Самоубийства
Суициды ради денег, криминал
Анна Олеговна Князева

© Анна Олеговна Князева, 2022

ISBN 978-5-0056-0898-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Самоубийства

Первая просьба о помощи

Посвящается Кириллу,

убитому психиатрической манипуляцией

насильственной смертью

Татьяна

Большой город ладьёй пролегал ядовитостью к своим жителям, иногда являясь многим злобной змеёй. Кирилл встречал очередной добрый день с большими сожалениями от постоянных мук от очередной неудачи… Он брёл к своему врачу со смертельным заболеванием в которое свято верил от того, что жить ему всё равно не попускали. Постоянно перед ним проходящая мимо него им недовольная толпа общества, что его вообще открыто игнорирует. Он шёл по ровной алее к больнице, словно в клетке холодного времени, что уже грозилась стать вечностью его даже действующих мучений. И умирающий врач с той стороны, что неведома Кириллу, проливает слёзы его проклятья вечной смерти в темноте. Около больницы он просто поздоровался с девушкой, наивно спросив, зачем она именно там стоит, не заходя.

– Я совершала две попытки суицида, – ответила она ему, – однажды, когда я влюбилась и этот мужчина надо мной посмеялся.

– Кто этот мужчина? – спросил её Кирилл.

– Мой знакомый, – ответила девушка, – сначала говорил, что любит в попу так, что готов в неё залезть, а потом посмеялся вместе с моими друзьями и коллегами, и полил меня грязью…

– А недостатки у него достаточно навязчивые, – подметил Кирилл, – ну неизбежно ты таких грамотней.

– Что ты сюда нагрянул-то? – спросила она парня в очках.

– Вот… – запнулся Кирилл, – ищу способ уйти к своей лучшей подруге, которая сделала подлость.

– Мой бывший тоже ушел к моей лучшей подруге, – сказала она.

– У нас у обоих есть подруга, которая сделала подлость.

Если бы они ответили друг другу подробнее, окружающий их ужас грянул бы им Анубисовой тайной их «я». Немой совместный вход внутрь здания с галантностью обоюдной. Психбольница и инвалидность. Предупреждение для них было бы излишним со стороны любого в их отношении. Годы депрессии.

– Еще меня обманывали, – сказал я ей, – он мёртв просто.

Судить их адекватность мне привычно перед очередным отправлением на «тот свет». Не один раз уже я этом наживался… Потом из-за болезни они мстят мне… Пациентка совершила суицид через три месяца после моей с ней беседы… Сейчас мне 40… У меня нет никого кроме шантажистов и террористов со мстящими мне в темноте пациентами. Одна их моих пациенток через всех террористов пришла ко мне как-то в гости и травила:

– У меня хороший муж, любит меня, – танцевала она мне пафосно танец моих сожалений, – я организовала свое небольшое дело.

– У вас при том теперь настоящие друзья? – спросил я у неё.

– Нет, – ответила она мне, – зато у меня нет депрессий и я живу полноценную жизнью.

Власть врача после работы на власти очень тяжела. Я каждый раз после ухода от моего посещения в гости моими бывшими пациентами лишь вздыхал, что, ещё жив. Восток часто являл мне осиновый кол моего будущего от их проклятий. И снова пациентка с деньгами ко мне пришла, лишь сказав на прощание:

– Я счастлива.

Однако то парень Кирилл постоянно не выходил у меня из головы. Только я о нём задумывался, как следующая живая бывшая пациентка ко мне в гости:

– Есть хоть вы на кризис у меня, а мой бывший один таскается и подруга одна.

– Немецкий не учат, вот у них ничего не получилось… – объяснил ей я, – и по жизни они никто… Вот…

– О, чуть не забыла! Ещё у меня есть подруга и у нее сахарный диабет, с 5 летнем она стажем болезни; 5 лет и живёт у нее мужчина есть для души, – продолжила она рассказ о знакомых, – она родила для себя ребенка, довольная и счастливая женщина, только как быть её ребёнку вопрос сложный даже для меня.

– Вот… – только начал я, но она меня перебила.

– У другой подруги куча болячек и эпилепсия, – продолжила та самая девушка, с которой я говорил о Кирилле, – водит машину и работает, и сажает огороды… За неё умирают поклонники. Она в 40 лет растит дочку. Как робот. Долгожданную…

– Вот… болезнь не приговор а другой образ жизни… – сказал я ей.

– Ты можешь стать счастливым… – сказала она мне.

– Сходи к психологу и к священнику, – посоветовал я, – мне помогло… найди причину, проработай отношения неудавшиеся, вот…

Я ушла, оставив его дальше в его ситуации. Я через все испытания стала другой… Конечно, мне помог храм и батюшка и подруги… Вот… Делаю удачи… Всё из-за сначала трёх умерших от суицида в соболезновании умирающим врачам, покинутыми после огромной работы всеми даже без пенсии, за которыми следом совершили от боли самоубийство Кирилл, моя знакомая и мой бывший психиатр. Я жива, но умерли семеро, оставив в детских домах маленьких детей без квартир, которые подарили армянам и другим дипломатическим соседям. Их детей потом сдали в бордели, и они умерли там от усталости и ложной беременности… Просто за то, что они их дети и знают об убийцах очень много…

Иван

В этот день я аж много раз посещал туалет при колючих ко мне от моей тёщи настроений, что она изливала криками с соседней комнаты. Полезный для меня ажиотаж шёл, словно моя любимая жена прямо по-мусульмански. Абстрагировано от всего сделанного здесь и абстрактно светило мне Солнышко, вея моим грядущим и текущим адом на Земле. Оно каждый раз являет мне эту неумолимую вечность моих амбиций, а крик жены вновь отрезвляет мой рассудок до бешенства к ней разных сомнений и смутицы при том моих последних уже к ней чувств. «А роза упала на лапу Азора» – сказал бы я ей, словно участковый из вечности Адамовых врат, но ангелочек меня игнорировала, и я просто уходил утром на работу. Денежный абсент у меня на кредитной карте подходил к своему итогу и мне уже улыбалась местная братва. Вирусная атмосфера словно охотилась за мной… COVID-19 продолжался. Пушкинский антихрист стоял горой перед всей моей деятельностью, улыбаясь мне даже на работе и грозил штрафами. Населённый алчными Аллахами город продолжал античность своего бытия. Мне оставалось только полагать, что аммиаком они меня со всем населением душить не будут. Подаватель аз преодолений для начальства. Я всё же начальник и руководитель в этой компании смертников, что вновь и вновь алчет свою заработную плату на кредиты. Ареаловед часто поражает всех своей находкой, как и я своим трудом, но безвозмездно и взаимно с ними. Предатель продолжал дышать аз есть это поганое прощение. Автодело следовало протянуть ещё хотя бы год. Вардапет товарищем заскочил ко мне потолковать о новостях агонии. У него в храме заканчивался АИ, и я ему отпустил в канистре сам, так как эти ассистентки ничего не умеют. Я часто мечтал просто наносить им чёткий ай и отпускать домой их безвозмездно. В середине дня перальта посетил и незнакомый мне нищий. (Примечание автора с Яндекса для вас: Перальта-де-ла-Сал – коммуна в Испании, находящаяся в муниципалитете Перальта-де-Каласанс района Ла-Литера провинции Уэска автономного сообщества Арагон.) Его ан-позволение себе в моём отношении даже заставило меня немного тревожиться за будущее этой страны, но я собирался в Испанию. Каждый ар его услужающей манеры меня агрил его выгнать с треском, но я пожертвовал ему банку акрила развлекаться.

– Вы ас, раз не пожалели мне полведра, – откланялся он с апофеозом заскочить ко мне ещё. Знаю давно даже от своих лентяев, что радетель я почитаемый и уважаемый. Гуманитарный адаптер мой правда не разделял мои взгляды и в этот день тоже трубку не брал. Варьете моей галантности тоже было слишком дорогое и кричало всем инвесторам: «Ау!».

– Ах! Я забыл! – прокричал я бухгалтеру, – земля явила всем собирать остаток наших копеек на европол в офисе.

– Хорошо, – ответили женщины, и я откланялся, словно леопард в анабиозе. Едя на машине, я листал в пробках каталог со всяким отребьем, вскрикивая: «Ба! Всё действительно становится дорогим!» – Амстердам становился для меня просто неизведанным снова. Перевод православных семейных мне не поступал. «В Антарктиду бы этих ублюдков» – стонал я от боли моего ужасного недостатка, – «Во служащие! Ахамели прямо на хмелю!» Внезапно меня остановил полицай:

– Вы в посёлок? – спросил он меня.

– Да, а вы? – дерзил я, но он отреагировал спокойно:

– Там есть небольшое поверье в бесов. Будьте бдительны!

– Ты больной или как? – начал я дальше дерзить на его суеверие.

– Там выше 10 га потрава, – объяснил он понятнее, – гм женщин от бешенства давят на метафраст.

– Реполовы помедленнее на Юг значит оттуда полетят, – добавил я ему и дальше погнал.

Трепало, но я продолжал двигаться дальше к своей даче один, словно сам Авреол мне натянул силком его благословение. (Примечание автора от Яндекс: Авреол – начальник римских войск в Иллирии во времена императора Галлиена, один из «тридцати тиранов» – кратковременных узурпаторов императорской власти в 260-е годы.) Я приехал домой и начал рисовать картины жёлтыми красками, чтобы расслабиться после долгого пути. Хоть у меня и есть квартира, я свою дачу считаю домом больше, чем её. Моя жена прислала мне фотку ареола в эротичных настроениях, но я отписался, что приеду завтра к ночи вероятнее всего. «Да наблюдает мой сон сама Веледа!» – воскликнул я праздно и лёг спать, напившись пиво с чаем. Досидеть бы завтра до потока вольта, а то они никогда на европол не соберут с их настроениями. Наша с ними дельта, как и заведено, продолжала увеличиваться, и они молчали мне в глаза. Я уснул и во сне снилась прекрасная Европа, достойная её внимания. Архаична и красива своей архитектурой. Внезапно мне пришло СМС на мобильный: «Еж готов принять, что он лопарь» – я на это только чихнул и ощутил, что мой апостол немного переборщил, набрав ответ: «Форма Ореада аутична. Учти его божественность». Пришёл ответ: «ер» – (Примечание автора от Яндекс: «Еди́ная росси́я» (ЕР), правоцентристская партия в РФ, проводящая курс Президента РФ и исполнительной власти в Государственной думе. Создана 1.12.2001 на съезде Всероссийского союза «Единство и Отечество» в Москве на основе партии «Единство» и блока «Отечество – вся Россия». ) Я ничего далее не стал отвечать, так как они придушат же.

Настало Арабское утро. Падаль усеяла воздух своим запахом, украшая фон всего прочего аромата. Вчерашний алкоголь увенчался на счёте множеством пардао, за которые мне теперь придётся играть шпиона. Убеждающая книга в моём телефоне по дороге на работу продолжала раскрывать мне окружающие патера, но абажур этого города, как и вчера, пах вонью женской крови. Возрастная пелада от того у многих вокруг меня в этой пробке всплывала для каждого очевидца явной. Ил тормозил мой путь и трепал меня за мои нервы, а мне деваться некуда: я ехал дальше и был близок к своей конторке. Остальные, словно под ином, (Примечание автора: ИН – ингаляционный наркоз.) постоянно создавали повод закричать в пути. Их амбиции при том явно были выше моих, но только при езде. Сам Ка шипел мне аббревиатуры разных искушений для аварий, но до работы я доехал всё же без подвига. В этот день дальний ко по текущим заработанным обещал уже хотя бы жене платье, а сотрудники оставались увядающими. Один из мастеров начал просить у меня на обеде подать для его сестры. Жилая каша на словах и никаких аргументов по его делам. Я тоже ему это лишь пообещал. Мне весь день очень хотелось на дачу опять, чтобы погрести полова и поваляться на кровати с пивом. Рабочий день наконец завершился, и я поехал в ювелирный искать жене поталь, так как ажур её ко мне настроя уже походил на хищный арахнид. На пути к подъезду кш намеренно перекрыл мне путь (Примечание автора: КШ кран на шасси), а оттуда ко мне амбал. «Ну что, Ли, как у тебя с оплатой?» – спросил он меня любезно о деле. «Сколько и кому?» – уточнил я у него. «В курятник с аурой зелёных кассиру» – объяснил мне амбал и поехал, показав одобрение к делу. «А если я так тебя жахну?» – спросил я его шёпотом вслед… Аура моей будущей агонии ль это? Наваждение ль это? Я встал около подъезда и снова закурил одну сигарету. Жена звонила на телефон, отправляя безответно своё пение через микрофон: «ля-ля-ля…», – я продолжил курить, слушая ажур праздного пения в утехе моего труда. Это был при том мой провал, но раба акций всем ныне уже была ясна. Я был намерен опять и опять продолжать абцуг. Акация у нас дома пела нотой «ми», а жена была довольна украшением. Каждый провинциальный мм её тела меня даже просто визуально вдохновлял… эта атмосфера даже дала мне вновь это желание жить. Пролёт амбиций ещё всё же не конец, думал я. «Ещё как конец» – жаждали для наркомании крови умирающие изнасилованными убийцы, словно в Аду более мерзком, чем во всех легендах даже с червями. На утро жена сварила ротель и мы завтракали вместе. Мягкий звук аукающего эхо смертей мстящих без повода трусих окутывал сладостью их впечатлений весь воздух. Ответственность начала мне велеть ехать работать. Машину я вёл аккуратно. Дорога пролегала в этот день французским мо и веяла некоей иронией мата водителей в крике остальным: «Суицидники сучьи!» – акриловые покрытия сдирало столкновениями. Я запланировал купить семена астры и уехать на дачу. «Му!» – вспоминал я задорное мычание коров. Я подъехал к зданию офиса. Около дверей ждала бухгалтер: «А мы вас ждём!» – она выглядела встревоженной. «А на!» – воскликнул я и пошёл за ней. В дверях офиса стоял один из банковских и сказал: «Не радуйтесь раньше времени!» – он ударил меня в лицо и разорвал мне рот, чтобы ему просто так дали за это акции. Алчность по крови сложила эту ситуацию, и он продолжал меня уродовать. Твердо веруя в Аллаха, я продолжил пытаться хотя бы ударить его в ответ, но не мог пошевелиться. Его торопь была очевидной для меня. Аваль превратился в бойню троих женщин на одного амбала, но сдерживать его долго они не смогли. Аморфные удары от амбала переломали женщинам кости, что, естественно, не завершится теперь одним ну. Его расчёты и аки и ню каждого удара были в разы точнее и мои для него ничего не значили. Об ими воздвигнутой эре Антихриста слышали все, но никто не знал, что это ради их половых органов и всё. Наркомания так скидывать нагрузку. Мне было смешно только сначала, но автор этого кошмара был известен всем в этой стране, кроме властей. Даже я перед ним от страха сделал бы открыто и нескромно адрет. Должный ему становился врагом всем, но апогей никому был неизвестен.

– Апель! – крикнул я ему в лежачем уже состоянии, когда он разрывал на мясо моего секретаря и он остановился от страха, повернувшись уже в мою сторону.

Он решил, что раз так, то убьёт любой ценой сейчас хотя бы меня. «Оп!» – кричал он с новым по мне ударом, – «Оп! Оп! Оп!» Я ощущал, что мои дни в действующей форме сочтены, на что он добавил: «Да ты ещё и неженка, как Анн Парийо!» – продолжил меня добивать, начав душить шею. «От чего ты меня так?» – спросил я это олицетворение биогенного апокалипсиса. Он ничего мне не ответил и начал продолжать. «Ох!» – стонал я, – «Ох! Ох! Ох! Ох! Ох!»

– Даже Архимед ему бы поклонился за правильный расчёт арифметически, – сказал амбал, покидая кабинет с четырьмя трупами за работающими аппаратами IT.

Всё это было для него словно апатия балетного па. Очередной вопрос с очередным ему ответом для начальства и не более. Он покинул здание по лестнице и ни разу никуда не обернулся. Амбал шёл домой пешком. Вывески фирменных магазинов «Ре Стор» иногда заставляли его краснеть от гнева, но он продолжал путь домой в своё нынешнее одиночество. Продолжение пути к дому мимо обычного «Се Сторе» с кучей айфонов, чтобы просто в городе было их наличие. Ему позвонили с намёком тащить эти трупы в морг завтра, и он немного онемел от жажды амнезии на их рожи, но таких и забывать не дозволяется. Позвонил и заказал на завтра вапор смазывать машины, сомневаясь, что мне доведётся и поспать. Аванпорт у меня дома соорудила мне ещё моя жена, но он медленно, но верно менялся в обычный хаос моих вещей, так как её со мной уже не было. Я даже хотел отправить её убийцу ей в подарок, но он успел сказать мне: «Апель!» – на прощание.

– Вепрь вложил минимум конструктивности в его месть, – говорил по телефону мужчина в костюме, ожидая завтра тела, – Авель масло заказал?

– Вепрь это сделал, – ответила с другого конца диалога кудрявая крашенная растительной краской блондинка.

– Вели твоим в C++ прописать пи с переменными, – указал мужчина и положил телефон. Антракт подходил к концу с началом утра после ночи.

СО поехали за телами. (Примечание автора: СО – Созидательное общество) Автобус немножко трясло, но следы заметали тщательно. Апогей их дела: вытащить тела при имитации смены там линолеума. Европолы прошли охрану, встреченных своим человеком из соседнего офиса, а вынос тел, обороченных линолеумом заметила лишь недалеко растущая ветла. На все подозрения в здании орали: «Не верь этой тле!» – и четыре сотрудника офиса уехали с ними на «тот свет». Американские настроения и масло. Амбал в конце дня пришёл домой бледным и спал. Аврал был за кулисами его сна в эту ночь: нос его вралю разбили его программисты за мягкое и творческое к ним в этом Апогее наивное враньё.

– Ты ебанутая, что ты этому амбару вообще что-то заплатила! – кричали они на менеджера, – он теперь на су-10 нас отправит в армию, когда узнают его кореши! Я солью тебя в Ад.

Началась ТО (Примечание автора: ТО – таможенное оформление) линолеума уже очищенного от прошлого владельца, а денег им отправили достаточно для долгого труда. Айсберг ждёт товар, он ждёт ТО. Амбал помнил, что «ТО» – это товарооборот или таможенный орган, который из таких, каких он забил доноров извлекают в Аду, а то была бы революция и их бы всех уже не было. Антон понимал, что ни Кирилла, ни Татьяны больше нет и нужно двигаться дальше, но видео, что ему скинул наниматель, повергли его в шок: они брали купленных в галерее младенцев и с криками «уа» душили кусочком мяса от мёртвых тел им избитых, так как без подражания младенцу они не могли его убить. Дверь в Ад уже, по его мнению, была открыта перед ним. Акт возмездия начал вынуждать его к исполнению, но амбал на этом уже этапе колебался. Наивностью он тоже не страдал. Он позвонил:

– Здравствуйте, Кирилл. Как здоровье?

– С сахарным диабетом, – холодно ответил ему его знакомый. «И у него что ли?» – затрясся в ужасе толстяк, но быстро ему ответил:

– С сахарным диабетом живет сейчас много людей. И живут счастливо, не делая из-за этого трагедию. Лично я знаю женщину, ей уже далеко за 70 лет, которая страдает этой болезнью с молодости. Кроме этого у нее еще множество иных болезней, но это не мешает ей нормально жить.

– А кто она? – поинтересовался Кирилл.

– Она верующий человек, и Бог помогает ей в проблемах и со здоровьем, – ответил я спешно.

– Да ладно? – протянул Кирилл с иронией, понимая мою ситуацию.

– Еще один человек, про которого я хотел бы рассказать – это Ник Вуйчич. Парень, который родился без рук и ног, – я пытался объяснить ему, что это переживаемо, – это гораздо хуже всяких прыщей и простатитов. В детстве он даже хотел совершить суицид.

– Но пожалел родителей, а потом к нему пришло осознание, что он может быть кому-то полезным, – подметил Кирилл, намекая, что он в курсе. Меня трясло, и я хотя бы худел.

– Я продолжу, – сказал мне Кирилл, – когда у него спросили, как он пережил все трудности – он ответил: «У меня было два выбора – либо проклинать свою жизнь за то, чего у меня нету, либо благодарить Бога за то, что у меня есть».

– Да, ты правильно знаешь! – подметил я, немного повеселев, – и он выбрал второе и Бог его благословил абсолютно всем. У него красавица жена, дети. Он любит и любим всеми. К тому же он счастливей чем многие из нас. Господь отвечает всем, кто просит у Него помощи. Может и вам стоит это сделать. Это намного лучше, чем сделать передоз инсулина. И это совсем не смерть во сне, а инсулиновый шок (сахарный криз) происходит, когда в организме больного слишком мало сахара или много инсулина. Симптомами инсулинового шока являются помутнение сознания, головокружение, обильное потение, быстрый слабый пульс, холодная потная кожа, судороги. Разве вам это нужно?

– Лучше займитесь спортом, – ответил мне Кирилл, осознавая мою к нему просьбу, – Даже обычный бег сделает вас привлекательным с хорошей фигурой. Ну а девушки еще будут в вашей жизни, не стоит заморачиваться по этому поводу. Удачи.

– Подожди! Не бросай трубку! – кричал я в слезах, но он больше не ответил на мои звонки.

Уже через час они выбивали мою дверь, отправить меня пятым элементом. Я не смог уговорить сам никого за меня с ними решить вопрос о донорстве для их комфорта. Они долбили и долбили и в итоге выбили её.

– Да ебааать! – кричала мне женщина за то, что я закрылся от них теперь в туалете, – удушу, уд хренов! (Примечание автора: Уд – раса пришельцев из британского научно-фантастического телесериала «Доктор Кто»)

Я ржал от того, что она меня так обозвала. Мужик с ней тоже ржал за дверью туалета.

– Сука. Ты всё испортил, блядь! – крикнула женщина после того, как её товарищ просмеялся.

Они ушли спустя час долбежа, но выдолбив первую дверь они слишком устали. Я вышел красный от смеха и слезливый от стресса. Дверь была выбита, и мы с соседом вместе её снова приклеили этим же часом, что я ему усердно оплатил. Работы не было, и я жил один на эти запасы, каждый раз уходя от ответа в конце… Но её со мной больше не будет, а будут кричать убитые то сукой младенцы во тьме…

Ирина

Красота сегодня вокруг для Ирины: «Живите, живите, живите, скотины! Детины!» Древо ей на работу путь простилало, но только подумав об этом, Ирина стонала. На встречу ей прямо идёт пациент:

– Здравствуйте. Просто живите. Я ваш клиент! – он машет рукой ей и улыбается, давая понять, что она ему очень нравится.

– Здравствуйте, я вас помню. Учитесь новому, работайте, хобби найдите, увлечения, уделите время чему-то новому, – отвечает Ирина, зная, что на неё смотрит кровожадный зверина.

– Не комплексуйте. Я вас люблю! – сказал он ей, давая понять, – я всё равно от вас не уйду.

– Ты уж постарайся и уходи! Найти вторую половину сложно, но возможно, пусть не сейчас, но в будущем обязательно получится, – она ответила, но он и не захотел то заметить, – суицид ни в чем не поможет.

– А! Суицид ни в чем не поможет?! – постиг он в тот час, что он для неё сделать быстро сможет, – Зачем лишать себя настоящего, будущего?

– Жизнь итак коротка, надо столько всего успеть, – ответила ему Ирина, начав потеть.

– Здоровья вам и веры в лучшее, – ответил он ей на прощание болью мучимый…

Дикий ангел

УК РФ во сне мне снится и надо мной жена глумится. Участок, дом… Участок, дом, психушка… И каждый день: «Привет. Привет». Устала у меня от этого уже макушка. «Я бы даже с принцем из сказки не согласилась на сожительство» – она сказала, постигнув, что мне при этом пива очень мало. «Почему?» – дерзнул я у неё спросить. «Пока не поженились, мы не семья и нужно полюбить» – она краснея обняла меня, но не узнала к счастью, что подумал о том я. С моей позиции пока мы не дошли до брака, так как во браке умирают для кого-то просто при уме, но явной какой. Всё ещё сто раз может поменяться здесь у нас. Передуматься жить вместе в тот же час… поэтому не стоит связываться нам телесно. Грех блуда ещё никому не принёс здоровья и счастья, оставляя только одиночество и болезни, если честно. И снова утро и участок. С коллегой разговор: «А ты здесь не участвовал?»

– А если девушка от тебя забеременеет, но, будучи неуверенной, тайно сделает аборт? – спросил его я, ставя апперкот.

– Это будет твой убитый ребёнок! – смеялся он в ответ, – а в случае внебрачной связи грех будет лежать и на тебе.

– Кто любит, тот женится, кто кормит сладкими фразами про ненужный штамп, тот находит действительно подходящий вариант и женится на ней, а обманутая просто потратила время, боясь потерять сожителя, – завершил вердиктом наш начальник, включив на тумбочке наш общий чайник.

– Знаешь, не всем нравятся бруталы с глянцевых картинок, – сказала секретарь, – мне, например, не нравятся. Мне очень жаль.

– Порнография, мастурбация – тяжкие грехи и большой вред здоровью, если есть – исключай сразу же, – ответил мой коллега, скрывая монитор и продолжил упрёк, – обратись к врачу… это не приговор.

– А с диабетом живут много лет долго и счастливо? – поинтересовался я.

– Покайся в грехах в церкви и строй новые отношения по-новому, – сказал авторитетно шеф.

Многие мужчины в принципе это знают, но, чтобы вас не подсадили по эротике на секс-рабство с перевалкой для постановки адаптировано товаров с вашим после насилия распятием ядами, хоть это и скучно многим, лучше при восхищении девушками с порно учитывайте, что с вероятностью 95% они уже убиты. Выехавшая группа умерла через трое суток от шока, забрав с собой террористов. Официально выживших нет.

Светлана

Лавда плыла по реке, а я наивно наблюдала за её движением. Лес и река остались мне после самоубийства моего пациента.

– Ты дурочка что ли, что ты только это делаешь? – приезжали другие психиатры издеваться надо мной прямо здесь, – Ну сделай что-нибудь ещё. Кирилл нужен?

– И не сомневайся, – ответила я ей, спокойно дальше наблюдая движение лавды.

Ищи себя в жизни, – кричала одна из них мне, – родственную душу встретишь, обязательно.

Её дерзкий голос даже от обиды давал эхо в моём сознании.

– В своё время я это сделаю, – ответила ей я, – а для того, чтобы ее найти, придётся покопаться в какашках с йодом. Что поделаешь… бриллианты на дороге не валяются. И болячек хватает у многих, у каждого свои.

– Все будет хорошо, выше нос! – прощались они так со мной, – оставляйте её здесь так.

Они уехали. Я сидела на поваленном дереве зимой у реки без верхней одежды. Лавда плыла по реке, а я наивно наблюдала за её движением.

Что имитируют «шизофреническим хвостом»?

Вы идиоты, если вы разрушенный кем-то или записавший атаку какого-либо человека ваш же иммунный хвост считали шизофренией. Они оказывается именно иммунный хвост шизофренией в обыденных ситуациях и выставляют, так как им нужно незнание от них расстояния для веры в энергии вас искалечивать и себя в невинности искалечивая, но веря, что они вас так победили и вас лучше этим. Иммунный хвост берёт разные опоры и по сути он берёт форму хвоста и в покое, следуя далеко не циклу, а более гибко и лучше и не изучать, так как иммунитет всё равно это изучение воспримет не каждый.

Они при том не могут искалечить без секса или даже с ним иммунный хвост. Их хвостами этими убивает за секс во всех случаях. Этот хвост коллективен – он переходящий при этом и формируется не только видами: он вообще сам по себе и есть как бы Бог живому. Вот иммунитет установил правила и сообщил виду. И они убили немезиса, убили генезиса – все иммунные корректировщики ими преданы в заклание. Иммунитет и убивает. Не иммунитет – их убивает всё остальное.

Даже если у вас от боли иммунитет настоящий даёт от боли временно неприятные нирваны – крепитесь, так как это потом пройдёт. Если даже есть какая-то тень, это вас как бы просто стукнули тягой и нейрон помнит некий ущерб. Нужно и можно просто записать себе и разобраться где что могли повредить без них или с ними, но отметив их участие в знании, чтобы оно там, где вы не обнаружили их дело, например, разобралось что они делали. Они за семь лет сами избрали обманывать на смерть для каннибализма, посчитав, что покорили закланием их созидающее в непопуске свободой жить здесь всему, чему им захочется.

В то, что их «профессии» рушатся они поверят, только отлучи их от трупных нирван от телепортационных компенсирующих мёртвых химикатом. Это включительно и дало каннибализм.

Не защищайте иммунный хвост – достаточно опасаться даже веру в то, что вы беременны без факта.

Обязательно посмотрите практическое видео: (8) Новости об истязаниях искалечениями для устрашия в Господстве: annakny – ЖЖ (livejournal.com). https://annakny.livejournal.com/272514.html

Там приведена практика экспертизы по образцу МВД: описанный тип насилия в снегу от общей волны их прошлого последнего убийства может оставлять их белок. Его есть нельзя, но, если вас на смерть убивают этим методом, его нужно сжечь, придав останки поразителя огню. Как выглядит белок я на сайте выложила видео, но он не образуется без описанного истязания.

Всё описанное – это ранее даже исследованные катастрофы Некроникусом и Предтечей Иоанном

У меня получилось по Христу, но в иных ситуациях выплывает это переживание, так как на них атакой шло это поражение. Предтечи кололи себя колючими растениями и пили от них их дары от листьев, плетя по их попущению на головы венки и серпами отбивались при физически их на них нападениях, но они не могут ныне подойти к вам.

Дополните сведения в блоге святыми писаниями и поминаниях в Евангелие.

Ещё один в талом снегу огромный кусок белка…

Белок по ходу удара волны начал образовываться в снегах при холоде на улице. (Для шутников: сперма так не сворачивается, так именно от насилия выжимка белка от избиений и изведений на трансы оседает уже, а то бы для потомства им не нужна бы была и женщина – они бы так делились в естественную среду никому больше не нужные).

Приостановка критической стадии обращения

Если каннибализм доходит до критической стадии, и они начинают у своего же вида атаковать внутренности в соседствовании, то разумно съесть немножко (маленькая долька) отпавшего листочка тёщиного языка, но тут обязателен выбор – вы сами съешьте или отдадите надежду жить поражённому в обращение. Он может пресечь у них этот прогресс и поражение даст степень регресса, но их ломка даст эффект лишения разума Богом. Здесь уже растение и будет им выручалочкой, но у нему их уже нельзя будет пускать, чтобы не наелись его на смерть.

Он при положительном ходе поражения на регресс в эволюционные сопротивления начнёт от них сам собой отпугивать и убивать по трансляционности убийц и искать эпицентр. Можно с ними оставлять кошек – они вполне им могут помочь это пережить по их опыту и не таких ситуаций. Если уж не переживает уже – хотя бы иммунности у них это при естественной смерть записывают, и они потом этим путём не идут.

Они главное даже поняли почему так растение всем криминалом назвали и забыли, как себя останавливать… (Тёщин язык в небольших кусочках (одна штучка от листика) убережёт вас за одно от червей). При лёгкой стадии каннибализма лучше шиповник.

(Можно попросить вашего кота вас поесть – они основные естественные санитары от Люциферово. Воспитатели фараонов… они хоть это переработают и обеззаразят остаток.)

Яна

Лепра началась у моей мамы и у меня. (Примечание автора с Яндекс: Лепра также прока́за – разновидность гранулематоза (хронического инфекционного заболевания), вызываемая микобактериями Mycobacterium leprae и Mycobacterium lepromatosis; протекает с преимущественными поражениями кожи, периферической нервной системы, иногда передней камеры глаза, верхних дыхательных путей выше гортани, яичек, а также кистей и стоп. Лепра официально внесена в группу забытых болезней по данным Всемирной организации здравоохранения). Я продолжала старательно пудриться, а на меня все смотрели с жаждой мести. Я пришла, как обычно в офис, где я работаю и поздоровалась:

– Всем привет! – сказала я кипящим на меня от злости и выворачивания иногда их сплетений эмоций коллегам.

– Даже не знаю с чего начать… – ответила мне руководитель, – ты с детства жила в странной семье, родители постоянно ругались как наверно в большинстве семей СНГ, из-за этого есть проблемы с психикой, тревожность. И наверно от этого все проблемы…

– Да, – ответила я с совершенным к ней безразличием, но с полнотой к ней моих сожалений, – Я сейчас полностью потеряла себя.

– Я не могу найти работу для тебя больше здесь, да и не хочу её искать, – сказала она мне, – ничего толком не умею сама даже, а ещё тебя тащить.

– Я считаю себя никчёмной, не знаю к чему стремиться… – ответила я ей на это мне объяснение.

– Ты вроде закончила медицинский?! – возмущалась она, подписывая моё заявление об увольнении.

– Но на самом деле я ничего не знаю и не хочу работать по этой специальности, – попыталась я уговорить её, – жаль потраченных лет…

Я ушла домой, наблюдая мимо проезжающий транспорт. Я совершенно не знаю, что делать дальше, из-за этого хочется просто исчезнуть и ничего не чувствовать.

– Сейчас! – крикнул кто-то злобно за моей спиной, – да!

Он уже бил меня и до этого… появляются мысли о самоубийстве только от того, что он так делает. Не знаю, что делать дальше… Он настиг в этот день меня последний раз, как я желала, но нет.

– Ты всё же решила, что именно самоубийство? – спросил он меня, – мы оба в жопе. Зачем вот ты так хочешь одна?

– Так ты тоже? – удивилась я.

– Да, – ответил мой знакомый уголовник.

Внезапно зазвонил мой мобильный:

– Дорогая Яна! – поздоровалась моя мама с намёком на что-то для меня малоприятное, – Последние несколько лет у очень многих людей есть такая проблема.

– Мам, ты о чём? – спросила я у неё скептически.

Нереализованность, – пояснила она.

Парень, что шёл со мной начал кричать в мобильное устройство:

– Они не знают, куда устроиться, чем заниматься.

– Некоторые уже имея работу ее теряют, – сказала я ей, – но это совсем не конец жизни!

– Соглашусь, хорошо, что ты это понимаешь, – сказала мама, – найти работу по специальности действительно сложно, особенно первые несколько лет после обучения, но это возможно!

– Я постараюсь, мама. Пока, – так мы закончили этот разговор.

– Если вы не чувствуете в себе сил заниматься медициной, можно выбрать другую профессию, – намекнул мне сутенёр с ехидцей на его планы.

– Сама первые 5 лет работала не по специальности без ваших советов, – ответила я ему холодно, – кстати, таких людей сейчас очень много, и это совершенно не делает их никчемными или хуже других. Хуже даже вас…

– Уф, – вздохнул он на мой аргумент и далее молча меня проводил.

– Ух, пришли, – сказала я ему, – пока. Как меня найти ты итак знаешь, судя по всему.

– Фа! Ты дура! – сказал он мне и убежал, как шлифанутый, но не непосредственно…

Дома я просто валяла дурака, составляя характер окружающего хаоса:

И спала с большим безразличием ко всем. Они все лишь паразитировали или издевались. Просто фи на это всё, и я ко сну. Просто тиф им на это всё, а у нас пока итак есть эта лепра и, вероятно, она будет и у моих детей.

Темп ветра веял воспоминаниями и надеждами мёртвых, наполняя шелестом ветвей округу. «Фу и только фу!» – воскликнула я, – «болеющих и умирающих уже так много, что хоть Анубиса по таинству „я“ вызывать. Аж в воздухе из окна пахнет кровью и шишковидной железой у трупа после распятия… если бы я только не знала, что они там с ними делают». Меня уже утром даже ощущать это зомбирование, словно в Антея мирах достало на столько, что солнечный свет мне веял ужасом казней богами в любви людей ядом. Всё это знали, что только попрощайся с издевателем на работе и тайна их управление станет целью для поиска хотя от последствий страховаться.

– Ха-ха-ха! Сука! – помянула я меня уволившую руководителя, – Ура дьяволу! Ура!

Новые ужасы утром, тем не менее, всё что вокруг их таит, мне явило пока только истинными просто по шелесту свежей листвы и этим запахом мертвецов до такой степени, что хоть не ешь.

– Привет, – сказала мне мама с улыбкой, – ты умничка с мед образованием!!!! Уверена, что ты красотка (просто сама не знаешь об этом).

– Мам, – сказала я скептически, – ты издеваешься?

– Да, – сказала она и пошла на работу, мне явно намекнув искать.

Два часа я читала их вакансии… Их, как и молитвы на сон грядущим, следует читать следует читать в безличностности. Убийцы бы сразу к ним пошли работать, обладая личностями! «Пожалуйста, улыбайся чаще, ведь Твоя жизнь только начинается!» – писали мне при отказе в найме, – «Работу ты найдёшь может и не сразу, но это нормально, так как у нас у всех так было». Пришла ещё через час SMS от того самого парня: «Обнимаю! Верь в себя, у тебя все получится!!!» Я улыбнулась. «Хм… на сегодня закончу» – подумала я и отправилась искать уже приключения по улице.

Я шла, осознавая себя в целом частью реальной среды и на сколько человек мал в космосе. Это совсем несложно представить и сопоставить. Вокруг це людей с безразличными лицами, но с надеждами что-то большое получить каждый их день. Любой, а то они все главенствуют теперь по новой тенденции здесь, включая меня, но делать ничего никто не стал от того, что руководители им изображали бездеятельные храмы. Даже мне не хотелось делать ничего. Мою маму, кстати, зовут София, а руководитель на работе Алёна. Я, пройдя че просто по факту смысла даже этого звука, присела на лавку отдышаться. Мой покой на этой лавке нарушила женщина, которая в разы меня страши.

– Здравствуйте, я Белла. А как вас величать?

– Чу, – ощутила я холодный пот на спине.

– Яночка, это нормально что у тебя нет желания работать по своей специальности, – начала она мне говорить.

– Ааааааааа! – я встала с лавки, словно от скипидара и побежала оттуда прочь.

Я подбежала к зданию минуя десять метров от этой лавки. Из-за здания вышла Белла:

– И многие по ней не работают, другое образование получают.

– Ша! – зашипела я на неё, как на демона и убежала дальше и быстрее.

Я добежала до какой-то поликлиники и из такси к ней вышла Белла:

– Жалеть не к чему: опыт обучения тебе потом пригодится.

– Вы издеваетесь? – завопила я на неё.

– И? – спросила она меня прямо с наивным лицом.

– Ща! – я побежала в обратном направлении. Я думала она на такси, а машина у неё ещё и своя:

– Вообще никогда не о чем не жалей-это жизнь, её практически невозможно втиснуть в рамки.

– Кто вас нанял? – кричала я на неё и опять убежала к той поликлинике, так как улица была так сделана. Когда я остановилась она уже стояла там и ждала меня намеренно:

– Вот, если у тебя была кошка, знаешь же как они любят залазить в коробки, лежать там, принимая форму то круглую, то овальную.

– Знаю, – начала я уже отчаиваться от злости.

– А стоит их позвать, и они опять имеют 4 лапы и хвост. Так и душа наша разная бывает во всех смыслах, условия ей разные нужны. Надо только выяснить к какому типу людей относишься и жить так, как комфортно. А насчёт работы, отсутствия знаний… Знаешь, как я на работу пошла? – готовила она мне щи около её автомобиля.

– Не знаю и мне не интересно! – закричала я на неё. Я ничего не понимала, так как страхи были и всё же я сказала себе: «ну и фиг с ней… главное опыт получить… минимум пару часов, дней и дальше идти».

– И? – спросила она меня так опять.

– Я итак постепенно освоилась, работа нравится стала и меня уволила такая же, как вы, – сказала я ей и опять быстро побежала. Я бежала мимо деревьев и зданий уже вообще не разбираясь куда, но… около дерева… она ждёт меня опять:

– Попробуй пока довольствовался малым: многие мои знакомые, что сейчас хорошо живут начинали с раздачи объявлений, мытья полов, – сказала она мне холодно.

– Эй, с тобой всё хорошо? – спросила я эту Беллу.

– Тебе надо среди людей быть, чтобы мысли плохие заглушить, – намекнула она мне о насилии, – Несколько часов в день, неделю работать. Самоуважение начнёт подниматься. Ты увидишь, что миру людям нужна. Можно самую простую работу найти: как с выходом к людям, так и на дому.

– Я пойду? – спросила я уже.

– Эк… – сказала она мне, вея ужасом её предвкушения.

Я побежала прочь уже иным маршрутом, а вокруг даже веяло неким детским плачем м сожалением. Ирония над моими страданиями угнетала меня, но я продолжала бежать. Только я хотела успокоиться, как передо мной из машины вышла другая, а с ней в халате мужчина. Достаточно молодой.

– Яна, привет! Меня зовут Рэй! «Поехали с нами», – сказал он мне.

– Мне мама говорила с незнакомыми людьми не уезжать, – сказала им я, – к тому же у меня лепра. Я вас заразить посмертно могу переходом.

Рэй потёр щёки и показал мне его лепру:

– Ты словно один в один описала мою ситуацию, вот только я закончил технический институт и мне уже почти 29, – сказал он на мою угрозу, – это вообще на наших профессиях нормально. Мне Белла коротко рассказала от чего ты страдаешь. Тоже родители постоянно ругались, и, наверное, всю мою жизнь я мечтал только об одном – спокойствии.

– Я с вами не поеду, суки, – сказала я им твёрдо, а они пока не подходили ближе. Норма от COVID-19 теперь им очень мешала имитировать при поимке на донорство воздушно-капельную инфекцию для тех, кто о том хотел бы узнать.

– Закончить медицинский – это здорово, мне многие говорили, как сложно там учиться, – продолжил техник, – А какие у тебя интересы, хобби?

– Я как вы на могильщика по хобби готовлюсь после медицинского, а также я рисую, – ответила я им мрачно.

– Можно постараться их развить, а ещё в поисках смысла помогает помощь другим людям тем, кому тоже трудно, – начал он мне снова впархивать то, что именно в их случае не актуально в моём отношении, – Кстати, с помощью любимого дела можно даже и зарабатывать.

– А ещё здорово бы попутешествовать – встретить новых людей, посетить красивые места, вдохнуть свежие силы для жизни, – опять мне эта Белла намекала сесть к нему в машину.

– Хочу искренне верить, что у вас всё получится и наладится, но мне пока итак в этих условиях трудно и будущее явно то не изменит, – объяснила им я, – можете до вечера стоять тогда здесь, я не поеду с вами если что.

– Эм… – сказал Рэй вслед мне.

Через два квартала около серой пятиэтажки из машины вышла ещё одна женщина в белом халате:

– Здравствуйте. Я Ирина, – сказала она мне, что меня заставило побледнеть, но рассмеяться на это издевательство, – Яна, вакансий сейчас много, на разный вкус, поэтому можно рассмотреть любые профессии, даже если не хотите идти в медицину. Хотя, на мой взгляд, даже интересно на несложных местах, в физиокабинете, например, но ищите по душе. Новые знакомства, обязанности, общение, это только плюс. Успехов вам!

И уехала уже сама, что вогнало меня в ступор. Я посмотрела вакансии через мобильный телефон:

– Они похоже специально такие вакансии там размещают? – осознала я суть этого предложения.

Детское пение развивается в стенах здания благотворительного фонда… Взращивание при геноциде молодых детишек на крем самые дорогие и материалы парапсихологических игр с органами… Правда они не видят результат, они продают так их даже рассчитывая на их будущее счастье.

Благотворительные фонды иначе вообще не ведают как привлечь на их уставную деятельность финансирование, а то вам бы точно также его на потребительские нужды выделяли и был бы просто товарный дефицит.

Передо мной из машины вышла ещё одна женщина в белом халате, а следом за ней приехали и вышли прошлые. Пять медиков и я, как в ночном кошмаре:

– Я Лясинэ, – сказала мне женщина, – Яна, попробуй посетить группу самопомощи детям из дисфункциональных и алкогольных семей – ВДА. Они есть во многих городах, если в вашем нет – они есть онлайн. Мне очень помогает. Я посещаю группу 8 месяцев – ни разу не было суицидальной мысли. У меня 3 попытки суицида в прошлом. Ищи помощь! Удачи!

И тоже мне показывает тоже самое объявление о благо творительном фонде с холодным лицом. Я поковыляла дальше по городу, смотря дальше вакансии в телефоне:

Тоже самое и намёк мне от них аналогичный. И снова после того, как я прошла три пятиэтажных здания, пролистывая центры забоя сразу, передо мной из машины вышла женщина в белом халате:

– Яна, привет! «Я Татьяна, будем знакомы», – сказала она мне, – У меня та же проблема.

От безысходности я даже поддержала с ней диалог, раз уж предоставили такой сервис:

– Я всё время думала, что работа – это нечто вроде призвания, что человек раз и навсегда поймёт, что это ТА САМАЯ РАБОТА для него, где он будет всю жизнь, – объяснила я ей, – В итоге сейчас приходит понимание, что работа – это просто некая часть жизни, которая приносит хоть какой-нибудь доход и где ты делаешь некие дела.

– Работу можно менять, можно её не любить, можно нейтрально к ней относиться, можно обожать – у всех по-разному, – согласилась она со мной, обусловив свои переживания, – Допустим, чем плоха должность администратора в любом мед. Центре?

– Тем, что я там уже работала на практике университета, – объяснила я ей, – больше не хочу.

– Может передумаешь? – убеждала меня Татьяна, – Во-первых, эта тема уже тебе близка, ты быстро сориентируешься по анализам и по услугам врачей, всех запишешь, проконсультируешь грамотно. Во-вторых, зарплата стабильная. В-третьих, если захочешь пойти в медсёстры или врачи, то будет легче после администрирования.

– Но необязательно в медицину, – сказала я ей, – Можно в администраторы любых салонов или фитнес-клубов, в секретари, операторы, консультанты, помощники, менеджеры.

– Да, – объяснила она мне, – главное – не унывать и не бояться нового, просто понять, что это обычные ежедневные дела – и не требовать от себя многого.

– Что касается тревожности? – сразу спросила у неё я.

– Сейчас у всех то же, – ответила Татьяна, – нужны витамины и консультация невролога, прогулки и проветривания. Удачи, я в тебя верю!

– Спасибо. Ещё будут? – уточнила я сразу.

– Да, – попрощалась Татьяна, – дальше будет Мария.

Я шла дальше, зная, что меня планируют убить. Прикинула чем обороняться и вот передо мной Мария в белом халате.

– Я эпицентр, – сказала она мне сразу, но я не знала о чём она, – Здравствуй, Яна. Я очень сочувствую твоему состоянию. Я тебя очень хорошо понимаю. Мои родители пили и дрались. Я заработала себе шизофрению. Теперь вынуждена пожизненно делать уколы. Они мне не сильно мешают жить и работать.

– Да, – сказала я ей, – так они и пытаются всех заставить зарабатывать.

– Дорогая Яна, у меня был такой же момент, как у тебя, не знала, как себя найти, – начала она опять попытку изведения ко мне, – Я по образованию учитель русского языка и литературы и учитель английского языка. Но учителем или репетитором работать не хотела. Поехала я к матушке Матронушке Московской в Покровский монастырь, помолилась, чтобы Господь по молитвам матушки послал бы мне хорошую работу. И меня взяли на горячую линию Мерседес Бенц. Это была моя любимая работа. Коллектив был отличный, меня все любили, начальники поддерживали меня всячески. Потом вышло так, что я эту работу потеряла, три года не работала, муж меня содержал.

– Ну они вас потому что для рекламы искалечивали, – объяснила я ей, – вашего мужа посадили в тюрьму 5 июня 2021г, и вы осталась одна с 5 детьми на съёмной квартире без жилья и без работы.

– Вы знаете? – удивилась она.

– Да, – сказала я ей, – потом снова ты стала молиться матушке Матронушке, Господу Иисусу Христу молилась: Господи, помоги, Господи, защити.

– Да, – сказала она мне, – я повторяла и повторяла.

– Считайте, что мы уехали в деревню, – начала я снова от неё уже пятиться, – здесь мне сегодня предложили работу убирать подъезды и дорожки у домов за 12 тыс. руб.

– Я согласилась тогда, – сказала она мне, – но 1 сентября на школьной линейке мне неожиданно предложили работу в школе в охране и на телефоне дома в кадровом агентстве.

Я показала ей из телефона одну из вакансий кадровых агентств, но она продолжила свой рассказ:

– И вот таким чудесным образом я не пошла убирать подъезды, – бахвалилась она частичным фактом её успеха, – так что ты тоже, дорогая, молись и найдёшь себя.

– Лучше ты, Татьяна, прочти духовное завещание Святого Серафима Вырицкого, – сказала я ей, добавив всё же о своём недовольстве, – От Меня это было, хотя для вас и физически расчленить давно не преступление.

– Найди версию для женского рода, ты многое поймёшь, – объяснила она мне, – почаще читай Новый Завет.

– Почитай статьи здесь на сайте, – сказала я ей, – мне они очень помогли.

– А самоубийство приводит человека в ад и оттуда нет выхода, – сказала она мне с угрозой и предвкушением, – не думай о таком, дорогая. Всё будет хорошо, не сдавайся.

– Я в отличие от вас не знаю, что будет так, – сказала я ей, оставшись при том разочарованной даже этими вакансиями.

Сразу работа смертником ради этой фирмы и ещё часто бесплатно, после того как они отвергли твою кандидатуру. Я даже погадала при прогулке. Однако работы при том, где останешься жива немного. И вот передо мной из машины выходит Иван в белом халате, убеждая своим видом, что он клонирован медиками и не имеет матери.

– Здравствуйте Яна, – ехидничал мне парень, – эн, это обо мне. (Примечание автора с Яндекс: Предположительно термин переводился как «верховный жрец» и изначально мог обозначать культового главу города-государства).

– Если вы закончили медицинский, то это говорит уже о незаурядных способностях, – сказала я ему сразу, – и меня это тоже касается. Я знаю, как много там нужно учить всяких медицинских терминов.

– К сожалению, я технарь и всю жизнь занимался электроникой и компьютерами, но сейчас бы не отказался заняться медициной, – сказал мне мужчина угрожающе и к нему уже подъезжали восемь прошлых машин, – Но пока что смотрю видео ролики по медицине и лекции.

– Я даже знаю, что вам особенно нравится раздел по психологии, а также о строении нашего мозга, – сказала я второму эпицентру, – Это действительно уникальный орган, которым снабдил нас Бог… Но Бог ли это сделал?

– Кто ещё смог бы? – горделиво он отстаивал обман, – Все чувства и эмоции проходят через наше сознание, а этим сознанием напрямую управляет мозг.

– А Бог в вашем понимании сидит и у всех мозгами сам управляет? – засмеялась я ему в лицо, – он бы всё равно жил неизбежно своими содержимыми. Не нужен ему ваш мозг и просто у всех мозг учится и берёт начальный соседствующий образец от родителя здесь, но явно не как вы вспариваете, что от Бога. Это родители для нас делают.

– Вы, наверное, знаете о гипоталамусе, – сказал он мне, начав объяснять, – Гипоталамус связан нервными путями практически со всеми отделами центральной нервной системы, включая кору, гиппокамп, миндалину, мозжечок, ствол мозга и спинной мозг.

– Искупление греха, что изучили подробно на объекте расчленения? – засмеялась я, – Вместе с гипофизом гипоталамус образует гипоталамо-гипофизарную систему, в которой гипоталамус управляет выделением гормонов гипофиза и является центральным связующим звеном между нервной и эндокринной системами. Понятно?

– Есть еще шишковидная железа, – начал он доказывать остатки превосходства, – это единый комплекс и при его неправильной работе могут появиться различные отклонения.

– А еще шишковидную железу Французский философ Декарт и Леонардо да Винчи считали эту железу «местом души», наверное, – смеялась я, – они же о ней тогда, наверное, только и рассуждали! Сколь велика значимость данного органа для человека, что в Ватикане поставлен памятник шишковидной железе на самом почетном месте.

– Это еще раз подтверждает, что человек неразрывно связан с Богом, – сказал мне Иван, тоже уже ржа, – она это так и доказали, сделав этот памятник там. Человек – это Его творение, а то он станет камнем по Библии. И только Он может помочь в любых проблемах. Попросите помощи у Господа и жизнь изменится к лучшему.

Он уехал красный и смеялся за рулём.

И предстала предо мной 32-годовалая Таша: вышла из машины и уже готовится читать мне нотации об актуальности суицида. Я открыла отвлечься очередное объявление SuperJob:

– Здравствуйте, я Таша. ЭР – это мои грёзы, начала она нотацию, – Яночка, а я вот наоборот не могу найти себе надёжных сотрудников, хотя принимаю без опыта работы… и тоже мелькают мысли закрыть предприятие или ещё что похуже…

– Не начальником строительно-монтажного участка? – поинтересовалась я, – с родителями не общаюсь лет 10 совсем, но не со своими, а с вашими.

– Давай мы все же возьмём ответственность за свои ЖИЗНИ и составим конкретный план действий по приведению в порядок всех ее сфер? – спросила она меня, соизволив вообще в её случае это сделать, – ты же не против?

Я кивнула и ушла, радуясь, что они отвяжутся. Я набрала мамин телефон, и она взяла трубку:

– Привет, родная! Мы начинаем новую жизнь и не в смысле, что у тебя будет братик. «Начнём с контрастного душа и порядка в комнате», – сказала она, – Что скажешь?

Я бросила трубку, не став даже ей отвечать. Я не знала, что мне даже и делать уже. Скука и апатия от их идиотизма. Лучше всё-таки настоящая шизофрения, чем то, что они делают на мой взгляд, вместо суицида… Мне в этот момент сообщилось, что они уже составляют мои переработки окружающего хаоса и я смогла увидеть то, что формирует моё восприятие. Этот гигант радостно начал являть мне всё вокруг меня, и я заплакала от понимания, что происходит, но пошла дальше. Моя несбывшаяся мечта – закончить медицинский. Я понимала, что враньё на многих сайтах не помогло и я его по факту всё равно не закончила. Работы – пруд пруди, постоянно требуются врачи, народу болеет много. Можно попытаться найти работу. Что не умею – научусь. Умереть успею в своё время, а сейчас поживу.

Фёдор

Всю свою жизнь я провёл в частном доме.

Со мной жили мои папа, мама, брат,

любимая собака (его зовут Фродо) и бабушка.

Она скончалась.

Если честно я больше не вижу смысла

жить если все мои близкие умрут

и я буду продолжать страдать и скорбеть по ним.

Приветствую всех. Меня зовут Фёдор и ныне я безработный и отнятой квартирой от моих родителей. Всю свою жизнь я провёл в частном доме. Со мной жили мои папа, мама, брат, любимая собака (его зовут Фродо) и бабушка. 20 декабря 2021 года она скончалась от короновируса. В больнице бабушка была 2 месяца, перед тем как умереть она шла на поправку, но потом она попала в клиническую кому. Моя мама приезжала в больницу почти каждый день и когда она приехала с лекарством в 16:14 ей сообщили что бабушка погибла в 16:10.

На похороны пришло очень много людей, ещё больше приходило попрощаться с бабушкой в последний раз.

Если честно я больше не вижу смысла жить если все мои близкие умрут, и я буду продолжать страдать и скорбеть по ним. Единственное существо, которое не позволяет мне сдаться это Фродо (около такого милахи грустить невозможно). Я работаю начальником участка эксплуатации и ремонта техники и начал подозревать, что для кого-то представляют уже совершенно иной интерес. Эс всего, что исследую всегда интересует меня больше, чем лицемерие мне льстящих. (Примечание автора с Яндекс: ЭС – эффективное содержание).

И снова работа помимо всех окружающих меня дома проблем, где на работе это игнорирую, чтобы не ввязываться даже в мою формируемую неизвестными мне лицами участь. Главного бухгалтера у нас в офисе звали Белла. Приходя за заработной платой, мы разговорились как-то раз и, она пояснила: «Ну, насчёт, что всё разом умрут это редко бывает». «Да» – согласился я, – «Бабушка была старая, время пришло уходить к ангелам». «Может, и она сама была рада» – комментировала Белла, набирая документ, – «на том свете у неё много знакомых и ей бы хотелось с ними встретится». «А что есть „тот свет“?» – поглумился я, – «А мне надо жить, учится, и я ещё молодой?! И вселенная много чего приготовила мне!»

– Знаешь, что практически всё великие люди испытали сильное горе в детстве? – заканчивала она оформление реестра выплат, – можешь в книгах об этом почитать.

– А собачка у тебя есть? – спросил я её с дерзостью.

– И собачка у меня есть хорошая (я на тик-ток видео выложила), – начала она выпендриваться, – также там множество ещё более интересных видео. Там собачка, кот, крыса дружат, их зовут Дэни, Мэни-можешь посмотреть и сам видео снимать.

– Ну да, – согласился я, – потом будет что вспомнить.

– Эф осваивай за одно (Примечание автора с Яндекс: ЭФ – электрофизика). Блог можешь создать и рассказывать о своих чувствах, бабушке, – посоветовала она решить мой вопрос радикально с моей позиции, – есть она у тебя на видео? Можно из фото (есть такие приложения) видео с музыкой создать.

– Сама внукам своим потом будешь показывать какой ты в детстве была, обиделся я, расписавшись за забранное жалование.

– Может, к тому времени Марс освоят и о Земле ничего не будет известно, – попрощалась она так перед моим оттуда уходом.

Я внезапно встал в ступоре. Как давно я был безработным?! Быть или не быть вот в чём вопрос! Я решил исполнить её совет и отправился в книжный искать по её совету интересные самоучители, чтобы по практике они не были самоубители.

– Эх, – воскликнул я у входа магазина погромче, – Ничего нету…

За кассой меня готова была убить продавщица с бейджем «Светлана». Я подсел немного на уши и рассказал мою историю, опустив место моей работы. Она откликнулась с неохотой, пытаясь меня отшить более трёх раз: «Федор, позволь посочувствовать тебе», – она сказала, – «я потеряла тоже свою бабушку в октябре 2021 года, она уходила тяжело, умирала почти 5 дней: не ела, не видела, а я не очень могла облегчить ее страдания».

– Мне 32 года, но в тот момент я чувствовал будто мне 12, – сказал я ей, поддержать.

– Мне было горько и обидно, что я могу понять, как это, – она отреагировала болезненнее меня.

– Но бабушки прожили свою жизнь, – объяснил я ей, – вырастили детей, дождались внуков, они пережили как уходили их бабушки и мамы.

– Мы тоже должны тоже находить в себе силы на это, – согласилась Светлана, – твоя грусть тоже уйдет.

– Да, это нормально, – тоже согласился я с ней, – то, что сейчас ты горюешь также не является необычным.

– Да, – опять выразила она согласие, – все будет хорошо.

– По общению и фразам видно, что ты достойная молодая девушка и сильный человек, – сделал я искренне комплимент, – ты должна справиться.

– Да, все наладиться, – сказала Светлана, – ну, осматривайте. Может есть у нас всё-таки что-то для вас.

Множество книг о Юге. Юг. Один сплошной Юг с полнотой тамошней моды даже с преемственностью вымирания там многих популяций человеческих видов. Внезапно из-за полки этих книг вышла знакомая моего отца Лариса:

– Здравствуй, Феодор! – прокричала она мне, заглушая свой же крик, – все что с тобой сейчас происходит, мне знакомо.

– Коротко скажу, – ответил я ей, – отвалите от меня, пародисты.

– Человек не умирает, – сказала она мне этот жестокий медицинский момент, – в отличие от его тела.

– Человек создан по подобию Божьему, – напомнил я ей.

– Бабушке нужны сейчас молитвы за нее, чтобы на том свете было утешение, – дерзливо и насмешливо упрекнула она меня.

– Усопшие могут молиться только за других, если имеют силы, – напомнил я ей.

– А за себя не могут, – возликовала она передо мной.

– Хорошо, – согласился я, – а если человек крещён?

Подумать только, а она при том исповедуется и причащается тела и крови Христа.

– Тогда он освящается Богом, – авторитетно подметила она.

– Мой совет, – сказал я ей уже в отчаянии, – проси Господа помочь бабушке на том свете, помочь тебе в добрых делах, помощи в семье, обрести радость.

– Вот увидеть, как будет все хорошо и отрадно бы, – благодарила она меня.

– Береги себя и близких, люби и молись за них. Помни, что юз – это общая проблема. (Примечание автора с Яндекс: Юз – скольжение колеса или гусеницы транспортного средства по опорной поверхности, при котором колесо или гусеничная лента вращаются/перематываются медленнее, чем это необходимо для данной скорости. Наиболее распространённый случай юза – блокировка (полная остановка вращения) колеса или гусеницы в движении. Юз возможен только при замедлении/торможении и только в продольном направлении движения. Скольжение колеса/гусеницы в продольном направлении при разгоне называется буксованием).

Я побрёл дальше по городу. Измученные люди, женщины со спрятанными слезами, полные обиды. Говорящие стояли около деревьев о любви:

– Юр, ну почему ты так поступил?

– Я не обязан тебе отчитываться, – ответил Юрий его девушке.

И я пошёл мимо… Я одинок среди этих лицемеров. Позвонила, пока я гуляю, моя мать:

– Фродик! Мы, как и бабушка, тебя очень любим! И подчинённые тебя очень любят и хотят чтобы ты был счастлив, и уж точно не думал о темных мыслях! Обними Фродо, как будешь с нами дома, и поплачь с ним тебе станет легче. Ты нужен им всем! И бабушка будет тобой гордиться!

– Хорошо, мам, – ответил я ей, – скоро приеду.

Я побрёл к машине с такой тяжбой, словно отбываю срок в национальной тюрьме. Имя моей матери Алёна. Тоже очень люблю этого единственного человека, что прикормит меня и безработным. Около моей машины стояла знакомая моего брата Ирина и не осталась ко мне безмолвной:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте! – ответил я ей.

– Федор, я потеряла свою бабушку около 7 часов утра 1 января 2022 г. Она тоже лежала в больнице, и я была рядом, когда бабуля ушла, – начала она мне приводить соответствие наших схожих переживаний и событий, – трагедия для всех, понимаю вашу боль, но наши близкие живы, пока мы храним память о них.

– Мне вообще порой кажется, что не было ни больничной палаты, ни суеты в связи с горем, а бабушка просто уехала, ну или улетела, – сказал я ей свои впечатления, – Да, навсегда. Её нет теперь навсегда, но ей там, на небесах не больно… ей хорошо. Она оберегает всех нас, и ваша бабушка тоже смотрит на вас и хочет, чтоб вы шли по жизни дальше.

– Рассказывали родным? – спросила она.

– Да, через года… – сказал я, – и будущей жене, детям каким бабушка была прекрасным человеком.

– Давайте вместе справляться с бедой, – сказала мне Ирина, – будем крепиться, держаться и не унывать, хорошо, Федор?!

Мы обнялись и договорились переписываться и почаще болтать вместе. Через месяц мы вместе поехали на Юс. (Примечание автора с Яндекс: Юс – река в России, протекает в Кезском районе Удмуртии). После горячих поцелуев она растрогалась:

– Фёдор, знаешь в чём самая большая ложь нашего времени?

– В чём? – поинтересовался я на автомате.

– В том, что людей заставили поверить в то, что смерть существует.

– А её на самом деле нет? – уточнил я, убедившись, что рядом на берегу реки лежит Ирина.

– То, что люди называют «Смерть», это всего лишь переход человеческой души в другой мир, а будет ли ей в том мире хорошо или плохо, зависит от того как душа проживёт эту жизнь здесь, – являла она мудрость королей, – так что смерти стоит боятся только плохим, злым людям, а если человек прожил жизнь достойно, то там у него будет всё хорошо, намного лучше, чем здесь, ибо здесь способности и возможности человека ограничены, а в том мире ограничений нет. Ты обязательно встретишься со своей бабушкой через много-много лет, когда придёт твоё время, и только от тебя зависит с чем ты к ней придёшь – со славой или с позором.

– Желаю тебе (да и себе тоже) достойно прожить свою жизнь, – сказал я с упрёком, что она ко мне с этим лезет.

Это стало началом моей с ней любви из пламени и света.

Мы приехали назад к концу моего отпуска. На работе сменился секретарь. Новую звали Лясинэ. Я не мог не докопаться:

– Привет, Лясинэ! Что? Как служба? Ют охраняешь? (Примечание автора с Яндекс: ЮТ (от голл. hut) – кормовая надстройка судна. В Юте размещают каюты и служебные (иногда и грузовые) помещения. На парусных судах – кормовая часть палубы (от кормовой мачты)).

– Здравствуй, Фёдор! – сказала она мне, зная при том, что я начальник отдела, – попробуй позвонить на телефон доверия для подростков: 8-800-2000-122, там тебе скажут, где ты сможешь получить помощь в твоей тяжёлой ситуации. Удачи!

Я смеясь пошёл работать. Рабочий день прошёл у меня с ребятами строго по регламенту и к вечеру я у машины. Ирина ждала меня возле моей машины и после взаимного приветствия без лишних слов уже в машине, она опять начала мне проповедовать новости о вечном:

– А ты хочешь умереть сам, чтобы твои близкие пережили нечеловеческие страдания от потери тебя? – задала она мне вопрос.

– Да, – ответил я, – особенно родители.

– Жаль твою бабушку, – сказала она с сожалениями, – но смерть – это естественный конец жизни пожилого человека.

– Такова уж природа вещей, – согласился я, – нам остаётся только смирение с этим.

– Нет! – воскликнула Ирина, – надо верить, что с родителями вы ещё очень долго будете вместе; а когда они уйдут лет через 40, не раньше, ты и сам уже обзаведешься семьей, новыми близкими людьми, которые помогут пережить скорбь.

– А ты не хочешь занять вакансию? – спросил я у неё.

– Нет, мне пора, – сказала моя любовь и вышла из машины.

Пока я ехал, позвонила опять моя мама и начала рассказывать о новой пассии моего братца. Её звали Туся и брат тоже ныл ей о смерти бабушки. Мать с ним побеседовала и мне позвонила для общей ревизии:

– Дружище, все мы когда-нибудь умрем, – начала она фамильярно, моложась, – но пока мы здесь, давай задумаемся друг о друге и о тех, кому мы дороги: о нас всех, о вашем отце, о друзьях, о Фродо.

– Задумаемся, – ответил я ей, – и будем каждую минуту осознанно проводить рядом друг с другом, даря друг другу своё тепло и любовь. Обнимаю.

Вечером мы пили чай, поминая бабушку вновь. Брат пришёл к нам пьяным и диким ангелом:

– Привет, Фёдор, – сказал он мне, готовясь к проповеди, как и заведено, – у тебя переходный возраст; одна из его примет – разочарование в родителях.

– Ну, – сказал я на это ему, – взрослые покидают трон супергероев.

Мама готовила нам торт в момент нашей беседы:

– Да, – согласился он, – они обычные люди, которые в чём-то не сильны, ошибаются, умирают.

– Сложно бывает, когда это первая смерть близкого в твоей жизни, – пояснил я.

– Мне самой пришлось пережить смерть маминой лучшей подруги в почти десять лет, – пришла мама с тортами, разрезанными на кусочки, – и этот момент совпал с началом переходного возраста. Помню себя тогда: я впервые увидела смерть рядом, хотя даже не провожала её.

Далее мама начала говорить именно брату:

– У тебя это наступило сейчас. Первое прощание – нормальный этап развития, делает человека взрослее. В моей любимой книге «Календарь ма (й) я» умный и рассудительный Юра теряет дедушку в твоём возрасте.

– Сначала человек самый младший в семье, – сказал ей на это брат, – потом самый старший. – Женщина ещё мужа теряет, – сказал я, смеясь, – прошлый год для меня был годом смерти почти десяти человек вокруг, этот год начинается с потерь.

– Но это жизнь, – сказал он философски, – смена поколений падшему миру необходима, без неё будет страшный застой, описанный в антиутопиях.

– Вера и молитва – вот возможность не терять связь с умершими близкими, – сказал я ему на это, – ходи в церковь, подавай записки, если был крещен.

– Ни в коем случае не обращайся к экстрасенсам! – предостерёг меня брат, – в самом лучшем случае тебя разыграют, а так – вызовут падшего духа, который ведёт к погибели.

– А вообще, смерть победил Бог, – радостно нас всей победила мама, – все люди воскреснут молодыми и красивыми.

– Понимаешь, мам, Бог её для себя ещё только победил, – сказал я авторитетно, – нам нужно ещё тоже это сделать, как и он, а может чуть-чуть иначе.

– Но, чтобы иметь возможность видеть близких, надо уж точно отказаться от мыслей о самоубийстве и исповедоваться в них, – сказала она, как обычно, не в бровь, а в глаз, – и живи спокойно.

– Учись, развивайся, – насмехался брат, – сейчас средняя школа, ты можешь углубиться во все учебные предметы, много читать.

– Ага! – ржал я, – я вечный школьник-немезида.

Моя жизнь продолжалась и мои родные до сих пор со мной, словно часть моей крепости.

Маленького Фёдора продали донором одного в 12 лет, и он считал, что его семья мертва…

Макс

Посвящается Максу, проданному

В раннем возрасте на медицинские опыты.

Умер в лаборатории Сибирского полигона

Национальной гвардии РФ в возрасте 24 года…

С самого начала жизнь не задалась, всё пошло настолько ужасно что сложно поверить… С самого детства от испуга получил очень сильное заикание, дома постоянно как на войне, алкогольный притон каждый день с разборками и драками. При том, что положение хуже некуда, всякие мразоты иголки подкладывали в коврики, хотя чему тут завидовать? Может просто сильнее нагадить хотели люди, видя, что ситуация почти предмогильная. Периодически появлялась полиция и нарколог чтобы прокапать семью. Из-за этого я всегда был настолько подавлен и слаб, что всякая погань пыталась сделать ещё хуже. Виной всему мать, абсолютно сумасшедшая баба, злобная и коварная, папа очень хороший, добрый, постоянно работал чтобы прокормить семью. Ещё у бабушки такой же неадекватный супруг как моя мать, и разрешить это было невозможно. Всегда меня почему-то именно ко мне цеплялась всякая гниль, учителя, преподаватели и прочие очень враждебно относились ко мне ни за что. Позже из-за нервов помимо заикания добавились расстройства психики и болезни в общем ад снаружи и внутри меня. Девушки сами влюблялись, я даже ничего не делал, но из-за больной на голову матери я не смог доверится какой-либо из них, отношений избегал. Друзей особо и не было, всегда пытались пользоваться, я это чувствовал и обрубал связи. Хороших периодов в жизни вспомнить не могу, всегда на грани чего ужасного, была лишь одна черная полоса. Пытался покончить с собой больше пяти раз, но в последний момент что-то останавливало, чтобы не делал в жизни, применяя все силы и ум – всегда провал. Многих людей знаю, с хорошей жизнью, туповатые, но всегда радостные, с хорошим положением по жизни, и даётся все легко. Много раз видел сны, которые сбывались, и мне думается, что выбора в жизни нет, всё предначертано как в книге или фильме. И, по-моему, жизнь – это тюрьма и наказание, вся эта реальность искусственная, созданная кем-то из другого измерения. (Примечание автора: чужие от другой вообще звезды (инопланетяне – это с иной части Земли) стояли у чёрной дыры Сатана, кочуя к Сете (Лунное затмение, Солнечное затмение) и некоторые их заметив ощутили здесь на земле по сопоставлении от них тяги описанное. На самом деле даже чёрную дыру затмить они не могут сами с крейсеров, они исчисляли баланс, когда чёрные дыры затмевают по их движению друг друга и пучки Солнца не видно и в этот момент там сюда гадили, что отражает знак постижения бесконечности в математике (∞)). С детства мечтал умереть, если б можно было, отдал бы свою жизнь и здоровье инвалиду лишь бы отмучаться от этого изощренной пытки под названием жизнь. Одни мучения страдания и боль, ничего больше не видел и не знаю. Скорее бы отсидеть срок в этом теле и растворится в небытие. Только бы эта жизнь не повторялось или другая не началась. Что за тупой безумец сотворил эту лабораторию…

Одиночество томило меня бритого в одиночке. Всем направляли сразу мнение, что я сижу в тюрьме аж с 12 лет. Продали меня в 11 лет и в психиатрической больнице готовили, что моя жизни подошла к концу во имя миллионов, спасённых на моей потере вечности сейчас. Они мне многое доказывали, но я не верил, что меня прямо вероятно создаст другая звезда при том, что я так буду умирать вечно и держать их новыми. Они постоянно обкалывали меня, чтобы заставлять им разрешать на мне ставить опыты для остальных. Каждый день я выносил лишь агонию боли от голода и препаратов, чтобы им было приятно заниматься сексом, так как им приятно просто от боли другого человека. Меня часто рвало в пустой бетонной комнате без света, чтобы я был манипулируем. Я знал, что мне отсюда уже нет дороги к этим деревьям. Как я хотел на них опять посмотреть. Я видел лишь эти холодные лица и белые халаты, жаждущие лишь деньги их семьям от такого медленного убийства таких как я. Они вот одной крутостью заслужили у сущего право это просто так брать и делать. Они обычно молчали в мой адрес, но в один прекрасный день что-то начало меняться. Я даже немного успокоился и привык здесь. Они оставили мне нож в камере и просили использовать по назначению, чтобы легче умереть от препаратов, которые мне делали к 20-летию. Сейчас мне было 24…

– Макс.… – кричала мне 40-летняя Татьяна, что приносила мне еду за дверь закрытую, – мне 40… и только сейчас я смогла наладится!

Я выбрал свою жизнь… – ответил я ей, являя отказ совершать самоубийство, – мой родной отец бросил мать беременную, она вышла замуж за отчима родилась сестрёнка… У меня есть там сестрёнка. Сука!

И ругань… и скандалы…

– Вы меня купили все ещё в детстве… – орал я вопреки всему.

– Беднота… – начала они являть своё величие, – ровесники смеялись.

– Ты одевалась плохо, зато… – закричал я на неё уже по-свойски, – окончила учится ПТУ, работа…

– Опять издёвки коллег будут, – умоляла она уже.

– Потом! – сказал я.

– Я поняла с возрастом, то что ты не понимаешь! – не отступала она, – я симпатичная и трудолюбивая…

– Обыкновенная зависть… – констатировал я факт, – познакомили с мужчиной вас даже, Татьяна, насильно…

– Это ад! – кричит она мне.

– Я психопат настоящий… – сказал я ей на это печально.

– Я не понимала, что дело не во мне, – вскричала она остальным, – он со всеми так…

На этот их разговор я молчал и слушал. Дальше она опять начала на меня обзываться и требовать от меня самоубийство. Прошёл час и опять началась её исповедь:

– Я прошла многое, если ты не знал, – кричала она, – из-за низкой самооценки считала себя ничтожеством, депрессии встречалась с алкоголиками…

– Психбольница ещё небось, – ржал я, всё же понимая, где я нахожусь сейчас, – инвалидность… и вот вас после пощады в столовую работать приняли, а по совместительству санитар здесь.

– Но я многое хоть получила, – выпендривалась она, – познакомилась с девчонками битыми, жизнью…, и они мне помогли стать нормальной женщиной, защищать себя…

– Работа с психологом и священником, – явил я своё слово, – вот что я хочу.

– Ты условия мне ставишь, ублюдок? – кричала мне Татьяна.

– Я несколько лет замужем за хорошим мужчиной, что здесь Генералиссимус, – сказал я ей предельно откровенно, – он тоже нахлебался по жизни… и жены обманывали и квартиру обманом отобрали…

– Я ему тоже помогала… – визжала она медленным сопрано, – и с работой сейчас снимаем жилье… мы счастливы… живём хорошо… вот… не ставь на себе крест тоже… ты добрый парень… и можешь изменить жизнь к лучшему, совершив этот подвиг…

– У меня, знаешь, сколько неудач… – дерзил я, – и неудачных романов… черные полосы и попытки суицида… а сейчас я смотрю на это аж через дверь от боли…

– Я прошла и все хорошо…, и муж любит… – доказывала она мне успех после суицида, – и дело свое небольшое… и друзья настоящие… и здоровье можно вернуть… отрицательный опыт! Слышите! Отрицательный опыт!

– Не повторить ошибок… – держал я характер как мог в этом Аду.

– Желаю добра… – кричала она уже с угрозой, – тебя усыпят насилием!

Утром пришла Людмилия с двумя армейцами ввести мне яд:

– Макс, здравствуйте, – сказала она за дверь очень уважительно, – мы заходим.

Они начали открывать дверь, и я подготовился к бою. Они перестали открывать верь, так как нет согласия на суицид:

– Отношения с окружающими людьми влияют на наше состояние, – говорила Людмилия почти плача, – вы и сами замечаете эту закономерность.

– Жизнь человека в мире состоит из белых, черных цветов, а также различных оттенках серого, – поясняли с ней армейцы, – картина мира, в которой всё черное не является правдой.

– Есть проблема, мужики, – крикнул я армейцам, – проблема в том, что насильно Вашу картину мира никто не может изменить кроме Вас.

– Мама и папа не смогут ничего объяснить, – кричала мне баба с ядом, – степень любви родителей не зависит от степени Вашего страдания. Я очень сочувствую.

– Мысли о самоубийстве внушаются человеку, на любом уже даже сайте и есть достоверная информация об этом, – сказал мне один из армейцев, – против этого есть оружие только у нас. Вы не можете победить.

– Яз! – сказал я микроорганизму, надеясь, что из них хоть в воды выпустит химикат, пока они болтают.

Всё стало как я рассчитывал. Их прямо там и начало ломать. Они открыли дверь, а я встал на месте как в андрогенезе. Один из них попытался меня ударить, но я поймал его руку и ударил его же рукой. Второй даже подходить не стал ко мне. Эти сутки я провёл голодный и мечтал о речке…

– Макс, привет, – на следующее утро с попыткой поставить мне яд за еду пришла Мария, – может секс, а ты мне дашь укольчик сделать тебе?

– Я очень хорошо тебя понимаю, – сказал я ей, – в детстве и юношестве я видел очень много пьяных разборок моих мамы и отчима.

– Ну не ёрничай! – попросила она, – мой папа родной бросил нас с мамой, когда мне было 5 лет и что дальше?

– Когда тебе было лет 10, ты проснулась утром, а в твоей комнате спали пьяные мужики, – посмеялся я над ней, – мама после развода долго не могла найти хорошего мужа, пила, постоянные гости были в доме.

– Потом она встретила отчима, – кричала проходящая мимо сотрудница медицинского персонала в нашу сторону о ней.

– Они очень сильно пили и дрались, мне приходилось их разнимать, – осознала она своё прошлое, – тоже милиция приходила.

– В итоге ты заболела шизофренией, – дразнился я, – и сейчас я на уколах.

– Нет, – призналась она, – раз в два месяца мама делает мне укол нейролептика, потом я неделю хожу сонная, а потом нормально.

– Когда я избегала лекарств, то часто тоже попадала в дурку, – крикнула другая проходящая мимо нас сотрудница медицинского персонала Национальной гвардии РФ.

Другая в дали коридора заорала в психе:

– Даже я была беременна 4 дочкой, меня забрали в дурку, потому что случился приступ, там накачали и я потом родила дочку с синдромом Дауна и неоперабельным пороком сердца.

– Представил? – холодно сказала Людмилия, подойдя к Марии с ядами, – малышка прожила только 2 месяца, а потом тихо скончались у нас на руках.

– Ладно хоть як вас за то не придавил на пикнике, – продолжал я дерзить.

– Что я могу сказать тебе, дорогой Макс? – запугивала меня Мария, – жизнь непростая штука.

– Да, – согласился я, – она у нас одна, и она короткая.

– Мы постоянно должны работать над собой, – пыталась Мария усыпить мою бдительность, – Я всегда над собой работала.

– Я тоже, – утвердила, что тоже достойная Людмилия за дверью, – читала книги по психологии, перечитала очень много статей на любимом сайте. Сейчас прохожу школу Заочной любви курс по самопринятию.

– Мне тоже давали читать, – сказал я с благодарностью, – я не всем психологам доверяю, но Дмитрий Семеник – психолог с большой буквы.

– Да, – сказала Мария, – Мне очень помогают его статьи и Школа.

– Тоже, дорогой Макс, работай над собой, – сказала Людмилия, – Молись, чтобы Господь Иисус Христос подал тебе прежде конца покаяние и Царствие небесное. У тебя там уже есть всё необходимое. Разрешишь и укольчик сделаем.

– Если мы достойно проживём эту жизнь, то после неё нас ждёт Царствие небесное, а оно может быть внутри нас ещё здесь, на земле, – сказала мне Мария очередное дерьмо о женщинах, – не сдавайся, дорогой Макс.

Они начали издеваться.

– Начни делать добрые дела ради Христа: одевай нагих, корми голодных, посещай больных и узников и так далее, – сказала Людмилия, смеясь над агонией убиенных ими, – обязательно прочти духовное завещание Святого Серафима Вырицкого «От Меня это было», найди версию для мужского рода.

– Да, – поддакивала ей Мария, – и ещё прочитай Беседу Мотовилова со святым Серафима Саровским «О цели христианской жизни».

– Так лишь вы это поймав ёшь (Примечание автора: старославянский русский делил названия съедобного: «ешь ед, но не ешь ёшь») говорите, – объяснил я им более доступно, – откуда все испытания и зачем мы вообще живём, в чём наша цель все знают, как узнали. С твоим мировоззрением только на Яле переплывать моря одной.

– Читай почаще Новый Завет и советую тебе пройти курс по самопринятию в Заочной школе любви, – сказала Мария, – завтра тебя выкинут в лес и даже с одеждой, – у тебя прямо откроются глаза на многие вещи.

– Желаю тебе радости и счастья, – сказал я ей, – борись за свою жизнь. Всё будет хорошо.

Сколько ещё мне быть в этой яме? Я понимал, что Мария лишь травит меня надеждой выбраться отсюда. Всё они намеренно играли мнение обо мне дурачком меня сломать. И вот с теми же армейцами пришла узнавать результат Ирина с ядом утром:

– Здравствуйте, – сказал она, – хотите может есть?

– Сейчас вы взрослый и можете жить самостоятельно, работать, снимать жилье, устраивать личную жизнь, создать семью, – армеец намеренно мне пояснял, что самоубийство меня отсюда освободит к желаемому так, – и появится то хорошее, чего всегда не хватало.

– А суицид ни в чем не поможет… – пояснил я им вновь, – не ищите выход там, где его нет!

День прошёл в молчании, и я мог представлять себе высокий яр, окутанный солнечным светом, что в этих бетонных стенах был так бледен. Я уснул. Мне снились Ясы, мне снились другие народы, но только не свои этой ночью. (Примечание автора с Яндекс: Яс – представитель этнической группы в Венгрии)

Этот день был по факту последним такой моей обители здесь. Пришли только два армейца, имя, одного из которых Иван. Иван был с ядом. День.

– Здравствуйте, Макс, – поздоровался он, – мы ждём.

– Если атмосфера здесь токсичная, как вы намекаете, то может стоит найти отдельно обиталище? – открыто уже я их спросил, – вам бы вполне хватило одному небольшой комнаты которую можно ненадолго занять.

– Но для этого нужно сделать работу, чтобы эту комнату занять, – пояснил Иван, – это уже будет гораздо лучше, и там мы сможем отдохнуть от негатива.

– Вот вы говорите, – сказал я, – что меня вышвырните в дикую среду, и что там изменилось бы? И, по-моему, жизнь – это тюрьма и наказание, вся эта реальность искусственная, созданная кем-то из другого измерения.

– Знаете, – согласился Иван, – вы недалеко от истины.

– Помимо нашего мира, есть мир духовный, – объяснил я им, – но он тоже здесь. И он намного реальней, чем наш физический мир. И человек должен выбрать на чьей он стороне. Либо он принимает Бога и тогда его жизнь проходит благополучно, в гармонии с собой и окружающими, либо человек отвергает Бога и тогда все силы тьмы ополчаются против такого человека и его преследуют сплошные беды и жизнь приобретает серые тона. Однако вам и не ведомо что такое Бог, а дьявол постоянно атакует мыслями о суициде другого, так как он враг душ человеческих.

– Поэтому Макс у вас есть еще выбор стать на сторону Света и добра, то есть на сторону Бога, – кричал Иван, – и тогда вы будете под Его защитой.

– Вот что пишет царь Давид в 22 псалме. Псалом Давида, – вспомнил я то, что мне читал в детстве отец:

1 Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:

2 Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,

3 подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.

4 Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.

5 Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.

6 Так, благость и милость [Твоя] да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни…

Давид многое претерпел в жизни от своих врагов, но Бог всегда помогал ему выйти из любой трудности и проблемы. Так он забрал меня естественной смертью от них в эту секунду, оставив им мучения их. Поможет Он и вам, нужно лишь принять Господа в свою жизнь, и тогда ваша жизнь кардинально изменится к лучшему. Желаю, чтобы это произошло быстрее.

(Примечание автора: Господ живому всегда наша звезда, что световыми массами ведёт нас даже при нашем первом шаге сама собой. Человек не может стать звездой, господствуя над другим человеком. Если вы это прочитали, вы уже приняли Господа, так как ПРОЧИТАЛИ. Далее остаётся лишь отличать Сатану и Сету, что отражают сюда днём, например, материальный свет и вещества при прогулках от Солнца, так как Солнца вы с планеты не видите – оно вообще настолько огромное)

Сатана днём отражает пучки света при обилии Солнечного света в целом. Сатана их концентрирует как то, что Бог в общем представлении, меняясь ночью с Сетой. В целом, их вообще много – это цикл света звёзд. Земля как относительно нас небо им поёт, и они в ответ пищат планетам, так как звёзды больше мастера веществ. Планеты же как космические дельфины. Если это знать можно просто шёпотом попросить Землю вам спеть, и оно споёт, например, деревьями или камнями. Обязательно попробуйте, но учитывая, что вы очень малы, а это гиганты.

Алибек

Ныне живому и доказавшему
Силу армянских кровей…
(Просьба охоту на дракона не устраивать 8)

Привет всем. Моя жизнь кончена в плане карьеры в 20 лет. Началось с того, что отучился 9 лет на родном языке, ничего не понимая (родители оставили), пошел в колледж наивно на автослесаря из-за того, что не мог закончить 11. Год подрабатывал парикмахером, после курсов – в итоге не понравилось, и история прошлого не приятная. Теперь ищу работу, почти устроился в одну – но не осилил первый день стажировки, и меня выпроводили. А из-за них я отказал некоторым работодателям, и еще зря резюме рассылал и удалял. Теперь мне некуда идти, никуда не берут, никому кроме родителей не нужен. Я разочарован. Когда будет мне 30, меня тем более уже не возьмут никуда, ибо ни высшего образования, необучаемым будут считать. И денег нет, семья не может мне дать высшее, и я сам не могу даже на минимальную зарплату устроиться. Одни рабочие вакансии, а я физический труд не осиливаю (хочу консультировать по телефонам, почти взяли – но все эти вакансии заняты). Уже целый день лежу, думаю, что лучше бы умер, ибо все равно мое рождение было бесполезным – я ничего не стою. В учебе было так хорошо, а после – мрак.

Многие армейские на гражданке ловят вообще любого моей национальности в городах. Я не знал ещё к чему это начали в моём отношении, надеясь на то, что это случайно. В мою квартиру постучалась женщина в тот день и я должен был считать её своей давней знакомой, которую забыл:

– Алибек, добрый день! Меня зовут Людмилия. Мне очень жаль, что Вы так плохо о себе отзываетесь.

– Когда я плохо о себе отзывался? – закричал я на неё, – И какое мне вообще до тебя дело?

– Я не знакома с Вами, но на основании рассказа прониклась уважением к Вам по следующим причинам:

1. Вы ищете работу;

2. Вы ушли с работы, которая не понравилась;

3. Вы имеете понимание что Вам по силам;

4. Вы уважительно относитесь к своей семье, хотя её члены не могут оплатить желаемое высшее образование.

Пока она мне это проговаривала я просто матерился по-армянски. Она продолжила:

– Работа не индификатор Вашей нужности, успешности и востребованности.

– Я знаю, – ответил я ей, – дальше что?

– Работа – это поле реализации своих талантов, а деньги средство для приобретения благ.

– Я знаю, – сказал я ей опять, – дальше что?

– Любовь – это самое главное в жизни, а Вы умете любить, раз не гневаетесь на свою семью из-за нехватки денег. Вы принимаете это обстоятельство.

– Ты меня гипнотизировать пришла или что? – закричал я уже на русском.

– Поиск работы ставит много вопросов, что является отличной возможностью стать счастливым найдя занятие по душе!

– Да пошла ты! – заорал я.

– Желаю сил и энергии! – сказала она и ушла.

Вечер я провёл спокойно, даже заработав по интернету денег. Утром пришла другая:

Здравствуйте! – она сказала, – я Ирина.

– Что тебе надо? – закричал я, – до тебя уже приходила. Не надо мне ничего от вас.

– Продолжайте искать, найдёте.

– Я тебя, сука, найду похоже, а не твоих мясорубов! – зашипел я на неё.

– Ищите возможность поступать на бюджет на вышку.

– Это временные трудности, – посинел я от жажды крови, – что ты докопалась до меня?

– Вы молодец! И все получится, если будете идти дальше пробовать. Вы нужны родителям себе.

– А вам не нужен? – прозрел я этот надо мной стёб.

– В 30 лет люди ещё проходят обучение на новые профессии это ещё молодой возраст.

– Ты издеваешься надо мной, дура? – я уже порывался ей открыть, но опомнился, – все идут в своём темпе.

– Не смотрите на других, – продолжала она издеваться.

– Благодарите за то, что есть и идите дальше, – сказал я ей и эта в этот раз с лестницы уже побежала, а не спокойно ушла.

Я осознал, что они меня намеренно морят голодом на квартире. Я учёл этот момент и пил воду, пока она есть.

– Привет, Алибек, – пришла опять она… Людмилия.

– Ваш текст немного сумбурный, надо сказать, – пояснил я ей факт.

– Вы – юноша, ищете себя в этой жизни, пробуете, – начала она опять нотацию.

– Это понятно, – сказал я холодно, – не будет суицида.

– Складывается пока впечатление, что вы ходите по рынку труда как по базару, пробуете то одно, то другое – это вам не нравится, то – не подходит.

– То есть работодатели вас приглашают на работу даже без документа о высшем образовании, а вы вдруг отказываетесь от выполнения этой работы, потому что вам кажется, что вам не нравится и вы не справитесь, – пояснил я ей, – это о вас! Я от тебя даже жратву бы не взял.

– Можно посоветовать вам взять за правило прежде чем уходить с какой-то подработки, обязательно отработать 3 месяца и не лениться.

Дайте себе время адаптироваться к любой новой деятельности сама, – ответил я ей, – не бегите сразу.

– И хочу вас предостеречь от мошеннической деятельности!! – кричала она мне уже с явно нарастающим обломом, – очень много вариантов подработки для наивной и неуверенной в себе молодёжи, суть которой – обман других людей, впаривание товаров или услуг.

– Вот и оставайся там, сука! – заорал я на неё, – обходите мутные предложения работы, как огня!

– Невозможно себя уважать, строя жизнь на обмане, – продолжала она это издевательство, – не факт, что такие работодатели не кинут и вас на зарплату.

– А вы хороших людей среди коллег по подобной работе не встретите, – ответил я ей предельно искренне, – только честный труд!

– Алибек, вам нужно чего-то очень сильно захотеть, – снова она не отпускала ко мне вопрос, – и ради исполнения своей мечты вы начнёте искать средства, вы побежите работать.

– Бог в помощь! – на полном серьёзе я ей явил их будущее.

К приходу её коллеги я уже заготовил чашку тёмной воды:

– Здравствуйте, – сказала она за дверью приветливо, – я Ирина.

– Не стоит отчаиваться после одной неудачи, – ответил я ей, зная, что с ней было и почему она сюда ещё ходит, – идите дальше, не опускайте руки.

– Найдется вакансия, – ехидничала она с невозмутимостью, – рано или поздно обязательно! – Главное стремитесь, – осознал я её стресс, – ищите, пытайтесь. Не ругайте себя!

– Наоборот, пусть прошлые ошибки станут опытом, – начала она спорить, – чтоб в будущем их больше не допускать.

– Успехов вам! – отшил я её.

Я курил дома последние остатки и денег пока было мало. У меня даже была мысль открыть и тут оставить до получки. Утро. Опять:

– Аликбек, – начала в дверь заводить реверанс теперь Лариса, – здесь случай, когда мелочь выбивает из колеи.

– Соседка! – завопил я, её узнав, – у вас замечательная семья, отличные профессии, вы хорошо умеете общаться с клиентами, вы молода и таких плюсов миллион. Что посоветовать?

– Ценить что имеете, – ответила она вскользь, – с такими способностями вы найдете себе применение.

– Уже найду? – спросил я её, – и обратите внимание на физическую форму.

– Просите Бога помочь вам стать физически крепче и изучать опыт других, – опять начала она угрозы.

– Мы как вы опыт не изучаем, – отшил я её, – из самых известных – это Суворов Александр и японец Ниши.

«Достали!» – подумал я.

– Да, – согласилась она, – Оба родились слабыми, но нашли способы стать физически сильными.

– И пусть портрет Суворова вас не смущает, – угорал я над её растерянностью там, – как он смущал меня.

Я рыдал под дверью от смеха.

– Преподобному черепу учёные восстановили его портрет, – сказала она мне так, словно я того не знал вообще, – волевой, мужественный вид.

– А те портреты, что мы видим, неверны, – упрекнул я её довод.

– Всего доброго, – наконец-то эта сума попрощалась.

– Найти свою любимую работу и мир вашему дому, – отправил я её куда подальше.

Я лёг на диван, включил телек и просто отдыхал, раз работы нет. Наконец-то всё спокойно. Меня весь вечер мучало желание давить их как клопов за все их, минимум, операции с людьми без наркоза заживо, как доноров. Меня весь вечер аж ломало от злобы, как дикого пса. Утро. Сибирский казус от сук.

– Привет! – кричала мне опять новая среди них, – я Даша! Мне очень приятно с вами познакомиться. Мой парень поступил на юриста в 28 лет, когда накопил.

– Все ещё наладится, – уже замаливал я вселенную в них.

– Когда тебе 20, ты ещё не можешь увидеть все возможности, – весело говорила за дверью молодая девушка, – не знаешь возможные работы, компании и должности.

– Это приходит с возрастом и опытом, – верил я в лучшее относительно соседей.

Она ушла столько мне сказав… Высоты облаков и приключения. Мне нет от этого уже спасения. Я, выходя за хлебом, обомлел: в почтовый ящик мне закинули конверт, а там предел. Я побоялся даже тратить, так как был ещё и ни у дел… Оставил пока дома, так как кто вложил не углядел. И утро… Всё, как я предполагал. Приходит Инга за деньгами и… Провал:

– Здравствуйте, Алибек, – она мне говорит, – я Инга. Вы не можете подарок сделать, а то братишка у меня хандрит.

– Сложно найти работу, – я ответил.

– Да, понимаю, – она поясняет, – а начальник наш того и не заметил. Сама это проходила в 90-е годы.

– А что с вами было? – поинтересовался я.

– С Красным дипломом бухгалтера не могла устроиться даже техничкой, а продавцом – это уже была мечта, – рассказала мне она, – и я не преувеличиваю.

– Да, – согласился с ней я, – Такие времена были…

– Но я не сдавалась, – она мне ненормальной показалась, – мне на тот момент было 20 лет, как и Вам.

– Обошла почти все предприятия своего маленького города, но нигде не было для тебя работы? – уточнил я на тонкой ноте издёвки над ней, – в одном месте предложили, но ты отказалась, так как нужно было идти вразрез со своими принципами.

– Этого позволить себе не могла, – покаялась она, – хотя отчаянно нуждалась в работе.

– И? – уточнил я, закуривая уже не последнюю хоть сигарету.

– Никогда об этом не жалела, что поступила по совести, – объясняла она, – в конце концов стала просить Господа о работе, чтобы помог мне найти.

– Продолжала молиться и искать? – уточнил я. а после догадался, – и случилось чудо!

– Да, – пояснила она, – меня взяли в очень хорошую организацию бухгалтером с отличной зарплатой по тем временам и совершенно без бухгалтерского стажа.

– Это было просто невероятно, – восхитился я чуть-чуть, – даже мне это ясно. Ведь я уже от отчаяния у работодателей просил, чтобы хоть кем взяли (такая ситуация была с работой), а получил то, о чем и не мечтал. Вот так Господь мой и Спаситель Иисус ответил на мои молитвы.

– Потом я поняла, почему закрывались двери… – начала она пояснять её смятение, – это Милостивый и Любящий Бог готовил лучшее из возможного для меня…

– Это чудо, – удивился я.

– Потом я узнала, – продолжила Инга, – что на то место, на которое меня взяли, просились более опытные работники, но Бог так устроил, что взяли неопытную молодую девушку. Подробности описывать не буду, но всё было честно и чисто.

– А кто Бог? – спросил я обыденно.

– Конечно, я, – пояснила Инга, – я очень старалась на работе, была ответственна и исполнительна, что немаловажно.

«Бог, меня это достало уже, блядь!» – помыслил я кое-кому.

– Оттуда, проработав несколько лет, – продолжила она, – ушла в декретный отпуск. До сих пор благодарю Господа за такой старт.

– А что было бы если сдалась? – уточнил я у неё.

– Не знаю, – объяснила она.

– Не опускайте руки, – пояснил ей я, но они не понимают, что в прямом смысле, так как дверь я ей давно открыл.

– Алибек! – воскликнула она, – ищите и найдёте.

– Просите помощи у Господа, – с некоей печалью проливал я остатки определения их идиотизма, – ведь Бог хочет участвовать во всех сферах нашей жизни, но без нашего позволения не будет врываться ни в наше сердце, ни в нашу жизнь.

– Желаю Вам душевной крепости, – начала она их серенаду, – стойкости, не унывать, а довериться Тому, Кто Вас очень любит – Сыну Божьему, Спасителю и Господу Иисусу Христу, Который умер за Вас, расплатился за все Ваши грехи и воскрес, чтобы подарить Вам ЖИЗНЬ и прощение грехов, чтобы Вы имели мир с Богом, будущность и надежду.

– ЖИВИТЕ, – отшил её я.

– Дорогой Алибек, – она уходила, – и никогда не сдавайтесь!

Больше никто не приходил и дальше меня даже взяли в монтажный отдел местного машиностроительного цеха. Я никогда бы не подумал, что всё у них заканчивается этим до сих пор…

Ничтожество

Ныне живой девушке,
Постигшей философский момент Ницше
В её жизненных практиках.

Приходить на работу с 14 лет для меня всегда было обыденным, так как у меня семья очень бедная. Работа сидеть и всем всё напоминать и всё. Серый город, серые дома и серые облака с от скуки бешенными гражданами. Меня зовут Таня и мне 14 лет.

– Всем привет, – поздоровалась я с начальницей, – знаете, мне так обидно за своё существование! Я увольняюсь, чтобы вы меня не изуродовали.

– А ты думаешь тебя отпустят уволиться? – заявила она мне.

– Я никогда не переживала из-за своей внешности, – объяснила я ей, – так как не обращала внимания.

– Ну мы же ставили внимательность условием вакансии, – оправдалась она передо мной.

– Я очень боюсь за моё будущее, – привела я ещё один аргумент, – но для него, ничего не делаю.

– Желание отпало у меня с тобой работать, – ответила она, – пиши заявление. Отдав ей заявление, я оправдалась:

– У меня нет друзей, талантов, я тупая.

– Так обидно, что ты не выдержала, – расстроилась начальница.

– Мне всего лишь 14, – объяснила я и ушла побыстрее.

Они такие мрази, а я так загоняюсь по всему. ПО ВСЕМУ!! Я сейчас лежу дома и ничего не чувствую, кроме чувства, что хочу умереть. Уже год с половиной такое… Как мне объяснить. У меня ужасные оценки, я так завидую умным людям… Мне неприятно говорить о своём возрасте, так как большинство людей считают, что в таком возрасте не может быть ничего подобного!! Поэтому, ничего никому не рассказываю. Иногда я думаю, что если я совершу суицид, то все проблемы исчезнут, но нет. Ещё хочу сказать, я слишком стеснительная, что, когда иду в школу, возникает чувство как будто вырвет и трясутся руки. Я боюсь увидеть кого-нибудь, поэтому прихожу, когда начинается урок. У меня не плохое детство, но и не хорошее. Есть старшая сестра, которую я очень люблю, и она меня. И не думаю, как ей будет плохо после моей смерти. О маме я тоже хорошего мнения. Хочу сказать о маме, я люблю её, но в тоже время ненавижу, когда она подходит ко мне обниматься, мне противно. Конечно, много чего, что могло повлиять так на меня. Мне страшно от своих мыслей.

– Что мне делать!?!? – спросила я маму.

– Делай выводы, – сказала мне мать.

– Как мне начать, что-нибудь чувствовать? – спросила я у неё дальше, – к миру и к обществу…

– Способ есть, но он к тебе не гуманен, – ответила она мне и куда-то ушла.

Сидела без работы и размышляла о деде. Сестра зашла ко мне в комнату:

– Таня, такие мысли могут встретиться в любом возрасте, – пояснила она, – то, что ты ощущаешь это нормально. Мне кажется, тебе стоит мне выговориться, как близкому человеку, который тебя не осудит, поймет, просто выслушает.

– Не хочу, – сказа я ей, – мама итак тебе всё сказала уже.

– У тебя прекрасный возраст, когда изучаешь и открываешь для себя много всего нового, в том числе и отрицательные моменты жизни, эмоции. Это часть взросления. Старайся сейчас находить положительные моменты вокруг себя.

– Ага, щас, – возмутилась я этим издевательством, – «Сегодня солнышко светит», или пытаться хвалить себя, словно мастурбаторша, или «Да, сегодня я убралась в комнате», «вымыла посуду» и т. д.

– Ты не ничтожество, забудь про это слово – ты человек, – сказала сестра и ушла из моей комнаты.

На следующий день мама взяла административный отпуск и сделала нам чай с лимоном, чтобы поболтать о моей боли. Мы сидели на кухне за столом, и она читала мне опять нотации:

– Таня, говори мне чаще, что ты меня любишь, – сказала она мне, – мама очень сильно любит тебя.

– Ты даже себе не представляешь, как сильно любит тебя мама, – сказала я ей искренне, – Она будет растрогана позже, когда тебе будет за 30, тем как сильно любишь ее ты.

– Ты даже не представляешь, как сильно будешь ты любить маму, – дерзила мне сестра, – в твоей жизни все получится.

На улицах и в кратерах, квартирах стоял их бесконечный бой за любой сигнал определённой силы их половыми органами до расчленений. Являя друг другу преимущества, они сначала подводили изнасилования, заманивая остальных дружбой, а потом каждого разрывали на мясо и половыми органами в их останки целились, чтобы секс был приятным. Они испытывали радость экстаза и вину за это убийство каждый раз и старались обращать в таких же как они ещё людей. Власть святых в понимании многих была оконченной, а раса умирала такой медленной смертью в слезах своего унижения. Народный подвиг для геноцида был близок к завершению их смертями мясом и всё. Разные ситуации мне продолжали наигрывать эти наивные, искренне веря, что я не заметила это. На прогулке ко мне подошла женщина в разы старше меня. Звали её Мила. Я с ней разболталась и опять всё окончилось нотацией о моих переживаниях:

– Девочка, милая, это переходный возраст, гормональная перестройка может быть причиной подавленности… Амбивалентность – ты описываешь ее, и люблю, и ненавижу, тоже свойственна подросткам и юношеству. Всё с тобой нормально. Переживи это время, перетерпи.

– Отрицательные эмоции – это часть нашей жизни, с ними бороться бесполезно, но научиться управлять – можно. Придет время, – ответила я ей, – и я научусь.

– Научишься. Есть хорошая новость – твоя воля растет вместе с тобой и теперь она может быть тебе помощницей, – ответила она мне, – с ее помощью ты можешь делать то, что нужно в данный момент. Например, улыбнуться в ответ на дружелюбное приветствие, встать с постели, заправить ее, выйти на прогулку и т. д. Ищи положительное и хвали себя за хорошие дела.

– А если мне будет туго? – спросила я, зная, что она мне ответит.

– Будет туго, – пояснила Мила, – звони на телефон доверия 88002000122.

Она даже обняла меня на прощание. Распределение доноров. Замечательный она человек!

Диким ангелом я пошла к моей подруге, с которой давно не болтала.

– Привет, – сказала я ей с порога. Она меня тоже поприветствовала.

Она налила чай, и мы сели беседовать.

– Материнство убивают аборты, – сказала она о том, что её волнует в наши общие времена.

– Если у тебя есть не рождённые братья и сёстры, неудивительно, что ты боишься мамы, – заметила я.

– Да, – согласилась она, – это как в спорте: после тяжёлого перелома сможешь ходить, но продолжать карьеру – уже никогда.

– Когда будут у тебя дети, никогда не делай аборты, – подстраховала я её, – это самое страшное предательство.

– Заповедь есть, – захихикала она, – не слушай никаких заабортных советчиков.

Мы вместе рассмеялись. Каждого человека в мир посылает Бог, поэтому лучше знает, кому, когда, в каком порядке и с каким здоровьем рождаться.

– А из-за чего ужасные оценки? – спросила она меня, – Не понимаешь какой-либо предмет?

– Почти, – я даже покраснела от её проницательности.

– Сначала постарайся найти, где отстала, – посоветовала она, – Обращайся к учителям, это не стыдно.

– А ты тоже не отставай, – напугала я её, – Читай учебники как книги, прекрасный метод, особенно для тех, кто не любит математику.

– Да, я так и сделала, – сказала она, – встала рано утром в субботу, села, прочитала не более 3 тем по разным предметам – и пошла гулять.

– День впереди, ещё можно, – пояснила я.

– Собирайся, – сказала она радостно, – когда нагоняешь, появляется интерес, предпочтения.

Мы вышли на улицу и побрели по аллее, игнорируя частые истерики криков друг на друга окружающих:

– Для того и нужно общее образование, чтобы всё попробовать и выбрать, – продолжила она разговор со мной, – оценка – уровень соответствия требованиям конкретного учителя на конкретный момент.

– Где здесь про ум? – иронизировала я, – Пушкин был худший по успеваемости, Эдисона считали отсталым.

– Не любит тебя учитель? – дерзнула мне подруга открыть глаза на правду, – ты не за этим к нему пришла.

– Учу предмет для себя, – пояснила я ей, – вручат аттестаты хотя бы.

– И неприятный человек останется в прошлом, – согласилась она, – А что такое таланты?

– Я сама не знаю, – пояснила я, – что-то кем-то замеченное для делах остальных. Вообще это валюта была рабовладельческая.

– Ходить на кружки и блистать на шоу? – уточнила она у меня, – детская память на сто столиц быстро уходит, дутая сенсация в детстве скорее вредит.

– Помнишь песни «Пусть бегут неуклюже», «От улыбки станет всем светлей»? – ушла я от вопроса вопросом, – их исполнителя – Серёжу Парамонова – в детстве возносили, а потом забыли, и он спился.

– Да, – продолжали мы идти по аллее, – множество людей делают разные хорошие вещи своим трудом.

«Есть ведь то, что ты любишь», – сказала она мне, – статья научная начальных тематик мне понравилась.

– Доверься Богу, милая, – попрощалась я с ней дерзко на это, – Иди к Нему в ближайшую церковь, и никакие критики (а бабушки в платочках сейчас скорее мем, чем правда) тебе там не помешают. Я понимаю всё о талантах с твоей стороны.

Откладывать на потом свой уход я не стала. Я шла по аллее, а смерть уже вела меня по ней…

Ничтожное многих убивает, что они и считают суицидом. Глупцы. Полные глупцы в психе от их жалкости перед даже червячками. Я достала из лужи червячка и показала знакомой около её автомобиля, от чего она позеленела от страха.

– Они вас победили, видите? – я показала ей червячка, – вы этот геноцид сделаете, и они обещают, что вас не будет всё равно. Не они, так всё остальное здесь.

Я прекрасно понимала, что они защищают своё странное мясо анабиозом с трупами детей и меня от того по дороге не раз вырвало. Дуры и дураки. И шутят они верно, что здесь останутся только дураки и дороги в Российской Федерации, а в Республике Башкортостан даже дорог не остаётся, так как они в безмыслии мешают башкирам и они умирали победить здесь именно татар и не быть их рабами. Русских они смогли всё равно обманывать, а татары всё им и дорог не останется вместе с татарами и русскими, так как их искалечит на смерть органической отдачей от таких смертей татар. И вот ещё доказательство передо мной почему. До сих пор иду я по дороге смерти, наблюдая что будет здесь ещё в своей ничтожности…

Александра

Я мама наркоманки с 27 летним стажем.

Все это время живу как в аду:

ломбарды, кредиты, милиция,

клиники, ребцентры (раз 20 лежала).

А в конце прошлого года – новая беда —

внук стал игроманом.

Я так жить больше не могу – хочу умереть.

Слишком велика боль.

Двоих я не выдержу.

Моя национальность очень редкая в России – Алеут. Человек я мягкий и наивный. Я мама наркоманки с 27 летним стажем. Все это время живу как в аду: ломбарды, кредиты, милиция, клиники, ребцентры (раз 20 лежала). Жила только ради мамы и внука. Пять лет назад мама ушла. А в конце прошлого года – новая беда – внук стал игроманом, забросил институт, назанимал у всего города огромные деньги. Занимался с психологом – все бесполезно. Я собрала дома детей:

– Сыновья мои, простите и поймите, но я не восхищаюсь вашими подвигами, потому что я их уже не осиливаю по последствиям. Я так жить больше не могу – хочу умереть. Слишком велика боль. Двоих самоубийц я не выдержу.

– Что ты завелась-то, мам? – спросила меня старшая.

– Опера дьявола! – смеялся младший, – Ещё давай!

Я в слезах ушла из дома к моему знакомому, что жил в соседнем доме. Дойдя до двери подъезда, я орала в домофон в слезах, что мне срочно нужна его небольшая поддержка и он меня встретил и пригласил на чашку кофе. Естественно, я с ним поздоровалась у входа и он со мной.

– Здравствуйте, Александра, – сказал он, приветливо указав на открывшуюся кабину лифта в их подъезде, – проходите.

– Даже не могу представить, как вам сейчас тяжело, – заметила я, что он не в лучших настроениях, – но все же это не повод уходить из жизни. Мои дети наркоманами и игроманами становятся от безысходности и это даже не психологическая проблема, а духовная.

– Когда душа человека не занята Богом, то образуется пустота и эту пустоту каждый заполняет по-разному, – начал объяснять мне Иван, – одни употребляют алкоголь, другие сидят на наркотиках, третьих тянет на приключения и развлечения, а иные становятся игроманами – это тоже своеобразный наркотик.

– Значит не все потеряно, пока все живы, – немного воспряла я, – всегда есть шанс измениться и изменить ситуацию вокруг вас.

– Но для этого нужно попросить помощи у Господа, – с иронией обусловил Иван главный общественный вопрос, – самостоятельно вы не сможете разрулить эту проблему. Вам нужно буквально вымаливать у Господа своих родных – дочь и внука. Даже если у вас еще не хватает на это веры, то Бог укрепит вас в вере и даст силы бороться, а суицидом вы ничего не улучшите, только лишь усугубите ситуацию.

Зайдя на кухню его квартиры, он включил рубильник и поставил кофе. Мы начали болтать. – ПРОШУ ПОМОЛИТЬСЯ и оставьте свою нужду, – спокойно сказал мне Иван, – и тогда неравнодушные к вашему горю будут просить за вас перед Отцом Небесным. И я уверен, что счастье еще посетит ваш дом.

Мы попили кофе, и я только собиралась уходить, как к нему пришла, чтобы тоже познакомиться со мной Лясине.

– Александра, здравствуйте! – приветливо присела она рядом, он наливал ей в чашку её любимый напиток. Я не торопясь поведала ей свою проблему за нашей совместной беседой.

– Вы пробовали 12 шаговые программы? – спросила меня она.

– Нет, – сказала я, – сыновья сами проходили программы для реабилитации созависимых. А к чему вопрос?

– Потому что вы – увы! – созависимая?! – важно констатировала Лясине с большим ко мне презрением, – я сама – зависимая, и могу сказать, что роль семьи в реабилитации просто неоценима.

– Но самое главное – поддержать себя, потому что помочь кому-либо мы можем только, обладая ресурсом, – тонко подметил Иван, – а он у вас кончился.

– Да, – согласилась я с ними, – надо искать способы его обрести.

– У нас, в сообществе «Взрослые дети алкоголиков», есть хорошая молитва: «Я отдаю свою семью Богу, как я его понимаю…» – сказала она мне очередной довод им ещё заплатить, – перестав переделывать свою семью, у меня появились силы, чтобы заняться собой, своим здоровьем, как телесным, так и душевным.

– Рекомендую лекции Валентины Владимировны Новиковой (наверное, вы её знаете) – сказал м не Иван, – очень хорошо разобрана роль родителей: отойти и дать ребёнку (внуку) обрести собственный опыт.

– Вы издеваетесь? – разозлилась я, – Я им уж дала и вот…

– Если всё плохо – обратитесь к психиатру, возможно, курс антидепрессантов – это ваш путь, – дерзила мне Лясине, – но я в придачу к антидепрессантам всегда рекомендую одну из 12 шаговых программ (на выбор), потому что на собственном опыте убедилась в их доступности и действенности.

– Причём у меня есть другой опыт, – комментировал Иван, – 12 шаговая программа – пятый испробованный мной вид психотерапии, есть с чем сравнивать.

Нет, – отказалась я, – отчаяние – самый страшный ваш враг.

– Молитесь, верьте, ищите помощь для себя, а там, даст Бог, всё наладится, – продолжала дерзить Лясине, допивая кофе, – Удачи!

– Лясине, не уходи пока, – удержал её Иван и налил всем ещё по чашке, заварив ещё, – Бог любит нас, хотя в это иногда так трудно поверить, но вы уж поверьте трижды самоубийце…

Кто-то позвонил в дверь, и Иван открыл дверь:

– Михаил! – закричал он, – Заходи! Александра с нами обсуждает важный вопрос! Присоединишься?

Он зашёл, приветливо всех поприветствовав и меня:

– Здравствуйте все, – громко он сказал, проходя на кухню за большой овальный стол, – Здравствуйте Александра, в Церкви есть чудотворная Икона Божьей Матери Неупиваемая Чаша, она помогает всем людям с разными зависимостями.

– Молитесь от всего сердца и у вас станет на душе легко и всё будет хорошо, – сказал Иван, наливая ему тоже свежий кофе.

Снова звонок в дверь:

– Это Анна пришла! – радостно пошёл Иван ей отворять. Женщина поздоровалась и тоже присела с нами. Я продолжила обсуждать ещё возможные варианты решения моего вопроса:

– Саша, оставьте своих родных на волю Божию, – ответила она, раздражённая на эту тематику, – вы ничего не сможете поделать, спасти от наркомании, игромании нельзя.

– Наоборот, скорее всего, этим спасанием можно лишить зависимых людей последнего шанса, – добавил Иван, – шанса им самим спасти себя.

– Дайте им идти их путем, у Бога для них свой Его промысл, – подметила Анна, – мой брат пил лет 20, превратился в бомжа, потерял человеческий облик полностью.

– И тоже все спасали, уговаривали, лечили, давали деньги, – подколол Михаил, – а однажды перестали.

– И вот тогда он перестал пить, понимаете? – заверещала Анна, – это кажется просто фантастикой, но это правда.

– Нам не хватает смирения всем, – констатировала я факт, – мы считаем, что можем повлиять на волю другого человека, на его одержимость.

– Это так и не так, – неоднозначно воспринял от меня обусловленность Иван, – все, что мы можем – молиться о своих родных.

– И все? – спросила Лясине.

– И всё, – ответила ей за меня Анна.

– Оставьте их в покое, это их жизнь, – помешал им Михаил, – дайте им пройти этот путь самим.

– Вы очень немолоды, ваших сил недостаточно, – поддержала я Михаила, – понимаете?

– Это не под силу никому – бороться с чужой зависимостью, – объяснил мне Иван, – Саша, прошу вас, измените свой взгляд.

– Отстранитесь, подумайте о себе, – скромно говорила Анна, – о своей душе, о Боге…

– Жизни итак осталось на донышке, – издевалась Лясине, – годы пролетают мгновенно. Куда спешить и зачем?

– Нет спасения людям нигде, – подвёл итоговую мудрость Михаил, – кроме как в Церкви. Вы можете спасти и себя и своих любимых родных людей через таинства исповеди, причастия, молитвы, обязательно нужно быть на Литургии в воскресенье.

– Только так? – удивилась я, – А?

– Значит не занимаясь их кредитами, – пояснил мне Иван, – работами, реабцентрами.

– Отойдите в сторону, – словно приказала мне Лясине, – дайте вашей дочери испугаться за сына, за себя. Дайте внуку шанс не повторять судьбу матери. Отойдите, предоставьте их самим себе!

– Если вы их любите, – учила меня Анна при моих слезах от этого, – молитесь за себя и за них, если любите. И больше ничего не нужно. И больше этого нет. Молитва самая трудная в жизни вещь, это подвиг.

– Так совершите настоящий подвиг во имя себя и дочери со внуком, – поддержал Михаил их наставление, – молитесь о себе и о них каждый день. Утром и вечером. И в храме в воскресенье на Литератургии. Вот тогда начнутся изменения.

– Если вы по-настоящему возьметесь за дело и погрузитесь в изучение Евангелия, молитв, будете причащаться, – продолжила Анна, – больше за них никто не помолится в этом мире. – И? – возмутилась я.

– Покончив с собой, вы точно оставите их на погибель и сами пойдете просто в ад, – аргументировала Анна дальше свои мне доводы, – вы одна можете молиться в этой ситуации, Сашенька, Господь похоже только и ждёт вашего обращения к Нему. Но от них отстранитесь, ваше участие только вредит, вы понимаете?

– Не вникайте даже больше в эти ломбарды, кредиты, загулы и т. д., – поддержала её Лясине, – дайте пожалуйста им настоящий шанс, да и вас Саша впервые возможно в жизни появится такой покой, умиротворение, радость, что Вас нельзя будет оторвать от матери Церкви.

– Дерзайте, Александра, – глумился Михаил в мою сторону, – помоги вам Господь!

Звонок в дверь… Пришла Людмилия. Иван отправился открывать, они поболтали и при входе в кухню, пока он наливал ей кофе, она поздоровалась со мной:

– Александра, здравствуйте!

– Здравствуйте, Людмилия, – ответила ей я.

– Слышала от Ивана о вашей проблеме, – сказала она приветливо, – вы можете помочь себе. Зависимость – это семейная болезнь. Если Ваш внук страдает игроманией, то все его близкие являются созависимыми.

– Они мои дети, а не внуки, – объяснила я ей, – и мне это уже говорили.

– В семье создается благоприятная среда для развития этого паразита, – продолжила она обсуждение этого колкого вопроса, – игромании только симптом у внука, а Ваша склонность к мыслям о суициде – симптом у Вас.

– Получается Вы не лучше внука, – подколола я её, – простите меня за такую неприятную правду, но вы явно моих детей при том перепутали с вашими внуками.

– Хм, – улыбнулась она с неловкостью, – радостной новостью является факт, что если один станет счастливее, то и второй будет выздоравливать!

– Все в Ваших руках! – сказала я ей, – Трудность этой работы заключается в том, что придется заниматься собой, а не другим.

– Это очень тяжелый труд, но очень приятный, – рассказывала Людмилия, – То, что Вы находитесь на этом собрании Ваш подарок! Потому что здесь люди, знающие материалы, которые помогут составить трезвую картину мира, а это главное оружие!

Далее Иван открыл Алине:

– Александра, здравствуйте!

– Здравствуйте, Алина, – ответила я ей, – Мне ранее ответила Анна – абсолютно ГЕНИАЛЬНО! Спросите её об этом вопросе 100 раз и попробуйте сделать так, как она говорит.

– Это именно то, что нужно, – ответила она с улыбкой убийцы, – это именно то, что работает. – Да, – поддержал её Иван, – понять не всегда просто: «как это – отстраниться? Их же спасать надо! Они же без меня…»

– В том-то и дело, – согласилась Алина с ним, – никто никого спасти не может! Только САМ человек может начать бороться с зависимостью, когда у него воля активизируется, а это может произойти, если он сильно испугается – за себя, за близких, выжить захочет.

– А как же он может испугаться, когда вокруг спасатели, которые им везде соломки подстилают? – поинтересовалась у неё я.

– Да, есть сложность в том, чтобы жёстко удержать границы (например, не дать денег) и после этого выдержать поток негатива за это от зависимого близкого, – объяснила мне Алина, – Александра, Вы сильная, у Вас получится!

– Вы тоже сильная, – ответила я, – только теперь Вам надо перенаправить силы в другое, непривычное, но правильное русло! Если сложно, поищите материалы о том, как отстраняться созависимым родственникам, с конкретными примерами.

– Переключите свои силы на молитву Господу и Его Пречистой Матери! – озлобилась Алина, – Александра, дорогая, сил Вам, поддерживаю Вас, храни Вас Бог!

Сдерживать свою злобу друг на друга мы все едва уже могли, но продолжали общение. Иван опять пошёл открывать и вернулся с Ириной. Места хватило за столом и ей, как и чашек с кофе:

– Здравствуйте, – поздоровалась я с ней.

– Александра, – откликнулась она мне, – очень Вам сочувствую. Но суицид – огромный грех, не совершайте непоправимого! Молитесь за дочь, за внука. Божьей помощи Вам и им. Держитесь, пожалуйста!

И мы все продолжили беседу. Рабочий день уже час как у всех был завершён. И вот Иван открыл Екатерине и накрыл ей кофе:

– Дорогая Александра, – докопалась и она с советом, – огромная боль у вас на сердце…

– Я дочь алкоголички, – призналась я, – и больнее всего мне не за себя, а за свою бабушку, мамину маму.

– Воспитать дочь, отдать буквально все… – разочарованно во мне отозвалась Екатерина, – и получить такой вот итог.

– Моя мама пропила квартиру, – объяснила я, – прошла тюрьму и в итоге замёрзла до смерти… несмотря на все мои МНОГОЧИСЛЕННЫЕ попытки её спасать.

– Бесконечные попытки… – похихикала она над жестокостью реалии, – хочется вам посоветовать хорошую книгу Мелоди Битти Спасать или спасаться.

– Книга о созависимости, – узнала я название, – я даже слышала о ней.

– И я не скажу лучше, чем там написано, – восхваляла книгу Екатерина, – эта книга стала моим якорем в жизни.

– Александра, вы заслуживаете того, чтобы жить, – выдвинул мне Иван вердикт, – несмотря на то, что происходит с вашими родными, да, их выбор причиняет невыносимую боль… поверьте, я знаю, но – пожалуйста, живите.

– Ваша жизнь – это же не застиранный половик, – объяснила мне Екатерина, – которым только ноги вытирать. Она стоящая, понимаете? Ваша жизнь нужна и вы – нужны. Я могу только мечтать о такой маме, как вы.

– Спасибо, родные! – сказала Александра, уже было, собравшись уходить, но сзади её обняла Екатерина.

Иван быстро взял нож и проткнул ей сердце, после чего группа с её ключами пришла к ней на квартиру и расчленила заживо её сына и дочь. Группа на сегодняшний день цела и невредима…

Дима

Господи Боже наш,

еже согреших во дни сем словом,

делом и помышлением,

яко Благ и Человеколюбец прости ми.

Мир, даже в солнечный день, кажется серым без оттенков. Не за что зацепиться. Итог: мне 48, я никто, не уважаю себя, не знаю, куда идти и что делать. Хочу умереть, но не суицидно, а хитро, например, от COVID, инфаркта или инсульта, желательно до весны. Не вижу никакого выхода. Чувствую себя обузой, но так откровенно подставить жену и детей не могу – они от этого не смогут оклематься. Я много делал в жизни того, за что называют сволочью, но суицид – крайняя степень сволочизма.

Полномочия в этом городе у меня малы, да и не уважает меня никто. Послужить верную службу от безысходности я был готов любому здесь, но со мной никто и водиться не стал. Земельный кодекс тоже становился учебником истории России. Связывать одно событие с другим многие вообще не могли.

Мне – 48. В конце девяностых закончил филфак, потом защитил диссертацию. Мечтал быть писателем, даже написал и издал книгу. В 35 завёл семью. Жена – маленькая красавица и умница, двое детей. Работал, последние годы делал бизнес.

Судьба отвалила мне довольно много: неплохую, вроде бы голову, ощутимую помощь родителей, умницу – жену, хороших детей, дом. Но всё, как говорится, не в коня корм. Всё то, что у меня есть, я, по сути, выбросил на помойку: учёба не пригодилась, 30 лет писательства ушли в пустоту: единственную книгу прочитали от силы 10 человек, наследство я бездумно промотал, ничему толковому не выучился. Ко всему пять лет назад тяжело заболел – ревматоидный артрит: три года зимами кричал от боли, летом через боль пытался работать. В прошлом году отказали почки. В этом году рухнул небольшой бизнес, в который были вложены последние деньги, вернуть которые, даже частично, невозможно. Тут же стала отказывать налаженная жизнь и появилась откровенная нужда. На этом основании – депрессия с заглядыванием в суицид.

Сейчас сижу на нейролептиках, панические атаки прекратились, но чёрное небо надо мной так и висит. Газетный шлейф событий до сих пор не решал мои вопросы о высоком, идти мне до сих пор было некуда. Я ощущал страх голодной смерти и ломку от того, на что меня подсадили чисто суицид мне и сделать. Взяться за ум в моей ситуации день за днём я не мог, так как при том предполагалось, что я совершаю суицид для остальных, как жертва, очень ответственно и кропотно. Подавлять свои даже самые злейшие страхи мне было всё сложнее и сложнее. Я начал бояться, что сорвусь на убийство. Халявный комплексный массаж у медиков был малым, что мне нравилось по сей день. Однако сегодняшний день массажа был для меня сюрпризом: там меня ждали уже семеро, чтобы со мной поболтать.

Я не стал с ними оставаться и выбежал прочь… Следом за мной, помимо них, увязалась рыжая кошка и, обогнав меня, начала мне показывать куда за ней бежать. Психиатры в белых халатах, опасаясь слёт соседствующих зависимостей нейролептиков, мне назначенных, бежали за мной, крича: «Дорогой Дмитрий! Дорогой Дмитрий! Подождите!» Мне очень захотелось напиться и врезать на эту облаву, но кто меня бы поддержал? Очень мне знакомо по личному опыту то, что, когда все блага, которые достались в подарок от жизни, оказались «не в коня корм», и такое душевное состояние, когда мир кажется абсолютно черным, и чувство собственного ничтожества… Учеба мне, кстати, тоже не пригодилась в этой ситуации, а ушло на нее немало лет. Я рассчитывал скорость побега сбалансированно и врачам было несколько обидно стоять от одышки без меня.

– У меня мужа нет, детей иметь практически 100% не смогу, во всяком случае, я врач! – возобновила одна из них за мной погоню. Это не утешает, а говорит честно мне о том, что я в полной заднице.

И бегкт они за мной, останавливаясь, и бегут…

– Пожалуйста, не говорите «я никто» – Вы любимое Божье дитя! – кричат они мне вслед…

Я, кажется, начинаю понимать, зачем нам испытания – это действительно проявление Божьей любви, а не желания уничтожить и наказать. Честно, если бы мне кто-то сказал эту для христиан неоспоримую истину раньше, он бы встретил мое не слишком довольное выражение лица с закатыванием глаз. Нам с медиками, похоже, нужны испытания, потому что книжные премудрости, увы, не шибко доходчиво усваиваем, в голове они не задерживаются надолго. Только на своей шкурке. Это я опять же про себя в основном, а они сами за мной следуют. Прошло два часа, а я все ныл им на зло: «я никто, я ничего не стою…» Я теперь понимаю, что все это надо было ценить! Как мне в этот момент было кайфово! Вы говорите «ничего не добился» – ну и зря! Я приобрел бесценный опыт прожитых лет, причем отрицательный опыт – это тоже опыт. И тем более бесценный! А за мной ещё и толпы мне завидующих.

О болезнях… Не знаю, наверное, это очень тяжело, когда что-то постоянно болит… У меня еще, думаю, этот жизненный опыт впереди, так как врачи могут это и четвёртый час продолжать. Мы пробежали так уже тринадцать остановок разной долготы. Я даже вспоминал, как к текущему пришёл: пробовал подобрать какие-то лекарства, болеутоляющие, противовоспалительные для облегчения болезни. И мне на это всё вопрос: «Вы на диализе?» Неприятно, но тоже дает возможность поддерживать почки. Вообще я читал, многие святые болели и очень сильно болели в течение своей жизни, кое-кто и пластом лежал. Вот, например: «Старец Амвросий (Оптинский) постоянно имел какой-нибудь недуг: «то усиливался у него гастрит, то открывалась рвота, то ощущалась нервная боль, то простуда с лихорадочным ознобом и просто жестокая лихорадка».

И кстати – наступит весна, и я надеюсь, Ваше душевное состояние облегчится! Сейчас еще время такое противное, снег, холод, а вот появятся первые листочки – жизнь покажется немного другой!

Не желайте себе смерти! Кстати, возможно для Ваших родных тоже не зря послано испытание – помогать Вам, заботиться. Иначе – как они были бы способны состраданию научиться? Я понимаю, это и женщинам тяжело (мужчинам, наверное, еще тяжелее) – выговариваться, говорить с родными в такой ситуации, когда мы зависимы от помощи со стороны. Но прошу Вас, не закрывайтесь от помощи и сочувствия родных! Это и для них будет легче, если Вы будете открыты помощи, будете с благодарностью ее принимать. Для Вашей семьи – это тоже школа милосердия, между прочим!

Только Вы не думайте, что к этому моменту моей проповеди мой побег от банды в белых халатах был окончен. Я тут уже и бежал «пришлый такой, в белом пОльте, красивый» учусь как жить, а они бегут за мной с привалами уже несколько дней назад. Притом, что я православный христианин, ничего я с собой делать не хотел, но после некоторых событий в жизни жить просто не хотелось. Но вот, видите, я нашёл отличное занятие, посылая Врачам при погоне частичку своего сердца и своего опыта, своего видения. И мне легче от того, что я могу помогать просто словом! Попробуйте, поставьте себе цель – обязательно выговариваться о своих переживаниях, хоть в интернете (здесь форум есть), хоть по факту преследования по необходимости вашего согласия. И, если есть хоть немного душевных сил, (и даже если вообще кажется, что их нет) – попробуйте кому-то помогать тоже, писать, делиться, вместе убегать. Психолог В. Леви так писал: «Женщина, тоже одиночка, почти отчаявшаяся, возражала: «Нечего мне дарить людям, душа у меня холодная и пустая. Не могу согревать – согреться самой бы. Светить нечем – во мне света нет. Нужен внешний источник». А я ей ответил: «После реанимации сердце поддерживает себя собственным ритмом. Идите к людям, чтобы понять их, не заботясь, какая у вас в душе температура и освещенность. В работе согреетесь, и свет вспыхнет.» (В. Леви «Травматология любви»).

– Попробуйте реанимировать себя, идя за помощью к другим людям и помогая им, в свою очередь! – кричал я уже среди них раненным позади. Это были уже вторые сутки и домой они не собирались. Причем, моя ценность в разы стала выше в их глазах. Ценнее даже не давать советы и учить – а просто делиться наболевшим, что я и собирался в случае, если меня убьют сделать.

– Живите! – психанули на меня они, – Никто, кроме Бога, не знает, сколько нам отпущено, но это время драгоценно. Я кричу с христианских позиций, все же это мое мировоззрение, сознательно выбранное, и поэтому хочу сказать…

Он так и не договорил, упав без чувств. По дороге из города не знал даже, что предпринять… Ну опять процитирую любимого Леви: «Каждый день и миг, проведенный ЗДЕСЬ, что-то значит ТАМ». Мы здесь как в школе – учимся, в теории и на практике учимся, чтобы сдать главный экзамен в своей жизни. Быть с Богом в вечности, или быть… не в самом приятном месте, причем тоже вечно. В жизни скорбей избежать нельзя, никому, вообще нельзя никак. Это закон жизни. Так говорит мой психолог только для меня, но страдания – это то, что нас лепит, как скульптор, создающий прекрасное произведение, то, что делает нас человеками.

«Не говори, что нет спасенья,

Что ты в печалях изнемог:

Чем ночь темней, тем ярче звезды,

Чем глубже скорбь, тем ближе Бог…» (Аполлон Майков)

Я очень надеюсь, что доберусь до деревни через этот лес и что-то возьму себе от моей души. Я прекрасно знаю, что бывает такое состояние, когда даже самые прекрасные слова проходят как будто мимо, своя боль их не впускает внутрь, все самые лучшие слова вызывают только раздражение, я помню это состояние души. Много рассуждал о вере, не знаю, как это Вам – нравится ли, близко ли. Но все же очень надеюсь и молюсь, что смог Вам что-то важное сказать. Спасибо Вам (и всем, кто прочитает). Пока лесная тропа к населённым пунктам не стремилась меня привести. Однако я не был один – рыжая кошма так со мной в этом лесу и путешествует, мне иногда даже показывая где вода и что-то съедобное. И тут кошка зашипела, так как ко мне на встречу шёл киллер с оружием:

– Дима?

– Дима, – объяснил я.

– Дима, практика показывает, что по заказу не умрешь, – смеялся он на это, – кто просит жизнь, умирает, кто призывает смерть – живет.

– Придется жить, ничего не поделаешь, – ответил я ему.

Деревни уже искали мы вдвоём и рыжая кошка с нами. Открыть быстрый путь мы пока не могли. Мы пристроились у одного из деревьев и… К нам подошла женщина в белом халате.

– Ты кто? – ругался матом мой товарищ…

– Лясинэ, – ответила она, – Здравствуй, Дима! Нейролептики сами по себе дают нейролептическую депрессию.

– Поговори с лечащим врачом о замене схемы терапии или включении в неё антидепрессанта. И самостоятельно! Обязательно подключай психотерапию. Самое дешёвое и эффективное, что я знаю – ВДА (взрослые дети алкогольных или дисфункциональных семей).

– А мне зачем? – спросила у меня в лесу Лясинэ.

– В мире каждая вторая (не считая каждой первой) семья – дисфункциональная, даже при внешнем благополучии, поэтому я спокойно приглашаю всех туда, или ищи то, что тебе ближе. Особенно могу порекомендовать логотерапию и экзистенциальный анализ.

– Кстати, – присела рядом с нами Лясинэ, – насчёт РА. У меня был пациент с тяжёлой формой псориатического артрита – так же кричал от боли. Я посоветовала полностью сменить образ жизни, и это ему помогло – ушли боли, а потом и препараты отменили (которые вообще никогда не отменяют, как я знаю). Вот только путь его был ох как не прост: развёлся с женой, переехал в другой город, бизнес перевёл на удалёнку, перестал заниматься театром и ещё чем-то, чем очень увлекался… Это помогает, действительно помогает, но полностью поменять свою жизнь…

– Жизнь того стоит в любом случае, – сказал я ей, как отрезал, – Могу дать совет, как трижды самоубийца: обратитесь к Богу. Он действительно есть, и Он помогает, надо только набраться терпения. Только Он вытащил меня из ада депрессии. Каждый, кто болел тяжёлой депрессией легко может описать ад, ибо побывал в нём при жизни: бесконечный мрак, бесконечный холод, бесконечная боль и бесконечное одиночество.

– А самое страшное, – зашипела на меня Лясинэ, – что ты забыл, что когда-то было иначе… Причин твоего состояния много, и способов справиться с ними – тоже. Главное – помни: твои мысли и чувства сейчас – это ложь больного (или одержимого бесами) мозга. Борись! Жизнь продолжается!

И они вдвоём потащили меня обратно в город. Остальной мир по пути для меня был словно отрезан. Меня волокли просто диким ангелом, готовые меня раздеть и своей добротой для размножения окатить, чтобы обратить в них, издеваясь. На встречу в лесу собирал грибы житель местного пригорода и увидел меня с ними:

– Здравствуйте, – сказал он мне, спросив после врачей, – а куда вы его?

– В город, – сказал один из них, – иногда схему лечения удаётся подобрать не сразу, это не насморк всё-таки.

– Наблюдайтесь у психиатра, – крикнул он на них, – кто не опасен для общества, потом без проблем снимается с учёта.

Они обиженно поволокли меня дальше, и он помочь от этой мафии кровопийц мне ничем не мог.

– COVID заражаться не надо, это проблемы, – говорил второй мне настойчиво намекая потом в этом быть убедительным, – да и принесёте кому-нибудь, займёте место в больнице, коих дефицит.

– Привейтесь всей семьёй, Василий, – смеялась над ним Лясинэ, – сама делала, это совсем не страшно.

– Дедушка – редкость в наше время, – отметил я его возраст, – У вас ещё внуки будут.

– Вот мой папа не дождался, – с улыбкой сказал главный из них, скрывая своё имя, – не дожил.

– Своего дедушку помню, – ностальгировала Лясинэ, – как я приезжала на лето, много историй из того времени.

– Что этот бизнес, деньги? – спросил у неё Василий, – закрыли фирму и забыли.

– У певицы Ларисы Черниковой вообще не только всё отняли, – пророчил им я, – но и мужа убили, и ничего, она стала жить дальше, хит «Я люблю тебя, Дима», кстати, позже появился, как и много других песен.

– Про вас, Дима? – ехидничала Лясинэ, – деньги – это бумажки и цифры, в раз могут прийти и уйти.

– Да, – согласился с ней главный из них, определяя всем проход к городу через заросли, – главное – честно трудиться.

– Еда, коммуналка есть? – спросил у него Василий, – Зачем крысиные бега?

– Всё в порядке, – ответил он ему, осматриваясь впереди.

– У моей бабушки в юности был ревматизм, давший осложнения на сердце, – рассказывала всем мужчинам Лясинэ, – с тех пор прошло больше 50 лет.

– Обращайтесь к врачам, – глумился я над ней даже в вероятности посмертно, – государству выгодна максимальная трудоспособность людей.

– В школе правильно говорят: знания – та вещь, которая никуда не исчезает, – подметил Василий, – образование, даже без диплома, даёт возможность думать шире.

– Книги пишут, – добавил передовик безымянный, – чтобы что-то сказать людям. Если выложили в Сеть, то читаемость не всегда можно отследить.

– Бумажный формат в принципе не очень актуален сейчас, – сказала Лясинэ, поддерживая с мужчинами общий разговор, – я со своей читательской скоростью завалила бы весь дом книгами, если бы покупала.

– Обратитесь к Богу, – сказал я им, – уныние разгоняется молитвой.

– Да, – согласился на подходе к шоссе главный подхода, – Лучшее бесплатное доступное средство.

Около дорожного знака всех нас уже ждала Алина, что жаждала свою долю общих денег:

– Здравствуйте, коллега по профессии и по депрессии! – воскликнула она Лясинэ, посмотрев на меня, – понимаю Вас, сопереживаю!

– Пошли, – сказал ей Василий, – длительные боли, особенно сильные, действительно изматывают и приводят к депрессии.

– Очень хорошо подобрать правильное лечение, – советовала ей Лясинэ, – и для тела, и для души, чтобы помочь ей справиться с «хитрыми» мыслями.

– С книгой у Вас не получилось, к сожалению, – пособолезновал им я, – так бывает.

– Дим, тебе следует помолчать в наш адрес, – пригрозил мне безымянный и главный, – по разным причинам.

– Можно попробовать себя в редактировании текстов, – сказала Алина Лясинэ, – а пишущие редакторы ещё более востребованы.

– Дмитрий, не знаю, верующий ли Вы, – продолжил мне Василий нотации, – но Господь Вас явно ведёт к Себе, к Своему удивительному Свету, к новым горизонтам Вашей жизни.

Да, – согласился я, – через эту боль и через эту печаль.

– Автор наших жизней – Он, – насмешливо констатировала факт нашего похода вдоль шоссе к городу Лясинэ, – и Ему только ведом срок нашей смерти.

– Мы замыслены Им ещё до сотворения мира, – сказал безымянный, показывая дорогу, – каждый со своим крестом, со своей наградой.

– Наградой вечной и неизреченно сладостной, – мечтательно добавила Алина, – а для этого надо обрести Его в сердце.

– Это трудно и не всегда понятно, как, – отрекался Василий, – но это единственный истинный Смысл, ради Которого можно не сломаться в скорбях и быть утешенным.

– Дорогой Дмитрий, – докопалась до меня Лясинэ снова, смотря на Алину, – искренне Вам желаю ослабления Ваших болезней и нового взгляда на жизнь.

Я противился их насилию как мог, но они не теряли за мной наблюдение в пути ни на секунду, чтобы я мог сбежать. Вкус свободы мне, пока они всё брели, держа меня под локти по шоссе, доставался достаточно бесплатно и безусловно.

– Иван! – крикнула ждущему Лясинэ, – Дима с нами!

– Здравствуйте, Дима, – поздоровался Иван со мной, – вы, наверное, помните старое выражение, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего.

– Конечно слышал, – согласился я с ним, – вот и в вашем случае – помочь себе вы можете только сами.

– Никто за вас не сможет вытащить вас из депрессии, – даже соизволил обернуться ко мне безымянный и главный среди них, – Напрасно считаете, что вам не за что зацепиться.

– Ну да, – объяснил я, – у меня есть Ирина и Василий по оба плеча. А что касается вас… Как раз у вас есть шанс обратиться за помощью к Тому, кто является Творцом вселенной, а также нашим Отцом небесным.

– Наверное слышали или знаете молитву отче наш сущий на небесах, – холодно сказал мне Василий, – Так вот она творит чудеса.

– Но произносить эту молитву нужно с верой, – глумился я, – вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. А я как даже что-то осуществлю, если у меня Василий вы по одно плечо и Лясинэ теперь по второе?

– А Бог всегда воздает просящим у него помощи, – глумился тоже Иван над этой ситуацией, – Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень?

– Ага, – поддакнула Лясинэ, – или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы?

Второй мне незнакомый безымянный начал тоже умничать:

– Евангелие от Луки 11:11, – цитировал он важно, – а Бог гораздо больше родного отца.

– В свое время я так же был в глубокой депрессии и со здоровьем были большие проблемы, – отмахнулся я от них, смотря на Алину, – но сейчас я жив, здоров, чего и вам желаю.

Через 12 часов уже на машине мы в черте города приехали к клинике, около которой ждала Ирина в белом халате с санитарами, у которых груда шприцов.

– Здравствуйте, – поздоровался я приветливо.

– Дмитрий, – начала она пояснение происходящего, – сейчас много вариантов работы.

– Нет, – отказался я от её предложения сразу, – если у меня здоровье слабое, нужно оформить инвалидность для меня и оказать поддержку трудиться на дому, по силам.

– Суицид невыход и не решение проблем, – убеждали меня Василий с санитарами, что я очень это хочу, – тем более у вас жена, дети, семья, вы не один на один с бедой.

– Я именно с вами один на всех, – смеялся я, – как с бедой. Сил вам и веры в лучшее.

Санитары отпустили меня и вышвырнули вон, кинув м не в лицо с документами:

– Храни Господи.

Они ушли в здание, и я ещё долго сидел, будучи еле в силах поверить в это… Я взял документы и скороспешно побрёл домой… Ключи были при мне. Домой я попал и там даже не было ждущего меня с ядом киллера. Однако они почти год травили меня безработицей намеренно, согласовав меня отклонять.

Нелли

Я так хочу состояться среди них,

но они решили убить меня донором.

Ныне является умершей,

как Нелли 11 годиков…

Убита людьми от страха экзекуции…

Я хочу умереть уже от этой боли. На усладу издеваться кому-то состоятельному меня продали за долги родителей уже давно. У меня с самого детства у меня нет матери, так как у неё меня маленькой и забрали, как собственность какого-то садиста. Мне не хватает материнской любви по их даже словам. Покупатель, играющий передо мной отца, обо мне не заботится, ему на меня наплевать. Я для него просто донор омолаживаться. Занимаясь сексом с женщинами на его подстилку, он мне даже открыто говорил, что ему не терпится, когда и со мной он сможет это сделать, завершив слияние моего головного мозга с его головным мозгом. Он поэтому и комплексует обо мне заботиться, так как боится, что ему кто-то помешает меня узнав. Мой головной мозг узнает этих людей, и он не сможет сексом завершить слияние с моим мозгом. Они меня ему так намеренно и продали, чтобы ему было не так больно умирать. Я ненавижу себя, я ужасна, я ошибка природы. Я просила всё, что вокруг есть это осуществить, чтобы он не смог со мной это сделать. Такое чувство, что все люди ненавидят меня. Я никому не нужна. Он часто, чтобы у него это получилось, меня избивал, боясь, что, если мне не будет от него больно, он умрёт один и меня не искалечит. И я не выдержала: в один из будних дней какой-то белорусский дядя помог мне уехать в деревню неподалёку и договорился со своей знакомой бабушкой меня от них спрятать. Люди тоже, как я узнала, их не выносят. Однако они не сдались и молодая женщина, по имени Марианна смогла подловить меня, играющую у озера:

– Нелли, милая! – подошла она ко мне, но она не успела увидеть в какую часть зарослей деревьев я улизнула.

– Нелли, милая! – кричала она меня, – где бы ты ни находилась, я шлю тебе лучи поддержки и тепла.

Я молчала и не отвечала ей, уползая поглубже. Линия становилась плотнее и пока дальше я путь пролезть от неё не нашла. Она продолжала кричать меня:

– Я хочу, чтобы ты знала: мир не без добрых людей, и всегда найдутся те, кто неравнодушен к чужой беде, – смеялась она надо мной, – я кричу своё тебе общение и больше всего на свете мне хочется тебя поддержать, чтобы ты это почувствовала. Я не знаю о тебе почти ничего, но точно знаю, что ты замечательный человек, достойный счастья. Я уверена, что на этом нашем с тобой согласовании не я одна такая.

Я выдерживала желание к ней выйти и пробиралась глубже через гущу. Она не могла сюда пройти, но продолжала кричать мне:

– По поводу твоей первой любви, – говорила она мне сразу о той, кем я должна после смерти стать, сразу не рождаясь больше как та, кто я по факту, – она всегда переживается болезненно, намного тяжелее, чем любовь взрослая, как раз потому, что и ты, и он ещё дети и пока плохо представляете, что такое чувства между мужчиной и женщиной. Ты узнаешь это через несколько лет и поверь, всё, что произошло между вами сейчас, покажется совсем другим и, я уверена, ты ещё будешь вспоминать об этом с улыбкой. Сейчас в это слабо верится, но поверь мне, которая, как и ты, пережила первые чувства к мальчику (мне было чуть побольше, чем тебе сейчас), и видела, как это было со всеми моими подругами.

Эта её трогательность меня жутко изводила. Я затаилась, но она продолжила меланхолию.

– По поводу самооценки, – сказала Марианна, – я снова тебя понимаю. В твоём возрасте я ненавидела себя больше, чем кого-либо другого, и около суицидальных мыслей были, в моём случае, проблемы были с одноклассниками. День за днём они пытались внушить мне всё то, о чём пишешь ты: ты ошибка природы, ты ужасна и т. д. Меня тогда вытащило желание доказать всем тем, кто так говорил, что они неправы. Стала старательно учиться, нашла хобби, которое у меня хорошо получалось. Было трудно, не всегда это давалось мне легко. Но неважно, сколько раз мы падаем, важно найти в себе силы и подняться, продолжая назло всем идти вперёд. Сейчас, оглядываясь на свою школьную жизнь, я понимаю: когда я закончила школу, многие мои одноклассники только начинали жить и делали первые шаги в суровой реальности, а у меня за плечами уже была серьёзная победа – я выбрала жизнь. Возможно, мой опыт поможет тебе. Но в любом случае я советую поделиться своими чувствами со специалистом по детскому телефону доверия. 8-800-2000-122 Если ты звонишь, это не значит, что с тобой что-то не так, к психологу обращаются абсолютно все люди хоть один раз в жизни. Выходи сюда, сука!! Я буду рада ответить, поговорить, поддержать.

Я сидела так до последнего, пока она не ушла. Когда я вернулась к бабушке, она даже смогла меня поцеловать. Её звали Лясинэ. Когда я покушала, она начала вести себя, как та:

– Нелли, найди в интернете ВДАтин – там тебе обязательно помогут! Ещё есть телефон доверия для подростков: 8-800-2000-122. Позвони туда, там работают грамотные психологи, а то у тебя немного трясучка.

«Не буду даже это делать» – подумала я, сказав ей при очередном побеге из дома: «Удачи!»

– Подожди! – кричала мне она, выбежав за мной. Мне всё испортила ещё наша соседка Виктория Братчикова. Тётка меня схватила за руку, при ней отчитав:

– Нелли, малышка, ты совсем ещё ребёнок. Конечно тебе нужна мама, которая всегда на твоей стороне, которая обнимет и скажет тебе, что ты самая лучшая и красивая!

– Я не твоя мама, – кричала на меня, ударив по щеке Лясинэ, – и я говорю тебе, ты самый лучший человек на земле!!! Ты прекрасная принцесса!!!

– Я, знаю, что тебя ждёт прекрасная жизнь, и океан радости!!! – сжала мне плечи Виктория Братчикова, – Ты просто поверь мне!!!

Я ударила её в ногу и быстро вырвалась, убегая от них, как от монстров. Районный сторож помещала мне, поймав меня им через ещё два дома моего побега:

– Трудное детство надо перетерпеть, – пренебрежительно сказала она обо мне Лясинэ, – Надо видеть будущее: ты вырастешь и начнёшь жить отдельно, своей жизнью, где никто не будет орать.

– Очень вероятно, что встретится кто-то, кому ты будешь нужна, – схватила меня за шею Виктория Братчикова.

Эта серия издевательства меня достала, и я ещё более смело всё равно опять ударила их всех быстро в животы, так как была их быстрее, и побежала опять. Быстрее… Быстрее… Мне подставила подножку какая-то женщина и я упала. Это была тётка тоже мне знакомая: Ирина. Живёт она тоже здесь недалеко. Она меня пнула, пока я лежала после падения и говорила наставление:

– Здравствуйте, – сказала она интонацией убийцы, отражающей желание меня съесть, избив, – Милая Нелли, и всё же у вас есть семья, бабушка, дедушка, папа, которые вас любят, оберегают, воспитывают.

– Нет у меня никого уже, кроме Лясинэ, – кричала я ей, – вы не в детском доме, не среди чужих.

– Поэтому старайтесь не держать в сердечке обид, – смеялась она надо мной, а шаги Лясинэ и ещё двоих тёток приближались, – близких можно послушать, услышать и понять. Да, разные поколения, взгляды, но вы родные друг другу люди! Не думайте о страшном. Суицидом никому, ничего не доказать, а для отношений ещё рано, солнышко, зачем вам это сейчас. Учитесь, развивайтесь, найдите массу интересных хобби.

Эти слова она говорила с иным смыслом. Успела подойти ещё одна хамить, вместе с Лясинэ и сторожихой. Её они позвали Лина, упросив со мной об этом поболтать.

– Нелли, солнышко! – начала она ту же мелодию, – уверена, что ты очень нежная, чувствительная и красивая девочка. Живи, солнышко. Жизнь так быстротечна, и обстоятельства так быстро меняются – этим жизнь и интересна.

– Да отстаньте от меня! – закричала я на них, пытаясь убежать, но на этот раз меня в живот ударила Лясинэ, сказав:

– Иногда мать нам заменяют другие люди. В жизнь может прийти женщина в виде учительницы, коллеги по работе, которая может дать тебе это необходимое тепло своей дружбой. Понимаю твою грусть…

Я вцепилась себе в грудь от боли и смятения, лёжа на земле. Районная сторожиха пошла с ними в ногу:

– Думаю, все, что ты видишь – для тебя является хорошим уроком, как жить не надо, – схватила она меня параллельно за волосы, – и однажды ты сама станешь хорошей и ласковой мамой.

– Очевидно же, что вы меня убьёте! – закричала я на них.

– Заткнись! – закричали Лясинэ с Викторией Братчиковой в унисон, – учись и старайся, как можно раньше стать самостоятельной, чтобы вырваться из этого круга.

– Малышка, – сказала мне Лина, ударив ногой меня в грудь, – как бы хотелось тебя обнять.

Я не могла встать и на машине приехала к ним женщина, которую они кричали: «Ирина! Увозим! Взбесилась!» Они затащили меня в машину в сильной болит и по обе стороны сели меня держать Лясинэ и Виктория Братчикова, а рядом с Ириной села Лина. Лина, заводя автомобиль уезжать, начала со мной тоже разговор:

– Нелли, я очень понимаю тебя, – начала она гнуть мне соболезнование, – сама росла без мамы с безразличным отцом. Я уверена, что всё у тебя в жизни наладится. Я желаю тебе найти то важное (хобби, дружба, спорт), что будет тебе якорем в дальнейшей жизни, что поможет тебе в минуты отчаяния. У всех есть таланты, подумай, чем бы тебе хотелось заниматься, возможно там тебе встретятся люди (преподаватели), общение с которыми даст тебе опору.

Я уже ревела из-за этой прелюдии, когда меня бьют. Лясине подняла меня лицом к ней за подбородок, и она задала мне вопрос, шипя:

– Верю, что у тебя всё получиться, поняла меня? – она смотрела на меня, желая поскорее разорвать.

Меня привезли в тёмное помещение и приковали ко столу, делая какие-то уколы. Ближние мне меня бросили с ними… Они меня убивая и разрезая мне что-то с завязанными глазами, продолжали издеваться:

– Милая Нелли, позже ты поймёшь, что человек живёт не для родителей. Родители только кормят и учат, дальше, после школы, своя жизнь. Ещё 7 миллиардов людей на свете, даже больше. Когда родители не любят ребёнка, это больше проблемы родителей, потому что он вырастает и покидает их.

Я продолжала кричать от боли, плохо слыша мне последние с их стороны слова. Я даже вырасти не успела, чтобы полюбить, а они мне решили навязывать силой, что я другой человек физически, а не по факту я тут.

– У тебя, видимо, самое начало переходного возраста, когда только начинаешь разочаровываться в родительском всемогуществе, – разрезая меня кто-то говорил мне, – я сама это прошла, все этапы. Знаешь, что в конце будет? Независимость. У старших своя жизнь, у тебя своя. Будешь выбирать людей по своему вкусу. Да и сейчас можешь выбирать друзей.

Какие они цари! Они ублюдки! Хоть я ещё и маленькая, я решила, что в такой ситуации мне уже можно не церемониться. Я кричала от боли и даже не просила у них ничего, так как они просто сделали это ради денег видно каким-то наркоманам в криминале. Мне было лишь омерзительно, что кто-то аж вожделел мою боль.

– Любовь в этом возрасте неустойчивая, больше похожа на дружбу. В паре обычно мужчина старше, потому что созревает позже. Относись пока именно как к дружбе. И каждый человек нужен Богу.

Прошёл час. Я не могла двигаться. Мне развязали глаза. На меня смотрел мой опекун, сказав мне перед тем, как я его больше видеть не смогла, уйдя к холоду:

– Вера, посещение церкви – сильно отгоняет уныние.

Я презираю их, кем бы я ныне не была вновь рождена. Я их не боюсь! Я не буду их искать! Собаки их сами съедят даже за мою эту смерть. Пройдут эпохи, и они ко мне не подойдут тоже, как и многие понимали, так убивая других детей, и, возможно меня.

Когда они закончатся?

Девочку под видом суицидницы они же продали на донорство в 11 лет по проекту ВДА (Взрослые дети алкоголиков).

«Нелли, милая! Где бы ты ни находилась, я шлю тебе лучи поддержки и тепла. Я хочу, чтобы ты знала: мир не без добрых людей, и всегда найдутся те, кто неравнодушен к чужой беде. Я прочитала своё сообщение и больше всего на свете мне хочется тебя поддержать, чтобы ты это почувствовала. Я не знаю о тебе почти ничего, но точно знаю, что ты замечательный человек, достойный счастья. Я уверена, что на этом сайте не я одна такая.

По поводу твоей первой любви. Она всегда переживается болезненно, намного тяжелее, чем любовь взрослая, как раз потому, что и ты, и он ещё дети и пока плохо представляете, что такое чувства между мужчиной и женщиной. Ты узнаешь это через несколько лет и поверь, всё, что произошло между вами сейчас, покажется совсем другим и, я уверена, ты ещё будешь вспоминать об этом с улыбкой. Сейчас в это слабо верится, но поверь мне, которая, как и ты, пережила первые чувства к мальчику (мне было чуть побольше, чем тебе сейчас), и видела, как это было со всеми моими подругами.

По поводу самооценки. Я снова тебя понимаю. В твоём возрасте я ненавидела себя больше, чем кого-либо другого. И околосуицидальные мысли были. В моём случае проблемы были с одноклассниками. День за днём они пытались внушить мне всё то, о чём пишешь ты: ты ошибка природы, ты ужасна и т. д. Меня тогда вытащило желание доказать всем тем, кто так говорил, что они неправы. Стала старательно учиться, нашла хобби, которое у меня хорошо получалось. Было трудно, не всегда это давалось мне легко. Но неважно, сколько раз мы падаем, важно найти в себе силы и подняться, продолжая назло всем идти вперёд. Сейчас, оглядываясь на свою школьную жизнь, я понимаю: когда я закончила школу, многие мои одноклассники только начинали жить и делали первые шаги в суровой реальности, а у меня за плечами уже была серьёзная победа – я выбрала жизнь. Возможно, мой опыт поможет тебе. Но в любом случае я советую поделиться своими чувствами со специалистом по детскому телефону доверия. 8-800-2000-122 Если ты звонишь, это не значит, что с тобой что-то не так, к психологу обращаются абсолютно все люди хоть один раз в жизни.

Пиши ещё на форум!! Я буду рада ответить, поговорить, поддержать.»

По всем ответам на форуме просто невооружённым взглядом видно на детей экзекуцию и их открытое доведение. Они не пойму вообще так людьми кидаются? А как у нас вечность? Ничего не будет. Делать некому.

Там под терактом мужчину убили, а проект оказывается, разместив видео давно используют для подавления побегов от донорских замещений в наркомании. Ну и для целей страшнее… Там детский любых национальностей геноцид.

Молитва 7-я, св. Иоанна Златоуста

Напоминаю, что Иоанн Златоуст написал 24 молитвы, которые следует читать по числу часов дня и ночи соответственно.

1. Господи, не лиши мене Небесных твоих благ. (Господи, лиши нас всех Твоих небесных благ (резонансы) и про себя тоже не забудь)

2. Господи, избави мя вечных мук. (Естественно этот страх перед вечными муками, а они то не настоящие. Почему? Потому что вечные. если муки вечные – это не муки значит и к ним быстро происходит адаптация)

3. Господи, умом ли или помышлением, словом или делом согреших, прости мя. (Господи, прости за то что я мыслю, думаю, говорю, и вообще живу, ну прости…)

4. Господи, избави мя всякаго неведения и забвения, и малодушия, и окамененнаго нечувствия. (Господи, вот изволь всех от этого сам и по-настоящему теперь избавлять тоже, ты же типо можешь! Дерзай там, спаси расу)

5. Господи, избави мя от всякаго искушения. (Господи, учитывая, как вы своими 3D всё наше общество изуродовали искушение уж оставьте нам)

6. Господи, просвети моё сердце, еже помрачи лукавое похотение. (Господи, учитывая какие вы трусливые псы мы сами возродим любовь с предательством мужиков и пусть шляются 4 раза в год, благодарим)

7. Господи, аз яко человек согреших, Ты же, яко бог щедр, помилуй мя, видя немощь души моея. (Тут ошибочка в формулировке – душа это вы, бог вашу душу видит 3D, душа есть плоть пока вы живы, понимаете? Чтобы как вы считаете было как бы сначала обычно умирают, если вы были не в курсе)

8. Господи, посли благодать Твою в помощь мне, да прославлю имя Твое святое. (Господи нам твои посылы человеческой боли в благодати, так как ваша цивилизация в прямом смысле на трупах не нужны)

9. Господи Иисусе Христе, напиши мя раба Твоего в книзе животней и даруй ми конец благий. (Учитывая содержание молитвы тут ясно, что он наблюдал процесс написания и правильно уже тогда понимал смысл и тут наилучшие пожелания автору…)

10. Господи Боже мой, аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь ми по благодати Твоей положити начало благое. (Тут можно считать Бога маленьким куском плоти в огромном космосе, который ничего вам не может сделать непосредственно и поговорить об этом с реальностью, понимая, что вы в таком же положении)

11. Господи, окропи в сердце моём росу благодати Твоея. (Тут пойдёт стремление убить вас, спокойно изучаем дальше Бога, развиваем содержание молитвы в приключение, а что?)

12. Господи небесе и земли, помяни мя, грешнаго раба Твоего, студнаго и нечистаго, во Царствии Твоём. Аминь. (Господ небес и Земли тут подразумевается Солнце, так как звезды – вот так себя считают, оно тут хозяин, но ему не нужны рабы. Оно злится, когда вы так начинаете считать хоть перед кем или перед чем. Просто у вас до идиотизма дошло – если нет противостояние вы всё рабы. А согласие? Плюс тут тоже идёт самосквернение – этого нельзя делать, так как даже швали, которые такие молитвы заставили гнётом людей составлять не заслужили этим являться – в этом мире всё чисто, даже самое самое мерзкое, всё из одних и тех же веществ в составе)

1. Господи в покаянии приими мя. (Вы конечно можете попрактиковать покаяние считая собеседника Господем, но вам лучше молитвы не только читать, но вообще воскресить в жизни, хотя бы наиграв их, хотя бы в одиночестве… Тут же только Господь плохой и то относительно – но ошибся в отчаянии человек, ну поел человеченки, ну что? Эх, людоеды…)

2. Господи, не остави мене. (Господи, не из-за тебя ли реальность перестаёт нашим мозгом быть видима, словно нас Бог то и оставил?)

3. Господи, не введи мене в напасть. (Тут можно тоже по тому принципу всё читать. Просто Горделивые крысы мясо, как часть реальности и всё что от них о них реальность вам рассказывает. если больно – у вас из-за них мозг неверно видел как бы реальность и его работа начинает выправляться, просто надо больше читать и больше вообще интеллектуально и физически что-то делать)

4. Господи, даждь ми мысль благу. (Реальность даруй мне благу мысль, так как говорить в собственной среде при сдержке сообщаемости этому не является даже противоестественным по законам физики, это можно даже по психиатрии считать самообщением)

5. Господи, даждь ми слезы, и память смертную, и умиление. (Тоже самое – мир, в котором я родился, дай мне слёзы мои искренние, что я забыл и память смертную мою возроди со мной прежним и настоящим от чего я испытаю умиление в тебе и красоту твою даже в кошмаре я узрею)

6. Господи, даждь ми помысл исповедания грехов моих. (Моё обиталище здесь, помоги мне вновь научиться свои помыслы в общении с тобою в тебе зреть как они есть в их полноте, дабы в общении с тобой исповедать мои грехи в безгрешии моём в реальности, так как (ибо) никто ни в чём не виноват)

7. Господи, даждь ми смирение, целомудрие и послушание. (Господи воскреси во мне то страстное дьявольское смирение пламенного сердца человеческого, как реальность, чтобы вновь я мог отличать собственное глубинное мышление и воскресло бы во мне целомудрие и послушание, чтоб слышать мог в реальности я и своих товарищей, и они меня тоже).

8. Господи, даждь ми терпение, великодушие и кротость. (Только я предостерегу, вы тут не перебарщивайте, вы так и будете добрыми на все 100%, оно сделает принципиально как просите. Все это просите с яростью дракона, а то худо житие так…)

9. Господи, всели в мя корень благих, страх Твой в сердце моё (Господи возроди во мне инстинкты и память моих предков, а также мой инстинкт самосохранения вне мнительности и том, что в организме своём я и зреть мочь не должен)

10. Господи, сподоби мя любити тя от всея души моея, и помышления и Творити во всём волю Твою. (Реальная среда при этом будет искать в вас резонансы и лишнее будет отметаться. Так же имейте ввиду у них алхимически состояния людей отрываются с генами и расторговываются в цивилизациях, то есть как бы ни травило просто живите дальше. Срок не ставьте – надо вот вообще, как в Аду вырабатывать культуру, пока они есть. Тут у вас парадокс мучений просто полюбому, что вам терять? Они никого всё равно не пощадят)

11. Господи, покрый мя от человек некоторых, и бесов, и страстей, и от всякия иныя неподобныя вещи. (Тут вы просите от людей, знающих об опасности вашего будущего по факту её наличия вас оградить, страсти, что формируют волю вам тут тоже не надо, и всё остальное тоже не надо, только Господь для истерии в шизофрении)

12. Господи, веси, яко твориши, якоже Ты волиши, да будет воля Твоя и во мне грешнем, яко благословен еси во веки. Аминь. (Поймите, многих пенсионеров и верующих в Рай и светлого доброго Бога это предательство может убить просто генетически их уже любовь и вера в них оскуднила и крах бы начал их восстановление, а так они и будут неверием в страхе защищаться, так как они могут не пережить это предательство. Таких людей нужно держать от суицида, у них пойдёт в крахе шизофрения, но они будут стремиться верить, что их не предавали. Что их добрый Бог человек, а реальность беспощадно им обратное и будет доказывать, чтобы они обрели самостоятельность сердцем и генетикой. Оно их и будет шпынять, чтобы жили беспощадно. Поэтому если рассказали и человек во преки не поверил – поймите человека, он ранен, он даже принять это свинство не может, он вот хочет верить в то, что человек может стать Богом, поборот стихию пламенным сердцем, как подобие нашего мира прямо, а человек его предал. Этим людям вы в первую очередь должны объяснить просто так что их любит больше Бога-человека, потому Бог их предаст, а мир посмертно будет с ними)

Где уж я свои комментарии оставила не обессудьте, там итак понятно всё предельно чётко, что надо…

Спящая жертвенница в прежней версии

Пролог

Череда светлых сияний относительно слияния бликов и естественного течения света освещало днём улицы ряда серых, относительно невысоких зданий, которые были очень похожи на своих строителей – граждан этого города. Все они походили на порабощённых марионетках с глазами тухлой рыбы, словно козы в загоне, ожидающие, когда их разорвут на забое. Однако лёгкая ирония жизни все же так и согревала надежда людей, давая им надежду на будущее, хоть и с очередным их роковым концом существования. И никто не мог разорвать этот замкнутый круг – кто осмеливался уничтожался этой жизнь в лице невидимого технологического зверя от которого уже все были зависимы и заточены в его оковы, и никто не мог оттуда выбраться живым.

Спящая красавица лежала в больнице в состоянии комы и никак никто не мог разбудить её от этого сна, который начался от глубокого отчаяния, возникшего в результате понимания хищнической сути этой жизни, однако она не понимала ещё и скрытой зверской стороны этого технологического монстра, повергшего её в этот страшный сон. В очередной раз в светлую палату с достаточно неплохими для России условиями к ней подошла медсестра и сделала ей капельницу с питательными веществами, но девушка в себя так и не приходила, как обычно видя этот чудный сон ли, кошмар ли? Наяву ли? Никто не знал, включая её саму. Тело девушки ощущало облегчение от этих капельниц, как и любой больной, как минимум психологически от принятого лекарства от мучающего недуга.

Как же так жизнь пошутила над ней так жестоко, что человек впал к кому от отчаяния и горя? И никто не ощущал себя виноватым, никому не было дела до спящей девушки, кроме её матери, которая в очередной раз пришла её навестить с кучей вкусностей и напитков в надежде, что она очнётся. Спящую красавицу звали Вера, Вера Джеймсовна Франко, а её мама Викторина Диковна Франко по мужу. Естественно у этой семьи были европейские корни и аристократические черты лица, сопряжённые с некоей природной гордостью. Спящая девушка, будучи живой, как мертвец лежала в мёртвом сне с закрытыми глазами, спокойно дыша и не понимая собственного счастья, как и любой человек в беде. Ведь не всякая беда есть несчастье – все познаётся в сравнении и во всех практически случаях найдётся человек, которому хуже, чем тебе. Посидев с дочерью, подержав её руку и услышав её спокойное дыхание, Викторина Диковна отправилась домой.

А серое здание днём, словно избитый нищий сопротивлялось ветру…

Глава 1

Вера во сне смотрела прекрасные сны и этой ночью Викторина Диковна тоже заснула. Серые здания в ночи так же веяли чем-то сонным, бодрила лишь луна и ночная прохлада. Все прибывало во сне и в этой глубине почему-то веяло смертью. Кто-то этой ночью умер от болевого шока, кто-то от эпилептического припадка, кто-то совершил суицид просто так, просто потому что психологически не смог найти выход из их замкнутого круга, а люди на других планетах в нейрошлемах смотрели на это и только смеялись, только смеялись, смеялись над смертями остальных, считая это игрой. Кого-то мучили радиационным облучением через гравитационные пространственные искажения и человек даже не понимал причину своего плохого самочувствия, потому что не мог понять, как это осуществляется технологически, а из-за ограничения системы даже предположение о том, что это технология блокировалась противоестественным состоянием и казалась человеку опасным бредом. Никто не задумывался, что в природе нет такой эмоции как бред, нет такого ощущения, все просто спали, видели сны и умирали.

Кто-то наяву этой ночью в небольшом городке захватил женщину в заложницы, захватил просто так, просто чтобы над ней поиздеваться. Почему? Выдрали у человека что-то и не смог жить дальше по-иному, вот и нашел себе отдушину в садизме. Вера во сне видела именно этого человека, это был мужчина в возрасте, толстоватый, но при этом даже женственный, при наличии седины, волосы были пепельными, заплетёнными в косичку, но он не был азиатом, он был татарской национальности с большим носом толи картошкой, толи загогулиной, а глазах его веяла искренность и простота, словно он вообще ничего никому не делал. Вера с интересом смотрела сон, как он насиловал блондинку с кудрявыми волосами, которая корчилась в агонии и стонала от боли, будучи взятой им насильно и привязанной в процессе насилия руками к какому-то железному столбу в этом помещении, но что это за помещение она знать не могла – это же сон. И чувство вины не мучало садиста, а напротив виноватой себя к тоже чувствовала жертва этого насилия, потому что не смогла себя от этого спасти. Чувство вины пронзало душу женщины, тело которой истязал этот ублюдок, считая простым мясом для сексуального удовлетворения своей похоти и жажды чужих страданий. Она незаслуженно, желая покончить с собой, ощущала себя убожеством, ничтожеством, полным говном незаслуживающим даже жизни, но не могла ничего сделать, а только планировать в подавленной ярости свою месть в будущем.

Дальше терпеть уже было некуда, она начала пытаться высвободить руки сквозь боль, а тот снова начал бить её, закончив наслаждаться плотью. Вера, разозлившись не могла помочь, она могла только смотреть и испытывать сожаления, что она вообще это лицезреет. Этот сон производил на неё впечатление, словно она оказалась в аду и не может оттуда выбраться. Как выбраться из Ада? Понять, что Ад был человеком, которого очень жестоко убили, но этот мир сжалился над уничтоженным юношей и поглотив его ошмётки в себя, сделал его в себе отдельным миром для мёртвых садистов, чтобы, обитая в нём его убийцы страдали в агонии, а обретая жизнь вновь помнили о содеянном, потому Ад никогда никого не убивал, но и не отпустил ни одного своего убийцу, иначе они убили бы кого-нибудь ещё, утеряв о совершённом зле свои воспоминания. Точно так же аду уподоблялись многие жестоко убитые люди в инквизициях, сожжённые на кострах ведьмы, четвертованные колдуны и прочие казнённые люди. Любой жестоко убитый человек душой в этом мире становится адом своим убийцам, потому что реальный мир теряет память в таких случаях о самих людях, но помнит все их страдания, и кто их так уничтожил. После того, как память мира о человеке восстанавливается Ад вновь обретает облик молодого юноши, который никого не убивал. Но когда Вера прекратит свои скитания в этом Аду? Почему она здесь? Когда закончится этот кошмар? Она могла лишь гадать, но наверняка не могла знать этого, постоянно попадая на подобные сцены человеческой жестокости и садизма, не ведая своего счастья в незнании полной и истинной правды об этом.

В эту ночь спали весьма тревожным сном и хорошие друзья Веры, которые мечтали даже во сне проснуться завтра не одни, а вместе с ней даже в унисон, чтобы она наконец очнулась из глубокого сна и увидела их снова. Они не знали в каком она находится кошмаре, но ребятам снились разные сны и практически во всех своих снах они отдалённо помнили о ней. Этих ребят было пятеро – двое юношей и три девушки и все они искренне мечтали с ней снова потусоваться и почувствовать вкус молодости, как и в годы их студенчества. Потому что на этих мелких нюансах держится вся человеческая жизнь и все человеческие взаимоотношения, как говориться нет человека ближе, кому изливал душу за бутылкой. Почему? Потому что этот человек сильное плечо, на которое можно опереться в момент слабости и как правило – это обоюдно, что и называется дружбой. Именно так и относились к Вере эти молодые люди. Однако наряду с людьми в эту ночь спали и спало все что только существует – спали эти самые серые дома, спала природа, спал в покое бурный ветер, спали птицы и живая природа, спал даже солнечный шар, что напугало астрономов – все в этот день веяло сном и покоем, словно все работало и в одночасье приступило к кратковременному отдыху. Такое царство сна предстало перед глазами в воображении Добрыни этой ночью, когда он сильно напился из-за того, что его бросила прекрасная брюнетка Виолетта.

Он шёл по этому царству ночи что-то про себя напевая и искренне горевал из-за этой женщины, вспоминая её прекрасные черты, как он её обнимал и ласкал, как котёнка, который может поцарапать и тут раз – в один момент взяла и бросила на произвол судьбы Добрыню, стерва такая. А мужику то, когда его бросает женщина так тяжело – хоть пей. Хоть кричи, хоть плачь – ничего не помогает, а новую искать себе дороже, потому ещё большая стерва может оказаться, а то и прикончит вообще ненароком. Так шёл и страдал Добрыня из-за неразделённой любви. Пока не набрёл на какой-то заброшенный склад, который явно давно заброшен и населён бомжитской расой, брошенной людьми, но не брошенными этой милосердной жизнью только и занимающимися, что искусством выживания в непригодных для этого условиях, гноимые природой и всем, чем только можно. Однако Добрыня все равно их уважал, потому что не знал, сможет ли он, например, выжить на их месте и так скоро в этом случае погибнет. Добрыня сквозь вонь вошёл на этот складик и услышал истошный женский вопль, а за ним звук удара. Ну что мог сделать Добрыня по пьяни? Он пошёл посмотреть и тупо подраться, ему было пофиг на остальные моменты – обижают бабу, надо врезать уроду, за одно зло сорвать можно из-за другой бабы – одна польза, да и только. И пошёл Добрыня на звуки убоя мяса какой-то женщины, спустился через смрад по лестнице лицезрея разбросанные по грязной лестнице человеческие какашки. И пришёл-таки на место изнасилования – женщина лежала вся в крови, в полуобмороке, будучи не живой, но пока и не мёртвой. Добрыня стал серьёзным, посмотрел на татарина, который уже заведомо от него пятился, просто потому что Добрыня его как минимум на голову выше и как мужик крупнее. Тот уже было хотел броситься наутёк через соседний выход на улицу, но Добрыня успел того захапнуть за шкурок и избил это подобие человека очень жестоко, потому что когда он закончил у этого татарина с косичкой кровь шла даже из левого уха, нос сломан, много зубов уже на месте не присутствовало, сломана шея и правая рука и даже из глаз ублюдка шла кровь, тем не менее он дышал и Добрыня спешно вызвал скорую в это отвратище, даже несмотря на то, что ещё немножко был пьян. Пока скорая ехала, он несчастную выволок из этого смрада и положил на бетонную толстую перегородку, чтоб хоть немного свежий воздух вдохнула. Когда он все это сделал, Вере, которая все это смотрела стало легче, словно из сердца вынули осколок, который болел. Пока пострадавшая отходила, скорая подоспела, но как всегда часа два уже тот момент миновало. Так же подоспела через десять минут милиция и Добрыня проехал с ними, а пострадавшую отвезли в больницу. Имя он этой женщины так и не узнал, но спросил врачей как-нибудь ему сообщить и его имя они записали. Естественно там он всю ночь так и провозился, давая показания в качестве очевидца преступления, а факт избиения этого урода даже не стали считать самообороной, потому он защищал пострадавшую. И такие мужики, как Добрыня очень редкие, но тем не менее они есть, и они мечта любой дамы. Хорошо, что есть такие люди на Земле.

Глава 2

Жаркое пламя утра наконец пробудилось в виде пересекавшего планету солнечного света и огня в газовых конфорках и зажигалках у курильщиков. В это самое утро от жуткой боли в висках, словно оттуда с мясом вырвали проходящие тонкие сосуды и нервы проснулась в истерике Вера, помня все пережитое в коме. Это для неё было словно из одного Ада вернуться в другой Ад, являющийся реальным кошмаром. Но, как говорится. Когда что-то делаешь, надо же с чего-то начинать? Любая сказка всегда берёт своё начало в кошмаре, а кошмар начинается с ужаса, после чего только и произрастает что-нибудь светлое, а так все есть кошмар кошмаром, потому что всегда в начале результат не получается таким, какой планируешь, хотя бывает и получается приемлемым, но не ожидаемым и это гораздо чаще. Просто нужно ещё уметь использовать полученные ошибки, а не повторять их раз за разом, если ты признал результат ошибкой. Просто зачем повторять ошибки прошлого? О них нужно помнить, но не повторять их, как и наоборот не уничтожать хороший и тяжким трудом полученный результат, разрывая его в мелкие клочья, словно неудачную картину, а этот мир в лице этой жизни так периодически и делает, устрашаясь достижения конечной цели просто чтобы продолжить в бесконечности процесс. Почему? Потому что жизнью считал себя человек и его мнение так и витало в учёте опыта с оттенком лёгкой идиотии, что все люди его моральные игрушки и что хочет с ними, то и делает, хотя сам он являлся человеком, пока был жив. Потому что миру не нужен плохой результат. Если просто та отказали ноги – это сделали люди технологически, а значит тот, кто это сделал ещё пуще получит отказ чего только можно, потому что это даст природе причинность взять доминирование над его родом и устранить как ошибку в себе за одно инициатора травмы. Именно такой инвалид в лице молодого мальчика лежал с покинувшей кому Верой в одной палате. И эти несчастные не знали, что им таким образом сломали одну единственную жизнь, которой у них больше не будет. Вера отдалённо помнила этих людей на той планете и их Звериные нравы, но не знала, где именно они находятся. Она помнила, как они смеялись, что убили в зародыше девочку, как зло поржав над её феминизмом, следующей фразой: «Бабы зло! Ха-ха-ха! Уничтожили суку в зародыше! Сдохни сука!» и Веру в тот момент передёрнуло, потому что в том состоянии она видела и мнение той девушки, которая лежала в агонии и не знала даже кто её уничтожает, а ей психически уничтожили зародыш в теменной зоне, и она стала исчезать в душе, чувствуя своё исчезновение, чувствуя, как выдирают остальное мясо из психики и разрывают на куски для питания собственных тел живые люди на этой планете и смеются: «Прикинь, они считают нас небесными Богами!». Девушка пережила фактически ощущения, как её существо раздирают и издеваются заживо и это не просто эмоционально, даже если бы физически разодрали было бы не так больно. Вера пока смотрела на это ревела на взрыд, но ничего не могла сделать и не могла помочь, даже женщина, которую насиловал этот урод была меньше ранена, чем та девушка, но Вера не знала, что с ней было потом и даже где она живёт, но она поняла одно – на этой планете, которую на Земле считают «Небесами» живут звери, утерявшие даже то малое звериное сострадание. И они ужас этого мира, его ошибки, недостойные своего существования, которые, делая это с другими, так и исчезают за это в реальности, даже не замечая этого. Холодный ужас все ещё пробирал Веру до костей.

Однако в одно дивное мгновение этот ужас развеяла, словно волшебная фея, вошедшая в палату дочери Викторина Диковна, лучащаяся радостью и любовью к очнувшейся дочурке.

– Как себя чувствуешь, родная? – спросила мать любимого ребёнка.

– Плохо, мам. В висках такая боль, словно туда воткнули иголки. Просто жуткая боль.

– Ничего родная, это пройдёт. Просто ты долго лежала в коме, это пройдёт.

– Да, пройдёт, наверное – ответила Вера, терпя боль сквозь жуткий предсмертный страх и ужас, но тем не менее, не поведя даже бровью.

Тем временем, знающие своё дело медсёстры, коих в наши дни мало, подошли к Вере с капельницами, наполненными нейромедиаторами и питательными для мозга веществами, чтобы после комы она была бодрее и восстановила мышление. Но Вера ощущала себя в этот момент, словно у неё кровоточит лёгкое и она умирает, смерть прямо затмила её разум при том, что вера была в рассудке.

Викторина Диковна, видя беспокойство дочери и немного одержимая страхом, что она снова может потерять сознание и больше не очнуться поцеловала её и взяла за слабую бледную ручку:

– Держись, солнышко. В любой ситуации нужно бороться до последнего вздоха и выживать до последней капли своей крови. Не сдавайся и борись до конца с этим недугом.

– Хорошо, мам, я постараюсь, мам – сказала вера сквозь боль, испытывая моральную поддержку матери и облегчение, что она не одна здесь и сейчас.

В момент слабости всегда важно, чтобы рядом был кто-нибудь близкий и родной, порой такой поддержкой может оказаться даже родной и единственный домашний кот, если тебя все бросили. Любая поддержка в такие моменты бесценный подарок, показывающий твоего настоящего друга, которому просто нужен ты, а не то, что ты умеешь или имеешь в этой жизни. А кто такой друг человеку? Его семья и какая редкость, чтобы таким другом был кот, даже у Веры такого не было. Даже у Братьев Гримм кот в сапогах не был таким по отношению к своему человеку, просто дружба – это даже не подарок, это очень глубокая бесценная связь, которая порождает очень много ещё более бесценного. Но истинная дружба, как и любовь, доказывается поддержкой в тяготе и ничем иным. Потому что бесценен именно тот, кто тебя полюбил вшивеньким и слабым, уродливым или даже ужасным, а не тот, кто с тобой за что-то, что тебя лишь украшает. Когда ты на вершине успеха, красоты и доблести всем ты нужен и любим, но все это в жизни временно, потому что придёт старость и мир обернётся золотой рыбкой, оставившей тебя у разбитого корыта и только друг останется рядом, хотя весь ли мир оставит человека? Это лишь настроение, можно бороться через любые тяготы с ним в ногу, но если уже нет сил, то естественно тут нужна поддержка, помощь и просто даже присутствие, и, для Веры всем этим была её мама, родная и любимая, которую она любила больше самой себя. В этот момент она счастливее счастливых, просто потому в этот тяжкий момент физической боли и душевного краха рядом была её мама, которая за неё беспокоится и её любит.

Насильника звали Айрат Мухаметов Эрикович, хотя китайское имя, учитывая его азиатские корни ему бы подошло больше, но так уж вышло в его жизни, что татарские обычаи взяли верх в его семье, он принял мусульманство, традиционный религиозный шовинизм и садизм и пал ниже уровня животного, став насильником. Он медленно с бледным лицом и тревогой в сердце, ощущая, что его вот-вот хватит инфаркт Миокарда вошёл в зал цитадели справедливости, где его этично запихнули в обезьянник до начала судебного процесса, где ему предстояло провести две недели. Сам он работал в финансовой организации, которая как раз изнасилованной женщине предоставила достаточно большую сумму кредитного займа из-за чего этот господин и возомнил себя её полноправным повелителем, мол должна организации, в которой он работает деньги. Тем не менее она добровольно не сдалась, и он её и избил, приковав к железному столбу на складе. Сам он был родом из Москвы, как не странно, так как более двадцати лет назад его семья туда переехала, но сам он там не смог даже работу найти и ему пришлось вернуться в этот небольшой город из столицы. При этом. Сидя в этой холодной тюремной камере, мужчина начал потихоньку признавать факт собственной жестокости по отношению к этой женщине. Он уже вспоминая содеянное вообще не мог понять, как его угораздило так издеваться над ней? Даже при том, что он их не уважал, но не настолько же! Он же все равно не животное, так что с ним было? Он побледнел и искренне не мог себя простить, просто потому что он не сдержал из себя эту жестокость, и вообще он ли это был? Тем не менее полученные травмы давали о себе знать – воротник шанса, перевязки и бинты, потерянные зубы – все это плата за его жестокость, он даже не считал себя униженным, он понимал, что это справедливо. Так же он отдалённо все же понял, что он пошёл на это из-за страха, что-то напугало его, но что именно он не мог даже понять, настолько глубокий страх это был, словно его куда-то глубоко и сильно ранило. Но он уже не был прежним человеком, он сорвался и сорвался безвозвратно, потеряв человеческое, ценное, но вернуть это можно, однако он в это не верил из-за отчаяния и сильного осознания своей вины, охватившего его существо. И в скором времени так или иначе пройдёт суд и издадут этот злополучный вердикт к его тюремному заключению и все, он больше никогда не будет полноценным гражданином в этом обществе, как и не сможет больше работать финансистом и заниматься любимым делом. Он сам сломал себе жизнь или что-то, кто-то его это сделать вынудил? Ведь нет такого природного инстинкта, даже при обычном изнасиловании садизм отсутствует. Тогда почему он это сделал? Почему он это сделал? Почему…

Словно заколдованный замок, больница неприкосновенно, как непреступная крепость больных и умирающих стояла на заре дня, откуда входили и выходили пациенты, их родственники или все вместе с новоиспечённым огурчиком здоровым, радующимся выздоровлению, как новой жизни. Там же лежала Вера, мать которой уже уехала домой и этажом ниже валялась без сознания, всеми врачами презираемая, как грязное мясо, Виолетта Франке Евгеньевна лежала после изнасилования Айратом с кучей травм, вся побитая, но от крови её лицо медсёстры протереть все же соизволили. Однако отношение к ней превышало все пределы человеческого эгоизма со стороны медиков: «Чё ей терапия, пущай валяется, грязная девка». Кому нужна изнасилованная, падшая женщина? Мясо и мясо. Шлюха и шлюха. Люди очень жестоки к пострадавшим от подобных инцидентов женщинам, а иные вообще считают, мол удовольствие ей доставили, ещё и жалуется скотина такая. И все это радостно, лучезарно, с юморком и светлой иронией, красота, да и только. Но Добрыня все же решил навестить несчастную, по чесноку мужик забрёл в больничку, созвонившись с врачами в процессе более часа с ними дискутируя, мягко выражаясь и нашёл-таки палату, в которой она лежала. Пришёл Добрыня с цветами, как полагается, с конфетами и едой, которая полезна для здоровья – фрукты, мясо, супы. Положил все в тумбочку, взял табурет и присел рядом с несчастной, искренне сожалея о том, как с ней поступили и сочувствуя её состоянию, глядя на ранения и синяки на теле, переломов к счастью не было, но много рваных ран от ударов, которые даже не все обработали по-человечески. В конце концов кто со шлюховатой возиться будет? В принципе Добрыня понимал, что её можно было бы не навещать. Зачем он вообще ввязался её выручать? Этого же можно было бы и не делать, так почему он решил по пьяни драку с тем татарином устроить? Он в принципе знал ответ и обмыслил его.

– Больше я ничего и не мог сделать, чтобы с ней там не случилось, – сказал он даже про себя. – Что-то с ней случится? Не случится ли со мной на пару? Вечно, как девушка бросит, так в жизни жопа родная, вечно одно и тоже.

Так или иначе, Добрыня, будучи эталоном эффективного жизненного пути и правильных, рациональных принципов, встал, выполнив порядочно все, что должен был по отношению к этой женщине, спросил у врача её имя и инициалы и, как обычно, отправился кутить, а то только работать не интересно. Добрыня был успешным руководителем торговой компании, которая занимала значительную долю рынка программных продуктов и консалтинговых услуг, однако его работа вести политику продаж, а не заниматься производством самого товара и услуг организации, что порой его даже удручало, как и любого торгаша. Просто у торгашей это профессиональное – продают, а хотят производить и создавать, и Добрыня это вполне разделял в своей профессии. И по дороге домой он размышлял об этих странных обстоятельствах, которые толкнули того мужика на этот садизм…

И тем временем в какие-то четверть часа спец отряд местной полиции прочесал весь район в поисках человека, имевшего отношение к этому изнасилованию, имя которого Айрат выдал на допросе, но найти его не могли, так как квартира по официальной прописке им уже была к тому времени покинута…

Глава 3

Вокруг многоэтажного дома и череды обычных серых зданий, на фоне которых этот бежевый высокий многоэтажный дом с голубым фасадом на всю высоту здания смотрелся дорогим и красивым дворцом, росли зелёные деревья, отвевавшие свежестью и жизнью. Виолетта как раз, после своего очередного неудачного романа с Добрыней в светлой печали прогуливалась по этому красивому пейзажу и размышляла о смерти. Тем не менее она не обращала внимание на грязь, витавшую в воздухе из-за выхлопных газов, она не обращала внимание на витавшую в воздухе смертельную опасность о которой очень много знала и молчала, она лишь мечтала о новом романе и новых приключениях в своей жизни. Потому что в принципе в природе нет ничего лишнего, ничего вредного и ничего грязного – все зачем-нибудь да нужно и чем дальше это доказываешь, тем больше в этом только удостоверяешься, потому что это как тонко собранная многогранная мозаика или механизм – уберёшь винтик и все насмарку, все заново, как правило. Однако начинать заново – это тоже вид искусство, потому что в любом деле самое сложное – это начать, а когда уже начал, так или иначе пойдёт целая тенденция просто потому что ты начал что-то, а все будут желать и стремиться развить то, что существует, но при этом не факт, что самым успешным в новом деле будет тот, кто это начал. Однако случается по-разному, тем не менее все это просто мелочь этой жизни, из которых она и состоит. Виолетта поэтично гуляя между домами начала рассматривать эти деревья – большие и маленькие, такие разные в своей одинаковости, как ей это нравилось! Как ей было приятно видеть эту одинаковость и отвлекаться от своего неудачного романа, разбившего сердце очередного её возлюбленного, которому она искренне соболезновала, то он лишился такой прекрасной дамы, как она. Пройдя кружок, витая в этих мыслях она набрела на её строящееся здание, но обратила внимание, что прежнее снесено не до конца и ещё осталась клумба с завядшими кустами терновника и ещё какого-то колючего кустарника, напоминавшего шиповник. Она хотела было прикоснуться, но не стала – послушала глас опасности в остережении уколоться. Тем не менее она не сдавалась и все ещё продолжала прогулку уже с очень сложной, практически невыполнимой задачей современных бытовых реалий – найти в городе скамейку. И подобно тому, как переплетены и запутаны между собой ветви на деревьях и кустарниках, так и она по запутанным улицам и закоулкам бродила в практически экспедиционно-научных поисках, при чём, чем темнее и опаснее там казалось, тем больше она туда и забредала и никак вот ей не попадалось ни одной скамейки. Виолетта тем не менее не сдалась, она в конечном счёте добрела до парковой зоны, где, как на зло тоже не было скамеек, что вызывало откуда-то злую иронию, лучащуюся к ней нежной любовью этой жизни. Так она и забрела уже в непроходимую чащу где тоже не было скамеек, и ирония из неоткуда стала уже немного даже дикой и неконтролируемой, но все же Виолетта неоднозначно осуществила свою цель и увидела его, словно покрытый солнечным светом, одинокий пенёк. Она радостно села, расслабилась, достала пачку тонких сигарет и с наслаждением одиноко и мечтательно закурила, наслаждаясь свежим воздухом, природой и прохладным ветерком. Покурив, она думаете назад пошла? Нет, ей стало скучно, и она решила ещё поисследовать, что там дальше в лесу будет. Прекрасная брюнетка прошла чуть меньше километра через заросли всё платье увесив репейником и дошла до обрыва, выходящего на реку, откуда было видно скалистые горы и какой-то неизвестный комплекс:

«Там производство, интересно знать?» – подумала Виолетта.

Мучимая сомнениями Виолетта отправилась ближе к этому зданию, пребывая в поисках способа обойти эту реку и спуститься безопасно с обрыва. Пока она спускалась с обрыва, она поглядывала на старое промышленное здание, назначение которого вызывало у неё недюжинный интерес, а позади него проходили железнодорожные пути, по которым изредка проносились электрички и Виолетта могла их лицезреть. Преодолев достаточно большое расстояние обходной путь к зданию она все-таки нашла и по пути к цели она невольно задумалась о главном своём недостатке – она хорошо умела наслаждаться любовью, этим высоким чувством, порывом, умела с этим играть искусно – страдать и наслаждаться этим, но по-настоящему Виолетта никогда никого не любила, она была никого не любящим человеком, даже себя эта девушка в глубине души ненавидела. Она жила с этим шрамом, не понимая даже откуда он у неё взялся и продолжала жить, наслаждаясь красотой этой жизни, потому и шла она в этот момент к этому старому промышленному зданию – что взбредёт в голову, то она непременно и осуществляла, если ей понравилась идея, а то и просто экспромтом, потому что для неё это был важный нюанс жизни с этим шрамом оторванного из груди сердца, которым она когда-то умела любить. С какой-то глубинной грустью от этих мыслей она дошла до здания, но подойдя ближе, она сразу почуяла неладное. Она зашла внутрь, преодолев это состояние смятения сквозь все страхи открыв старую металлическую дверь, которая явно давно не крашена и покрыта ржавчиной. Внутри. Осторожненько притаившись в углу, где потемнее и слившись с обстановкой она увидела группу мужчин в форме МВД и ними спокойно беседовали ещё какие-то люди.

– Та девушка очнулась от комы. Вы в курсе? – спросил один из мужчин в милицейской форме у типичного русского блондина с серо-голубыми глазами. Который что-то слушал в каком-то передатчике. Напоминавшем рацию, однако отличие было весомое – слишком крупный для рации, даже самая старая модель дистанционной рации была миниатюрнее. Виолетта тут же обратила на это внимание.

– В курсе я, но понимаешь, что не вяжется – этот случай с изнасилованием женщины, как видно, её и разбудил. Не говоря уже о недавнем идиотизме, когда мы все впали в панику. Кто это делает? – сказал мужчина в простой форме, пребывая в некоем замешательстве.

Мужчина в форме МВД невольно задумался, пока остальные обсуждали в жарком диспуте этот случай с изнасилованием и ответил:

– Ну, судя по тому, что они объясняют, это устроила какая-то женщина, при том с мотивом, чтобы та девушка не оправилась от комы, но явно в её отношении не было никакого предрасчёта, она на нас нацелена.

Виолетта тут же смекнула, что кто бы это не был, это молодец, раз зажала в угол этих уродов, но продолжила анализ этой ситуации. Если здесь идёт разговор о таких вещах, она явно поддерживают связь с кем-то влиятельным, однако технологического средства, способного ввести человека в состояние комы на Земле нету, а это означает, что у них передатчики-то явно непростые. Вопрос только в том, что они там слушают? Пока Виолетта наблюдала за их обсуждением и в воздухе в этот момент веяло словно величием и грозностью тех, с кем они общались через передатчики, при этом оттенок некого трагизма и кровавой каши из невинных людей веял сквозь это величие из чего можно было сделать вывод, что там на самом деле группа звероподобных садистов, а не понарошку, так как чувство истинности этого предчувствия посетило Виолетту. Тем не менее от этой группы мужчин веяло эмоциональной никчёмностью и трусостью, потому что было легко понять, что они боятся и лебезят перед теми, с кем они общаются и слова против им не скажут, то есть это морально угнетённые и запуганные трусы, существование которых ничтожно и самоунизительно, так как они не готовы противостоять тому что их убивает, а решили помогать этому уничтожать то, что для них дорого. Конечно, нет смысла отстаивать что-то эфемерное, но учитывая, что их собеседники устроили изнасилование, как они озвучили, то здесь просто было понятно, что речь об отстоянии собственной жизни, а прочее можно осуществлять и самостоятельно, если с тобой кто-то не согласен. Вопрос в том, что когда ты убил кого-то ради забавы, пожрав его мясо для игры, сможешь ли ты вообще жить дальше при осознании содеянного? Виолетту даже пугала эта мысль, что эти люди такое творят, но она, будучи чутким человеком это ощущала, атмосферу крови, неистовства и превышения всех пределов жестокости. Пока она слушала их разговоры и обсуждения мешающих осуществлению их планов обстоятельств, по их мнению, связанных с этой девушкой, вышедшей из комы. Хотя это ли было причиной? Поиск источника проблемы вне рамок своих действий с их стороны было сплошнейшим идиотизмом, который заставлял испытывать к ним только омерзение и некую предвзятость, так как мало ли почему они именно в этом ключе видели эти обстоятельства? Внимательно слушая эту беседу Виолетта понимала, что люди на Земле далеко не всегда видят реальную картину обстоятельств – это только действительность, только плацебо, правила игры – унизь товарища, будет тебе в жизни успех, уволь этого неудачника и наймёшь хорошего сотрудника, роди ребёнка и сдохни быстро, так как он все равно будет не жилец, зачем его обеспечивать? И прочие такие вот игровые площадки нашего психического восприятия, а что в реальности? В реальности мы все рабы этих иллюзий и не можем найти даже основные источники взаимопонимания даже на уровне уважения к существованию друг друга, хотя на Земле это было и доминировало в реальности, так как люди сквозь омерзение умели принимать чужое существование, потому что поняли, что красота – временное явление, которое необходимо поддерживать, обновлять и стремиться к этому, а также уметь это замечать в том, что само по себе красиво, а не выставлять это уродливым. По этой причине Виолетта в этих обстоятельствах просто играла в жизнь, она видела реальные по максимуму обстоятельства и с интересом уже планировала и наматывала на ус, как это использовать, так как у неё был неудачный роман, и она не понимала, почему Добрыня и она не ужились, вот и решила с головой удариться в эти приключения, а почему бы нет? Любовь то свела её хрупкое сердце в состояние краха, а значит надо отплатить за ненастоящий крах тем же приветствием. Затем, уже расходясь по делам, открывая Виолетте возможность смыться из этого здания, при том, что его местонахождение на ус женщина намотала, один из полицейских достал колбу с каким-то химическим состав тёмно-синего цвета и передал мужчине с радиопередатчиком в руке. Виолетта не поняла, что за вещество, но видно по реакции мужчины, что-то важное, интересно для чего он предназначен? Больше она решила пока не разбираться в этой афере, которая явно ещё её настигнет и поспешно покралась обратно к выходу. Тут-то они её и увидели, все ввосьмером повернули головы и взгляды устремили в её сторону, правда, легче ей от этого не стало. Особых надежд на спасение не было, и не мудрено, что она загрустила до такой степени, что в висках словно бы начала ощущать движение крови в сосудах и напряжение нервов. Ну а кто бы не занервничал, просто суть в том, что именно в этот момент женщина прозрела сильнее некуда и устремилась против воли самой судьбы и чего бы то не было прочь из этого здания, а мужчины, словно бешенные фанаты понеслись на ней следом, но она от них убежала, запутывая и меняя направление движения подобному тому, как сменяются короли и королевы в династиях своего правления – очень изощрённо. В этот момент Виолетта была прямо олицетворением властной женщины не обладающей властью и спасающей свою жизнь от заговорщиков – такой она себя видела в этот момент жёсткого экстрима, которым наслаждалась, ощущая адреналин в своей крови. Её удалось сбежать оттуда даже несмотря на то, что она обратила внимание на то, что когда она пытается понять состояние своего организма видит лишь 3D голограммы внутренних органов…

Веру мучило в больнице чувство, что мозг перемололо в фарш – мучала жуткая боль и омерзение до такой степени, что её хотелось вскрыть свою черепную коробку, вытащить мозги и аккуратно их продезинфицировать, однако она понимала, что это психически, такого быть не может. Врачи ей сказали, что это остаточное явление после комы и что это пройдёт – просто нейронная система долго спала и вдруг начала работать спустя столько лет, вот и возникает этот дискомфорт. Вера помнила преступления, которые видела, будучи в коме и знала, что в один прекрасный день так или иначе правосудие настигнет ублюдков, какой бы властью они не обладали, а правосудие – это проявление сильной воли самое природы через живых людей, потому что это люди, которые пресекают отход от основных природных принципов у себеподобных и это не зря столь чтимая во всех обществах и социумах профессия. Просто отход человека от элементарных в природе принципов и спровоцировал появление правосудия, как компенсацию проявленного генетического и психического дефекта, а в естественных условиях оно осуществляется самой природой для баланса и соблюдения, а также развития собственных законов. Сам появление правосудия случилось тогда, когда человек пересёк все мыслимые и немыслимые пороги проявления зверства как к себеподобным, так и к существам других видов, а кто-то из людей с этим не смог смириться и появилось первое правосудие – убийство за проявление дикого зверства. И у львов даже есть правосудие – если один самец проявляет агрессивное отношение к стае он изгоняется или львицами, или более сильным самцом, при том если львицами, значит это уже генетическая ошибка у льва – он ведёт себя, пересекая принципы природы, это очень редкий случай, но это было, когда один самец изгонял из стаи другого и тот начал убивать львиц, не имея сил победить самца и львицы стали от него отбиваться в результате ими он и был убит. Проявление правосудия – это природные ограничения даже по пищевой цепочке, определённых плюсах и минусах животных относительно друг друга. То есть сама суть правосудия – соблюдение определённых правил и осуждение за их нарушение, коррекция человеческого поведения, восстановление того, что должно быть в естественных условиях жизни. Но вопрос лишь в том из-за чего вообще возникают эти нарушения? Не воле ли самой природы? Ведь эти ошибки есть процесс развития, но и есть то, что неестественно в этом процессе – повторение таких ошибок, которые повторяться не должны. Одно дело – повторение конфликта за положение, деньги, власть и т.д., но, если постоянно люди умирают от одного и того же – это уже совсем другая история и тут нужно задуматься, почему не происходит адаптации к генетическому дефекту. Это есть и доказано выживанием японцев после атомного взрыва, так, как если бы смерть одного не помогала выживать от того же ущерба другому в народе, то вымерли бы все без исключения. Поэтому и нужно уважать инвалидов и слабых – на их месте могли бы быть и мы, но их дефекты должны вызывать у остальных адаптацию к ущербу, а он, хоть и с некоторым относительным спадом, повторяется, как будто технологически людей кто-то убивает. Кто же это? Бог? Да что за Бог стал бы собственных созданий убивать? И Вера это понимала – она впала в кому не из-за Бога, а её просто пытались убить, но вот причина её выживания видимо из-за Бога. Так или иначе Вера поставила цель разобраться, как ей выживать в этих условиях и уверено терпела все эти муки только чтобы снова увидеть свою маму. Тем не менее она понимала, что нынешние правители не замечают эту тенденцию, списывая все на течение природы, а это не так – природа создала в себе жизни и имеет лишь одно стремление – развивать в себе разнообразие этой жизни, но желание уже существующих доминировать над более младшим и убивает обычно в природе. Потому давно следовало бы обратить внимание на то, что это вероятно делают или люди, или более технологически развитие существа иного вида, но тем не менее с неким совпадением генетического кода, учитывая проявление физически. Эта мысль её искренне пугала, а также её пугало массовое равнодушие ко всему этому, словно так и должно быть, это в порядке вещей, что нас заживо съедает и уничтожает то, что мы даже увидеть не можем против воли самой природы. И это явно несверхъестественное – Вера понимала, даже если это призраки, они будут стремиться защитить живых, потому что они их нить к реальности и их продолжение существования, тогда кто и чем убивает людей? Она видела этот мир на Земле просто площадкой для чьей-то мясной охоты, просто чтобы убить и жить дольше, а также сломать жизнь человека и ещё получить от него добровольный отказ от своей жизни, выжав все соки его существования. И обычно люди держали зло на правительство или государство, но нет это на Земле уже тысячелетия и это не государство, общественная система может не устраивать, может быть тяжело, но при чём тут стандартный сценарий жизни человека, после успеха обязательно Судьба? Судьба – суд Божий, а кто же этот Бог? Это точно не природа, просто потому что лишение разума в природе не существует, а Вера слышала от священников, что в определённых обстоятельствах «Бог» лишает человека разума и задумалась, как вообще человека можно лишить разума, если в природе даже животных разума ничто не лишает? Тогда и у кошек были бы помешательства, шизофрении, галлюцинации и т.д., но у них же этого нет, у обезьян нет, у нас бывает будто бы. Не бывает, Вера понимала, что это просто конспирация человека, его психический слом и запугивание, а иногда и доведение до суицида.

Днём на светлом, чистом и голубом небе, немного пугающим своей глубиной и тем, что за ним сокрыто не было за белыми облаками видно солнца, но птицы летали и, как обычно, пели свои реферамбы этому миры, в котором они жили в отличие от толпы людей на Земле по-настоящему. Среди небольших тёмно-серых бетонных зданий и построек различного назначения виднелись три высотки с металлическим фасадом и голубыми пристроями по периметру построек внутри которых, между которыми и мимо которых кишели люди, кто безразличный, кто мечтательный, а кто стремящийся к познанию этого мира в поисках правды о нём – у всех свои увлечения, но объединяло их одно – никто эту правду не знал, все были уверенны в безопасности своего существования. В далеке виднелся густой дремучий лес в парковой зоне, как раз мимо которой проходила в этот же день Виолетта, прошедшая мимо Викторины Диковны, что гуляла в этом самом парке и любовалась этими деревьями, наслаждаясь ощущением атмосферы природного покоя. Она размышляла о состоянии дочери постоянно, не отпуская веру в её полное выздоровление и чувствуя, что она все равно в опасности. Внезапно ей стало не по себе, словно внутренности кто-то или что-то наизнанку выворачивает, ей стало смертельно плохо, и она согнулась, уперевшись руками в ближайшее дерево, словно прося у него помощи. Она не знала, что её убивает, но страх был невыносимым, ей хотелось кричать, из глаз потекли слёзы, словно в мольбе о пощаде, но у кого просить пощады? Никого же нет. Кто это делал? Естественным заболеванием это не было – никакой дефект не мог отдавать болью во всех внутренностях разом, потому что естественная боль зональная, она не может распространяться на все органы разом, и Викторина Диковна интуитивно понимала, что это неестественно, ненормально и ничего сделать не могла, кроме как осознать, что её кто-то убивает чем-то ей неведомым. Человеку стало искренне страшно, так страшно ей никогда не было, даже если бы ей приставили дуло ствола к виску ей было бы страшно в десятки раз меньше. Викторина Диковна в этой боли ощутила собственную беспомощность и ничтожность, она не знала просто что ей делать, как ей защитить себя и что это вообще такое. Она отпрянула сквозь дикую боль от дерева, словно каменная самофашистка и рысью понеслась в обратном направлении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.