# Как от счастья с ума не сойти, но воспарить при жизни

Илья Семенович Тарасов

Этот рассказ, представляет собой рассуждения автора о цикличности жизни, об исканиях себя в этой самой жизни, и о необходимости конкретной личности в рамках ее существования.

То ли сон, то ли явь.

То ли нечто иное.

Все никак не пойму.

Воспарю…

## Глава 1. Как нейлоновые струны и философские измышления, меня к облитию привели.


Нигде нет большей синхронизации яви с выдумкой, кроме как в твоей голове…


История моей жизни до банальности проста: родился, пока живу, когда-нибудь помру. Сколько-нибудь интересных фактов в своей биографии я не припомню. Хотя, была одна история.

То ли было, то ли нет, а может она мне всего лишь приснилась, но дело было так.

Вообще, я по жизни своей очень спокойный человек, и как многие бы сказали – себе на уме. Много времени люблю проводить с собой наедине, размышляю что-нибудь про себя втихаря, или песенка какая на ум придет и я ее тихонько подмурлыкиваю себе под нос, нисколько не тревожась, как это выглядит со стороны.

В общем иду я как-то из магазина домой, сигарет взял, хлеба, кофею. И как обычно, задумался о чем-то, то ли о струнах нейлоновых и о том что на них, если связать друг с другом, то пожалуй и сома преогромного можно вытащить, то ли о том как от счастья с ума не сойти.

Вдруг чувствую льется на меня что-то, при чем горячее, холодное я бы и не заметил. Поднимаю голову и вижу над собой перевёрнутую чашку в чьей-то руке, вытянутой с балкона.

Ну думаю ладно, пролили и пролили, с кем не бывает. Но тут до меня доносится голос из той же квартиры. Даже не голос, а крик:

– Ты на хрена на моей гитаре все струны порвала, они тебе жить мешали что ли, или ты совсем уже поехала со своими медитациями?

– Нет, жить здесь мешаешь мне только ты, да и кофе твой г…о, – раздался в ответ молодой, женский голос.

Ага, думаю, значит это был кофе. И стало мне вдруг интересно, что же такое могло произойти, что на порядочных людей средь бела дня кофе сверху льется. Да ещё какие-то струны рваные, медитации, а я ведь как раз об этом думал. Ну, короче все одно к одному. Надо думаю зайти, поинтересоваться, из-за чего весь сыр бор. Тем более не просто так зайду, – меня облили всё-таки. Квартиру вычислить было не трудно, – дом двухэтажный, годов наверное послевоенных и дверь в подъезд нарастапашку.

Процокал я по деревянным ступенькам наверх, деликатно постучался, пригладил волосы для пущей солидности, стою жду.

## Глава 2. Медведка и Медвежчик.


Не всегда внешний облик человека, представляет его суть…


Дверь открыл здоровенный мужичина сибирского типа, с бородой по глаза и со свирепым взглядом. Ну все, думаю, полюбопытствовал, и со страху давай на плечо на свое показывать, вот мол, посмотри, что вы натворили, окатили честно́го человека, а что сказать так и не догадался, стоял, вращал глазами и тыкал, то в своё плечо, то почему-то в него.

Мужик, поняв всю нелепость данной ситуации молча кивнул и положа свою лапищу мне на плечо (на которое я показывал) вверг меня в прихожую, захлопнул дверь и сказал задумчиво:

– Ну что шумишь? Рассказывай.

Я и рассказал, как шел из магазина, как обдумывал вытащить сома (или кита – я уже точно не помнил) на нейлоновых струнах, как пытался с ума не сойти от счастья, как на меня пролился кофейный дождь, и как всю эту картину завершили рассуждения о том, что если долго медитировать, то тоже можно сойти с ума и начать рвать ни в чем не повинные струны, и что как я понял пролившийся на меня кофе был не очень высокого качества.

– Медведка, иди сюда, тут какой-то парень по твою душу пришел, – как-то очень уж спокойно позвал он кого-то.

Но почему-то его спокойствие не передавалось мне, я как будто попал в какую-то временную петлю, в соседнюю вселенную, так это все было нелогично и неправильно. Эффект ещё больше усилился когда я увидел "Медведку".

Это была девушка, приятной, русоволосой внешности, отнюдь не напоминающая ни роющее насекомое, ни тем более самку медведя. Ростом чуть ниже среднего, да и ходила грациозно, нисколько не косолапя.

Их разница в росте и вообще в объемах была колоссальна. Но с другой стороны они как бы дополняли друг друга. Это был монолит, это был айсберг, где вершина это девушка, а бо́льшая, подводная часть – этот мужик.