Иман Кальби
Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

ГЛАВА 1

¹

Спустя год

Мужчина прошел в погруженную во мрак комнату. Она слышала его шаги, что отражались звонким эхом по мраморному полу еще в коридоре, невольно содрогнулась. Когда дверь распахнулась, пропуская его внутрь и вмиг наполняя ее легкие пряным, маскулинным запахом парфюма, ее кожа покрылась мурашками. Поза была несколько неудобной. Девушка стояла на коленях уже с получас. Руки покорно заведены назад, голова опущена. Густые волосы собраны в высокую прическу. Тело украшено черным сексуальным бельем, аппетитно обнимая лентами– бандажами ее тело, подчеркивая его достоинства…

Услышала его дыхание. Шумное, порывистое. Ему явно нравилось то, что он видел…

Подходит близко. Так, что она видит его идеально начищенные черные ботинки, но поднять голову не решается. Чувствует жар его тела, даже через преграду делового костюма. Его прикосновение к ее голове, пальцами вниз по шее.

– Ты была хорошей девочкой, Люльти? – спрашивает хрипло, не ожидая ее ответа.

В такие минуты он не разрешает ей говорить. Только стоны… Или «господин» в момент достижения оргазма… Нет, ей нельзя называть его по имени… Сейчас нельзя…

– Твоя вчерашняя выходка заслуживает наказания, девочка, ты это осознаешь?

Снова тишина. Она лишь кусает пухлую нижнюю губу. Капризно, вызывающе, соблазнительно. Он видит это. Заводится еще больше. Член нетерпеливо рвется из штанов.

– Я сидел на важных переговорах, а ты отвлекала меня своими провокационными фото… Чего ты добивалась, отправляя мне такое?

Как же хрипло он говорил… От одного этого голоса у нее внутри все переворачивалось в предвкушении…

– Я соскучилась, господин… Вы за всю поездку прислали мне всего три сообщения… Мне хотелось привлечь внимание…

– Тсссс, – перебил он ее одновременно и шипением, и нажатием большим пальцем на губы, – разве я разрешал тебе говорить?

Его голос был жестким. Даже бьющее волнами тока возбуждение, несколько отступило на фоне этой жесткости. Амаль глубоко выдохнула. Она нарушила важное правило… Его правило… А он ненавидел, когда кто– то осмеливался действовать не по установленным им правилам…

– Дерзкий рот…– размазывает слюну по ее аппетитным ждущим губам. Глубоко, хрипло дышит, – который нужно хорошенько наказать.

Она почти не дышит от волнения и предвкушения… От этого нестерпимого, влекущего и одновременно пугающего предвкушения… Слышит лишь звук расстегиваемой молнии. Еще мгновение – все начинется… Он бесцеремонно проталкивается внутрь, и тут же, не давая ей возможности привыкнуть, адаптироваться, пускается в развратный, порабощающий танец. Он двигается грубо, она умело принимает его в себя, для собственного удобства кладет руки на его бедра, но он жестко одергивает ее словами.

– Руки назад. Я не позволял тебе касаться меня.

Этот животный акт длится несколько минут. В комнате слышны мужские сдавленные стоны и характерные звуки, которые еще больше делают его озверевшим от порочности всей ситуации. Наконец, накатывает долгожданное облегчение. Громко рыча, он впадает в эксаз, в этом как раз не спешит, наслаждаясь щедро предоставленной теплотой ее рта и мягкостью губ… Мужское дыхание с каждым вдохом становится все спокойнее и ровнее. Наслаждается идеальной картиной покорности… Уже не такой голодный, не такой остервенелый от желания…

Мгновение – и атмосфера вокруг меняется. Фахд хлопает в ладоши, зажигая неяркий свет, чтобы дать возможность их глазам привыкнуть после обволакивающей темноты. Опускается перед женой на колени. Нежно целует в губы, не отрываясь от нее, тянется рукой к брошенному, на стоящей рядом банкетке, пеньюару. Так же бережно накрывает ее плечи.

– Как я скучал, малышка Люльти… Думал, умру, пока долетим из этой гребанной Японии…

– Хороший способ продемонстрировать свою тоску по мне, – саркастично улыбается, поднимаясь, наконец, с колен.

Он помогает ей, придерживая.

Неодобрительно цокает языком.

– Почему ты опять стоишь коленями на голом полу? Разве я не учил тебя класть специальную подушку? Это больно, травматично, к тому же ты можешь застудить суставы, Амаль…

– Все нормально… Так я… Лучше вживаюсь в роль что ли…– улыбается смущенно.

А он снова придвигает ее к себе…

– Извини, но мне это было нужно… После тех твоих фото и видео я просто думать ни о чем не мог, кроме как о твоем ротике… Захотел тебя так, жестко, без прелюдий… Но… сегодня ночью, любимая, я буду самой нежностью… – почти невесомо касается ее шеи, целует, порхая губами по атласной коже.

Амаль резко притягивает его к себе.

– Никаких «Извини», Фаххуд, ты прекрасно знаешь, мне самой это дико нравится… И к тому же я… Не хочу нежно… Хочу тебя глубоко в себе… – прижимается к нему еще ближе, – это ты получил только что разрядку, а я чертовски хочу тебя, муж… В следующий раз, когда ты снова свалишь от меня почти на неделю, я куплю себе фаллоимитатор…

– Стерва…– выдыхает ей в губы, снова наливаясь возбуждением, – разве ты не помнишь, что тут, – накрывает руками ее промежность, – могу быть только я…

– Но тебя там нет… Уже неделю… – обиженно, но при этом провокационно, трется о его руку.

Фахд прекрасно понимает недвусмысленный намек. Резко прижимает ее к стене. Одним выверенным движением оказывается внутри, даже не удосуживаясь попробовать ее пальцами, открыть для себя. Она мокрая, дьявольски мокрая.... Девушка протяжно стонет и резко подается бедрами ему навстречу. Амаль так напряжена и голодна, что уже после нескольких резких, размашистых движений, ее, наконец настигает долгожданная разрядка. Сладко, облегчающе, обжигающе… Так, как нужно…

Вот теперь они на одной волне. Стоят несколько минут, обнявшись. Восстанавливая дыхание…

– Хочу тебя себе на несколько дней, Фахд… Чтобы никого рядом… – тихо дышит в его грудь. Целует ее непроизвольно, играя с черными завитками на идеальном мускулистом рельефе.

– Как бы я этого хотел… Обещаю, в конце месяца я украду тебя и себя у этого мира… Уедем вдвоем куда захочешь… А сейчас. Сейчас придется несколько дней поторговать лицом…

– Понимаю, – вздыхает она спокойно.

Они выходят из комнаты, направляясь в свою основную спальню. Теперь, уже полностью спокойные, максимально расслабленные… Способные говорить, как адекватные, деловые люди…

– Как прошло открытие школы для палестинских беженцев?

– Все хорошо. Ты наверняка видел фото и пресс– релиз. Хороший проект… Рада, что мы за него взялись…

– Это не мы взялись, Люльти. Это, ты нашла его, среди сотен других пустых предложений, увидела в нем потенциал. Я горжусь тобой. Все, что бы ты ни делала, имеет успех…

– Перестань, здесь моей заслуги мало… – смущенно отвечает девушка.

Фахд берет ее лицо в руки. Поднимает на себя так, что их глаза пересекаются.

– Никогда еще рейтинги правящей семьи не были столь высоки, малышка… Ты самая популярная женщина в Эмиратах. Тебя любят, как родную… И это только потому, что ты – это ты… Горжусь тобой.

Девушка, отвечает благодарностью, в виде глубокого, интимного и очень нежного поцелуя. Она тоже им гордится… Ее жизнь возможно и непроста, в ней есть много клякс «на полях», о которых не принято говорить, но когда он вот так близко стоит, прижимая к себе, все тяготы отходят на второй план…

– Не хочу отрываться от тебя, малышка, но нужно отъехать, переговорить с отцом. Японцы предложили несколько многообещающих проектов. Целесообразно устроить быстрый брейн– сторм, а вечером я буду весь твой…

– Да, конечно, – понимающе кивнула Амаль.

Амаль

Уже через пару минут, девушка стояла под расслабляющими струями воды, думая о них… После той сумасшедшей ночи в шатре, перевернувшей все в ее жизни, определившей дальнейшую судьбу, прошло больше года… А супруги все еще не могли утолить жажду друг по другу… Ярко горели… Здесь, под теплыми, обволакивающими струями воды, наедине с собой, когда можно было снять с себя все реальные и условные короны, когда можно было вновь почувствовать себя девочкой Аммули, она могла себе признаться, что старалась для него… Старалась быть хорошей женой, достойной Его женой. Во всех смыслах…

Давала ли ему все, что он хотел? Муж утверждал, что да… И Амаль верила ему. Очень старалась в этих отношениях, возможно, в этом был секрет. Впрочем, как и он… Вот только, если старания Фахда сводились к тому, чтобы позволять жене чувствовать себя максимально любимой и реализованной, то в ее случае, постоянным «дамокловым мечом» над ней висела идея– фикс, что до нее ему было дозволено намного больше… Непроизвольно в голову то и дело лезли мысли о том, что мужчина, познавший вкус стольких женщин, рано или поздно пресытится одной… Это как гурман, которого заставляют все время есть пусть и первоклассный, но один и тот же стейк… И тогда, она захотела все время меняться для своего гурмана, постоянно удивлять… Амаль старалась давать ему это «больше». Но главное, это нравилось ей самой…

О том, что в Фахде присутствует доминант, Амаль поняла еще в их медовый месяц. Они занимались сексом много и по– разному. Красиво, нежно, грубо. Чаще грубо, и не только потому, что страсть достигала точек кипения не только потому, что никак не наступало насыщение, после долгой, фееричной прелюдии, последовавшей после его поспешного сватовства… Иногда, Фахд специально создавал провокационные ситуации, которые показывали его самого деланно сердитым, и эту жесткую энергетику он сразу стремился впустить в их близость, заставляя Амаль виновато подчиняться его воле. Возможно, были бы они на разной волне, не приемли девушка таких поползновений, ее восприятие такой ситуации было бы негативным, но… Такая резкая форма его полового поведения тоже сильно ее заводила. Нет, она не хотела видеть его таким всегда, но… в те разы, когда между ним происходили подобные инциденты, она чувствовала удовольствие по– особому пикантно, по– другому… Опытный Фахд не мог этого не увидеть.

Она помнит этот разговор, как вчера…

Они сидели у костра, смотря на звездное небо. Медовый месяц, как и предложила Амаль, проходил в его особняке. В пустынном оазисе, совершенно сказочном месте, более напоминающем марсианские пейзажи из фантастических фильмов, потому что здесь–то они на самом деле и снимались– красные пески, причудливой формы скалы из песчаника, удивительные редкие растения… Но все это осталось там, при свете солнца. Сейчас же были только они вдвоем, тишина пустыни и звездное небо, такое близкое и такое волшебное в этой Его Вселенной… Рука Фахда блуждала по ее оголенному бедру, после очередного жаркого соития. Каждый вечер он отпускал прислугу в город, предоставляя этот мир только им одним… И сейчас, они были только вдвоем, на многие километры, как в первый свой раз… Голые, уставшие и довольные… Укрытые лишь покровом ночи…

– Тебе нравится моя грубость, Люльти… – откровенно, не ходя вокруг да около, произнес Фахд задумчиво. Он, как всегда, не спрашивал. Констатировал…

– Думаю, что да…– ответила, через некоторое время, честно…– а тебе нравится быть грубым…

Некоторое время Фахд молчал…

– Так я расслабляюсь… Скидываю напряжение… Это был… мой маленький секрет, Люльти… Все эти годы… Наверное, стоило сказать тебе раньше, но… Мне почему–то сразу показалось, что ты поймешь меня и разделишь это со мной… Знаешь, такого рода отношения– вещь очень тонкая, психологическая… Ты должен очень хорошо чувствовать своего партнера, чтобы предлагать ему такое… Только взаимность, только взаимное желание…

Амаль кашлянула, облизнула пересохшие губы, пытаясь справиться с волнением…

– Ты хочешь… как в фильмах, да? Господин и рабыня? Я должна буду беспрекословно слушаться тебя?

Он засмеялся.

– Все это только для фильмов или уж совсем замороченных людей, малышка… Не люблю и не понимаю весь этот постоянный доминирующий бред в отношениях, когда мужчины хотят видеть возле себя безропотных рабынь, нет… Но в определенных ситуациях я люблю доминировать, Амаль… Мне нужно получать эту абсолютную власть над женщиной, время от времени… Возможно, иногда наказать… За реальный косяк, а ведь у вас их столько, так что, всегда найдется за что… Возможно, иногда быть чрезмерно требовательным и жестким… Но только в пределах спальни… По договоренности… Я не хочу унижать или притеснять тебя… Я хочу… играть… Иногда, время от времени…

– Я тоже хочу попробовать с тобой играть…– посмотрела в его глаза, провела по щетинистой щеке.

Фахд резко выдохнул.

– Вот этот твой микс, стервы и овечки, сводит меня с ума… Хочу видеть в тебе одновременно и свою тигрицу, и свою сабу… – выдохнул шумно, протерев ладонью лицо, – знаешь, я ведь часто с другими, представлял на их месте тебя… «Ты у моих ног» было с детства моей сокровенной фантазией, Люльти…Повторюсь, только иногда… По договоренности… Попробуем?

– С удовольствием, – выдохнула и вытянулась перед ним, как кошка, вынудив тем самым, вновь впиться губами в её аппетитно подставленные груди.

Фахд и Амаль понимали в интимных вопросах друг друга без слов. В реальной жизни, они могли спорить и не соглашаться по многим вопросам, но в постели, у них всегда царило полное взаимопонимание. Во избежание недоразумений, они даже выработали специальный ритуал. Всякий раз, когда Фахду нужно было видеть ее покорной, у своих ног, он заранее презентовал ей черную жемчужину… Это было волнующе, эротично, по– заговорщицки мило… Это был только их маленький секрет… Он мог передать ее с букетом цветов, находясь далеко, как сделал сегодня, мог отправить со слугой в изящной коробочке, мог вложить в руку, когда они были вместе на каком– то мероприятии…Этот ритуал –  фактор предвкушения, ожидания, уже сам по себе, до невозможности возбуждал Амаль… А то, что происходило в специальной комнате, за закрытой дверью, заставляло сердце учащенно биться, стоило только об этом подумать. А еще она поняла, что такие отношения, предполагают очень высокий уровень доверия друг к другу, равно как и заботы… Парадоксально, но подчас наиболее «долюбленной», заласканной его вниманием, девушка чувствовала себя, именно в «дни черной жемчужины», как они их называли…

Сегодня, она сама хотела его грубости. Нарочно начала провоцировать мужа накануне, откровенными фото и двусмысленными сообщениям, зная, что он на переговорах всегда проверяет телефон и отвечает, когда пишет именно жена. Когда за завтраком Амаль принесли, только что выловленную из моря раковину, потом при ней же открыли –  извлекая черную жемчужину, девушка не могла сдержать улыбки… Предвкушала их встречу, облачая себя в эффектное нижнее белье, представляла, как это будет.

Сейчас, стоя под расслабляющими струями воды, чувствуя, наконец, как приливает кровь к коленкам, затекшим на полу, Она до сих пор ощущала его вкус на губах. Она любила этот вкус… Наверное, потому, что любила всего Фахда… Это чувство окрыляло…

Вышла из душа, тут же увидела заходящийся в дрожи мобильный. Звонил Фахд.

– Прости, была в ванной.

– Ок. Любимая, планы на сегодня немного меняются… Отец пригласил нас на ужин… Только я, ты, он и Юлианна… Извини, не смог отмазать нас… Но, надеюсь, мы быстро управимся…

– Да, конечно, – Амаль выдавила из себя приветливый тон, хотя сердце ее сжалось. Она не любила встречи со свекром… В стороне держалась и от его жен… Юлианна для нее все еще была темной лошадкой… Самой неоднозначной, непонятной и трудно считываемой… «Вечер перестает быть томным» …– подумала про себя. Положила трубку, выдохнула, с тоской посмотрев в зеркало, и начала одеваться…

ГЛАВА 2

Амаль

– Как мы рады вас видеть, молодые, красивые, – в дежурной улыбке, расплылся перед Фахдом и Амаль Шериф Макдиси, величественным, но гостеприимным жестом, приглашая их войти. Стоящая рядом с ним, субтильная, высокая блондинка с кудрявыми волосами, сдержанно и несколько отстраненно улыбнулась, на европейский лад, протянув руку гостям в дружеском рукопожатии.

– Добро пожаловать, – произнесла деликатно, встретив заинтересованный взгляд Амаль. До сих пор ей так и не удавалось пообщаться с третьей, самой молодой, женой Шерифа Макдиси, наедине… Как– то так получалось, что все разы, когда они были участниками семейных мероприятий, народу было слишком много, присутствовала не только она, но и две другие жены правителя Эмиратов, его многочисленные дети, родственники, слуги. А сейчас, вблизи, Амаль почему– то захотелось узнать ее получше, пообщаться, очень уж противоречивым был ее образ… Эта молодая женщина, словно, была вещью в себе… При том, очень интересной вещью… той, которую хочется рассматривать со всех сторон… Стоит как– то попытаться установить личный контакт… Хоть Амаль и знала, что Фахд ее недолюбливает… Впрочем, это было предсказуемо– вокруг Юлианны в семье, вечно происходили какие– то распри и микроскандалы… Это, собственно, и удивляло… Она не производила впечатление горячей оторвы… И тем не менее, их жизнь с Макдиси была бурной, эмоциональной… Отец возле нее, как неоднократно говорил Фахд, превращался в непоследовательного человека… Интересно, почему, если первое, что почувствовала Амаль, встретившись глазами с Юлианной, была нордическая взвешенность женщины…

Через четверть часа они уже сидели за богато сервированным столом.

– У нас морское меню, – мягким голосом проговорила Юлианна, исполняя роль хозяйки вечера, – ваш протокольщик сказал, что это беспроигрышный вариант, что вы оба большие любители морепродуктов.

– Спасибо, Юлианна, очень мило с вашей стороны интересоваться нашими предпочтениями, – дежурно вежливо ответила Амаль.

– Дорогие мои, предлагаю отставить в сторону все эти условности и поужинать просто как члены одной семьи. Нам не часто удается вот так собраться, такие моменты ценны, как драгоценности…– патерналистским тоном вставил Макдиси– старший.

Далее разговор полился более расслабленно…. Говорили о последних новостях культурной и деловой жизни Дубая, о погоде, неизбежно снова скатились к обсуждению политических вопросов– планов с японцами, предстоящих деловых поездок Фахда и самого шейха Макдиси.

– В конце месяца я бы хотел взять тебя с собой в Париж, Фаххуд,– деловито констатировал Макдиси, умело разделывая краба щипцами,– эта поездка, очень важна для нас в глобальных масштабах… Французские бизнесмены ,готовы вкладывать большие инвестиции в наши проекты…

– Прости, отец, но в конце месяца никак… У нас ведь грядут праздники в Дубае. Мы бы хотели взять с Амаль небольшой перерыв, два– три дня, не больше, и уехать вдвоем, в частную поездку…

Макдиси– старший приподнял бровь, продолжая кромсать красно– оранжевый панцирь бедного членистоногого, добираясь до белого кашеобразного мяса.

– Так приятно смотреть на вашу страсть, дети, – начал он максимально сладким голосом…– уже больше года с того дня, как вы вместе, а она все еще горит так ярко, что иногда слепит всех нас, стоящих рядом…

В комнате повисло напряженное молчание… Все ждали еще одного выпада от Шерифа.

– Ты большая молодец, Аммули…– перевел свой обманчиво расслабленный взгляд теперь на нее, – «Аравийская жемчужина» … так тебя называют в народе… Это просто удивительно, что ты так быстро, легко и непринужденно, завоевала любовь народа… Не твоего народа по крови… Учись, Юлианна… Мы вместе больше пятнадцати лет, а ты, наверняка, даже затруднишься сказать, кто был первым правителем Дубая…– бросил насмешливый взгляд на блондинку Шериф.

Та ничего не ответила, даже в лице не изменилась, лишь молча отпила глоток золотистой жидкости из бокала, не повернув голову на мужа.

– Мне нравится ваше рвение, ребята… Вы большие молодцы, много работаете на благо этой страны и ее авторитета, а после тяжелой работы действительно нужно и хорошо отдыхать…– продолжил, переводя теперь глаза с одобрительной улыбкой снова на сына и невестку.

– Хорошо бы, чтобы такое же рвение вы проявляли и в отношении других своих обязанностей…– вот он, удар ниже пояса… Амаль ждала его… Предчувствовала, что все неизбежно сведется к этому…

– Отец…– предостерегающе вмешался Фахд, но Макдиси– старший был неумолим, когда дело касалось того, что он хотел высказать.

– Вы год вместе, не вылезаете из постели. Да– да, не надо так на меня смотреть смущенно, вашу активную жизнь обсуждает вся прислуга, да и что тут такого, мы все взрослые люди, вы красивая, активная пара, женатая по любви, так и нужно, я никогда не был в этих вопроса ханжой… Вот только почему– то все эти ваши усилия заканчиваются безрезультатно… Амаль, дорогая, я ведь говорил тебе, как все мы ждем наследника… Этой стране нужен здоровый малыш, с твоими прекрасными глазами и улыбкой, и чем– то еще от Фахда…Уверен, Васель, тоже бы хотел подержать на коленях внука от любимой дочери… Вы расстраиваете, разочаровываете стариков, молодые.

И Фахд, и Амаль смотрели в свои тарелки… Эта тема действительно была болезненной… Они даже секретно ходили по врачам, которые не обнаружили никаких отклонений… И Амаль, и Фахд были совершенно здоровы… Доктор сказал, нужно просто отпустить ситуацию и довериться природе, вот только отпускать не получалось– все вокруг давили, ждали, шептались, сплетничали… Словно, наконец, в их красивом, семейном счастье удалось найти недостаток, и теперь все пытались с радостью на него указать пальцем…

– Я говорю, исходя из своего негативного опыта, дорогие мои… У меня трое жен, а большая часть детей от наложниц… Стратегически это неправильно… Только к детям, рожденным в законном браке, нет претензий в отношении власти… Вы должны учитывать это, ребята… И не терять времени впустую… При необходимости принимать экстренные меры… Вот, мы с Юлианной, к примеру, столько лет пытаемся– и нет детей… А все потому, что первые годы думали не о потомстве, а о гулянках… Упустили свой шанс… А я так бы хотел снова взять на руки законнорожденного сына со светлыми глазами и волосиками, каким был ты, Фаххуд… Кстати, ты знал, что в детстве был светловолосым? Со временем волосы потемнели…

Можно бы было подумать, что Шериф почувствовал, что перегнул палку, попытавшись перевести тему, но все присутствующие слишком хорошо его знали, чтобы поверить в такой ход… Юлианна сидела с каменным лицом. Амаль была подавлена не меньше. Фахд, то и дело стрелял на отца молниями своего внутреннего, подавляемого гнева…

К счастью, основная часть ужина подходила к концу… Со стола незаметно убрали еду, накрыв соседний десертный столик для подачи кофе.

– Кстати, Амаль, у меня для тебя подарок…, – вставая из– за стола, произнес Шериф и рукой пригласил всех пересесть, – давно хотел вручить тебе его, но никак не было оказии… Он протянул руку к стоящему рядом комоду. Взял оттуда красивую коробочку, дал ее девушке.

Амаль открыла футляр, обнаружив там изысканное исполнение знаменитой «руки Фатмы» или «Хамсы», как называли символ в виде женской ладони в арабских странах. Искусно выполненное украшение из платины, усыпанное бриллиантами и сапфирами, красиво переливалось под светом многочисленных люстр помпезной залы.

– Очень красиво, спасибо огромное! В Сирии очень почитают Хамсу. У отца есть старинный дом в старом Дамаске, которому более трехсот лет, там есть мозаика в форме этого символа… Мы верим, что хамса защищает от сглаза и приносит удачу. В Сирии она существовала еще до ислама, многие до сих пор называют ее рукой Иннаны, древней богини Шумеров. А еще поговаривают, что она приносит дождь… Так рассказывала мне наша старая няня из Латакии… Она хранила все древние сирийские легенды…

Шериф широко улыбался, слушая Амаль.

– Есть и еще одна занимательная легенда, связанная с Хамсой, дочка. Корнями она посвежее– берет свое начало в годы раннего ислама и рассказывает о том, что дочь Пророка Мухаммада Фатима, готовила кипящую халву, в тот момент, когда ее муж Али, привел в дом свою новую жену… Женщина была шокирована. Расстроена так сильно, что по наитию, засунула вместо ложки, в кипящую жидкость-  руку, и некоторое время мешала ею бурлящую стряпню, ничего не ощущая, но, даже когда почувствовала, не подала виду… Эта поучительная легенда говорит нам о величии женщины в умении терпеть и стойко принимать свою женскую долю… Не поддаваться импульсам и ревности… Это символ женского терпения, Амаль… Умение усмирять гордыню, принимать выбор мужа во всем… Замечательное качество, не находишь, Амаль? Оно есть залог успешного брака… Крепкого, надежного…

Его взгляд прожигал. Амаль деланно улыбнулась, не произнеся больше ни слова. Если бы сказала хоть слово, неминуемо бы сорвалась… Эти слова, этот тон, этот взгляд… Еще чуть– чуть– и она выцарапает ему глаза… Хотела было переместиться к Юлианне, попытаться начать с ней разговор, ни о чем, только чтобы уйти от этого неприятного, двусмысленного разговора, но та продолжала проявлять полное равнодушие к происходящему… Ее вид вообще был очень странным. Словно она была не здесь… Словно про себя считала секунды до того, как закончится этот давящий на всех присутствие Шерифа Макдиси ужин…

– Отец, хотел попросить тебя отпустить нас домой без кофе… раз уж мы сегодня ужинаем по– семейному, без протокольных расшаркиваний, хочу признаться, что очень устал после перелета из Японии… Никак не получилось поспать в самолете… Хотелось бы побыстрее добраться до постели и восстановить силы…

Шериф улыбнулся.

– «Добраться до постели» говоришь? Конечно, сынок… Понимаю тебя… Долгая разлука с женой… В праве ли я тебя останавливать? Наслаждайся молодостью, дорогой мой мальчик…

Перевел взгляд на совершенно потерянную Амаль. На секунду он загорелся каким– то странным, нездоровым огнем…. Она не могла понять, что за ним стоит… Да и не хотела сейчас ничего понимать, единственное желание– быстрее сбежать из этого склепа… Быстрее спрятаться от недоброй ауры этого мужчины…

Уже в машине, прерывая повисшее напряженное молчание, Фахд поцеловал ее в шею, положив руку на колено.

– Знаю, Люльти… Он бывает той еще занозой в заднице… Не принимай близко к сердцу… Все будет хорошо…

Амаль вздохнула, еле подавляя желание расплакаться…

– Устала, Фахд… Устала от этих взглядов… Они все шепчутся за спиной, что мы бездетны… Вернее, нет… Не так… Про тебя– то как раз никто ничего не думает… Все думают, что это я не в состоянии родить…

– Не говори ерунды, Люльти, Врачи как один говорят, что все с тобой хорошо… Надо подождать…– в его голосе была уверенность и успокоение. Правда, между бровей непроизвольно пролегла складочка… Амаль поймала выражение его лица в блике окна автомобиля и печально про себя усмехнулась… Она знала этот взгляд… Он был напряжен… Что– то его все равно угнетало, хоть он и пытался представить ей дело так, что Шериф просто добавил свою ложку дегтя в их бассейн с медом…

И почему жизнь так парадоксальна… Мадлен и Анвару хватило одного раза, чтобы зачать малыша… А они с Фахдом… Если бы от каждой близости между мужчиной и женщиной рождались дети, они бы уже заселили всю пустыню…

– А к чему был этот цирк с хамсой, Фахд? Скажи мне честно… Что он задумал? Твой отец никогда ничего не говорит просто так… Что, на горизонте появилась вторая жена для тебя, да? Выгодная партия? Или плодовитая, как крольчиха… Это на это он намекал? – ее голос едва не срывался на рев.

Мужчина устало выдохнул. Повернулся к ней всем корпусом, взял лицо в свои руки.

– Послушай, Люльти, я говорил тебе это миллионы раз и снова повторю… Ты единственная, понимаешь? Единственная в моем сердце. Никто и никогда это не изменит… Вот о чем ты должна думать и ни о чем не волноваться… Выкинь из головы его выходки сегодня. Старику обидно, что его время любить ушло… Вот и завидует, пытаясь сделать так, чтобы вместо горячего секса мы с тобой сейчас выясняли отношения…

Амаль ничего не ответила… В душе все клокотало… Конечно, муж придумывал доводы ее успокоить… Шериф был слишком умен, чтобы банально пытаться вот так примитивно досадить тем, у кого есть то, что у него нет… С другой стороны, она верила в искренность Фахда, когда он говорил о своем отношении к ней… У нее правда не было оснований не верить мужу. Всем своим поведением он ежедневно доказывал свою любовь только к ней, но… Внутри все равно поселилось какое– то неприятное, изъедающее ощущение…

– И эта Юлианна…– задумчиво произнесла девушка, когда они уже въезжали на территорию своей резиденции, – тебе не кажется, что ее поведение было странным… Она случаем не под чем– то? Какая– то отстраненная, равнодушная… Я бы сказала, что она глупая пустышка, но понимаю, это ведь далеко не так… Насколько я знаю, она адвокат, состоявшийся в профессии, да и в 37 лет так вести себя– как минимум странно… К этому возрасту мозги появляются даже у самых отъявленных дур…

– Не спрашивай, Люльти… Ты знаешь, я ее не люблю… Не понимаю до сих пор, что отец нашел в ней… Ну да, симпатичная мордашка, хорошая фигура, но… разве мало у него таких? Зачем надо было жениться на ней? Про «состоявшуюся в профессии» ты загнула… Он прихватил ее себе тогда, когда Юлианне было не больше двадцати двух, только выпустившаяся из института… Я очень хорошо помню тот период, потому что был тогда до невозможности шокирован… Мне было четырнадцать, когда она появилась в нашем доме… Всего на восемь лет старше меня…

– Напомни мне обстоятельства, как они познакомились… Я смутно помню…

Фахд усмехнулся.

– Все в стиле моего отца… Она была молоденьким адвокатом, только из института, защищала интересы какой– то горничной– эмигрантки из Румынии, которую поимел мой отец, в одном из горнолыжных отелей Швейцарии… Не знаю, правда ли там было изнасилование, но наивная мигрантка заявила именно об этом. Понимаешь, да, чем все закончилось? Румынка осталась у разбитого корыта, Юлианна– оказалась под отцом… Не знаю, что там между ними было, но отец умеет быть убедительным в отношении женщин… Разумеется, это не официальная версия. По официальной версии, они познакомились в Женеве в штаб– квартире ООН… Больше ничего я о ней не знаю и знать не хочу… Могу только сказать, что отец продолжает вести себя с ней все эти годы, как дурак. Ты можешь себе представить, что он уже дважды с ней прилюдно разводился? Это как надо его выводить из себя, чтобы он впадал вот в такое мальчишество… Позорить себя перед слугами и членами семьи… Хорошо хоть, что не перед подданными… Короче, все это ужасно… Смешнее всего то, что это просто цирк– чтобы ее так проучить, наказать… Уж не знаю, какие рычаги давления у него на нее есть, уверен, что есть, но наверняка, реальных планов послать ее далеко и навсегда у него не было ни в первый, ни во второй раз так называемого «развода»…

Амаль усмехнулась… Она так до конца и не могла понять эту странную логику мужчин из Залива… Во всех семьях есть причины для скандалов, все ругаются, но зачем доводить до такого Ее родители тоже ругались, и далеко не единожды, но она ни при каком раскладе не могла бы себе представить, чтобы отец демонстративно развелся с Владой, чтобы ее проучить… А здесь такого рода выходки были сплошь и рядом… То и дело девушка слышала, как местные жены опасаются за то или иное свое своеволие, лень или холодность, получить «желтую или красную карточки», как в шутку про себя называла подобного рода вещи Амаль, делая отсылку к терминологии футбола. Возможно, все дело было в том, что здесь, в Заливе, женщины были более зависимы от воли мужчины, чем даже в Сирии, неважно, будь то муж, отец или брат…

Парадоксальным было то, что согласно исламу, оформить развод мужчине, можно было лишь произнесением три раза этого слова в присутствии двух свидетелей… Получается, от жены отказаться легче, чем сходить в магазин за хлебом… У противоположного пола, конечно, таких привилегий не было… Для оформления женщиной развода требовалось обратиться к мусульманскому судье, сослаться на конкретные причины для расторжения брака, при том подходят далеко не все причины… Отговорка в стиле «не сошлись характерами» не сильно впечатляла кади (араб. – мусульманский судья) …

Стоило им зайти в дом, Фахд притянул Амаль к себе и глубоко поцеловал. Она чувствовала его нарастающее возбуждение, смешанное с хриплым «скучал» прямо в губы, но все– таки аккуратно отстранилась.

– Фахд, извини, нет… Не сегодня…

Он резко выдохнул.

– Ты сейчас шутишь? Что значит «не сегодня»? Амаль, я хочу тебя… Перестань драматизировать на ровном месте…

– Фаххуд, прошу…– тихо ответила, положив руки на его плечи, – я дико вымоталась… Просто на ногах стоять не могу…

– Тебе и не надо стоять…

– Давай утром, Фахд… Прошу… На рассвете… Как ты любишь…– умоляюще посмотрела она на него действительно уставшими глазами.

– Прекрасно… Старик добился своего…– усмехнулся мрачно Фахд, но девушку отпустил. Он и сам был далеко не в форме… Кардинальная смена часовых поясов, интенсивная рабочая программа в Токио, давали о себе знать давящим на голову «джет лагом». Через пятнадцать минут, он тоже лег рядом с женой, безапелляционно притянул ее к себе и тут же погрузился в сон…

ГЛАВА 3

Микаэл

Пить литрами алкоголь… Вливать в себя это гадкое пойло без разбора– когда совсем плохо, когда нужно сделать так, чтобы мозги отключились насильно, буквально нок аутом. Вычеркнуть очередной черный день из жизни, стереть его ластиком, а с ним и боль… Но не стирается… Иногда вроде отпускает… Иногда удается уговорить себя на то, что всё значит всё… И даже наступает некое просветление… В такие дни надо срочно брать ноги в руки и нестись к матери– делать перед ней вид, что все вроде бы не так уж и плохо, успокаивать ее маниакальное стремление его спасти… От кого и от чего? От себя самого? Смешно… Потом опять накатывает. Накатывает внезапно… Эта боль приступообразная, а сами приступы– непредсказуемы… но когда они приходят, снова наступает этот блэк– аут… эта щемящая пустота, это парение над бездной без ощущения почвы под ногами… Боль бывает разной… Его же боль – самая невыносимая… Боль сожаления, боль отчаяния… Когда мучительно больно от того, что ничего не можешь отыграть назад… Да и стоило ли отыгрывать…

После шока потери, многие вещи стали очевиднее, яснее… Ясно было то, что она не любила его… Да, возможно, любила секс с ним… Но его самого– нет… Отчаянно хотелось бы сказать, что любила его деньги, но язык не поворачивался. О, как ему хотелось внушить себе, что она просто продажная сука, высосавшая из него по максимуму и свалившая, но Оксана уехала, оставив всё… И наличные, и одежду, и украшения… Даже кольцо вернула через Амаль… Та, правда, видя его состояние, не стала отдавать его ему сразу… Лишь спустя пару месяцев… А он, лох, все это время думал, что хотя бы это у его бабочки осталось… Цеплялся за эту побрякушку, как за спасительный якорь… Словно факт того, что кольцо было у нее, что– то менял для них…

Конечно, попытки примирения были… Десятки попыток, может быть, даже сотни… Вернее, не так… Были его попытки хоть как– то, хоть в какой– то форме возобновить с ней диалог, про мир и воссоединение речи даже не шло… Просто, чтобы, хотя бы слово ему сказала в ответ… Действовал осторожно… Пытался пустить трещину по этому льду на берегу, едва касаясь ботинком белой кромки. Действовал грубо… Когда обрывал телефонные линии, отправлял килограммы цветов, которые она даже в дом заносить не позволяла, так и оставляла на лестничной клетке подъезда… Оксана была непреклонна. Через неделю после ее бегства, на его счета стали обратно поступать деньги… Он скрежетал зубами от беспомощной ярости, пытался перевести их обратно, но банки отказывали в транзакции… Она предусмотрела и это… Были попытки выйти на связь с ее семьей в Москве, тем более, что с ее матерью у него сложились хорошие отношения… Он смог– таки дозвониться до нее , после битого часа звонков без ответа… Женщина поговорила с Микаэлем очень приветливо, даже сердечно, но честно сказала, что отвечает на его звонок в последний раз – Оксана четко поставила условия– если их общение продолжится, звонить матери перестанет уже она… С купленной им квартиры, Оксана заставила родительницу съехать почти сразу… Благо, что на тот момент Марина уже жила с Ахмадом, и возвращение в их былые условия не было столь болезненным для семьи…

Оксана просто вычеркнула Микаэла из своей жизни… Не было ни истерик, ни пререканий, ни попыток передать через многочисленных медиаторов свои обиду и претензии, по поводу того, что он сотворил… Просто не было ничего…

Все, что ему оставалось, наблюдать со стороны… А наблюдать было за чем… Спустя год после того, как она последний раз бросила на него полный боли и укора изумрудный взгляд, он продолжал медленно разлагаться, а она сияла все ярче… У Оксаны все было хорошо… И вот это самое «хорошо» отдавало в его мозгах вражеским злорадным смехом. Вот так, Микаэл… Ты не центр ее Вселенной, как и было всегда… Посмотри, сколького она добилась всего за год без тебя…, и ты ведь знал, что добьется… Ты намеренно подрывал ее веру в себя, чтобы иметь больше рычагов контроля…

Перед глазами лежит этот чертов журнал… Да, он гребанный дурак, скупивший тысячи его экземпляров… Словно это что– то исправит… Словно эти его жалкие очередные попытки скрыть ее от посторонних, на этот раз читательских, глаз что– то изменят… Оксана теперь звезда, гребанная звезда, не стесняющаяся демонстрировать миру свое тело… Щедро делящаяся с этим самым миром, своим талантом… Игриво и непринужденно идущая по жизни, сворачивая головы… А он простой деградировавший маньяк– сталкер, на которого теперь работают несколько человек, обязанные докладывать ему о каждом ее шаге…Он знал о каждом новой фото в интернете, о каждой новой статье, о каждом ее выходе в свет или появлении на ТВ. Знал, в какие рестораны она предпочитает ходить, какой салон красоты посещает, где любит одеваться, какие книжки лежат на ее прикроватной тумбочке… Он был рад, что Мадлен и Амаль, отдали ей на время, свою пустующую квартиру, бесновался, когда она переехала оттуда… К тому… Как же внутри все драло, когда он смотрел на их совместные фото с частых субботних и воскресных прогулок, расслабленные, кажуальные, пронизанные весельем и беззаботностью… С тем она была другой… Счастливее? Нет, наверное, нет… Просто другой… Более открытой, расслабленной, спокойной… А он, все надеялся рассмотреть на тех фотографиях, тень печали и тоски… тень страдания… По нему… Или он до сих пор тешил себя нелепыми иллюзиями, что все это делается, чтобы позлить его, показать ему, что он потерял… Теперь, он все знал о ней… Жаль только, что его все это не интересовало, когда они были вместе… Ему тогда казалось, что он поймал бабочку в банку… На первом месте было одно желание– удержать, но не понять… Перед глазами в сотый раз бегут буквы…

«– Оксана, объясните, в чем Ваш феномен? Вы начали свою танцевальную карьеру всего год назад– и такой головокружительный успех… Ваша программа выступлений расписана на месяцы вперед, Вас приглашают лучшие хореографические площадки мира, Вы, стали лицом одновременно трех ведущих французских брендов одежды, а одно из самых авторитетных интернет– изданий, включило вас в десятку самых сексуальных женщин этого года…

– Глобально мой успех начался с большого провала… Как сейчас помню тот день… Как сердце билось в груди так, что было больно… Как сухо было во рту, зато как ладони потели… Я шла на просмотр в школу танцев Марка Долмати и понимала, что если провалюсь, просто не смогу больше дышать… Для меня-  это бы стало концом… Позади я оставляла только пустоту и боль…

Знаете, я пришла к своей мечте не сразу… Мне понадобилось многое пережить, чтобы осмелиться бросить вызов судьбе… Наверное, таким, как я, чтобы уверенно идти вперед, нужно сжигать все мосты позади… Делать так, чтобы повернуть назад уже возможности не было… Наверное, я была слишком слаба, чтобы понять это раньше, да и не способна я была на такие радикальные действия… Но судьба сама сделала так, что мосты были сожжены…

– Что Вы этим хотите сказать? Вы сейчас про сына премьер– министра Сирии, влиятельного бизнесмена Микаэла Увейдата? Признаться, эта история наделала шума в медиа– сообществе… Вы ведь были вместе… Серьезные отношения, поговаривали о свадьбе… Вы блистали на танцплощадках региона уже тогда, а потом внезапно пропали… Это связано с тем, что Вас с ним связывало? Я бы многое отдал за правду об этой истории…

– Нет никакой пикантной правды… Да, мы встречались… Но… Все закончилось так же быстро, как началось… Эту историю я бы хотела оставить без комментариев. Скажу только, что я за все благодарна Ему… Микаэл многое мне дал… Многое отнял… Но именно он, помог мне понять, кто я такая… это сложно объяснить, но иногда нужно почувствовать себя максимально слабым, полностью беспомощным, чтобы обрести истинную силу… Посмотрите на бабочек– нет на свете более хрупких созданий… А ведь они способны преодолевать тысячи километров…

– Эта бабочка, у вас на пояснице, ваше фирменное тату, которую читатели будут иметь возможность увидеть на Вашей фотосессии, отсылка к тому, что Вы сейчас сказали?

– Возможно… Но… Это очень личное… Я бы не хотела сейчас об этом говорить…

– Понятно… Ваше право… Так вернемся к теме Вашего поступления в школу Марка Долмати… Что было дальше? Вы пришли на прослушивание и…

– Как я уже сказала, мне было непросто в тот период… Только за перспективу попасть туда, я цеплялась как за последний бастион своей веры в жизнь… В тот день, мне действительно удалось выступить перед Марком и… Я провалилась…

Помню это ощущение… Когда ты оказался именно в той яме, куда всеми внутренними фибрами верил, что не попадешь… Так ведь всегда с нами… Мы можем сколько угодно вслух, озвучивать самые ужасные варианты развития событий, но глубоко в душе, всегда верим в лучшее…, и я ведь тоже верила… До последнего… Но нет… Меня не взяли… И вот, настал тот предательский момент, когда нужно исполнить внутреннее обещание– перестать дышать, перестать жить… Я, даже не могла собирать себя по осколкам… Помню, как сидела на лавке перед входом в школу, смотря на молодых и красивых студентов, беззаботно шныряющих туда и сюда… Их настроение было таким легким, выражения лиц столь необремененными тяготами… Я чувствовала эту бездну, разделяющую нас… С одной стороны, они, с другой– я, со своей дырой в сердце… А потом запищал телефон… Я ведь не верила в это его «мы вам позвоним», хоть и оставила свой номер в анкете… Вернее, заранее знала, что для абитуриента школы это означает «нет»…

Послушайте, Оксана, Вы далеко ушли? – как сейчас помню, его хриплый английский выговор с характерным французским акцентом…– надо переговорить….

Тогда он сказал мне, что мои страшные опасения подтвердились– как студентка школы я не подходила… Не та фактура, слишком яркая, не тот возраст… Зато, по его словам, мне стоит попробовать себя на запускаемом танцевальном тв– шоу, одним из продюсеров которого он являлся… Так, в общем– то все и закрутилось… Нет более быстрого пути к славе, чем любовь народа… Уже после первого выступления обо мне заговорили… Пошли эти сравнения с яркими танцовщицами фьюжн– жанра (прим. смешение стилей)… Народу нравилась экспрессия, нравилось то, что я делаю, Марк поддерживал меня в моих идеях для перформансов… С каждым новым выпуском программы, я на глазах ощущала свою растущую семимильными шагами популярность… Это еще больше вдохновляло меня… Использовала накопленный опыт классической хореографии, восточного танца… И главное– собственных душевных переживаний… Последнее, наверное, главное… Танцем тогда я выражала все то, что было на душе… Можно сказать, так лечилась… Зритель, наверное, это чувствовал… Чувствовал мою искренность, поэтому и любил… Вот, собственно, и все…

– Вы говорили, что выражали то, что на душе… А что было на душе, Оксана? Ваши переживания как– то были связаны с вашей жизнью на Ближнем Востоке? Знаете, а ведь это очень интересная ГЛАВА Вашей жизни, малоизвестная, я бы сказал… Вы ведь работали танцовщицей, очень успешной, но не получается найти хоть какие– то видео ваших выступлений тех лет… Только разве что из частных архивов… Почему так? Что за этим стоит?

– Наверное, кто– то посчитал, что они не достойны того, чтобы люди их видели…

– Такое возможно…

– Наверное, да…

– Сложно Вам было в Париже первое время? Вы приехали в пустоту… Чужая страна, чужой язык, чужая культура… Говорят, мы не очень– то дружелюбны к иностранцам…

– Мне очень помогли люди, от которых, я этой помощи вовсе и не ждала… Конечно, без нее, было бы очень сложно… Банально, мне даже о месте жительства думать не пришлось– подруги предоставили замечательную квартиру в одном из лучших районов города… Я оказалась большой счастливицей…

– Скоро Ваша свадьба, Оксана… Вы счастливы?

– Очень… У меня есть все то, о чем я мечтала…

– Марк– мужчина Вашей мечты? Вы можете сказать, что ваш успех– во много его заслуга? Это ведь классика жанра– молодая красивая ученица у опытного прославленного мэтра… Наверняка, недоброжелатели с этим связывают Ваш успех?

– Понимаю, что это может выглядеть именно так, но ничего, никому я доказывать не собираюсь… Просто могу сказать, что я была благословлена небесами на эту встречу… Марк– мужчина, о котором бы мечтала любая девушка… И да, я не отрицаю факт того, что если бы не он, ничего бы этого не было… Он из категории тех спутников, которые заставляют тебя быть лучше, мотивируют, возвышают женщину рядом… Как минимум, в этом уж точно его заслуга… Это он, не давал мне опускать руки тогда, когда хотелось это сделать, как никогда в жизни… А остальное– это наше личное…

– Что Вы можете сказать юным, неопытным девочкам, только идущим по пути поиска славы и успеха?

– Посмотрите на меня и ничего не бойтесь… А еще… Хочу еще раз повторить– иногда нужно почувствовать себя максимально слабым, чтобы понять свою истинную силу…»

Сколько раз он прочитал это интервью? Десять раз, пятнадцать? Как долго и пристально рассматривал ее откровенные фото, узнавая так хорошо знакомые изгибы желанного тела… В какой агонии горел, как ругался в пустоту, сжимая до одури кулаки… Снова щедрый глоток, обжигающей горло, солодовой жидкости… Нет, сегодня надо подключать артиллерию потяжелее… Бухло не помогает…

В комнату неуверенно постучали.

– Да… На месте? Хорошо, пусть заходят…

Через секунду в помещение нырнули две рыжеволосые девицы. Молодые, аппетитные… Волосы вроде бы даже и натуральные… Впрочем, ему все равно… Утром он их даже не вспомнит… Суррогат нужен на сейчас… Он закроет глаза и представит Её… Главное то, кто будет у него в голове… А если вдруг придется открыть глаза, увидит копну рыжих волос…

– На центр комнаты, – повелительно обратился без приветствий и расшаркиваний.

Подошел, критично осматривая… Эти две стоили ему более, чем немало… Сутенер Эрик сказал, что находить свеженьких рыжеволосых девочек с каждым разом все сложнее, а по второму кругу, Микаэл уже пробованных не хотел… На самом деле, ему было плевать… Он не помнил ни их запаха, ни их вкуса… Ничего не помнил… Просто сказал так, по инерции, как делал раньше, когда был еще адекватным, свободным мужиком в расцвете сил, с чистыми, не отравленными мозгами одной– единственной… Так что в следующий раз можно и не брезговать, взять кого– то из тех, кого имел… А эти… Эти ничего, хоть, конечно, и не стоят своих денег…

– Я Мила, господин, – сказала та, на которую он сейчас долго и пристально смотрел, думая об Оксане.

– Меня не интересует, как тебя зовут…– грубо осек ее он. Знала бы дурочка, что его взгляд был столь же слеп и пуст, как если бы он пялился в черную пустоту…

– Вы знаете, что от вас требуется? – обратился, сразу переходя к делу, – готовы?

Те волновались, но утвердительно кивнули… Молодой, сексуальный мужчина нравился им… Нечасто клиент бывал так привлекателен… Нечасто так щедро платил…

– Никаких жалоб после, ясно? – потянул вторую девицу за волосы назад, – и что бы я ни говорил и ни делал, как бы я вас ни называл, вы молча выполняете мои приказы…

***

Внимание: автор резко осуждает поведение главного героя! Особенно употребление им алкоголя как запрещенного вещества, приводящего не только к деградации личности, но и к летальным последствиям!!!

Васель прошел вглубь помещения, увидев посреди комнаты, на огромном диване, голого спящего сына в объятиях двух рыжеволосых дешевок. Бросил быстрый взгляд на журнальный столик. Несколько пустых бутылок, журнал, раскрытый на определенной странице, с уродливыми волдырями от попавших на лощеный глянец щедрых капель– то ли воды, то ли алкоголя, то ли чего– то еще…

Хлопнул в ладоши. Первыми ожили две потрепанные нимфы, при виде постороннего мужчины, заметно стушевавшиеся спросонья и бросившиеся тут же наутек, в соседнюю комнату, в поисках своих вещей. Васель проследил за ними с бесстрастным выражением лица. Кашлянул. Наконец, в движение пришел и Микаэл, насилу разлепивший глаза. Увидев отца, сильно дернулся, тут же пытаясь найти что– то, чтобы прикрыться. Васель поморщился. Бросил ему рубашку, валяющуюся на полу, белой тряпкой капитулянта.

– У тебя пять минут, чтобы принять душ и превратиться из животного в подобие человека… Я жду в кабинете… И лучше тебе не заставлять меня ждать долго…

Микаэл действительно не заставил отца ждать. Зашел в кабинет. Плюхнулся на диван, громко выдохнув. От него сильно разило перегаром. Лицо был немного опухшим после очередной дикой ночи деграданта, голос хриплым, глаза красными.

Васель сидел в его кресле, ритмично покачиваясь. Внимательно смотрел на сына. Напряженное молчание затянулось. Его прервал Микаэл.

– Ну, давай… Говори мне, какой я урод… Ты ведь так любишь это делать…

Но Васель, продолжал молчать… Просто прожигал сына своими пронзительными голубыми глазами… Казалось, думал…

– Знаешь, Мика, почему твоя мать так не любит этот дом? – спросил вдруг, казалось бы, на совершенно постороннюю тему.

Микаэл внимательно посмотрел на отца, зная, что его вопрос не предполагает ответа… Увейдат начал свой поучительный диалог. Что ж, придется хотя бы для вида его выслушать…

– Я нечасто говорил с тобой об этом… Мне казалось это неудобным, неприличным… Но… Ты и сам прекрасно сейчас понимаешь, что у нас с твоей мамой в жизни были разные периоды… так вот, когда– то я точно так же, как ты, сходил с ума в своей одержимости… Я маниакально хотел растворить ее в себе, сделать своей неотъемлемой частью, сделать так, чтобы она дышать не могла без меня… Мне казалось, я любил так сильно, что за такую любовь ей стоило быть благодарной… Я сам не видел, сколько боли ей причинял… Этот дом почти стал ее клеткой… Да, нам было с ней хорошо… Думаю, в тех же ситуациях и обстоятельствах, что и тебе было хорошо с твоей танцовщицей, но в остальном, я только намного позже понял, сколько боли я ей давал в этих стенах… Даже не физической, хотя, признаюсь, и это было, моральной… душевной… А когда она вырвалась, точно так же, как ты, начал уничтожать себя, думая о том, что упустил по неосмотрительности, горячности и неправильной расстановке приоритетов… Разница была лишь в том, что власть, свалившаяся на меня, необходимость выводить страну из войны, накладывала свой отпечаток, заставляла быть ответственным, уходить от личных проблем, сублимируя их государственными… Возможно, таковой была моя судьба, будь она рядом, я бы не мог посвящать себя, так много и так отчаянно, только стране… Я работал сутками напролет, делая все, чтобы только не думать о ней. Засыпал прямо на рабочем месте, а она настигала меня, даже во сне… Это была пытка, гребанная пытка… Думаю, сейчас ты испытываешь нечто похожее… Не дай Аллах это испытать никому… Что, скажи, уже дошел до того, чтобы нанимать людей за ней следить?

Микаэл раздраженно отвел глаза от отца…

– Если ты это делал, почему я не могу…– еле слышно произнес, – или в этом мне тоже отказано…

– Знаешь, Мика… Я бы ничего против не сказал, если бы в этом был хоть какой– то смысл… Да, я имел целую группу людей, следивших за твоей мамой, когда она была замужем за Каримом, но я делал это потому, что мы оба, на самом деле, всегда любили друг друга, и я точно это знал… Никогда не прекращали этого делать… Это знал даже он… Все мои страдания и усилия стоили того, потому что за ними стояла наша истинная, большая любовь… Да, пусть болезненная, странная, но эта любовь была искренней, обоюдной, взаимной… Именно поэтому мы сейчас вместе и вопреки всему…

– К чему это всё, отец? Я не ты… Мы ведь уже это уяснили. Ты давно это констатировал, с досадой или торжеством… Великий Увейдат один… Все его отпрыски тебя не достойны… Жаль, что мать не подарила тебе еще одного наследника… Правда, с чего ты взял, что он бы стал лучше нас, непутевых?

Снова наблюдательный взгляд Васеля… Словно он игнорировал все то, что выливал на него Мика… Годами скопленные, застрявшие между сердцем и горлом обиды, не дававшие спокойно дышать, жить…

– Знаешь, сынок, иногда я смотрю на тебя– и мне становится страшно от мысли о том, как мы похожи с тобой… Не только внешне… По судьбе… Ты тоже заигрался в этот чертов любовный треугольник…

– У меня нет никакого треугольника, – зачем– то перебил Микаэл отца.

Тот нетерпеливо поднял два пальца вверх, призывая его помолчать, не перебивать.

– Есть, Мика…, и я даже не про этого мужика, который сейчас с ней. Да, не удивляйся… Пока ты приводил себя в божеский вид, я успел прочитать эту статейку… Предвосхищая твой вопрос и видя твою поджатую челюсть, отвечаю – ее тело я тоже рассмотрел… Красивая. По– мужски я тебя понимаю… Наверное, я бы назвал ее дешевкой, раз она позволила себе выставлять все это, на всеобщее обозрение… С другой стороны, это ее работа… Она успешна в ней… Всегда была успешна, пусть и масштабы славы были иными… Поэтому осуждать я ее не буду… Проблема как раз не в ней, а в тебе… Так вот, твоим соперником с самого начала были не чужие мужики, смотрящие на нее, и даже не ее талант, Мика… Ее амбиции… ее тщеславие– вот твои главные враги… Девица хотела не тебя и не твоих богатств, она хотела восторга и обожания… Хотела славы, хотела аплодисментов и фанатов… Возможно, предложи ты ей просто покровительство, как это было изначально, у вас все было хорошо, но ты начал зачем– то устраивать весь этот цирк со свадьбой, обрядил ее в хиджаб, стал запирать дома… Она по– любому бы сбежала, Микаэл… Открой, наконец, глаза… Все так, как должно было быть… Она хотела славу? Что ж, она ее получила… Отпусти ее… Хватит уничтожать себя, Мика… Она не достойна тебя, раз выбрала искусственный блеск софитов и мнимую любовь публики, а не истинные чувства… Пусть идет своим путем… На свете столько красивых женщин, а ты… Находишь ее дешевых копий, заливаешься пойлом и сношаешь их, как последний слабак… Узнай она об этом, звонко бы хохотала над тобой…

– Все не так, отец…– сквозь зубы, проговорил Микаэл, – Я изменял ей…

Васель усмехнулся…

– Хорошо, даже если так, своим саморазрушением сейчас, ты чего добиваешься? Она только расцветает, что– то не видно, чтобы она сильно горевала на этот счет… А вот ты вгоняешь себя в могилу, сын… Пожалей мать… На нее смотреть страшно… Она вся на нервах… Да и вообще, это еще большой вопрос, кто из вас виноват в этой твоей измене… Может быть, ты добирал ласку и теплоту, которые она тебе дать была не в состоянии? Знаешь, мужчин в постель к другой толкает много поводов, но вот причин всего две, как ни крути. Это, либо когда не любишь, либо когда чего– то недополучаешь… Вот мне кажется, у тебя второе…

– Я тоже так себя оправдывал… Не помогает, отец, прекрати… Я облажался… Глобально облажался… И потерял её… Эта чертова Асмахан… Понимаешь, она так смотрела на меня… С голодом, обожанием, восхищением… В глазах Оксаны я видел только холод, одолжение, даже снисходительность… Она словно позволяла мне быть с ней рядом, а эта… Сука… НЕ знаю, что на меня нашло… Ладно бы хоть раз… Но я шел к ней снова и снова, стоило только Оксане снова залезть в этот свой панцирь страданий и неприязни к жизни со мной… Я, словно так мысленно наказывал ее за равнодушие, а потом… Когда она ушла, вмиг все это стало выглядеть иначе… Я любил… Но я не слушал, не понимал… Я не пытался разобраться в проблеме, а только убегал от нее…

– Хорошо, ответь мне на вопрос. Ты бы принял ее сейчас такой, какая она есть? Выставляющую свою задницу, под вспышки фотокамер, на журнал, тиражом в сто тысяч экземпляров? – деловито спросил Васель, не ходя вокруг да около.

– Нет, – честно ответил Микаэл…– Не принял бы…

– Вот и все, Мика… Об этом я и говорю… Всё, уймись… У вас разные пути… Хоть эта девица и пытается тебя задеть, даже на расстоянии.

Микаэл засмеялся печально.

– Что ты говоришь? Она и не вспоминает обо мне…

Теперь усмехнулся Васель.

– Послушай меня, мальчик. Я не первый год живу на этом свете. Подольше твоего… Она делает это все, – пренебрежительно сгреб журнал со стола и потряс им, – чтобы позлить тебя… Эти татуировки, голый зад в объективы, эти слова про то, что ты там ей дал или не дал… Она сука, Микаэл… Не достойная сука, которая специально держит тебя за яйца, пусть и на расстоянии…

– Не называй ее так! – резко огрызнулся, – Не держит…– снова хриплый ответ в пустоту. Он словно не с отцом говорил, со своей совестью, – я сотни раз пытался хотя бы заговорить с ней. Ей плевать… Она… просто живет… жизнью, которую хотела…

– Вот именно! Она получила все, что хотела… Оставь ее в покое! Иди дальше… Пусть она поймет, что потеряла тебя! Хватит этих унижений!

Микаэл нервно закурил, обильно выдыхая белесый пар в воздух.

– Так легко об этом говоришь… Что же сам не пошел дальше? Сидел годами и страдал по женщине, вышедшей замуж за другого…

– Ты ничего не знаешь… Не поднимай эту тему…

– Я знаю достаточно… Оставь, отец, это пустое…

Снова молчание. Тяжелое, напряженное…

– И что дальше? Лечение от алкоголизма и депрессии? Психушка? Начнешь увечья себе наносить? Да что там увечья… ты бухаешь и садишься за руль, Микаэл…. Я ведь знаю, ты снова стал гонять, словно мальчишка, словно тебе восемнадцать лет, и ты что– то хочешь мне доказать… Остановись… Это путь в никуда… Мать свою пожалей… Она за последние полгода похудела на десять килограмм из– за твоих выходок…

Микаэл молчал… Он и сам, оставшимися мозгами, после гулянок и пьянок понимал, что его путь ведет в тупик… Вернее, в бездну… Где ему, Аиду, и место… Он закончит там, на дне преисподней… И не сможет вырваться наружу… В отличие от Нее, у него нет крылышек…

Васель встал…

– Мы с твоей мамой хотим, чтобы ты на время переехал к нам, Мика… Давай снова почувствуем себя семьей… Постараемся немного выдохнуть… Это нужно нам всем… Маме одиноко… Ты ведь наш первенец… К тебе отношение особое…

Микаэл снова печально усмехнулся… Знает он это «особое» отношение… Но вслух ничего говорить не стал… Поплелся за отцом. Тот не стал устраивать длительных прощаний, прекрасно понимая, что Микаэлу нужно дать время переварить то, что он сейчас услышал. Поступил в своем стиле – сел в автомобиль и укатил. Микаэл встал на крыльце дома, закурил очередную сигарету. Посмотрел перед собой. В небе занимался восход… Это как же рано Васель его разбудил. Не было и пяти утра… Еще бы спать да спать, а лучше вообще не просыпаться… В жемчужной серости небосклона появился нежный диск солнца… Чистый, ласкающий… Внезапно на него накатила такая сильная боль… Не за Оксану, на этот раз нет… Его поразила боль иного характера– боль того, что в очередной период обострения, когда перед глазами снова будет тьма и отчаяние, он больше не сможет вот так вот открыть глаза и посмотреть на удивительно красивый, чистый день, полный надежд… Что так и останется в черноте… В беспросветной мгле своего порока, черноты и отчаяния…

Вечером его автомобиль заехал на территорию резиденции премьера… Из машины вышел Мика с небольшой сумкой в руках. На следующий день начались его сеансы психотерапии, настоящие сеансы психотерапии… Влада и Васель радовались… Даст Бог, все наладится… Даст Бог, он забудет эту рыжеволосую девицу… И только старая служанка Асма, когда разбирала вещи блудного сына, увидела тот самый журнал, с почти голой Оксаной на обложке и презрительно плюнула от увиденного бесстыдства…

Каждую ночь он смотрел на ее фото и шептал в пустоту…

«Я научусь без тебя жить, бабочка… Научучь… Научусь… Научусь…»

ГЛАВА 4

Мадлен

– Да, скоро буду, – выпалила Маду быстро, в голосовое сообщение в Вотсапп, на турецком, накидывая, на обтянутую белой шелковой блузкой фигуру, темный строгий пиджак. На ходу допивая, до невозможности крепкий кофе… Такой, какой любили пить в Дамаске, с кардамоном. Густые, кудрявые волосы девушки, рассыпались волнами, при каждом ее стремительном шаге. Быстро подошла к Анвару, держащему на руках малыша Удея, потискала сынишку пальцами за щечку, схватив сумку, направилась на выход.

– Ладно, к вечеру буду… Сдаю смену тебе…– деловито произнесла с легкой улыбкой.

– Маду, ты выглядишь как– то чрезвычайно заговорщицки… Ты точно не влезла опять в какие– то приключения? – спросил Анвар настороженно, крепко обнимая своего сына, его точную копию.

Усмехнулась, поправив волосы на ходу.

– Ты прав, еду к любовнику…

Не стала слушать его брюзжания за спиной. Заранее знала, что сейчас начнется эта неуместная тирада о том, что она неправильно себя ведет, неправильные вещи говорит, пусть и в шутку, что ее могут понять превратно, если услышат… Кто услышит? Они, уже как полгода, жили в частном доме, говорили между собой на арабском, местная прислуга их все равно не понимала… Можно было и пошутить…

Мадлен села за руль, и через мгновение, ее спорткар– купе несся по серпантину, а девушка наслаждалась красивыми пейзажами вокруг… Она так любила эти утопающие в зелени горные склоны и рассыпанные по ним красивые виллы, сказочный вид на море, открывающийся при каждом вираже… Днем, оно светилось лазурью, утром и вечером наполнялось жемчужно– зеркальным блеском… И она теперь совершенно не могла представить, что придется уехать отсюда… Девушка наслаждалась жизнью Стамбула– яркой, энергичной, словно, бьющей резвым горячим, водным источником из самых недр Земли… А ведь совсем недавно все было не так… До сих пор она не могла не вспоминать, первые месяцы жизни здесь, без содрогания… Как же тяжело было, насколько уязвимой она себя чувствовала, какой несчастной, покинутой… Что все– таки значит время… Оно лечит всё, почти всё…. Почти всё расставляет по своим местам… Почти…

Появление Удея полностью перевернуло их жизнь. Он был потрясающим ребенком. В меру капризным, в меру живым. Супруги искренне любили его, вместе. Наверное, каждый смотрел на этого малыша, сквозь призму своих страхов и опасений, семейных травм и пережитой боли… У них обоих, в данном случае, эмоции совпадали. Родителям, обоюдно хотелось, дать малышу столько любви, сколько не получили сами, по той или иной причине… И это совместное стремление объединяло,

словно создавало какую– то общность… Нет, им так и не удалось стать семьей в традиционном понимании… Так, чтобы по– настоящему… И, хотя искры между ними проскакивали, что уж греха таить, они оба были молоды и привлекательны… Каждый подавлял их, как мог… Что– то внутри надломилось… Воздвигло нерушимую стену, между ними, как мужчиной и женщиной… Зато, смогли стать друг для друга настоящими друзьями…

И Анвар, и Маду были очень поглощены своей работой. Их жизнь, в принципе, и была организована между работой и заботами о малыше… Каждый постарался организовать свой график так, чтобы сын, почти не оставался с нянями наедине, хоть те и помогали… Были дни, когда до самой ночи не было Анвара, и тогда с Удеем все время была Мадлен, когда же на работу нужно было выезжать ей– «на службу», заступал Анвар.

После появления Удея и нескольких месяцев «бэби блюза», как часто называли состояние послеродового стресса молодые матери, Мадлен сильно хотелось снова окунуться в привычный рабочий график… Вновь почувствовать себя эффективной и активной, не только в роли матери… И в то же время, молодая мамочка поняла, что многое изменилось не только объективно, но и в ней самой, внутри… То, чем она занималась раньше, не имея сына и семьи, теперь было… попросту опасно… А опасаться, судя по всему, было чего… Она ушам своим не поверила, когда еще во время беременности, после сложного жизненного момента между ними двумя, едва не вынудившего Мадлен бежать от Анвара в Париж, он деликатно и издалека завел с ней тему о той, другой, ее настоящей работе… Муж откуда– то узнал… Вот что пугало… Не выдал своих каналов, но это уже не имело значения… Это означало, что броня ее анонимности не такая уж непроницаемая, как девушка наивно полагала…личность автора, возможно вычислить при желании… Анвар не стал ходить вокруг да около и вдаваться в подробности. Сказал только, что ему известно про параллельную журналистскую деятельность Маду. Заниматься которой теперь, имея маленького ребенка, мужа с солидным положением в бизнес– сообществе, просто недопустимо… И хотя, ее сердце мучительно сжималось от мысли, что любимое дело придется оставить, девушка согласилась с доводами Анвара и пообещала, что навсегда уйдет из инвестигационного журнализма… Муж, много раз просил раскрыть авторский псевдоним, хотел почитать ее статьи, уже написанные и опубликованные, наделавшие много шуму, но Мадлен отказалась, открывать супругу свою личность, наотрез… Если они закрывали эту страницу, значит, закрывали… А Анвар, в очередной раз удивлялся этой девушке… Скорее всего, на ее месте, другая бы не без хвастовства и тщеславия, демонстрировала свои громкие работы, зная, что муж не предаст, а жена попросила, просто перелистнуть страницу…

Потом Анвар узнает, что Маду была такая во всем… Возможно, кто– то бы назвал ее категоричной. Сама девушка называла это иначе – реалистичной… Маду больше не питала иллюзий. Всё – значит всё… Нет любви– значит нет… Она больше не в профессии, не за чем цепляться за прошлое, кичиться достижениями, уже потерявшими свою значимость в океане информации… Значит, нужно расставить новые приоритеты, сосредоточиться на другом…

Но карты легли иначе… Когда, через пару месяцев, после рождения Удея, ей позвонили с предложением, занять кресло главного редактора турецкого «Лога» – популярнейшего женского журнала о моде и стиле, она без колебаний согласилась… Карьера гламурного редактора, очень подходила супруге видного бизнесмена, уверенно и стремительно вошедшего на турецкий рынок. Да и Мадлен самой, было интересно освоить новую профессию. Не без гордости, входя в очередной вираж на серпантине, и, оглядываясь мысленно назад, девушка про себя отмечала, что за полгода сумела полностью пересмотреть редакционную политику и информационную концепцию «Лога», выведя его в топы, самых покупаемых изданий в стране. Теперь, его страницы открывали женщинам дверь не только в мир модных трендов грядущего сезона, но и рассказывали о психологии, истории, политике в доступной, но интеллектуальной форме… Яркая внешность Маду, красивый муж, громкая фамилия и природный талант, за считанные месяцы сделали ее видной представительницей турецкого светского общества, желанное на всех мероприятиях и вечеринках. Она была успешна и любима в Турции, а когда начала потихоньку еще и говорить на турецком, ее популярность возросла вдвое… Правда, гламуру вечеринок, молодая мамочка предпочитала общение с малышом, и это, забавнее всего, тоже только придавало ей очков в глазах турецких женщин, как и она, стремящихся по большей части успеть и карьеру сделать, и реализоваться в личной жизни…

Скучала ли она по тем временам, когда была возможность с головой уйти в изучение той или иной скользкой, политической темы, выискивая компроматы на видных политиков и распутывая запутанные коррупционные схемы… Наверное, да… Человек, обычно выбирает такие специальности по призванию… Ей, не хватало чувства погружения в чужие тайны, вкуса азарта докопаться до истины, пролить свет на несправедливость, или, наоборот, найти факты, оправдывающие человека, пусть в глазах общественности он и выглядел мерзавцем… Девушка чувствовала себя особенной, вне системы, над добром и злом… Поэтому и выбрала когда- то такой псевдоним … «Ясемин»– на древнесирийском – это не только название царя дамасских садов жасмина, это еще и целая философия… На языке цветов «жасмин» означал упорство и гордость, нежелание быть, как все, нежелание подстраиваться под общепринятые правила и каноны, нежелание пасовать и сдаваться, пусть силы были и не равны. Мощь жасмина была не в его яркости или толстых стеблях, этот цветок был нежным и хрупким, но всего один его небольшой куст, был способен наполнить своим благоуханием всю улицу… Ее псевдоним теперь стал историей, личной историей… И о том, что Маду делала, чем занималась, какой была до всей этой истории с Анваром, напоминала теперь, только татуировка на ноге, в виде ветки любимого цветка, о смысле которой знала только хозяйка…

И тем не менее, Мадлен была рада видеть себя такой, какой была сейчас… Это была ее реальность… Нормальная реальность… Без иллюзий… И пускай в ней не было места любви к мужчине, зато была неограниченная любовь к сыну… Была любовь к профессии, открывшейся для нее с новых граней…

Мадлен заехала на парковку так же стремительно, как выехала из дома. Она любила быструю езду… В этом они были схожи с Микаэлом… Хоть в чем– то… На ходу бросила ключи вале– парковщику, улыбнулась, ожидавшей ее у лифта секретарше. Айсу, всегда поджидала начальницу у входа, с кофе, подгадывая время своего прихода, под приезд никогда не опаздывающей Мадлен. Весело здоровались, шутили, на ходу обсуждали все острые вопросы, чтобы при необходимости начать действовать сразу…

– Спасибо, Айсу, на этом всё – подытожила она, когда помощница уже огласила ей приличный список вопросов, требующих внимания Мадлен.

– Есть еще один момент, мадам… Знаете, я уже Вам говорила на выходных… Уже третий раз за последнюю неделю, к нам обращается некая женщина… Немолодая… Она очень просит личной встречи с Вами… Говорит, у нее есть история, которая очень Вас заинтересует с профессиональной точки зрения…

Мадлен вздохнула…

– Кто такая? Артистка, певица? Угасшая звезда, мечтающая вернуть хотя бы кусочек, своей былой славы?

– Вроде бы нет… Я спрашивала у нее в лоб, проверяла даже сама, гуглила – нет… Женщина никак не связана с миром искусства… Но при этом настаивает на встрече, именно с Вами… Я объясняла, что главный редактор редко, сама общается с простыми людьми… Что встреча с Вами маловероятна, что могу, просто, хотя бы в знак уважения к ее возрасту, отправить на встречу одного из журналистов, но она непреклонна…Я бы даже сказала, настораживающе непреклонна… Ей нужны именно Вы…

Мадлен вскинула бровь…

– Наверняка, какая– то ненормальная… Даже страшно иметь дело с такими… Ладно, хамить и отказывать напрямую ей не будем… Веди себя с ней вежливо, но маринуй, Айсу… Может, сама потеряет интерес к нам… Обострение закончится – и, даже не вспомнит про свое маниакальное желание пообщаться с редактором «Лог» …

– Про сумасшествие Вы в точку попали… Я и сама начала думать, что с ней далеко не все в порядке… Крайний раз, она звонила вчера и после дежурной просьбы о желании встретиться с Вами, просила передать странную фразу… Сейчас скажу… Я даже записала… Вот, нашла, – протараторила Айсу, покопавшись во вместительной сумке, и найдя обрывок бумажки из блокнота, – она просила передать: «Я предпочитаю сломаться, но не согнуться» …

Мадлен услышала эту фразу и дернулась… По ее телу побежала дрожь, а щеки, наоборот, загорелись огнем…

Она сглотнула образовавшийся в горле ком… Облизнула пересохшие губы…

– А знаете, что, Айсу… Давайте порадуем старушку, раз она так настырна… Даже если не расскажет ничего дельного, уважим ее старость… Дайте мне ее номер… Я сама наберу, договорюсь о встрече…

– Вы? Сами? – не поверила Айсу своим ушам…

Мадлен попыталась смягчить ее удивление одобрительной улыбкой…

– Так получилось, что у меня не было бабушек… Мать отца я никогда не знала, а мать моей мамы умерла, когда мне было всего пять… Мне было бы приятно пообщаться с этой дамой… Просто как дань памяти тем, кого я потеряла слишком рано…

Анвар

Мужчина стоял у окна с бокалом коньяка, когда ее машина заехала на территорию общего дома. Проследил глазами, как вытащила ключ зажигания, как одновременно выключились фары. Утихла быстрая динамичная музыка, которую было слышно из салона, даже находясь в доме, при том, что на этот раз козырек ее кабриолета был закрыт. Ночью здесь, на возвышении, всегда было ветрено и прохладно. Супруги поэтому и облюбовали данное место– сказочный вид на море, зеленую растительность, прекрасная погода, позволяющая не включать систему кондиционирования, даже летом…

Не прошло и пары минут, как изящные острые шпильки, зацокали по мраморному полу– сначала на террасе, потом внутри дома, отодвинув преграду, в виде стеклянной двери в пол. Их дом был выполнен в минималистичном стиле. Весь из стекла и прозрачный. Благо, что не было рядом ни соседей, ни лишних глаз…

– Ты поздно, – произнес Анвар, застав девушку врасплох, от чего Мадлен дернулась. Он стоял в темноте, полностью скрытый от ее глаз.

– Аллах, ты напугал меня, Анвар, – приложила руку к груди, выдохнув, бросила сумку на диван.

– Где ты была? – снова категоричный вопрос из темноты.

– На работе, где еще…– раздраженно, но спокойно ответила Маду, скидывая туфли с уставших ног.

– Я звонил твоей секретарше. Сказала, что ты ушла из офиса еще часа три назад…

Мадлен нетерпеливо начала расстегивать рубашку, резко дергая бантик на шее.

– Анвар, я работаю не только в офисе. У меня была встреча.

– С кем встреча? – не унимался он.

Расстегнула все пуговицы на глазах у мужа. Внизу был эластичный топ… Теперь, он смог его разглядеть, поняв, наконец, что это она такая смелая в своих действиях, перед ним. Признаться, на секунду, мужчина затаил дыхание, думая, неужели девица не постесняется раздеться…

– Ты сейчас в ревнивого мужа решил поиграть? Что за цирк, Анвар? Задавай себе эти вопросы, когда будешь с очередными своими телками до утра! – выпалила, подходя вплотную. – Сын спит?

– Молодец, вспомнила о сыне… Спит… Матери так и не дождался, уснул в слезах… Маду, я сейчас не шучу… Если ты и правда крутишь шашни на стороне, я не потерплю… Мы у всех на глазах, как на ладони… Про мою жену не будут говорить, что…

– Заткнись, Анвар!– прошипела Мадлен, кидаясь на него, – ты слова мне сказать права не имеешь! Не в чем тебе меня упрекнуть! Я давно забыла, что молодая, красивая женщина! Это я себя похоронила в этом проклятом браке! А ты ни в чем себе не отказываешь! Все, что у меня есть– это мой сын и моя работа!

Анвар схватил ее за локоть, притянул к себе, обдав алкогольным амбре коньяка.

– Я предлагал тебе разрядку, девочка. Знаю способ, как тебе снова почувствовать себя женщиной…

– Пусти меня, идиот, – вывернулась насилу, – я уже говорила тебе, что не буду просто так спать с тобой, словно я одна из твоих шлюх.

Анвар усмехнулся, приподняв бровь.

– Это ты мне говоришь, Маду? Шлюхой быть моей не хочешь? Да ты хуже! Это ты трахнула меня под кайфом! Сама соблазнила! Скакала на мне, как одержимая… И теперь говоришь мне, что не такая? К тому же… Какой я был по счету, а? Сколько их было до меня? – снова захват на ее руке. Он был пьян. Вот откуда эта агрессия…

– Какой же ты…– сложила губы в презрительную полоску.

– Какой? Справедливый? Говорящий правду?

Отпустил сам. Отошел на безопасную дистанцию, чувствуя исходящие от нее флюиды злости…

– Голодную женщину видно, Мадлен… Моя жена не должна ходить голодной…

– Хорошо, куплю себе вибратор, – ответила, бросив на него полный презрения взгляд и желая закрыть эту тему. Она так устала за сегодня, что было не до выяснения отношений…

– Вибратор не поможет такой бешеной сучке, как ты, Маду…– снова усмехнулся, порочно облизав губы. Она чувствовала на себе его темный взгляд. Что на него нашло опять?

– В чем твоя проблема, Диб? Тебе мало баб, которые тебе дают? Что, ты ко мне привязался? Мы ведь с тобой решили еще на том берегу, еще когда только заключали этот идиотский союз– наш брак фиктивный… Для окружающих, для семьи… Мы никогда не будем настоящими мужем и женой. Я больше не хочу от тебя ничего… Да, была минутная слабость… Я была другой, жизнь была другой… Сейчас мне это не нужно… Мы не любим друг друга… Я не хочу так, понимаешь? Ты спросил у меня, каким ты был по счету? Да никаким! Знаешь, почему?! Потому что я тебя никогда и не записывала в счет! Я считала всегда только тех, кто что– то значил для меня… Для кого я, что– то значила! А у нас с тобой никогда, ничего не было… В тот день мы с тобой были не людьми, а двумя кончеными животными! Мне стыдно! Стыдно за ту ночь! Если бы не сын…

– Это ты подсунула мне ту таблетку, – хрипло произнес он, прожигая глазами, – не строй сейчас из себя Мать Магдалену… У меня просто болела голова!!! А ты…

Мадлен засмеялась. Сначала еле слышно. Потом все громче и громче. Ее смех перешел в истерику. Из глаз непроизвольно брызнули слезы.

– Какой же ты идиот, Анвар…– покачала головой, вытирая лицо холеными руками, – это была простая аскорбинка… Даже не Рилозон, который совершенно безвреден и реально помогает от мигрени! Я тогда на нервах перепутала таблетки, идиота ты кусок! Так что разочаруйся- не было никаких наркотиков или перегиба с дозой лкарства ! Я и не держала никогда такие вещи в своих руках! Я же все– таки, дочь Увейдата! Одно дело– веселиться, другое– принимать противозаконную дурь, превращаясь в нелюдя! Кто из нормальных людей в наше время будет таким заниматься?! Только ничтожный деградант, мразь, нелюдь, конченный человек!

Она выплюнула это в лицо Анвару, и только темнота скрыла, как он начал белеть на глазах…

– Что ты этим хочешь сказать? – его голос перешел на хрип. Странный, скрипучий, болезненный… Он трезвел на глазах…

– Мы трахались в незамутненном сознании, Анвар… Да, не смотри так удивленно, не было ни наркоты, ни алкоголя, ни превышения дозировки обычного лекарства, что могло бы привести к изменению сознания… и совести тоже не было… Сыном клянусь! Так что живи теперь с этой мыслью…

ГЛАВА 5

Амаль

С того проклятого дня, как шейх Макдиси пригласил их на ужин, прошло уже недели полторы, но тяжелый, неприятный осадок так и не оставил Амаль. Посеянные Шерифом сомнения и тревоги, как оказалось, нарушили не только ее душевное равновесие, но и неизбежно затронули отношения Фахда и Амаль… Внешне все было хорошо, в постели, на физическом уровне, тоже. Они все так же не отказывали себе в близости, но привычной душевной эмпатии, единения не было… Фахд был нежен и внимателен, даже чрезмерно, но Амаль, слишком хорошо знала его и чувствовала, чтобы не ощутить и не заметить – он тоже был напряжен и чем– то озабочен… И это снова и снова посылало ее по извилистым тропинкам мучительного самокопания и самонакручивания, потому что она точно знала – что– то зреет, что– то происходит у нее за спиной… Что такое говорил и делал старший Макдиси сыну, когда они оставались наедине… К чему призывал? На какие болезненные точки давил? А главное, зачем ему это было нужно? Он не желал им счастья? Или же просто преследовал свои хитрые политические цели, будучи готовым с легкостью пожертвовать семейным благополучием Фахда и Амаль… Да и какое оно было, это семейное благополучие, в глазах старшего Макдиси, мужчины с тремя женами и кучей наложниц… Очевидно, она и он вкладывали в понятие «счастье» разные вещи…

Вчера Фахд все– такие улетел в командировку с отцом в Париж, несмотря на их планы провести конец месяца вместе. И она даже внутренне была рада этому. Настроение толкало ее побыть в одиночестве, подумать… Все равно той долгожданной идиллии и интимности, которой она так жаждала, мечтая остаться вдали от всех, только с мужем, в ее нынешнем состоянии достичь было невозможно… Постаралась расслабиться, занявшись собой– массажи, маникюр, косметические процедуры, но глаза все равно были на мокром месте… Сама злилась на свою слабость, решила переключить мозги на чтение серьезной литературы– в сентябре ей предстояло возобновлять учебу, академический отпуск подходил к концу. Начала потихоньку «приходить» в интеллектуальную форму, но и чтение не шло… Голова была словно ватная…

Внезапно с пульта охраны позвонили. Амаль удивилась. К ней редко кто приезжал без предупреждения– все официальные визиты родственников Фахда– жен его отца или сестер– заранее согласовывались. Пожалуй, без приглашения могла приехать только Валерия, жена брата Фахда, Нура, но Амаль точно знала, что парочка со всеми своими детьми сейчас на Сокотре, так обожаемой Лерой…

– Госпожа, к Вам…– Амаль не могла не расслышать смешанные нотки замешательства, удивления и страха в голосе начальника охраны, –… шейха Юлианна… Пропустить?

– Ну конечно, – удивилась такой странной реакции обслуживающего персонала на почетную гостью.

Впрочем, как только Юлианна показалась на пороге, проходя, в просторную гостиную дома Амаль и Фахда, девушка поняла, почему охранник был так удивлен…

Юлианна

Накануне

Шериф прошел в спальню, как всегда, не стучась. Юлианна, сидевшая у трюмо, невольно вздрогнула. Мужчина был раздражен, это читалось в его резких движениях– небрежно стянул с плеч пиджак, так же порывисто начал расстегивать пуговицы рубашки. Добрался до запонок, но они никак не поддавались, выругался.

– Подойди, помоги, что смотришь, – раздраженно выпалил Юлианне, – хорошая, покорная жена, вообще должна встречать мужа, стоя у входа на коленях.

Юлианна подошла, ответив на его унизительное замечание лишь усмешкой.

Проворно расстегнула дорогие, фирменные запонки, положила их на трюмо. Повернулась, хотела было отойти, но Шериф перехватил ее, притянув к себе спиной, за талию.

– Куда это ты? – снова царапающий голос у уха, – штаны сними и туфли.

Юлианна дернулась, словно ее обдали кипятком.

– Пусть твои шлюшки снимают тебе обувь и ноги облизывают… Пусти…

Хмыкнул, только сильнее зажав.

– А ты кто, интересно? Не шлюшка? На жену ты тоже не тянешь, ведешь себя, как приживалка… Какая от тебя польза вообще?

– Раз никакой, так отпусти…– тихо проговорила, мысленно радуясь, что была сейчас к нему спиной. На глазах невольно проступили слезы.

– До сих пор не уяснила, Юля? – поднял руку к ее горлу, сжал достаточно сильно. Так, что она ощутила сдавливающее напряжение в горле, – своего я ничего, никогда не отдаю… Все мое, принадлежит всегда, только мне… Все это,– показал второй рукой, делая полукруг в воздухе,– моя собственность, ты моя собственность. Да все вы – моя собственность… В этой стране нет ничего и никого, кто бы мне ни принадлежал…

– Фахд тоже твоя собственность? Поэтому ты так жалишь бедную девочку своим ядом? Ревнуешь? Боишься, что заберет его у тебя? Слишком сильно парень привязан к ней, по– твоему?

Шериф заливисто засмеялася, все– таки выпуская ее из объятий.

– Неужели ты думаешь, что наивная крошка, с голубыми глазками, для меня в чем– то может быть конкуренткой? Не неси чушь. Я для Фахда всё, а она– просто тугая киска и упругая попка, которой он скоро наиграется…

Теперь улыбнулась Юлианна.

– И ты, и я прекрасно знаем, что это далеко не так… Фахд ценит ее, любит… И Амаль не так проста, как ты пытаешься сейчас изобразить… Она далеко не птичка с вашего острова разврата… Он не причинит ей боли, он дорожит ее чувствами… Так что все твои планы…

– Я тоже тебя люблю, Юля, но, все равно спокойно причиняю боль… А если ты, сейчас, не заткнешься, не опустишься на колени и не отсосешь мне, заняв свой рот чем– то более полезным, чем глупой болтовней, то причиню снова…– голос шейха звучал угрожающе, но отнюдь не потому, что ее слова хоть сколь– либо задели или испугали. Просто Шериф Макдиси очень не любил, когда ему перечили…

Юлианна снова дернулась. Теперь уже не могла скрыть отвращения, отразившегося в глазах, влажным блеском, предвестником слез… Очередных, пролитых в присутствии этого мужчины…

– Лжешь… Ты не любишь… Никогда не любил…– тихо произнесла, пересиливая себя, через «не хочу», опускаясь перед ним. – Я всегда была для тебя лишь копией, заменой… Неудачницей, имевшей несчастье, попасться на твоем пути и оказаться в лапах паука, без возможности вырваться на свободу…

– Неудачница? – снова хмыкнул Макдиси, грубо проведя по ее нижней губе большим пальцем, – да я подарил тебе сказку, неблагодарная… Кем ты была? Адвокатишкой в ветхом платье и колготках со стрелкой под сапогами? Румынской эмигранткой, получившей возможность остаться в Швейцарии только потому, что вашу бедную, убогую страну приняли в Евросоюз? Да что тебя ждало? Так бы и занималась третьесортными делами своих соплеменников, потому что коренным швейцарцам, за такие дешевые кейсы и браться– то было не ком– иль– фо… Ты была ничем, Юля! А я сделал тебя королевой…

Она снова усмехнулась…

– Да, одной из… королев… И ты, и я знаем, Шериф, что все эти годы по какому– то чудовищному, злому року мне пришлось искупать грехи другой… Хотя… Я уверена, никаких грехов вовсе и не было… Было только твое извращенное сознание ,в восприятии реальности…

Шериф хмыкнул, пренебрежительно похлопав ее по щеке. Юлианна смотрела теперь на него снизу вверх, и он упивался своей властью… Как же Макдиси любил это чувство превосходства… И не важно, над кем, над чем, в какой ситуации… Сколько лет прошло с тех пор, как он смог встать на вершине пирамиды власти? А все равно это чувство будоражило…

– Тебя сегодня пробило на философствования и признания? Лучше открывая рот и соси… Быстро…

Она подчинилась… Всегда подчинялась, хоть потом так отчаянно ненавидела себя за это… Этот ад продолжался столько лет… Как отчаянно она мечтала вырваться… Как отчаянно хотела свободы, но… годы шли, а свобода оставалась, где– то там, позади, на давно оставленном перроне, в паре с ее молодостью, профессиональными амбициями, мечтами о будущем… Как так получилось? Почему она? За что? Когда впервые посмотрела в одно из роскошных зеркал его резиденции, чтобы понять, что ее жизнь теперь более походит на психоделический триллер… Когда– то она любила его… Или нет? Скорее, не смогла противостоять натиску… Деньги, обаяние, шикарные поступки, красивые слова, горячие взгляды и умелые прикосновения… Шериф Макдиси действовал как совершенный вид вооружения– точно в цель, предвосхищая возможные отклонения от траектории жертвы, внезапно и неожиданно… Наивная, мало что видевшая девочка, только вступившая на жизненный путь, едва ли имела шансы дать ему отпор и здраво оценивать реальность вокруг… А когда, наконец, очки слетели с глаз, было уже слишком поздно…

Через полчаса Юлианна снова плакала… На этот раз в душе, пытаясь смыть с себя грязь произошедшего, хоть и не помогало… Уже ничего не помогало… Немного спасал алкоголь, но Макдиси вовремя увидел, что она пытается найти спасение в бутылке – и теперь, пресекал все ее попытки напиться, жестко контролируя, сколько, когда и при каких условиях она потребляет.

Собралась, наконец, с силами, вышла из душа, завернулась в махровый халат по самое горло, мысленно съеживаясь, готовя себя к встрече с ним…

Когда Юлианна, снова появилась в комнате, подняла взгляд на мужа, ее сердце пропустило несколько ударов. Макдиси нависал над трюмо. Верхняя полка была отодвинута, а в руках Шериф держал блистер с таблетками.

Девушка инстинктивно закрыла рот рукой, и начала пятиться назад, но он обернулся, буквально пригвоздив к полу, взглядом…

– Сука… Ты опять за своё…– прошипел злобно…– Я сказал тебе, чтобы выкинула эти таблетки!

– Шериф, послушай…– попыталась достучаться до него, испуганным голосом, немного ослабить гнев, – пойми, я не хочу…

Теперь он шел на нее… Шаг, два… Она мысленно вжала голову в плечи, готовясь к тому, что сейчас произойдет… Хотя как к этому можно было подготовиться? Удар… Сильный, оглушающий, растекающийся болезненным всполохом по щеке, металлическим вкусом во рту и звоном в ушах… женщина резко отскакивает от мужской руки, как от пружины, ударяется головой о стену. Скатывается по ней вниз безвольной тряпкой. Чувствует влагу в носу, проверяет рукой– кровь… Перед глазами пелена… В сердце боль… Жуткая, свербящая… Словно там дырка и гуляет ветер…

– Я предупреждал тебя, Юлианна… Никаких противозачаточных… Ты родишь от меня! Я заставлю тебя, сука, даже если придется привязать к кровати и пичкать гормонами… Кстати, и что я до сих пор так не сделал? Всё пытаюсь быть к тебе благосклонным…

– Я не рожу от тебя, – заплетающимся языком, собирая последние силы по мелким осколкам, выдавила она, – лучше матку себе вырежу, но не рожу… Ты чудовище… Чудовище…

Он садится рядом на корточки… Протягивает ей платок. Деланно нежно, сам утирает алую влагу под раскрасневшимся носом.

– Разве я плохой отец для своих детей? Разве не люблю их? Разве мало дал и дам?

– Я ненавижу тебя, Шериф… Умоляю отпусти меня, пожалуйста… Я не хочу от тебя детей… Разве мало на свете девушек, которые добровольно захотят с тобой быть? Моложе, красивее, плодовитее… Отпусти… Они тебе родят… Сами, с желанием, инициативно…

На этот раз, он сжимает женские волосы на затылке. Резко дергает за них, приподнимая лицо и заставляя посмотреть на него.

– Ты даже представить себе не можешь, что я сделаю с тобой, если ты посмеешь еще раз такое произнести…

Амаль

Когда Юлианна сняла полностью покрывающую ее абайю, Амаль невольно охнула. На половине ее лица красовался огромный синяк. Один глаз был заплывшим, бровь рассечена. Девушки пересеклись взглядами и Юлианна тут же отвела свой, подавляя стыд и боль…

– Юлианна… что… что произошло? – еле слышно прошептала Амаль, чувствуя, как страшная догадка, вместе с застывшей в жилах кровью, парализует ее…

Та поднимает глаза. Губы молодой женщины невольно начинают дрожать, и Амаль только сейчас видит, что они тоже разбиты…

– Амаль, я… Понимаю, что ты можешь мне отказать… Понимаю, что я, не имею никакого права приходить к тебе… Мы никогда не были близки… Да я, вообще ни с кем не близка, если честно,– усмехается, нервно рассекая простор светлой гостиной, наследника Макдиси своими шагами,– но мне больше не к кому обратиться…

– Что нужно сделать? – твердо спрашивает Амаль, закусывая губу в нервном напряжении…

Юлианна молчит с минуту, собираясь с мыслями… Видно, этот разговор дается ей крайне непросто…

– Мне нужна помощь твоих отца и матери, Люльти… Пожалуйста, помоги…– руки девушки трясутся, как и ее голос. Она на грани, или уже давно за ней…

Амаль вздыхает, приглашая Юлианну присесть, служанка заносит в комнату травяной чай, и Люльти тут же нетерпеливо просит ее покинуть помещение, чтобы продолжить разговор без лишних ушей…

– Шериф– страшный человек… Он столь же опасен, сколь умен и влиятелен… Воевать с таким– самоубийство… Убегать от такого– бессмысленно… И все– таки я надеялась, что смогу… Хотела просто испариться… Потому что уехать в другую страну, как нормальный, обычный человек, продолжать жизнь, как ни в чем не бывало, он бы все равно мне не дал… Я говорила с Валерией, женой Нура. Она понимающая, мудрая… Надеялась, что она сможет мне помочь, хотя бы посоветует, что– то. Но как только она услышала, что я хочу бежать и прятаться, ее словно подменили… Она так рьяно меня отговаривала, так отчаянно просила не совершать глупостей… Не знаю… Может ей что– то известно? Хотя, неважно… Это не имеет сейчас значения… Я должна, Амаль… Я должна попытаться избавиться от него…

– Тогда… что ты собираешься делать, Юлианна? Каков твой план?

Та, впервые за весь их разговор, подняла очень решительный взгляд на Амаль. Ждала этого вопроса… Для ответа на него, она сюда и пришла…

– Все эти годы, Шериф измывался надо мной, чувствуя свою полную безнаказанность… Так или иначе, все люди в нашем окружении были с его стороны… Мне не к кому было обратиться, не было никого равного ему, кто бы мог меня защитить… Чье мнение он бы уважал… Но вчера… Меня буквально осенило, Амаль… Он не посмеет пойти против твоей семьи… Если бы они за меня заступились…

– Ты говорила с Фахдом? – напряженно спросила Амаль, – в ее голове все еще не укладывалось, что в их семье, большой семье, могли происходить такие вещи… Насилие? Избиения?

– Нет, чтобы это дало… Он его сын, любимчик… Он все равно встал бы на его сторону…

Амаль категорично закачала головой.

– Не поверю… Фахд не позволил бы, чтобы кого– то избивали в его окружении… Даже отец… Он не такой…

Юлианна хмыкнула печально– обреченно, и в то же время знающе.

– Дело не в том, какой Фахд, Амаль… Пойми, Шериф первоклассный манипулятор… Он мастерски умеет все выворачивать в свою пользу… Я даже не сомневаюсь в том, что он с легкостью бы сделал так, что Фахд поверил бы ему… И ты это тоже имей в виду… Тебе не переиграть Шерифа… Не пытайся идти с ним в конфронтацию, даже скрытую…

Амаль молчала. Она и сама прекрасно понимала, что женщина права, вот только… Сидеть сложа руки и терпеть, пока тот будет навязывать их семье свою волю, не желала… Впрочем, речь сейчас была не о том…

– Все еще не понимаю, что ты хочешь именно, Юлианна… При чем здесь мои родители?

– Послушай… Шериф в отъезде… Они с Фахдом вернутся только завтра вечером… Я не буду ходить вокруг да около, Амаль, скажу, как есть… Я бы хотела попросить твоих родителей принять меня… Не навсегда, нет… Я бы хотела рассказать Васелю и Владе о том, что происходит между мной и Шерифом и попросить его выступить на моей стороне… Добиться развода… Если Васель будет в курсе происходящего в нашей семье, Шериф не посмеет пойти против него, не посмеет причинить мне вред… Я смогу от него избавиться… Пусть даже не официально… Пусть он найдет другие способы оказания на меня давления, но по крайней мере, я буду точно знать, что на крайние шаги он не пойдет… Побоится Васеля…

Амаль задумалась. Девушка прекрасно понимала, про какие «шаги» Юлианна говорила и от этой мысли, кровь в венах стыла… В голове не укладывалось… Да, Шериф не производил на нее впечатление добродушного весельчака, но насилие, жестокость, убийства… Нет, это было уже слишком… А еще неизбежно закрались другие мысли, начавшие скрести по ее душе острыми кошачьими ноготками… Что будет с ней, если она поможет Юлианне? Как отнесется к ее действиям Фахд?

– Но где гарантии, что Шериф не причинит тебе вред потом, когда ты добьешься развода… Если он и правда столь опасен, от него можно ожидать все, что угодно, Юля…

Юлианна снова истерично засмеялась. Обреченно.

– Ты сейчас говоришь точно так же, как Валерия… Только… Только вам не понять. Ни тебе, ни ей… Ваши мужья не делают с вами то, что делает мой… Пока, Амаль… Пока не делают, потому что ты никогда не можешь загадать, что будет ждать тебя с таким мужчиной в будущем… Власть развращает, а такая власть, как у них– абсолютная, позволяющая иметь неограниченное количество денег, делает их в их же понимании неуязвимыми, неприкосновенными, небожителями, которым дозволено все то, что не получить простому человеку… Не смотри на меня так, Амаль… Я не пытаюсь тебя запугать, я лишь предупреждаю… Мое мнение– Фахд не такой, он лучше отца, адекватнее и добрее, но… Любовь таких мужчин может быть болезненной… Я тоже любила… Черт, да! Я любила этого подонка, – сорвалась на слезы Юлианна, закрывал глаза руками. – А теперь… Теперь я готова на все, ради хотя бы недели, проведенной свободным от него человеком… Я готова идти на этот риск… Даже мысль о том, что он может меня убить, блекнет на фоне перспективы продолжать жить с ним… Если я не попробую и не рискну, Амаль, я сама наложу на себя руки… Я больше не могу так…

Рыдания Юлианны теперь были громкими, утробными, отчаянными.

У Амаль внутри все похолодело одновременно и от страха, и от сочувствия к этой бедной молодой женщине…

– Как ты представляешь себе этот побег? Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь, чтобы я помогла тебе бежать в Сирию?

– Да, – утерла нос та, снова поднимая глаза на Амаль, – я не знаю… Я бы полетела регулярным рейсом, но это не вариант… Меня поймают… Ты ведь знаешь, здесь на границе считывают радужку глаз… даже паспорт подделать не вариант… Если бы… Если бы улететь туда секретно, на частном самолете… Не знаю, как– то в обход таможни…

Амаль молчала, перебирая в голове возможные варианты. Если бы кто– то знал, в какой внутренней агонии она сейчас пребывала, в каких сомнениях… Девушка понимала, все, что они сейчас обсуждали– это самоубийство… И не только потому, что она инстинктивно боялась Макдиси– старшего… Страшнее для нее была реакция Фахда… Позволить Юлианне воплотить свой план ,означало только одно– не просто вынести сор из избы, фактически, это было предательством… Не так должна себя вести супруга наследника… Ведь интересы страны важнее… Интересы монаршей репутации превыше всего… Она снова подняла глаза на девушку напротив, напряженно ожидавшую ответа Амаль, от которого при любом раскладе зависела ее жизнь…

– Лететь на одном из самолетов семьи Макдиси нельзя…– тихо, но решительно произнесла она, рассуждая вслух и понимая, что ступает на зыбкую почву, но назад пути уже не было, – но и если мы пригоним самолет из Сирии, это тоже сразу вызовет много вопросов… А нам пока они не нужны… Нужно выиграть время, – снова задумалась, прикусив губу, – думаю, есть один вариант… Только… Мне надо совершить пару звонков, Юля… Посиди пока здесь, выпей чаю, успокойся, насколько это возможно… И не волнуйся, хуже все равно уже не будет…

Подняла на нее свои лучезарные, полные решимости глаза.

– Я надеюсь, что моя идея сработает и я смогу тебе помочь, мы сможем…

ГЛАВА 6

Мадлен

Уже четверть часа, Мадлен стояла у зеркала и критически оглядывала себя… Не то, чтобы она комплексовала по поводу фигуры, напротив, в своих внешних данных она была уверена всегда, и сейчас тоже… Еще бы, хороший рост, красивая аппетитная грудь, которая теперь, после родов, стала еще более налитой и округлой, ничуть не поплывшая талия, покатые бедра… Нет, она не относилась к категории «вешалок», модельного типа худосочных девиц, но и пышкой ее никак назвать было нельзя… Скорее, она была аппетитной, но миниатюрной…

Беспокойство ее, здесь и сейчас, было связано отнюдь не с тем, что во внешности что- то было не так… Скорее, она никак не могла понять, в каком виде лучше появиться у бассейна, при гостях… Вчера, Анвар огорошил ее новостью…

– Слушай… Завтра выходной… И к нам пожалуют гости… Это мои возможные деловые партнеры. Француз с женой и турок, живущий между Парижем и Стамбулом. Мой помощник предложил им провести день у нашего бассейна. Барбекю, расслабленная, домашняя обстановка… Извини, что вот так ставлю тебя перед фактом, это косяк протокольщика… Надо было сначала все согласовать с тобой…

– Все нормально, мы все организуем… Хорошо, что завтра у нас няня Удея, она подстрахует с малышом. Не волнуйся, нужна домашняя обстановка-  будет домашняя обстановка… Я, даже могу что- то приготовить, сама.

Анвар поднял на нее удивленно- насмешливый взгляд.

– Ты?

Мадлен раздраженно вздернула нос.

– Представь себе, я умею готовить, и весьма неплохо… Вообще- то, я с восемнадцати лет живу одна…

Он лишь вскинул бровь, оставляя ее ответ без комментариев.

Итогом негласного вызова стал шикарный стол, из- под руки Мадлен, с кучей блюд национальной кухни. Она посвятила этому полночи, но это ее, даже радовало. Она любила готовить, это расслабляло и отвлекало… А отвлечься хотелось, все равно, сон бы не шел… На душе было неспокойно, и Маду, даже сама не понимала, почему… Возможно, все дело было в том, что гостей в доме вот так, по- домашнему, как настоящая семья, они принимали впервые… Не почувствуют ли посторонние фальшь и наигранность, не вскроется ли их обман? Парадоксально, но при наличии шикарного, видового бассейна, по назначению, они им почти никогда не пользовались… Анвар иногда совершал заплывы, скорее для поддержания формы, чем для расслабления, она же –  нет… Никогда не любила воду… Малыша в бассейн они тоже пока не пускали, пользуясь относительной близостью моря и с большей охотой отправляя его купаться с няней туда, в более полезную среду…

После того, как хотя бы за меню Мадлен была спокойна, расставив многочисленные заготовки по холодильникам, появились другие поводы для беспокойства… И сейчас, за пару минут до выхода к гостям, они все больше и больше нарастали… Повернулась критически, боком к зеркалу. Посмотрела на свое бедро… Она уже совсем и забыла, что кого- то может шокировать ее татуировка… Фиктивные отношения с Анваром, интенсивная работа на износ, беременность и роды, полностью изменили ее жизнь… Мадлен, теперь и не помнила, когда в последний раз надевала купальник… Раньше факт наличия тату ее ничуть не смущал… При семье она умело шифровалась, избегая погружений в воду и загораний, прикрываясь тем, что не любит загорелую кожу. В компании друзей ее экспрессивное творчество на бедре скорее восхищало, полностью коррелируя с ее ярким, эксцентричным образом, но вот теперь… Она жена уважаемого человека, мать… В гости к ним едут отнюдь не ее друзья- бонвиваны… И ей предстоит предстать перед ними в купальнике… Красивая, извилистая ветка жасмина оплетала ее бедро, зацепляя тоненькими побегами ягодицы и даже пах, скрытый за бикини, маленькие аккуратные цветочки, немного подкрашенные в беловато- желтовато- зеленые тона, изящным каскадом рассыпались по ноге, создавая красивый контраст со светлой кожей…

«Когда- то все цветы на Земле были белыми, но однажды появился художник с набором ярких красок и предложил окрасить их в разные цвета, какие они выберут сами. Жасмин был ближе всех к художнику; он хотел быть золотистого цвета, цвета его любимого солнца. Но художнику не понравилось, что жасмин встал в очередь раньше розы, королевы цветов, и в наказание он оставил его ждать до самого конца, взявшись за раскрашивание всех остальных цветов. В результате, облюбованная жасмином желто- золотая краска почти вся досталась одуванчикам. Жасмин не стал снова просить художника раскрасить его в желтый цвет, а в ответ на требование поклониться, чтобы тот все же нашел- таки для него заветные цвета, сказал, что предпочитает сломаться, но не согнуться. Так он и остался белым хрупким жасмином.» Мадлен, как вчера, помнила эту старинную легенду, рассказанную ей няней, когда, ее непростой характер, в очередной раз, привел к семейной стычке… Для всех в семье, будь то с материнской или отцовской сторон, она всегда была «костью в горле», бунтаркой, проблемной девочкой, белой вороной… Сколько слёз она выплакала в свою подушку, не желая подчиняться несправедливым, на ее взгляд, решениям родителей… И только добрая, по жизни сопровождавшая ее няня Маджида понимала без слов, за закрытыми дверями детской не раз нашептывая на ушко девочке слова утешения… Маджида говорила, что характер Мадлен-  отнюдь не недостаток, а достоинство… Что она сильная, волевая девочка, и многого добьется в жизни… Сколько раз она рассказывала эту красивую легенду о любимом цветке дамасчан- жасмине… Маду знала ее наизусть, могла воспроизвести, даже с той же интонацией, какую использовала няня… Когда старушки Маджиды не стало, Мадлен не плакала, хоть ее сердце и разрывалось… И пусть няня давно ушла в другую семью, а Маду выросла в красивую девушку- бунтарку уже в Париже, за тысячи километров от родины, особая связь с добродушной сирийкой осталась навсегда… Она точно знала, что няня бы не приняла ее слез и нашла бы их бессмысленными… Сильные девочки не плачут… Сильные девочки-  побеждают… В день смерти старой няни, когда Мадлен было восемнадцать лет, она пошла и набила себе на бедре ветку жасмина, одной из извилистых отростков которой стала прописанная красивыми завитками на латыни фраза «Сломаться, но не согнуться» … Это был ее секрет, ее тайна, ее скрытная, внутренняя сила… Лозунг ее жизни, лозунг ее страсти, лозунг ее профессии…

Мадлен моргнула… Снова вернулась из воспоминаний к реальности. Выдохнула решительно. Запахнула черное парео, откинула пышные волосы назад, уверенным шагом направилась к гостям. Анвар уже был на улице, она зашла по пути в комнату Удея, взяла малыша на руки и с дежурной, идеальной улыбкой выпорхнула из стеклянной двери, к гостям у бассейна…

– Мадлен, у Вас восхитительный дом, –  проворковала Нина, жена Пьера, одного из гостей-  Я не первый раз в Турции, но такой современный, интересный проект вижу впервые… Кто архитектор?

– О, архитектор-  удивительная женщина, работающая между Америкой и Дубаем, она, далеко не первый раз, делает проекты для нашей семьи, кстати, русская по происхождению[1], –  вежливо ответила Мадлен, заметно расслабившаяся. Вечер клонился к завершению. Все, как ей казалось, шло более чем гладко.

Гости от души покупались, позагорали, после чего по достоинству оценили богатый стол, накрытый Мадлен. Общение было легким и непринужденным, преимущественно на французском, что невольно вызвало в девушке ностальгическую восторженность. Они вспоминали любимые места в Париже, обсуждали новые популярные рестораны, секретные локации для уединения или, напротив, шумных тусовок. Всегда приятно вот так, за тысячи километров, встретить кого- то из города, где ты жил, воздухом которого дышал… Это всегда объединяет…

– И неужели Вы не скучаете по всему этому здесь, в Стамбуле? –  Спросил Орхан, второй мужчина, посетивший их дом. В отличие от француза Пьера, он пришел без жены. Высокий, статный, очевидно, до сорока. Он являл собой образ идеального турка с обложки-  тонкие черты лица, яркий контраст темных волос и светлой кожи, горячий, глубокий взгляд. Он был интересным мужчиной… Но главное, Мадлен отчетливо, даже чрезмерно отчетливо, читала интерес в его глазах… Он наблюдал… Очень умело наблюдал, по- мужски, и в то же время деликатно, ненавязчиво…

– Я полюбила Стамбул, –  искренне ответила Мадлен, откидываясь на шезлонге. Ее парео, в очередной раз за день, не вовремя слезло с ноги, оголив бедро, что не осталось незамеченным его опытным взглядом. Мадлен тут же поправила ткань смущенно. Все- таки стоило замазать эту чертову татуировку… Она даже в воду сегодня залезать в итоге не решилась из- за нее, не хотела оголяться… И в то же время, его мужской интерес отразился в ней приятным всполохами внизу живота… Давно она этого не испытывала…

– А Стамбул, судя по всему, полюбил Вас… Это ведь Вы знаменитый редактор женского журнала, от которого все потеряли покой?… Вы знаменитость, Мадлен, в нашей стране… Должно быть, это подкупает…

– Мне не привыкать к славе, Орхан. Она давно не тешит мое самолюбие, если точнее, еще с детства… Поэтому я так и полюбила Париж… Там я могла быть, просто Маду, простой школьницей, потом студенткой, потом рядовым журналистом…, и никто не дрожал, лишь только расслышав мою фамилию…

– Да, а Вы, ведь и правда, настоящая Принцесса жасминов…– растянул губы в многозначительной улыбке Орхан, снова полоснув острым взглядом по ее бедру, на этот раз, прикрытому черной тканью…–  Кто бы знал, что нужно объездить полмира, чтобы найти самый ароматный, экзотический цветок в родном городе…– он говорил чувственно, смущающе. Мадлен непроизвольно отвела глаза, хотела было встать, чтобы нарушить эту неуместную интимность. В этот момент, на ее лежак опустился Анвар. Мадлен невольно вздрогнула от неожиданности.

– Что такое, жена, –  усмехнулся, накрыв по- собственнически лодыжку Мадлен своей пятерней. На секунду по ее телу пробежал восстающий протест, но она вовремя себя одернула… Он ведь ее муж… В их глазах… Нужно выдохнуть и играть свою роль дальше… Какого черта, только, он себе позволяет, зачем…–  ты так вздрогнула, хабибти, словно Орхан предлагал тебе сбежать, от меня, на закате, а я вас поймал с поличным…

– Что ты, Анвар, я бы не посмел… У вас чудная семья… Малыш-  просто очаровашка, копия отца, но глаза у него от матери… Они сражают наповал… Ты счастливчик, Диб… Знал бы, каким богатством обладаешь, помимо миллионов твоей компании, никогда бы не связался с тобой… Просто из- за зависти…

– Перестань, Орхан, –  деланно улыбнулся Анвар.– Все мы знаем, семья – это далеко не то, что вдохновляет тебя… Ты ведь заядлый холостяк…

Орхан усмехнулся…

– Не совсем холостяк… Скорее, разочаровавшийся семьянин… У меня правда не сложилось, –  пояснил, обратившись теперь к Маду, –  Мы разошлись с женой еще семь лет назад. Двое дочерей. Прекрасные девочки, мы все дружим и считаем себя семьей, но с классическим браком я завязал… Разочаровался в его институте… Предпочитаю легкие, свободные отношения… Мне кажется, супружество убивает всю романтику, но вот глядя на вас, начинаю сомневаться в своем решении…– снова этот мимолетный, но такой характерный, зрительный контакт с Мадлен. Девушка буквально чувствовала, как горят щеки… Может быть, это она оголодала по мужскому вниманию, или перегибает палку в своих оценках происходящего, превратно трактует поведение гостя… И в его действиях вовсе нет определенного, обращенного на нее подтекста…

Рука на лодыжке Мадлен снова сжалась. Не больно, скорее чувственно, но все равно, инстинкты ее предали… Она невольно одернула ногу… Тут же, однако, опомнилась, не желая допустить, чтобы гость почувствовал, что между ними что- то не то… Сама привстала и поспешила приобнять мужа, непринужденно и чувственно, коснувшись его щеки губами.

– Хабиби, Пьер со спутницей уже уехали, а мне надо идти укладывать Удея спать… Вы ведь не будете возражать, если я оставлю вас наедине?

Орхан вежливо встал.

– Мне тоже пора, дорогие друзья. Засиделся у вас. А мне казалось, что после Парижа я едва ли найду место по душе в консервативном Стамбуле… Теперь знаю точно-  это ваш дом! Отдельное спасибо Вам, Мадлен… Вы подарили нам сказочный день. Даже представить не смел, что можно получать такое удовольствие от скучных семейных, воскресных посиделок… Еще раз, рад знакомству. Надеюсь, скоро снова встретимся… И добро пожаловать в Турцию, если я вообще как давно покинувший ее пределы французский иммигрант имею право говорить…

Она одарила мужчину улыбкой вежливости и упорхнула домой, почему- то инстинктивно избегая встречаться глазами с Анваром. И только захлопнув за собой дверь, почувствовав себя в спасительной прохладе собственной спальни, осознала, наконец, что удалось по- настоящему выдохнуть с облегчением только тогда, когда оказалась один на один с самой собой…

Малыш уже спал, мирно посапывая в своей комнате, и Мадлен с чистой совестью легла в постель, тут же погрузившись в сон, накрывший ее с головой. День выдался во всех смыслах непростым, поэтому спасительные объятия Морфея настигли ее чуть ли не раньше, чем голова коснулась шелка и мягкости подушки…

Она почувствовала его прикосновения сначала сквозь сон…Странное, разливающееся по телу тепло близости, кожа к коже, настырные пальцы, умелые… Горячее дыхание у щеки, хриплое, насыщенное алкогольными парами… Именно последнее, судя по всему, и вернуло ее вовремя к реальности. Мадлен растерянно разлепила глаза и тут же отпрянула, понимая, то происходящее –реальность, а не сон….

– Анвар, сдурел? Что ты здесь делаешь? –  Горячо воскликнула, группируясь и отодвигаясь к изголовью кровати.

– Как что? Что муж может делать, в постели законной жены? –  Снова притянул ее к себе за лодыжку, настырно, даже грубо. Его тон был издевательским и почему- то нетерпеливо- раздраженным.

– Мы не муж и жена! –  воскликнула она в ответ.

– Да ну! Ты так мастерски играла роль любящей супруги весь сегодняшний день… Что я даже поверил…

– Это была игра. Ты сам просил меня исполнять эту роль, ради твоих интересов!

– Я не просил тебя строить глазки моему партнеру по бизнесу! Понравился турок? Решила хвостом перед ним покрутить? Хотя нет, не хвостом, своей блядской татуировкой, от которой у всех глаза на лоб полезли!

Ударил по самому больному… Сволочь…

– Пошел вон…

Анвар порывисто откинул одеяло и умело задрал ее ночной пеньюар.

– Покажи мне ее… Она новая? Почему я ее не видел раньше? – Трогает бесцеремонно украшенную витиеватыми узорами ногу, преодолевая ее сопротивление, – Ты ее сейчас набила?

Наконец, удалось вывернуться, Мадлен быстро подскочила с кровати, отойдя на относительно безопасное расстояние. Закрылась руками, запахивая пеньюар на груди как можно плотнее.

– Она у меня с восемнадцати лет, Анвар…–  ответила как- то горько, с печальной усмешкой.

– Как же я… не заметил? – Растерянно посмотрел на нее мужчина, –  Мы ведь были вместе…

– А вот так! – резко воскликнула Мадлен, – Потому что ты никогда и не был со мной, никогда не смотрел на то, кто я, что я! Меня у тебя никогда не было! Перед твоими глазами никогда меня не было! Уходи отсюда немедленно, Анвар! Не унижай меня своими нелепыми приставаниями! Все будет так, как и было… Ничего не изменится… Я готова притворяться приличной, любящей женой при посторонних, но для нас с тобой это ничего не меняет! Твои приставания, уже не первый раз, ущербны и бессмысленны! Я не хочу животного секса с тобой… Хватит с меня животного секса… Чем так, лучше ни с кем!

Анвар встал с кровати. Его глаза горели от света освещения снаружи. Подошел к ней вплотную, посмотрел пристально.

– Запомни, Мадлен, пока ты моя жена, секс у тебя может быть только со мной… Животный он будет, механический, бездушный – это второй вопрос, но рогоносца я из себя строить тебе не позволю! Если не со мной, то ни с кем!

– Я не твоя рабыня, Анвар! Это ты запомни, что я всегда могу с тобой развестись… Так что полегче на оборотах!

Анвар хмыкнул, посмотрел колким взглядом и оставил ее последнюю реплику без ответа.

– Никакого флирта с Орханом, ты поняла? Держись от него подальше, жена…

– Уходи, Анвар, –  ответила решительно и снова отвернулась от него…

[1] Историю этой девушки- архитектора можно прочитать в дилогии «Падая за тобой»

ГЛАВА 7

Карим

– Успокойтесь, Юлианна, мы на высоте десяти тысяч метров и уже над территорией другого государства, на борту частного самолета, который не был зафиксирован ни одним радаром Эмиратов, ни при посадке, ни при взлете. Здесь Вас Макдиси не достать, –  его тон был ироничным, хоть и довольно уважительным. Карим прекрасно понимал, сидящая напротив женщина сейчас явно не в том состоянии, чтобы над ней подтрунивали, хотя, справедливости ради, вся ее ситуация казалась ему трагикомичной. Кариму вообще все общечеловеческие переживания казались нелепыми и надуманными… Впрочем, для людей его рода деятельности такой подход был характерен. Таких, как он, часто называли бездушными аппаратами…

Она курила уже пятую сигарету за последние сорок минут. Красиво курила. Он не любил курильщиков. Очередное бессмысленное, глупое пристрастие слабых людишек. Но ей шло. Шло то, как тлела и немного дрожала сигарета между тонких, наманикюренных пальцев. Как она изящно, но рвано выпускала клубы дыма меж пухлых, от природы и искусанных, от нервов губ…

– Что будет дальше? –  сказала хриплым голосом, отводя от него глаза, смотря в иллюминатор, на мирно плывущие мимо облака, искупанные в нежных солнечных лучах. Идиллию, гармонию, счастье – вот, что должна была вызывать картина за окном… Только этот вид не успокаивал… Внутри все кипело и переворачивалось…

Карим вздохнул. Подошел ближе, полуприсел на стол прямо перед ней. Не было смысла ходить вокруг да около…

– Юлианна, послушайте, давайте начистоту… Я вижу Ваше состояние. Вижу Ваш недоверчивый, растерянный взгляд… Знаю, что Вы ожидали несколько другого, когда шли к Амаль за помощью, но нужно реально отдавать себе отчет в оценках происходящего… Ваше предложение, с вовлечением в игру моего отца, изначально было мертворожденным. Оно означало бы одно-  войну… Конечно, не в буквальном смысле, в образном, но от этого не менее деструктивном… При всем уважении, Юлианна, едва ли Васель согласился бы вступать в конфронтацию с Макдиси из- за Вас, с учетом всей политической подоплеки и фактора Амаль с Фахдом. И согласитесь, его трудно в этом упрекать.

– Хорошо, зачем тогда Вы ввязались в это дело? И вообще…–  она сделала паузу, подбирая слова, но ей не нужно было завершать свою мысль, Карим и так понял, что она хотела сказать. Усмехнулся, опять как- то снисходительно.

– Честно хотите? Лично Вам у меня не было совершенно никакой причины помогать, не ищите в этом персонифицированные моменты… Просто мне,–  он все- таки снова сел в кресло, вальяжно развалившись напротив,–  забавно…

Юлианна снова закурила. И только после того, как сильно затянулась и нервно выдохнула дым, продолжила.

– То есть Вы находите мою ситуацию забавной? –  В ее глазах снова проявилась недоверчивость и даже враждебность.

– Поймите, опять же, ничего личного… Просто я, в целом, нахожу подобного рода житейские дрязги забавными… Все эти страсти, интриги, любовь и ненависть… Знаете, это как смотреть на деятельность муравьев с человеческого роста… Куда- то бегут, что- то строят, важные, деловые, а на поверку, в масштабах Вселенной, их деятельность ничтожна…

– И тем не менее, не было бы муравьев, не было бы Вселенной… Они ее часть… Иногда важное складывается из комплекса тысячи мелочей.

Он улыбнулся. На этот раз иначе, не так, как улыбался до этого, подавляя иронию, а искренне, с интересом.

– Я заранее попрошу за себя прощения, Юлианна… Я уже, наверное, наговорил много глупостей и еще наговорю… Я бываю груб, неспециально… Просто я такой… Немного иначе оцениваю действительность, чем большинство окружающих… Людей может выбивать из колеи моя прямота и даже иногда бестактность… Я и дома- то поэтому с годами выработал восхитительное качество-  абстрагироваться и молчать, никогда не участвовать в этих бессмысленных спорах, раздраях и обсуждениях…

Юлианна тяжело вздохнула. Ей, явно, было сейчас не до философских бесед о превратностях характеров других… О себе надо было думать, в буквальном смысле этого слова…

– Карим, Вы прекрасный молодой человек, как и все дети Увейдатов, но, простите, раз уж мы заговорили начистоту, раз уж Вас, как Вы сказали, забавляет моя ситуация, то можно встречную откровенность? Я не просто боюсь и нервничаю сейчас, как Вы заметили, я просто в ужасе… Понимаете, я лечу неизвестно куда, в самолете, с почти мальчиком, и уже битый час пытаюсь получить хоть какой- то вразумительный ответ, а все, что до сих пор услышала-  это то, как я жалка и смешна и, что мой вариант спасения собственной шкуры был изначально провальным… Да, соглашусь, жалкой я и сама сейчас в собственных глазах выгляжу-  прежде всего потому, что необдуманно согласилась на встречное предложение Амаль вовлечь Вас… Моя вина, я не спросила подробностей, не обговорила все там, на земле, просто реально времени не было, но… Что прикажете мне думать сейчас? Что прикажете делать? Я в самолете, лечу в неизвестность… И речь о моей жизни…

– Что прикажете делать? –спародировал, приподняв бровь, –  Для начала, потушите шестую сигарету за последний час… В салоне уже дым коромыслом…

– Вы считали? Надо же…– нервно закинула ногу на ногу и сгруппировалась. Держать себя в руках и сохранять мнимое спокойствие было все сложнее и сложнее…

– Если хотите, считал… Вы шесть раз закурили, пятьдесят три раза поправили волосы, пятнадцать раз нервно постучали пальцами по столу…

Она смотрела теперь на него ошарашенно… Он это серьезно или шутит?

Карим поймал ее взгляд.

– Не смотрите так удивленно… Нет, я не псих, хотя кто- то бы, наверное, смог назвать меня и так… Из людей старой формации… Но таких, как я, сейчас немало… Дело в том, Юлианна. Что мой мозг работает несколько иначе, чем у большинства… Если хотите сравнения, чтобы было легче понять, то это как поставить на старт «Феррари» и грузовик… Так вот, я мыслю несколько быстрее, чем обычные люди… Это хорошо для меня… Отчасти… Так это помогает мне получать, –  посмотрел на часы на руке, –  в среднем за каждые полчаса по несколько десятков тысяч долларов. Но это и плохо, потому что большая часть вещей, которые делаете вы, обычные люди, меня раздражает… Мне непонятна…

Девушка продолжала ошарашенно на него смотреть, пытаясь вникнуть в его слова…

– Я хакер, Юлианна. Ну, не тот хакер, который сидит в засаленной комнате и не видит белого света, это тоже устаревший стереотип. Я человек, который способен так же легко писать и считывать алгоритмы, как Вы, например, читаете обыкновенное письмо… Для меня весь мир составлен из алгоритмов…

– Я, кажется, слышала, что Вы занимаетесь IT от Амаль, но… не знала, что…

– Никто особо ничего не знает, Вы, можно сказать, первая… Из близкого семейного окружения, –  усмехнулся, –  по понятным причинам, я не афиширую всей своей деятельности семье, выдаю им только то, что на самой поверхности. Так, ширма, созданная для прикрытия. Вам бы я тоже, естественно, ничего не сказал, но понимаю, что стоит хотя бы немного прояснить ситуацию, чтобы Вас успокоить… Как я уже сказал, Васель бы Вам не помог, но я могу… Я бы даже сказал, уже помогаю… И поверьте, проанализировав ситуацию, могу сказать, что мое появление в Вашей жизни – это, как бы Вы сказали, чудо… Едва ли кто- то бы смог сделать то, что сделаю я…

– И что… меня ждет? –  Она закусила губу, и это не осталось им незамеченным.

Карим встал, подошел к минибару, налил себе и ей по роксу виски, небрежно кинул по кусочку льда.

Вернулся с напитками к Юлианне, протянул бокал, внимательно посмотрев на синяк под глазом, который хоть и был тщательно замаскирован консилером, все равно проглядывал…

– Мы сотрем Ваш алгоритм, Юлианна… И напишем новый… Он Вас не сможет достать, больше никогда…–  его слова на этот раз прозвучали искренне, глубоко, как- то мужественно, по- мужски…–  Мы на пути на Кипр. Это одна из моих локаций, где работают мои люди, где люблю зависать и я, умело внушая родителям, что якобы в Великобритании, на стажировке… Но на суше, пусть и островной, какое- то время находиться будет небезопасно… Как только Макдиси обнаружит пропажу, он постарается найти Вас… Поиск по горячим следам может быть весьма эффективен, особенно, пока мы не заметем следы… Так что сразу по прибытии мы отплывем… Читали в детстве про «корабль- призрак»? Вот, это будет про нас… Придется поторчать в море, покачаться на волнах, пока история Юлианны не закончится… А потом Вы будете свободны… Во всех смыслах этого слова…

– Что… что означает, «история Юлианны закончится»? – Она спрашивала дрожащим голосом… Ловила каждое его слово, каждое движение. От всех этих деталей теперь зависела ее жизнь… И не образно, реально…

Карим осушил свой бокал залпом до дна. А Юлианна так и не притронулась к содержимому… Крепко сжимала холодный хрусталь дрожащей рукой, отчего льдинки какофонично, невпопад, то и дело постукивали по краям.

– Юлианна должна будет умереть. Да, не смотрите на меня так… Юлианна Макдиси, ушла сегодня утром из дома, и после нанесенного визита Амаль, не получив ее поддержки и помощи в желании бежать, покончила с собой…

Юлианна

Как только они приземлились в аэропорту Ларнаки, прямо к трапу за ними подъехал внедорожник. Водитель услужливо уступил место Кариму, оставшись на взлетно- посадочном поле, а тот, в свою очередь, молча махнул головой Юлианне, приглашая ее сесть на пассажирское сидение рядом.

Они ехали вдвоем. Карим явно знал дорогу, чувствовал себя расслабленно и непринужденно. Очевидно, был здесь далеко не первый раз, потому что даже не воспользовался навигатором. Юлианна впивалась глазами в пейзаж за окном… Город быстро сменился природными пейзажами, их дорога проходила вдоль моря. Все те же пальмы, все та же большая водная гладь на горизонте, но все иначе, чем в ее прошлой жизни, даже воздух другой… И речь даже не о температуре. Речь именно о самом воздухе-  он здесь более расслабленный, более мягкий и приятный… Нет этой жуткой, давящей, удушающей влажности Эмиратов, которая у нее стойко ассоциировалась с приторной роскошью и невыносимостью собственного брака… Откинулась на сидение, прислушиваясь к своим эмоциям. Пока кошки скребут внутри от неизвестности, и в то же время, волнение без отчаяния, без того тяжкого, испепеляющего чувства обреченности, какое испытывала с Макдиси рядом… На остров тихо, крадучись, опускалась ночь. Удивительно, на Кипре она ей показалась еще более черной и насыщенной, чем в Эмиратах. Юлианна вдруг подумала, что эта непроглядная вуаль темноты скрывала их двоих ото всех, и на душе стало почему- то спокойнее, хоть этот путь по широкой магистрали, освещенной линиями высоких, строгих фонарей, напоминал ей погружение в полную неизвестность, медленное падение в бездну, когда не знаешь, что тебя ждет на дне…

– Куда мы едем? – Нарушила она тишину салона автомобиля не своим, звенящим из- за непокидающего нервного озноба, голосом.

– В Айя- Напу, на Кипре я обитаю там. Но пока, убиваться вместе с пятнадцатилетками на местных дискотеках [1] не будем, не время, нам надо сразу в порт. Оттуда отплывем и позависаем некоторое время в море…– Карим отвечал так, словно говорил о самых незначительных, обыденных вещах. Словно речь шла не о попытке спрятать жену правителя Эмиратов, а о походе в магазин за продуктами.

Снова повисла тишина. Протянул руку к панели управления автомобиля, включил плейер. Автоматически заиграло радио, ударив по ушам хрипящей, от плохо настроенной волны, устаревшей греческой музыкой. Аутентично… При другом раскладе ее бы это, даже позабавило. Тут же снова что- то нажал. Проигрыватель переключился то ли на USB-  порт, то ли на интернет. Из динамиков теперь полилась современная, ритмичная музыка. Дальше ехали, не разговаривая, лишь, слушая четко отбивающие басы, и Юлианна вдруг почувствовала себя жутко устаревшей, затерявшейся где- то во времени, на фоне этого молодого, но такого уверенного в себе парня. У него все еще было впереди… А у нее…

Машина все неслась и неслась, рассекая темноту. За окном то и дело проносились какие- то маленькие населенные пункты. В окнах домов, пусть и скромных, небольших и непрезентабельных, горел свет… Все вели свою тихую, уютную, спокойную жизнь. У всех было свое место в этом мире… Кроме нее… Раздался чуть слышный, неприятный звук, что- то влетело в лобовое стекло. Юлианна дернулась, подняла глаза и увидела, как кривым пятном на поверхности расползлись размазанные на сильной скорости от ударной волны останки жирной стрекозы или еще какого- то большого насекомого. Поморщилась, отведя взгляд. Карим тоже нахмурился, тут же включил омыватель и дворники, стершие следы трупа насекомого на стекле… Почему- то Юлианне эта сцена показалась какой- то до отвратительности аллегоричной, чем- то напоминающей ее собственную жизнь…

– Как я умерла? –  Спросила она, обхватив туловище руками.

Он быстрым взглядом скользнул по этой её позе. Как- то изучающе. В целом складывалось ощущение, что он все время её изучал…

– Вы утонули… Не захотели больше продолжать свое невыносимое существование с Макдиси, с берега заплыли глубоко, в заливе Пальмы. Было несколько свидетелей, они подтвердят, что Вы зашли в воду… Тело не найдут… Впрочем, через пару месяцев рыбаки поднимут на поверхность остатки Ваших вещей, на которых будет Ваше ДНК. Как- то так, если вкратце… Завтра, если хотите, озвучу детали, только оно Вам нужно? Думаю, нет…

Она все еще молчала… В голове не укладывалось… Еще вчера утром Шериф Макдиси заставлял снимать ему ботинки и делать минет, уверяя, что у нее нет никакого пути отступления от него. А сегодня, она ехала по кипрской трассе в неизвестность, с молодым сыном Васеля Увейдата… Мертвая для всего мира…

– Не грустите, все хорошее впереди… Не стоит цепляться за пустоту прошлого… В чем смысл?

Снова промолчала.

Наверное, он был прав… Что она, собственно, теряла? Что у нее было? Она сейчас не про бриллианты и дорогие вычурные, брендовые платья, которые ненавидела всей душой… Она поэтому- то и оставляла все это мнимое богатство с чистой совестью… Такие вещи никогда не приносили ей удовольствия… Все, что у нее было-  это пустота. И женщина увозила ее с собой… Кто- то бы мог сказать, что она наглая, зарвавшаяся нахалка, не видящая в упор своего счастья, не ценящая сильных чувств, такого великого мужчины, да, пусть болезненных, пусть жестоких, но зато каких ярких, каких одержимых… Нравоучители бы настаивали, что любовь восточного человека такой и бывает-  она, как пустыня, безжалостна, но невыносимо притягательна… Вот только Юлианна давно знала правду… И именно эта правда и съедала ее изнутри… Иногда ей казалось, что она со многим могла смириться, многое принять, но не то, что было на самом деле… Это ее и разъедало изнутри, как кислота…

Айя- Напа их тоже встретила сонными улицами. В центр города они не заезжали, сразу отъехали к морю и, буквально через минуту, пересели в лодку, на пути к яхте. Юлианне только оставалось поражаться, как же у Карима все было схвачено, организовано… Везде свои люди-  оперативные, молчаливые… Она только и делала, что оглядывалась по сторонам, то и дело бросая задумчивые взгляды на Карима, для которого все происходящее, казалось, было абсолютно обыденно, обкатанно… Зато она, напротив, ощущала себя героиней какого- то приключенческого фильма… Все было до невозможности сюрреалистично, и если бы не обстоятельства, она бы запоминала этот день, как самое яркое свое приключение… В душе сверкнула тусклым светом надежда… А вдруг все сложится, вдруг она и правда станет свободной и счастливой, и тогда этот день действительно будет самым ярким ее воспоминанием… День освобождения… Они уплывали все дальше и дальше от берега, но она все еще видела огни острова… А потом повернула глаза на открытое море и обомлела… Они уверенно приближались к яхте, от вида которой, даже у видавшей всю роскошь мира Юлианны отвисла челюсть…

– Арендуете? – Спросила, не выдержав, пораженно.

Он хмыкнул в ответ.

– Обижаете. Своя… Вторая… Первая была слишком классической… А эта больше соответствует моему вкусу…

Объект перед ними ни в каком виде не вписывался в классическое представление о яхтах. То, что было перед ними, скорее напоминало, темный, футуристичный космический корабль, приземлившийся на море…

И тем не менее, усталость оказалась сильнее любопытства. Как только они забрались на борт, силы ее окончательно покинули. Вот теперь, психологически, ей как- то удалось выдохнуть, хотя она и отдавала себе отчет, всё еще настолько туманно и неопределенно, что расслабляться рано…

– Это Эдна, Юлианна, –  представил ей строго вида женщину лет сорока пяти, встречавшую их на борту, –  она контролирует на яхте все и вся. Сейчас покажет Вам комнату. Отдыхайте и не думайте ни о чем…

Юлианна кивнула, чуть улыбнувшись. Сделала полушаг в направлении за строгой киприоткой, но тут же обернулась на Карима.

– Спасибо… Спасибо за все…–  тихо, но искренне проговорила она.

Он промолчал. Лишь едва заметно дрогнул уголок его рта.

Юлианна не помнила, когда в последний раз так хорошо спала… То ли это свежий, богатый кислородом воздух акватории Кипра ее так расслабил, то ли ощущение защищенности, то ли просто усталость взяла свое… Когда разлепила глаза, казалось, что проспала полжизни, но, посмотрев на часы, удивилась-  всего восемь утра… Надо же… В Эмиратах иногда она могла спать целыми днями напролет… Просто залезать в свой постельный кокон и не вылезать… Закрываться от всего окружающего мира, забываться хотя бы во сне, во спасительной мягкости своей спальни…

Выглянула в иллюминатор, порадовавшись лазурной глади моря и яркому солнцу. Встала, умылась, надела те же джинсы с футболкой, в которых была еще вчера, другой одежды, кроме абайи сверху, конечно, на ней не было… Откуда… Она ведь не с чемоданом из дома вышла… Не в туристическую поездку собралась… С другой стороны, смысл ей сейчас думать о своем внешнем виде. Есть проблемы и посерьезнее… Мозг немного отдохнул, так что можно было более активно порасспрашивать Карима о том, какой план стоял за ее исчезновением из жизни Макдиси…

Поднялась из каюты наверх, попутно озираясь по сторонам, невольно восхищаясь интерьером яхты. У Макдиси, тоже, был целый рекреационный флот, как он сам говорил, но, как и от вида его помпезных, утопающих в золоте дворцов, от его яхт ее воротило… Слишком ярко, слишком слепит глаза. Если мебель-  то яхонтово- перламутровая, если полы- то инкрустированный паркет, если аксессуары, то слепящее золото… А этот интерьер восхищал своей простотой, эргономичностью, аскетизмом, и в то же время, минималистичным шиком… Эта яхта очень шла Кариму… И пускай, она его еще совсем не знала, но его «дом на воде» она представила бы себе именно таким, если бы начала фантазировать на эту тему.

Не успела она ступить на палубу, как увидела его самого выныривающим из воды. Отряхнул немного непослушные темные волосы, отер лицо, заметил ее, как ей показалось, усмехнулся, но никак не прореагировал. Оперся сильными, накаченными руками о специальный трап, выдвигающийся при погружении в воду с яхты, подтянул корпус и запрыгнул на борт.

Юлианна невольно вскрикнула и резко отвернулась.

– Прости, – послышалось сзади, –  не думал, что ты так рано проснешься, –  не люблю плавать в плавках. Неприятные ощущения…

Юлианна все так же и стояла, смотря в другую сторону. Шок никак ее не отпускал… Она не хотела видеть его совершенно голым… Это было… Крайне неприлично, странно, неожиданно…

– Можно было и предупредить, чтобы отвернулась, ты ведь видел, что я здесь стою, –  сказала она с укором.

– Можешь поворачиваться, я в полотенце, –  усмехнулся, пройдя невозмутимо к столику с накрытым завтраком, словно секунду назад ничего и не было. Его произошедший конфуз, казалось, совершенно не смутил… –  присоединишься? Сейчас попрошу, чтобы принесли вторые приборы.

Юлианна молча приняла приглашение. Присела на любезно отодвинутый им стул. На самого Карима так и не решалась поднять глаза. Хоть он и был в обернутом вокруг бедер белом полотенце, странное ощущение неловкости до сих пор играло в голове и теле.

– С каких пор мы перешли на «ты»? – Спросила она, все так же стараясь сохранить серьезный лад.

Снова усмешка. Отпивает апельсиновый сок, не разрывая их зрительного контакта…

– Наверное, с тех пор, как ты увидела меня без штанов. –  Сам улыбнулся своей недалекой шутке.

В этот момент он казался таким юным, таким молодым, Юлианна невольно залюбовалась. Где ее беззаботные 24 года? Она подарила их человеку, который превратил ее жизнь в тюрьму, пусть и очень комфортабельную…

– Карим, я прекрасно понимаю, что для тебя все происходящее-  своего рода приключение, развлечение… Но… Речь, ведь все- таки, о моей жизни. Я не могу быть столь же весела и беззаботна, как и ты сейчас… Разделить с тобой твою расслабленность и непринужденность…

– И зря, Юлианна…– посмотрел на свои водонепроницаемые часы, –  Макдиси, должно быть, уже узнал о трагедии в заливе Пальмы и теперь безутешно рыдает, над твоей безвременной кончиной… Не жаль любящего мужа? Знающие люди мне сообщили, он был повернут на тебе…– хитрый прищур, и в то же время такой обворожительный… Сейчас его взгляд, напоминал Юлианне взгляд Амаль, хотя его глаза светились медовой патокой матери, в то время, как его сестра- двойняшка унаследовала голубую чистоту глаз отца. Нет, глаза у них были разными, значит, объединяло их что- то другое… Хитрость? Проницательность? Возможно…

– Не жаль…–  ответила сухо и решительно. Отпила сока и посмотрела на успокаивающую гладь моря, –  так зачем это тебе? Зачем спасать меня? Имитировать мою смерть? Все равно не пойму, Карим… Это ведь большой риск… Родители тебя по голове не погладят, если все это всплывет…

– Не всплывет… До сих пор же не всплывало… Я научился вести двойную жизнь, Юлианна… Так что, в этом вопросе, все как раз предсказуемо и обкатано… Что касается твоего первого вопроса, то все тоже просто… Не нужно меня спрашивать «почему». Правильнее было бы сказать «как»… Вот что меня интересует… Видишь ли, я убежден, что все в нашей Вселенной подчинено алгоритмам… Неважно, математические формулы, вычислительная техника, взлом банка группой киберпреступников –  все это алгоритмы… Я научился понимать, контролировать, создавать и разрушать сложные математические системы именно потому, что разгадал их алгоритм, их схему жизнедеятельности… Стало скучно… Нужно двигаться дальше… Отец всегда учил нас, что нужно постоянно работать над собой и развиваться, –  усмехнулся, задумавшись, –  теперь хочу сделать то же самое и с тем, что происходит в человеке… Мне нравится взламывать, Юлианна… Это чертовски заводит… Так вот, считай, что я хочу взломать Макдиси… Это будет интересно… Почти так же, как, например, взломать защиту «Национального банка США»…

– И зачем это тебе? Хочешь завоевать весь мир? – Усмехнулась и закурила.

– Потуши, –  сказал жестко, –  вчера дал тебе возможность докурить твою последнюю сигарету. Сегодня, ты уже не куришь. Ненавижу этот запах, пепел, окурки… Раздражает…

– А меня раздражают мальчишки без плавок. –  Ответила, выпустив невозмутимо клуб дыма.

– Мальчишки? –  Посмотрел с вызовом, а потом многозначительно опустил глаза себе между ног, –  Где ты там увидела мальчишку?

Покраснела. Отвела взгляд. Он усмехнулся.

– Ну вот тебе и первый алгоритм… Посмотри, как просто оказалось вывести тебя из равновесия, а ведь еще секунду назад, ты была настроена крайне решительно и воинственно… А теперь стушевалась, как маленькая девочка. Но ты выдохни, не волнуйся, твою систему я взламывать не собираюсь… Макдиси-  вот объект моего изучения… Он, явно, сейчас вне зоны комфорта из- за твоей пропажи- загадочной смерти… В его программе вирус, троян, запущенный мною. Знаешь, что он обычно делает с компьютерами? Позволяет проникнуть внутрь и шпионить… Считывать нужную информацию, даже закрытую и секретную… А еще, понаблюдать за его поведением… Посмотрим, что будет делать всесильный правитель, привыкший держать под контролем все и вся… Моя задача-  правильно считать его поведение… Сделать выводы… Выводы-  это информация. Информация-  ответы на вопросы… Имея их, решаешь поставленную задачу и… бинго… В твоих руках тот, кто контролирует полрегиона, ворочает миллиардами нефтедолларов и просто, отравляет своим присутствием микроклимат в семье…–  В последнем Юлианна недвусмысленно увидела след Амаль… Сестра, видимо, все же имела влияние на братца… Хотя, оно было и понятно… Дочь Увейдата была далеко на так проста, как хотела казаться, прикрываясь своей ангельской внешностью…

– Мне кажется, ты ошибся в расчетах изначально, сделав ставку на меня, целясь в Макдиси…–  Выдохнула Юлианна, посмотрев себе на руки.

Карим вскинул бровь, явно приглашая ее продолжить мысль…

– Видишь ли, во- первых, ты переоцениваешь его привязанность ко мне. Не было там никакой одержимой любви, говорю тебе без жеманства и прекрас… А, во- вторых, – задумалась и снова втянула сигарету, –  Карим, честно признаюсь, я жалею, что втянула в это и Амаль, и тебя… Макдиси- опасный человек… Не нужно играть с ним в игры… И сестре своей скажи об этом… Ей нужно не тайные заговоры против него плести, а примириться с его нравом, раз уж она вошла в эту семью… Она не я… Ее никто не будет прессовать и кошмарить, Фахд не даст, да и Васель… Так что, ни к чему, эти войны…

Он нагло откинулся на кресло. Посмотрел уверенно на Юлианну.

– Политики думают, что управляют миром, психологи убеждены, что могут влиять на политиков, вправляя им мозги, и все жаждут лишь одного- бабла…Наивно полагают, что они, имеют этот мир… Что они у руля… В реальности же, вся власть будет у тех, кто научится раскладывать чувства и эмоции людей на составляющие программ… Если мы сами сможем управлять происходящими в нас процессами, жизнь изменится, кардинально… Мы станем, реальными властителями этой Вселенной… Круче самого творца… Посмотри на организм человека… Вне зависимости от того, веришь ли ты в теорию Дарвина, о том, что мы есть, эволюционный продукт развития обезьяны, или считаешь, что нас создал Бог, очевидное отрицать нельзя-  наше тело работает по совершенным алгоритмам-  эндокринная система человека, кровообращение, нейроны мозга-  все это продвинутые виды программ, образующих уникальные системы… Если Бог и существует, то он явно, самый крутой программист, какого мне довелось знать… Ну, а если все- таки, наши далекие- предалекие, с тобой, предки, были бипедальными гоминидами и секрет успеха человечества лишь в эволюции, а вовсе не в грехопадении Адама и Евы, то это говорит о том, что разум человека не имеет границ для апгрейдов и обновлений…

– Ты не влюблялся, да? – Спросила Юлианна, внимательно смотря на Карима,–  Никогда… Иначе бы, вот так цинично, сейчас не разглагольствовал…

Он снова хмыкнул…

– Любовь – это как раз один из несложных, я бы даже сказал, примитивных, вполне предсказуемых и понятных алгоритмов. То, что вы называете любовью, в действительности не что иное, как ряд химических реакций. Так называемая «влюбленность», проходит через несколько стадий, при том, как ни парадоксально, эти стадии могут меняться местами, в связи с чем, человеку кажется, что именно его история уникальна… Не хочу тебя разочаровывать, но нет… Секс, влечение, привязанность… Вот три стадии «влюбленности». И каждая из них имеет свою «химическую формулу». Так, секс-  это тестостерон и эстроген, главные половые гормоны. Влечение-  это допамин, ради которого многие пьют и заигрывают, норадреналин-  жажда острых ощущений, и серотонин – гормон радости и счастья. Привязанность-  вазопрессин и окситоцин… Кстати, первый из гормонов мало знаком женщинам, а зря… Он чрезвычайно важен для установления долгосрочных обязательств с партнером… Опыты на мышах позволяют сделать вывод, что как только количество этого гомона уменьшается в организмах самцов, их способность создавать пару с самкой тут же уменьшается. Они перестают заботиться о ней, становятся равнодушны к вниманию к ней других самцов…

– Может, легче было бы получить доступ к анализам крови Макдиси или подкупить его эндокринолога?

Карим улыбнулся, оставив ее скептический комментарий без ответа.

– Поешь, Юлианна… И отдохни… Искупайся в море… Здесь самая чистая вода на всем средиземноморском побережье. Специально проводил замеры…

– Прости, но я не привыкла к нудизму, в отличие от тебя.

Хмыкнул.

– Сегодня же тебе привезут одежду и все необходимое… Скажи Эдне, что нужно. Извини, на личный шоппинг тебе поездку пока устроить не смогу… Расслабляйся и отдыхай… Вечером будем отмечать…

– Что отмечать?

– Кстати, какое новое имя тебе дадим? – Спросил он, словно не слыша ее вопроса. Ей вообще часто казалось, что он не слушал… В голове у этого парня происходили какие- то свои процессы, не подчиняющиеся привычной логике, понятной Юлианне…

– Я бы хотела остаться со своим…

– Исключено, имя надо менять… Но… Предлагаю сделать тебя Юлей… Юлия… Красиво… Тебе идет… И да, теперь ты француженка, а не румынка из Швейцарии… Юлия Мейсан. Мне нравится… Вот это и отметим… Твое новое имя… Новую жизнь…

[1] Айя- Напа-  город на Кипре, знаменитый своей клубной жизнью, но ориентированной, преимущественно на пятнадцати- шестнадцатилетних подростков из Европы. Молодежь постарше, предпочитает для активного, шумного отдыха испанскую Ибицу и греческий Миконос.

ГЛАВА

8

Анвар

Анвара нельзя было назвать сильно эмоциональным или влюбчивым… Если не брать в расчет историю с Владой, которую трудно было приписать к какому- то одному виду чувств-  там ведь было не только увлечение ею как женщиной, но и восхищение, как человеком и женой своего отца, жажда получить материнскую любовь и заботу, в его жизни было мало эпизодов, чтобы срывало крышу… Да, по молодости случались всякие нелепые увлечения, потом была Аммули… Влюбленность в нее стала стремительной, скоротечной, сумбурной… Между ними все произошло так быстро, что и оценок каких- то давать тем чувствам теперь сложно… Сейчас, спустя два года, он смотрел на произошедшее как на странное, непонятное наваждение, вызванное, именно внешней схожестью матери и дочери… Хорошо, что в итоге он не сломал ей жизнь… Ни необратимыми последствиями своей необдуманной, импульсивной выходки, в виде их добрачного секса, ни возможным браком, который в итоге бы стал обузой, как минимум для него, да и для нее, раз чувства к Фахду оказались столь сильными, что о них говорил весь регион… Такую любовь трудно скрыть и трудно инсценировать. Факт оставался фактом-  они оба в своем союзе были во всех смыслах счастливы…

Нет, если подумать глобально, Анвар раньше никогда не сходил с ума по женщине… Любил секс, любил легкие, непринужденные отношения, любил эксперименты и яркие впечатления… Но ему были непонятны эмоции, которые, скажем, испытывал в последний год Микаэл… Он даже в первое время пытался над ним подтрунивать, пока не понял, что другу и правда плохо… Подумать только… Равнодушный ко всему Аид, пресыщенный, циничный, получавший удовольствие только от азарта и экстрима, теперь послушно сидел днями напролет у психолога-  пытался избавиться от одержимости простой русской девчонкой… Хотя, надо было отдать должное-  не такой уж простой, как выяснилось… Впрочем, речь сейчас не о друге. Теперь, ему и о себе пришлось задуматься… Может, тоже надо начать ходить к мозгоправу? Может, тот ему объяснит, что же с ним не то…

Анвар часто спрашивал себя, когда это началось… Что же послужило точкой отчета… Когда он стал думать о ней… Постоянно… Навязчиво… Сидя на работе, трахая очередную телку, на один вечер, чтобы снять напряжение, лежа в соседней спальне и зная, что она там, за стеной, одна… Тоже лежит… Возможно, тоже не спит, как и он, смотрит в окно на высокие кроны вековых пихт, в их саду…

Анвар не сразу распознал неладное… Сначала, интерес к ней стал чисто человеческим. Ему просто импонировала ее подача себя, как человека, она заставляла замереть в немом, любопытном изучении, приглядеться… Возможно, его так завораживала ее увлеченность работой. Анвар втайне кайфовал, смотря на то, как Маду собирается в редакцию, быстро отдавая указания прислуге, как на ходу вечно пытается решать кучу вопросов по телефону, а другой рукой кормить ребенка. Вся такая энергичная, с огромным миром в голове, в котором одновременно уживалась информация и о том, какие подгузники купить, и какую статью выпустить первой… Ему, оказывается, нравилось в ней все… Нравилось то, как умело девушка снимает с плиты турку, когда пенка на кофе начинает стремительно подниматься вверх. Нравилось, как поправляет кудрявые, непослушные волосы за ухо, чтобы тут же психануть от того, что они, снова, лезут в глаза, падая непослушными пружинками. Нравилось слышать цоканье ее острых каблуков по мрамору пола, когда возвращалась домой, как кусает губы, когда что- то быстро читает в айфоне… Нравилось обсуждать деловые вопросы, спорить конструктивно, говорить об истории и политике… Он восхищался ее эрудицией и образованностью, тем, как просто жена могла схватывать языки, легко находила подход к людям, когда хотела, а когда не желала, была той еще сучкой, что он прекрасно знал, по совместному времяпрепровождению в Дамаске, в кругу ее семьи… А может, это рождение ребенка ее изменило? Маду стала женственнее, как появился Удей, это факт… Мягче, добрее… И почему раньше она так мало улыбалась? Почему все время, то и дело норовила уколоть всех, кто был рядом… Ей так шла улыбка, так шла любовь, написанная на лице… Да, Мадлен умела удивлять… И не только его, похоже…

Анвар отдавал себе отчет, что за ней волочатся поклонники… Ну еще бы, публичная личность, иностранка, молодая и эффектная… Такие всегда привлекают повышенное внимание… Но именно Орхан насторожил… Когда в ходе их последнего выяснения отношений она заносчиво осадила Анвара, намекнув, что готова при необходимости развестись, он почувствовал…угрозу… Именно угрозу… Потому что этот турок, мог бы быть потенциальным претендентом на место в ее жизни… Обоюдный интерес в их глазах горел, это было фактом… И по большому счету, это он, Анвар, держался за этот брак, как за спасительный круг, не она… Если они разведутся, это он не сможет более чувствовать себя частью семьи Увейдатов… А Мадлен? Мадлен останется дочерью Васеля, да, пусть разведенной, но все равно, родившей, в законном браке ребенка… Возможно, не лучший расклад для восточной девушки, но и не самый позорный… Такие ситуации в сирийском обществе случались. Что далеко ходить-  ее же мать с отцом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ДИСКЛЕЙМЕР автора Иман Кальби/Стелла Юсупова (далее- Автор/Правообладатель)

Настоящим уведомляем, что данное литературное произведение (далее – «Произведение») создано в строгом соответствии с законодательством Российской Федерации и международными нормами.

1. Правовая позиция Автора:

Автор (Правообладатель) категорически заявляет о своей непримиримой позиции в отношении:

1.1. Запрещённых веществ и асоциальных явлений

– Наркотических средств и психотропных веществ (ст. 228-233 УК РФ, ст. 6.13 КоАП РФ).

– Алкогольной продукции вне культурных норм потребления (ст. 20.20 КоАП РФ).

– Табакокурения, вейпинга и иных форм потребления никотина (ФЗ №15 «Об охране здоровья граждан»).

– Азартных игр и мошеннических схем (ст. 171.2, 178 УК РФ).

1.2. Антиобщественного поведения:

– Физического, психологического, сексуального насилия (ст. 111-119, 131-135 УК РФ).

– Буллинга, травли, киберпреследования (ст. 110.1, 119, 128.1 УК РФ).

– Оскорблений личности, чести и достоинства (ст. 5.61 КоАП РФ, ст. 128.1 УК РФ).

– Разжигания ненависти по расовому, национальному, религиозному или социальному признаку (ст. 20.3.1 КоАП РФ, ст. 282 УК РФ).

1.3. Аморального контента:

– Порнографии (ст. 242 УК РФ). Любые сцены интимного характера представлены исключительно в художественных целях, не являются самоцелью и служат:

– раскрытию психологии персонажей;

– демонстрации нравственной эволюции;

– утверждению в конечном итоге повествования традиционных семейных ценностей (ст. 7 СК РФ).

– Пропаганды девиантного поведения (ст. 6.21 КоАП РФ).

2. Художественная специфика Произведения:

2.1. Все события, персонажи и диалоги являются плодом творческого вымысла. Любые совпадения с реальными лицами или событиями случайны (ст. 1274 ГК РФ).

2.2. Произведение не является инструкцией, пропагандой или призывом к действиям, нарушающим закон.

2.3. Контент имеет возрастные ограничения 18+ и не предназначен для несовершеннолетних (ФЗ №436 «О защите детей от вредной информации»).

3. Авторские права и ответственность:

3.1. Любое несанкционированное копирование, распространение или использование, включая попытку частичного плагиата или ретеллинга Произведения преследуется по закону (ст. 1259, 1301 ГК РФ) и в случае обнаружения Автором нарушения станет предметом разбирательства сторон в судебных инстанциях.

3.2. Критика и обсуждение допустимы в рамках правового поля (ст. 29 Конституции РФ).

3.3. Преследование Автора за выраженное мнение (включая троллинг, клевету, оскорбления и угрозы) карается по УК РФ (ст. 119, 144, 282).

4. Заключительные положения

4.1. Настоящий дисклеймер является неотъемлемой частью Произведения;

4.2. Все спорные вопросы регулируются законодательством РФ

4.3. Правообладатель оставляет за собой право вносить изменения в данный документ.

Вернуться