# Царица горы

Аркадий Арно

Рите Сотниковой все удается в жизни. Юной девушкой она приходит в школу молодых журналистов, и первая большая статья приносит ей славу и уважение коллег. Рита очень хороша собой, независима и остроумна, она умело использует мужчин исключительно как трамплин для восхождения по карьерной лестнице. Став любовницей пожилого медиамагната, Рита оказывается в центре культурной жизни города, ее окружают местные и столичные знаменитости. Она летит вперед, не зная преград, ведь ее оружие безупречно – яркий талант журналиста и неподражаемая женская привлекательность. Она легко шагает по головам, и ей все сходит с рук. Так продолжается до тех пор, пока директор оружейного магазина не презентует ей за отличную статью дамский пистолет. По роковому стечению обстоятельств именно в этот день Рита Сотникова садится в машину к преступнику…

Все читатели отмечают легкость языка Аркадия Арно, динамичность сюжета, но в первую очередь – яркие женские образы, которые ему особенно удаются. Именно такова героиня романа «Царица горы» – талантливая журналистка Рита Сотникова, которая должна пройти огонь, воду и медные трубы, стать выброшенной из рая и преодолеть все круги ада, прежде чем она увидит далеко впереди такой долгожданный свет…

Писатель Аркадий Арно работает практически во всех литературных жанрах: это исторический роман, детектив, приключенческий роман, авантюрно-любовный, психологический, фантастика, триллер, биография известных исторических личностей, изложенная языком художественной прозы, и даже роман-мистификация. Если он берется за роман исторический, то легко может направить своего читателя в любую эпоху – будь то античность, раннее или позднее Средневековье, Новое время или XIX век. А если это детектив, фантастика или мистика, то автор ищет непредсказуемые сюжеты и решения, но во главе угла всегда стоит противостояние добра и зла, борьба героя в сияющих доспехах и злого гения, и, конечно, любовь мужчины и женщины, без которой этого мира не существовало бы.

© Арно А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

## Пролог


Окраину города зло полоскала январская вьюга. В спальных микрорайонах они особенно разудалые и лютые. Словно белые ведьмы гоняются друг за другом, вырываются из-за высоток и широких подворотен, сшибаются лбами, разлетаются, грозят расправой случайным прохожим. Рита шла от проезжей части по заметенной тропинке, но холода, ветра и колкого снега не замечала; она даже не подняла воротник шубки, только напряженно морщилась. Не оглядываясь, она знала, что за ней настойчиво идет парень, водитель «Нивы». Она только что сунула ему в руки деньги и выскочила поскорее, потому что по дороге, пока сидела позади водителя и урывками видела в лобовом зеркальце хищное скуластое лицо, наглые злые глаза, наслушалась от него всякого. Снег хрустел под его ногами. Каждый шаг за ее спиной отзывался уколом в сердце. Рита поспешно бросила взгляд по сторонам: на улице, как назло, больше не было никого. Она завернула за угол. Слева тянулись заметенные снегом палисадники с голыми деревьями и кустами. Вот и подъезд дома, второй по счету, где жила ее подруга. А снег все хрустел за ее спиной, и еще, как ей казалось, слышалось хрипловатое дыхание преследователя, несомненно, готового на все.

Она сказала, полуобернувшись:

– Спасибо, что проводил. Всего доброго.

Парень зло и шутливо бросил ей в спину:

– А вдруг в подъезде тебя караулят? Ты ж красотка, а?

Рита набирала код, но пальцы едва слушались.

– Не думаю…

– Всякое может случиться.

Это прозвучало как угроза. Щелкнул замок. Рита потянула дверь на себя, поспешно зашла, но закрыть не смогла – дверь силой вырвали из ее пальцев. Парень шагнул за девушкой, а потом втолкнул ее в темноту.

Он прихватил ее за локоть, Рита попыталась вырваться.

– Тсс! Че, испугалась? – усмехнулся он. – Сказал же: я тебя провожу. Че непонятно?

– Не надо. – Она вырвала руку.

На этот раз он крепко ухватил ее за шиворот короткой шубки, не извернешься, и потащил за угол, к почтовым ящикам. Она рванулась изо всей силы. Парень толкнул ее спиной к стене, шагнул вперед, хлестко ударил ладонью по лицу. Рита задохнулась от боли. Он встал к ней вплотную. Его руки зацепили и подняли короткую шубку, сгребли за талию, вырвали из джинсов свитер, жадно потянулись по телу.

– А ты горячая, – прошептал он. – Кипяток… Ишь, стройняшка какая…

Она уперла руки ему в грудь, но что толку? Он уже пытался расстегнуть ее джинсы. Все это парень делал, глядя ей в глаза, бешено и зло, и от этого было еще страшнее. Она хотела закричать, но сил не оказалось. Ее точно парализовало. Она была сейчас как рыба, выброшенная на берег, хватающая ртом враждебный воздух.

Но желание позвать на помощь он прочитал в ее глазах: вот-вот закричит.

– Тсс, сучка. Молчи. Придушу. В машине не захотела – давай здесь.

Рита вырывалась что есть силы, но справиться с насильником не могла. Рывками он расстегнул ремень на ее джинсах, пуговицу, молнию, а сам лез губами к ее шее, к губам. Она отворачивалась, но он цепкой клешней ухватил ее лицо и впился в рот. Так хищник ломает пойманную жертву, впивается в горло, и та понимает: всё кончено.

– Сделаешь всё как надо – отпущу. – Он не говорил, а угрожающе сладострастно хрипел: – Слышишь? Давай, сучка, давай…

– Сволочь, сволочь… – с ненавистью повторяла она.

Отстранившись, он ударил ее по лицу. Еще раз. И еще. Парню это понравилось. У нее по лицу потекли слезы. Глаза застилало. Так жертва наконец затихает и сдается – еще мгновение, и ее будут рвать на части. Но с отчаянием приходит и гнев. Еще в машине Рита приготовилась к такому повороту событий, но не верила, что до этого дойдет. Ее рука отыскала сумочку, улетевшую за спину, нырнула в нее. Она нащупала недавний подарок – ледяной, размером с ладонь. Вырвала его из сумки и приставила к животу парня. Гром оглушил обоих и покатился эхом по подъезду. Парень втянул воздух, его руки сразу ослабли, он отступил, глядя на нее выпученными глазами, уже не злыми, а до смерти испуганными, и, прохрипев: «Сука… падла… тварь…» – медленно повалился к ее ногам. Но выстрел застал врасплох и Риту. Она обошла корчившегося на площадке парня и бросилась вниз по лестнице; там сунула пистолет в карман. Она долго и судорожно искала кнопку, затем дверь ожила, и Рита выбежала на улицу. Все кружилось у нее перед глазами. Земля уходила из-под ног. Она едва не упала прямо на крыльце. Опомнилась, застегнулась, оправила шубку и бросилась куда глаза глядят. Остановилась, залезла рукой в карман. Теперь пистолет был словно раскаленный уголь – она швырнула оружие далеко в снег и побежала мимо домов. Метель выла и бранилась, закручивая воронками снег. У одной из многоэтажек, скрывшись в ночной тени, Рита прижалась к панельной стене рядом с заиндевевшей водопроводной трубой. Сердце бешено колотилось.

Сколько она так простояла, Рита не помнила. И вдруг не поверила своим глазам – на нее смотрела низкорослая собака. Такса. Смотрела с интересом, смешно повернув голову влево.

– Мика! Ты где? – услышала Рита мужской окрик. – Последний раз отпускаю тебя без поводка! А ну ко мне, негодная!

Собака быстро оглянулась на голос. На дорожке, выходя из-за дома, показался ее хозяин. Чуть помедлив, такса повернулась и смешно помчалась к нему на коротких ножках. Но хозяин собаки уже успел зацепить взглядом девушку, прижавшуюся к дому… К Рите подходил моложавый мужчина в дубленке с поднятым воротником, в пышной лисьей шапке. В руке он держал поводок. Такса осторожно шла рядом с ним.

– Девушка, что с вами? – подойдя и разглядев ее, заботливо спросил хозяин пса.

Она не ответила. Она все еще плохо понимала, что происходит и как ей быть.

– Вам нужна помощь?

Рита встретила его заботливый взгляд.

– Нет, – она замотала головой, – спасибо.

– У вас губа разбита… Вас обидели?

Рита коснулась рта, отняла пальцы – они остались в крови. Она вспомнила руку, которая хлестко била ее по лицу.

– Нет, все хорошо. Я поскользнулась. Сама виновата. Правда, – как можно убедительнее кивнула она, – все хорошо.

– Ладно. – Кажется, он не очень поверил ей. – Я могу чем-то помочь?

– Нет, спасибо.

– Вы уверены?

– Честное слово. – Она пожала плечами. – С парнем поругалась.

– Понимаю. Бывает.

Это прозвучало не слишком твердо. Рита постаралась улыбнуться как можно искренне:

– Собачка у вас милая, Мика.

– Да, она – чудо. Вы далеко живете?

– Через два дома.

Сочинять она умела – профессиональный навык. Только разбитая губа и выдавала ее.

– Ясно, – кивнул хозяин таксы. – Проводить?

– Нет, не стоит. Спасибо. Доброй вам ночи.

– И вам доброй ночи, – не сразу ответил тот. – Будьте осторожны.

– Конечно.

Заботливый мужчина в лисьей шапке еще постоял в нерешительности, думая, оставить девушку одну или нет, но потом решил: никто не звал, от его услуг отказались. Пора уходить.

– Мика, за мной, – сказал он и вскоре скрылся на дорожке за углом дома.

Последние силы Рита потратила на этот диалог. В ушах все еще звучал гром выстрела в подъезде. Она сползла по стене, села на корточки и заревела, закусив шарф, утопив в нем лицо. Отчаяние и страх сковали ее. Сейчас ей казалось, что жизнь окончилась. Ее, Риты Сотниковой, больше нет на свете.

## Часть первая. Какова жизнь на вкус

### Глава первая. Крутая девчонка

#### 1

В шестом классе, сдавая учительнице сочинение на тему «Мои Карловы Вары», Рита Сотникова еще не знала, что задание по литературе решит ее судьбу. Сочинение заняло первое место в районе, второе в городе. Первое досталось племяннику мэра. Женщина из отдела культуры, вручавшая девочке грамоту, назвала ее в тот день маленькой Жорж Санд.

Когда Рите исполнилось четырнадцать, она пришла в школу молодых журналистов, открытую при областной газете «Волжская заря». Начинала она, как и все, с заметок. В пятнадцать вышла ее первая статья о недавно построенном зоопарке. Ее прочитали все сотрудники газеты. Всегда мрачный редактор с торжественным видом вручил ей почетную грамоту и подарочную кружку с эмблемой издания. Таким щедрым он бывал только со своими лучшими перьями.

А дело вышло так. Риту прикрепили к пожилой наставнице, матерой журналистке, начальнице отдела информации. Серафима Андроновна Польская, очень добрая женщина в очках с толстыми линзами, сказала:

– Вот что, манюнечка, у меня есть для тебя задание. Проведешь расследование. – Говорила она, как всегда, хриплым простуженным басом. Зацепив сигарету полными губами, Польская чиркнула спичкой, закурила. – В нашем зоопарке живет слон по кличке Цезарь. – Дым пополз в сторону Риты, юная корреспондентка морщилась, но терпела; в городской «Вечерке» все курили как паровозы и часто гремели стаканами. – Он трубит днем и ночью, не останавливаясь. Врачи его проверили – гигант здоров, но успокоиться никак не может. Это мне племяш рассказал. На слона жалуются жители соседних домов. По ночам он их доводит особенно. Поезжай и разнюхай, что к чему. Все ясно?

– Ага, – полная энтузиазма, кивнула Рита. – Разнюхаю.

Она взяла диктофон, блокнот, села в трамвай и поехала на край города, где рядом с жилым микрорайоном не так давно расположился зоопарк. Прошла через вахту по корочкам внештатника, посмотрела на полудохлого, растянувшегося вдоль тюремной камеры льва, изнывающего от скуки, на обезумевших от той же дикой тоски обезьян. Поглядела на других животных с искалеченной судьбой и наконец выбрела на клетку со слоном. На табличке было написано: «Индийский слон, кличка Цезарь. Настоятельно просим не кормить».

Посаженный на цепь, слон медленно топтался на одном месте. Его словно пошатывало. Рита облокотилась о парапет.

– Цезарь, – наконец позвала она. – Це-за-арь, – повторила она по слогам.

Слон обернулся. В его глазах, она могла бы поклясться, блестели слезы. Ей стало невыносимо жалко этого опечаленного гиганта, попавшего в рабство.

– Цезарь, милый, – повторила Рита. – Что с тобой?

Возможно, ее голос тронул животное. Или настало время для нового сигнала? Цезарь похлопал короткими индийскими ушами, вскинул голову, поднял хобот и протяжно затрубил на весь зоопарк. Это был крик смертельной тоски. Так прощаются с жизнью. Или он хотел дозваться кого-то? Проститься с другим существом?

– Он уже две недели толком не ест, – сказал кто-то рядом. – Хобот воротит, чего ни дай.

Рита обернулась. На парапет облокотился пожилой работник зоопарка в серой форме.

– Посмотрит на бананы и уйдет в угол, – добавил тот. – Разве что не плюнет. Схуднул бедолага. Причем здоров, как наш ветеринар сказал.

– А почему?

– Да кто ж его знает? Животное оно и есть животное. Сказать-то не может. А мы – гадай. Жители, что по соседству, говорят, как в джунглях живем. Просят усыпить, чтобы не мучился. Другие грозятся в бананы ему гвоздей насовать, чтобы издох поскорее.

– А кто за него отвечает, за Цезаря?

– Директор за него отвечает. Ветеринар отвечает. Я тоже отвечаю.

– А как с вашим директором поговорить?

Работник усмехнулся.

– А ты, милая, кто ж такая, чтоб с нашим директором разговаривать?

Рита достала корочки журналиста.

– Я – корреспондент «Волжской зари».

– А-а, тогда ясно. Молодая совсем, ишь, а уже корреспондент. В главном корпусе у нас директор сидит. Иван Иваныч. Хороший мужик. Сразу не прибьет – считай, повезло. Сходи к нему, сходи, милая.

Рита быстро вышла к главному корпусу, смело открыла дверь в секретарскую, перешагнула порог и показала корочки.

– Я корреспондент «Волжской зари», мне нужно срочно поговорить с Иваном Ивановичем Полетаевым.

Секретарша смерила юную корреспондентку зорким оценивающим взглядом, немного подумала, но сообщила по селекторной связи о посетительнице. Уж больно девочка показалась ей самоуверенной.

– Пустите, – откликнулся тот.

Рита вошла в кабинет директора.

– Здравствуйте, – оглядывая скучную обстановку, сказала она.

– День добрый, – отозвался крупный мужчина в очках. – Чем обязан?

Рита еще раз огляделась, на этот раз с нарочитым вызовом.

– А где головы кабанов и лосей? – вдруг спросила она. – Стены-то пустые. Где рога? – Она обвела пальцем кабинет директора. – Где чучела львов, медведей и волков?

– В смысле? – нахмурился тот.

Она пожала плечами:

– Пустоват у вас кабинет, Иван Иванович. Кресло и диван почему-то не обтянуты крокодиловой кожей.

– Вы о чем это, девушка?

– Я о том, Иван Иванович, что ваш лев скоро сдохнет, обезьяны сойдут с ума, если уже не сошли, а самое главное: слон прощается с жизнью. Я сама слышала. О вас уже весь город говорит, что вы зверей тут морите. Вот об этом и будет моя статья, и даю вам слово, что она дойдет и до мэра, и до губернатора, и до международных организаций, которые борются за права животных. Я обошла ваш зверинец. Вы же целые виды со свету сживаете!

Директор вперил в девушку тяжелый взгляд, словно хотел заколдовать ее или грозно и сокрушительно завопить: «Вооон!» – но что-то ему подсказало: это не выход. С этой норовистой девицей не пройдет.

И он мрачно вымолвил:

– Садитесь.

Рита села напротив, достала диктофон и демонстративно включила его.

– Нет, выключите, тогда я все расскажу.

Рита немедленно выполнила его просьбу. Директор кивнул:

– Хорошо. Когда-то в городе Ильичевске, в соседней области, был большой зоопарк, но на его содержание не хватало денег. Ильичевцы стали искать спонсоров. Администрация нашего города, а мы побогаче будем, решила выкупить половину их зоосада. Мол, пусть детишки радуются, просвещаются. Устроили на Вороньих озерах, здесь, свой зоосад. Зверей, разумеется, поделили поровну. У них было два слона – одного им, одного нам. У них было два льва – одного ильичевцы оставили себе, львицу, кстати, другого, самца, забрали мы. Я недавно разговаривал по телефону с их директором зоосада – там сейчас буквально при смерти слониха Голубка. Тоскует по своему Цезарю. Жить не хочет.

– Вот в чем все дело, – взволнованно выдохнула Рита.

– Именно так, девушка.

– Но ведь их нельзя было разлучать? Они любят друг друга.

– Мало ли кто кого любит. Это что, Ромео и Джульетта? Они – животные. Кто будет думать об их, так сказать, любви? А бизнес есть бизнес. Просвещение есть просвещение. И указание сверху, – он ткнул указательным пальцем в потолок, – тоже не шутка.

– Но тогда они оба погибнут.

– Это мы только теперь поняли, – тяжело вздохнул директор. – Ильичевцы тоже.

– Надо губернатора попросить исправить ошибку. И нашего, и того, ильичевского.

– Надо, надо. Только наш губернатор сейчас дорогами занимается. Это после того, как экскаватор посреди города сквозь асфальт провалился. Ему сейчас не до слонов.

– И очень плохо, что не до слонов, – парировала юная корреспондентка.

Она приехала в редакцию и сразу направилась к своей наставнице. Та, вздернув очки на макушку, вычитывала гранки.

– Серафима Андроновна, скажите, а кто у нас в газете ближе всех к губернатору города? Кто берет у него интервью?

Та опустила очки на нос и уставилась на Риту.

– А зачем тебе? – ответила вопросом на вопрос наставница.

– Очень надо. – Ответ прозвучал очень серьезно. – Потом расскажу.

– Это как-то связано со слоном?

– Напрямую.

– Хорошо. Кеша, – ответила журналистка.

– А кто это, Кеша?

– Иннокентий Павлович Самохвалов. Заместитель главного редактора и политобозреватель. Он ни одного заседания у губернатора не пропускает.

– Ясно, – кивнула Рита. – Спасибо.

Самохвалов приехал через два часа с заседания губернской думы. Рита немедленно направилась к нему.

– У вас знакомое лицо, девушка, – оглядев хорошенькую ладную гостью, сказал занятый большими делами замглавред.

– Я внештатник «Волжской зари», Рита Сотникова, – сказала та. – Работаю под началом Серафимы Андроновны Польской. У меня уже пятнадцать заметок вышло.

Самохвалов сел в кресло.

– Очень хорошо. Старание всегда похвально. А что от меня нужно? Сразу хочу сказать, Рита: у меня очень много дел.

– Скажите честно, Иннокентий Павлович, вы животных любите?

– Ну, даешь, – мотнул головой тот. – Собак люблю. А что?

– А слонов любите?

Замглавред уставился на нее с неподдельным любопытством.

– Тебя разыграть меня попросили? Кто? Садовников и Корецкий? Два наших весельчака? Предупреждаю, со мной шутки плохи.

– Нет, честное слово. Все очень серьезно. Так любите вы слонов?

– Вопрос, конечно, интересный. Слонов я уважаю, – уточнил он. – Так в чем дело, выкладывай.

– В нашем зоопарке умирает слон Цезарь, и только губернатор может ему помочь.

Замглавред усмехнулся:

– Каким же это образом?

– Образ есть, уж поверьте.

– Знаешь, чем сейчас занята голова нашего губернатора?

– Знаю – дорогами. Экскаватор провалился в центре города.

Он удивленно поднял брови.

– Читаешь прессу. Молодец. Через полгода к нам президент пожалует, – очень серьезно предупредил Самохвалов. – Какие у нас дороги? Как в кощеевом царстве. А если на месте экскаватора окажется кортеж первого лица? То-то. Думаешь, губернатору сейчас до слонов? До твоего Цезаря?

– Вы меня не дослушали, уважаемый Иннокентий Павлович. Одного губернатора мало. Помочь могут два: нашей области и Ильичевской. Попросите нашего уделить мне пять минут. Вы же там за своего, как мне сказали. Почти что правая рука.

Лесть – всегда лакомое кушанье, даже самая примитивная. Самохвалов прищурил глаза.

– Выкладывай, девочка, что у тебя на уме. Только коротко, как будто заметку пишешь: что? где? когда? Время пошло.

Рита рассказала все по порядку. Она была так убедительна, что Самохвалов, задумчиво помычав, пошагав по кабинету, в конце концов, покачал головой:

– А почему бы и нет, кстати? Это тема. Я завтра встречаюсь с губернатором и поговорю с ним.

– Не забудете?

– Да как такое можно забыть? Слон, умирающий в зоопарке от любовной тоски, и девочка, – кивнул он на Риту, – которая спасает ему жизнь. Захочешь – не забудешь. Тема, – значимо повторил он.

Через три дня Рита, сияющая, едва способная перевести от волнения дух, выходила из кабинета губернатора. Юность и красота, искренность и желание изменить мир к лучшему подкупают даже сильных мира сего, часто огрубевших, занятых, как правило, масштабными идеями и делами. Губернатор позвонил своему коллеге губернатору Ильичевска, рассказал о драме из жизни животных. Оказывается, тому уже поступали тревожные сигналы из ополовиненного зоопарка. Два губернатора всё уладили в считаные минуты. Так и решаются вопросы на самом высоком уровне – чего тянуть кота за хвост?

– Ну ты даешь, Сотникова, – заглянув в отдел информации, сказал Самохвалов. – Ну ты и проныра!

– Грубое словечко, Иннокентий Павлович, – откликнулась та.

– Договорить мне не дала: проныра со знаком плюс. С жирным знаком плюс. Губернатора сразила наповал, кстати.

– Куем кадры, – с гордостью за свою протеже молвила Серафима Андроновна. – Наша манюнечка свое дело знает.

Через неделю слониха Голубка была транспортирована в железнодорожном вагоне из одного волжского города в другой, а потом доставлена в трейлере в зоопарк на Вороньих озерах.

– Главное, чтобы у Цезаря удар от счастья не случился, – поделилась Рита с фотографом из своей газеты и корреспондентами других областных и городских изданий.

Когда Цезарь увидел свою Голубку, он заметался по клетке, и остановила его только цепь на ноге. Но как он трубил на этот раз! Голубка не снесла и не затоптала сопровождающих по той лишь причине, что находилась в полусонном состоянии от транквилизаторов. Ее возможное оживление на любовной почве было предсказуемо. Когда слоны оказались за решеткой вместе, два влюбленных узника уперлись друг в друга лбами, долго терлись щеками, хлопали ушами, и наконец два хобота переплелись в крепком замке. Вот когда фотоаппараты защелкали с особой силой. У счастливой Риты по пылающему лицу текли слезы. Она понимала, что сделала в своей жизни что-то очень важное. Впрочем, плакала не только она. Всхлипывали от умиления многие. Рядом с ней у парапета перед клеткой со слонами кто-то очень громко потянул носом. С таким звуком пробивается вода в засорившуюся раковину. Рита обернулась – это был директор зоопарка Иван Иванович Полетаев. Он утер платком глаза, взглянул на юную журналистку и по-дружески, как старого приятеля, обнял ее за плечо:

– Ну, ты и крутая девчонка!

– Спасибо, – улыбнулась ему Рита.

– Ей-богу. Даже не верится, что они вместе. – Он кивнул на слона и слониху.

– А вот я верила, Иван Иванович, что все получится.

– Не меняйся, никогда не меняйся, – посоветовал счастливый Полетаев. – Может, они нам еще слоненка заделают. Дай-то бог.

Но слониху Голубку отдали не просто так. Произошел обмен животными: в Ильичевск был отправлен полудохлый лев по кличке Симба, где по нему страдала его безутешная львица Нала. Им тоже друг без друга оставалось недолго.

Под материал Рите отдали целую полосу – тема того стоила. Статья называлась: «Вечная любовь, или Цезарь и Голубка снова вместе». Помимо удивительного сюжета, целого расследования со счастливым концом старшие товарищи подметили емкость фразы у юной коллеги, динамику повествования и даже литературный стиль.

Не менее слонов были счастливы жители окрестных многоэтажек – их больше не беспокоил трубный зов погибающего гиганта, только любовные переклички животных. После выхода статьи на оперативке главный редактор подарил внештатной корреспондентке кружку с логотипом издания, вручил почетную грамоту, назвал Риту Сотникову героиней месяца и добавил, что теперь она посвящена в журналисты и он ждет от нее больших и сильных материалов. Все аплодировали. Серафима Андроновна крикнула хриплым прокуренным басом: «Браво, манюнечка!» Довольный, как все обернулось, кивал замглавред Самохвалов. Раскрасневшаяся от волнения Рита сияла. С этого дня жизнь представлялась ясной и светлой дорогой, по которой нужно идти смело, быстро и смотреть только вперед.

#### 2

Однажды, когда родителей не было дома, она разделась донага и подошла к большому зеркалу в гостиной. Ее бедра совсем недавно призывно и обольстительно округлились, это случилось так быстро, Рита даже не успела заметить; она преображалась каждые полгода. Грудь по-женски налилась. Ноги были ровными и стройными. Тело – гибким. Недаром она занималась бальными танцами и плаванием. Рита себе нравилась. Она повернулась вокруг себя – один раз, другой. Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Не так давно она сделала интимную стрижку, как у эротических моделей. Благо в Интернете примеров много, на любой вкус. На всякий случай. Рита понимала, что еще немного и ей придется раздеться перед своим принцем. Как же ей хотелось приблизить этот день! Нарочито покачивая бедрами, – а на танцах этому учили, – Рита подошла ближе к зеркалу. В карих глазах с янтарным отливом блестели веселые огоньки. Улыбку было не прогнать с губ. Она вновь отошла подальше. «Несомненно, я привлекательна, – думала Рита, не совсем еще понимая себя, но обо всем догадываясь интуитивно, – даже очень хороша. Очень-очень! Мужчины должны сходить по мне с ума…»

В мыслях она вовсе не была невинной. Рита засматривалась на мальчиков, причем на многих, а мальчики на нее. Ей уже давно хотелось прыгнуть в любовную лодку, в которой плавают наперегонки взрослые люди, и отправиться как можно дальше от детства. С тремя ребятами из разных компаний под пиво, вино и сигареты она целовалась взасос. Жадные руки одного из юношей уже исследовали ее ладное, полное энергии и желания тело. Но дальше этого пока что не шло. Это все были не те молодые люди. Так, провести вечер-другой и сбежать. Рита ждала большего, того, что увлекло бы ее, а в первую очередь – сердце, душу.

Всю ее без остатка.

Тогда у Риты и случился первый роман. Все в должный срок. И долгожданное бóльшее, как всегда бывает, пришло внезапно.

Она заканчивала девятый класс. Май был на исходе, впереди грезилось жаркое лето, полное приключений. Рита шла в булочную, когда что-то стиснуло ее в талии, она едва успела вздохнуть, а ее уже закружили, подняли к самым небесам. Стоило Рите опуститься на землю, обернуться, как она, еще не решившая, обидеться или испугаться, сразу узнала его. Это был Андрей Батюшков по прозвищу Лось, о нем мечтали все девушки в школе. Баскетболист, задавала. Лось жил в соседнем дворе. Забегая к подружкам, Рита часто засматривалась на высокого, легкого в игре плечистого парня, которому обойти противника на площадке и забросить мяч в сетку было самым плевым делом. И потом – Лось имел личный транспорт. Колесил по всей округе на новенькой красной «Ямахе».

– Ты ведь Рита? – спросил он.

Грудь ее все еще взволнованно вздымалась.

– Хватаешь девушку, а сам не знаешь, как ее зовут? – ответила она вопросом на вопрос. – Класс.

– Ну Рита, правильно?

– Только без ну. Просто Рита.

– Согласен. Меня Андреем зовут. Тоже ведь знаешь? – снисходительно улыбнулся он.

– Знаю, – призналась она и залилась румянцем, который выдал ее с головой.

– И кликуху мою знаешь?

– Знаю – дурацкая.

– Почему?

– С такой кликухой рога могут вырасти, вот почему! Проснешься однажды утром, подойдешь к зеркалу, посмотришь на себя – и с копыт.

Лось громко заржал. Даже стайка голубей, собиравшая рядом с ними хлебные крошки, шарахнулась в сторону.

– А ты веселая, «просто Рита»!

– Стараюсь.

Он хитро прищурил глаза:

– Пойдем вечером в кино?

За такой вопрос все девчонки в школе отдали бы полжизни.

– Пошли, – ответила она. – А на какой фильм?

Андрей поморщился:

– А разница есть?

– Не-а, – покачала она головой.

– Тем более. Разберемся на месте. Я заеду за тобой в семь, нормально будет?

– В самый раз, – кивнула Рита. – На дороге за моим домом.

– Не хочешь, чтобы предки увидели?

– Много будешь знать, скоро состаришься.

Он поднял руки:

– Нет вопросов, «просто Рита».

В этот вечер она должна была сделать многое: выучить уроки, написать материал для газеты, прочитать главу из важной для нее книги. Все было отложено ради такого свидания, внезапного, долгожданного. Тем более что Лось учился в одиннадцатом классе, был старше на два года. А вот остановил взгляд на «малолетке».

Она решила поразить Андрея, завести его. Женское начало уже взялось вершить ее судьбу. Рита надела старые, вытертые добела джинсы, из которых выросла совсем недавно, еле влезла в них, едва втиснулась, зато как они облепили ее ноги, и приталенную джинсовую рубашку! Лифчиком она пренебрегла, рубашку расстегнула на несколько пуговиц от ворота только на тропинке, когда шла к дороге и уже видела за густой зеленью хорошо знакомый красный мотоцикл.

– Выглядишь – супер, – восхищенно сказал Андрей, когда она подошла к нему. – Просто конфетка.

– Спасибо.

– Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле позади водителя?

– Нет, – замотала она головой.

– Что ж, тогда будешь учиться. Самое главное, держись за меня как можно крепче. И шлем надень. – Он отцепил запасной шлем и протянул его Рите. – Дай-ка, я затяну его покрепче, чтобы не слетел.

– А может?

– Всякое бывает, когда с ветерком.

Она надела ярко-красный шлем, Андрей заботливо подтянул ремешок у нее под подбородком.

– Не больно?

Близость его рук волновала ее.

– Нет, нормально.

– Хорошо, а теперь запрыгивай и держись за меня. – Он тоже надел шлем, но черный, который держал между ног. – Держись крепче, это не шутки.

Рита перекинула ногу через кожаное сиденье, уселась поудобнее, вцепилась в мускулистый торс водителя. Лось газанул, отжал сцепление, и мотоцикл, ожив и заревев под ними, бешено рванул вперед, буквально полетел. У Риты разом перехватило дух, но она успела громко выдохнуть всем своим естеством:

– Кайф!

– А то! – отозвался ее вожатый. – Что еще будет!

Какой шел фильм, и впрямь оказалось не важно. Боевик с погонями и стрельбой, оглушительным грохотом, который был им только на руку. Лось купил билеты на самом дальнем ряду, где никто не сидел. Уже в самом начале фильма он обнял ее, поцеловал в шею, потом повернул ее лицо к себе и поцеловал в губы. Рита, закрыв глаза, отдалась течению прелюдии любви. Она позволила ему расстегнуть свою рубашку почти до ремешка джинсов, и уже скоро у нее кружилась голова от прикосновений горячих ладоней, от собственного желания, готового свести с ума. Именно этого она и ждала – этих рук, поцелуев, объятий и слов. А говорил он настойчиво, искренне шептал ей на ухо: «Ты лучше всех, котенок, ты – волшебная, ты – супер, хочу тебя…» Иногда нет для женщины ничего лучше самых простых, тертых-перетертых слов. Главное, чтобы шли они от всего сердца.

Андрей Батюшков точно не лукавил.

Объятия их продолжались в садике у ее дома, потом в подъезде. Рита понимала, что попала в тот самый волшебный любовный вихрь, из которого уже нет пути назад – только вперед. И она готова была лететь, отдавшись этому порыву, безоговорочно положившись на судьбу.

Через пару дней, в пятницу, Андрей сообщил, что его родители уезжают на дачу на все выходные. Это означало только одно: они останутся вместе. И если у Риты получится умело соврать, то они смогут провести вместе ночь. Ради такой перспективы Рита нашла что сказать: экзамены на носу, дел невпроворот. Она переночует у подруги, они вместе будут готовиться к экзаменам по истории и литературе. Простая ложь и банальный предлог сделали свое дело – ее отпустили. Учиться.

И в ту ночь она училась на неширокой кровати Андрея Батюшкова по кличке Лось. Правда, кто еще и кого учил! Как и все ее ровесницы, Рита уже вдоволь насмотрелась порнушки по Интернету. Изучила, как ведут себя смелые и бесстыдные юные дивы, которых вожделеют миллионы мужчин по всему миру. Они были всего на три-четыре года старше ее. Раздевшись, она нырнула к нему под простынь, обожгла его прикосновениями и поцелуями. Тело желанного мужчины само обожгло ее, – такая близость, случившаяся в первый раз, сладко мутила разум. Потом она потянулась губами от его груди к животу и ниже, сразу ощутив, как тело его напряглось, подобно крутой пружине. Очень быстро простынь оказалась сброшена с кровати. И когда Андрей сгреб Риту жадно, задыхаясь от желания, она, обхватив его ногами, отдалась этому порыву без остатка. Просто отключила голову, заставила забыть себя, что она пока еще просто девчонка, и устремилась за своей природой, желаниями, которые ненасытно и жарко будоражили ее воображение, все естество. И если Рите было немного больно, когда желанный молодой человек взял ее, то она не подала вида, только закусила губы. Все, как и должно было случиться в первый раз, закончилось быстро. Но поцелуи и объятия не заканчивались, и второй раз последовал вслед за первым. Только теперь она, Рита, оказалась сверху, вцепилась Андрею в плечи и, двигаясь, смотрела ему в глаза. Как ей было важно понять, что он сейчас чувствует – ей хотелось завладеть им полностью, без остатка. И это у нее получилось. В последний момент он схватил ее и прижал с такой силой, что мог бы раздавить, а потом долго удерживал, пока у нее не перехватило дыхание. Но своего она добилась. Потом Рита долго отдыхала на нем, слыша всем телом, как бешено бьется его сердце. У нее тоже пульсировало все внутри. Наконец, взмыленные и счастливые, они отвалились друг от друга.

– А кроватка у тебя узенькая, – обернулась к нему Рита. – И тотчас прыснула: – Как в детском саду.

Андрей хохотнул и приподнялся на локте.

– Теперь куплю другую, – хрипловато заверил он. – На двоих.

– Я не против.

Он поцеловал ее в ключицу, в щеку. Свободной рукой обхватил бедро, повернул к себе… Но что-то было не так. Любовник выглядел смущенным.

– Что такое? – спросила она.

Андрей только что провел рукой внизу ее живота.

– Я думал…

– Что?

Он поднял руку. Даже при лунном свете было видно, что его ладонь и пальцы испачканы темным.

– Это кровь. А я думал, что у тебя не первый.

– Почему?

– Ты была такой…

– Какой?

– Супер, вот какой.

– Нет, я ждала тебя, – честно призналась Рита. – Но я рада, что тебе понравилось.

– Понравилось? Да я просто офигел…

– Значит, это любовь, – польщенная, рассмеялась она. – А теперь я схожу в душ. Надо простынку будет поменять. Ага?

– Ага, – выдохнул Андрей Батюшков. – Иди, котенок, я поменяю.

Все выходные они провели вместе. Счастливые выходные. Рита пару раз появилась у себя дома, была очень серьезной, рассказала отцу и матери, как упорно они занимаются с подругой историей и литературой, как важны для них эти занятия перед экзаменом. Как видно, у их умной дочки все шло хорошо, поэтому и претензий не было никаких.

Как-то ночью они бежали от автобусной остановки – под проливным дождем, сцепившись за руки; смеялись; едва не растянулись в огромной, похожей на океан, луже, в потемках залетев в самую ее середину. Начерпали воды, совсем стали похожи на чертей. Потом он нес ее на руках. За квартал от дома Риты, точно о чем-то вспомнив, Лось быстро опустил ее. Чмокнул в щеку.

– Подожди, я сейчас! – рванувшись в сторону, уже на бегу бросил он. Рита, съежившись, стояла под деревом. И ждала чуда. Он вернулся скоро – как тот парень из старой полублатной песни – с букетом роз.

Лось был мокрый, счастливый, сильный. С исцарапанными руками.

– Прикончил клумбу у супермаркета? – заливаясь смехом, смахивая с лица дождевые капли, спросила Рита.

– Ага, – просто ответил он.

Встав на цыпочки, она потянулась к нему, обнимая за шею. А он, подставляя губы, все дальше отводил за спину розовый букет, чтобы острые шипы не укололи его девушку, любимую женщину.

#### 3

Экзамены были сданы. Лето стояло в самом разгаре. Теперь Рита возвращалась домой поздно. Они не могли оторваться друг от друга. Рита входила в свой подъезд, как и положено, в одиннадцать вечера, но домой чаще всего попадала за полночь – они еще часа полтора целовались на площадке первого этажа. Родителям хватало ума понять, что время не стоит на месте, их дочь взрослеет, рано или поздно у нее должен был появиться любимый молодой человек.

Рита познакомила Андрея с родителями. Лось был поначалу немного застенчив, но потом освоился. Кажется, он понравился ее отцу и матери. Спортсмен, открытое лицо, ясные глаза и улыбка. Одним словом, положительный герой. Главное, чтобы этот незрелый роман, справедливо думали они, не помешал их дочке учиться и стать собой, ведь у нее столько амбиций.

«У меня самый крутой парень в школе, – когда они устремлялись в клуб или в компанию друзей, оглядывая статного спутника, с гордостью думала Рита. – А по-другому и быть не могло».

Лось любил подразнить водителей за рулем своего мотоцикла, Рита, если в такие минуты оказывалась за его спиной, что есть силы прижималась к нему. Потом говорила, что никогда больше не поедет с ним – может один разбиваться, если хочет. Слава богу, ее родители их не видят. Заперли бы дома на полгода. Но потом вновь садилась к нему.

– Хочешь научиться водить мотоцикл? – как-то спросил Андрей. – Тогда и страшно не будет. Честно говорю!

– Хорошо, учи, – кивнула она.

С тех пор за городом, на заброшенном футбольном поле, заросшем репейником и травой, пустых боковых трассах он взялся учить ее вождению. У Лося с тринадцати лет был мопед, и он к своим восемнадцати уже был водителем со стажем, потому так легко и куражился за рулем. Первые два раза он сидел у нее за спиной, и, если было надо, заботливо и четко поправлял ее. На третий раз она уже сама накручивала круги по футбольному полю, а ее Андрей, стоя в середине, как дрессировщик в цирке, отдавал ей ценные указания.

– Тебе еще бы хлыст в руки, – во время передышки сказала Рита. – А мне в огненное кольцо сигать.

– С огненным кольцом подождем, – успокоил он ее.

Рита Сотникова была ловкой от природы. Кто-то – увалень, кто-то – растяпа, а вот она была именно ловкой. Поэтому быстро научилась ездить. Захотела бы жонглировать факелами – и это бы получилось. Втайне от родителей она окончила курсы вождения, трудолюбиво выучила дорожные знаки и уже скоро с ветерком вылетела на свою первую трассу. Рано утром пригородные бывают почти пустыми. Только фуры в основном и катят. Она давала газу, и теперь уже Лось, сидевший у нее за спиной, одергивал ее и просил быть осторожней. Рита смеялась его замечаниям – скорость, как и любовь, увлекла ее с головой.

В конце лета, когда Рита готовилась идти в школу, она обнаружила Андрея мрачнее тучи.

– Загребают меня, – сказал он.

– В смысле?

Они только что приземлились на скамейку в садике ее двора.

– Пришла повестка из военкомата, – вздохнул Андрей. – Этой осенью.

Рита совсем забыла, что у ее друга призывной возраст. Да он и сам об этом не заговаривал, игнорировал будущее, от которого был в двух шагах. Они жили одним днем и жили счастливо.

– А закосить никак нельзя? – спросила она.

Этот термин она слышала уже от многих.

– У родителей нет таких знакомых. И потом, я тебе говорил: отец у меня правильный, обманов не любит. Мол, все служат, и ты служи.

– А если в институт поступить?

– Это надо в такой, где есть военная кафедра, как мне сказали. В Авиационный, например. Но там такой конкурс, что закачаешься. Да и я был не слишком хорошим учеником в школе. Мне больше спорт по вкусу.

Рита загрустила.

– Да, это фигово, – вырвалось у нее.

Он взял ее руку.

– Но я ведь понимал, что придется туда идти. Просто не хотел об этом думать.

– А как же я? – требовательно спросила она. – Без тебя?

– Ты меня ждать будешь, писать, – убедительно ответил он. – А я тебе. Каждый день. Будешь писать мне?

Она привалилась к нему, положила голову на плечо.

– Конечно, буду, глупенький.

Андрей крепко обнял ее.

– Ну, видишь, как здорово.

– Очень здорово, – пробурчала Рита. Она прихватила его за указательный палец. – Столько времени без тебя, Андрюш, да я с ума сойду!

– Ладно тебе. Все ждут. И потом, солдатам увольнительные дают, отпуска. Не в клетку же меня запрут?

– Это тоже верно.

Он с нежностью повернул лицо девушки к себе, поцеловал в губы.

– Наверстаем, котенок.

Наверстывать они решили уже теперь. Андрей снял в соседнем районе небольшую квартиру на месяц, купил надувную кровать. Потратил на это все свои сбережения. Зато теперь они ни от кого не зависели. Рита, хоть ей исполнилось только шестнадцать, заставила родителей отпустить ее. Те были против, но смирились. Спорить с их дочерью было сложно, себе дороже встанет. Андрей дожидался окончания ее уроков, и они ехали на его мотоцикле в свое гнездышко. Газету Рита на время забросила, гонки по трассам тоже. Хотелось подольше побыть вместе.

Заканчивался сентябрь, начались первые дожди. В начале октября Андрею предстояло прибыть на призывной пункт с вещами. Только тут Рита вдруг почувствовала, что ее жизнь вот-вот изменится. Повернет и безжалостно потянет в другую сторону. На проводах в доме Андрея, когда его друзья поднимали тосты, а пиво лилось рекой, она была ни жива ни мертва. Голова кружилась, словно она только что сошла с бешеной центрифуги. Такого с двух фужеров шампанского не бывает. Родители Андрея поглядывали на девушку сына с нежностью и снисхождением одновременно. Нашел ведь себе совсем юную красотку, да надолго ли? Их совместное житье совсем их не радовало. Дети, куда им до взрослой жизни?

Далеко за полночь они взяли машину и поехали к себе.

– Не уходи, – сказала она Андрею ночью накануне его отправки. – Не надо.

Они только что занимались любовью, и теперь, обнаженные, лежали, вцепившись друг в друга. Было в этих объятиях что-то отчаянное и роковое.

– Как это, не уходи?

– Подверни ногу, сломай руку, только не уходи.

– Ты даешь – сломай руку!

– Мне кажется, случится что-то плохое.

– Что – плохое? – тревожно спросил он.

– Не знаю! – вдруг в отчаянии выкрикнула она и отстранилась. – Наш с тобой мир рухнет, рассыплется, вот что случится. Наш с тобой мир, Андрюша!

Он сгреб ее, сжал в объятиях, она попыталась вырваться, но не тут-то было. Из такой хватки запросто не освободишься. Сдавшись и всхлипнув, ткнулась носом ему в плечо. Она ревела навзрыд, плечи конвульсивно дергались. Такой прежде она никогда не была, даже напугала его. И себя тоже.

– Все будет хорошо, котенок, – убежденно сказал он. – Я не позволю случиться ничему плохому. – Андрей поцеловал ее в заплаканное лицо, в мокрые соленые губы. – Даю тебе слово.

Утром она провожала его у военкомата. Никого не стесняясь, они целовались до последней минуты. Не могли надышаться друг другом. В сотый раз признались в любви.

– Отслужу полгода, и к тебе в отпуск на недельку. Потом еще полгода – и опять к тебе, – очень оптимистично пообещал Андрей. – Так у всех бывает. Ты, главное, жди меня, котенок…

Зареванная, Рита поклялась в верности. Обещала писать каждый день. Андрей уверенно сказал, что они поженятся в тот же день, когда он вернется. Хотя можно и в очередной отпуск. Затем была перекличка и команда: «По автобусам!» Призывники уехали. Риту покачивало от горя. Она то и дело хлюпала носом. Ком стоял в горле. Юное сердце готово было разорваться, но не столько от расставания сегодня, сколько от предчувствия беды завтра. Родители Андрея сказали, чтобы она заходила к ним почаще. Рита пообещала.

Как выяснилось уже через неделю, Андрей попал в военно-морской флот. Рита представила его в бескозырке, на фоне бушующего океана, на палубе огромного корабля с артиллерийскими орудиями, и чувство гордости всколыхнуло ее сердце. Но позже ей позвонила мать Андрея, попросила прийти, и Рита стремглав прибежала к ним.

Мать Андрея сказала:

– Писать о таких вещах им не разрешается. Они присягу давали. Андрей передал мне на словах, а я – тебе. Он попал на атомную подводную лодку, сверхсекретную, которая месяцами будет бороздить океаны, и никаких отпусков им не положено. Вот отслужит свои два года, тогда и вернется. – Она вздохнула: – Ну сама подумай, что такое два года? Наши родители своих мужей все четыре ждали с войны и еще не знали, вернутся ли. Но письмо для тебя есть, – она светло и грустно улыбнулась, – там все про любовь. А про любовь, как сказали офицеры, можно и даже нужно.

В тот вечер Рита сидела с его письмом на кровати в своей комнате, потом, прижав его к груди, безмолвно повалилась на бок и поджала к подбородку колени. Так, калачиком, лежала долго-долго. Два года без права увидеться с любимым человеком представлялись воистину вечностью, пропастью, которая так внезапно пролегла между ними.

#### 4

Рита оканчивала десятый класс. Ей только что исполнилось семнадцать. К тому времени у нее уже было достаточно публикаций, чтобы приходить в редакции нескольких городских изданий как к себе домой. Ее недавно приметил местный журнал «Платформа», который уделял внимание острым социальным темам. С начальницей одного из отделов Жанной Елецкой, влиятельной в своей среде дамой лет тридцати пяти, Рита познакомилась на фуршете. Они разговорились, и Жанна предложила посотрудничать с ними. Рита, с ее неуемной работоспособностью и жаждой всего нового, тотчас же согласилась. Тем более что красивая и стильная, остроумная и смелая Жанна показалась юной Рите образцом успешной современной журналистки, какой и она хотела однажды стать. А как, хоть и немного манерно, Елецкая курила длинные черные сигареты! Засмотришься. Таких дам в городской «Вечерке» днем с огнем не сыщешь. Только в крутых журналах.

С одним из заданий вышла особая история. Ей посоветовали написать об парне-фронтовике, прошедшем чеченскую войну и лишившемся в бою ног. Имя у него было такое звучное – Борис Броневой. Теперь, инвалиду, ему приходилось просить милостыню в метро. У Риты сердце сжалось, когда она увидела его в кресле-каталке, с пустыми от колен брючинами. В тельняшке, тощего. Только вот глаза у него бегали как-то странно и блестели чересчур лихорадочно. «Но ведь ему столько пришлось пережить», – подумала Рита.

– Я тут одно кафе знаю, – после короткого разговора сказал парень. – Не посидишь со мной завтра вечером? Там и договорим. Пожалуйста.

Рита не смогла отказать, но сказала:

– Я подружку с собой возьму, хорошо?

Борис пожал плечами:

– Как скажешь.

Вместе с Лерой Ромашовой они оказались следующим вечером в мрачном кафе «Мама, не горюй!», где собирались все местные выпивохи. «Ну и рожи», – прошептала Лера, едва они туда вошли. Борис встретил их немного поддатым, но в чистой рубашке, под которой виднелся уголок тельника, и новых джинсах, подвернутых у колен. Рита села рядом с Борисом – он сам, ловко управляясь с каталкой, отодвинул стул; подружка – напротив. Лера не подавала вида, но морщилась – в кафе смердело. Грязные скатерти; качающиеся, как кораблики на волнах, кособокие столы. Завсегдатаи только подтягивались, подходили работяги. На молодых людей поглядывали косо. Кто-то посмеивался, качал головой. Им принесли пива. Перед Борисом поставили еще и стопку водки. Лера с брезгливостью разглядывала свою кружку, особенно – ободок. Рита, набравшись смелости, отхлебнула. Она журналистка или кто? Все должна попробовать, как вот этот парень, герой, несчастный человек. Все должна испытать.

– За всех друзей, погибших в бою, – бросил калека-Борис и махнул стопку. – Традиция у нас такая, – объяснил он девушкам, закусывая селедкой с луком и хлебом. – У ветеранов.

Рита с пониманием кивнула. Борис взялся за пиво.

– Эх, красотки, ну, красотки! – проходя мимо и тяжело балансируя толстым задом, весело бросила краснолицая немолодая барменша. – И где, Борька, таких нашел, а?

– Не звезди, – огрызнулся боец.

Девушки переглядывались – обстановка была натянутой, Лера просто мучилась, озираясь по сторонам.