домашних тапочках на край стола, и благодушно разглядывал потолок. Поставленный со стуком ноутбук отвлёк его от этого занятия.

– Не работает твоя челночная дипломатия. Смотри, чего они теперь удумали.

Психолог скосил один глаз на экран. Маг включил плеер с коротким роликом, где папаня на пальцах объяснял ревущему сынуле, сколько именно насекомых они сбили по пути, сколько сожгли бензина, и какой штраф им вкатят за срыв дикорастущих в охранной зоне. И всё это для того, чтобы малыш мог вернуть божью коровку в среду обитания, попутно рекламируя паркетный внедорожник.

Но почему-то благодушности на лице психолога не убавилось:

– Я так понимаю, это сделано дипфейком?

– Им самым.

Психолог покосился на Мага и вновь уставился в потолок:

– Тогда это больше не наша проблема.

– Это как?!

– С точки зрения законности переделка рекламных роликов с развёрнутым и завершённым посылом – это пародия и на неё авторское право не распространяется. Рекламщики, конечно, могут попытаться судиться на основании того, что это разжигает рознь, пропагандирует жестокость и всё такое. Но им тогда придётся доказывать, что этого не делают их изначальные ролики. Что в случае пристального анализа им вряд ли удастся. И понятно, чью сторону в этом случае примет общественность. Так что флаг рекламанам в руки – ребятам это только добавит хайпа.

– Но это негатив чистой воды!

– Он открытый. Люди и так сами додумывают нечто подобное, когда их в очередной раз атакует посыл о счастье жизни без запора или о наслаждении при обладании кредитом под незначительный процент. И это частный случай, а не паттерн. Клапан, а не поток. Так что пусть ребята погреются в лучах славы.

Психолог довольно прикрыл глаза и заёрзал, устраиваясь поудобнее:

– Всё равно надолго их не хватит.

Сценарий

ТехноМаг никого не трогал, не шалил, методично перебирал руками код экспресс-теста на выявление скрытых комплексов: Жнец недавно загорелся идеей квалифицированного самолечения на дому. Замысел был в самом начале и пока, что бы пользователь программе не говорил, она упорно находила у него эдипов комплекс пополам с троцкистким синдромом.

Тот же, кто находил другим сложности на ровном месте, уютно устроился в кресле и что-то лениво тыкал на ноутбуке. И стоило только Магу нащупать путь к причине дефекта, Жнец вдруг прервался, сел ровнее, прищурился, вставил флешку, достал её и кинул в сторону Мага:

– Будь добр, притормози свой бесконечный труд и взгляни.

Маг хотел было спросить, почему его труд бесконечен, но вспомнил, что на днях сам пел Жнецу считалочку про двадцать шесть маленьких багов в коде. Он засунул фотографию в антивирус, программку для своих на предмет скрытой информации… потом до него дошло, что его просто попросили взглянуть на неё собственными глазами:

– У кого-то ролевушка подняла со дна слишком больную тему? – но ничего другого при взгляде на измочаленную и забрызганную кровью логарифмическую линейку ему в голову не приходило.

Жнец поморщился:

– Уже и это просочилось в Сеть? Положительно что-то надо делать с открытостью информации.

– Чисто предположение. Просто где ещё сейчас могут использовать такую линейку? Только для создания научно-учебного антуража прошлого века. Даже в самых замшелых учреждениях на калькуляторы перешли.

– О, дорогой Маг – не стоит недооценивать всю глубину замшелости нашего среднего специализированного образования. Есть ещё учебные заведения, в чью программу входит программирование на перфокартах и табуляторах.

Мага передёрнуло.

Жнец кивнул:

– Ещё что можешь по её поводу сказать?

Маг всмотрелся в неприятную фотографию:

– Ну… в последний раз ей явно пользовались не по назначению. А до того вообще не пользовались – покрытие больно яркое. И почему-то сильно потёрта часть с обычной линейкой… – Маг надолго замолчал, увеличивая фрагменты – слушай, это бред – но, по-моему, её заостряли. Другого ракурса нет?

Жнец пощипал себя за усы:

– Только этот. Впрочем, почему бред? Логарифмическая линейка достаточно толстая, сделана из хорошего дерева. Ей можно наносить хлёсткие удары, особенно если ребром. И есть удобное заужение, которым можно делать резаные раны. Если предварительно заточить.

Маг понял, что ему что-то недоговаривают и откинулся на спинку дивана:

– Тогда это что-то личное. Слишком много мороки для непреднамеренного.

Жнец кивнул:

– Наверняка. А значит, выловить убивца через антикваров – как два пальца об асфальт.

Маг открыл браузер, ткнулся в пару адресов и хмыкнул:

– О, дорогой Жнец, ты просто не представляешь всю глубину палок дерева сосны для счёта ртом математика функции… тебе простую за пятьсот или за семьсот с компасом и уровнем?

Гримаса психолога говорила о его мнении о дешёвых товарах из Китая. Но сдавать свою точку зрения он не собирался:

– Всё равно можно через доставку проверить. Потому как если линейка новая – то вряд ли в нашем городе много тех, кто заказывал их за последний год.

– Не факт. Её могли хорошо хранить. – Маг пролистал страницу вниз – Они же раньше в чехлах выпускались? Ну вот. И не обязательно через торговые площадки – у людей много чего в закромах хранится. Нужно только вовремя начать прибираться.

– Ну да, ну да. Я русский – я не хочу ничего решать, я хочу сложить это на балкон. И в случае спланированного убийства исполнитель мог подготовить его сильно заранее и потом долго решаться. Но почему тогда именно счётная линейка? Не портняжный метр, не рулетка, не столярный угольник или рейсшина – ими при сноровке тоже можно до смерти пощекотать. Да и отследить их не в пример труднее.

Маг потёр нос:

– Может, спонтанно? Сложновато – да, но в таком состоянии люди вообще действуют алогично. Вроде бы. Схватил, потёр об оселок и…

Жнец покрутил носом в задумчивости:

– Обдуманная какая-то алогичность получается. Её ведь так просто не заточишь – дерево этого не любит и щепится. Впрочем, надо будет попробовать для эксперимента.

– Так мне заказывать?

– Пока не надо. Нет, тут что-то глубже.

Психолог почему-то потерял интерес к теме разговора и опять уткнулся в ноутбук. Маг же повис в логическом тупике. Браться за работу – это только погружаться минут пять. А потом его опять дёрнут. К тому же какая-никакая – а интрига. А интрига кодингу – первый враг.

Минут через пять психолог опять ожил:

– А что ты скажешь на эту историю Баузера? – почта булькнула о получении тощего документа с пачкой неподписанных ссылок.

Маг скривился от такого дилетантского подхода к упаковыванию информации. Приходилось открывать каждую ссылку и вчитываться в содержимое, порой весьма мутное. Для человека, привыкшего принимать решения о фильме по аннотации и паре комментариев, это было неоправданно медленно.

Маг поймал взгляд Жнеца, которого явно интересовало – как люди с фреймворками принимают решения. Поняв, что его заметили, психолог вернулся к своим изысканиям:

– Ага… а что вы мне скажете про его запястья?.. Ну да, кто бы сомневался… Так, а что у нас с медкартой?.. Чего-чего?! Так, а если только последние записи? Ну это уже – и прочие маскировочные слова.

Завершив беглый осмотр ссылок, Маг со вкусом потянулся, разминая шею:

– Я бы сказал, человек искал технические регламенты, водопроводные шайбы на три четверти и смысл жизни. Последнее, похоже, по вечерам. Очень активно искал. Даже Дипак Чопра есть.

Психолог состроил ещё одну кислую мину, поскользил глазами по экрану, пощёлкал мышкой и кинул в Мага ещё одним накопителем:

– Тогда тебе и делать выводы из этих документов.

Маг подключил стукнувший в скулу резиновый автомобильчик и взглянул на короткий список небрежно отсканированных pdf-файлов. Открыл один, второй…

– Вроде у психологов есть медицинское образование, нет? Анализы – это больше по твоей части.

– Ага, и каждое утро я за завтраком перечитываю результаты пункции своей спинномозговой жидкости, сверяясь с Британской Энциклопедией. Не говори глупостей – в узкоспециализированных анализах я понимаю не больше обычного человека с хорошим дипломом.

Прозвучало обидно. А если у психолога начал пропускать фильтр колкостей – значит, дело серьёзное. Маг вздохнул – с программными дефектами ему было уютнее. И полез туда, куда зарекался лазить – на медицинские форумы.

Жнец тем временем что-то листал на экране, бормоча себе под нос, будто подгоняя самого себя. Маг не особо прислушивался, но по всему выходило, что психолог проглядывал чьи-то книжные полки, попутно уточняя детали рабочей биографии не то мелкого чиновника, не то менеджера средней руки… или вахтёра с амбициями: на слух бормотание содержания трудовой книжки малоразличимо.

Через полчаса борьбы с околомедицинскими терминами и постами яжмедиков, Маг просмотрел жалкие три строчки выводов:

– Я не интерн, но тут на форумах говорят, что больше всего это похоже на Альцгеймер в начальной стадии, склероз и плохие сосуды. Обычный набор пожилого кабинетника. Нужно больше гулять, диетически питаться и не пить много пива на ночь.

– А про намечающуюся гангрену там ничего не сказано?

– Только как отдалённое последствие при нездоровом образе жизни. А что, у него такое было?

– Ага, это неочевидно – психолог сделал пометку в блокноте – Да, было. В активной стадии.

– Тогда зачем его убивать? Он сам бы загнулся через месяц-другой… или от этого тоже уже лечат?

– Лечат, но так… в общем, кто выздоровеет – тот бы не заболел.

Маг потрепал головой, как мокрый пёс:

– Всё, я запутался. Мотив какой тогда? Такое с нормальной головы не сотворишь.

Жнец довольно крякнул:

– Тогда я за тебя обобщу: Жил-был человек, что подавал надежды в науке и наверно, мог даже стать академиком. Ну не последним человеком в отечественной науке – точно. Но в период распада Союза предпочёл голодной науке тёпленькое место на госслужбе, благо, время было смутное, и вскочить на первую ступеньку иерархии было несложно. Но дальше его социальный лифт стопорнулся, оставив его техническим директором в жилконторе. Человек востребованный и нужный, но – без перспектив. И с возрастом, когда всё больше тянет к духовным ценностям, он вдруг понял, что, собственно, разменялся по мелочам. И что дальше, за пенсией – только угасание и забытье. Детей не было, жена умерла, друзья… ну какие друзья у технического чиновника? Он полез было в духовные практики, но только глубже увяз в чёрной меланхолии. А уж когда из-за запущенного здоровья и закупоренных вен появилась гангрена, он дозрел. Но духу самому наложить на себя руки не хватало. Хотя он и пытался пару раз. И тогда он сложил два и два, и предпринял усилия, чтобы принять смерть лютую, циничную и концептуальную. Искупленец, блин.

– Он тебе чем-то насолил?

– Не люблю болезненную манерность. Впрочем, догнивать в больнице или, если повезёт, дома в инвалидной коляске при полной утрате смысла жизни… это цугцванг, которого врагу не пожелаешь. Тут не поможет даже дедушка Кашпировский. Впрочем, возможно, что он просто не учёл того, что самобичевание и кроверазжижающие препараты несовместимы. Нанял почасового садиста по вызову и… до упора. Что делает его смерть ещё более манерной и концептуальной.

Повисло гнетущее молчание. Маг бесцельно попереключал окна, ища в них подсказку:

– Ладно, предположим – заказчик найден. А что с исполнителем? Как минимум на нём непредумышленное убийство, да и вообще – с такими замашками за ним много чего может тянуться.

Жнец сложил руки на груди:

– А это детектив – правильный вопрос. Но об этом – в следующей комнате…

– Что?!

Психолог хмыкнул:

– А ты думаешь, я бы стал тебя втягивать в настоящее расследование, хотя бы не спросив твоего мнения? Просто есть ребята, что делают качественные квеструмы. И им нужны свежие сценарии. И чтобы убедиться, что они достаточно сложны и в пределах зазора интересности – заготовку присылают мне на проверку. А я заодно проверяю их на профессиональную совместимость.

Жнец захлопнул ноутбук и помассировал глаза:

– И поскольку ИТ-люди в такие места тоже иногда заходят, пришлось проверять на тебе. Особенно когда ты жужжишь и пощёлкиваешь.

Крыша

Васю мутило после вчерашнего.

Погудели вчера знатно – геликон отдыхает. Вот только пол в квартире у него какой-то другой. Более коричневый и ровный. А этот какой-то наклонный, волнами и шершавый. Руки бы укладчикам оторвать.

Вася сфокусировал слезящиеся глаза. Не ламинат. Скорее бетон. Или даже шифер. Не хватало ещё на подвальном козырьке уснуть. Чай, не бомж какой.

Вася приподнялся на руках. Шифер отодвинулся от глаз, но как-то недалеко. Вася наклонился было, чтобы сделать внушение конечностям, но тут же поехал. Инстинкт заставил впиться всеми конечностями в поверхность. Скольжение вниз прекратилось. Осторожно переставляя конечности, он развернулся головой вверх. И ещё раз попытался строго взглянуть на непослушные руки.

Внизу были две рыжие лапы.

Вася с интересом их разглядывал. Лапы были короткошерстные, переменного колера, у когтей переходя в беленькие носочки. Лапы продолжались вверх и, похоже, были его.

Вася обернулся назад. Сзади был гладкий хвост и весьма тощее шерстистое тело. Вася попытался подвигать бёдрами (ноги отрывать было боязно) – хвост хлестнул его по боку.

Похоже, что тоже от него.

Развить мысль Васька не успел – сбоку завозились и мрачно поинтересовались:

– Вась, скажи мне, а что мы такое вчера пили, что проснулись на крыше где-то в деревне?

– То есть то, что мы коты, тебя вообще не смущает?

Саня посмотрел на свои лапы и добрую минуту бездумно на них таращился. А потом заорал так, что в голове у Васьки снова застучали отбойные молотки. Ешё через минуту-две он превозмог себя, на неверных лапах подплыл к Сане и дал тому леща. Вышло слабо и криво – мохнатые лапы не рассчитаны на хороший хук. Но Сане хватило – ультразвуковый мяв сменился членораздельностью:

– Да как мяу… твою мяу… вообще мяу… мяу мяу мрряу!

– Да заткнись ты уже – рявкнул Васька, которому совсем поплохело.

Вообще для нормального человека рвота – это что-то ненормальное, постыдное и уж точно не предназначенное для посторонних глаз. Животные на это смотрят куда как проще. Их жизнь не настолько безмятежна, чтобы усложнять её излишними запретами. Так что когда комок осклизкой шерсти шмякнулся и покатился вниз, Ваське резко стало легче.

– Гадость – заметил Санька, который во всём и всегда видел только противное.

Васька потёр язык о верхнюю губу – плеваться это тело тоже не умело. Он поднял лапу и попытался протереть ей язык. Шерсть оказалась безвкусной, и противной на ощупь.

Санька взял быка за рога:

– Что вчера было, помнишь?

Васька напряг голову. Там гудел перегруженный трансформатор, и из полезного было только два слова:

– Пить хочу.

– Тогда слезать надо, кэп – В другое время Санька бы уже носился по всей крыше, как в попу укушенный шмель, но его тоже давило похмелье.

Васька осторожно подполз к краю крыши. Внизу были какие-то невнятные трухлявые доски вместе с каким-то непонятным хламом. С другой стороны крыши был огород, с краю которого было дерево. От него до края крыши было далековато, но…

Под лапами простучала крыша, потом наступило чувство полёта. Затем в подошвы ударило что-то твёрдое. Васька замолотил лапами в разные стороны, пока перед глазами мешалось зелёное с серым.

И тут всё кончилось – он стоял вниз головой, вцепившись когтями в выступающий корень. Васька поднапрягся, когти втянулись и он перекувыркнулся через голову.

Снизу дом выглядел не таким уж чтобы большим. Два-три прыжка вверх и всё. Можно и так спрыгнуть.

– Сань, давай! Здесь не так высоко! Разбегись только получше.

Санька долго примеривался, прикидывался, затем криво оттолкнулся и полетел боком. Стукнулся об ветку и ссыпался на землю хвостом вперёд, разразившись новой порцией русско-кошачьих выражений.

Васька хотел его подколоть, но его занимал более важный вопрос. Ему сильно хотелось пить. Васька огляделся – не может быть, чтобы на участке не было колонки.

И она нашлась – в зарослях лопуха и крапивы. К счастью, его шкуре это было безразлично.

Под кривым краном стояла мятая кастрюля, в которую время от времени капало. Саня заглянул в неё – из-под зеленоватой воды на него нагло смотрела лягушка. Затем она прыгнула, обрызгав ему морду. Саня закрыл глаза и, стараясь не думать о выстилающем дно иле, попытался пить.

У него ничего не получилось – кошачий рот сильно отличается от человеческого. Тогда Саня выдвинул язык и начал лакать. Получалось плохо – большая часть воды выливалась обратно, а то, что удавалось захватить, было слишком мало, чтобы заглотать.

Так что когда Саня наконец напился, язык болел так, будто он им Жигули вытягивал. Всё-таки человеческий способ удобнее.

А перспектива наводить чистоту под хвостом с помощью языка заставила его похолодеть. Впрочем, он вспомнил, что в случае чего можно и помыться, и это его несколько успокоило.

Санька грубо толкнул его плечом, протискиваясь к кастрюле. Плеснул лапой, отгоняя Васькин след, и с размаху сунул голову под воду. Впалые бока заходили ходуном, всасывая воду.

Секунд через десять он с фырканьем вынырнул обратно. Обтряхнулся и блеснул серым глазом:

– Ещё бы аспиринчику в пивко и нормально.

– Видимо, ты и вчера тоже мешал что попало в чём попало. Мутаген в бочке Алладина и сушёную мандагору по вкусу.

Санька хотел было ответить на подколку, но мрачно промолчал – видимо, вчера всё-таки что-то такое было.

– Я предлагаю свалить, пока хозяева не пришли.

– Да ладно, останемся, очаруем их. Будут нас кормить мороженой рыбой, а по праздникам – вискасом.

– Ага, со вкусом вискарика. И все окрестные кошки будут нашими. Совсем сдурел? Марш на выход!

– Да ладно, уже и пошутить нельзя.

Через калитку они просочились быстро – поверху. Благо, возле забора был удобный штабель замшелых кирпичей для разгона.

Снаружи было так же жарко, но куда менее зелено. Лапы погрузились в мелкую пыль, сделав их шаги неслышными даже для самих себя.

Санька поводил головой:

– Слушай, а где все?

– В смысле?

– Ну это же деревня? Деревня. Вроде не заброшенная. Должны же быть гуси, утки… другие коты опять же.

– Ты погоду видел? Нормальные люди в теньке сидят, одни мы пыль бьём.

– Кстати, а куда мы идём?

– А куда надо?

– Ну я бы сначала выяснил, где мы вообще. А для этого надо найти таблички с надписями. И я бы их искал возле остановок. Там обычно бывает много чего написано.

– А где у них остановка?

Санька выразительно на него посмотрел:

– В ту сторону улица заканчивается в поле. Значит, нам точно надо в другую.

– Не довод – пробурчал Вася, но пошёл вслед за ним.

Они миновали ещё десяток домов, прежде чем Васька подал голос:

– Ты можешь хвост опустить?

– А чё?

– Да ходишь как этот… нудист на подиуме.

Санька повернул голову и оскалившись, прошипел?

– А ты чего пялишься? Понравилось?

– Да пошёл ты – Васька обошёл его по дуге и прибавил ходу, чтобы не смотреть ему под хвост – потому как больше смотреть в Саньке-вид-сзади было нечего.

Остановка нашлась там, где и должна была быть – на единственной заасфальтированной улице, там, где дома были поосновательнее, а участки уже не напоминали плохо причесанное поле.

Насквозь проржавленную остановку некогда зелёного цвета украшало объявление: «Маршрут №170. Заветное-Джанкой. Понедельник, среда, пятница. Время отправления – 5:20. Время прибытия – 18:30. Стоимость билета – 250 рублей».

Саня почесал ухо лапой:

– Джанкой, Джанкой… Татария?

– Не, по-моему, Крым.

Два кота с ужасом переглянулись:

– Съездили, мяу, отдохнуть. Мяу развеялись.

Даже без слов было ясно, что они влипли. Если ты человек, то даже без денег и документов можешь выбраться домой. Это будет долго и противно. Ты схлопочешь не одну неприятность, наживёшь массу сложностей – но при должной настойчивости ты выберешься в родные места.

Но если ты кот – у тебя проблемы. Попутку ты не поймаешь, к дальнобойщику не напросишься. В поезд тебе ходу нет, а к самолёту без переноски не подпустят ближе, чем на пистолетный выстрел.

Тебе даже прикурить не дадут!

Больше всего Ваську пугала перспектива пересекать Крымский Мост пешком. До него ещё можно как-то дойти по мягкой земле лапками. Но дальше… придётся только на своих двоих по раскалённому покрытию. И тротуары у него не предусмотрены…

Васька не успел толком погрузиться в переживания, как его отвлёк зашевелившийся кустарник, густо росший в паре метров от остановки.

– Иди сюда, пушистенький. Я тебе сосиську дам. Вкусную сосиську, говяжую – гаденько позвал его хрипловатый голос.

Васька обернулся на звук – в кустах притаился неприятный человек. В желудке заурчало, но Ваське очень не понравилась его лживая ухмылочка и подозрительно завёдённая за спину рука.

Васька осторожно сделал шаг назад.

– Куда ты? Кис-кис-кис, рыженький. У меня вкусняшка есть. Иди сюда.

Ага, щас, только лапы облизну – подумал Васька и сделал ещё шаг назад.

– Вася, сзади! – заорал Санька. Васька с испугу подпрыгнул. А упав, задал стрекача с пробуксовкой.

– Обходи их! – заорали сзади. Грохнул выстрел.

Санька заорал благим матом, заставив Ваську бежать, не разбирая дороги. Грохнул второй выстрел, бок обожгло сразу в нескольких местах. Васька сбился с ноги и полетел кувырком.

Дробью садят, гады – понял он. Сзади затопали тяжёлые сапоги.

– Ну зачем же ты убегал, рыженький? Пришлось из-за тебя патроны тратить. Ну ничего, я тебя ножичком поправлю, и в расчёте будем.

Васька с трудом поднялся. Даже будь он человеком, против двоих, да ещё с ружьём – шансов у него не было. Но даваться просто так – это не в духе сацумских самураев. Васька принял что-то отдалённо похожее на боевую стойку и пожалел, что не успел вымазать когти в какой-нибудь дряни. Глядишь, что-нибудь подхватили бы, садисты недорезанные.

Тот, что с гаденькой ухмылочкой, подошёл уже почти вплотную. Васька собрал силы в кулак и, сделав обманный финт, проскочил между выставленными руками и вцепился гадкому в лодыжку.

– Мррряу! – на сочинение более грозного клича времени не было.

– Ах ты погань! Мало я вас душил…

Поганый не успел развить мысль – Васька разинул пасть пошире, и вцепился в его ахиллесово сухожилие. Сверху раздался истошный вопль, и на затылок опустилось что-то тяжёлое, вдавливая его в землю.

Васька лишь сильнее сжал слабеющие челюсти.

Земля надвинулась и ударила в глаза. А темнота всё не наступала…

– Тихо-тихо-тихо, ишь моду взял – вопить.

Над Васькой склонился ненавистный портрет из класса русского языка и литературы. Васька выбросил вверх лапу, надеясь, что и на этот раз получится выпустить когти. Портрет перехватил её и с размаху съездил Ваське по морде раскрытой ладонью.

Васька обиженно заорал, засучил всеми ногами и свалился с кресла. Пол оказался слишком жёстким и Васька подпёр тело рукой, чтобы подняться… рукой?

Вася посмотрел на себя. То же, что и последние тридцать семь лет. Он посмотрел вверх – рядом с креслом стоял старомодно одетый импозантный мужик под сорок. Второй, помоложе и повсклокоченней, возился в углу с каким-то сильно умным оборудованием, от которого шли провода к двум креслам. В одном, видимо, раньше был Вася, а во втором сидел смутно знакомый мужик.

– Саня?..

Мужик ошалело посмотрел на Васю.

– Васька?

– Так-так, обниматься потом будете, на сегодня сеанс окончен. Давайте-давайте мужики, время дорого, у меня и так очередь – Жнец прикинулся хамоватым доктором и теперь активно выпихивал недавних пациентов за дверь. Те рыпались, пытались задавать какие-то вопросы, но Жнец был настойчив.

– Я сказал – всё! Следующий сеанс через неделю.

– А кто это был? – поинтересовался Маг, когда Жнец наконец-то выставил двух ошалевших мужиков за дверь.

– Эти-то? Злостные догхантеры. Мне их в районном суде отдали на опыты.

– Вместо общественных работ? Так разве бывает?

– Ну, в обычном случае – нет. Но если за порогом их ждут линчеватели в виде хозяев – то возможны вариации. Не скажу, что было легко убедить все стороны. Особенно тех, у которых очередь на потомство была расписана на пару миллионов и лет на пять вперёд. Но сама идея слишком уж хороша, чтобы размениваться на такие мелочи.

– Подсаживать людям в гипносне ложную память с помощью альфа-излучателя и набора фотографий?

Жнец с лёгким сожалением посмотрел на Мага:

– Бери глубже. Они действительно были котами – настолько, насколько вообще можно впихнуть сознание крупного прямоходящего гуманоида в чётырехлапое хвостатое тело. Погружение недолгое, но зато впивается в память.

Маг задумчиво посмотрел на экран, где специально обработанное слайдшоу давало широкую панораму высохшей крымской степи с кусочком села. Он немало постарался, подбирая фотографии для него в соответствии с мутными инструкциями Жнеца. А также настраивая оборудование неведомого назначения только по инструкции с картинками.

– Думаешь, если они на своей шкуре испытают, каково это – быть кошаком, они перестанут на них охотиться?

– Мне бы хотелось на это надеяться. Но если до них всё-таки не дойдёт… – Жнец неприятно улыбнулся – На такой случай я оставил им триггер, который будет активизировать нужный набор образов каждый раз, когда в их присутствии кто-то будет совершать насилие над животинами. И они либо станут своими противоположностями, либо…

– Что либо? – поинтересовался отвлёкшийся Маг.

– Либо эти сны станут их навязчивой идеей, что приведёт их в жёлтый дом, где никаких животин нет. Что тоже вполне защитит питомцев.

– Ладно-ладно, убедил – поднял ладони Маг. – Но почему именно село и именно в Крыму?

– Потому что они городские и загородную жизнь видели только на шашлыках. Когда даёшь столь мощную вводную, нужно уходить от привычной обстановки. Зацепишь привычный ассоциативный ряд и весь эффект погружения в незнакомую среду уйдёт коту под хвост. Когда вокруг слишком много незнакомого, мелкие несуразности и несоответствия в глаза как-то не бросаются. Всё-таки я не кот и только примерно могу вообразить, как оно в нём.