Дарья Шулико
Хранительница. Обратная сторона

Глава 1

Когда все закончилось, пошел дождь. Хмурые тучи набухли настолько, что не смогли сдерживать накопившуюся воду, и расплакались. Евгения тоже плакала, но старалась делать это беззвучно и незаметно. Мама раскрыла над ней черный зонтик, и это как будто послужило сигналом для остальных – люди в черных одеждах, которые шли за ними, тоже раскрыли свои черные зонтики и попрятались от дождя под ними.

Толпа медленной рекой вытекла из ворот кладбища. Родители остановились поодаль от выхода, чтобы выходящие люди могли подойти к ним и выразить соболезнования, прежде чем ехать домой. Слова сочувствия адресовались и Евгении тоже, но девочка отвернулась, не глядя на родственников и друзей своего дедушки. Все были благодарны дождю за то, что он все-таки дождался окончания церемонии, и каждый считал своим долгом сказать об этом родителям Жени.

Постепенно все рассаживались по машинам, и когда никого больше не осталось, папа пикнул брелоком сигнализации, и Женя плюхнулась на заднее сиденье родительской машины. Было мокро и холодно, Женины щеки онемели от пронизывающего ветра. Руки девочка прятала глубоко в карманы черной куртки. Ноги устали и ныли. Наконец-то все закончилось. Сил больше не было смотреть на эти грустные лица, похожие на маски, у которых уголки прорезей для глаз и рта опущены вниз. А хуже всего были плачущие. Скромно, тихо, с достоинством, как мама, деликатно подхватывающие слезы еще возле глаз, не давая им катиться по щекам. Женю слегка подташнивало, когда она вспоминала обо всем этом.

Евгении очень хотелось, чтобы рядом была Оксанка, ее подруга. Вдвоем было бы легче, обычно она знала, чем подбодрить Женю. Впрочем, было бы легче, если не было вообще ни этого дня, ни этого события, ни самой Жени здесь. Как все глупо и бессмысленно.

Мама села впереди, рядом с папой, оглянулась на дочь. Потом просто растянула бледные губы в грустной улыбке. Папа сделал вдох, словно хотел сказать что-то, но, перехватив мамин взгляд, шумно выдохнул и промолчал. Мысленно Евгения поблагодарила родителей за молчание.

Всю дорогу с кладбища домой девочка смотрела в окно, глядя на проносящийся пейзаж, но не замечая его деталей. Теперь к усталости добавилось недоумение. Еще несколько дней назад ее дедушка был рядом. Вот он только что приехал из очередного путешествия. Снова привез ей много подарков и интереснейших штук. Он всегда так делал. Часто уезжал, и каждое его возвращение было праздником. Дедушка привозил из своих поездок необыкновенные вещи, пахнущие чужими землями и удивительными открытиями. Женя улыбнулась своим воспоминаниям, и по щеке скатилась непрошенная и незамеченная слеза. Какая глупая шутка. Кому вообще взбрело в голову так шутить?! Сейчас они приедут домой, а дедушка ждет ее там – вернулся из очередной далекой поездки, привез любимой внучке подарок: какую-нибудь диковинную дудочку или пузырек с ароматным маслом.

Женя сжалась в комок на заднем сиденье. Какие глупые, детские мысли! Какие глупые слезы. Вот бы сейчас стать невидимой, и убежать куда-нибудь подальше, от этих сочувствующих взглядов и вздохов, от этих никому не нужных слов. Дома ей придется столкнуться лицом к лицу с родителями, и это будет хуже всего. А будь она невидимкой, они могли бы хоть весь дом перевернуть, но так и не отыскать Женю. А она сидела бы себе в каком-нибудь укромном уголке и потешалась бы над их беспомощностью. Только бы самой не чувствовать эту тошнотворную беспомощность и жалость к самой себе.

Дома почему-то все выглядело заброшенным, хотя они уехали отсюда только утром. Было холодно, как будто промозглый осенний ветер вместе с дождем решили поселиться здесь.

– Бр-р-р, как холодно! – папа пытался говорить бодрым голосом, но ему отвечало лишь эхо – как в давно пустующем помещении. – Пойду-ка я включу отопление, – и он подмигнул маме. Женя закатила глаза.

Мама повесила на вешалку свой промокший черный плащ, и перехватила Женю, которая стремительно сбросила куртку с плеч и уже поставила ногу на первую ступеньку лестницы на второй этаж.

– Милая, – Женя не подняла глаз, – мы рядом с тобой. Я знаю, каково тебе сейчас. Если ты захочешь поговорить, я рядом.

Женя не смотрела на маму, но знала, что она сама еле сдерживает слезы. Внезапно Женю накрыло волной жалости к маме, и она молчала, сдерживая себя, чтобы из ее рта не вырвался какой-нибудь резкий ответ.

– Спасибо, – через минуту глухим шепотом ответила девочка и помчалась наверх в свою комнату, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы мама не увидела. И не услышала. Женя захлопнула дверь, бросилась на кровать и уткнулась в подушку. Слезы, которые она пыталась сдерживать не первый день, вырвались наружу, и девочка заплакала навзрыд.

Зачем, зачем мама это сказала?! Если ей хотелось унизить Женю, то ей это прекрасно удалось. Эти родители, такие мягкие, такие непонимающие, жалкие, сами не могут справиться со своими чувствами, а еще пытаются помогать ей! Евгения давилась слезами, стараясь прекратить свои рыдания.

В гостиной на первом этаже на диване сидела мама. Такая худая, в своем длинном черном платье, которое было ей совсем не к лицу. Серые глаза запали, и вокруг них лежали темные тени. Папа зашел в комнату и сел рядом, притянув маму к себе и обняв.

– Как она?

– Не захотела разговаривать, – мама говорила охрипшим от слез голосом.

– Она справится. Она сильная, наша девочка. Когда расскажем ей?

– Я не знаю, – мама помолчала. – Пусть сначала немного оправится, слишком много потрясений сразу.

– Да, ты права. А ты сама как?

– Я… странно. Все это кажется сном. Вот он был рядом, а теперь его нет. Ведь он хотел сам ей все рассказать. Но и этого тоже не успел. Ах, отец, – мама уткнулась в грудь мужа и тоже заплакала, не скрывая своих слез, чувствуя, что они приносят долгожданное облегчение.

Папа Жени гладил ее по волосам и смотрел ничего не видящим взглядом в окно.

Глава 2

– Привет, моя маленькая хулиганка!

– Дедушка, я уже не маленькая, – пятилетняя Женя обиженно надувает губки, но не может долго сердиться, ведь она так соскучилась по своему деду. – Тебя так долго не было!

– Да, Евгения, в этот раз пришлось задержаться. Зато смотри, что я тебе привез!

– Что там? Что там? Дедушка, покажи!

Но дедушка дразнит ее. Прячет за спиной свой подарок. Потом, хитро прищурившись, протягивает девочке маленькую шкатулку.

– Ух ты, дедушка, спасибо! – Женя обхватывает деда за шею и чмокает в щеку. Дедушка доволен не меньше внучки, он счастливо улыбается и гладит девочку по темным волосам, заплетенным в две косы. – А что это?

Женя крутит в руках и рассматривает подаренную шкатулку. Она маленькая, помещается в ее ладошке, и расписана какими-то удивительными узорами.

– А кто ее разрисовал?

Дедушка смеется.

– Это волшебная шкатулка, – видя недоверие в глазах маленькой внучки, он становится серьезным: – Она действительно волшебная, в это верит народ далекой страны, из которой я приехал. Но раскрыть свои тайны она может только хорошему человеку.

Женя смотрит на него завороженным взглядом широко распахнутых глаз. Дедушка, будто на сцене, купается во внимании своей единственной маленькой зрительницы.

– Эта шкатулка исполняет желания своего хозяина. А стать ее хозяином непросто. Нужно быть храбрым. Быть честным. Всегда быть на стороне правды. И, конечно, слушаться свою маму. А ты слушалась маму, пока меня не было? – и улыбка дедушки становится лукавой.

– Конечно!

– И не пропускала ни одного урока английского?

– Нет, дедушка, не пропускала, – Женя отвечает торопливо, ей нужно поскорей узнать самое интересное. – А как она исполняет желания?

– Смотри. Нужно поднести шкатулку к самым губам, вот так, – дедушка показывает Жене. – И шепотом, таким тихим, чтобы никто не мог тебя услышать, произнести самое заветное свое желание.

– И оно сбудется?

– Обязательно сбудется. Но только если соблюдать правила, о которых я тебе сказал.

Женя задумывается. Конечно, она верит каждому слову, сказанному дедушкой. Она теперь всегда-всегда будет послушной, будет совершать добрые дела…

И вот Евгения подросла. Шкатулочка все это время стояла на ее столе. Частенько девочка брала ее в руки, разглядывала, открывала. Иногда нюхала, шкатулка пахла невиданным пряным деревом. Но в ней всегда было пусто – Женя ничего не складывала туда, кроме желаний, исполнения которых она очень хотела. Хотя волшебство бывает только в сказках.

Да, только в сказках. Она старалась никогда не использовать шкатулочку по пустякам. Берегла ее для по-настоящему заветных желаний. Теперь у нее есть одно такое. Но исполнить его, увы, волшебство не поможет, даже если в комнату Жени завалится толпа людей в мантиях и с волшебными палочками. Ведь даже в добрых книжках никто не возвращает тех, кого больше нет. И теперь Евгения злится на себя за то, что верила во все эти сказки. Она была всего лишь маленькой девочкой, а взрослые все время норовили над ней посмеяться. Даже дедушка. Который оказался главным предателем – бросил ее одну.

Евгения продолжала вспоминать, лежа на кровати и глядя в потолок. Мама предложила ей поговорить, но даже если бы Женя захотела, у нее не нашлось бы слов, которыми можно было выразить всю боль и тяжесть утраты. Оставалось только вспоминать. Вспоминать самые яркие моменты, вонзать воспоминания в сердце и взрывать ими новые раны. Так больно.

Дедушка всегда уделял очень много внимания обучению внучки. И самым важным ему почему-то казалось научить девочку иностранным языкам. Он сам знал много разных языков и наречий, и потому отправил малышку в школу английского, когда ей только исполнилось три года. А еще Женя обучалась игре в шахматы, читала биографии известных людей, изучала стратегии крупнейших мировых войн. В гимназии дополнительным предметом выбрала политологию – по совету дедушки.

Женя никогда не противилась дедушке. Она верила, что он действительно знает, как будет лучше для нее, и слушалась его с удовольствием. Мама иногда, шутя, обижалась, что Женя чаще противоречит ей, чем деду. А девочке учеба давалась легко и никогда не была в тягость.

Когда Жене было десять лет, дедушка повел ее на встречу со своим старым другом. Он приехал ненадолго по делам и остановился в большом отеле.

– Женя, это удивительнейший человек. Мне очень хочется, чтобы вы познакомились, – рассказывал дедушка ей по дороге.

Женя запомнила свой восторг от пребывания в таком роскошном месте. Но больше всего ее поразил Манодж. Удивительнейший человек действительно оказался именно таким. Он был огромного роста – наверное, как два дедушки и четыре Жени (ей, по крайней мере, так показалось) – с очень смуглой кожей и ярко-голубыми глазами. А еще… Он ни слова не говорил по-русски.

Сначала они втроем разговаривали по-английски. Женя видела, что дедушка гордится ею. Он надеялся, что внучка несколько лет училась не зря, и теперь увидел, что она вполне может поддержать разговор на иностранном языке со взрослым. Манодж тоже остался доволен знакомством с Женей и все уговаривал дедушку взять ее как-нибудь с собой в путешествие. На этой теме дедушка стал очень серьезен и сказал, что девочке еще рановато отправляться в дальние странствия.

Манодж нисколько не обиделся, лишь рассказал Жене про одну из поездок, вместе с ее дедушкой. Девочка слушала, раскрыв рот. Было удивительно узнавать, что ее родной дедушка такой храбрый путешественник. А еще Манодж очень интересно рассказывал, его хотелось слушать и слушать. Правда, дедушке будто не нравилось слушать ту историю, он все время пытался одернуть Маноджа и советовал Жене не принимать всерьез весь рассказ.

К концу беседы Евгения заскучала, поскольку Манодж и дедушка стали разговаривать на совсем не известном ей языке, и занялась поеданием пирожных, которые они заказали в кафе отеля. Их она тоже запомнит навсегда, эти огромные, пушистые сладкие облака. Детская память умеет создавать удивительные образы из собственных воспоминаний.

У Жени осталось очень яркое впечатление о Манодже – огромном, занимающим, казалось, все свободное пространство вокруг, таком общительном, живом и интересном.

После того разговора Женя часто просилась поехать куда-нибудь с дедушкой, и он каждый раз обещал, что возьмет ее с собой, когда она подрастет. Конечно же, каждые летние каникулы они всей семьей непременно ездили отдыхать, но всегда это было спокойным времяпрепровождением в отеле – никаких приключений, никаких открытий, ничего выдающегося.

Теперь Женя подросла. А дедушки больше нет.

Евгения повернулась на бок, и слезы стали стекать ей под правую щеку. Подушка быстро промокла.

Манодж в каждом письме, которые исправно присылал по электронной почте, передавал ей привет, но на похороны он приехать почему-то не смог. А ей так хотелось повидаться с ним еще хотя бы раз. Он, наверное, мог бы много рассказать об их с дедушкой приключениях. Женя не сомневалась, что их было очень и очень много, ведь дедушка был настоящим путешественником! Его статьи об уникальных, экзотических местах, в которых ему довелось побывать, печатали в толстых научно-популярных журналах. Его даже приглашали выступать в разных телевизионных передачах. Но вот Жене дедушка почему-то мало рассказывал про свои поездки.

Что вообще она знала о нем? Только то, что знали и другие. Ей казалось, что она – внучка такого необыкновенного человека – находится на особом положении, ведь дедушка так ценит ее и, кажется, любит даже больше, чем собственную дочь, маму Жени. А теперь Женя одна из них – тех, кто знал только формальную часть его жизни, ту, что была на виду. Она может легко и просто найти журнал с его статьей и прочитать ее. Так же может сделать и любой школьник. Сам дедушка ей не расскажет никакую историю.

Зато он рассказывал любимой внучке сказки. Про волшебных фей, маленьких и прекрасных. Про мудрых и отважных эльфов. Про злых ведьм. Про людей – огромных как горы. Каждый раз сказки были разные.

– Есть на свете один город, – в спальне темно, Женя лежит в постели, укутавшись в одеяло, а дедушка сидит рядом и рассказывает: – Днем этот город выглядит как обычный. Дома в нем все из камня, а по улицам ходят живые люди и кошки.

Дедушка рассказывает медленно, и Женя представляет каждую деталь рассказа. Ей становится смешно от того, что по улице в равном количестве и в одну сторону ходят и люди, и кошки. Она прыскает от смеха, но не перебивает.

– Ночью же город меняется. Он становится как будто сотканным из света. Каждый камешек светится будто маленькое солнышко. Как новогодняя гирлянда. И каждый человек становится необыкновенным. Один начинает летать над крышами, так, будто у него есть крылья. Другой может специальным словом призвать любой предмет, который ему вздумается. Третий – не чувствует боли. Может, например, сунуть руку в горящий камин – и совершенно ничего не почувствует.

Женя все представляет. И вот уже она видит себя в городе, сделанном из новогодних гирлянд. Все вокруг мигает и переливается, очень красиво и празднично. И ей становится так радостно и так легко на душе. Внутри нее как будто воздушный шар, который надувается, становится все больше и больше, наполняясь ощущением счастья. И вот он уже такой большой, что поднимает ее в воздух, и она летит. Летит над городом с его гирляндами. Над жемчужно-светящимися крышами. Над необычными людьми и такими же кошками.

Маленькая Женя представляет. Взрослая Женя – вспоминает сейчас. И не замечает, когда воспоминание плавно переходит в сон.

Глава 3

В понедельник утром Женя вышла из своей комнаты и спустилась к завтраку. Мама как раз наливала кипяток в заварочный чайник. Вдруг она зашикала и подула на обожженные пальцы – с удивлением засмотревшись на дочь, она не заметила, что вода перелилась через край. Папа уставился на Евгению немигающим, ошеломленным взглядом. Женя сделала вид, что ничего этого не замечает. Родительское участие ее только бесило. Она еле сдерживала себя в эти дни, что провела дома, стараясь поменьше встречаться с кем-то из них.

– Женечка, – тихонько сказала мама. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, спасибо. Сегодня я пойду в школу.

– Ты уверена, милая? Если хочешь, можешь остаться дома.

– Все хорошо. Спасибо, – Женя изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал вежливо.

– Ладно. Но помни, что, если захочешь поговорить, – мы рядом, – мама толкнула папу в бок, и он, чуть не поперхнувшись, что-то согласно промычал. – Я позвоню тебе, хорошо? – крикнула мама уже в спину уходящей дочери.

На самом деле Жене совсем не хотелось идти в школу. Но и одиноко сидеть в своей комнате тоже надоело. Она и так провела там целых три дня, выходя за дверь всего несколько раз. Только переписка с лучшей – да что там лучшей, с единственной – подругой Оксаной немного поддерживала. Даже еду Жене приносила мама, но от ее сочувственных взглядов и чересчур явственного желания пожалеть дочку Жене становилось только хуже. Она понимала, что маме тоже нелегко, но не находила в себе сил как-то поддержать ее. Самым большим ее желанием было, чтобы от нее все отстали. Евгении почему-то показалось, что в толпе одноклассников ей будет немного попроще.

Однако и в школе в этот день с ней обращались как с хрустальной вазой – весть о смерти ее деда быстро облетела весь город, ведь он был известным здесь человеком. Евгении очень хотелось сбежать с уроков, но она вспомнила, как дедушка гордился, когда внучка поступила в престижную языковую гимназию. Тем более сегодня были ее любимые предметы – английский и китайский, пропускать которые в общем-то не хотелось. Дедушка бы такого точно не одобрил. Пришлось терпеть, стиснув зубы.

– Я надеялась, что хоть здесь вздохну свободно, но тут еще хуже, чем дома, – жаловалась она Оксанке на перемене в девчачьем туалете. Подружка понимающе закатывала глаза и протягивала Жене прикуренную сигарету, которую сама планировала выкурить тайком. Женя морщилась и отворачивалась.

– Как ты думаешь, может, уже пора сказать ей? – мама выглядела очень задумчивой и обеспокоенной.

Родители Жени подъехали к зданию исследовательского института, в котором вместе работали. Папа медлил с ответом.

– Думаешь, она достаточно оправилась? – наконец, ответил он вопросом на вопрос.

– Сегодня она выглядела совсем бодрой.

– Как жаль, что это приходится делать нам сейчас. В моей семье такое не принято было утаивать, – было видно, что папа недоволен.

– Сейчас незачем это обсуждать. Отец хотел защитить ее. Он думал, что чем позже она узнает, тем лучше будет для всех.

– И этим самым только прибавил нам проблем, – папа устало вздохнул и закрыл глаза рукой. Потом он взглянул на маму, и ему стало неловко за свои слова. – Извини. Я не хотел, чтобы это звучало грубо.

– Да ничего, – мама погрустнела. – Конечно, если бы она знала все сразу, нам сейчас было бы проще. Но я верю, что отец знал, что он делает. И у нас же есть его письмо.

– Когда эта чертова Конкордия?

– Через две недели.

– И почему мы не можем отправиться вместо нее? Она же еще совсем ребенок, – папин голос стал сердитым.

– Потому что она – его преемница. Это последняя воля отца. Ну и таковы правила.

Папа скривился:

– Да, ты права. Думаю, нет смысла тянуть дальше. Я не знаю, какие нужно подобрать слова, но уверен, что чем скорее мы расскажем правду, тем будет лучше.

Мама с благодарностью сжала папину руку. Затем он вышел из машины, помог выйти своей жене, и они вместе отправились к тяжелым дверям здания, в котором работали.

Евгения вернулась домой ближе к вечеру, и родители, как ни странно, были уже дома. Они нечасто приходили домой вовремя, обычно их рабочий день затягивался намного дольше положенного. Девочка не поверила своим ушам, когда услышала из кухни мамин смех. Она потихоньку разделась и крадущимися шагами прошла в кухню. Стол был торжественно накрыт на три персоны: горели свечи, лежала праздничная скатерть, стояли бокалы, которые мама доставала только по особым случаям. И запах вкусной домашней еды – готовила мама тоже по особым случаям.

– В честь чего праздник? – спросила Женя, смутив своим неожиданным появлением обнимающихся родителей.

– Ох, Женечка. Мы и не слышали, как ты вошла.

– Ну, я тоже не ожидала застать вас так рано дома.

– Но ты как раз к ужину. Вымой руки и садись скорее, – мама была взволнована, но старательно делала вид, что ничего не происходит. Это бросилось Жене в глаза.

Семья собралась за столом. Впервые за столько дней (сложно даже вспомнить, за сколько именно) вместе, но сейчас в этой компании на одного человека было меньше. Женя не понимала, почему родители затеяли этот праздник без повода. Лишь бы мама не завела каких-нибудь жалостливых речей и уж тем более не слишком сочувствовала бы ей. Тогда желание поскорее уйти в свою комнату пересилит попытки выглядеть любящей, или хотя бы благодарной, дочерью.

Ужин начался в молчании. Родители старательно не смотрели ни друг на друга, ни на Женю, а она по очереди переводила взгляд с папы на маму и обратно. Девочка чувствовала себя все более неловко. По какому случаю вся семья собралась за столом? Может, она позабыла какую-то важную дату?

Тишину нарушал лишь звон вилок по тарелкам, никто не просил передать хлеб или соль. Наконец, уже почти доев, папа хлопнул ладонями об стол и положил руки по обеим сторонам от своей тарелки. Женя вздрогнула, а мама испуганно посмотрела на мужа.

– Дочь, нам нужно с тобой поговорить, – папа произнес эти слова очень официально, но совсем не глядя на Женю.

– Но, если ты не готова, мы можем отложить разговор, – суетливо вмешалась мама.

– Как я могу знать, готова я или нет, если понятия не имею, о чем вы хотите поговорить, – ответила Женя максимально сдержанно, стараясь, чтобы ее брови не поднимались слишком высоко.

– Покажи письмо, – обратился папа к маме. Она немного помедлила, а затем достала из кармана платья письмо и протянула его дочери.

– Что это? – испуганно спросила Евгения.

– Это письмо от твоего дедушки.

Девочка почувствовала, как у нее наворачиваются слезы. Они затеяли целый ужин, чтобы вручить ей письмо?! Не хватало еще разреветься прямо у них на глазах. Хоть это и ее родители, но им никогда не понять, что она испытывает. Они есть друг у друга, они живы и здоровы, а она потеряла своего самого близкого человека. А в груди у девочки зашевелилась незваная и такая нелепая надежда: если дедушка прислал ей письмо, вдруг, он жив?

Жене удалось пересилить себя, и она ровным голосом спросила:

– Я могу прочитать его у себя в комнате?

– Милая, будет лучше, если ты сделаешь это прямо сейчас. А потом задашь нам свои вопросы, – ответила мама спокойным тоном.

Вопросы? Какие вопросы может вызвать это письмо? Почему дедушка так жестоко разыграл меня? А еще град слез и чувство унизительной слабости перед родителями.

Пришлось взять себя в руки и распечатать письмо. Это действительно был дедушкин почерк, Женя видела его много раз и не перепутала бы с другим. Стиснув зубы, девочка начала читать.

«Евгения! Думаю, ты в некоторой степени обижена на меня. Прости, моя девочка. Я пишу это письмо, потому что знаю, что мне пора уходить. Мне жаль оставлять тебя, но, увы, мы больше никогда не увидимся. Я старался научить тебя всему, что считал нужным. И я думаю, что теперь ты достаточно подготовлена, чтобы я мог рассказать тебе все. Хотя я бы предпочел, чтобы ты как можно дольше оставалась в неведении».

Жене пришлось прерваться – слезы затмили взгляд. Она подняла глаза к потолку, стараясь, чтобы не затряслись губы и тем самым не выдали ее состояния. Женя почувствовала, как мама взяла ее руку в свои ладони. Больше сдерживаться было невыносимо, и девочка разрыдалась. Маленькая нелепая надежда умерла. Женя хотела вырваться из мягких тисков маминых рук, но не нашла в себе сил сделать это. Мама осторожно гладила дочку по голове, словно боясь спугнуть, и тихонько приговаривала: «Я знаю, милая. Я знаю. Это пройдет». Постепенно Женя пришла в себя и продолжила чтение.

«Евгения, ты знаешь, что какие бы небылицы я ни рассказывал, я никогда не обманывал тебя. И, возможно, то, что ты прочитаешь дальше, повергнет тебя в шок. А возможно, ты поймешь, что в глубине души ты давно что-то такое подозревала. Все подробности тебе расскажут мама с папой, а я опишу только самое основное.

Помнишь сказки, что я все время тебе рассказывал? Так вот, многое из этого – правда. Я сейчас нахожусь в здравом уме, и твои родители смогут подтвердить мои слова. На Земле живем не только мы, не только люди. Мы – лишь малая часть всего населения нашей планеты. Рядом с нами живут тролли и эльфы, русалки и йети, ведьмы, оборотни, вампиры и еще много-много разных народов. Это не сказки. Это реальность. Из людей об этом знаем только мы – Хранители. Наша семья, то есть я, твоя мама, твой папа и ты – Хранители. Я не хотел, чтобы ты знала об этом до поры до времени, скрывал от тебя правду, потому что по нынешним временам это небезопасно. Наша задача, задача Хранителей, – не допустить, чтобы о существовании других народов узнали остальные люди. Все живое жестоко, люди в том числе, и скрывать правду – это способ защиты как для нас самих, так и для других народов.

В системе Хранителей я играю далеко не последнюю роль. И хочу, чтобы ты заняла мое место, чтобы ты стала моей преемницей. Да, ты еще юна, но твои родители, к сожалению, всегда занимались другими делами, и они не готовы продолжить мое дело. Скоро представители всех народов соберутся на очень важную для хода истории Конкордию. И ты поедешь туда вместо меня.

Все подробности ты узнаешь у родителей. Они знают достаточно, чтобы рассказать тебе. А ты знаешь достаточно, чтобы с честью принять этот вызов.

Мне жаль расставаться с тобой, родная.

С любовью, дедушка».

Дочитав, Женя не могла даже плакать. С каждой строчкой ее глаза расширялись все больше и больше. Она подняла взгляд на родителей, которые выглядели очень серьезными.

– Вы знаете, о чем это письмо? – спросила их Женя.

– В общих чертах, – ответил папа.

– Что вы об этом думаете?

– Детка. Что бы там ни было написано, все это правда, – твердо сказала мама.

– Вы издеваетесь что ли? – Женя внезапно задохнулась и с трудом перевела дух. Как могли ее родители так шутить над ней?! Она только что потеряла своего деда. И думала, что они хотят поддержать ее, а они решили посмеяться над собственной дочерью. Это очень жестоко!

– Милая, нет, конечно, ну что ты, – у мамы в глазах был настоящий испуг. Похоже, она не ожидала такой реакции, и Женя вдруг устыдилась собственных мыслей, ведь мама выглядела очень искренней. Возможно, как бы больно это не было признавать, у дедушки было что-то не в порядке с головой. Но почему родители поддерживают весь этот бред?

– То есть… Вы действительно эти… как это… Хранители? И защищаете Землю от нападения троллей? Получается, так?

– Не совсем так, – папа был сосредоточен. – Мы действительно Хранители. Но это не значит, что на наших плечах держится весь мир и мы живем под страхом посягательств на наши жизни.

– Но вы же понимаете, что это звучит, как полный бред? – Женя заглянула в глаза сначала папе, а потом маме. Мама опустила глаза, кивнула, но от своей идеи не отступилась, не произнесла ничего опровергающего, к примеру: «Да, мы понимаем. Просто дедушка сошел с ума. Ну а мы вместе с ним». Нет, ничего такого Евгения не услышала.

– Тогда, пожалуй, у меня очень много вопросов, – сказала Женя.

– Что ж, – произнесла мама, поднимая глаза на дочку. – Мы не торопимся, а ночь будет длинной. Настала пора рассказать тебе правду.

Женя продолжала молча смотреть на родителей. С чего начать? Мама, папа, кто из нас сумасшедший?

Папа глубоко вздохнул.

– Я понимаю… Точнее, могу допустить, что понимаю, что ты сейчас думаешь и чувствуешь. Сказали бы мне такое, я бы наверняка решил, что все с ума посходили.

– А ты сам? Тебе же тоже это кто-то когда-то рассказал. Как ты узнал, что ты Хранитель?

– Понимаешь, – папа помедлил с ответом, подбирая слова, – в нашей семье это никогда не скрывалось. Хранители нужны, чтобы следить за соблюдением Кодекса. И Кодекс предписывает нам поддерживать близкие отношения только с представителями семей других Хранителей. Так я познакомился с твоей мамой, – папа тепло улыбнулся жене. Она взяла его за руку и продолжила за него:

– Дедушка хотел, чтобы ты узнала правду как можно позже. Потому что быть Хранителем – это очень большая ответственность. Это определенные лишения. И самое печальное, что это – не добровольный выбор. Хранителями не становятся, ими рождаются.

– Я правильно понимаю, что за меня все уже решили? Кем я должна стать, чем заниматься в жизни, с кем знакомиться и дружить? – Женя почувствовала, как ее захватывает злость. Кто и по какому праву решил все за нее? А как же ее школа и нынешние друзья?! Ей что, придется вычеркнуть их из жизни?

– Это тяжело говорить, но примерно так и есть, детка.

– А если я не хочу?

– Боюсь, со свободой выбора все действительно не так просто. Ты родилась в семье Хранителей, и тебе придется стать Хранителем. Мы с папой пошли несколько иным путем, и активно не участвуем в жизни своего народа и Конкордии, все же трудясь на ее благо. Но дедушка назначил тебя своей преемницей. Он возложил на тебя определенные надежды. И не только он, – ответила мама с грустью в голосе.

– Значит, это дедушка все решил за меня? Бросил меня, оставив кучу своих надежд? Не спросил меня, хочу ли я этого, просто оставил разбираться с какой-то сказочной ерундой?! – Женя выкрикнула это, вскочив на ноги. С грохотом упал стул. На глазах девочки снова блестели слезы. Она не могла принять ту несправедливость, которой в один миг наполнилась ее жизнь. Ей всего пятнадцать! У нее столько интересного должно быть в жизни. Впереди еще и первая любовь, и путешествия, и выбор профессии, о которой она мечтает! А тут – доделывать за кого-то его сказочные дела! Как дедушка мог с ней так поступить?!

– Я не хочу ничего слышать и ничего знать! – крикнула Женя в ярости. – Какие гоблины, какие феи?! Мне больно это признавать и говорить об этом, но дедушка, похоже, был не в себе! Но я никак не ожидала, что и вы тоже!

Женя выскочила из кухни и помчалась к себе в комнату. Нелепое письмо осталось лежать не столе.

Мама повернула голову и встретилась взглядом с папой.

– Похоже, она была не готова, – в голосе звучала усталость.

– Неудивительно, – проворчал папа. – Я бы на ее месте тоже посчитал всех нас сумасшедшими. В ее возрасте уже не веришь в сказки, это должно воспитываться с детства. Прости, милая, но я сейчас действительно зол на твоего отца. При всем моем уважении, – папа все же смягчил свои слова.

– И что нам теперь делать? Конкордия потребует от нас представителя. Поедем сами? Это, конечно, обернется скандалом, но если Женя категорически откажется?

– Может, дадим ей время? Там ждут ее, а не нас. Вряд ли поездка грозит ей большей опасностью, чем для нас бросить свое дело сейчас. Я думаю, нам самим нужна помощь.

– Ты предлагаешь…? – мама вопросительно посмотрела на папу.

– Я предлагаю позвонить Маноджу.

Несколько следующих дней Женя разговаривала с родителями холодно, сквозь зубы и только по острой необходимости.

Тот вечер никак не шел у нее из головы. Возможно ли, что три абсолютно взрослых человека одновременно сошли с ума? Даже в мультиках знают, что это не заразно. Женя чувствовала попеременно то злость – на родителей, на дедушку, на саму себя – то растерянность – а вдруг, все это правда? Временами на нее накатывала безмерная усталость. Во что ее втянули? В чем ее заставляют участвовать?

Самым глупым и обидным было то, что даже Оксане Женя не могла ничего рассказать. Та посмеется, и будет права! А никому не хочется, чтобы его семью считали кучкой сумасшедших. «Мм, и когда тебя теперь в психушку увезут? Я не буду тебя навещать, так и знай», – процедила бы язвительная подруга, давясь смехом.

В ближайшие выходные Женя потребовала от мамы показать ей все дедушкины записи, документы и фотоальбомы, которые мама всю неделю складывала в огромные картонные коробки в его кабинете.

– Вот, здесь все, – принесла она коробки в комнату к дочке. – Не думаю, что здесь ты найдешь прямые доказательства. Но какие-нибудь упоминания – вполне возможно, – мама говорила с Евгенией очень осторожно, словно боялась нарваться на грубость или вызвать гнев дочери. – Послушай, Женя. Я понимаю, как все это выглядит. И да, мы были не правы, что делали вид, что мы – нормальные, – мама усмехнулась тому, что дочь посмотрела на нее, широко распахнув глаза – такого признания она точно не ожидала. – Да, я все верно сказала. С точки зрения обычных людей мы ненормальные. Поэтому мы почти и не общаемся с другими людьми. К тому же, Кодекс предписывает нам держать все в тайне.

– Ладно, – Женя как будто немного расслабилась. Она и впрямь почувствовала себя чуточку легче, будто с плеч упала если не гора, то внушительных размеров камень. Женя покосилась на коробки, но потом, подумав, решила немного отложить инспекцию их содержимого. – Допустим, есть всякие тролли, эльфы, русалки и прочее. Почему тогда никто их не видит, почему тогда они существуют лишь в сказках?

– Это не совсем так, – мама улыбалась. – Люди их видят, но им пришлось ассимилироваться настолько, чтобы максимально походить на людей. Какие-то народы настолько свыклись с жизнью бок о бок с людьми, что ходят с нами по одним улицам, и мы никогда не сможем отличить один народ от другого.

– Почему? – спросила Женя.

– Ради безопасности.

– Чьей безопасности?

– Общей. Ты уже слышала про Кодекс. Так вот, у каждого народа он свой. И первое правило в каждом Кодексе гласит, что нужно скрывать свое существование от людей. А Кодекс людей предписывает Хранителям держать втайне существование других народов.

– Звучит запутанно, – Женя усмехнулась против воли. Затем вмиг стала серьезной. – И что мне теперь со всем этим делать? Мне никто ничего не рассказывал раньше, так зачем говорить сейчас? Мама, почему дедушка так поступил? Бросил меня вместе со всем этим, – Женя почувствовала, что сейчас снова расплачется. Все эти дни она давала себе волю и плакала всласть, а родители, к счастью, не лезли к ней с разговорами. Но ей самой уже было тошно от своего бесконечного нытья. Только что мама наконец-то разговаривала с ней как со взрослой, слезами можно было все испортить.

– Ох, детка, – мама подошла ближе и с опаской обняла дочь. – Родная, я уверена, что, если бы дедушка мог, он бы поступил иначе. Я могу представить, как тебе тяжело. Я-то росла в атмосфере предопределенности. Зная, кто я, и что мне с этим делать. Этим мое детство отличалось от твоего, и отличалось значительно. Я уверена, дедушка хотел, чтобы ты как можно дольше могла быть собой, сохраняя свободу выбора, и поэтому молчал. И, конечно, из соображений безопасности. Конкордия – не сказочное место, а серьезный мир. Но не думай, что мир закроется перед тобой, что тебе совсем не останется выбора. Вспомни, какую яркую и интересную жизнь прожил твой дедушка. Он очень много путешествовал.

– Но ни разу не взял меня с собой, – глухо пробормотала Женя, уткнувшись в мамино плечо.

– Да, но это все было ради твоей же…

– Ага, безопасности, – перебила Женя.

Мама и дочь стояли, обнявшись, посреди комнаты, половину которой занимали картонные коробки. В такой обстановке их и застал папа.

– Привет. Вот вы где. А это что? – указал он на коробки.

– Я хочу посмотреть дедушкины вещи, – ответила Женя.

– Хорошо. Возможно, там ты найдешь что-нибудь, что поможет тебе поверить нам.

– Я верю, – сказала девочка. – Точнее, я хочу верить. Это все немыслимо и фантастично, но мне совсем не хочется, чтобы мои родители оказались сумасшедшими, – она заставила себя улыбнуться. – А теперь расскажите, что именно от меня требуется?

– Женя, – мама с папой переглянулись, – после нашего разговора, тогда, за ужином, мы поняли, что нам такое не под силу. Понимаешь, мы занимаемся не тем же самым, что делал дедушка. И сейчас мы заняты одним важным… исследованием. Но мы знаем, кто может тебе все рассказать и ответить на все твои вопросы. Мы позвали Маноджа, и вы с ним сможете все обсудить.

– Манодж приедет? – У Жени загорелись глаза. Он точно сможет ей рассказать, чем занимался ее дедушка!

– Да, мы ждем его прибытия завтра, – подтвердил папа. – А пока у тебя есть время посмотреть, что же в этих коробках.

Глава 4

В одной большой-большой стране, в одном многолюдном городе жила-была одна девочка. Она была особенной, но не знала об этом и считала себя самой обыкновенной. Точнее, девочка в общем-то и была обыкновенной, но владела одной волшебной вещицей. Все девочкино волшебство было заключено в маленькую шкатулочку, которую ей когда-то подарил дедушка. Откуда дедушка взял эту шкатулочку, никому не известно. Он привез ее из далекой поездки, но в какой стране нашел, и как она к нему попала – это тайна.

С самого момента создания этой шкатулки считалось, что она исполняет желания. Никому доподлинно не было известно, так ли это, но шкатулка была очень древняя и однозначно хранила в себе такие страшные секреты, что нельзя было и представить.

Чтобы справиться со своей тяжелой ношей, шкатулка научилась рассказывать сказки – тому, кто умел их слушать. Вот такую сказку она могла бы поведать:

«Когда-то, давным-давно, люди жили бок о бок с эльфами и вампирами, в озерах спокойно плавали русалки и наяды, в горах жили гномы. Нимфы мирно сосуществовали с ведьмами, сатиры с феями. Откройте книгу сказок и мифов любой части света и почитайте, про кого там пишут. Все эти существа жили рядом с людьми. И в те времена на Земле царили мир и покой. Процветала магия – своя у каждого из народов.

Но эпоха благоденствия длилась недолго. Что и говорить: если уж внутри одного народа возникают распри и дележ, то среди такого количества разных народностей они неизбежны. Начались войны за территории, влияние и власть. Одни народы хотели править всеми, а другие – жить независимо. Феи уничтожали эльфов, а эльфы фей. Йети уничтожали дэвов, а дэвы лебединых дев. Люди уничтожали всех. Война разгоралась постепенно, и тлела тысячу лет, пока не закончилась великим Побоищем.

Люди одержали верх над всеми народами. Они не владели ни одним из видов древней магии, но зато хорошо умели делать оружие. Многие из тех народов остались только в сказаниях древности, потому что полегли в той великой битве.

Прежний мир был разрушен.

Так закончилась тысячелетняя война, но разным народам нужно было как-то продолжать существовать дальше вместе. Поэтому смастерили шкатулочку, и в ней навсегда запечатали войну и все воспоминания о разрушенном мире. А с помощью остатков всех видов древних магий могущественные волшебники каждого из народов создали единую магию Обратной стороны и с ее помощью поменяли погибший мир на новый.

На шкатулку наложили сильнейшее заклинания и могущественные чары, теперь уже давно позабытые, чтобы никто не смог выпустить из нее боль, разрушение и смерть, сокрытые в ней.

Главенствующим народом по праву победы были признаны люди. Не всем это пришлось по нраву, но до поры до времени все склонили перед ними головы. Однако, магией людей так и не наделили.

И была создана Конкордия – символ согласия. В первой Конкордии участвовали все, кому удалось выжить в Побоище. И каждый народ принял Кодекс. Каждый написал себе правила, первым и главным из которых было – жить рядом с людьми нового мира в добром соседстве, но втайне. На территориях людей остались только те, кто был похож на человека внешне, остальным пришлось прятаться высоко в горах, в далеких лесах и других местах, добраться куда было очень и очень непросто. Люди же поклялись хранить тайну других народов, об этом и гласил их Кодекс. Потомки людей, участвовавших в Побоище и Первой Конкордии, стали Хранителями тайны.

Спрятаться среди людей тем, кто на них совсем не походил, было очень непросто. Поначалу таким народам приходилось прибегать к магии, чтобы изменить свою внешность, и со временем чары настолько проникли в их кровь, что сегодня уже мало кого можно отличить от человека, даже если он будет в своем истинном обличье.

Древнейший порядок сохранился по сей день. В современном обществе бок о бок живут разные народы, в том числе те, кто владеет магией Обратной стороны.

Тайну каждого народа до сих пор берегут целые семьи Хранителей. Один раз в пять лет собирается новая Конкордия, куда приезжают Хранители и Попечители от каждого народа, и проходит она в разных местах, по всему свету. Там выбирается новый Правитель, который контролирует строгое соблюдение Кодекса каждым народом».

Все это Евгении только предстояло узнать. Согласитесь, одно дело просто слушать сказку и попробовать поверить в то, что это правда, но совсем другое, когда тебе об одних и тех же фантастических вещах говорят сразу несколько взрослых: родители, дедушка в своем письме, да еще и Манодж, связанный с дедушкиным прошлым и волшебным миром. Тут уж волей-неволей поверишь, и не только в сказку.

Тем более, когда впереди ждет перспектива увидеть все собственными глазами.

Жене предстояло необыкновенное, захватывающее путешествие – поездка на Конкордию, где она могла познакомиться с настоящими эльфами, вампирами, оборотнями, и еще много-много-много с кем. В свои пятнадцать девочка вступала в непростую, местами опасную, но полную приключений жизнь Хранителя.

Глава 5

– Привет, Евгения! – исполинская фигура Маноджа заслонила собой весь дверной проем. Голос его был глубоким, густым и приятно-обволакивающим. Свои первые слова он произнес с чудовищным акцентом по-русски, а дальше продолжил на чистейшем английском: – как ты выросла!

– Здравствуй, Манодж. – благодаря отличной языковой практике в школе, для Жени не составило труда перейти на английский сразу. Между тем ей было немного неловко. Манодж был для нее лишь милым детским воспоминанием, и сейчас она робела под его пронзительным взглядом. Рядом с ним вообще любой человек казался ребенком, и дедушкин друг был явно слишком большим для их дома. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверь. С собой он нес лишь небольшой чемоданчик, других вещей не было. Евгения отошла в сторону и принялась разглядывать гостя со смущенным любопытством.

При своем огромном росте Манодж, казалось, не испытывает никакой неловкости. Он был очень грациозен и гибок, каждое движение его будто было частью танца, который он непрерывно исполнял. Несомненно, в молодости он был весьма красив. Голубые глаза в сочетании со смуглой кожей выглядели завораживающе. Он притягивал к себе внимание не только своей внешностью. Казалось, его обаяние не умещается даже в таком огромное теле и разливается за его пределы, поглощая всех, кто находится рядом.

Следом за ним зашли родители. Мама проводила гостя в комнату, которая станет его пристанищем на ближайшие несколько дней. Женя с папой ждали ее в гостиной.

– Маноджу нужно отдохнуть с дороги, а потом мы вместе поужинаем, – вернулась мама. – Он поедет на Конкордию вместе с тобой.

Евгения вздохнула с облегчением. Ее недоверие и гнев уже успели смениться страхом. Почему именно она должна ехать на эту Конкордию? Она не справится, она ведь еще несовершеннолетняя! Но Маноджу, Евгения чувствовала это, можно было доверять. Он станет ее проводником в удивительный и волшебный мир, скрытый от глаз обычных людей. Новость, что он будет сопровождать ее, порадовала девочку и вселила в нее уверенность.

Женя много думала обо всем, что недавно свалилось на нее как снег на голову: о рассказе родителей, о своей роли в происходящих событиях, и даже смирилась с тем, что нужно принять и нести возложенную на нее миссию, ведь, если посмотреть с другой точки зрения, это может обернуться весьма интересным приключением.

Но все-таки ей хотелось иметь опору. Она уговаривала родителей поехать с ней, но они были непреклонны, прикрывались какими-то делами института и заданием Конкордии, над которым сейчас работают. Женя не понимала этого. Ей казалось, что, будь она на их месте, никогда бы не отпустила своего ребенка одного неизвестно куда. Но спорить с родителями не решалась, поскольку было видно, что им эта тема также не доставляет удовольствия. Втайне она надеялась, что их мучает вина – за то, чему они ее сознательно подвергают.

До Конкордии оставалось всего ничего, и Жене казалось, что она состоит из одних вопросов. Радость от появления надежного наставника омрачалась навязчивой мыслью, что родители просто самоустранились, предоставив Маноджу «право» разбираться с огорошенной последними известиями дочерью. Они сейчас много работали, и девочка редко видела их дома. Сегодня, забрав старого друга из аэропорта, они впервые за неделю собрались всей семьей в гостиной.

Сама Женя все свободное время посвящала учебе. Ей предстояло пропустить как минимум неделю занятий, и она брала задания наперед. Встречи с подружкой пришлось пока отложить, что вызвало недовольство требовательной Оксанки. Параллельно Евгения вела собственное расследование. Прошерстила весь русско- и англоязычный Интернет в поисках каких-либо упоминаний о Хранителях, Конкордии и о существовании любых других рас, кроме человеческой. Но ничего. Только фэнтези, мифология и мистика. Книжные столпы мирового фэнтези Женя уже читала, но не могла допустить, что все, что в них описывалось, теперь могло оказаться вовсе не выдумкой. Девочка начала присматриваться к идее перечитать хотя бы «Властелин колец» и «Волшебник Земноморья», чтобы найти ключи-подсказки к своим вопросам.

– Итак, давайте поговорим о предстоящей Конкордии, – прокашлявшись, произнес папа. Женя удивленно уставилась на него:

– Наконец-то, – сказала она. Может, ей не стоило так уже обижаться на родителей.

– Евгения, ты должна понимать, что нам с мамой нелегко отправлять тебя на такое мероприятие. Там будет очень много людей… – Папа запнулся и добавил: – И не только их. Мы доверяем Маноджу, потому что ему доверял твой дедушка, но от этого нам не становится проще. Да, мы понимаем, – папа увидел, что Женя пытается его перебить, поэтому опередил ее, остановив жестом, – это был не твой выбор. Но и не наш. Пойми нас, дочка. И прости.

Женя смотрела на отца во все глаза. Она свыклась с мыслью о своем важном предназначении, хоть и не понимала до конца, в чем оно заключается. Но не ожидала, что папа признается, насколько тяжело они сами переживают то, чему им пришлось подвергнуть дочь. А тем более, что он попросит прощения. Ведь только что она про себя обвиняла родителей в эгоизме и черствости. Теперь папа выглядел расстроенным и растерянным, да и мамин вид тоже был не лучше. Раньше Жене совсем не приходило в голову, что родителями тоже непросто. Ладно, у нее нет выбора, но неужели и у них тоже? Эта мысль оказалась для Жени новой. Было неожиданно вдруг осознать, что и за взрослых, за ее родителей, кто-то тоже уже сделал выбор заранее. Интересно, насколько была предопределена их жизнь? Свою-то семью они хоть создали по доброй воле, а не по необходимости?

Папа продолжал:

– В день отправления прибудут еще несколько человек, и такой компанией вы отправитесь на Конкордию.

– А куда нужно вообще ехать? – поинтересовалась Женя. В ответ папа назвал крупный город, примерно в двух тысячах километров.

– Далековато. А на чем туда добираться? – воображение девочки уже рисовало ей фантастические картины увлекательного путешествия.

– На поезде, – папа заметил, как лицо дочери вытянулось в явном разочаровании, и добавил: – Мы подумали, что это будет самый оптимальный и наиболее безопасный вариант.

Женя все еще выглядела разочарованной, а папа неожиданно улыбнулся:

– А ты что, думала, на метлах полетите? – и они с мамой одновременно прыснули от смеха.

– Ну, вообще-то да, – Женя тоже засмеялась, настолько эта мысль теперь показалась абсурдной. С другой стороны, встреча с эльфами и гномиками тоже выглядела довольно фантастичной. – А как вообще все будет происходить? Эта ваша Конкордия.

– Тебе все расскажет Манодж, – усмехнулся папа. – Мы с мамой сами никогда на Конкордии не бывали.

– Почему? Вы же Хранители. Я думала, туда ездит каждый Хранитель.

– На самом деле, нет. Всегда ездил твой дедушка. У нас с мамой другая миссия.

Женя надеялась, что папа расскажет, чем они с мамой все-таки занимаются, но он не стал продолжать свою речь. Женя поймала сама себя на мысли о том, что никогда толком не знала, в чем заключается работа ее родителей. Для девочки их деятельность была не такой интересной и привлекательной, как дедушкины путешествия. Есть ли у нее право обижаться на маму с папой, если она сама ничего о них толком не знает?

Женя вышла из своей задумчивости:

– А я там встречу кого-нибудь… Нечеловеческого? Эльфа? Вампира?

– Ты уже встретила, – ответила мама. – Манодж. Он нефилим.

Жене не пришлось задавать свой вопрос вслух, он отразился у нее на лице.

– Нефилим – это исполин, – пояснила мама.

Женя нахмурилась. Она смутно и довольно приблизительно представляла себе, кто такие исполины (кроме того, что это кто-то очень большого роста – что очень подходило под описание Маноджа).

– Только не спрашивай у него, – предупредил папа. – Если он захочет, расскажет тебе сам. У его народа очень печальная история, и эта тема болезненна для Маноджа.

– Хорошо.

– А теперь, – сказал папа, – мы покажем тебе Кодекс.

Женя не думала, что может удивиться хоть чему-нибудь еще. В их доме хранился Кодекс (как бы он ни выглядел), а она об этом даже не знала? Папа достал из кармана смартфон, поводил пальцем по экрану, а потом передал дочери.

– Пока просто взгляни, а потом я передам тебе пароль, чтобы ты могла открывать документ на своем телефоне.

Женя потрясла головой, чтобы помочь своим мыслям улечься в голове поудобней. Мама с папой опять засмеялись.

– Дай угадаю, – весело сказала мама. – Ты думала, что Кодекс – это какой-то древний манускрипт или толстая-претолстая книга с обложкой из шершавой кожи таинственного происхождения.

Женя кивнула, улыбаясь:

– Именно так я и думала. Вы рассказываете мне про мир, который должен существовать только в сказках, но при этом Кодекс можно скачать из Облака через смартфон. Немыслимо!

Папа ответил совершенно серьезно:

– Нет, Кодекс скачать нельзя. У Хранителей есть только доступ для чтения и выдержки из Кодексов других народов. И Хранителю нужно знать это наизусть. Правки может вносить только Правитель. Ну и к тому же, – добавил он уже повеселее, – на дворе XXI век. Куда без современных технологий?! Как ты себе представляешь хранение великой тайны с тысячами древних манускриптов, разбросанных по всему миру? Раньше, конечно, так и было: древние книги в пыльных библиотеках, написанные особыми шифрами. Но мы давно от этого отказались, – и он подмигнул дочери. – Тем не менее, это очень важный документ, определяющий всю нашу жизнь.

Евгения пролистала документ в папином смартфоне. Так вот он какой, загадочный Кодекс. Надо же…

– А другие… существа? Народы? Их Кодексы тоже загружены в облако?

– Ну конечно. Женя, пойми, они живут рядом с нами, в большинстве своем. Даже встреть ты кого-нибудь на улице, ни за что не поймешь, что это не человек. И я не пойму. Только на Конкордии можно раскрывать свою истинную сущность, ну или внутри сообщества. В остальное время им приходится жить под маской людей.

– Ладно, – Женя протянула папе смартфон, – пришлешь мне пароль, хорошо?

– Жень, – папа посмотрел на дочку в упор. – Это вопрос всеобщей безопасности. А если твой телефон попадет в посторонние руки и сообщение с паролем будет прочитано?

– Ой, да, точно… – Женя сморщилась. – Так сложно привыкнуть и во всем разобраться!

Мама понимающе посмотрела на дочь и погладила ее по коленке, а папа в это время встал, взял на столе листочек бумаги и ручку, что-то написал на нем, оторвал клочок и передал дочери.

– Это пароль. Заучи его прямо сейчас.

Жене потребовалось несколько минут, чтобы пароль для доступа к файлу буквально впечатался в сетчатку глаз. Затем папа забрал у дочери листок, порвал на мелкие кусочки и выбросил в камин. Сказка постепенно прекращалась в приключенческий детектив или фильм про шпионов.

Манодж спустился к ужину. Исполинская фигура (Жене теперь не давало покоя это сравнение), легко и грациозно опустилась на стул. Его глаза, полные радостного возбуждения, посмотрели поочередно на маму, на папу, и наконец взгляд остановился на Жене.

– Дорогие, я так рад видеть вас!

Будь на его месте кто-нибудь другой, Евгению, вероятнее всего, он стал бы раздражать. Но этот человек (то есть нефилим), не мог не вызывать приятных ответных чувств у окружающих. Он буквально излучал доброжелательность. Можно было почувствовать исходящие от него волны энергии. И дело было не только в размерах его мощного тела. Манодж поднял свой бокал и еще раз обвел присутствующих взглядом.

– Позвольте мне произнести тост. Я хочу вспомнить моего дорогого друга, которого, к несчастью, больше нет с нами. Мне так жаль, что я не мог быть рядом, проводить его в последний путь. И я скорблю вместе с вами, – в и без того влажных глазах Маноджа заблестели слезы. Затем он опрокинул свой бокал и опустошил его одним глотком. Мама с папой отпили из своих по чуть-чуть.

Женя сидела, уткнувшись в свою тарелку. В связи с постоянной занятостью по учебе и с приездом Маноджа она немного отвлеклась от своей скорби, а теперь ей снова стало очень, очень грустно. Некоторое время ужин продолжался в молчании. Задумчивость девочки прервал Манодж, обратившись к ней с вопросом:

– Евгения, твои родители сказали мне, что ты, живя в семье Хранителей, узнала об этом только после того, как главный Хранитель ушел от нас?

– Да, Манодж, так и есть, – Женя не знала, стоит ли ему рассказывать о шоке, который она испытала.

– Да, еще с последней нашей встречи я удивлялся, тому, что твоей дедушка тебе ничего не рассказывал. Что ж, видимо, у него были на то причины, – Манодж задумчиво почесал подбородок. – Но ты уже познакомилась с Кодексами?

– Мы только сегодня дали ей пароль, – вмешалась в разговор мама.

Манодж покачал головой, но сказал без намека на неодобрение:

– Девочка, Кодекс своего народа ты должна знать наизусть. Завтра нам предстоит отправиться в путь, и у тебя будет около двух дней, чтобы выучить его от корки до корки.

– Как завтра? – Женя не поверила своим ушам, и перевела удивленный взгляд на родителей.

– До Конкордии осталось три дня. Два дня займет путь на поезде, – пояснил папа.

– Но… Я же еще не собралась! Я не думала, что это так скоро, – Женя растерялась. И опять на нее нахлынула буря различных чувств. Она ощутила себя беспомощной маленькой девочкой. Или щенком, которого выбросили из лодки прямо посреди озера. Сколько это может продолжаться? Когда ей кажется, что она уже на самом дне непонимания и отчаяния, происходит что-то, что еще больше выбивает ее из колеи.

– Мы все успеем, дорогая, – мягко сказала мама, – я уже приготовила большую часть нужных вещей. К тому же, по сути, тебе будут нужны только дорожные принадлежности и одежда.

– Ладно… – Евгения снова старалась не смотреть на родителей. Отношения с ними в последнее время не складывались, но такая скорая разлука печалила. Однако для самой себя Женя давно решила, что слез больше не будет. Ей доверили важное дело – что ж, она покажет, что способна его выполнить.

– Очень вкусно, – неожиданно сказал Манодж, кивая на свою тарелку. Обстановка несколько разрядилась, все были рады отвлечься на гостя. – Помню, однажды мы с Евгением забрались так высоко в горы, что там невозможно было охотиться – не на кого. Припасы у нас давно закончились, да и часть мы сбросили по пути, чтобы идти было легче. И вот, по дороге нам встретилось гнездо Гигантского Орла. Если вы слышали, то его птенцы могут быть размером с подростка. Примерно такого, как ты, Евгения, – и он лукаво посмотрел на девочку. Женя не сводила с него взгляда. Не только из-за того, что своим рассказом он буквально гипнотизировал ее и приковывал к себе все внимание. – Так вот, в гнезде было три птенца, – продолжал Манодж. Мы были истощены, еще не завершили свою миссию, и нам предстоял обратный путь. Естественно, охотиться на птенцов мы не стали, да и убивать их мать тоже было бы бесчеловечно, Юджин никогда бы так не поступил. Мы спрятались, и стали ждать. И что бы вы думали? Скоро орлица принесла своим детям целую антилопу! Это стало настоящим спасением для нас! Да, нам пришлось обокрасть бедных орлят, но матери хорошо о них заботятся, поэтому им совершенно точно не пришлось оставаться без еды слишком долго. Мы же развели чахленький костер, чуть выше по горе, и поджарили эту антилопу. Признаюсь вам, ничего вкуснее я с тех пор не едал, – Манодж рассмеялся своим воспоминаниям.

Родители тоже улыбались рассказу, а на Женю эта история произвела огромное впечатление. Надо же, дедушка никогда не рассказывал такой истории. Наверняка, у Маноджа в запасе тысячи подобных баек!

– Расскажите еще, – попросила Женя.

– Хорошо, моя любопытная Евгения, – ласково ответил Манодж. – Постараюсь вспомнить какую-нибудь историю, которую будет прилично рассказать за столом.

Мама смущенно кашлянула и начала поправлять на коленях салфетку, а папа принялся разливать напитки по бокалам.

– Однажды нас с твоим дедушкой взяли в плен, – торжественно произнес Манодж, глядя на Женю.

– В плен? – Женя спросила на одном дыхании, широко распахнув глаза. Она была благодарной слушательницей.

– Да, мы попали в плен к одному племени в Индонезии. Мы не знали ни их языка, ни их обычаев. Нас продержали в яме целую ночь, и за эту ночь мы не смогли сбежать. Честно скажу, в тот момент я думал, что следующее утро станет последним в моей жизни! Долгая, очень долгая ночь без сна, и на рассвете нас приводят к местному главе. Что-то вроде короля, насколько мы поняли. Жуткий такой, лицо черное и раскрашено белыми и красными полосами. Худой, маленький, жилистый, в одежде из листьев и с огромным копьем, длиной в два его роста. Что-то спрашивает у нас. Мы пытаемся ответить. Никто никого не понимает. «Есть ли у вас кто-нибудь, кто говорит на нашем языке?» – спрашиваю его, отвечает что-то по-своему. «А на этом?» – без толку. Все языки перебрали – ни одного не понимают.

Тут твой дедушка присвистнул – с досады, видимо. Они все замерли, напряглись. Вокруг короля собираются. А тот губы трубочкой вытянул и робко так посвистел, глядя на нас с опаской. Ну Евгений опять свистнул – в ответ ему. Так они стали пересвистываться, а расправу над нами чинить забыли. Я стою, ничего понять не могу – они что, так переговариваются? Как же это они друг друга понимают? Пытаюсь у Евгения спросить, а он на меня и не смотрит, с «корольком» этим пересвистывается. Минут двадцать свистели. А потом стражники копья опустили. Евгений меня за руку схватил и потащил. Так мы и ушли от того племени. Как убрались на безопасное расстояние, я у дедушки твоего спрашиваю: «Евгений, черт бы тебя побрал», – дамы, прошу прощения, – «Это что такое было?!» «Не знаю», – говорит. «Как не знаю? Ты чего ему там насвистел, что они отпустили нас?» «Я не знаю», – твердит. – «Он свистел, а я просто в ответ», – Манодж снова рассмеялся. – Честно скажу, я пытался потом найти какую-нибудь информацию про это свистящее племя. Ничего. Науке такое племя не известно. Жаль, что мы о них сведений никаких не собрали. Но мы были рады убраться оттуда при первой же возможности.

Женя была готова слушать бесконечно. Это было невообразимо и невероятно. Она знала, что ее дедушка путешествует по разным необычным местам. Но такое можно было только прочитать в приключенческих романах. Мысленно она занесла в список важных навыков умение свистеть – нужно научиться обязательно.

За тот вечер Манодж рассказал еще много забавных историй. Поужинав, они продолжили вечер в гостиной у камина. Каждый что-нибудь да рассказал. Помимо невообразимых историй Маноджа, Женя, на свое удивление, услышала кое-какие истории от мамы о ее детстве. Странно, что раньше она этого не рассказывала – или странно, что Женя сама не спрашивала. Папа тоже немного рассказал – как он познакомился с дедушкой, а потом и с мамой. Как им довелось поработать вместе. По его словам выходило, что не все в жизни решалось за них. Поженились ее родители, по крайней мере, только по-настоящему полюбив друг друга – и это очень порадовало Женю. Вышел хороший вечер воспоминаний.

Евгения с удивлением заметила, что ей уже гораздо легче думать о дедушке, горе не так давит на нее. Она понимала, что теперь в памяти и сердце навсегда останутся самые светлые воспоминания. И сердиться ни на кого она уже не могла. Грядущее теперь представлялось ей таинственным приключением. И, возможно, впереди ее ждала полная интереснейших событий жизнь – такая, какую прожил ее дедушка. И не важно, что ей не оставили выбора. Каждый в этой семье следовал своей миссии, и каждый гордился своим делом. Раз уж ей повезло родиться в таком удивительном окружении, она с достоинством продолжит дело своей семьи.

Отъезд был назначен на завтрашний день, после полудня. Родители отвезут Евгению и Маноджа на вокзал, и там они объединятся с еще одной группой: насколько Жене было известно, к ним добавятся еще трое.

В ночь перед отъездом Женя очень долго не могла уснуть. Сначала она читала Кодекс, потом пыталась представить, что ждет ее впереди – как будет проходить Конкордия, что она там увидит и сможет ли справиться со всеми впечатлениями. Вероятно, ей все-таки удалось уснуть на пару часов, потому что встала девочка отдохнувшей и бодрой.

Глава 6

За завтраком обстановка была напряженной. Родители заметно нервничали, у мамы глаза были на мокром месте, и она как будто боялась обращаться к собственной дочери. Манодж был таким же добродушным, как накануне (впрочем, как и всегда), пытаясь разбавить нервозную атмосферу.

Женя же была спокойна, как никогда. Она ощущала лишь приятное возбуждение, ей хотелось поскорее отправиться в путь. Первый раз ей придется самой уехать из дома, и сразу с таким ответственным заданием – представить свою семью на Конкордии (сколько же там будет народу из разных стран!) в качестве Хранителя. Жаль было только, что она не могла растрезвонить эту весть по всем друзьям, знакомым и социальным сетям. Родители строго-настрого запретили ей с кем-либо делиться подобным, и, прочитав Кодекс, Женя уверилась в серьезности их наставлений. Раз уж безопасность всей планеты зависит от ее умения держать язык за зубами, она ни за что не подставит человечество под удар. Теперь девочка не думала о несправедливости того, что на нее обрушилось – скорее, гордилась, что дедушка назначил своей преемницей именно ее, несмотря на юный возраст. Это могло значить только то, что он посчитал ее готовой к такой ответственности.

Еще вчера, поздно вечером, Женя осознала, что так и не расспросила у Маноджа о Конкордии, но решила, что у них впереди еще много времени и она непременно задаст свои вопросы при первом удобном случае.

После завтрака начали собираться. Мама то пыталась организовать сборы, то все бросала и убегала в спальню, отсутствовала несколько минут и возвращалась с припухшими глазами. В любой другой день Евгению бы это раздражало, но сейчас ей было жаль свою маму. Жене хотелось бы поддержать ее, но она снова не знала, как. В конце концов, ей самой придется остаться один на один с чужими людьми и возложенными на нее надеждами. Евгения не совсем поняла, что именно потребуется от нее на Конкордии. Хотелось верить, что не придется проходить никаких испытаний. Сложно представить, чего можно ожидать от волшебных существ. Вдруг Жене каким-нибудь образом придется доказывать, что она настоящий Хранитель.

Вещей у Жени действительно набралось немного. Небольшая сумка и маленький рюкзачок, который всегда был при ней. Собрав с помощью мамы вещи, Женя остановилась на пороге своей комнаты и обвела ее взглядом. Было очень странно покидать свой дом и комнату, в которой она провела всю свою сознательную жизнь. Бросив взгляд на свой письменный стол, Женя заметила свою «волшебную» шкатулку. Потом Женя вспоминала это как наитие, голос интуиции. Ни о чем не думая, она решила взять шкатулку с собой, положив ее в рюкзак – эта вещь всегда напоминала ей о дедушке. «Дедушка, надеюсь, ты позаботишься обо мне», – промелькнуло в голове.

После быстрого обеда все загрузились в машину и поехали на вокзал. До отправления поезда оставался еще целый час, но им необходимо было встретиться с остальными – второй сопровождающей и двумя молодыми Хранителями. Манодж оставил Женю с родителями в зале ожидания, а сам отправился на встречу с другой группой.

Женя сидела между папой и мамой. Все молчали.

– Хотите лимонада? – спросил папа.

– Все собрала? – спросила одновременно с ним мама, обращаясь к Жене.

Они рассмеялись.

– Ладно, пойду за лимонадом, – папа встал и кивнул маме.

Мама проводила его взглядом, а потом повернулась к дочери и положила руку ей на плечо.

– Милая, мне очень тяжело отпускать тебя одну.

– Я знаю, мам. Ничего страшного.

– Ты справишься, – мама улыбнулась Жене. – Прости, что все вышло именно так. Если бы можно было сделать по-другому, мы бы обязательно сделали, уж поверь.

– Ничего страшного. Тем более, я уезжаю ненадолго, – Женя улыбалась в ответ.

– Да, правда. Но на тебя столько всего сразу навалилось. А мы с папой ничем не можем тебе помочь, – мама помолчала. – Но в любом случае мы всегда на связи. Звони мне каждый день, пожалуйста.

Подошел папа, неловко держа в руках три стаканчика. Женя подскочила, чтобы помочь ему, передав стаканчик маме и взяв себе. Каждый сделал по глотку, молчание снова стало напряженным.

– Не вини нас, дочка, – сказал папа неожиданно. – Мы точно так же связаны обстоятельствами. Мы такие же Хранители, которые обязаны подчиняться Кодексу, – это он сказал уже шепотом. – Возможно, тебе видятся во всем этом одни лишения, но это не так. Быть Хранителем – это еще и огромные возможности. По крайней мере, тебе предстоит увидеть то, чего обычным людям не суждено увидеть никогда, – эти слова нашли отклик в Жениной душе и будто бы отпечатались в ее памяти. Они увидит то, чего другим не увидеть никогда в жизни.

– Все в порядке, – непринужденно ответила Женя. – Я уже в предвкушении.

Евгения боялась, что продолжение разговора заведет их в такое русло, где она не сможет сдержать слез – уже от предстоящей разлуки. Казалось, последние недели она только и занимается тем, что плачет. В жизни никогда не была такой плаксой! Начинается новая жизнь. Теперь все будет по-другому. Но загрустить по-настоящему так никто и не успел, потому что подошел Манодж и привел с собой компанию людей.

– Вот все и в сборе! – Манодж сиял, как начищенный самовар. Его глаза лучились радостью и, казалось, испускали свет. – Давайте представимся друг другу! Это Леди Беатрис. Она как раз была здесь по делам и милостиво согласилась сопроводить нас – указал Манодж на высокую женщину с длинными светлыми волосами. – Леди Беатрис – высокочтимый Попечитель, правая рука нашего бывшего Правителя, пусть Владыки Небес позаботятся о его душе, – завершил Манодж уже грустным шепотом.

Леди Беатрис прохладно улыбнулась, слегка прищурив глаза, но промолчала.

– А это Евгения, – Манодж потрепал Женю по плечу. Ей стало неловко, когда серо-стальные глаза Леди Беатрис посмотрели на нее, как будто пригвоздили к месту. – Миледи Беатрис, вы можете себе представить – это внучка Юджина! Как похожа на дедушку, не правда ли? – Манодж смотрел на Женю своими светящимися глазами с восторженным умилением.

– Действительно, – протянула Леди Беатрис на безупречном английском. – Рада знакомству с вами, Евгения. Соболезную вашей утрате.

Женя сильно смущалась под ее взглядом. Леди Беатрис была очень высокой, на голову выше ее мамы, и даже рядом с Маноджем она не казалась низкой. Быть может, немного выше ее делала безукоризненная осанка и манера держаться – достойно и даже аристократично. В ее взгляде было столько властности, граничащей с высокомерием, что ей не хотелось ни в чем перечить. Евгения кивнула, почувствовав, как мама сжала ее руку.

– Молодые люди представятся нам сами, – Манодж снова был весел и добродушно смотрел на парней.

– Я Андрей, – широко улыбнулся парень со светлыми волосами чуть длиннее, чем следовало бы, и татуировками, которые было видно из-под рукавов его футболки. – Еду на Конкордию впервые, – его произношение было совсем не идеальным, но он посмотрел на Женю и улыбнулся как-то по-особенному. По крайней мере, Жене так показалось.

Ей сразу понравился этот обаятельный парень. Он был очень симпатичным и, наверное, на пару лет старше ее. Женя старалась не показывать, что заинтересована – не стоит добавлять родителям повод понервничать. Напустив на себя дружелюбный, но вместе с тем равнодушный вид, она повернулась к другому парню, с темными волосами и короткой стрижкой. Он не улыбался, а только серьезно кивнул:

– Я Макс, – ничего больше не добавив, он протянул руку отцу Жени, и тот крепко ее пожал.

– А кто вы? Я имею в виду… Вы все люди? – заговорщицким шепотом спросила Женя.

Манодж охнул и всем телом развернулся к Жене, Андрей и Макс уставились на нее, как на диковинное животное. Леди Беатрис слегка поджала губы и перевела свой требовательный взгляд на маму.

– Я… что-то не то сказала? – Женя и сама пришла в ужас от такой неожиданной реакции окружающих.

– Извините, – прошептала мама хриплым голосом. – Дело в том, что Женя ничего не знала. Мы совсем недавно обо всем ей рассказали, только после смерти дедушки.

– То есть девочка не знает, кто она, куда едет и зачем? – голос Леди Беатрис был острым и твердым, как стальной клинок.

Мама покачала головой. Вид у нее был виноватый. Манодж оправился от потрясения и смотрел на Жениных родителей сочувственно, но на этот раз не пытался разрядить обстановку. Возможно, ждал, когда первой отреагирует Леди Беатрис. Вероятно, она занимала действительно высокое положение в Конкордии. Сама Женя была готова сквозь землю провалиться. Но что такого она сказала? Почему все так отреагировали?

– Ну, ничего, – Леди Беатрис смягчилась. Она властно положила руку Жене на голову и произнесла: – Девочка моя, сами того не ведая, вы сейчас допустили огромнейшую бестактность.

– Извините. Я не знала. Этого не было в Кодексе, – Женя не могла поднять глаз от пола. Родители ее выглядели так же.

– Это наша вина, – сказал папа.

– Ничего-ничего. У нас же будет два дня пути, я смогу научить вашу чудесную дочь правилам поведения, – голос Леди Беатрис стал словно мед. Мама вымученно, но благодарно улыбнулась ей. Жене показалось, что в словах Леди Беатрис проскользнула шпилька в сторону родителей. Но мама будто не заметила.

– Нам всем действительно пришлось непросто. Невольно мой отец оставил нам очень много незавершенных дел.

– Не волнуйтесь, дорогая. Я позабочусь о вашей дочурке, – Леди Беатрис снова смотрела на Женю. – Милая, вне Конкордии никогда ни у кого не спрашивайте, к какому народу он принадлежит. Мы знаем, кто вы, только потому, что знали вашего деда, а вы его преемница. Незнакомцам таких вопросов не задают.

– Простите. Я это запомню – Женя радовалась, что Леди Беатрис отнеслась к ее глупости так снисходительно, но все равно была готова сквозь землю провалиться и старалась лишний раз ни на кого не смотреть.

Манодж радостно засмеялся.

– Ну вот и славно, все уладили. А теперь я отнесу наши документы на проверку, поскольку мы с Леди Беатрис иностранные граждане, потребуется немного времени.

Манодж ушел. Леди Беатрис поддерживала светскую беседу с родителями. Андрей с Максом отошли в сторонку и начали перешептываться, поглядывая на Женю. Девочка не знала, куда себя деть. Она прикусила губы и изо всех сил старалась справиться со своими чувствами: только что ей было весело от предстоящей поездки, а теперь – так стыдно и грустно расставаться с родителями. Неожиданно от пары юношей «откололся» Андрей, подошел к ней и задал вопрос прежде, чем к ним успел присоединиться Макс.

– Это правда, что ты ничего не знала? – он перешел на русский. Его глаза горели неподдельным интересом и любопытством. Жене стало совсем худо. Выглядеть глупо – одно дело. Выглядеть глупо в присутствии симпатичного парня – это уже гораздо серьезней.

– Да, правда, – упавшим голосом сказала она. – Дедушка решил, что мне лучше будет ничего не знать. А потом умер.

– Ох, извини, – в ореховых глазах Андрея было столько сочувствия, что Женя смутилась еще больше. – Но можешь быть уверена, теперь тебя ждет отличная поездка в отличной компании, правда, Макс? – Андрей кивнул другу, потом подмигнул Жене снова, и с молниеносной быстротой на его лице возникла обаятельнейшая улыбка. Женя невольно заулыбалась в ответ. Наверное, все не так плохо. Возможно, ее позор довольно быстро забудется. Может быть, они даже смогут подружиться.

Макс стоял молча. Внезапно Женя заметила то, что не бросилось в глаза с первого раза. Она решила проверить свою догадку.

– Ребят, а вы же уже были знакомы, да?

Макс кивнул, а Андрей снова расплылся в улыбке («Повезло же мне на улыбчивых людей!»):

– А то! Мы с Максом с детства дружим. Мы соседи, а родители работают вместе.

Их беседу прервал Манодж. Своей плавно-танцующей стремительной подходкой он быстро оказался рядом и пропел:

– Я вижу, вы подружитесь! Документы готовы, дорогие мои, пора отправляться в путь!

Мама сразу подбежала к Жене, а папа подхватил сумку дочери.

– Манодж, а могу я задать один вопрос прямо сейчас? – спросила Женя у Маноджа тихонько. Он с вежливой заинтересованностью посмотрел на девочку. – Очень надеюсь, что не допущу очередную бестактность. Ты сказал, что Леди Беатрис – правая рука бывшего Правителя. А почему он бывший? Что с ним случилось?

Вместо ответа Манодж посмотрел на родителей.

– Она не знает, – покачал папа головой.

– Эх, Юджин, задал ты нам работы! – громко вздохнул Манодж. – Поговорим об этом в поезде, девочка моя. Ты едешь в отдельном купе с Леди Беатрис, а мы с парнями по соседству – думаю, я найду минутку, чтобы тебе все рассказать, – и Манодж с улыбкой подхватил свои вещи и повел всю компанию к платформе на посадку.

Поезд отъехал, и мама уткнулась папе в грудь. Папа обнял жену.

– Ну почему, почему все так?! Нам нужно было лучше ее подготовить! Рассказать подробнее, – мамин голос звучал глухо.

– Надюш, ну ты же понимаешь, что мы мало что могли бы сделать, – ответил папа.

– Понимаю. И все равно, мы поступили подло по отношению к собственной дочери. Мы ужасные, ужасные родители, – мама начала плакать.

– Все будет хорошо. Она справится. Да, Женьке сейчас приходится тяжелее, чем нам. Но мы могли сделать только хуже. Мы же не относимся к Конкордии напрямую. Да и это могло навредить… Навредить расследованию.

– Да, я знаю, – отвечала мама, но не успокаивалась.

– Пойдем. Мало того, что Манодж привлекал к нашей компании повышенное внимание, так и сейчас на нас смотрит слишком много любопытных глаз. – И папа, придерживая жену за плечи, повел ее к выходу.

Глава 7

Первые несколько минут после отправления поезда Женя смотрела в окно. Она не обращала внимания на Леди Беатрис, которая размещала свои вещи. «Вот я и уехала из дома. Ненадолго, но совсем одна. Еду в чужой, незнакомый мир. С чужим, незнакомым человеком», – и Женя перевела взгляд на свою спутницу.

Леди Беатрис походила на королеву из древних сказаний: серебристые волосы, гордая осанка, духи с запахом моря – все работало на величественный образ. И ей, вроде как, не пристало путешествовать на поезде по просторам России, даже в самом комфортабельном купе. Самолет уж точно подошел бы ей больше, а лучше – любое магическое средство передвижения: дракон или, скажем, телепортация. Женя живо вообразила, как ее длинные светлые волосы красиво развеваются по ветру, пока Леди Беатрис летит, плотно обхватив сильное неведомое создание. «Интересно, а драконы где-нибудь водятся?» Но Леди Беатрис никоим образом не выказывала недовольства обстоятельствами и неудобствами. Перехватив Женин взгляд, она улыбнулась, кивнула головой и села напротив.

– Да, моя дорогая Евгения, нам придется ехать почти двое суток, – сказала Леди Беатрис, с мягкой сочувственной улыбкой, еще больше походя на королеву, величественную и гордую, – не самый удобный вариант, но зато у нас будет время, чтобы поговорить. Тем более, мы обнаружили, что вы совсем не в курсе, что творится в Конкордии.

Женя молча кивнула и выдавила из себя улыбку. Должно быть, Леди Беатрис приняла ее растерянный и задумчивый вид за недовольство таким способом передвижения.

– Позвольте мне переодеться, моя милая, а после я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, – Леди Беатрис с огромным достоинством взяла небольшую сумку и вышла в дверь, расположенную сбоку. Женя могла только догадываться, что там находится туалет. В таких купе она еще не ездила.

Оставшись в одиночестве, Женя откинулась на подушку. Девочка чувствовала пустоту внутри себя – куда-то улетучились и радость, и предвкушение открытий, и все остальные эмоции. Нужно было, наверное, грустить, но не грустилось. Слишком много печали было в последнее время, больше в нее уже не помещалось. И радоваться тоже уже не получалось. Женя чувствовала себя никак – и это было отвратительно.

Евгения потянулась к своему рюкзачку и достала из него шкатулку. Провела пальцами по узорам. Она так часто смотрела на эту крышечку, что с закрытыми глазами могла бы нарисовать весь орнамент. Женя не считала ее своим талисманом, но верила, что шкатулка поддержит ее в трудную минуту – как и память о дедушке. В телефон лезть не хотелось – Оксанка начнет писать, увидев подругу онлайн, а что Женя сможет ей рассказать?

Она ведь сказала, что едет к родственникам, какой-то дедушкиной сестре. Но развивать тему и поддерживать эту легенду не хотелось. Женя спрятала шкатулку и отвернулась к стене.

Вернулась Леди Беатрис, переодевшись в мягкий, но очень элегантный брючный костюм. Туфли на каблуках она заменила на мягкую обувь. Женя поняла, что своей растянутой футболке с полинявшим Микки Маусом и дорожных шортах будет чувствовать себя по меньшей мере неловко рядом с этой элегантной дамой. Однако в джинсах и толстовке тоже было неудобно, и Жене пришлось переодеться.

– Мы договорились с Маноджем, что через час после отправления встретимся в их купе и начнем обучение. Было бы неловко, если бы три джентльмена зашли в наш будуар.

Евгению это немного удивило. По словам, произнесенным Леди Беатрис, ей показалось, что она будет разговаривать с девочкой один на один, и Женя даже обрадовалась этому. Вдвоем, в такой спокойной и по-дорожному уютной обстановке, она бы чувствовала себя уверенней.

– Да, хорошо, – только и смогла ответить Женя. – У меня действительно накопилось очень много вопросов.

– Понимаю вас, дорогая Евгения. Вы, должно быть, недоумеваете и абсолютно растеряны. Не понимаю, почему Юджин от вас скрывал все столько лет, – Леди Беатрис говорила очень проникновенно, и Женя почувствовала, что ее действительно понимают. Встретить поддержку и принятие своих истинных чувств было очень ценным, и Женя моментально прониклась уважением и доверием к этой строгой женщине.

– Да, это так, – горячо подтвердила девочка. – Я тоже совершенно ничего не понимаю и уже окончательно запуталась.

– Ну так пойдемте. Помимо вас нам нужно проинструктировать и этих двух молодых Хранителей. Для них это все впервые, хотя, несомненно, они в курсе политики Конкордии.

С этими словами Леди Беатрис встала, открыла двери купе и приглашающим жестом предложила Жене выйти. Женя любовалась каждым ее грациозным движением.

Евгения и ее необыкновенная спутница прошли к соседнему купе, постучали в дверь, и, услышав от Маноджа разрешение, вошли. Манодж немедленно вскочил со своего места и посадил на него Леди Беатрис, а рядом и Женю. Женя поймала взгляд Андрея и улыбнулась, опустив ресницы. Его лицо светилось радостью – интересно, из-за предстоящего мероприятия или из-за прихода Жени? А может, он просто всегда такой жизнерадостный? Девочка вдруг поняла, что была бы совсем не против пообщаться с ним наедине, без пристального взгляда Леди Беатрис, которая смотрела строго и внимательно, будто ее основной задачей было блюсти честь юной девушки.

Между тем Манодж совершал какие-то странные действия возле двери. Он водил руками и шептал что-то себе под нос. Женя обратила внимание, что парней это по-видимому не интересовало в той степени, как ее. Неужели Манодж сейчас делал что-то магическое? Завершив свое дело, Манодж развернулся и одним грациозным движением сел рядом с парнями.

– Теперь купе под надежной защитой, и нас никто не сможет подслушать, – сказал он, заговорщически посмотрев на Женю.

Леди Беатрис, сидевшая возле окна с очень прямой спиной, величественно кивнула:

– Тогда мы можем начинать. Молодые люди, – она бесстрастно посмотрела на Андрея и Макса, который нехотя отложил в сторону телефон, – не сомневаюсь, что сейчас вы услышите много того, что уже знаете. Этот разговор необходим в основном для нашей юной леди.

Андрей понимающе кивнул, а Макс безразлично пожал плечами. Женя наблюдала за их реакцией, вглядывалась в их лица, пытаясь понять, кто они? Они люди, как и она? Тайну Маноджа она знала, но происхождение остальных участников группы оставалось для нее загадкой. Впрочем, эта загадка была не единственной, последние пару недель своей жизни она прожила в сплошных вопросах.

Леди Беатрис проще всего было представить эльфийкой. Или феей. Или… Кем-нибудь еще, столь же таинственным и прекрасным. Женя очень слабо себе представляла, какие вообще народы существуют. Пока никто не посчитал нужным что-либо прояснить для нее. Вся надежда оставалась только на эти двое суток в поезде, поскольку это единственное время, оставшееся до Конкордии. Жене не очень хотелось забегать вперед и начинать с вопросов, которые буквально распирали ее изнутри, поэтому она ждала, когда Манодж или Леди Беатрис заговорят. Начала именно она:

– Итак, Евгения. Несомненно, это-то вы узнали от родителей: мы едем на Конкордию. Конкордией мы называем и сообщество народов, и само собрание, на котором избирается Правитель и решаются основные политические вопросы. Там будут представлены все народы, которые ныне живут на Земле. Но до Конкордии принадлежность к народу сохраняется в тайне. Только прибыв к месту назначения, мы сможем раскрыться.

– Это я хорошо поняла, – сказала Женя. – А какие вообще существуют народы?

– О, их очень много, – сказала Леди Беатрис. – На Конкордии ты познакомишься с ними. А сейчас нам стоит обсудить более важные вещи. Конкордии собираются раз в пятилетие, но эта Конкордия – внеочередная. Обычно мы обсуждаем вопросы поправок в Кодексы, а также избираем нового Правителя. Так вот, наш Правитель скончался, – Леди Беатрис сделала почтительную паузу. В это время Манодж успел сказать:

– Скорее всего, не сам, пусть Владыки Небес позаботятся о его душе.

– Что? – вскинулся Андрей. – Как это, не сам? Правителя что, убили?

Леди Беатрис кашлянула, заставив всех замолчать и выпрямить спины. «Как ей это удалось, без слов?» – удивилась Женя про себя, тоже невольно выпрямляясь.

– Манодж, молодые люди, я прошу вас прекратить обсуждать подобные сплетни. Правитель покинул нас – это факт. В связи с этим собирается внеочередная Конкордия, и нам необходимо избрать нового Правителя.

У Жени сразу возник вопрос:

– А каким образом это происходит?

– Всеобщим голосованием.

– А моя роль в этом какая? Я ведь не могу еще голосовать, мне… – Женя запнулась. Почему-то ей не захотелось называть свой возраст, – я еще несовершеннолетняя.

– Моя дорогая, каждый участник Конкордии, каждый Хранитель участвует в голосовании независимо от возраста. Кроме того, вы станете нашей особой гостьей на этой Конкордии.

– Почему? – Женя с замиранием сердца ждала, что сейчас должно раскрыться что-то очень важное.

Нить разговора перехватил Манодж. Леди Беатрис почтительно замолчала, когда он начал говорить. Похоже, их уважение друг к другу было взаимным и не зависело от высокого положения Леди Беатрис.

– Евгения, дело в том, что твой дедушка действительно занимал важное место среди Хранителей. Все мы пророчили его в Правители – и, скорее всего, он бы и занял следующим этот пост.

Для Жени это стало неожиданностью, весть ее шокировала. Манодж тем временем продолжал:

– И вот Правитель покидает нас. Мы ожидали, что Юджин займет его место. Но его самого не стало, хотя он оставляет после себя преемницу – тебя, – Манодж смотрел на Женю торжественно.

– Подождите-ка, – Андрей сообразил раньше Евгении, – так теперь получается, что Женька будет участвовать в выборах как кандидат на должность Правителя? Вот черт, – радостно добавил он уже по-русски.

– Что? – Женя ничего подобного даже не могла предположить. – Как это – я буду участвовать в выборах? Меня никто не знает, я никого не знаю. Да я только недавно вообще узнала о вашем существовании!

– Я понимаю, Евгения. Но у твоего деда было много последователей и сторонников. Мой долг представить им тебя, и я убежден, что они будут настроены благоприятно и к тебе тоже.

– Но я не могу. Да и не очень-то хочу.

– Да ладно, ты что! Это же здорово – быть Правителем! Это почетно, это престижно, это значит – вписать себя в историю навечно, – Андрей смотрел на нее сияющими глазами. – Я бы не отказался от такой возможности, а, Макс, как думаешь? – он толкнул друга локтем в бок. Тот выглядел не таким восторженным. Он сложил руки на груди и смотрел на Женю слегка свысока, будто она сама вызвалась стать Правителем, а не его друга посетила такая идея.

– Я лично предпочитаю судить о человеке по его действиям, – Жене была близка позиция Макса, но поддержка Андрея ей понравилась больше, чем его строгие и спокойные суждения.

Леди Беатрис неожиданно напомнила о своем присутствии глубоким вздохом, заставив этим обратить на себя внимание.

– Это, конечно, все замечательно, – сдержанно произнесла она и по очереди посмотрела на каждого присутствующего, – но Правителем может стать лишь тот, кто хорошо зарекомендовал себя в делах Конкордии. Никто не изберет никому неизвестного…кхм…персонажа. Даже если это преемница видного члена Конкордии, – Леди Беатрис жестом остановила Маноджа, который хотел что-то сказать.

Женя ощутила облегчение. Поехать на Конкордию – да, это поистине интересное приключение. Но участвовать в выборах – на такое она не подписывалась. Женя украдкой посмотрела на мальчиков – кажется, Андрей выглядел разочарованным. На лице Макса не отражалось ни одной эмоции, впрочем, как обычно. Интересно, его что-то может выбить из колеи? Почему-то Жене казалось, что она ему не нравится, и девочка не могла понять, чем заслужила такое пренебрежение.

– Понимаешь, Евгения, – сказал Манодж, – Конкордия придает огромное значение преемственности. Конечно, ты довольно юна, чтобы претендовать на должность Правителя, но, несомненно, скоро тебе удастся хорошо себя зарекомендовать.

Неожиданно Леди Беатрис предложила сделать перерыв на обед. Женя взглянула на телефон – оказалось, что с момента отправления поезда прошло уже почти четыре часа, и она была совсем не против перекусить. Вся компания отправилась в вагон-ресторан. Евгения была только рада этому решению. Им могли доставить еду прямо на место, но Леди Беатрис сказала, что им нужно будет еще кое с кем встретиться по делам Конкордии, а оставлять молодых людей и девушку без присмотра ей бы не хотелось.

Леди Беатрис предложила Жене сесть с мальчиками, а сама под предлогом важного разговора увела Маноджа в другой конец ресторана, где они заняли отдельный столик.

– Нет, ну вы слышали? – Андрея переполняли эмоции. – Ты – преемница! Это очень много значит! А эта Леди Беатрис говорит, что ты не можешь участвовать в выборах! Возмутительно! Мне она сразу не понравилась, – Макс ткнул Андрея в бок, а Женя испуганно обернулась на Леди Беатрис с Маноджем. Они были поглощены своим тихим разговором и не обращали на ребят никакого внимания.

– Да мне вовсе не хотелось бы ни в чем подобном участвовать, – сказала Женя.

– Но почему? – кажется, Андрей действительно не понимал.

– Я узнала о Конкордии всего неделю назад. Как минимум поэтому, – Женя улыбнулась ему.

– А, ну да. А расскажи? Как все это было? Каково было жить, ничего не зная?

– Да ничего особенного. Я просто жила. Как все. А потом дедушка умер, и сразу после похорон родители рассказали мне. Сказать, что я была в шоке – не сказать ничего, – Женя старалась отвечать сухо, не выдавая переполнявших ее эмоций.

– Мда, не хотел бы я оказаться на твоем месте. Я только не могу понять одного: почему от тебя все скрывали. Твой дедушка – его ведь знают все в Конкордии. И все Хранители. Отец говорил мне, что по всем статьям он должен был стать следующим Правителем. И вот он объявляет тебя своей преемницей – значит, Правителем должна стать ты! Или, по крайнее мере, попытаться это сделать и принять участие в выборах.

– А что такого в том, что я – преемница своего деда? Это же просто значит, что я получаю право Хранителя, который участвует в Конкордиях? Почему с этим все так носятся?

– Нет, – наконец заговорил Макс, – это не совсем так. Преемница – это нечто большее. Это значит, что к тебе переходят все его заслуги. Все его наработки. Его положение. Вся его деятельность. Все друзья и враги.

– Враги? – Женя усмехнулась. – Вряд ли у моего дедушки были враги.

– Это ты так думаешь, – взгляд Макса был колючим и пронизывающим насквозь, Жене снова стало неловко: почему он так сразу невзлюбил ее? – Дело в том, что если Правителя действительно убили – а это очень и очень вероятно – то под подозрением в первую очередь оказывается тот, кто мог бы стать Правителем после него.

– Что ты хочешь этим сказать? – Женя не стала скрывать неприязни в своем голосе.

– Ничего. Но если есть те, кто считают, что твой дед имел отношение к гибели Правителя, чтобы прибрать власть к своим рукам, значит, не все будут рады видеть тебя на Конкордии.

– Да что ты себе позволяешь, – Женя побледнела от ярости. – Мой дед был замечательным человеком! И никого он не убивал!

– Я этого и не утверждал, – Макс, напротив, говорил очень тихо и спокойно. – Но уверен, есть те, кто именно так и считает.

Женя задохнулась, не зная, что сказать. Она швырнула вилку на стол и, не взглянув на своих попутчиков, выбежала из ресторана.

Глава 8

Женя стояла в самом конце вагона, смотрела в окошко, и вытирала слезы злости и обиды. Как вообще этот мальчишка посмел такое говорить?! Ее дедушка был по-настоящему великим человеком, этот Макс и в подметки ему не годится. Дедушка никогда и ни за что никого бы не убил и даже не желал никому смерти. Тем более, чтобы занять место Правителя. Да и ей самой не нужна власть над гномами и прочей нечистью! Зачем ей ехать на эту дурацкую Конкордию, если сразу, автоматически, появляется столько недоброжелателей и даже врагов? Жила она себе спокойно, никого не трогала. И без правды про устройство мира прекрасно прожила бы дальше.

За этими размышлениями девочку застал Манодж. Он осторожно протиснулся в дверь, и на лице его отразилось облегчение. Он был единственным из их компании, кого Женя еще кое-как могла сейчас переносить, но все равно отвернулась – не хотела, чтобы Манодж видел, как она плачет.

– Евгения, что случилось? – в голосе Маноджа звучало беспокойство. – Я посмотрел на ваш столик, а тебя там нет, я испугался!

Женя молчала. Ей было жаль расстраивать доброго Маноджа, но настроения разговаривать не было.

– Они обидели тебя, эти мальчики?

– Нет, – ответила Женя нехотя. – Или да. Манодж, а правда, что у моего дедушки были враги? И что они теперь есть и у меня? – Жене пришлось повернуться и посмотреть на Маноджа. Он явно не ожидал такого вопроса, поэтому медлил с ответом.

– Так вот в чем дело. Да, Евгения, я не стану тебя обманывать. У твоего дедушки, несомненно, были враги. У людей в принципе врагов немало. А к власти всегда рвались те, кто к людям, мягко говоря, относится нелояльно.

– Что это значит? И какое отношение имеет к моей семье?

– Это дела глубокой древности. Но распри продолжаются по сей день. Пожалуй, стоит поведать вам несколько сказаний, – задумчиво проговорил Манодж.

Женя не поняла, что он хотел сказать, и как сказки могут ей помочь.

– Значит ли это, что половина Конкордии будет настроена против меня, зная, что мой дедушка мог бы стать новым Правителем? Чем мне это грозит?

– О, Евгения, – Манодж мягко смотрел на девочку, – тебе не грозит совершенно ничего. Рядом буду я и мои друзья. Мы сможем защитить тебя.

Наверное, теперь Женя должна была успокоиться, но если есть необходимость защищать – значит, есть от чего? Женя пытливо всматривалась Маноджу в глаза. Манодж заметил, что его слова еще больше напугали девочку, и поспешил объяснить:

– Очень вероятно, что прошлый Правитель погиб не случайно, пусть Владыки Небес позаботятся о его душе. Кое-кто сейчас занимается расследованием, чтобы узнать правду. Конечно, я не могу сказать всего, но отмечу, что в распутывании этого дела задействованы и твои родители.

Женя удивилась. Кажется, теперь понятно, почему ей пришлось ехать на Конкордию одной: видимо, то, чем занимаются ее родители, очень важное, и очень тайное, дело. Поэтому они никогда не рассказывали о своей работе. Впрочем, Женя и не задавала вопросов, о чем сейчас жалела.

– Вскоре после гибели Правителя было объявлено о внеочередной Конкордии. И мы надеялись, что на этот раз Правителем станет твой дедушка. Мы – это я, мои друзья и еще многие из лояльных. Он бы сделал многое для сохранения Тайны и Мира. И для всего мирового сообщества. Он помогал находить редкие народы и приглашать их в Конкордию. Работал над сохранением исчезающих народов. Однако не все готовы были его поддержать. Нашлись те, кто посмел кинуть тень на репутацию Юджина. И у меня есть все основания полагать, что это те же личности, кто причастен и к гибели Правителя.

Манодж настолько возвышался над девочкой, что у нее заболела шея и голова, пришлось разглядывать быстро мелькающие пейзажи за окном. Солнце золотило деревья. Евгении поначалу казалось, что это путешествие будет приятным развлечением, а оказалось, что теперь она вплетена в сложные политические интриги.

– Но кто же мог все это сделать? Убить правителя, навредить моему дедушке?

Манодж испуганно оглянулся и сделал Жене знак говорить тише. Сам ответил шепотом:

– Увы, я не знаю. Нелояльных очень много. А среди них немало тех, кто рвется к власти. Ладно, Евгения, нам нужно уйти отсюда. Я и так сказал слишком много того, что могут услышать посторонние. А нам это совсем ни к чему.

– Но тут никого нет, – удивилась Женя.

Манодж пристально посмотрел на девочку очень странным взглядом.

– Это еще ничего не значит.

Затем его обаяние будто проснулось, он ослепительно улыбнулся и мягко подтолкнул Евгению в сторону двери.

Женя вернулась в свое купе. Леди Беатрис не было. И к лучшему: больше всего на свете Жене сейчас хотелось побыть одной. Она легла на постель и прикрыла глаза.

Наверное, ей удалось задремать. Потому что, ощутив толчок от остановки поезда, Женя вздрогнула, вскочила и ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, где она находится. Выглянув в окно, девочка заметила, что солнце заходит – наступило то самое короткое время суток, когда еще совсем светло, но до темноты остаются считанные минуты.

Евгении нестерпимо захотелось выйти на улицу. Она вышла из своего купе, и постучалась в соседнее, к Маноджу. Заглянула и увидела три пары глаз, с любопытством смотрящих на нее. Глядя только на Маноджа, она спросила:

– Мы долго будем здесь стоять? Могу я выйти?

Было видно, что Маноджу ее идея пришлась не по душе.

– Ну пожа-а-алуйста, – протянула Женя, стараясь улыбаться как можно милее. Поразмыслив, Манодж разрешил выйти на перрон, при условии, что Андрей и Макс будут ее сопровождать. Женю не очень радовала их компания (Макс не радовал уж точно, против Андрея она в общем-то ничего не имела), но деваться было некуда.

Подростки вышли на платформу станции. Вокруг было много народа и очень много вещей, кто-то садился в поезд, кто-то сходил с него. Ничего интересного. Обычная вокзальная суета и паника быстрых прощаний. Женя не смотрела на своих сопровождающих, а они о чем-то переговаривались между собой. Женя стояла, отвернувшись, вдыхая запах железной дороги: пропитанных смолой шпал, нагретых солнцем рельс, и запах чего-то чужого, далекого от дома, а затем почувствовала, как на плечо ей легла чья-то рука. Он неожиданности она очень резко обернулась – оказалось, рядом стоит Андрей.

– Извини, что напугал. Я просто хотел узнать, все ли в порядке, – Женя отметила, что руку с ее плеча он не убрал, и постаралась ответить как можно любезнее:

– Да, спасибо, – она улыбнулась. Андрей мягко улыбнулся в ответ, глядя ей в глаза, и на душе у Жени полегчало.

– Не сердись на Макса. Он это не со зла. Вообще, он хороший парень, просто немного закрытый.

Женя пробурчала в ответ что-то неразборчивое. Ей не очень хотелось обсуждать с Андреем его друга.

Андрей руку убрал, но остался стоять рядом с ней, и они принялись рассматривать людей, толпящихся на вокзале, переговариваясь о чем-то незначительном. Макс в это время молча прохаживался вдоль вагона, изредка бросая в их сторону косые взгляды. Женя никак не могла понять, что связывает их двоих. Как они могли дружить? Андрей – такой легкий и обаятельный, они знакомы всего несколько часов, а уже так непринужденно общаются. С Максом совсем не то. Они не обмолвились и парой десятков слов, но уже успели поссориться.

И вдруг Евгения почувствовала сильное головокружение. Все вокруг как будто замедлилось и потемнело. Все краски поблекли. Ей показалось, что она куда-то проваливается. Издалека она услышала голос Макса: «Быстрей! Беги за Маноджем!» Она не поняла, куда и зачем ей бежать, ведь она сама стала такой медленной и вязкой, и она падает, падает, падет…

В реальность ее буквально выдернули. Она увидела, что Макс тащит ее за собой внутрь поезда, схватив за руку так крепко, что стало даже больно. Женя попыталась вырваться, но чуть не упала. Тогда Макс подхватил ее на руки и понес. Навстречу им бежал испуганный Манодж. Он протянул руки, чтобы забрать у Макса Женю, но тот покачал головой. Тогда Манодж развернулся и побежал обратно в свое купе, Макс, с Женей на руках, бежал за ним. Женя наблюдала за этим будто со стороны. Видя все своими глазами, она беспристрастно отмечала каждый факт в своей голове.

Макс занес Женю в купе Маноджа, где уже стоял испуганный Андрей. Он, по-видимому, также пребывал в полной растерянности. Макс осторожно опустил Женю, а Манодж схватил со стола бутылку с водой и, полив на руку, побрызгал девочке в лицо, что-то бормоча под нос.

Женя вдруг будто бы очнулась ото сна и по-настоящему испугалась.

– Что произошло? – спросила она, и собственный голос показался ей чужим и далеким.

– Она в порядке, – ответил Манодж Максу, и они оба, облегченно выдохнув, опустились на одно сиденье.

– Тебя чуть не утянули на Обратную сторону, – ответил ей Макс, тяжело дыша.

– Куда? – пролепетала Женя. Этот ответ показался ей полной бессмыслицей.

– На Обратную сторону? – вместо нее ужаснулся Андрей. – А ты как это понял? В смысле… Вы же не владеете магией Обратной стороны?

– Видел однажды, как это происходит, – коротко ответил Макс.

– Это правда? – на этот раз Андрей обратился к Маноджу.

– Да, мои юные друзья, похоже, именно так все и было.

Женя крутила головой, смотря то на одного говорящего, то на другого, и ничего не понимала.

– Ты видел, кто это сделал? – спросил Манодж у Макса.

Тот отрицательно покачал головой.

– Мне нужно найти Леди Беатрис, – резко сказал Манодж и встал. – Оставайтесь здесь, я запечатаю дверь защитным заклинанием. Объясните Евгении, что произошло. Но без домыслов.

Манодж вышел, а Женя круглыми глазами уставилась на Макса в ожидании разъяснений. Голова еще кружилась, и очень хотелось спать, но Женя боялась, что пропустит нечто очень важное, если уснет прямо сейчас.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – спросила Женя, как только за Маноджем закрылась дверь.

Макс опустился на сиденье напротив нее и наклонился вперед, положив локти на колени. Так его лицо оказалось довольно близко к Жениному. Девочка только сейчас обратила внимание на то, что у него карие глаза и очень открытый проницательный взгляд.

– Тебя чуть не утащили на Обратную сторону. – он перешел на русский.

– Это я уже слышала, – Женя постепенно приходила в себя и начала ощущать раздражение от скупой немногословности Макса. – Ты можешь нормально объяснить, что это?

– Нет. Нормально не могу. Обратная сторона – это как наш мир, но там многие вещи другие. Если хочешь, можешь называть это параллельным миром, – поспешил закончить фразу Макс, увидев недовольство на Женином лице. – Дело в том, что не все народы владеют магией Обратной стороны. А владение этой магией делает их достаточно могущественной. Да, Андрюх? – он обратился за помощью к другу.

Андрей сидел рядом, и выглядел так, будто только что к ним в купе заглянул грифон и попросил соли, – испуганным и потрясенным одновременно. Ответить на вопрос он не смог, только кивнул.

– Похоже, все гораздо серьезнее, чем я предполагал. У тебя действительно есть враги в Конкордии, и, несмотря на то, что мы готовы тебя защищать, они решили рискнуть.

«Мы готовы? – подумала Женя про себя. – Интересно, себя он тоже имел в виду? До этого момента по нему не было понятно, что он готов меня защищать».

– А что было бы, если бы я попала на Обратную сторону?

– Отсюда, из этого мира, ты бы исчезла. Что было бы с тобой там – никто не знает, планы похитителей нам неведомы. Они могли спрятать тебя и начать требовать выкуп. Или просто убить.

Женя не нашлась, что ответить. И он так просто об этом говорит! Сначала обвинил ее дедушку, а теперь рассуждает о том, что она могла лишиться жизни! Правда, он же ее и спас. Теперь девочка не понимала, как относиться к Максу, но думать об этом сейчас было слишком тяжело: мысли в голове путались и становились все более вязкими. Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы следить за происходящим.

Размышления Жени прервали Леди Беатрис и Манодж, которые ворвались в купе. Манодж быстро закрыл дверь и запечатал ее заклинанием изнутри. Леди Беатрис была белее мела, она схватила Женю за руки своими руками («Какие холодные!» – внутренне содрогнулась Женя) и обернулась к мальчикам:

– Расскажите мне, что произошло.

Макс коротко пересказал все случившееся. Андрей сидел, забившись в угол, и молчал. Он явно был потрясен не меньше самой Жени. Леди Беатрис не потеряла голову от неожиданных новостей. С задумчивым лицом она села рядом с Евгенией и очень строго посмотрела на Маноджа:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.