Виктория Мальцева
Продаются ботиночки

Глава 1

«Продаются детские ботиночки. Неношеные»

Прямо как у Хемингуэя, ей богу. Или кто там выдал этот лаконичный шедевр, о который спотыкаешься на каждом углу в сети, куда ни сунься?

В который уже раз это объявление лезет в глаза? Красные ботинки очень маленького размера на фоне голубого детского одеяла. Скорей бы их уже продали.

– А чего смурной-то такой?

Тюбик, что б его. Я машинально растягиваю рот в ответ на вопрос, а он не унимается:

– Тебя взяли! Тебя взя-а-али! Это Гугл парень! Я бы сейчас орал во всю глотку – пусть Москва и Подмосковье знают: «МЕНЯ ВЗЯ-А-АЛИ!». Нет, и всё-таки ты везучий сукин сын! Надо же… проекты в портфолио одинаковые, образование идентичное, опыт тоже похож – тебя они хотят, меня нет. Почему?

– Понятия не имею, – трясу башкой.

– Может, я рожей не вышел?

– У них там толерантность… black life matters и всё такое.

– Слушай, ты это… когда там будешь… замолвишь за меня словечко?

– Замолвлю.

Тюбик, он же Карнаухов, он же Слава, он же коллега и компаньон по обеденному перерыву – в целом занятный и не напрягающий персонаж. Обычно его лепет или… очередной трепет отлично развлекают в процессе принятия пищи, отвлекают на время от рабочих задач, потому что мой мозг даже в исключительно физиологические моменты занят продумыванием алгоритмов. «Креативность – это не творчество, это активный поиск возможностей сделать жизнь пользователя проще, лучше, приятнее» – девиз арт-директора Геннадия Артемьева и моей почти уже бывшей конторы.

– И что… если не секрет, прям двести штук дали на старт?

– Четыреста восемьдесят шесть.

– Мать… …. …. Это на сколько больше, чем здесь?

– В пятнадцать раз.

– На какой уровень ты попал?

– Шестой.

– А подавался на пятый?

– Да.

– Ну, знаешь… Ты когда уезжаешь-то?

– По контракту должен доработать две недели и могу валить.

– И?

– Сразу и уеду.

– Вот так сразу?

Славик ненадолго замолкает и даже становится серьёзным.

– Только не говори, что тебе будет меня не хватать! – его внезапная серьёзность трогает и веселит одновременно.

– Что, совсем ничто не держит? – спрашивает вдруг.

Меня бросает в жар. Какой… меткий вопрос задан! Словно я опять на панельном интервью, и трое прожжённых эйчаров тыкают в меня психологическими зондами.

– Квартиры своей нет. Имущества особо тоже… машину продам. Велик и кое-какое спортивное снаряжение, если хочешь, можешь забрать себе.

– Заберу, спасибо. Родственники? Ты никогда о них не говорил…

– Только дальние. И не в Москве. Да я их, честно говоря, никогда и не видел.

– Что, и личной жизни нет? А Лана?

Я пожимаю плечами.

– Ну, брат, ты даёшь. Выходит, и впрямь ничто не держит.

Помолчав с минуту, Славик считает уместным добавить:

– Я всегда знал, что ты гений и немного того… дикий что ли, – смеётся, – но что б до такой степени…

– Слава, ты никому пока не говори. Особенно начальству.

– Звучит так, будто ты не уверен… Не дури, ладно? Но, замётано, брат.

Глава 2

Вечером, когда мы, закинув рюкзаки на спину, спускаемся в лифте, он снова давит на больную мозоль.

– Знаешь, смотрю я на тебя сегодня, и какой-то ты сам не свой.

– Неспокойно что-то. Как-то.

– Из-за чего?

– Не знаю.

В стену лифта вмонтировано зеркало. Я в курсе, что оно тут есть, но никогда раньше в него не заглядывал. Сейчас на меня уставилось лицо. На вид лет двадцать восемь, хотя на самом деле только двадцать шесть, радужки карие, вместо зелёных, щёки, бритые только потому, что сегодня с утра была встреча по Зум с рекрутёром, и синяки под глазами, очевидно, по той же причине.

– Да не парься ты. Английский выучишь, разберёшься. Твои мозги тебя не подведут, я уверен. И всё-таки, не забывай обо мне.

– Не забуду.

Интересно, каким я был пять лет назад?

Я вглядываюсь в собственные глаза и пытаюсь вспомнить. Девчонки в интернате легко мне давались, утверждали, что красавчик. Пацаны считали смазливым и угрожали лишить девственности. Когда угрозы дошли до дела, и передо мной встал выбор драться до полусмерти или поддаться, я свою внешность возненавидел. Тот эпизод имел для меня как ожидаемые последствия – три недели в стационаре, так и неожиданные – авторитет в коллективе. От нового приобретения мне не было никакого проку: девочки давались так же активно, как и раньше, а дружбу я ни с кем не водил, потому что общество самого себя всегда ценил больше.

В этом она и упрекнула меня тогда. Я это хорошо запомнил.

– Ты чёрствый чурбан. Тебе никто не нужен, потому что у твоего сердца хватает энергии только чтобы писать код.

– Думаю, это делают мои мозги. А сердце всего-навсего качает кровь, чтобы в мозг вовремя поступали кислород и глюкоза.

– Я никогда ещё не встречала настолько холодного человека.

Мне не нужно никуда идти, даже вставать не нужно: кухня тесная – только руку протяни и шкаф с аптечкой к твоим услугам.

Она молча смотрит, как я распаковываю градусник и засовываю себе в рот.

– Говорят, в заднице измерения более точные! – комментирует мои действия, и её голос, надо сказать, не теплее меня.

Градусник пикает, я вынимаю его изо рта, проверяю – 37.1.

Показываю ей.

Она долго смотрит на моё лицо, потом резко встаёт и уходит в прихожую. Я слышу шелест куртки, молнии сапог, затем глухое, но громкое слово: «Ублюдок». Потом лязг замка, стон двери, отдалённые голоса на площадке и ещё два слова, только теперь тише и глуше: «Малину завари…».

Я ждал хлопка двери – громкой точки, но так и не дождался – она закрыла её за собой без шума.

Глава 3

– Почему я не могу поехать с тобой?

Потому что я не считаю это необходимым? Потому что я в принципе не способен жить с кем-то, а мебель предпочитаю покупать на новом месте новую?

После секса Лана выглядит уставшей и немолодой, хотя я старше её на год. Она проработала в одной со мной команде полгода и уволилась. На следующий день позвонила и позвала к себе. Я сказал, что не встречаюсь с девушками. Она спросила: «Что и не спишь с ними тоже?». Я ответил: «Сплю». «Ну тогда приезжай».

Карнаухов однажды наткнулся на нас с Ланой в городе – это было восьмое марта, и в качестве подарка Лана попросила «хороший дорогой ресторан». Единственный раз мы вышли развлечься вместе, и тут такая встреча. Он сказал, что Лана – самая красивая девушка из всех, кто работал в нашей конторе. Мне сложно судить о красоте – это слишком сложная для меня категория. В моей вселенной девушки делятся на две половины: те, которых я хочу, и те, которых нет.

– За два года я ни разу не была у тебя дома.

Очевидно, это потому, что моя дверь всё ещё ждёт громкого хлопка.

– Что ты молчишь? – толкает меня в плечо.

– Думаю, что тебе ответить, Лана.

– Не думай. Я отвечу за тебя! Ты эгоист, каких свет не видывал. Эмоциональный калека. Человек, не способный ценить и привязываться. Я уверена, и любить ты тоже не способен.

Это всё дурацкое объявление. Не знаю, что это, ирония судьбы или просто совпадение, но Гугл выдал контекстную рекламу барахолки, как раз в тот момент, когда я загружал резюме в почтовик, чтобы отправить рекрутёру. В объявлении была фотография с красными ботинками очень маленького детского размера, и подпись, что, мол, новые, не носили. Фото подействовало на меня странным образом: мысли и мир вокруг вдруг перестали шуметь.

Она сказала, что беременна. Я сказал, что дам денег на аборт и всё, что нужно. Чего не сказал, так это того, что она лживая стерва, и когда мужчина, способный выдавать продуктивную сперму, привычно-зубным подходом разрывает упаковку на презервативе, не нужно говорить ему, что ты на таблетках. И на вопрос: «У тебя есть парень?», не нужно отвечать: «Нет, я просто люблю, когда всё происходит естественно».

Я всё-таки отправил свой судьбоносный имейл, но, что странно, не сразу. У меня ушло на это три часа и тридцать три минуты.

У неё был серый рюкзак, и на нём коряво вышитые красными нитками «333».

– Что это? – спросил я.

– На удачу, – ответила она.

Интересно, что в действительности означает это число? Открываю Гугл.

«Время 3:33 показывает энергию роста, развития, стремление идти вперед. 333 указывает, что в жизни вы двигаетесь туда, куда следует, и не стоит сворачивать с дорожки.»

Забавно. Отправляя заявку на опубликованное в LinkedIn объявление, я ни на что не надеялся. Говорят, в Гугл с улицы не берут, а вакансии постят для галочки, новых сотрудников приглашают только по рекомендации изнутри.

Это было полгода назад. Полгода назад я увидел «Неношеные ботиночки» и вспомнил о ней – не в первый раз, но впервые за долгое время. Месяц назад меня пригласили на интервью по телефону, затем назначили интервью с эйчаром. Ещё две недели спустя состоялось финальное панельное – с моими будущими боссами. Вчера пришёл имейл от рекрутёра, что Гугл сделал мне job offer – предложение о работе, и что рекрутёр хотел бы обсудить мои дальнейшие действия по Зум сегодня утром. К письму был приложен, собственно, сам текст документа, обрисовывающий формальности, присвоенный мне уровень градации работников и соответствующую зарплату. К слову, половина этой зарплаты ежемесячно будет перечисляться на счёт рекрутингового агентства.

Я кликаю на иконку Фэйсбука и долго пялюсь на страницу. Убей не помню её фамилии.

Ксюша. Юбочка из плюша. Это всё, что мне известно.

Глава 4

Простой и понятный алгоритмический мозг программиста и творческая хаотичная сложность арт-директора несовместимы. Вместе с моей нелюбовью к общению это привело к тому, что мы с Геннадием ни разу не ходили на обед вместе, невзирая даже на статус «однокурсники». Думаю, за те три года, что я здесь работаю, мы и ста словами не обмолвились, да и те касались исключительно «концепции проекта». Собственно, на всех встречах, собраниях и мозговых штурмах присутствие программиста – чистая формальность. Тут главное, не заснуть вслух.

– Ген, здорово.

– О-о-о! Какие люди к нам пожа-а-аловали! Слышал-слышал! Ну, принимай мои поздравления! Это заслуженно, вне всяких сомнений заслуженно!

– Ген, ты не помнишь Ксюшу?

Улыбка прилипает к его губам и не двигается с места какое-то время.

– Какую Ксюшу?

– Была такая девочка у нас на курсе… Ксюша-юбочка из плюша. Ты её не помнишь? Мне нужно её найти.

– Понимаю, – качнув головой, Геннадий слегка закатывает глаза, в очередной раз убедив, что люди для меня – пытка.

– Гена, если тебе что-нибудь о ней известно, или ты знаешь кого-то, у кого она могла бы быть в друзьях в соцсети, прошу помоги.

Не верю своим ушам. Я впервые в жизни произнёс слова «Прошу» и «Помоги». Во рту липко, ладони потные, подмышки воняют, но земной шар не остановился.

– Фууух – долго выпускает воздух из лёгких Геннадий. – Если это та Ксения, о которой ты говоришь, а не какая-нибудь другая, то полгода назад она собирала деньги на операцию и слуховой аппарат для своей дочки.

– Она замужем? – неожиданно для самого себя роняю вопрос.

– Без понятия.

Он долго копается в своём телефоне.

– Слушай, её, похоже, нет в друзьях, хотя я мог и пропустить – восемьсот персон всё-таки. Но, мне так помнится, я пять тысяч перевёл и отписался – ну, знаешь, раздражает это мельтешение детских фоток в больнице, выбивает из творческого дзена, ха-ха! Сейчас попробую по поиску найти…

– Фамилию её не помнишь? Этого достаточно.

– Неа…

Минут пять спустя и сам он оживает, и лицо его светлеет.

– О! Нашел. Пост-попрошайка: «Полгода назад Надя заболела менингитом… э! Э! Парень, полегче!

– Я быстро, сейчас верну твою трубку, не дёргайся.

Первое, что я вижу, и что, собственно, так нетерпеливо жаждали увидеть мои глаза – это фото, прикреплённое к публикации. На нём ребёнок лет трёх с короткими светлыми волосами.

Полгода назад Надя заболела менингитом. Несмотря на лечение, возникли осложнения, которые привели к полной потере слуха. Если сделать операцию кохлеарной имплантации (по вживлению слухового аппарата), к Наденьке вернётся возможность слышать наш мир. К сожалению, в государственной квоте нам отказали. Я подала апелляцию, но операция нужна сейчас, потому что потеря слуха уже привела к нарушениям речи. Я прошу помочь тех, у кого есть такая возможность, в сборе средств на операцию.

– Когда… это было, ты говоришь?

– Посту полгода. Больше она не появлялась. Знал бы, не отписывался.

Действительно, с даты этой публикации прошло около полугода.

– Но здесь написано Александра…. Александра Новикова!

Я с раздражением сую телефон обратно Геннадию в руки.

– Мне нужна Ксения. Я хочу найти Ксению.

– Так это вроде она и есть, если мне память не изменяет.

Я снова вырываю у него из рук телефон. Кручу ленту до её начала, чтобы посмотреть фото владельца профиля. Там, как назло, только баннеры долбаной рекламы.

– Ни одной фотки нет.

– А на аватаре что?

А на аватаре у Алексанлры Новиковой рисованный персонаж. Ещё и стилизация. Генка заглядывает в собственный телефон через моё плечо.

– А ну, не удивительно. Она ж у нас дизайнер – человек творческий. По-моему, она где-то иллюстратором… а, могу и ошибаться. Саша её зовут. А Ксюша она потому, что где-то в районе начальных курсов участвовала в институтском КВН и пела эту песню Ксюш-Ксюш– Ксюша юбочка из плюша…

Геннадий двигает своей толстой задницей слишком ловко и плавно для тела мужика, к тому же тучного. Его движения, как и привычка тоннами жрать пончики с розовой глазурью, вызывают у меня прилив брезгливости и желание двинуть ему между глаз.

– Как? Ты не помнишь? – смеётся он, продолжая петь и крутить своей паршивой задницей. – Ксюш-Ксюш-Ксюша, юбочка из плюша… русая коса! Ксюша Ксюша, никого не слушай и ни с кем сегодня не гуляй!

Я вылетаю из его кабинета, как пробка из бутылки. Не был я на том КВН. И ни на каком другом тоже – все эти мероприятия с толпами народу не для меня и ничем хорошим они не заканчиваются. Ну, только раз, может…

Глава 5

Я влюбилась в него ещё на первом курсе. Мы – поток веб дизайна, почти все девочки, не считая кудрявого Генки, который, к слову, сейчас один из самых известных арт директоров в Москве, преподаёт на курсах и ведёт вебинары, а он – поток программистов. Тогда, на первом курсе, он был простой студент, будущий программист.

Про него говорили, что он из детдома – кто-то вычитал в документах в администрации. Сам он ни с кем, ничем и никогда не делился. Самый красивый и самый странный парень на курсе. Большинство его не замечали, но иногда в транквилизирующем дыму курилки можно было услышать похабные шуточки на тему: «Вот с кем бы я переспала, так это …». Я или выходила, или усилием воли отключала слух. Потом начались практические занятия, и тут вдруг выяснилось, что он ещё и умный. Думаю, это и стало контрольным ударом по моей психике.

Когда подруги, скривив рожи, спрашивали: «Что ты в нём нашла? Ладно, переспать, но влюбиться»?, я отвечала: «Мозги и стержень».

Этот его стержень и вылез мне боком.

Мы переспали даже не на выпускном. Это была поездка за город к Виталику Карманчику на дачу. «Карманчиком» его называли за лёгкий и добродушный нрав, а на самом деле он Виталий Карманов. Карманчик так напился на своём мероприятии, что лез лапать девчонок без разбора, а на отказ реагировал грубо и пошло.

Он схватил Иру – звезду нашей группы – за руку и начал выкручивать. Не сильно, но унизительно. Хуже всего был страх: насколько проспиртовались его и без того не сильные мозги? Насколько он может ещё себя контролировать и отвечать за свои действия? Дача находилась у реки у чёрта на горах: ни пешком никуда не выйти, ни такси вызвать. Приехали мы все – однокурсники – на микроавтобусе, который организовали за собственные же деньги.

И тут вдруг возник он – боль и надежды всей моей институтской жизни – тоже выкрутил Карманчику руку, только не так «нежно». Потом, конечно, была драка, а девчонки, теперь уже, конечно, взрослые тётки, клялись, что вышли бы замуж за героя вечера без раздумий.

Я первая заняла очередь, подумалось мне тогда.

Когда безобразие закончилось, он предложил Ире отвезти её домой – он всё равно уже уезжает и может закинуть её по пути. На своих машинах в тот вечер были только вычурно обеспеченные бывшие студенты и он. Машина у него появилась ещё на первом курсе – плохонькая, но своя. Ходили слухи, что он не выносит общественный транспорт, а точнее, людей в нём. Интересно вот, как сейчас, когда вся Москва сплошная пробка? Работать он начал где-то на курсе третьем, из-за чего появляться на занятиях стал всё реже, но всё ему сходило с рук, потому что в деканате прекрасно знали, что он смыслит в программировании куда больше учителей. С тех же времён поменялась и его машина – новая, большая, чёрная.

Ира отказалась от предложения.

Он с удивлением поднял брови:

– Как хочешь.

Надо заметить, поднятые брови – это эмоции. А эмоции для этого парня – нечто немыслимое. Ну, по крайней мере, я их ни разу не видела.

– Меня подвези, пожалуйста, раз уж место свободно, – сказала я прежде даже, чем смогла об этом подумать.

– Кого ещё? – громко спросил он.

Ещё нужно было подвезти двух девочек – не я одна оказалась на том мероприятии по ошибке. Просто не верилось, что люди, с которыми пережито столько дней и лет в одних аудиториях, за соседними столами, в коридорах перед экзаменами, способны в одно мгновение ока превратиться в свиней.

На участке дачи находилось два дома: новый и старый. Почему-то сексом заниматься ходили в старый. Ещё светло было – просто вечер и даже не тёплые летние сумерки, когда однокурсники и одногруппники, местами в стельку пьяные, стали нести пошлую чушь, а из старого домика понеслись звуки.

Я не святоша и вообще-то пью. Мало, но пью, если того требует мероприятие. В тот раз, будто интуиция сработала – не проглотила ни капли из многократно предлагаемого кувшина. Судя по тому, что творилось потом, в вине могли быть провокационные вещества – стала я догадываться намного позже. Альбина – самая серая из всех мышек, божий одуванчик, глубоко верующая и созданная исключительно для учёбы и праведных дел девочка, в тот раз потеряла нить реальности и уснула прямо на столе. Её голубое платье сползло с плеча так, что стала видна грудь. Лямку поправили – угадайте, кто -а саму Альбину подпёрли тремя стульями, чтобы она не завалилась прямо на сырую землю – июнь всё-таки дождливый месяц.

Насколько я могу ориентироваться в пространстве, мой адрес не был последним по алгоритмически самому короткому маршруту от дачи Карманчика до съёмной квартиры единственного трезвого, кроме меня и ещё двух девочек, однокурсника. Однокурсника, отличившегося за этот вечер как минимум трижды. У меня была мысль поправить Альбине хотя бы платье, но она тоже была в старом домике и пискляво стонала, а во мне сработала какая-то мерзкая брезгливость. Он не побрезговал не только за платье взяться, но и за талию её держал, пока стулья подтягивал, и голову аккуратно на стол положил.

В тот вечер я увидела в нём не только ум, физическую привлекательность и стержень, но и человечность. Во всяком случае, большую порядочность, чем у меня самой.

Но сработало не это. Сработал третий адрес – тот факт, что он катал меня по городу дольше всех, хотя… логики в этом не было. Вернее, в этом могла быть только одна логика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.