Зофия Мельник
Лидия

Поверь, ни одному человеку не сравниться

с прирождёнными демонами похоти.

Эдуард Поляков

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Родители Янниса погибли в Маракотовой впадине во время научной экспедиции. Трос из кевларовых волокон непостижимым образом оборвался, и батисфера с учеными-океанологами канула в бездну. С тех пор Яннис живет в доме опекунши Ионы на маленьком острове в Эгейском море. У Ионы чудесные оливкового цвета глаза, ямочки на щеках, полные, словно налитые голени и маленькие аккуратные ступни. Наверное, Иона единственная из женщин на Козьем острове, которая коротко стрижется. Иона знает, что ей идет стрижка под мальчика и эта кокетливая челка, которая вечно падает на глаза.

Нужно сразу сказать, что Яннис нисколько не влюблен в Иону. Если честно, он считает опекуншу немного глуповатой. Да, Яннис был бы не против заняться с ней сексом. Ему частенько снится голая Иона, стоящая под струями водопада, и Яннис просыпается на влажных простынях, но влюблен Яннис все-таки в Хлою. Хлоя его ровесница, она живет с отчимом на другом конце Козьего острова. Её отчим – рыбак, а Хлоя мастерит для туристов сувениры из сушеных морских звезд и раковин. Дом, в котором живут Хлоя и отчим, тоже похож на раковину, он стоит неподалеку от линии прибоя, прилепившись к черной базальтовой скале.

Если родители Яниса жили наукой, то Яннис был совершенно на них не похож. Он ничем особенно не интересовался, как и вся молодежь на островах учился дистанционно, валяясь на пляже с планшетом, и только с третьей попытки сдал экзамен на аттестат зрелости. Этим летом, в конце августа Яннису должно исполниться двадцать. Несмотря на все старания Ионы, молодой человек вырос инфантильным бездельником и шалопаем.

Иона, эта медлительная, не очень умная женщина занималась воспитанием Янниса по своему разумению и насколько хватало сил. Обычно опекунша использовала кухонную лопатку из бука, стоит сказать, довольно тяжелую. Иона и Яннис, они оба, словно играли в игру, стараясь не замечать, что Яннис из мальчика превратился в молодого мужчину. Когда Яннис лежал животом на круглых коленках Ионы, а опекунша шлепала его буковой лопаткой по заднице, обоюдное возбуждение трещало в воздухе, как статическое электричество. Стоит сказать, Иона была доброй женщиной и не слишком больно его лупила. Зато член Янниса раздувался от прилившей крови, твердел и упирался сквозь ткань хитона в полное бедро Ионы. Конечно, опекунша не могла этого не чувствовать. Янис прикладывал множество мучительных усилий, чтобы сдержаться во время этих воспитательных мероприятий, и не забрызгать бедра Ионы семенной жидкостью.

– Это отвратительная, просто кошмарная привычка! – убежденно говорит Иона, шлепая Янниса кухонной лопаткой. – И это не модно, в конце концов!

Тяжелая буковая лопатка со звучным шлепком падает на узкие и румяные от побоев ягодицы Янниса. Иона всегда наказывает его в маленькой комнате в задней части дома. Комната почти квадратная, из обстановки только старый стул с высокой спинкой, на котором сидит Иона и никому не нужный рассохшийся письменный стол. Беленые стены, дверь и напротив двери – маленькое окно. А за окном – зелень сада и покатые, пропеченные южным солнцем спины холмов и вьющаяся между ними проселочная дорога. Море из-за холмов не видно, но оно совсем близко – рукой подать.

Яннис лежит животом на полных коленях Ионы. Руками и ногами он упирается в каменные плиты пола. Опустив голову вниз, Яннис разглядывает полные икры женщины, выглядывающие из-под полотняного хитона с орнаментом по краю.

– И это ужасно вредно для здоровья! – говорит обиженным голосом Иона и снова шлепает Янниса лопаткой.

Она часто дышит, на ее щеках горит яркий румянец.

– Ну, скажи, сколько раз, ты обещал, что не будешь курить?

– Иона, я клянусь! Этого больше не повторится, честное слово!

– Чтобы ты знал, я нисколечко тебе не верю, – качает головой опекунша и дважды шлепает Яниса кухонной лопаткой.

Яннис прикрывает глаза и негромко стонет. Он так возбужден, что боль от ударов превратилась в приятное жжение. Внизу живота сладко ноет.

– Кто же наябедничал? – думает про себя Яннис, чтобы немного отвлечься. – Я же нарочно ушел покурить за угол, чтобы не попасться Ионе на глаза. Помниться, Климена возилась в саду. Конечно, это она, больше некому! Ну, еще бы, сколько раз я доводил нашу садовницу до истерики! Стоило только узнать, что она до смерти боится змей…

Дверь в комнату приоткрыта, и там, за порогом кто-то стоит. Яннис всматривается в сумрак коридора. Он угадывает высокую и крупную женскую фигуру. Это кухарка Федра, Яннис видит, как светится её белый фартук! Федра стоит, привалившись к дверному косяку плечом. Кухарка улыбается, наблюдая, как Иона наказывает Янниса, он видит, как сверкают крупные белые зубы Федры.

– А может, это Федра наябедничала? – думает Яннис и морщится от шлепка лопаткой. – Помнится, я тоже пару раз над ней подшутил. Чего стоила та история с осиновым гнездом! Федру тогда здорово покусали…

Склонив голову на бок, Иона разглядывает малиновую от побоев задницу Янниса. Сквозь упавшую на лицо челку поблескивают ее большие оливковые глаза. Опекунша задумчиво хлопает себя по ладошке кухонной лопаткой. Лопатка потемнела от времени, сотни прикосновений так отполировали дерево, что кажется, будто бук покрыт слоем лака.

– Никто из моих подруг не курит, – заявляет категорично Иона. – Никто! Курят только фрики, бродяги, ну и всякие творческие личности… И где только ты взял эти сигариллы?

Удар буковой лопатки снова обжигает ягодицы. Яннис молчит, он вертится на коленях Ионы и стучит босой ногой по каменным плитам пола.

– Ну, конечно! – говорит Иона. – Это всё Ксантос! Как я раньше не догадалась! Ничего, я сегодня же наведаюсь на маяк…

Еще шлепок лопаткой и еще один! Эрегированный член Янниса подергивается и трется о полное бедро Ионы. Размером он, наверное, с небольшой кабачок и твердый, как камень.

– Ну, хватит с тебя, – говорит опекунша. – Вставай.

Яннис поднимается и одергивает короткую тунику. Иона хмурится и пытается сделать вид, что сердится на Янниса, но на её полных губах играет улыбка.

– Спасибо, Иона, – говорит Яннис.

Он целует опекунше руку и прикрывает руками тунику спереди. Иона краснеет, она отворачивается к окну и кладет на подоконник буковую лопатку. Яннис быстро обувает слетевшие с ног стоптанные сандалии, выходит из комнаты и сталкивается в коридоре с кухаркой. Федра выше его на целую голову и шире в плечах. У нее круглое румяное лицо, прямой с широкими ноздрями нос и густые сросшиеся брови. Длинные черные волосы Федры заплетены в косу и уложены вокруг головы. Стоя в коридоре, Федра ест черешню из миски и сплевывает косточки в кулак. Она насмешливо сморит на Янниса сверху вниз, но не говорит ему ни слова.

– Это Федра! Это она наябедничала Ионе, так и есть! – решает про себя Яннис.

Он медленно идет по коридору, потирая рукой саднящие ягодицы сквозь тонкую ткань туники, и думает, как бы сквитаться с Федрой.

– Я хотела спросить, насчет обеда… – слышит у себя за спиной низкий и певучий голос кухарки.

Коридор раздваивается. Яннис сворачивает к выходу в сад, проходя мимо кухни, он замедляет шаги, а потом и вовсе останавливается. Из-за приоткрытой двери слышится какой-то шум.

Яннису любопытно и он заглядывает на кухню. Вся кухня ярко освещена солнечным светом, льющимся из широкого окна. Под окном расположена просторная индукционная плита. На плите стоят, поблескивая металлом, вместительные казаны и кастрюли. На сложенной из каменных блоков стене, висят на крюках разнокалиберные сковороды. Приправы в баночках и крупы в контейнерах, как матрешки расставлены на длинной полке. На плите возле кастрюли со вчерашней похлебкой из чечевицы Яннис с изумлением видит, сидящего на задних лапах енота. Одной передней лапой с длинными ловкими пальцами енот сдвинул в сторону крышку, а другой уперся в борт кастрюли и заглядывает внутрь. Услышав шаги Янниса, енот оглядывается. Черные бусинки глаз настороженно следят за молодым человеком, а полосатый чудесный хвост беспокойно метет сверкающую поверхность индукционной плиты.

Яннис с восторгом глядит на енота, сидящего на плите. Все складывается само собой, даже выдумывать ничего не надо!

– Поиграй здесь немного, дружок. Федра скоро придет и выпустит тебя на волю, – говорит Яннис еноту.

Он быстро пятится в коридор, захлопывает дверь на кухню и слышит, как щелкнул замок. Под аккомпанемент бьющейся посуды и звона, падающих на каменный пол кастрюль, Яннис выскакивает из дома через заднюю дверь. Солнце стоит в зените. Белая глина во дворе сверкает в отвесных лучах, ровным квадратом лежит тень крытого черепицей навеса. Яннис выкатывает на солнцепек свой верный сигвей. У сигвея черные матовые крылья, рулевой столб цвета «металлик» и широкие двадцатидюймовые колеса, чтобы можно было гонять по песчаным пляжам. Яннис активирует спящую машину. Щелкает по дисплею контроллера и мельком замечает, что аккумулятор заряжен едва ли на четверть. Яннис встает на платформу, кладет руки на руль и наклоняет рулевой столб вперед. Электромотор почти неслышно, низко и ровно гудит под ногами, сигвей выкатывает со двора, из-под покрышек с вездеходным протектором с треском отлетают мелкие камешки.

Яннис проносится на сигвее по дорожкам сада, потом катит по проселку под лучами палящего солнца. Проселок изгибается, слово змеиный хвост между покатых пропеченных солнцем рыжих от сгоревшей травы холмов. Широкие крылья сигвея оклеены ячейками гибких поликристаллических солнечных батарей. Горячее средиземноморское солнце сверкает в тысячах ячеек, энергия солнечного света преобразуется в электрическую. Яннис по опыту знает, на таком солнцепеке полчаса хватит с лихвой, чтобы накачать аккумулятор под завязку.

Яннис сворачивает с проселка, он ведет сигвей без дороги – по пустоши, пересекая неглубокие русла высохших речек. Яннис торопится, потому что Хлоя уже час ждет его в гроте. Она скучает и дуется на Янниса.

Нашлепанные буковой лопаткой ягодицы немного саднит, в голове сменяют друг дружку мерцающие образы. То Яннис видит голую Иону, сидящую на стуле, ее маленькие холеные ручки, сжимают лопатку. То Хлою – высокую долговязую девицу, в выгоревших рваных шортах, видит ее гладкий бронзовый животик и маленькую грудь с острыми сосками, в левом соске поблескивает колечко из хирургической стали. Член Янниса стоит торчком и трется о рулевой столб сигвея. Горячий ветерок бьет Яннису в лицо. Верный сигвей на широких колесах, мягко переваливается с кочки на кочку. Яннис представляет себе Иону и Хлою вместе, он раздевает обеих женщин и играет с ними в разные забавные игры… Резко повернув, Яннис едва не опрокидывает сигвей, но система динамической стабилизации выравнивает машину. Бабочки и цикады разлетаются из-под колес. Яннис смеется и откидывает упавшие на глаза черные волосы. Яннис играет с угольком похоти, будто перебрасывает его из ладони в ладонь и не дает погаснуть. Это немного напоминает щекотку, только в тысячу раз нестерпимее и приятнее. Яннис и знать не знает, сколько голодных существ следят за ним сквозь базальт, гранит, тектонические плиты и всю толщу земли, сквозь воды Эгейского моря и ледяные безжизненные парсеки космоса. Сколько чужих глаз смотрят не отрываясь, как беспечно Яннис раздувает рубиновые угли в своей душе. Им нет числа, этим вечно голодным тварям, которые живут в темноте, для которых нет слаще лакомства, чем человеческая похоть. Они так искусны искать и находить эти угли, их глаза зорче самых тонких и точных приборов человеческого мира. Нет, Яннис об этом не думает, ему такое и в голову придти не может! В его голове свистит солнечный ветер, там мерцают и сливаются друг с дружкой образы двух женщин – Ионы и Хлои.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Они лежат на песке под каменным козырьком у самого входа в грот. В гроте приятная прохлада, а снаружи белый полуденный блеск, море лениво плещется возле берега, оно кажется густым, словно студень. На солнцепеке, на каменной плите стоят рядышком сигвеи Хлои и Яниса. Сигвей Хлои розовый, Янниса – черный. У них немного по-разному изогнуты рулевые столбы, да и форма крыльев разная. Сигвеи похожи на каких-то животных, диковинных морских птиц вроде пеликанов, сидящих не берегу моря. Солнечный свет сверкает на панелях солнечных батарей, сигвеи питаются светом, они урчат, как сытые коты, им хорошо там, на солнцепеке, а Яннису и Хлое хорошо здесь в тени.

– Сегодня какой-то особенно жаркий день, – говорит задумчиво Хлоя, она лежит на животе, опустив подбородок на сложенные руки.

У Хлои смешливые и наглые глаза, широкие скулы и нос картошкой. В носу у Хлои поблескивает титановая клипса, а еще у неё три колечка и цепочка в левом ухе и какой-то зеленый камушек торчит над правой бровью. У Хлои прямые и длинные русые волосы, которые она заплетает в две тугие косички, словно школьница. Хлоя одного роста с Яннисом, у неё длинные мускулистые ноги и маленькая крепкая задница, как у мальчишки.

– Да, жарко, – соглашается Яннис и затягивается коричневой сигариллой, которую он стянул у Ксантоса.

Табак с вишневым вкусом дерет горло, Янис кашляет и передает сигариллу Хлое. Хлоя затягивается и выпускает дым через ноздри.

– Не пойду сегодня на маяк, – Янис вытягивается на песке и зевает. – Пускай на такой жарке Ксантос один наводит марафет. Неохота…

– Тебе влетит, – говорит, усмехаясь, Хлоя.

– Не влетит. Совру чего-нибудь.

– Интересно, где Ксантос их достает? – спрашивает Хлоя. – Ни сигарет, ни сигар больше не выпускают. Табачные заводы закрыли, наверное, уже полвека назад.

– Ксантос рассказывал, что рыбаки нашли затонувшую подводную лодку с контрабандой, – вспоминает Янис. – Где-то неподалеку от Козьего острова, на мелководье. И вся лодка забита блоками сигарет, целыми ящиками. Представляешь? Ну и вот, рыбаки потихоньку таскают контрабанду с лодки и продают на островах. Так что это сигарилле, наверное, полвека и есть.

– Полвека, – повторяет за ним Хлоя, и ее глаза становятся бессмысленными и пустыми.

В этот момент Яннису до чертиков хочется ее поцеловать. Но он терпеливо ждет, пока Хлоя последний раз не затянется и не затушит окурок о плоский камень и только потом обнимает её за шею, наваливается сверху, целует и чувствует губами, улыбку на губах Хлои. Она отвечает на поцелуй, и Яннис проваливается в солнечную пустоту.

– Как же я по тебе соскучился, – шепчет он на ухо Хлое.

Она хрипло смеется, и этот смех заводит Янниса еще больше. Он принимается расстегивать рваные шорты Хлои. Его руки дрожат, и он долго сражается с большой медной пуговицей. Хлоя не увлекается, как Янис архаичной модой, не носит туник и сандалий с кожаными ремешками. Обычно кроме пирсинга и кожаных фенечек Хлоя носит рваные шорты или расклешенные джинсы и белые майки с узкими бретельками. А вот Яннис обожает носить туники на голое тело, ему нравится ощущать движение горячего воздуха под тонкой легкой тканью.

Хлоя изгибается, приподнимается бедра, и Яннис, наконец, стаскивает шорты с ее длинных ног. Яннис целует и кусает плоский животик Хлои, задирает короткую белую майку и говорит торчащим соскам,

– Привет, сестренки!

Сперва Яннис покусывает правый сосок, а потом осторожно берется зубами за колечко в левом и тянет, и дергает его. Хлоя стонет и стучит пятками по песку. Они снова целуются, Хлоя забирается Яннису под короткую тунику и сжимает тонкими пальцами его яички. Эрегированный член Янниса упирается в гладкий живот Хлои.

– Удобная штука эта туника, – бормочет Хлоя.

– Хочешь примерить? – спрашивает Яннис, – тебе пойдет…

Он хочет раздвинуть горячие бедра Хлои, но девушка крепко сжимает ноги.

– Нет, – мотает головой Хлоя.

Внезапно она становится серьезной и хмурой.

– Нет, – повторяет она и закрывает глаза.

– Что случилось?

– Ничего не случилось.

– Хлоя, подожди! – говорит испуганно Яннис. – Я что-то сделал не так?

– Нет, – качает головой Хлоя и невесело улыбается.

Она отпихивает Янниса и поворачивается на бок,

– Это я. Это со мной что-то не так…

Яннис трет ладонью лицо, он не знает, что делать, на душе становится тоскливо и холодно. Он садится на песке, скрестив по-турецки ноги. Берет в руки фляжку, свинчивает крышку и не торопясь пьет воду. Яннису кажется, что у воды привкус железа.

Хлоя совсем рядом и страшно далеко от него, она лежит, подперев голову рукой, и смотрит мимо Янниса на сверкающий солнечный пляж снаружи грота.

– Яннис, я так больше не хочу, – медленно говорит Хлоя. – Я знаю наперед, как всё сейчас будет. Это точно рутина какая-то… Словно ты ешь одну пресную питу без соуса, без мяса и зелени. Кстати, у тебя очень красивый член, я тебе говорила? Он немного кривой и похож на рог какого-то животного…

– Ты меня не любишь? – спрашивает Яннис, боясь услышать ответ.

Хлоя смеется и кусает губы.

– Это было бы так просто! – говорит она, и Яннис замечает блеснувшие в её глазах слезы. – Я тебя люблю, дурачок! Из-за этого я так и мучаюсь!

– Я не понимаю, – растерянно говорит Яннис.

В эти минуту он чувствует себя идиотом. Словно Хлоя старается сказать ему что-то очень простое, а он никак не может её услышать.

Хлоя поднимается на ноги и отряхивает с коленок песок.

– Пойдем купаться?

– Не хочу, – вредничает Янис.

– Ну, как знаешь.

Хлоя быстро выходит из тени грота на солнцепек. Под белыми лучами солнца ее смуглая фигурка расплывается, дрожит и становится похожей на мираж. Яннису кажется, что Хлоя сейчас пропадает, и он тоже поднимается на ноги, стаскивает через голову тунику, выбегает из грота и с разбегу прыгает в море.

Море смывает с них горечь взаимной обиды. Яннис и Хлоя плещутся в прозрачной зеленоватой воде неподалеку от берега, ныряют и гоняются друг за дружкой вокруг торчащего из медлительного сонного моря обломка скалы, похожего на клык сказочного дракона. Накупавшись до изнеможения, они выбираются на берег и прячутся от солнца под козырьком скалы. Яннис чувствует, как песчинки покалывают нашлепанную буковой лопаткой задницу. Вздохнув, Яннис ложится на живот и стряхивает песок с ягодиц.

– Ты опять чем-то рассердил Иону? – спрашивает Хлоя.

Она с задумчивой улыбкой рассматривает румяные от побоев узкие ягодицы Янниса. На левой ляжке молодого человека остался синий овальный след от болезненного шлепка лопаткой.

– У тебя красивая задница, – говорит Хлоя.

– Спасибо, у тебя тоже.

Хлоя принимается отжимать соленую воду из косичек. Она смотрит, прищуря от солнечного блеска глаза, как вдалеке возле самого горизонта в дрожащей от раскаленного воздуха выцветшей дали скользит прогулочный катер.

– Отчим устроился смотрителем на ферму, – рассказывает Хлоя. – Это такая платформа в море, возле самого Крита. Там разводят всякую морскую живность. Не то креветок, не то крабов, я не помню…

Яннис слушает в пол уха, он любуется Хлоей, ее маленькой грудью с торчащими темно-коричневыми сосками, ее гладким животом и крепкими смуглыми от загара бедрами. Его член распрямляется и твердеет.

– Завтра он улетает, – говорит Хлоя. – На ферме работают вахтами. Месяц на платформе, месяц – дома. Отчим говорит, что там не хватает людей. Можно будет остаться еще на месяц и заработать немного денег на зиму.

– Выходит, ты будешь жить одна все лето? Это же клево!

Хлоя грустно улыбается.

– Да, буду сидеть на крыльце и раскрашивать сушеных морских звезд.

– Я буду приходить к тебе в гости, – говорит Яннис. – Каждый день. Я подберу ключи к винному погребу Ионы и буду таскать нам вино. Мы чудесно проведем время!

Хлоя ерошит черные длинные волосы Янниса, наклоняется и целует его в губы. Но Яннис замечает, что у Хлои печальные глаза.

– Я не могу поверить, ты и правда не рада, что твой отчим улетает на эту крабовую ферму?

– Да, мне грустно, – говорит Хлоя, и Яннис не может понять, шутит она или нет. – Меня нельзя оставлять одну без присмотра, а то еще наделаю дел. Нужно, чтобы кто-то держал меня в ежовых рукавицах.

Яннису кажется, что Хлоя подтрунивает над ним.

– По-моему твой отчим не очень приятный человек, – замечает Яннис. – Помню, как-то раз он хорошенько выдрал тебя ремнем. Господи! У тебя вся задница была в лиловых полосках, как у зебры. Помню, я хотел как-то с ним сквитаться, но ты меня отговорила.

Хлоя смеется и закрывает лицо руками. Она кажется немного смущенной.

– Если честно, отчим частенько меня лупил. Не раз и не два. Но ты не думай, он хороший человек. Стоит сказать, я сама даю ему повод, – замечает Хлоя и спрашивает Янниса. – У тебя нет еще одной чудесной сигариллы? Курить жутко хочется.

Яннис только разводит руками.

– Эта была последняя. В другой раз я постараюсь стащить у Ксантоса целую пачку.

Он садится на песке и обнимает Хлою за плечи.

– Что не так? – спрашивает Яннис совсем тихо, шепотом, касаясь губами уха Хлои, – Ты на меня дуешься? Или у тебя просто настроение такое?

– Яннис, милый, прости, – говорит Хлоя.

Она хмурится и кусает губы.

– Ты меня вовсе не обидел. Дело во мне… Ну, как же это сказать! У меня язык не поворачивается, – Хлоя смеется. – Я хочу по-другому, не так…

– А как ты хочешь? – спрашивает Яннис.

В первый раз со дня их знакомства он видит растерянную и смущенную Хлою, Хлою-хулиганку, которая не может подобрать слова.

– Черт! Черт! Черт! – ругается Хлоя сквозь зубы.

Она находит в песке ракушку и бросает в море.

– Как было бы славно, если бы ты сам догадался! Яннис, послушай, мне неловко об этом говорить. Даже не так! Я думаю, что все испорчу, если об этом скажу.

И снова Яннис чувствует себя тупицей. Он сидит рядом с Хлоей на песке, положив подбородок ей на плечо, и смотрит из грота на вечернее темнеющее небо. Там и сям сквозь золотую синеву, словно неурочные звезды поблескивают, висящих на стационарных орбитах, спутники. Их тысячи и десятки тысяч, и все заняты очень важными делами, они обмениваются сигналами и шлют сообщения и отчеты, они беззвучно жужжат и кружат над землей, словно рой металлических пчел.

Яннис старается успокоиться, считает до десяти, потом еще раз до десяти, а потом просит Хлою.

– Ты хотя мне намекнула.

И слышит в ответ хриплый смех Хлои.

– Если хочешь знать, Яннис, я намекала. Но с парнями это не работает. Они ничегошеньки не понимают.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Опершись длинными худыми руками о проржавелые перила, Ксантос стоит на открытой площадке, идущей вокруг маячной комнаты. Смотрителю около сорока. Это высокий поджарый мужчина с гривой вьющихся черных с проседью волос. У него худое смуглое лицо, ястребиный нос, маленькие веселые глазки, глубоко ушедшие в глазницы, эспаньолка и тяжелое кольцо из синтезированного золота, растягивающее мочку левого уха.

Одет смотритель в широкие холщевые штаны и джинсовую рубашку навыпуск, с подвернутыми рукавами. И штаны, и рубашка основательно измараны масляными красками всех цветом радуги. На самом деле Ксантос – художник, а смотрителем маяка он устроился, чтобы как-то сводить концы с концами. В пристройке к маяку, в одной из жилых комнат у Ксантоса мастерская. Яннис много раз видел его картины. Пишет Ксантос преимущественно пейзажи Козьего острова – пустынные бухты, оливковые рощи, сожженные солнцем холмы, рассветы и закаты. По скромному мнению Янниса, Ксантос вполне себе приличный художник, получше многих.

– Как же я устал от этого твоего вранья. Хочешь, я тебе расскажу, как было на самом деле? – спрашивает Ксантос.

Яннис стоит у смотрителя за спиной, в дверном проеме маячной комнаты. Маяк на Козьем острове не слишком высок, и все равно, каждый раз, когда Яннис поднимается на самый верх башни, у него захватывает дух.

– Ты вовсе не заболел и не отравился. Просто стояла жара, и ты решил, а пускай старина Ксантос сам возится с этой чертовой линзой. И ты замечательно провел время, просидел весь день в теньке или плескался в бассейне. А сегодня, когда дует бодрый зюйд, пожалуйста, ты являешься, как ни в чем не бывало. Ведь так оно было, Яннис?

Яннис молча разглядывает белые барашки, бегущие по зеленому морю. Ветерок сегодня и правда бодрит, и даже не верится, что вчера Козий остров превратился в раскаленную сковороду.

– А я, между прочим, один надраивал линзу Френеля. И пот лил с меня в три ручья, – говорит Ксантос. – По-твоему, это справедливо?

Яннис горестно вздыхает.

– Мы договорились, а ты меня подвел. Ну, скажи, как я могу тебе доверять? Как я теперь смогу оставить на тебя маяк? Или мне стоит найти другого молодого бездельника на твое место?

– Ксантос, пожалуйста, – просит Яннис. – Я больше тебя не подведу.

– Угу, – кивает Ксантос и смотрит на выгнутый, как линза морской горизонт.

– То есть, вчера ты не был болен? – спрашивает, наконец, смотритель.

– Нет, не был.

– Ну раз так… Если ты признался и раскаиваешься, я думаю… Думаю, мы ограничимся десятью ударов шотландским тоузом. А это справедливо?

– Да, справедливо, – едва слышно говорит Яннис.

Смотритель откидывает с лица вьющиеся спутанные волосы и смотрит на него насмешливыми выцветшими глазами. Яннис, понурившись, заходит в маячную комнату. Ксантос идет следом. Посреди круглой комнаты на поворотной чугунной платформе стоит линза Френеля четвертого порядка. Линза где-то Яннису по грудь, она похоже на стеклянное чудо, на храм, отражающийся в горном озере. Створки линзы распахнуты, внутри стоит устрашающего размера аутентичная ацетиленовая горелка. Концентрические стеклянные призмы, располагающиеся устами, покрыты черной копотью и только несколько призм снизу сверкают, словно хрусталь.

Ксантос снимает с крюка в кирпичной стене раздвоенный кожаный ремень. Он стоит перед Яннисом и похлопывает себя шотландским тоузом по ладони. Яннис ежится, поглядывая на тяжелый ремень в руках смотрителя. Он хорошо помнит, что удары тоузом жгутся совсем не так, как шлепки буковой лопаткой.

– У нас еще много дел сегодня, – напоминает Ксантос.

Яннис наклоняется, тянется к полу, заводит руки за колени и сцепляет пальцы в замок. Клеменс задирает тунику Янниса, стоит, разглядывая узкую задницу и стройные ноги молодого человека, и почесывает эспаньолку.

– Я сам, скажем так, не в восторге от этой моды, – признается Ксантос, – но тебе идет туника.

Смотритель отходит на шаг, примеривается и хорошенько втягивает Янниса толстым кожаным ремнем поперек ягодиц. Раздвоенный конец шотландского тоуза с громким треском впивается в кожу. Яннис мычит, стиснув зубы, и медленно приседает.

– Еще раз меня подведешь, выгоню, – обещает Ксантос, а сам любуется на лиловые припухшие полоски, проступившие на ягодицах Янниса.

Он дается Яннису время придти в себя и снова хлещет ремнем.

– Вот, положим, оставлю я на тебя маяк, – рассуждает Ксантос. – А тут приедут туристы, а тебя на маяке никого нет, потому что ты поленился и не пришел. Скверная получится история, Яннис.

Раздвоенный ремень обжигает ягодицы, словно кипяток. Яннис коротко вскрикивает, приседает и топчется по полу. Ксантос с усмешкой посматривает на Янниса и не торопясь обходит комнату по кругу, заложив руки за спину.

Место смотрителя маяка это, можно сказать, синекура и терять Ксантосу эту работу совсем не хочется. Судоходство в Эгейском море, да и во всем мире осуществляется по навигационным спутниковым системам. Морские маяки больше века назад отошли к министерству туризма и развлечений. Смотритель маяка это что-то вроде музейного служащего. Все маяки на островах отреставрированы и аутентичны насколько это возможно. Старые сложенные из кирпича башни, гулкие металлические лестницы, ручные лебедки, ацетиленовые горелки, линзы Френеля и, конечно, этот окутанный ореолом романтики ежевечерний ритуал. Смотритель по винтовой лестнице поднимается в маяковую комнату и зажигает путеводный огонь. И еще неукоснительно следит, чтобы кофейный аппарат на площадке перед маяком всегда был исправен.

– Я не могу здесь все время торчать, – жалуется Ксантос и стегает Янниса ремнем снова и снова. – У меня осенью выставка в Салониках. А потом, я думал махнуть к друзьям в Прагу. Я должен знать, что смогу оставить на тебя маяк.

– Ксантос, я не подведу, – обещает Яннис и взвизгивает и подскакивает от боли, потому что ремень со свистом впивается в ляжки.

– Да, ты уж не подведи, – говорит Ксантос.

После устроенной Яннису выволочки Ксантос добреет, достает из ларя бутылку белого столового вина, залихватски вытаскивает зубами пробку и делает изрядный глоток. Они стоят возле линзы Френеля, на расположенных уступами стеклянных гранях играет солнечный свет. У Янниса на глазах поблескивают слезы, одной рукой он осторожно поглаживает исхлестанные ремнем ягодицы. Следы от ударов ремня – полоски припухшей кожи кажутся горячими на ощупь.

– Нужно отчистить от копоти все концентрические призмы, – говорит Ксантос. – К моему отъезду линза должна сверкать, как новенькая.

Он щелкает вечным огнивом и раскуривает сигариллу.

– Хорошо, Ксантос, я все сделаю, – обещает Яннис.

– Как она прекрасна, – замечает Ксантос, разглядывая линзу Френеля. – Я слышал, Френель был монахом. Прожил в монастыре всю жизнь, и однажды во сне ему было видение – чертеж этой самой линзы. И проснувшись, монах просто перенес его из сна на бумагу…

Смотритель делает еще один глоток из бутылки и протягивает Яннису. Сперва Яннис думает гордо отказаться, он еще дуется на Ксантоса из-за порки ремнем, хотя, если разобраться, Яннис должен обижаться на самого себя. Словом, он берет бутылку с вином и тоже делает хороший глоток.

– Знаешь, оставь бутылку себе, – великодушно разрешает Ксантос, – Работа довольно скучная. А вино тебе немного развлечет.

– Спасибо, Ксантос.

– Пустяки, малыш, – весело говорит смотритель и с тлеющей сигариллой в зубах быстро сбегает вниз по ступеням винтовой лестницы.

Яннис опускается на колени на каменный пол перед линзой Френеля, смачивает ветошь чистящей жидкостью, пахнущей скипидаром и принимается счищать со стекла ацетиленовую копоть. Он возится с линзой четверть часа, потом у него начинает ныть спина. Яннис прикладывается к бутылке. Он делает хороший глоток, замечает, что вина осталось всего ничего и добивает бутылку. Настроение от выпитого вина заметно улучшается, спину уже не ломит, и ягодицы не так саднит.

Яннис поднимается с пола и выходит на смотровую площадку. Облокотившись о поручни, Яннис разглядывает изогнутую полумесяцем безлюдную бухту и оливковую рощу неподалеку. На песчаной косе, укрывшись от полуденного солнца в короткой тени маяка лежит Ксантос. Из одежды на художнике только широкополая соломенная шляпа. Рядом из песка торчит початая бутылка вина. Вздохнув, Яннис возвращается к линзе Френеля. Он опускается на колени и берет в руки ветошь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дорога от маяка до дома Ионы занимает минут десять, если, конечно, ехать на сигвее. Сперва по берегу маленькой бухты, потом по тропинке через оливковую рощу, потом через пустошь, потом по проселку между холмами. Пролесок виляет, словно змея хвостом, и вот уже видна темная зелень большого заросшего сада и озаренные теплым светом широкие окна в доме Ионы.

Уже совсем стемнело. Яннис сворачивает с проселка и катит по садовым дорожкам. Оглушительно трещат цикады, из-под широких колес отлетают в кусты мелкие камешки. Яннис оставляет сигвей посреди двора, чтобы утреннее солнце накачало под завязку аккумулятор. Он хочет зайти в дом через заднюю дверь, но замечает мерцающий огонек где-то в саду, среди темной листвы. Стараясь не шуметь, Яннис идет на свет, крадется между плодовых деревьев и останавливается в кустах возле одного из бассейнов, обустроенных в саду рядом с домом. Это маленький бассейн в форме сердечка. Его стены облицованы гладкими разноцветными камешками и ракушками. На бортике бассейна горит свеча в широком стакане, и в её свете Яннис видит сидящую в воде Климену. Сквозь плавающие по поверхности бассейна отсветы свечного пламени, похожие на желтое, пролитое в воду масло, Яннис не столько видит, сколько угадывает худое голое тело Климены, её маленькую грудь, узкие колени и аккуратно выстриженные треугольником лобковые волосы в паху. У садовницы обритая наголо голова, только посреди черепа тянется к затылку «ирокез», покрашенный яркой фиолетовой краской. На левой руке Климены вытатуирована зеленая ящерица с длинным хвостом. Хвост обвивает запястье, ящерица изгибается, заползает на плечо, свешивает голову вниз и кусает Климену за сосок. Садовница сидит в бассейне, опустив затылок на каменный бортик. Её глаза прикрыты, на лице застыло мечтательное выражение. «Ирокез» намок от воды и потемнел. На бортике рядом со свечкой лежит изогнутый длинный огурец и небольшой фиолетовый баклажан.

– Привет, – тихо говорит Климена, взяв в руки огурец.

Ее узкое лицо с прямым и длинным носом сейчас в неверном свете свечи, кажется Яннису красивым.

Климена проводит пальцем по зеленому изогнутому огурцу.

– Какой ты длинный, а здесь у тебя пупырышки, – говорит садовница с улыбкой. – Нам непременно нужно познакомиться поближе. Меня зовут Климена… А как же тебя назвать? Пожалуй, я назову тебя Питером. Знала я одного Питера, так вот, парень, ты на него сильно похож.

Она тихо смеется и, закусив губу маленькими белыми зубками, опускает руку с огурцом под воду.

– Ого! – притворно удивляется Климена, – какой ты прыткий…

Лицо садовницы становится сосредоточенным, она закрывает глаза. Рука Климены совершает медленные ритмичные движения.

– Какая же ты испорченная, Климена! – думает про себя Яннис, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расхохотаться. – Пожалуй, самое время вмешаться и положить конец этим овощным радостям!

Побродив немного по саду Яннис, находит старую корягу и вытаскивает из-под нее сонного ужа. Когда с ужом в руке он возвращается к бассейну, Климена ведет себя совершенно неприлично, садовница громко стонет и извивается в воде.

– Что же ты так разнежилась? – качает головой Яннис. – А что, если тебе в бассейн заползет змея?

Размахнувшись, он бросает несчастного ужика в бассейн и улепетывает со всех ног назад к дому. Пару долгих мгновений ничего не происходит, а потом он слышит истошный вопль Климены и плеск воды. Садовница выскакивает из бассейна, в чем мать родила и мечется по темному саду, не разбирая дороги. Яннис видит среди зелени ее худую фигуру и белую, плоскую, как сковородка задницу.

– Яннис! – кричит Климена. – Это все ты, негодный мальчишка! Я знаю, что это ты! Можешь не прятаться… Ничего я тебе еще задам, я с тобой поквитаюсь!

Яннис тихо смеется. Он пригибается, прячется за кустами, чтобы Климена, не ровен час, его не заметила, и обходит дом по дорожке. Выйдя из-за угла, Яннис видит, что взлетная площадка возле дома освещена прожекторами. Слепящий электрический свет бьет Яннису в глаза. Прикрыв глаза рукой, он стоит и смотрит, как медленно, покачиваясь из стороны в сторону, с низким и ровным гулом поднимается в воздух желтый с черными шашечками флаер. Воздушное такси описывает плавную дугу над домом Ионы и ложится на обратный курс, в сторону далекого побережья. Яннис провожает его задумчивым взглядом. Прожектора, стоящие на высоких шестах по углам взлетного поля, с громким щелчком выключается. Лампы медленно гаснут, из слепящих маленьких солнц, они превращаются в тусклые красные карлики, а после в черные дыры. Густая летняя темнота обступает дом.

– Похоже, у Ионы гости. И кого это нелегкая принесла? – ворчит Яннис. – Ладно, сейчас посмотрим.

Он понимается на крыльцо и толкает дверь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Гостиная озарена синеватым светом, льющимся из висящей на стене плазменной панели. По кабельному телевидению, как это частенько случается в поздний час, крутят жутковатые и странные черно-белые фильмы Никоса Кундуроса. Звук отключен. В углу комнаты на высокой ножке стоит торшер, похожий на оранжевое клонящееся к закату солнце. На просторном диване в черных бриджах по колено, гладко обтягивающем ее широкие берда, и легкомысленной блузке с голубыми цветочками сидит Иона. Она держит в руках надкусанное яблоко и смотрит во все глаза на свою гостью. А гостья неторопливо прохаживается по гостиной, жестикулируя тонкими гибкими руками. Остановившегося на пороге Янниса поражают ее глаза – желтые, как у кошки, похожие на кусочки янтаря. У гостьи нос с горбинкой, такие носы еще называют «римскими», большой рот и тонкие красиво очерченные губы. Её гладкое безмятежное лицо похоже на маску. Пепельные густые волосы стянуты кожаным шнурком на затылке в «конский хвост». На гостье песочного цвета брючки с накладными кармашками и выцветшая джинсовая рубашка, небрежно застегнутая на три пуговицы, с подвернутыми до локтя рукавами.

Возле дивана стоит низкий столик на колесиках. На столике – ваза с яблоками и виноградом, пара чашек и чайник из красной глины с примитивным орнаментом.

– Что ты, Лидия! Ты меня нисколько не стеснишь! – возражает гостье Иона и машет маленькой пухлой ручкой. – Я так рада тебе рада! Мы сто лет не виделись! Ты мне никак не можешь помешать, потому что у меня решительно нет никаких дел. Я веду здесь какую-то растительную дремотную жизнь, честное слово! А твой неожиданный приезд, как глоток свежего воздуха.

– Ах, как славно! – улыбается Лидия. – И я тоже так рада тебя видеть, подруга!

Яннис не может оторвать взгляда от гостьи. Он никогда не видел таких янтарных глаз. Яннису кажется, что глаза Лидии светятся в сумраке гостиной.

– Сколько же мы не виделись? – пытается вспомнить Иона. – Наверное, с университета? Кажется, я потом как-то тебе звонила…

Лидия опускается в стоящее у столика кресло, вытягивает и скрещивает длинные стройные ноги. На её узких стопах – удобные стоптанные кеды.

– Знаешь, Иона, я вдруг поняла, что жутко устала за этот год, – говорит задумчиво Лидия. – Раскопки, перелеты, конференции, семинары, постоянно сбивается суточный ритм, я вечно не высыпаюсь, а еще я пишу две монографии сразу. Словом, вымоталась…

Она протягивает руку и отрывает виноградину от грозди, лежащей в вазе. Лидия катает ягоду кончиками тонких длинных пальцев, подносит к лицу и внимательно разглядывает, словно никогда не видела раньше виноград.

– Я была на раскопках в Аликах. Храм бога Потоса… Не самый известный бог из пантеона, скажем так… А потом… Потом… – Лидия опускает веки, её янтарные глаза гаснут и лицо уходит в сумрак.

По плазменной панели беззвучно ходят черно-белые тени.

Лидия бросает ягоду в рот, сжимает белые ровные зубки, и виноградина лопается, и сок течет по подбородку Лидии. Гостья смеется и вытирает подбородок тыльной стороной ладони.

– А потом я подумала, а не послать ли всё к черту! И я вспомнила про тебя, моя милая и про твой чудесный дом на Козьем острове. Я вызвала флаер и просто сбежала с раскопок, и вот я здесь, у тебя в гостиной.

– Ты всегда была такая, – говорит Иона, разглядывая Лидию с восхищением. – Порывистая, неуправляемая. Никого никогда не слушала… И ты не кажешься мне измотанный и усталой. Нет, нисколько! Напротив, ты замечательно выглядишь!

– Ты тоже, милая Иона!

– Брось. Я с каждым днем становлюсь все больше и больше похожа на толстого кота, – говорит Иона с печалью в голосе. – А в тебе что-то изменилось. Не могу понять, что… Ты делала пластику? Ой, прости, мне не следовало…

– Ты знаешь, я такая глупая, – говорит Лидия. – Я даже вещей с собой никаких не взяла. Только сумку со всякой мелочевкой. У тебя же наверняка есть какие-нибудь старые хитоны и туники? Сейчас все сходят с ума по этой нелепой архаике…

Яннис хочет уйти, он отступает в коридор, но половица предательски громко скрипит под его ногой.

Лидия медленно поворачивает голову, хищный взгляд её кошачьих глаз скользит по стройной фигуре Янниса, одетого в короткую тунику. Её тонкие губы кривит улыбка. Лидия словно раздевает его взглядом. Яннис с удивлением замечает, что у него горит лицо.

– Добрый вечер, – говорит Яннис Лидии и оборачивается к Ионе. – Прости, я допоздна задержался на маяке.

– Это Яннис, тот самый молодой человек. Я тебе только что про него рассказывала.

Откинувшись на спинку кресла, Лидия разглядывает Янниса, сквозь полуопущенные веки.

– А это Лидия, моя лучшая подруга. Мы вместе учились в Салониках, университете Аристотеля. Господи, сколько же лет прошло! Нет, нет, лучше об этом не думать! – смеется Иона.

– Иона, я пойду спать, – Яннис топчется на пороге гостиной. – Ксантос просил завтра придти пораньше. У нас много дел.

– Ты опять курил?

– Нет, – твердо отвечает Яннис и пятится, отступает в сумрак коридора.

– Постой, – говорит со вздохом Иона. – А ну, подойди-ка сюда!

Яннис, понурив голову, подходит к Ионе и останавливается возле дивана. Иона хмурится и качает головой.

– Яннис! Мало того, что ты курил… Нет, не спорь со мной, пожалуйста! Так ты еще и пил вино! Это уже совсем никуда не годится!

– Ксантос угостил меня стаканом вина. Я не мог отказаться.

– И слышать ничего не желаю!

Иона решительно поднимается с дивана, проводит рукой по черным гладко обтягивающим ее широкие бедра бриджам и одергивает блузку с цветочками.

– Лидия, я сейчас вернусь, – говорит она гостье. – Поскучай немного.

В коридоре Яннис спотыкается о робота-уборщика.

– Да ты на ногах едва не стоишь! – ругает Янниса Иона.

Яннис не спорит с Ионой. Они проходят в заднюю часть дома. Иона толкает дверь и касается рукой сенсорного выключателя. Под потолком вспыхивает световая трубка. Яркий свет заливает маленькую комнату с белеными стенами. За окном – темная зелень сада и усыпанное звездами южное небо. На подоконнике лежит буковая лопатка с ухватистой удобной ручкой. Иона проходит по комнате, берет лопатку с подоконника и опускается на стул. Сквозь черную челку она обиженно сморит на Янниса своими чудесными оливковыми глазами. Молодому человеку становится неловко. Яннис знает, что Иона переживает за него. Иона считает, что даже такая малость, как пара стаканов столового вина может толкнуть Янниса на кривую дорожку.

– Иона, прости, – искренне говорит Яннис. – Я не подумал, что ты из-за этой ерунды так расстроишься.

Иона ничего на это не отвечает. Она сердито поджимает полные губы и хлопает ладошкой по обтянутому черными тонкими бриджами бедру.

Яннис оглядывается на распахнутую дверь в коридор, не торопясь, подходит к сидящей на стуле Ионе и опускается на колени. Он думает о том, что оставшаяся в гостиной Лидия наверняка услышит звонкие шлепки лопаткой.

– И, конечно, она узнает, что Иона наказывает меня, как мальчишку, – думает про себя Яннис и с удивлением замечает, что эта мысль волнует его.

Яннис послушно ложится животом на колени Ионы, опускает голову вниз и упирается ладонями в плитки пола.

– Тебе не стоило пить вино со смотрителем, – говорит Иона строгим голосом.

Она привычно задирает тунику и окидывает взглядом узкую задницу Янниса. На бледной незагорелой коже хорошо заметны следы, оставшиеся после утренней порки шотландским тоузом. Бледно-лиловые раздвоенные полосы тянутся поперек ягодиц и пересекают друг дружку.

– Это Ксантос тебя наказал? – спрашивает Иона.

– Ксантос. Я сам виноват.

– Надо думать, кто же еще, – ворчит Иона.

Отросшие за лето черные волосы Янниса метут плитки пола. Яннис лежит на теплых коленях Ионы и разглядывает полные икры опекунши и её маленькие стопы. По дому Иона всегда ходит босой.

Иона удобнее перехватывает лопатку, отводит руку назад и сильно шлепает Янниса по голой ягодице. Яннис ерзает бедрами на круглых коленях Ионы. Его член тяжелеет, наливается кровью и упирается головкой в бедро женщины сквозь тонкую ткань бриджей. Жжение от удара лопаткой расплывается по ягодицам, словно на кожу плеснули теплого масла.

– Спасибо Иона, – бормочет Яннис.

 Буковая лопатка опускается то на левую, то на правую ягодицу. Звуки звонких шлепков отлетают от беленых стен комнаты и разносятся по темному дому. Скоро Яннису становится жарко, капли пота скатываются по вискам. Яннис так возбужден, что комната плывет у него перед глазами, а по углам начинает клубиться красный туман…

– Браво! – хлопает в ладоши Лидия.

Иона опускает руку с лопаткой и немного смущенно разглядывает вишневые от побоев ягодицы Янниса.

– Мне стало интересно, – признается Лидия, – ты увела Янниса с таким решительным и загадочным видом. А потом эти шлепки в пустом спящем доме. Словом, я не удержалась. Я любопытная, ты, наверное, помнишь?

Она стоит, привалившись спиной к дверному косяку и сунув руки в глубокие карманы брюк. То ли Яннису мешают упавшие на глаза волосы, то ли так странно ложатся тени, только ему мерещится, что по выцветшей джинсовой рубашке Лидии расплывается большое темное пятно крови. Яннис растерянно моргает…

– Любопытство кошку сгубило, – отвечает Иона подруге.

Яннис быстро сползает с колен Иона и одергивает тунику. Иона протягивает ему свою маленькую холеную ручку.

– Спасибо, Иона, – говорит Яннис, целует Ионе руку и быстро выходит из комнаты.

Проходя мимо Лидии, он вдыхает запах её запах. От Лидии пахнет прогоревшим до пепла костром, каменной пылью и сыростью подземного склепа, пахнет запекшейся кровью и пряными луговыми травами.

– Мне приходится быть строгой с Яннисом, – говорит Иона.

Она поднимается со стула и кладет лопатку на подоконник. Лидия проходит по комнате и выглядывает в окно.

– Какой замечательный у тебя сад. Немного заросший… Обожаю такие сады! – Лидия оборачивается к Ионе. – Прости, ты сказала, что тебе приходится быть строгой?

– Яннис растет шалопаем и бездельником, – вздыхает Иола. – Дня не проходит, чтобы я не ему устраивала выволочку.

Лидия смеется, прикрывает ладонью большой рот и мотает головой.

– Знаешь, что меня рассмешило, – говорит, отсмеявшись, Лидия. – Эта твоя буковая лопатка.

И она кивает на кухонную лопатку из бука, лежащую на подоконнике.

– И что же смешного в этой лопатке, позволь спросить? – обижается Иона.

– Сколько Яннису лет? Двадцать?

– Девятнадцать, – ворчит Иола. – Двадцать будет в августе.

– Знаешь, подруга, я думаю, Яннис получает удовольствие от каждой твоей строгой выволочки.

– О чем ты говоришь? – Иона вспыхивает и отводит в сторону глаза.

– Лопаткой обычно наказывают маленьких мальчиков, – смеется Лидия.

– Да-да, ты права, – сокрушенно кивает Иона. – Я и сама уже подумывала… А потом, мне казалось…

– Что тебе казалось?

– Ах, это не важно! – от смущения у Ионы горит все лицо. – Но, как же мне теперь быть? Если бы ты только знала, Яннис совершенно отбился от рук!

– Помнишь, когда мы учились в университете… – говорит задумчиво Лидия.

Иона растерянно смотрит на подругу, а потом принимается хихикать, как девчонка.

– Ох, как же меня отходил тростью тот кошмарный злющий профессор с кафедры истории! – вспоминает Иона. – Как сейчас помню, это случилось на третьем курсе! Я потом пару дней сидеть не могла… И что ты думаешь? Я потом ни одной лекции не пропустила, и сессию сдала просто блестяще. Да, я помню, подруга, что и тебе доставалось.

– Я, пожалуй, была самой недисциплинированной студенткой на всем факультете, – улыбается Лидия.

– Ну, зато теперь ты археолог с мировым именем, а я сижу на острове посреди Эгейского моря и от безделья ковыряюсь в саду.

– Давай махнемся, – смеясь, предлагает Лидия.

– Так что же мне быть с Яннисом?

– Сперва отнеси эту лопатку на кухню, – советует Лидия. – А потом мы закажем хорошую ротанговую трость.

У Иона делает большие глаза.

– Ох, – говорит она, – не знаю, смогу ли я наказывать Янниса тростью. Нет, едва ли у меня поднимается рука.

Лидия улыбается и молча смотрит на Иону.

– Хорошо, подруга, пойдем, закажем ротанговую трость, – соглашается Иона. – В конце концов, это пойдет Яннису только на пользу.

– Ну, разумеется, – мурлыкает Лидия.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Погожее летнее утро. Иона сидит на веранде, одна за длинным столом из искусственно состаренных дубовых досок, пьет зеленый чай и ест лепешки из отрубей. На каждую лепешку Иона капает цветочного меда из кувшинчика. Легкий ветерок качает кроны плодовых деревьев в саду. Небо над Козьим островом сегодня, словно написано акварелью. На западе, невысоко над горизонтом можно различить обглоданную дневным светом бледную луну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.